Хмель и Клондайк. Сборник фантастики.

Хмель и Клондайк.

Коля Клондайк, чуть раньше чем за год до событий

От Фэрбэнкса до моста через Юкон примерно сто тридцать майлов. Миль. Я уже привык тут к милям и перестал пересчитывать их в километры. Больше трех часов езды по узкому и почти пустынному шоссе Аляска-2. Зимой здесь мало катаются, да и чистят дорогу не так уж и часто, снег больше ветром сдувает. Но в кабине нового, почти с нуля, «сильверадо» тепло и уютно – грузовик считай из магазина недавно, новой машиной пахнет. Разве что я его еще до ума довел для дальних поездок, а по-другому здесь ездить нельзя: тут даже на выезде из города есть плакатик про то, что «не уверен – не выезжай».

Но в ту сторону совсем не страшно, со мной еще две машины. Это обратно я поеду один, тогда нервов будет чуть больше. Но у меня с собой спутниковый есть, так что совсем уж не пропаду, случись что. А так – да, не сезон кататься далеко от города, особенно настолько далеко.

Машинально поднял глаза на потолок, где у меня в креплении висит помпа «ремингтон» с пистолетной рукояткой – моя главная противомедвежья оборона. Их тут много, медведей этих самых, к тому же они вообще отвыкли человека бояться. И такие дробовики здесь опытные люди часто таскают, повесив за спину и зарядив пулей.

Глянул в зеркало: не растрепало ли брезент в кузове? Нет, все нормально, притянут «банги-кордами» к своему месту, как я его и уложил. Там, к слову, дробовиков еще десяток, не считая остальных стволов и прочего, но это я в конце маршрута отдам. В пикапе «шеви С-10», что едет позади, тоже всякого нагружено. С тех пор как в моей жизни появился Платон, он же Серега Платонов, «кондуктор», как он сам себя называет, торговля в моем магазине пошла очень лихо, не успеваю товар выписывать.

Кстати, что они вообще со всем этим имуществом делать собираются? Мужик, что вроде как за покупателя, разбирается в этом всем слабо, я поговорить успел. На половину из того, что от меня услышал, он просто глазами хлопал. А второй вообще какой-то чудной, нервный. Первый раз в Америке? Ну и что?

Хотя… они же за Платоном в первый раз, и скорее всего единственный. Я в этом разбираюсь слабо, да и Платон, хоть потрындеть и любитель, подробностей не разглашает, но знаю точно, что система там «ниппель», то есть туда дуй, а оттуда… ничего. Занервничаешь тут.

Вот в этот «ниппель» Платон сейчас и полезет, вместе с двумя машинами и тремя людьми. Потом он опять появится здесь, через месяц или два, а вот эти трое и две машины так и исчезнут. Где-то там, куда они едут. А мне и здесь хорошо. Я вновь закажу всякого, найду пару очередных пикапов почтенного возраста, но в хорошем состоянии, вроде тех, что сейчас со мной в колонне идут, отдам их мастерам, которые доведут их до состояния «почти новье», а Платон потом рассчитается со мной наличными – и всем хорошо.

Зеленые ели, серый асфальт, белые наметы снега на нем. Ветер сильный и злой, чувствую, как машину время от времени просто раскачивает на дороге. А идущий впереди красный «форд» так еще и виляет заметно под его порывами. И ни единой души навстречу за последний час поездки так и не попалось. Аляска, да еще и центральная ее часть, кому тут ездить? И нефтяные места мы в основном миновали.

– Платон, не проскочи, скоро сворачивать, – напомнил я по радио.

– Помню, – ответила его голосом маленькая пластиковая коробка.

– Эй, в «шеви», как слышите? Почти на месте, скоро сворачиваем.

– Я понял.

Кто из них ответил? Пока по голосам не научился различать. Да и учиться незачем: больше все равно не увидимся никогда.

Кстати, почему Платон сплав для пуль не у меня заказал? Не проще было бы? Сам привез откуда-то, в ящиках. Вон их вижу, под брезентом, как раз впереди. Увидел и вспомнил. Я же такой почти бесплатно мог подогнать.

Так, уже поворот… изменившийся ветер хлестнул крупой в лобовое стекло. Это еще не зима, но зима на носу.

Узкая техническая дорога то ли лесной службы, то ли к какому-то старому нефтяному объекту. Указатель снесли давно, а специально не интересовался. Нам от шоссе ехать недалеко – всего метров триста, за первый изгиб проселка.

Свернули, встали в колонну вдоль дороги, при этом я жестом пропустил ехавший сзади «шеви» вперед. Я останусь, а ему уезжать. Когда машина с двумя мужиками внутри проехала мимо, столкнулся взглядом с ее пассажиром. Напряженный он явно… или я ему не нравлюсь. Но вообще с Платоном и его людьми эксцессов не бывает, не первый раз встречаемся и не в первый раз сюда приезжаем.

Ну все, теперь здесь потоптаться придется. А может, даже и вернуться, такое пару раз тоже случалось. Покрутится Платон по снегу, съежившись и засунув руки в карманы, а потом плюнет и скажет, что, мол, поехали обратно, не открылось окно. И придется вновь возвращаться сюда через пару дней. А вот два раза возвращаться уже не приходилось: на второй раз всегда все срабатывало.

Не сглазить бы.

Синхронно открылись двери во всех машинах, люди выбрались наружу. Платон, высокий, плечистый и румяный, круглое лицо с кудрявой светлой бородой, совсем молодой, к слову, даже борода его старше не делает, прямо стоя у кабины, сменил легкий красный пуховик на добротный тулуп. «Там холоднее», – как-то объяснил он мне. С ним еще один мужик, назвался Дмитрием, лет под сорок, худощавый, похож на военного – я своих всегда узнаю. Он из Питера прилетел неделю назад и ждал Платона в Фэрбэнксе, в мотеле. Мы с ним и по пиву успели сходить. Сейчас у него на плече кобура с револьвером из моего товара, но он идет туда, куда все они идут, с одним рюкзаком, все остальное на этот раз двое из «доджа» закупили.

Старшим у них Валентиныч, как он сам себя представил, веселый такой мужик за тридцатник возрастом, невысокий и шустрый, вроде как из Омска. Ни к какой конкретной категории я его не отнес, мужик и мужик, на руке, на тыльной стороне ладони татуировка какая-то, но не блатная и не дворовая, а прямо произведение искусства – руны, переплетенные в узор. С его внешностью и манерой общения такой партак совсем никак не вяжется. Я спросил у него, что это все означает, но он отмахнулся и сказал, что сам не знает. «Там нужно, говорят», – пояснил он.

Вторым был Серега – высокий, бритый почти наголо, мне почему-то омоновца напомнил. Убей бог не пойму почему, но вот такая ассоциация. Может быть, похож на кого-то, кого я раньше встречал, не знаю. Серега особо в разговор не лез, доверял это дело Валентинычу, а тот за двоих справлялся с большим успехом.

– Платон, что? – крикнул я. – Перегружаемся?

Ветер опять накинулся порывом, забравшись под расстегнутую куртку, и я прижал полы руками, не дав им подняться крыльями и позволить выдуть из меня все скопленное в кабине тепло.

– Погоди!

Ага, с «окном» разбирается – сработает или нет. Совершенно неожиданно Валентиныч сказал, подойдя:

– Да нормально все будет, давай перекидаем ящики, чтобы потом времени не терять.

– Уверен? – усомнился я, бросив взгляд на повернувшегося ко мне спиной Платона.

– Я тебе точно говорю, – уверенно кивнул Валентиныч.

Вообще это был не звоночек, а сигнал тревоги, и если бы я знал об этом столько же, сколько знаю сейчас, то черт знает, как бы та история закончилась. Но знал я мало и на странности внимания почти не обратил. Ну почти не обратил. Поэтому спокойно отстегнул брезент в кузове своего «сильверадо» и взялся за ручки верхнего ящика, глуховато звякнувшего металлом внутри.

– Давай, Серега, помогай ему. – Валентиныч чуть подтолкнул в спину своего напарника.

Платон между тем прошел по дороге дальше, не обращая на нас никакого внимания. Он, пока своего «окна» ждал, чуть не в транс впадал, на внешние раздражители не реагируя. И это было второй причиной, по которой я тот сигнал тревоги пропустил.

Мы с Серегой, к которому присоединились и Валентиныч с Дмитрием, быстро перебросили груз из моего кузова в «шеви», затянули брезент. Тяжеловато получилось, как мне кажется, но я у него подвеску усилил. Валентиныч о чем-то болтал, к чему я не прислушивался, Дмитрий пытался на ветру закурить сигарету, закрывая огонек зажигалки ладонями, а вот Серега выглядел как-то… совсем нервно. Так нервно, что мне это совсем не понравилось.

Где-то в глубине сознания шевельнулась мысль о том, что все идет как-то неправильно. Может, и правильно по всем внешним признакам, но все равно наперекосяк. И Валентиныч как-то неуместно болтлив, и Серега что-то на нервах явно, и Платон вообще ни за чем вокруг не следит…

А Платон возвращался по дороге быстрым шагом, с довольным выражением лица, какое у него всегда бывало, когда он убеждался, что «окно» работает. При его появлении Серега совсем напрягся, правая его рука скользнула за спину, где висел стволом вниз дробовик из моих опять же запасов, и тут в голове у меня зазвенели колокола громкого боя.

Вообще-то у меня не только дробовик в кабине висел под потолком. Куртка на мне была распахнута, но вполне удачно прикрывала кобуру с двадцатым «глоком», за который я схватился, чуя быстро набегающее нехорошее, и заорал:

– Замерли оба!

Серега оказался на удивление быстр со своей помпой. Он был левшой, как я успел заметить, поэтому и предпочел из всех дробовиков «браунинг», который бросал стреляные гильзы вниз, под ноги. Еще он нес оружие «по-африкански», то есть стволом вниз на стороне слабой руки. Когда я еще поднимал пистолет на уровень глаз, Серега успел перехватить свой «браунинг» за цевье, направив его на меня и быстро сместившись в сторону, и даже взять его сильной рукой. Но все же я сработал быстрее – «глок» дважды треснул выстрелами, выплюнул двойку десятимиллиметровых пуль Сереге в грудь, заставив качнуться назад, заваливаясь на красный борт пикапа, а затем я перенес огонь на оказавшегося все же не таким расторопным Валентиныча.

Тот заорал что-то ругательное, схватился за свое ружье, но запутался в ремне, засуетился, и я его застрелил вполне прицельно – два в грудь, один в голову, – убив на месте.

Я умею стрелять, причем умею это делать очень хорошо. Намного быстрее и точнее, чем большинство других стрелков. Поэтому и удивился неожиданной расторопности Сереги, который сидел сейчас на снегу у машины, глядя на меня широко раскрытыми глазами, а изо рта у него толчками выплескивалась кровь.

Не могу сказать, что я хотел сделать в тот момент: допросить его или просто добить? Нет, не помню. Помню, что я ни на секунду не подумал о том, что Дмитрий тоже может быть угрозой. Он ведь приехал отдельно и даже сюда катил в кабине с Платоном, а не с этими двумя. Поэтому в меня он выстрелил без всяких помех, я даже не увидел, как он вскинул оружие.

Тяжелейший удар в грудь, остановившееся дыхание, крик Платона: «Ты что сделал, дурак?» – и дальше закружившееся небо.

Скрип снега. Красное на белом, я упал на бок.

Сознания я так и не потерял, хотя дыхание отказывалось возвращаться, а боль в груди была такой, что я должен был умереть от нее на месте, просто не выдержав. Еще больнее стало, когда я увидел растерянное лицо Дмитрия совсем близко. Потом меня оторвало от земли, и я оказался в кузове пикапа, прямо на желтом брезенте, укрывающем ящики. Теперь уже изо рта у меня лила вишневого цвета кровь, я чувствовал ее вкус и слышал, как она хлюпает у меня в легких.

«Хана», – созрела четкая мысль, мгновенно превратившаяся в уверенность.

С такими ранами не живут. И с таким кровотечением.

Страха не было. Страх – он от надежды, а надежда даже близко ко мне не подошла. Это уже смерть, я – часть круговорота всего сущего в природе.

Ну и куда меня собираются везти? Зачем? Что это изменит? Упрятать труп? И почему Дмитрий? И при чем тут Платон? И что это вообще было?

Я даже успел ощутить, как машина подо мной рванула с места, а дальше меня насквозь прострелило болью, и свет в глазах померк.

Хмель. За неделю до событий

Утро! Я люблю утро.

Люблю тишину и спокойствие пустого бара, люблю посидеть за стойкой, пока не заглянули на огонек ранние посетители и не подошел персонал.

Хотя персонал – это громко сказано. Всего персонала у меня Ваня Грачев – бармен, грузчик и охранник в одном лице, да тетя Маша – приходящая стряпуха. Ну еще девчонок из «Ширли-Муры» время от времени на подмену вызываю, но их даже не пытаюсь запомнить, постоянно меняются.

А больше и не надо никого. Бар невелик, пять столов-кабинок да стойка с кранами. Но не распивочная, вовсе нет. Приличное заведение, мебель мореного дерева, свежее пиво.

Из-за пива сюда и приходят: пиво у меня собственное. Сам варю, сам продаю. На пиве и зарабатываю, а бар – так, больше для души.

Говорил уже, что нравится постоять за стойкой с утра? Вот-вот.

Пошарив по карманам карго-штанов, я достал коробок и начал выкладывать перед собой таблетки-горошины. Семь штук.

«Каждый охотник желает знать, где сидит фазан».

Именно так – по цветам радуги: красная, оранжевая, желтая, зеленая, голубая, синяя и фиолетовая. Чтобы точно не ошибиться.

Я наполнил стакан кипяченой водой из чайника, снял с левого запястья браслет со старенькой «Омегой» – вещицей еще из той, прежней жизни, – и тут за широким, забранным квадратами заиндевевших стекол окном мелькнула тень. Распахнулась дверь, с улицы ворвались клубы пара, повеяло холодом; двое крепких парней начали затаскивать в бар пустые кеги.

– Ставьте в угол, – попросил я.

– Да пусть вниз сразу отнесут! – предложил появившийся вслед за грузчиками светловолосый широколицый парень в распахнутой дубленке, крепкий и широкоплечий, но с заметным пивным животиком.

– Привет, Денис! – поздоровался я с совладельцем клуба «Ширли-Муры», через который расходилась добрая половина моего пива. – Пусть оставляют, Ваня сам отнесет.

– Совсем ты, Хмель, его загонял, – усмехнулся Селин, усаживаясь на высокий стул у стойки. – От него только кожа да кости остались!

Я вежливо улыбнулся. При росте в два метра и весе сто тридцать килограмм Ваня впечатления заморыша нисколько не производил; скорее уж наоборот.

– Это у вас он отъелся, – возразил я. – А у меня только-только в форму возвращаться начал.

Иван перешел ко мне как раз из «Ширли-Муры», где до того несколько лет проработал охранником. Человек он был надежный и проверенный, с обязанностями помощника справлялся на «отлично», заодно и за порядком приглядывал.

И мне спокойней, и его бывшим работодателям тоже… спокойней. При других обстоятельствах они могли бы стать моей крышей, но за охрану я им не платил, просто не задирал цены, только и всего. Как не задирал и другим своим оптовым покупателям – клубу «Западный полюс», владельцы которого имели непосредственное отношение к Дружине. В результате спокойно жил, не опасаясь ни пересмотра условий сотрудничества, ни выкручивания рук. Система сдержек и противовесов, как она есть. В Форте без этого никак.

Грузчики затащили в бар последние кеги и составили их в свободный угол, тогда я распахнул дверь и показал выставленную вдоль стены замену – десять кег по пятьдесят литров каждая.

– И мне пива захвати! – попросил Денис.

Я кивнул и сходил в «холодную» комнату, в уличной стене которой было пробито несколько сквозных отверстий. При желании их можно было заткнуть деревянными заглушками, но сейчас в этом никакой необходимости не было: термометр показывал десять градусов по Цельсию. Для пива лучше не придумаешь, а продукты хранились в соседней клетушке, там было холоднее.

Взяв с полки бутылку с бугельной пробкой, я вернулся за стойку и аккуратно перелил пиво в стакан. Полностью опустошать бутылку не стал – остаток с осадком выплеснул в раковину.

– Не многовато колес с утра? – поинтересовался Денис, принимая бокал.

Я выставил перед собой указательный палец, засек время и закинул в рот красную таблетку. Проглотил, запил глотком воды, выждал пятнадцать секунд и взял следующую.

Менять интервал между пилюлями и особенно очередность их приема не рекомендовалось производителем категорически. Возможно, это ничем особенно страшным и не грозило, но рисковать я не собирался в любом случае.

– И для чего это все? – усмехнулся Селин, отпив пива.

– Витамины, микроэлементы, красные кровяные тельца, давление… – сообщил я, допив воду.

– Давление? – немедленно усмехнулся Денис. – Это чтоб стоял, что ли? По бабам собрался?

– Мой лечащий врач такого не одобряет, – покачал я головой.

– Твой лечащий врач не одобряет баб?

– Категорически, – подтвердил я. – Никаких баб, кроме лечащего врача.

– А! – рассмеялся Селин. – А то уже беспокоиться за тебя начал.

Я нацепил металлический браслет с часами на запястье и защелкнул замок.

– Не стоит за меня беспокоиться.

– Да уж вижу, что не стоит, – хмыкнул Денис, допил пиво и щелкнул пальцем по пустому бокалу. – Вот почему ты нам такого пива не отпускаешь?

– Экономически нецелесообразно. Да и спросом пользоваться не будет.

Селин фыркнул:

– Мне же нравится!

– А как плевался первый раз?

– Дело привычки.

– Люди привыкли к пиву качественному и простому, так зачем их смущать? – усмехнулся я. – Кому нужно что-то особенное, «Мозаик блонд эль» или «Эль американский янтарный», тот всегда может зайти ко мне. Да я такого много и не варю, только для ценителей.

– А стаут? – спросил тогда Денис. – Стаут почему нам не продаешь?

– И стаута много не варю, – пожал я плечами. – Светлый эль хорош тем, что две недели брожения, потом неделя выдержки – и он готов. Две варки в месяц по тонне пива. Оборачиваемость отменная. А стаут выдерживать минимум три месяца надо. Емкости дополнительные понадобятся, капиталовложения…

– Мы обеспечим вложения.

– А выхлоп нулевой выйдет. И смысл?

– Расширяйся, – предложил Денис. – Мы одну точку на Южном бульваре выкупаем, закупки увеличим.

– Не интересно, – покачал я головой. – Денис, ты же знаешь, я по сырью целиком и полностью от поставок из Северореченска завишу. Хмель, солод, пшеница – все оттуда идет. Четыре центнера в месяц – это еще куда ни шло, а запрошу больше – повысят цену или вовсе кислород перекроют. И вы со всеми своими связями ничего с этим поделать не сможете. Плюс людей дополнительно нанимать и за аренду платить: подвал полностью заставлен. В итоге получается, что работать я стану в два раза больше, но за те же деньги. И смысл?

– А…

– Нет, – отрезал я. – «Западный полюс» я без пива не оставлю. У нас долгосрочный договор.

– Что за человек ты такой, Хмель? – кисло глянул на меня Селин. – Как угорь изворотливый. И ведь знаю точно, что лапшу на уши вешаешь, а не подкопаешься.

– И не надо.

– Тащи еще бутылку, – махнул рукой Денис, снял дубленку и кинул на соседний стул. – Но если что – имей нас в виду. Предложение об инвестициях в силе.

– Хорошо, – кивнул я и отправился за пивом.

Вновь наполнил бокал гостя, потом достал из-под прилавка бутыль с настоянным на травах самогоном и набулькал две стопки, себе и Денису.

– Не будь ты таким упертым ослом, Хмель, – вздохнул Селин, – мы бы весь Форт пивом снабжали!

– Мочой, – поправил я собеседника.

– Как сказал один римский император по схожему поводу: «Деньги не пахнут», – возразил Денис и в несколько глотков осушил бокал с пивом.

– Предпочту остаться при своих, – заявил я и взял стопку.

Мы чокнулись и выпили.

– Вот и виски ты не ставишь, – укорил меня Селин, шумно выдохнул и потряс головой. – Крепкий, зараза!

– Все эти виски и коньяки – от лукавого, – поморщился я. – Ты не представляешь, сколько там спирта в процессе выдержки впустую испаряется!

– Крохобор, – фыркнул Денис и взял со стула дубленку.

Вновь распахнулась дверь, с улицы зашел краснолицый товарищ, крепостью сложения под стать Селину, только выше его на голову и с еще более вызывающе выпирающим из-под армейского полушубка животом.

Александр Ермолов, глава всея пограничной службы и цельный подполковник.

– Здоров, Денис! – обрадовался он при виде Дениса.

– Привет, Шурик!

Они обнялись и по-приятельски похлопали друг друга по спине.

– Лысое чудовище не появлялось? – спросил после этого Селин.

– С того лета ни слуху ни духу, – ответил Ермолов. – Но я своим на границу циркуляр спустил, если объявится – маякнут.

Денис подавился смешком и покачал головой:

– Насмешил. До слез, блин! Думаешь, он через пост пойдет?

– А почему нет? – развел руками Ермолов и демонстративно потер костяшками пальцев петлицу с тремя шпалами. – Претензий к нему нет…

– Очень сомневаюсь, – покачал головой Селин, махнул мне на прощанье рукой: – Бывай, Хмель! – и вышел за дверь. Не стал даже шапку надевать, благо идти отсюда до «Ширли-Муры» было от силы пару минут. Требовалось просто перейти через Красный проспект и немного подняться по нему вверх.

– Че стоим, кого ждем? – навалился тогда Ермолов на стойку. – Наливай, Хмель!

Я тяжело вздохнул и вытащил из-под прилавка бутыль с самогоном.

– Вздрогнем! – выдохнул пограничник и влил в себя настойку.

Выпил и я.

– Как обычно, темного крепкого? – спросил после этого, пряча бутылку.

– Ящик, – кивнул Ермолов.

Я сходил в холодную комнату и вынес картонную коробку с дюжиной пол-литровых бутылок русского имперского стаута. Впрочем, с Россией это пиво связывала лишь красивая легенда, а приставкой «имперский» оно было обязано исключительно высокой плотности. Обычный стаут, двойной, имперский… Как-то так.

Такой стаут я варил исключительно под заказ. Ну и для себя немного.

– Чек на неделе пришлю, – предупредил Ермолов, забирая пиво. – Идет?

– Не вопрос, – кивнул я. – А бутылки?

– Старые? – озадачился глава погранслужбы. – Позавчера с нарочным отправлял.

– Секунду! – Я раскрыл гроссбух, отыскал сделанную Грачевым отметку о приеме двенадцати бутылок и кивнул: – Порядок.

– У нас все четко! – рассмеялся Ермолов и поднял со стойки увесистую коробку.

Я прошел к двери и открыл ее, выпуская покупателя на улицу.

Перед самым крыльцом стоял внедорожник УАЗ «Хантер»; он был выкрашен серо-белыми разводами городского камуфляжа и оттого в утренних потемках походил на кучу подтаявшего снега. Рядом переминались с ноги на ногу двое пограничников, с автоматами и в разгрузках.

– Серьезная охрана.

– Статус обязывает, – вздохнул Ермолов, шагнув через порог.

Он спустился с крыльца и вместе с коробкой пива забрался на широкое заднее сиденье; я прикрыл дверь и вернулся за прилавок.

Утро! Я люблю утро, тишину и спокойствие, но в баре это товар нечастый.

Только отметил в гроссбухе отпуск пива, как появился Иван Грачев.

– Здрасте, дядя Слава! – поприветствовал меня помощник, расстегивая синюю «аляску». – Как оно ваше ничего? Какие планы?

– Оставайся за старшего, – сообщил я. – Пойду пиво варить.

– Помочь? – спросил Ваня, выдернул из мишени дротики, отступил и один за другим метнул их обратно в доску.

– Позову дробнину выгребать, – предупредил я помощника и спустился в подвал, где была оборудована пивоварня.

Надо сказать, с домом мне повезло. Кирпичный особняк располагался в непосредственной близости от Красного проспекта, с крыльца даже был виден перекресток, но при этом задним двором выходил он на заброшенный район и потому особого интереса у торгового люда никогда не вызывал. После переноса города в Приграничье здесь какое-то время обитали бандиты, затем квартировала рота дальней разведки Патруля, а когда ее со скандалом расформировали, здание начали долго и муторно продавать. Я выкупил половину и был уверен, что соседей в обозримом будущем не появится, но год назад один оборотистый товарищ открыл во второй части особняка оружейный магазин.

Оно и к лучшему: одному за домом следить было достаточно накладно. Да и ладили мы с Николаем Гордеевым по прозвищу Клондайк неплохо, благо общих знакомых хватало. Кроме того, Николай, как и я, работал с Сергеем Платоновым, и тот факт, что сотрудничество это афишировать не следовало, нас только сближал.

Подвал в особняке был добротным, с высокими сводчатыми потолками и дощатым полом. В первом помещении были установлены варочный котел, фильтровально-заторный чан и бак для промывочной воды, соединенные между собой через насос для высокотемпературных жидкостей шлангами из нержавейки. Такой же шланг через охладительную систему уходил в смежную комнату, где стояли сужающиеся книзу стальные танки для брожения. Там же уместились пластиковые баки поменьше, в них дозревали «эксклюзивные» и экспериментальные партии пива. Проход закрывала массивная деревянная дверь, подбитая для сохранения нужного температурного режима резиной. Здесь было жарко, там – прохладно.

Огонь в печурке под котлом уже едва трепетал; я проверил температуру воды и начал засыпать в нее молотый солод. Пока перетаскал без малого два центнера – аж упрел. После этого приладил на место крышку и запустил стоявший в углу электрогенератор, выхлопные газы от которого уходили по прокинутому через отдушину резиновому шлангу на улицу. Обошелся генератор совсем недешево, да и солярка денег стоила, зато не приходилось надрываться, размешивая затор вручную, и самолично качать помпу, перекачивая сусло. Да и вытяжка лишней вовсе не была.

Механизация!

Генератор негромко заурчал, и сразу вздрогнул электродвигатель, начали вращаться опущенные внутрь бака лопасти.

Все, процесс пошел; теперь остается только за температурой следить. Впрочем, технология отработана, вмешиваться, скорее всего, не придется.

Закинув угля в топку под варочным котлом, я засек время и начал вытаскивать из подвала пустые алюминиевые фляги. Воду приходилось заказывать из-под Старой Мельницы: источникам внутри городских стен я не доверял. И сам собственный продукт употребляю, и людей отравить не хочется. За такое и к стенке поставить могут. Здесь в санэпидстанции чистые звери работают.

Пока возился с флягами и подметал разлетевшуюся всюду при помоле солода пыль, уже и время подошло. Я поднялся в бар, по-прежнему пустой, уселся за стойку и окликнул помощника:

– Вань, пора фильтровать и дробнину выгребать. Сам справишься?

– Не вопрос, – подтвердил тот. – Хмель сразу засыпать или подождать, пока закипит?

– Сыпь сразу, пакеты на столе лежат. Там подписано.

– Хорошо.

Помощник спустился в подвал, а я сходил в холодную комнату с продуктами, сделал себе пару бутербродов и вернулся за стойку. Но только с кухоньки раздался свист закипевшего чайника, как вновь распахнулась входная дверь. Вот и позавтракал.

Высокий плечистый мужчина средних лет стянул с головы шапку, пригладил ладонью короткие русые волосы с проседью и шумно потянул носом воздух.

– Слав, опять варишь? – спросил Николай Гордеев, он же Клондайк, он же мой сосед и совладелец особняка.

Я принюхался к давно ставшему привычным запаху и рассмеялся:

– Завтра перловку для стаута жечь буду.

– Завтра меня в Форте не будет, – махнул рукой Николай. – Так что жги, Слав, не стесняйся никого. Дом только не спали.

– Да уж постараюсь, – пообещал я и спросил: – Завтракать будешь?

– Нет, – качнул головой сосед, – я чего зашел: отъеду на пару дней, лады? Объявление повешу, чтобы к тебе обращались насчет время там назначить или что. Хорошо?

– Да не вопрос. Пусть заходят, мне же клиентов больше. А если звонить будут, – кивнул я на дисковый телефонный аппарат на другом краю стойки, – в баре всегда кто-нибудь есть. Ответят, своих предупрежу.

– Вот и ладненько! – Николай пожал мне на прощанье руку и отправился по делам.

Тогда я со спокойной совестью налил себе чаю и позавтракал, а потом в бар поднялся взмыленный Иван.

– Сделал, – сообщил он.

– Все, остаешься на хозяйстве, – объявил я, – как с пивом закончу, поеду за продуктами.

– Список не забудь! – напомнил помощник и протянул исписанный убористым почерком поварихи листок.

Я сунул перечень в один из многочисленных карманов штанов и спустился в подвал. Запах внизу изменился, стал более острым – теперь в нем явственно проступал аромат хмеля. Сусло закипело, и вытяжка с возросшей нагрузкой справлялась вовсе не лучшим образом. Стало жарко.

Расстегнув ворот фланелевой рубашки, я засек время и отодвинул засов угольного люка. Распахнул его – в лицо посыпался снег.

Черт! Не сообразил почистить с улицы.

В подвал клубами пара ворвался морозный воздух; я не стал возвращаться за курткой и по узенькой деревянной лесенке выбрался во двор. Отпер каретный сарай, выбрав нужный ключ на связке, уловил непонятное давление, мысленно проговорил кодовую фразу – и охранное заклинание уснуло, снятое до следующего раза.

Не терплю всей этой чертовщины, но лучше на нормальную охрану потратиться, чем после грабителей порядок наводить. Магия иной раз весьма и весьма жизнь упрощает; если не сказать – продляет.

В каретном сарае стоял мой железный конь – неброской серой расцветки УАЗ-«буханка» с глухой кабиной, вместо окон в задней части которой были бойницы, закрытые железными шторками на манер инкассаторских машин. Я завел двигатель, подогнал автомобиль задом к угольному люку и оставил прогреваться. Сам спустился вниз, ухватил пакет из-под мусора с дробниной и поволок его наверх.

Дробленый солод после затирания – это та же самая каша, но людям ее не предложишь, а вот свиньям или уткам – в самый раз. Этим и пользуюсь.

В подвале я накинул короткую теплую куртку, ухватил следующий мешок и поволок его во двор. Пока носил в машину дробнину, подошло время добавления второй порции хмеля. Всыпал содержимое одного из пакетов в кипящее сусло и поднялся в бар.

– Ваня! – окликнул помощника, который в одиночестве скучал за барной стойкой. – Через пятнадцать минут надо будет последний хмель засыпать. Сделаешь или мне задержаться?

– Сделаю. Если что, тетя Маша с посетителями подстрахует.

– Она подошла уже?

– У себя, – кивнул Иван. – Потом еще пятнадцать минут дать покипеть и перекачивать в баки?

– Да. И дрожжи залить не забудь. Только проверь, чтобы температура в норме была. А котел не трогай, сам его вечером вымою. На тебе двор – снег убери.

– Хорошо, сделаю, – пообещал Грачев и не удержался от скептической ухмылки, когда я достал из-под стойки жезл «свинцовых ос».

Нет, иронию помощника вызвало вовсе не наличие в баре оружия само по себе – наличие оружия он одобрял целиком и полностью, – смущал Грачева мой выбор. Сам бы он предпочел держать под стойкой дробовик, но позиция Дружины в этом отношении была непоколебима: никакого огнестрельного оружия в пределах городских стен. Либо сдавай в Арсенал у ворот, либо ставь чародейскую пломбу, которая при попытке высвободить спусковой крючок пометит и ружье, и его владельца так, что любой колдун почует остаточный фон даже с сотни метров. И здравствуй штрафной отряд…

– Клондайк вон лицензию себе оформил, – многозначительно произнес Иван, начиная давным-давно опостылевший мне разговор.

Наш сосед и в самом деле помимо торговой лицензии через знакомых оформил – читай, купил – разрешение на ношение оружия. Мог бы последовать его примеру и я, но делать этого не стал. Просто не хотел влезать в долги. Ты – мне, я – тебе; у нас только так.

К тому же лично меня жезл «свинцовых ос» устраивал целиком и полностью. От старых гнутых чародеями Братства палок давно осталось одно лишь название, мой жезл напоминал короткую, всего сантиметров сорок длиной, винтовку. Деревянное ложе в компоновке булл-пап, удобный приклад, стальной ствол, быстросъемная банка с шарами, присутствовала даже планка Пикатинни и переключатель огня с автоматического на одиночный.

В чем подвох? Без подвоха не обошлось: сертифицированные для продажи в Форте магическое оружие и амулеты обладали одной немаловажной особенностью – они не срабатывали против обладателей служебных блях, посему дружинники могли не опасаться поймать затылком свинцовый шар калибра .375.

Я же с Дружиной воевать не собирался, так помощнику и заявил. Он только плечами пожал и остался при своем мнении:

– Дробовик надежней.

Спорить я не стал и вышел на задний двор, прихватив «Шершень», как называлась эта модель жезла.

Зачем оружие? Странный вопрос. Когда задворки дома выходят на заброшенный район, где в подвалах того и гляди заведется какая-нибудь нечисть или, того хуже – найдут убежище бродяги, без оружия чувствуешь себя не в своей тарелке. Да и некоторые вполне приличные люди по-хорошему не понимают. А у меня бизнес, мне накладки ни к чему.

Именно поэтому я положил «Шершень» на пассажирское сиденье, проверил, на месте ли на совесть заточенная малая пехотная лопатка, и только после этого принялся отскребать от инея лобовое стекло. Потом выгнал УАЗ на улицу и, выдернув ключ из замка зажигания, сходил закрыть ворота.

Нацепленное на палец кольцо с ключами пощекотало кожу непонятным давлением, но к этому давно привык и не обратил никакого внимания. В перекрученной медной проволоке таилось немудреное заклинание, прозванное местными умельцами «Щелчок». В одну сторону покрутишь – ударит несильно, в другую заведешь – может и голову снести. Хитрая штука и, разумеется, сертифицированная. Мне проблемы с законом ни к чему.

Объехав двухэтажный особняк красного кирпича, я притормозил у съезда на Красный проспект, пропустил груженную бочками телегу и повернул направо. Снег ночью не шел, но и так ехать приходилось по намертво смерзшейся колее; благо транспорта на дороге было мало – лишь изредка попадались сине-белой расцветки машины Дружины, сани и небольшие юркие фургоны наладивших грузовые перевозки коммерсантов.

Красный проспект служил естественной границей между западной частью Форта и центром, и разница между соседними районами здесь проявлялась самым наглядным образом: справа тянулся заброшенный гаражно-строительный кооператив, слева возвышались жилые девятиэтажки. Несмотря на все усилия привлечь людей на запад и Северную окраину, особыми успехами заправлявшая там Лига похвастаться не могла. Люди неохотно перебирались туда, предпочитая селиться на территориях, подконтрольных Дружине. Только район вокруг госпиталя и процветал, если так можно выразиться.

На перекрестке с Южным бульваром я притормозил и пропустил пару затонированных вкруговую внедорожников. Автомобили рыкнули мощными двигателями и покатили к дорогим магазинам и развлекательным заведениям, я тоже задерживаться на пересечении улиц не стал, переехал через бульвар и свернул в частную застройку поселка Луково.

Затянутое облаками серое небо нависало над крышами одноэтажных бараков и высокими мансардами коттеджей, из многочисленных печных труб к нему тянулись стойки дыма. Дорога окончательно превратилась в две накатанные в глубоком снегу колеи, но я ехал привычным маршрутом и потому нисколько не волновался. Свернул раз, другой – и вскоре притормозил перед высокими воротами добротного бревенчатого особняка.

Дом напротив выглядел нежилым, но стоило только «буханке» остановиться, как занавески на одном из его окон колыхнулись и за серебром инея мелькнуло чье-то лицо. Я на это никакого внимания не обратил, спокойно выбрался из кабины и несколько раз ударил железным кольцом о дверь калитки.

Вскоре послышался скрип снега, дверь распахнулась, и на меня настороженно глянул невысокий, крепкого сложения мужичок в тулупе, шапке-ушанке и собачьих унтах. С плеча его свешивался гладкоствольный карабин двенадцатого калибра «Сайга», из-за голенища торчала рукоять солидных размеров ножа.

– Ты один? – спросил Семен Лымарь, подвизавшийся при хозяине кем-то вроде охранника.

– Нет, блин, десяток нелегалов в кузов забил! – хмыкнул я. – Один, разумеется!

– Заезжай, – разрешил тогда Лымарь и распахнул ворота.

Я загнал автомобиль во двор, и сразу в сени вышел бородатый дядька лет шестидесяти.

– Слава! – радушно поприветствовал он меня. – Свинки тебя заждались!

– Виктор Петрович! – развел я руками. – Рад видеть вас в добром здравии!

– Проходи, Слава, проходи, – позвал меня дядька в сени и спросил Лымаря: – Спокойно все?

Семен выглянул на улицу, закинул ружье за спину и подтвердил:

– Спокойно.

– Тогда выгружай.

Лымарь начал выволакивать из УАЗа мешки с дробниной и таскать их в сарай, на обратном пути он переносил к машине коробки с куриным яйцом, пакеты с уже разделанным кабанчиком, домашними сосисками и колбасками. Сотрудничество с хозяином у нас было взаимовыгодным в полном смысле этого слова.

В сенях я достал из кармана куртки узелок и выставил на подоконник стопку увесистых «соболей» – серебряных монет весом тридцать один грамм каждая.

Виктор Петрович придирчиво осмотрел трехрублевки и даже провел над ними чарофоном – универсальным магическим прибором, вставленным в корпус обычного мобильного телефона, – и увиденным остался доволен.

– Порядок, – пробурчал он, закуривая вонючую папиросу, из-за которых его борода давно приобрела непередаваемый желтовато-коричневый оттенок. – Семен, давай к нам!

Лымарь скрылся в сарае и следующую картонную коробку занес уже в сени.

– Проверяй! – раскрыл он ее, выставив на подоконник.

Внутри оказались блистеры с таблетками, наполненные разными хитрыми препаратами одноразовые шприцы и пузырьки с разноцветными пилюлями. Это уже мне.

– Все по списку? – уточнил я.

– Все по списку, – подтвердил Виктор Петрович.

– Вот и отлично! – Я закрыл коробку и сунул ее под мышку. – Семен, завтра-послезавтра подходи за новым перечнем.

– Заметано, – кивнул Лымарь.

Я распрощался с хозяином дома и вернулся в машину. Когда Семен открыл ворота, помахал ему на прощанье рукой и вывел УАЗ на улицу.

Уже говорил, что у нас взаимовыгодное сотрудничество? Все верно. Так оно и есть.

Господин Бородулин заведовал лабораторией на промзоне и варил для Гимназии какую-то совсем уж убойную химию, но денег много не бывает, и под мою личную гарантию, что его продукция не засветится в Форте, Виктор Петрович поставлял лекарства, которые сохраняли бо́льшую часть своих целебных свойств и в нормальном мире. Переправлять их туда было заботой моего компаньона Сергея Платонова – кондуктора, способного переходить через границу и таскать туда-обратно всякие полезные штуки.

Вылечить неизлечимую болезнь за курс из десяти инъекций дорогого стоит, а люди не имеют привычки скупиться, когда речь идет об их здоровье. Особенно люди состоятельные. Никаких страховых компаний и полисов – только наличные. И даже так очередь была расписана на несколько месяцев вперед.

Возможно, это нас и подвело. Я вспомнил о прошлогодней попытке покушения на Платона и помрачнел. Пусть уже год прошел и кондуктор уверился, что груз хотели забрать случайные люди, я об осторожности забывать не собирался. Вычислили один раз – вычислят другой.

Впрочем, утечка информации случилась точно не с моей стороны. Платон ничего не знал о Викторе Петровиче, а Виктор Петрович понятия не имел, кто такой Платон. В таком положении вещей и раньше был определенный смысл – ведь деловые люди ничего так не любят, как избавляться от посредников, а теперь это, вполне возможно, стало залогом моей безопасности. Отступаться от заведенных правил я не собирался.

Вновь колыхнулись занавески в доме напротив, но я по этому поводу нисколько не обеспокоился. Гимназисты хоть и приставили к ценному кадру круглосуточную охрану, но мои визиты сюда имели железную легенду: пивовар меняет отходы производства на яйца и мясо, – ну кто заподозрит в этом подвох? Тем более что хозяйство Бородулины вели с размахом и закупали корма вовсе не у меня одного.

В обратный путь я отправился другой дорогой и выехал из поселка неподалеку от бывшей учебной части Братства, ныне перестроенной под общежитие китайской общины. На Южном бульваре повернул налево и почти сразу вырулил на парковку перед длинным ангаром Колхозного рынка – одной из немногих точек, которые продолжило контролировать Братство после своего переезда в Туманный.

УАЗ вместился на свободном месте между разбитой вазовской «четверкой» и перекосившейся на одну сторону «газелью», а я прихватил с собой полученную от химика коробку и отправился на рынок.

Двое охранников у входа на меня даже не взглянули. В одинаковых касках с теплыми подшлемниками, ватниках и длинных бронежилетах, с футуристического вида чарометами наперевес и короткими мечами на боках, они казались актерами из малобюджетного фантастического боевика, но недооценивать их боевых качеств ни в коем случае не стоило – воздух вокруг боевиков Братства так и дрожал от переполнявшей снаряжение магии.

Я прошел внутрь, но к торговым рядам сворачивать не стал и направился сразу в административный блок, где располагались павильоны с промышленными товарами. Торговая точка Платонова располагалась на втором этаже, там он выставлял на продажу охотничью и спортивную одежду, которую для него за бесценок по здешним меркам скупали на распродажах где-то на Аляске.

Продукция ушлого коммерсанта пользовалась постоянным спросом, торговля шла ходко, и как-то незаметно обычное прикрытие стало обеспечивать кондуктору вполне достойный доход. Но самолично он давно уже за прилавком не стоял, выбирался на место, лишь когда привозил товар или возникала особая необходимость. Как, например, сегодня.

– О, какие люди! – обрадовался моему появлению высокий плечистый парень с короткой русой бородкой, которая нисколько его не старила – наоборот, лишь подчеркивала невеликие годы. – Вячеслав Владимирович, не проходите мимо!

– А я и не прохожу! – рассмеялся я, заходя в салон с многочисленными вешалками с зимней одеждой и полками со свитерами и теплыми ботинками. Выставил коробку на прилавок и объявил: – Как и договаривались, пиво принес.

Серега Платонов повернулся к худощавому мужичку лет сорока на вид, который был у него на подхвате, и попросил:

– Дмитрий! Не в службу, а в дружбу – сходи за кофе.

– Черный или с молоком? – только и уточнил у меня Дмитрий.

– С молоком, – решил я, а как только тот вышел в коридор, напомнил кондуктору: – Пиво забирай.

Платонов покачал головой.

– Слав, ты понимаешь, я ведь из Форта завтра по делам уеду. Испортится оно. Подержи у себя. Вернусь – заберу.

Я просто опешил.

– Платон, ты чего несешь? – прошипел, нависая над прилавком. – Забирай товар!

– Слава, успокойся! – столь же тихо выдохнул в ответ кондуктор. – Накладка вышла. Я туда в этот раз ненадолго, возьму оружие – и сразу обратно. Нашими делами в следующий раз займусь. По времени уложимся нормально.

– Точно?

– Абсолютно. Подержи у себя, а я на неделе заскочу и заберу.

Вернулся Дмитрий, выставил на прилавок два стаканчика с кофе.

Я нервно отпил и поморщился. Ситуация не нравилась мне категорически.

– Слав, да ничего с твоим пивом не будет! – расплылся Серега Платонов в беспечной улыбке и достал из-под прилавка обувную коробку с надписью «Merrell» на боку. – Лучше смотри, какие я тебе ботинки придержал! Фирма!

Коробка весила не меньше пяти килограмм, но я никак этого не выдал, осторожно поставил ее на прилавок и пробурчал:

– Дома посмотрю.

– Посмотри, – вновь улыбнулся Платон.

– Сергей, а давайте пройдемся до машины, – предложил я тогда.

– Могу помочь, – вызвался Дмитрий, но кондуктор только похлопал его по плечу.

– Не стоит. Присмотри лучше за товаром, пока Света с обеда не подошла.

Я взял коробку с медикаментами, а Платон с обувью, и мы зашагали к лестнице.

– Предупреждать надо, – выговорил я кондуктору, когда мы спустились на первый этаж. – Не мог позвонить, что ли?

– Ну извини, Слава, не подумал. Мой просчет. Хорошо?

– В машине это без присмотра не оставлю, – предупредил я компаньона и сгрузил ему картонную коробку. – Карауль, раз позвонить не удосужился.

Платон хмыкнул и выставил свою ношу на широкий подоконник, а я достал список стряпухи и отправился за покупками на продуктовые ряды. Но перед этим заглянул в офис охраны.

– Климов у себя? – спросил у скучавшего на входе охранника.

Молодой брат в полной боевой выкладке с сомнением оглядел меня и кивнул:

– У себя.

– Вот и отлично. – И я прошел в кабинет начальника охраны рынка, стены которого были сплошь завешаны разнообразными образчиками холодного оружия. В основном явными самоделками, практичными, надежными и острыми.

Невысокий худощавый парень лет на пять помладше меня, в армейских брюках и поношенном «турецком» свитере, отвернулся от окна, поставил на стол стакан с чаем и протянул широченную ладонь:

– Привет, Слава! Тебя как пропустили?

– Примелькался, наверное, – усмехнулся я, пожав руку. – Все готово?

– Даже чаю не попьешь? – удивился брат.

Я досадливо поморщился.

– Слушай, товар скоропортящийся подкинули, надо домой везти. Заходи как-нибудь, пива лучше выпьем.

Климов кивнул:

– Зайду, – и вытащил из-под стола матерчатый мешок со сделанной черным маркером надписью «Солод» на боку. – Забирай.

Я поднял с пола тяжеленный пакет, взвалил его на плечо и зашагал на выход.

– Что по деньгам? – окликнул меня Клим.

– Заходи, решим.

С мешком к Платону я возвращаться не стал и для начала оттащил его в УАЗ. Закинул в кабину и поспешил обратно. Морозный воздух обжег неприятным холодом, пришлось даже накинуть капюшон.

Затем я быстро пробежался по продуктовым рядам, набил провизией для бара пару сумок и, позвав за собой кондуктора, направился на выход.

– У тебя все спокойно? – спросил, отпирая УАЗ.

– Да, а почему спрашиваешь? – удивился Серега Платонов.

– Не люблю, когда планы меняются.

– Все путем. Все идет по плану.

Я уселся за руль, переставил коробки на пассажирское сиденье и попросил:

– Не затягивай с этим.

– Не сомневайся, – кивнул Платон, захлопнул дверцу и отсалютовал мне открытой ладонью.

Я кивнул в ответ, завел двигатель и поехал домой. По дороге то и дело посматривал в зеркала заднего вида, и хоть слежки за собой не заметил, сердце было не на месте. Поэтому из кабины перед воротами выбрался с «Шершнем» на изготовку. Но нет – никого.

Тогда запер дверцу – блин, у меня в машине товара на пару тысяч золотом! – и принялся возиться с воротами. Распахнул створки, вернулся к автомобилю и поспешно загнал его во двор. Столь же быстро закрыл ворота, схватил ящик с медикаментами и обувную коробку Платона и прошел в бар через заднюю дверь.

Все столы оказались заняты, но я все же бросил ключи от машины Ивану и попросил:

– Ваня! Как освободишься, выгрузи продукты. – А сам с коробками отправился в подвал.

К этому времени огонь под чаном уже погас, сусло через охлаждающую систему перекачали в баки для брожения, сильно пахло замоченным солодом и хмелем. Я запер за собой дверь, потом надавил на один из кирпичей и навалился на стеллаж. Тот мягко подался и сдвинулся в сторону, освобождая проход в небольшую комнатушку с механическим прессом, парой ванн и бутылями с химическими реагентами.

Я убрал коробки на пол и вернул стеллаж на место.

Иметь собственную пивоварню – это замечательно, но никогда не следует забывать о дополнительном приработке. Правда, иной раз дополнительный источник дохода может стать основным.

Тут я вспомнил о полученном от Климова мешке, выругался и побежал наверх.

– Вань, дай ключи, – попросил помощника.

– Нормально, сам продукты унесу.

– Да мне там забрать надо, – махнул я рукой, схватил ключи и выскочил на улицу.

Никакие лиходеи за это время на мою собственность не покусились, мешок оказался на месте. Я взвалил его на плечо, прихватил оставленный на пассажирском сиденье жезл «свинцовых ос» и вернулся в бар.

– Еще солод? – удивился Грачев.

– Несоложенки взял, – пояснил я, бросив ему ключи.

Мешок отнес вниз и уложил у стены, а сверху для надежности накрыл одним из пакетов, лежавших там до того. Конспирация.

После этого со спокойной душой вернулся в бар и встал за стойку. Обеденное время уже закончилось, только за одним столиком пил пиво заместитель заведующего Арсеналом Леонид Смирнов.

– Вань, ты иди продукты пока разбери, – предложил я помощнику и убрал «Шершень» под стойку к его брату-близнецу, имевшему только одно весьма существенное отличие – вместо банки с шарами у него был баллон сжатого воздуха.

Грачев взял ключи и отправился разгружать УАЗ; я повернулся к вставшему из-за стола Смирнову.

– Еще пива?

– Да, Слава, налей светлого, будь любезен.

Я открыл кран и принялся качать помпу, наполняя бокал. Пены почти не было, но люди приходили ко мне пить пиво, а не любоваться пузырьками. Что же до недостатка газов, так вкусы у всех разные, для кого-то пиво без азота – это и не пиво вовсе, а кто-то натуральный продукт предпочитает.

Впрочем, предпочитать люди могли что угодно, особого выбора у них в любом случае не было. Помимо пивоварни в Ключах, местных конкурентов у меня не имелось, торговцы же связываться с пивом не любили и везли водку. А в последнее время так и вовсе спирт, который разбавляли до нужной кондиции уже на месте.

Я принес Смирнову его пиво, забрал пустой бокал и спросил:

– Что-то еще?

Лысоватый невзрачный дядька в заляпанном масляными пятнами камуфляже покачал головой и полез в карман за кошельком.

– Остаток на мой счет запиши, – попросил он, выкладывая на стол золотую пятирублевку царской еще чеканки.

Я забрал монетку, кинул ее в кассу и сделал отметку об остатке в гроссбухе. К постоянным клиентам мы относились со всем почтением, а Смирнов мало того что был завсегдатаем, так еще периодически вел дела с Николаем Гордеевым. Нужный человек.

Заглянул Иван, спросил:

– Дядь Слав, может, пока чан почистить?

– Иди, – разрешил я, а сам, пользуясь отсутствием клиентов, заглянул на кухню и попросил повариху сварить порцию пельменей. С самого утра маковой росинки во рту не было.

Смирнов вскоре допил пиво и ушел, за окном рыкнул и постепенно затих двигатель его рыдвана. Бар опустел.

Все, у меня обеденный перерыв. До вечера вряд ли кто зайдет, если только заказ забрать.

Я задумался, не выпить ли пива, но вместо этого достал термос и налил чаю. Тетя Маша принесла тарелку с пельменями и пару ломтей свежего хлеба, как раз и перекусил. Потом подошел к окну, взглянул через изморозь на улицу и поежился.

На душе было неспокойно.

Всякому посреднику прекрасно известно, что не стоит держать у себя «горячий» товар, и Платон с неожиданным изменением планов изрядно спутал мне карты. Это напрягало.

Я взял оставленные Иваном на стойке ключи от машины, снял с вешалки куртку и заглянул на кухню:

– Мария, покараулите, пока Ваня в подвале возится? Мне по делам отъехать надо.

– Конечно, конечно! – согласилась помочь хлопотавшая у плиты тетенька лет пятидесяти. – Не беспокойся, Слава.

Я накинул на голову капюшон, вышел на улицу, но сразу вернулся и прихватил из-под стойки «Шершень». Потом завел не успевший остыть УАЗ и покатил в банк.

На этот раз на Красном проспекте повернул налево; за домами вспыхнули лучами заходящего солнца далекие купола церкви и окна «Тополей», сверкнул огнями и почти сразу остался позади аляповатый фасад клуба «Ширли-Муры».

На следующем перекрестке я сбросил скорость до минимума, но и так автомобиль протащило по слегка присыпанной снежком ледяной корке, и выстроившиеся к колонке с питьевой водой люди с канистрами и флягами в тележках проводили меня неодобрительными взглядами.

Дальше по правую руку возникло пустое пространство площади Павших с бетонным монументом посредине, по левую – запестрели на стенах разделенных на конторы и офисы пятиэтажек объявления и броские вывески. «Ловец удачи», «Крупы», «Сауны Тимура», «Лунные травы», «Амулеты и талисманы», «Стоматология «Белый клык», «ЧОП «Шестерня».

Время от времени меж пятиэтажек и во дворах мелькали двухэтажные особняки, а потом я оставил позади небольшой блошиный рынок, пересек Кривую и поехал вдоль ограды «Морга» – элитного доходного дома. Здание еще дореволюционной постройки казалось слегка смазанным из-за накрывавшей его магической защиты.

Не доезжая до Торгового угла, я припарковал УАЗ перед пятиэтажкой с вывеской «Центральный городской банк»; перед входом стоял рекламный щит: «Сейфовые ячейки, векселя, депозиты».

Заперев кабину, я прошел в банк и депонировал в кассе накопившиеся за неделю чеки. Потом заглянул в кабинет к управляющему и выразил желание получить доступ к своей ячейке.

– Господин Хмелев! – расплылся в улыбке банкир. – Одну минуту!

Он вызвал служащего, и тот повел меня в подвал.

– Так и не получили удостоверения личности нового образца? – спросил внизу дежурный колдун.

– Нет.

Гимназист покачал головой, провел вдоль меня жезлом с шаром из горного хрусталя в навершии и посторонился от перегородившей проход решетки.

Тогда я приложил ладонь к магическому сканеру, и сразу загорелся зеленый огонек, щелкнул замок.

– А как же машину водите? – удивился банковский служащий, распахивая решетку.

– Без прав, – с печальным вздохом поведал я, проходя в хранилище.

На дверце моей сейфовой ячейки мигал зеленый огонек; прежде чем замок вновь оказался заблокирован, я вставил в него ключ и приложил к стальному кругляшу большой палец свободной руки. Считавшая ауру и отпечаток система колдовской защиты позволила отпереть замок; я вытащил из ящика стальную коробку и унес ее в соседнее помещение. По протоколу безопасности банковские служащие не оставляли клиентов в хранилище без присмотра и правильно делали. Мне вовсе не хотелось лишиться своего имущества по милости сумевшего обмануть охранное заклинание ловкача.

Оставшись в одиночестве, я отпер железный ящик и откинул его крышку. Ничего особо ценного внутри не хранилось – немного наличных на черный день, три разряженных амулета, общероссийский паспорт да картонная коробка с парой металлических штампов – и все же ежемесячная арендная плата вовсе не была пустой тратой денег. На охрану некоторых вещей проще потратиться, нежели восстанавливать их в случае утраты.

Сунув картонную коробку со штампами в карман куртки, я захлопнул крышку, вернул стальной ящик в ячейку и запер ее на ключ.

Банковский служащий уточнил:

– Вы закончили? – дождался утвердительного ответа и повел меня наверх по лестнице, бетонные стены которой покрывала непонятная и очень сложная роспись.

Понятия не имею, какие именно заклинания вложили в светящиеся символы гимназисты. Способностей к колдовству в свое время у меня не обнаружилось ни малейших, и если начистоту, я этому был только рад. Колдуны и маги, ведьмы и чародеи обладали множеством недоступных обычному человеку способностей, да только одно немаловажное обстоятельство сводило все их преимущества на нет: вернуться в нормальный мир им было не суждено. Они этого не могли, а я пусть и чисто теоретически, но все же мог и потому посматривал на всю эту колдовскую братию несколько даже свысока. Свобода выбора – великая вещь.

Наверху я распрощался с банковским служащим и вышел на крыльцо. Встал у машины, покрутил в руке кольцо с ключами, оглядел улицу. Не заметил ничего подозрительного, отпер кабину и быстро забрался внутрь.

Под вечер с неба посыпал легонький снежок, снежинки падали на теплое стекло и тут же таяли, покрывая его мелкими капельками воды. Я завел двигатель и под размеренное шуршание дворников поехал домой.

Людей к этому времени в баре прибавилось, было занято два стола, а кто-то из молодых устроился за стойкой и болтал с Грачевым.

– Вань, буду перловку жарить, меня не беспокой, – предупредил я.

– Так завтра же собирались? – удивился помощник.

– Планы изменились, – вздохнул я и спустился в подвал. Запер за собой дверь, достал из кармана картонную коробку, куртку кинул на стул.

Жарить перловку, которую использовал при варке стаутов вместо жженого ячменя, я и в самом деле собирался лишь завтра, собирался, но передумал – слишком уж неспокойно стало на душе после разговора с Платоном. С лекарствами ничего поделать сейчас было нельзя – даже в банк из-за колдовской проверки на входе не отнести, – но оставалась еще полученная у кондуктора коробка. Чем раньше избавлюсь от ее содержимого, тем лучше.

Впрочем, «избавлюсь» – не то слово. Совсем не то.

Я разжег огонь, достал из кармана штанов выкидной нож Microtech Halo и выщелкнул длинный клинок. Тоже привет из прошлого; здесь подобные игрушки не в чести, здесь все гораздо брутальней.

Вспоров пакет с перловкой, я рассыпал ее по противню и сунул железный лист в печь. После этого включил вытяжку и сдвинул стеллаж, освобождая проход в потайную комнатушку. Кинул коробку со штампами на пресс, проверил реактивы. Все оказалось на месте.

Понемногу в подвале начал распространяться запах паленой перловки, я нацепил на лицо маску промышленного респиратора с хитрыми алхимическими фильтрами и вскрыл полученную от Платона коробку. Внутри оказались серые бруски металлического сплава. Свинец, сурьма и кое-что еще. Кое-что, да…

Бруски легко уместились в одной из ванночек, после этого я взял бутыль с наклейкой «HNO₃ – 30 %» и залил металл тридцатипроцентным раствором азотной кислоты. Вытяжка с парами не справлялась, и хоть фильтры моего респиратора улавливали оксиды азота, я в комнатушке оставаться не стал и вышел в подвал. Заодно и перловку переворошил.

Дым с противня так и валил, запах гари легко перекрывал вонь химических реактивов. Когда сплав свинца и сурьмы полностью растворился, я начал медленно и осторожно доливать в ванночку соляную кислоту. Дождался выпадения осадка и зажег газовую горелку. До кипения раствор доводить не требовалось, просто выдержал его так какое-то время, а потом слил во вторую ванночку. Промыл осадок дистиллированной водой и вновь запалил горелку.

Цинковые коробки из-под патронов были нарублены и ошкурены заранее, поэтому особых приготовлений не понадобилось, просто брал пластинки металла и кидал их в ванночку. После завершения химической реакции даже не стал пытаться выбрать остатки цинка пинцетом, сразу слил воду и добавил соляной кислоты. Дождался, пока прекратится выделение пузырьков, несколько раз промыл остававшийся в ванночке серый порошок дистиллированной водой и лопаткой переложил его в пластиковую банку.

Поставил на весы – без учета тары оказалось триста двадцать граммов чистого продукта.

Продукта? Да нет – серебра.

Триста двадцать грамм серебра.

Немного? В обычном мире – не особо, в Приграничье – совсем даже наоборот.

Триста двадцать грамм – это на местные деньги семнадцать рублей семьдесят восемь копеек серебром или же семьсот одиннадцать рублей двадцать две копейки золотом. Семьсот одиннадцать рублей золотом буквально из воздуха; себестоимость восстановления благородного металла из сплава и его закупочная стоимость в обычном мире по сравнению с прибылью от реализации могли просто не приниматься в расчет.

В Форте средняя заработная плата составляла хорошо если полсотни, а тут полторы тысячи в месяц на двоих. Неплохо? Я бы сказал – очень даже хорошо. Но небезопасно.

Дело было вовсе не в возможных осложнениях при работе с кислотами: опасной была сама схема. Серебро в Приграничье традиционно стоило дороже золота, за сто грамм серебра давали сто семьдесят пять грамм золота. Но с той стороны целенаправленно серебро не везли, несмотря даже на то, что, помимо всего прочего, оно входило в состав большинства алхимических и чародейских расходных материалов. По словам Платона, если взять с собой слишком много серебра, окно просто схлопнется, поэтому наученные горьким опытом кондукторы предпочитали не рисковать.

Платон был исключением. Но он вез не чистое серебро, а серебро в сплаве с сурьмой и свинцом и благодаря своему ноу-хау вез гораздо больше, чем полагалось возможным. Он вез – я восстанавливал.

Деньги делили пополам, ведь мало было восстановить серебро – требовалось запустить его в оборот. Ты можешь без проблем сбыть слиток серебра раз или два, если не станешь жадничать, сможешь понемногу приторговывать полгода или даже год, но рано или поздно кто-нибудь внимательный задаст резонный вопрос: «Откуда, брат?» И хоть не будет раскаленных утюгов или паяльников, ответить придется, и придется ответить правду. И тогда в лучшем случае ты продолжишь работать на дядю за малую копеечку, а скорее всего – оттаешь весной в каком-нибудь грязном сугробе. Серебро – это серьезно.

Именно поэтому я им не торговал. Я переплавлял порошок в слитки и чеканил серебряные трехрублевки – те самые «соболя». Ничего особо сложного в этом не было, вся моя ценность для Платона заключалась в том, что у меня были штампы, а у него их не было.

В очередной раз переворошив перловку на противне, я переставил газовую горелку под тигель и достал из картонной коробки штампы, намереваясь установить их в пресс, но прежде чем успел это сделать, в дверь постучали.

– Дядя Слава! – прокричал Иван Грачев. – Из госпиталя звонят!

Я оттянул с лица респиратор и раздраженно ответил:

– Пусть на трубке висят! Сейчас поднимусь!

Из госпиталя мог звонить только лечащий врач, поэтому я закрыл коробку с серебряным порошком герметичной крышкой, погасил горелку и вернул на место стеллаж, закрыв проход в потайной закуток. Затем снял с огня противень, выключил вытяжку и уже без респиратора выбежал из задымленного помещения. Запирать подвал на этот раз не стал.

Когда поднялся в бар, Иван разносил пиво, снятая трубка лежала на стойке рядом с телефонным аппаратом. Поднял ее и осторожно произнес:

– Алло?

– Слава? – послышался женский голос. – Я через час заканчиваю, встретишь меня?

– Разумеется, Ирина Сергеевна, – улыбнулся я. – Сходим куда-нибудь?

– Домой, – отрезала девушка. – Приготовлю что-нибудь на ужин, а потом завалимся спать! На работу с утра.

– Решено. – Я взглянул на часы и объявил: – Через час у тебя.

– Буду ждать.

Раздались короткие гудки, я подозвал Ивана и предупредил:

– Бар сегодня на тебе. Завтра можешь прийти попозже. Хорошо?

– Не вопрос.

Я хлопнул здоровяка по плечу и поднялся на второй этаж. Отпер дверь, неким наитием уловил призрачное давление и проговорил кодовую фразу. Защитное заклинание отключилось – тогда уже прошел в свои апартаменты. Комната, спальня, закуток бывшей ванной.

Еще две комнаты выходили окнами на другую сторону; их я не использовал, оставив на случай, если вдруг решится переехать Ирина. Но та снимала квартиру прямо напротив городского госпиталя, где работала, и вовсе не горела желанием менять место жительства. Да я и не настаивал – ведь в этом случае пришлось бы возить ее на работу. От прогулок по заброшенному району иной раз становилось не по себе даже мне.

Пройдя в комнату, я бросил на диван пропахшую дымом фланелевую рубаху, достал из платяного шкафа точно такую же, только чистую, и поднял лакированную крышку массивной радиолы. От старинного аппарата остались только стенки, внутри стояли бутылки.

Взял одну с пробкой, залитой синим сургучом, налил в широкий бокал двадцать грамм арманьяка «Делор Экс-О», постоял перед затянутым инеем окном, выпил. По телу немедленно разошлось приятное тепло.

Оставлять недоделанной работу не хотелось, но, честно говоря, я был рад поводу выбраться из дома и хоть немного развеяться. Устал. Да и голова разболелась, несмотря на респиратор.

Сунув в карман штанов коробок с последним набором из семи пилюль, я прицепил на пояс телескопическую дубинку, усиленную кое-какими хитрыми, пусть и нелетальными, заклинаниями. Помимо нее прихватил с собой массивный электрический фонарь со стальной ударной кромкой и парой чрезвычайно полезных заклинаний – «Ультрафиолетом» и «Сверхновой». Первое поражало чувствительных к солнечному свету тварей, второе в несколько секунд сжигало диод, ослепляя яркой вспышкой противника. Паранойя? Да нет, жизнь такая.

Я спустился в бар, незаметно передал Ивану «Шершень», предупредил его:

– Все, ушел, – и направился на выход, попутно здороваясь с завсегдатаями. На выходе натянул на голову вязаную лыжную шапочку, накинул поверх нее капюшон и решительно шагнул в сумрак зимнего вечера.

Середина декабря, солнце ненадолго поднимается над горизонтом и сразу валится обратно, но на улицах светло. Нет, действительно – светло. И фонари у контор и магазинов горят, и снег свою роль играет.

Зима – темное время года? Возможно, в тех благодатных местах, где даже в декабре не устанавливается снежный покров, это и так, а у нас круглые сутки светло. По крайней мере, незамеченным из темноты никто не выскочит, если сам по развалинам шастать не станешь.

Я и не стал. В обход нашего особняка вышел на протоптанную вдоль Красного проспекта дорожку, натянул теплые вязаные перчатки, с внутренней стороны обшитые замшей, и зашагал к госпиталю.

К вечеру заметно похолодало, дыхание вырывалось клубами белого пара, злой морозец прихватывал ноздри. Но людей на улицах хватало. По-прежнему стояла длинная очередь у колонки с питьевой водой, толпились на блошином рынке припозднившиеся покупатели, расходились от офисных пятиэтажек обитатели тамошних контор. Дружинников также хватало. Пока шел, заметил пару автомобилей характерной сине-белой расцветки и три пеших патруля.

Моя Дружина меня бережет? Хм… можно и так сказать.

Дойдя до узенькой дороги, уходящей к Западным воротам, я свернул с Красного проспекта и направился к темневшей вдалеке громаде штаб-квартиры Лиги. Обнесенный высоким забором комплекс зданий бывшей женской тюрьмы заставлял нервно ежиться; приближаться к окружавшему его пустырю не хотелось. Впрочем, этого сейчас и не требовалось.

Когда проходил мимо зала игровых автоматов «Captain F.» – подвыпившая компания на крыльце притихла, но цепляться не стала, и я спокойно свернул во дворы. Там уже никаких темных подворотен не было и в помине: светили фонари, катались с залитой снежной горки дети, стоял у ворот госпиталя фургон с эмблемой отряда самообороны Лиги – нарисованным через трафарет комаром. Образцово-показательный квартал, да и только.

В самом лечебном заведении две крепкого сложения девушки-охранницы в одинаковых кустарных бронежилетах, с деревянными жезлами и пистолетными кобурами на ремнях форменных брюк оглядели меня с головы до ног, не сочли достойным внимания и вернулись к прерванному разговору.

Подходить к регистратуре я не стал, снял шапку, расстегнул куртку и уселся на скамью с обшивкой из дерматина, пестревшей многочисленными ножевыми разрезами. Только посмотрел на часы – и сразу из служебного коридора появилась светловолосая девушка лет тридцати в длинной беличьей шубе с капюшоном, теплых сапогах и меховой шапке.

– Ты пунктуален, – поцеловала она меня в щеку.

– Точно не хочешь никуда сходить? – спросил я, распахнув дверь.

– Не хочу, – подтвердила Ирина. – Пойдем ко мне! Я курицу приготовлю.

– Пойдем.

И мы пошли. Поужинали и занялись тем, чем обычно занимаются на свиданиях взрослые люди, не обремененные моральными обязательствами перед третьими лицами.

Легли спать? Именно. В итоге мы действительно легли спать.

Коля Клондайк. Чуть раньше чем за год до событий

– Вот так, давай, уже лучше. – Я почувствовал чью-то руку у себя на лице.

Кто-то похлопывал меня по щеке, словно настойчиво требуя проснуться.

Полное онемение всего тела. Боли нет, но и не чувствую ничего. Во рту какой-то странный привкус, словно смесь свинца и хвои.

На чем-то мягком лежу вроде как.

Открыть глаза? А почему бы и нет?

Открыл.

Платон, Дмитрий и еще какой-то парень, худой, с редкой бородкой, длинные волосы убраны в хвост. На нем свитер, толстый, с воротником под подбородок… и еще пальцы худые, длинные, как у пианиста, в пальцах какой-то флакон с золотистой жидкостью.

У Дмитрия вид неуверенный и перепуганный. «Дружественный огонь»?

Попробовал глубоко вздохнуть – получилось. Нормально, без особой даже боли.

– На, дыши еще, – сказал худой, сунув флакон под самый нос. – У тебя там крови в легких литра два еще, надо дочистить.

Флакончиком? Ну-ну. Но вообще я этих двух литров как-то не ощущаю. Слабый – да, немного болит в самой середине грудины, но дышу, не хлюпаю.

– Да нормально вроде, – прохрипел я, или скорее даже прокаркал.

Платон с Дмитрием вздохнули хором. Потом Дмитрий сказал, явно смутившись:

– Слышь, Коль, ты извини, что так… я не понял сначала, где кто.

– Ага, я сам не в курсе был, – как-то не очень понятно поддержал его Платон.

– Не в курсе чего?

Платон махнул рукой, явно не горя желанием углубляться в подробности, просто сказал:

– Подвели к нам тех двоих, выходит. Привалить нас хотели, но ты их сам… А Дмитрий не в курсе был, вот и вышло так… не пойми как. Но ты уже в норме, жить будешь, не беспокойся.

Наконец я соизволил обратить внимание на комнату вокруг. Палата больничная? Вроде нет, просто комната в избе, даже стены бревенчатые. Окошки маленькие, изморозью затянутые. На стене в кольце лампа масляная, похоже. Какая-то охотничья «кабина»? По стилю не похоже, как-то все больно по-русски выглядит, американцы даже на Аляске по-другому строят.

А над кроватью коврик на стене, три оленя, спускающиеся к пруду.

– Серьезно? – спросил я, покосившись на коврик.

– Не, а че? – неожиданно хихикнул молодой. – Нормально.

Что-то я с мысли сбился. На коврик.

– Коль, ты не пугайся, – вновь заговорил Платон, – но мы тебя с собой затащили.

Сквозь туман в голове начал пробиваться луч света. Не могу сказать, что к большой радости.

– Куда? – Я очумело вылупился на Платона.

– К нам, – вздохнул он, явно не желая договаривать до конца. – Ну… в Приграничье… Ты в курсе, я же тебе все рассказывал.

Ну да, я в курсе. Еще в курсе про «ниппель». Про туда и оттуда. А я уже там, так?

– И на хрена? – спросил я тихо и даже вкрадчиво.

Прозвучало как-то не очень добро, эмоции сказались. Но Платон не смутился.

– Помирал ты, – вздохнул он. – Там бы мы тебя не спасли, ты уже все был, готовый покойник, считай. Ты две пули схватил в грудь, хорошо хоть не в сердце, насквозь прошли, ну и ты прожил пару минут лишних.

Дмитрий явно вновь смутился и уставился в окно, избегая моего взгляда.

– А здесь?

– А здесь спасли, – опять вступил в разговор тощий. – Здесь можно многое сделать из того, чего нельзя там. Но если не нравится, то можем и добить. – Он усмехнулся и добавил: – Шутка. Типа восстановим статус-кво и все такое. Тебе же все равно где похороненным быть?

– Смешно, – кивнул я осторожно.

– Обхохочешься, – добавил Платон.

– И что теперь? – уточнил я.

– А что теперь? – пожал он плечами. – Машины мы протащили. Две. Твою бросили, а с грузом взяли. Одну должны были эти забрать, – он кивнул куда-то в сторону входной двери, подразумевая убитых, – но ты их в расход вывел, обоих. Ну и забирай себе «шевролет» вместе со всем. Бабки они платили, товар твой – и трофей твой.

– И куда мне с ним?

– А в Форт, – пожал плечами Платон. – Тоже рассказывал.

Вообще-то «рассказывал» – звучит сильно. Рассказывал Платоша как раз немного и очень… явно фильтруя информацию. Ну да, «Форт», я помню. Город северный, который провалился когда-то куда-то в тартарары. Там Платон и живет. Что там? Холодно, холодней, чем на Аляске, чистый Север, как я понимаю. Якутия какая-то.

– Платон, у меня бизнес в Фэрбэнксе, – напомнил я ему.

– Так у тебя же партнер есть.

– Есть.

Партнер у меня есть, Дюпре, из канадцев. И что теперь? Где река, а где именье? Он там, я здесь, по телефону не звякнешь. Именно так я и спросил.

– Пусть выкупит у тебя долю, – словно с маленьким разговаривая, усмехнулся Платон. – Возьми товаром. Ну а дальше сам разберешься.

Может, и разберусь. Я вообще много раз в жизни со многим разбирался, да и в Фэрбэнксе всего два года прожил. Но вот как-то обычно все планово было, максимум от тяги к смене мест, а вот чтобы так…

– Разберусь, говоришь? – спросил я и закусил нижнюю губу, как обычно делаю, когда размышляю очень глубоко. – Может, и разберусь, это точно. Вставать-то мне уже можно?

Вообще-то я хорошо помню, что в кузове «шеви» лежало, но проверить бы не мешало все же. И «глок» мой где, кстати?

«Глок» на той стороне остался, как выяснилось. Но я о нем потом и не жалел, поскольку… ну, приоритеты тут в оружейном деле другие.

– Не знакомы, кстати, – протянул я руку тощему. – Николай.

– Саня, – представился тот.

– Чародей он, – добавил Платон. – С нами работает.

– Кто?

– Ча-ро-дей, – по слогам повторил Саня. – Чары дею. Вот то, что тебя сюда довезти смогли, где тебе «исцеления» вкололи – это как раз мой амулет сработал, куда я эти самые чары и закачал. Привкус есть во рту?

– Хвоя, – пожевал я губами. – И свинец какой-то вроде.

– Хвоя от «исцеления», а вот свинец… это уже от амулета. У кого как бывает, мог и вообще дерьма привкус быть.

– Я бы дерьма не опознал: не пробовал, – уверил я его.

Чародей. В сказку попал. Нет, что-то тоже слышал, но опять же… я уже объяснял. В сказках оно вообще так, чем дальше – тем ну его на хрен.

Лудино. Село называлось Лудино. А в этом селе был дом, в котором Платон с Саней половину дома снимали. Иногда. И сарай. Хозяевами были там мужик с теткой, оба годам к пятидесяти, одинаково невысокие, коренастые и не слишком разговорчивые, но к гостям своим относились с заметным почтением. Машины стояли во дворе. Желтый брезент в кузове «шеви» всерьез так кровью перемазан, моей. Ну да, туда же меня и закинули.

Как глянул на кровь, так и понял, что не соврал мне Платон. Не мог я выжить за три часа езды до ближайшего города, если столько крови потерял. Наверное, попасть сюда и было единственным выходом. Тогда хорошо, что не бросили, большое, так сказать, за это им человеческое спасибо. Зато живой и бодрый, как новый почти.

А на улице мороз уже вполне всерьез, пришлось куртку застегивать под горло и все равно… не то чтобы совсем тепло стало. Черт, а «выживательская» куртка, которая совсем теплая, в моем «сильверадо» осталась, а сейчас бы как раз пригодилась.

– Поедем – брезент сними, – сказал Платон, наблюдавший за мной с крыльца. – Кровищи больно до хрена, может приманить кого не надо.

– И что с ним делать?

– Или сожги, или отстирай в растворителе, – пожал он плечами. – И ты вообще как? Оклемался?

– Да вроде бы, только жрать хочу зверски.

– Это хорошо, – кивнул он уверенно. – Это ты на поправку прешь скорым ходом, организму калории нужны. Сейчас пройдемся, тут есть где пожрать. Чего-то ты одет легко.

– Это моя вина, что ли? – удивился я такому заявлению.

– Не, я про то, что надо че-то с этим делать, – пояснил он. – Тут сельпо есть, можно тулуп какой-нибудь найти.

– Кредитки принимают? – усмехнулся я.

– Ты как маленький, ей-богу, – развел руками Платон. – Коль, у тебя добра в кузове на мильен по местным ценам. Возьми что попроще, там махнешь и еще с прибылью останешься.

Ну да, ну да… только как-то я все еще не здесь мозгами, ощущение такое, будто то ли сплю, то ли это шутка такая, то ли вообще не знаю что. Торможу сильно покуда.

– Тут стволы на себе носят?

– Тут носят, – кивнул он. – Хотя все очень сложно. А вот в Форте надо бы уже разрешение пробивать. Но это решаемо, у нас все решаемо в этой нелегкой жизни.

Вооружиться надо, значит. На Аляске я без ствола из дома не выходил, просто по привычке, и без утраченного «глока» себя разве что не голым ощущаю.

Быстро осмотрев ящики, нашел нужный, отпер крышку – есть контакт, пластиковые коробки стоймя. Вытащил одну, открыл – на сером поролоне блестящий револьвер из нержавейки. Крупный такой, с барабаном без долов. Покрутил в руке, кивнул, затем в другой ящик полез, за кобурой и патронами.

Пока у машины возился, из дома вышел Дмитрий, полез в кабину «форда».

– Так, мне надо бы тогда ликбез с вами провести, – сказал вдруг Платон, глядя на то, как я прилаживаю кобуру с револьвером «по-аляскински» на грудь. – Тут как бы правила игры другие. Дмитрию я раньше рассказывал, а тебе, Коль, как бы не довелось послушать.

– И что я делаю не так? – осведомился я.

– Да пока все так, но… расскажу, короче. Пошли. Дмитрий, жрать с нами пойдешь?

– Жрать? – задумался тот. – Жрать пойду. Жрать я всегда.

А так и не скажешь, если по комплекции судить.

Я полез в другой ящик, вытащил оттуда помпу «ремингтон» с чехлом, потом, подумав, докинул прямо в чехол две коробки патронов, с пулей и картечью. Товаром будет – надо же с чего-то начинать, верно?

Распахнувшаяся калитка вывела нас на обычную сельскую улицу – дощатые заборы, бревенчатые дома, на подклетях больше, то есть строились тут именно что по-северному. Из труб дым валит, в конце улицы церковь видна – идиллия, в общем. Снег утоптан и уезжен, под ногами скрипит. Где-то собаки брешут, но не здесь, на другой улице.

– Тут место интересное, – с ходу взялся учить Платон. – Территория Форта, но вроде как под контролем Города. Город с Фортом на ножах, но городские здесь тихо сидят в принципе, потому что дорога отсюда одна и отрезать от снабжения труда большого не составит.

– И чего им тогда тут надо?

– Нефть здесь есть. И заводик тут поставили, перерабатывающий. У Форта сил его отбить не хватит, да и рванут его городские, если наши в атаку пойдут. А так тут соглашение о разделе продукции – литр в Форт, литр в Город, и еще литр городским за себестоимость. Вот и получается тут междуцарствие некое. Менты местные, а гарнизон городской.

– А нам это чем грозит?

– Ничем, в принципе, горожане здесь не борзеют, – пожал плечами Платон. – Просто учитывать надо… в поведении. А само Лудино, таким образом, вроде как независимое получается. Они так думают, по крайней мере. И нам нормально с нашими делишками: с тутошней ментовкой договорился – и там хоть трава не расти, никто в твои дела не лезет.

– А кто лезть будет? – уточнил я.

– Да кто только не будет, Коль, – усмехнулся Платон. – У нас тут разгар девяностых, с примесью магии и постапокалиптики. И крышевать все всех рвутся, и долю тянуть, и рынки делить, а все кондукторы давно под Северореченском, к слову. Я один такой, наверное, бесконтрольный. И знаешь почему? Потому что дверь моя здесь. А городские северореченских в эти края на пушечный выстрел не подпускают, ну и я осторожный и с людьми дружу.

– Дружить надо, это точно, – согласился я.

У церкви дорога свернула к рынку, похоже, а у входа на рынок я увидел длинный двухэтажный бревенчатый дом с вывеской «Гостиница».

– Тут и пожрем, – показал на дом Платон. – А сельпо на рынке, прямо за гостиницей, туда и зайдем. Мить, если тебе в магазин не надо, может, ты пока столик займешь да пожрать закажешь?

– А что заказывать?

– А тут или курица, или свинина. И гарнир или картошка, или макароны.

– Заказывать-то чего?

– Свинину с картошкой, – хором выдали мы.

– И суп какой там у них есть на сегодня, – добавил Платон.

Дмитрий кивнул и свернул к гостинице, а мы вдвоем пошли дальше. Впрочем, далеко идти и вправду не пришлось: еще один бревенчатый дом с лаконичной вывеской «Магазин» оказался прямо за воротами. Поднялись на крыльцо, топая ботинками, чтобы с них снег сбить, я потянул дверь на тугой пружине. Пахнуло теплом и запахом нафталина, а мы вошли в полутемное помещение с дощатым прилавком, за которым сидел упитанный мужик в овчинном жилете, читавший книгу. Он посмотрел на нас вопросительно, но книги откладывать не стал.

– Здаров, Михал Степаныч, – поздоровался с ним Платон.

– Привет, Серега, – назвал Платона по имени мужик. – С чем пришли?

В магазине было все, от пакетов с крупой до ружей и винтовок, стоявших рядком в пирамиде. Одежда тоже была, с обувью, полушубки и валенки занимали целый угол. Еще в магазине было тепло почти до жары, пахло горелым деревом и горячим металлом.

– Человек с нами оттуда. – Платон показал почему-то на потолок. – А куртец у него не по сезону. И на продажу кое-чего имеет. Коль, покажи товар, – кивнул он мне.

Я выложил чехол на прилавок, со вжиканьем расстегнул молнию, открыл.

– «Рем-восемь-семьдесят», семизарядный, две коробки патронов в комплекте, – коротко описал я товар.

Продавец хмыкнул, явно стараясь изобразить скептицизм, взял ружье в руки. Покрутил, без большого знания явно, заглянул в затвор, дернул неуклюже цевье, щелкнул спуском, не слишком ловко приложив приклад к плечу, потом, явно не найдя, что еще можно сказать, просто спросил:

– Сколько хочешь за него?

– Девяносто золотом, – тут же ответил Платон. – Без торга.

– Ты с ума сошел! – замахал руками хозяин. – Больше полтинника…

– Степаныч! – Рука Платона взмыла в предупреждающем жесте. – Нет торга. В Форте дороже уйдет, я же знаю. Просто товарищу деньги прямо сейчас нужны, а то у него одни кредитки. – Речь завершилась чуть ехидной ухмылкой.

– А то моя вина, ага, – вздохнул я. – Я сюда прямо рвался.

– Не рвался, но попал.

– А это что у тебя? – Хозяин вдруг заинтересовался висящим на груди револьвером.

– По цене договорились? – вместо ответа задал я вопрос.

Степаныч вздохнул горько, на манер «давайте, грабьте», затем полез куда-то под прилавок, как оказалось – за деньгами. Затем на прилавке появилась груда мелочи, при ближайшем рассмотрении обернувшейся золотой. Монеты были разные, разной степени потертости, среди них и серебряный рубль затесался, но Платон быстро их пересчитал и ссыпал мне в ладонь, уверив:

– Все правильно, Степаныч, как всегда, без обмана.

– Так что за ствол у тебя, любезный? – повторил вопрос Степаныч. – Дорогой?

– Ствол дорогой… более или менее. – Я вытащил длинный револьвер из кобуры. – «Ругер Супер Рэдхоук» под «четыре пятьдесят четыре кэсалл». – Я откинул барабан и, высыпав патроны на ладонь, протянул оружие хозяину.

– У тебя там никакой магии? – чуть опасливо спросил тот, избегая брать в руки.

– Магии? – в первый момент не понял я.

– Да довелось тут всякое видеть, – пояснил Степаныч. – Мужику одному из Форта чародей ружье усовершенствовал типа. Кто чужой берет – его током шарашит. Шутник вроде. У нас, правда, дошутился – ружье отобрали все же и сломали к черту, а самого к лекарю с сотрясением мозга отнесли.

– Вот как… – задумчиво кивнул я, связав в цепочку оружие и чародея Саню. – Нет, пока без всякой магии.

Я отдал ему ствол и один из патронов, сказав только, чтобы поосторожней был. Как-то не показался мне Степаныч уверенным пользователем.

Пока Степаныч крутил в руках большой и тяжелый револьвер, слушая пояснения Платона, не сильно-то и разбиравшегося в предмете, я начал перебирать висевшие рядком тулупы, какими «магазин» тоже торговал. Обычные такие тулупы, только крашены в разный цвет. Есть простые белые, вроде военных, есть черные, а есть и настоящие дубленки, причем они подороже.

– Волк? – спросил я, снимая с вешалки на удивление добротную короткую серую шубу.

– Волк! – кивнул Степаныч. – Тепло – страсть. И сносу нет.

– Это я знаю.

Была у меня подобная когда-то. И в снег, и в мороз куда угодно в ней, только собаки не любили. Но так и я их не люблю, так что плевать.

– Почем?

На ценнике фломастером «25» написано.

– Четвертной, золотом, – сказал Степаныч. – А на кого патрон такой зверский?

– На медведя. Я серьезно, – добавил я, перехватив его ухмылку. – На Аляске первая самооборона от гризли. Рыбаки тех же ружей или винтовок носить не любят, мешают, поэтому такие револьверы и таскают. Я сам и таскал.

– Ну да, – нахмурился Степаныч, – вообще здоровый патрон, ага.

– Так я шубу беру?

– Бери, бери, – закивал он. – А еще такой револьвер есть?

– Нет больше, – соврал я. – Этот на мне был, один такой.

Не надо торопиться. Деньги есть – пока осмотрюсь. А так у меня пятьдесят разных стволов в пикапе, не считая всего прочего.

В общем, вышел я из магазина в волчьей шубе и с сумкой, в которой лежала моя куртка. Хотел и валенки взять, но передумал: ботинки у меня на любой мороз годятся, тоже торопиться смысла нет. Да и машину вести в валенках не очень. А вот Платон, к слову, в подшитых валенках уже топал, и в таких же почти все встречные прохожие были. Простая жизнь.

Дмитрий нас уже ждал. На столе перед ним стояли три миски супа, одна уже почти пустая, и кувшин с чем-то. На деревянном подносике нарезанный хлеб горкой.

Столовая, или как там это правильно называть, занимала половину первого этажа гостиницы. Сейчас зал был пуст, разве что за столиком у самого окна раздачи сидел какой-то вояка в камуфляже, автомат стоял рядом у стены, около брошенной на пол разгрузки. В зале пахло жарящимся мясом, отчего мой голод озверело кинулся в атаку.

– Опаньки, – сказал Платон, потирая руки. – Что за супец?

– Картофельный, – ответил Дмитрий. – Но нормальный. По песярику? Я заказывать не стал, но… Гаишников тут нет ведь?

– От песярика беды точно не будет, – уверенно заявил Платон, усаживаясь за стол.

Молодой парень в белом переднике подошел к нам, поздоровался и тут же ушел, вскоре вернувшись с маленьким графинчиком.

– Триста, – сказал он, поставив графинчик на стол вместе с тремя рюмками. – Только у нас самогон, пятьдесят градусов, так что учитывайте.

– Учтем, – уверенно сказал Платон, взявшись за разлив. – Мы по чуточке, мужики, ага? Чтобы на три разлива хватило и не косеть.

Самогон оказался крепким, едучим, но вполне чистым, даже запаха почти что никакого. Под супчик первая рюмка провалилась легко и, даром что в ней на дне было, в голову слегка стукнула.

– Коль, Мить, – за новую жизнь, – произнес Платон. – У Мити тоже причина вроде твоей, только во времени растянутая, – наш проводник повернулся ко мне: – Рак у него, в терминальной.

Я посмотрел на того вопросительно, и Дмитрий кивнул.

– Там все, а здесь залечим. В Форт приедем – и через пару дней в норме будет.

– Надеюсь, – усмехнулся Дмитрий.

– Ты Николая убил же, наповал считай, – даже чуть возмутился Платон. – Не далее как вчера. А теперь с ним водку пьешь. Ну и к чему сомнения?

Та первая поездка до Форта запомнилась мне навсегда, хотя с нами абсолютно ничего не случилось. Сначала мы подъехали к КПП на въезде в село, за которым, за бетонными блоками, стоял старенький БТР-60, уставив пулеметный ствол на дорогу перед собой. БТР, может, и старенький, но аргумент у него серьезный, внушает уважение. Там вояки быстро записали наши данные в какой-то журнал, страсть как поразившись моему водительскому удостоверению, выданному штатом Аляска, да и выпустили нас на дорогу, пока еще едва освещаемую поднимавшимся солнцем.

Мы ехали по засыпанному укатанным снегом старому шоссе, встав своими двумя пикапами за «Уралом», в котором вместе с мешками и ящиками сидело несколько разнообразно вооруженных людей. Сама дорога шла то по лесу, то среди полей с перелесками, машины шли небыстро, километров пятьдесят в час, не больше, да больше и не хотелось: трясти начнет. Из кузова грузовика на нас поглядывали с явной завистью – в кабинах тепло, а за бортом было заметно за двадцать, при этом, со слов Платона, это еще только начало зимы.

В селе со странным названием Волчий Лог к нам присоединился вполне новый с виду пазик, высоко сидящий над дорогой, всерьез набитый пассажирами. На нем даже табличка висела «Форт – Старая Мельница – Волчий Лог». Цивилизация.

– Счастливый ты человек, что со своим транспортом, – между тем разглагольствовал Платон. – Это и для бизнеса хорошо, и уважение, и все такое. Раньше тут сплошь на конской тяге все было, несколько лет назад еще.

– А чего так?

– Бензина не было. В Городе были хранилища, но Город хрен с кем делился. А тут как нефть в Лудино нашли, сразу проще стало. Проводники сразу транспорт потащили, а в Городе военные склады длительного хранения были, вот они их и расконсервировали.

– Ты машины, что от меня брал, сам продаешь?

– Не, – замотал он головой. – Вопросы возникнут. В Форте никто не знает, что я кондуктор, так что шифруюсь под посредника в закосе.

– А что не так?

– Долгая история, – поморщился он. – Есть тут одна… сила… что пытается это дело монополизировать, но я на дядю не работаю.

– Типа фрилансер?

– Именно. В Лудино начальник ментовки знает – да и достаточно. Он в доле чуток, прикрывает. А из-за рейнджеров там лишние не шляются, поэтому можно дела вести.

– Рейнджеров? – не понял я.

– Прилипла хохма чья-то, – махнул он рукой. – В Городе их патрульными частями назвали, но Патруль и в Форте есть, так что название не прижилось, одно с другим путали. А кто-то смеха ради рейнджерами назвал – и прилипло, не оторвешь.

Ну да, так обычно и бывает.

Запомнился же мне путь до Форта практически нереальной странностью происходящего, объяснениями, которыми сыпал всю дорогу Платон, не прерываясь даже тогда, когда жевал бутерброд с копченой колбасой. Участок странно комковатого снега, обозначенного полосатыми вешками, он назвал «гнездом снежных червей».

– На таком месте даже машиной лучше не ехать: колесо провалиться может, – объяснял он. – А так ногу отхватят в лучшем случае, они еще и ядовитые. Их в этих краях почему-то всегда много, вечная проблема.

– Черви в снегу? – уточнил я.

– Да хрен знает, черви это или что другое. Длинные, сантиметров по тридцать, на червей похожи, только еще и со жвалами вроде паучьих.

– И что, не уничтожат гнездо?

– Да только вскрыли, наверное. Те же рейнджеры подъедут да и выжгут на хрен.

Я только кивнул.

– У нас же тут два мира перемешалось – наш и хрен пойми чей. Два мира – две системы, так сказать. А там все снежное, вплоть до ягод. Понятия «Мрак», «Тьма», «Стужа», «нечисть» и «нежить» у нас тут вполне бытовые. Тут что волки стаями – что нечисть толпами. Оборотни и вампиры, вурдалаки и волколаки, на выбор. Кого не хватает? Снежные люди – вроде питекантропов с зачатками магии. Колдуны. Маги. Чародеи. Ведьмы. Во-он тот поворот видишь?

Платон указал на ничем не примечательный проселок, отходивший от главной дороги.

– Вижу.

– Там хутор был. Хозяев вампиры выели и сами заселились семьей. И знаешь что? Даже не чудили здесь: жрали народ в других местах. А так даже на постой принимали, и ничего.

– И чем закончилось?

– Патруль на них набрел как-то, вскрыли сущность. Там их вроде всех и перебили – в патруле мужики опытные, умеют это дело.

– А сейчас там чего?

– А черт его знает, ничего вроде. Опечатали место. Его с нуля чистить надо, защиту укреплять и все такое, а желающих пока нет.

Вампиры. Они всех съели, а их убили. А я сижу, значит, и все это слушаю. И что удивительней всего – в эту хрень еще и верю. Нет, серьезно верю, не посылаю Платона по маме, не хохочу истерически, а еще и подробности выспрашиваю. Хотя… если человек появляется у тебя, а затем проваливается в никуда, а потом ты его вновь встречаешь ниоткуда – что-то такое все же предполагать можно.

– А вампиров чем? Осиновым колом?

– Колом не обязательно, просто осиной. Башку можно отрезать. Огня не любят.

Осиной. Просто осиной. Затем слово «осина» в голове у меня трансформировалось в термин «пуля Вицлебена». Знают здесь такую?

– Че за пуля? – не понял Платон.

– Свинцовый нос, деревянный хвост за стабилизатор. Если вампир ваш осину не любит, то это прямо для него – застрянет в теле.

– Вот ты бы такие и делал, – сразу сказал Платон. – Тебе же по специальности, так?

– Их кто хочешь сделает, ничего сложного, – пожал я плечами. – А Степаныч насчет оружия с магическими приблудами говорил. Это ценится?

Платон внимательно и как-то задумчиво посмотрел на меня, затем кивнул:

– Это ценится, да. И Саня неплохой чародей, многое умеет. Ты об этом?

– Как-то так примерно, – пальцами я изобразил «примерность».

– Лицензия нужна. От Дружины. На работу с оружием, и главное – ввоз его в Форт.

– Фигасе, – удивился я. – А куда мне все это девать? – Я показал пальцем за плечо.

– Комендатуре на хранение сдашь. Я с человеком нормальным познакомлю, так что все в сохранности будет, пока ты бумажки получать станешь. С холодняком только можно. И с магическим сертифицированным.

– Это как?

– Это чтобы ты не мог менту… то есть дружиннику, навредить. Их бляхи – это тоже амулеты, поэтому все, что в Форте сертифицировано, на них не срабатывает.

– Тю-у-у… – протянул я разочарованно. – Сам же говоришь, что у вас там девяностые, а я и ствола не прихвати?

– Да сделаем тебе лицензию, если у тебя оружейный будет. И другие варианты всегда есть.

– Я на тебя надеюсь, – хмыкнул я в ответ на заявление.

Нет, с оружием я слишком сильно сжился, чтобы вот так запросто с ним расставаться.

На подъезде к Форту природа сменилась самой натуральной разрухой. Дорога стала грязной, пошла меж каких-то развалин, старых промзон, посадок причудливого вида синеватых деревьев, каких я отордясь не видел. Настроение начало портиться прямо на глазах – в таком месте жить, откровенно говоря, не хотелось.

Перед городом «Урал» с пазиком разъехались. Грузовик свернул в сторону, а вот автобус поехал с нами, как сказал Платон – к Юго-восточным воротам. Зато к нам присоединился уазик с надписью «Дружина» и изображением сокола на дверцах, который колонну и возглавил.

– Так можно было через другие ворота заехать, – сказал Платон, – но тебе груз на хранение надо сдать, а здесь комендатура. Так что у ворот чуток подождать придется.

– Подождем, – вздохнул я.

Настроение портилось на глазах. Вспомнился дом на окраине Фэрбэнкса, на шести акрах земли, вспомнился родной и любимый магазин, где все сияет металлом и лаком, вспомнилась комфортная и сытая американская жизнь. Природный авантюризм быстро сдувался дырявым шариком и терялся под волной накатывающей депрессии. Тут что, действительно люди живут? А мне, как Платону, обратно никак нельзя, а? Я бы заплатил. И здесь, и даже там.

Автобус тормознул у остановки с надписью «Торговый пятачок», который больше напоминал Рижский рынок начала девяностых, перенесенный на грязный истоптанный снег. Но лица у людей были… обычные. Ни вселенской тоски на них, ни какой иной убогости. Живут все же, просто живут.

Город же, похоже, и вправду был обнесен стеной. Стена вовсе не создавала ощущения того, что перед тобой шедевр фортификации. Стену слепили «из того, что было» – бетонные блоки, сваи, кирпичи, и все это втискивалось между многоэтажными домами, в которых закладывались все тем же разношерстным кирпичом оконные проемы. Так строят в спешке, явно чего-то сильно опасаясь. По верху стены шли витки «егозы», на верхотуре сторожевой вышки, добротной, бетонной, виднелся крупнокалиберный пулемет и головы двух караульных.

Ворота же были высокими, железными, крашенными в уставной зеленый цвет, и сейчас были открыты настежь, въезд в город перегораживался лишь шлагбаумом, возле которого тоже перетаптывались на снегу двое в теплом камуфляже, вооруженные автоматами.

– Комендачи, – пояснил Платон. – Теперь ждем очереди. Точнее, ты жди, а я сейчас вернусь.

И с этими словами он выбрался из машины, запустив в кабину волну морозного воздуха. Я видел, как Платон пробежал мимо очереди машин и исчез за дверью КПП. Мы успели продвинуться практически до самого шлагбаума, когда он выскочил обратно, явно чем-то довольный.

– Нашел нужного человека, все нормально будет, – известил он меня, забираясь обратно в кабину.

Когда дошла очередь до нас, меня ждал следующий сюрприз. Снаружи КПП презентабельностью не блистал, но внутри я увидел нечто совсем необычное – часть помещения отделена стойкой с бронестеклом, за ним двое вояк в «дубке» и какой-то мужик в свитере, самым натуральным образом глядящий в хрустальный шар: вот-вот судьбу предсказывать начнет. Я даже хотел это как-то прокомментировать, но Платон толкнул меня в спину и сказал, что нас ждут, торопись, мол.

Затем была еще комната, окончательно добившая меня пентаграмма на полу, выложенная металлической лентой. Из стен торчали какие-то латунные штыри и трубки, по проему шел толстый кабель, и в этой комнате мы бесцельно протоптались пару минут, после чего нас пропустили дальше.

Дальше – это в очередную комнату, больше похожую на зал ожидания маленького автовокзала, где нам навстречу поднялся со скамейки человек в форме – высокий, плечистый, в небольших очках в золотистой оправе, который с ходу протянул лопатообразную ладонь и представился гулким, рыкающим голосом:

– Атаманов.

– Да знаю я, – шагнул я навстречу. – Ты как здесь оказался?

Атаманов как на стену наткнулся. Потом развел руками и сказал:

– Вот уж кого тут, честно, не ожидал видеть. Ты здесь как?

Если мир тесен, то как это расценивать, когда уже и мир-то не наш?

– Затащили. – Я показал на Платона, с недоумением слушавшего наш диалог. – А ты?

– Лучше и не спрашивай, – усмехнулся он. – Но ты проходи, проходи.

Большими друзьями мы с Петей Атамановым не были, но служили вместе, причем довольно долго. Я, правда, больше по штабной линии рос, а Петя по строевой, но это не суть важно. Вместе были в командировках, вместе росли, потом наши пути разошлись. Атаманов продолжил службу, его куда-то на север перевели, а я уволился из рядов, так сказать, занявшись своими делами. И с тех пор наши пути не пересекались до того дня.

Хотя опять же друзьями мы и не были раньше, но и недругами тоже, скорее приятелями, так что моему появлению Петя обрадовался совершенно искренне. И так же искренне обрадовал меня тем, что служил уже заместителем коменданта Форта, то есть не последним человеком, так что с приемом особо ценного товара на хранение помог, разместив его на своем складе РАВ и передав некоей прапорщице-блондинке, неожиданно миловидной, отчего я сразу заподозрил, что там имеется особая степень доверия.

Более того, в тот день Петя зазвал меня в гости, пообещав на следующий день привезти куда скажут. Мы пили с ним водку всю ночь в его холостяцкой квартире, не жалея здоровья, я слушал истории, не веря ни в одну из них до конца, а на следующий день фырчащая зеленая «буханка» с надписью «Комендатура» на борту привезла меня к кирпичной пятиэтажке, где проживал чародей Саня, любезно согласившийся предоставить мне одну комнату своей двушки до обустройства. Это его Платон подговорил, причем совершенно умышленно.

Саня жил неподалеку от КПП, в микрорайоне, именуемом почему-то «Техас», откуда он меня проводил до стоянки на въезде и откуда мы уехали на моем «шеви». Машина была в сохранности, разве что завелась с усилием – на улице было под тридцать.

– Это поправим, я тебе подогреватель сделаю, – сказал он.

– Сань, – спросил, помню, я, – а что ты еще можешь сделать?

– А что нужно? – удивился он вопросу.

– Ну… – задумался я. – Например… вот можешь сделать так, чтобы у ружья ложе было все время теплое? Чтобы на таком морозе руки на нем не дубели и варежки в три слоя не требовались?

– Могу, – пожал он плечами. – А кому это надо?

– Мне надо. Тебе надо. Нам надо, – сказал я с полной убежденностью в голосе, после чего спросил уже вкрадчиво: – Расскажи, что еще можешь?

– Да все могу, ты скажи, чего нужно, – как бы даже чуть возмутился Саня.

– Я пока сам не знаю до конца, – признался я честно. – Но если сядем за бутылкой, то истину мы найдем обязательно. Я гарантирую это, копирайт.

И с этих слов началась моя новая жизнь. По крайней мере, я отсчитываю ее именно с этого момента.

Хмель. За неделю до событий

Утро! Я люблю утро!

Я люблю утро, но терпеть не могу просыпаться в гостях и выбираться из постели на час раньше обычного – по той лишь причине, что второй половине пора идти на работу.

За ночь в комнате ощутимо похолодало. Ирина закуталась в теплый халат и убежала умываться. Я натянул брюки и рубаху, подошел к трубе, которая выходила из неаккуратного отверстия в полу и пряталась в пробитом потолке, и приложил к ней ладони. Та оказалась еле теплой – не иначе истопник не удосужился подкинуть угля. Помянув его недобрым словом, я обулся и вышел в коридор. Ирина уже оделась и поправляла перед зеркалом теплое шерстяное платье.

– Даже чаю не попьешь? – улыбнулся я, разглядывая пусть не совсем идеальную, но от этого ничуть не менее привлекательную фигуру подруги.

– На работе попью, – ответила Ирина и пошутила: – Чем врачам на работе еще заниматься, если чай не пить?

– Хорошо вам, – вздохнул я и взял куртку.

Самого меня ждал прием таблеток. Семь разноцветных пилюль, от красной до фиолетовой, с интервалом пятнадцать секунд. Та еще морока, но уж лучше так, чем в Крематорий заехать.

Я помог Ирине надеть шубу, и мы спустились на первый этаж. Жила девушка в пятиэтажной «брежневке» прямо напротив Госпиталя, окна в окна со служебным кабинетом.

– Не переедешь ко мне? – спросил я, шагая через двор.

– Приглашаешь?

– Давно.

– Нет, не перееду.

Я на своем настаивать не стал, только пожал плечами.

– А если баню растоплю, на ночь останешься?

– На ночь? На ночь останусь.

Ирина поцеловала меня в щеку и поспешила к госпиталю; я постоял у ограды, пока она не скрылась в дверях, потом накинул на голову капюшон куртки и зашагал к бару напрямик через заброшенный район. С утра на улице было на редкость морозно, делать крюк до Красного проспекта не хотелось.

В сумерках полуразрушенные двухэтажные дома с пустыми провалами окон и обвалившимися крышами смотрелись еще тревожней, чем при свете дня, поэтому шагал я быстро и на подходе к бару немного даже запыхался. Но согрелся, этого не отнять.

Поднялся на присыпанное снегом крыльцо, отпер дверь и только распахнул ее, как за спиной послышался легкий скрип снега. Обернулся глянуть на раннего посетителя – и ничего. Совсем ничего, только искры из глаз и тьма.

Приложили меня знатно, давно так не попадался…

Любой владелец или работник бара рано или поздно подвергается нападению на рабочем месте, вне зависимости от респектабельности питейного заведения и количества охранников. Теория вероятности – штука безжалостная. Но никто не грабит бар сразу после открытия. В этом нет никакого смысла! Даже конченому наркоману неинтересна пустая касса, если нападают с самого утра – это личное. Так подумал я, когда очнулся.

Потом сообразил, что валяюсь на полу подвала, а грабители и не подумали убраться восвояси. До меня доносились непонятный стук и скрежет, будто они устроили в пивоварне форменный обыск. Так, может, это пожаловала Дружина?

Я с трудом разлепил глаза и осторожно перевалился на бок. По стенам подвала метались отблески электрического фонаря, в их свете две массивные фигуры простукивали фомками стены. На официальный обыск мероприятие нисколько не походило. Что за черт?!

Неожиданно луч фонаря скакнул ко мне и ослепил глаза. Державший его человек резко дернул свободной рукой, блеснул золотом перстень, и сразу – раз! – вновь наступила темнота.

Второй раз очнулся в полной тишине. Звенело в ушах, и только.

Я поднялся на четвереньки и тихонько зашипел от боли. Когда немного пришел в себя, не без труда поднялся на ноги и щелкнул выключателем, зажигая подвешенный под потолком чародейский шар.

От тусклого света заслезились глаза, я несколько раз моргнул, потом огляделся по сторонам и охнул. Кругом царил полнейший разгром: железный ящик для денег был вскрыт, всю мебель сдвинули со своих мест; хуже того – налетчики повалили закрывавший вход в потайную комнату стеллаж, и тот валялся на полу, выбитый из креплений.

Обмирая от дурного предчувствия, я заглянул в лабораторию и не сдержался от ругательства: коробка с медикаментами исчезла! Более того – штампы для монет исчезли тоже!

На банку с неприглядным порошком грабители не обратили никакого внимания, но особого облегчения это не принесло. Мне сделалось дурно, как если бы вновь получил по голове.

– Дядя Слава! – вдруг послышалось откуда-то сверху.

Я в один миг собрался, поднатужился и вернул стеллаж на место. Поспешил к входной двери, намереваясь запереть подвал изнутри, но не успел. Иван Грачев уже спустился вниз и охнул:

– Что за дела?!

– Ерунда, – поморщился я, опускаясь на стул. – Ограбили нас, только и всего. Но все живы и здоровы, а это главное.

– Ни фига подобного! – не согласился с этим утверждением помощник. Он подошел к железному ящику, где хранились оборотные деньги, и выругался: – Да здесь две сотни было!

– Переживем! – Я оттянул рукав куртки посмотреть, сколько времени, но часов на запястье больше не было. Тогда охлопал карманы и обнаружил, что помимо них пропали бумажник и коробок с пилюлями.

– Твари! – выругался я в сердцах. Мало того что запас таблеток был в общей коробке, еще и сегодняшнюю дозу унесли!

– Надо Гамлета звать, – решил Иван. – Он разберется.

– Не надо никого звать, – распорядился я. – Грабителей не найдут, только людей насмешим.

– Этого так оставлять нельзя, – нахмурился Грачев. – Либо вы поговорите с Гамлетом, либо я.

Помощник был настроен серьезно, и как ни хотелось мне избежать скандала, пришлось сдаться.

– Хорошо! Поговорю. Позже.

– Упустим время.

– Мы его уже упустили, – пробурчал я и отправился на выход. – Никому ни слова, понял?

– Как скажете, – нехотя согласился Грачев.

Я поднялся на второй этаж, отпер дверь, снял куртку и без сил повалился на кровать. Отдышался, выщелкнул из блистера пару таблеток банального «цитрамона» и запил их водой, но легче не стало.

Голова просто раскалывалась, но еще сильнее жгла злость и желание отыскать налетчиков, поставить к стенке и расстрелять. Желательно – из крупнокалиберного пулемета. Это от осознания собственного бессилия.

Осознания собственного бессилия – и страха.

Мне было страшно. Грабители унесли таблетки Бородулина, а тот однозначно и недвусмысленно дал понять в самом начале нашего сотрудничества, что его медикаменты не должны всплыть в Форте ни при каких обстоятельствах. К тому же следующую партию он поставит только через две недели, а Платонов столько ждать не станет, и у него неминуемо возникнут неприятные вопросы.

Но и черт с ним, выкручусь. В этой схеме я незаменим. А вот с серебром все держалось исключительно на штампах. Без них Платону просто нет смысла продолжать наше сотрудничество. Больше того – у него вполне может появиться желание избавиться от меня раз и навсегда. Если кто-то из грабителей сложит наличие в одном месте штампов для монет, пресса и химических реагентов – мне не поздоровится. Не сдадут серьезным игрокам, так начнут крутить жилы самостоятельно. А уж если возникнет подозрение, откуда именно я получаю серебро…

Меня передернуло. Голова разболелась пуще прежнего, словно и не пил «цитрамона».

Мелькнула мысль, что грабителей мог навести сам Платон, но сейчас об этом не хотелось даже думать. И без того тошно.

Штампы и таблетки следовало вернуть. Я понимал это со всей отчетливостью, но представления не имел, каким образом стоит действовать. Попрошу о помощи Гамлета – он запросто усядется мне на шею и ножки свесит. Займусь розысками самостоятельно – только впустую убью время.

И что предпринять?

Я не знал. Так и заснул, не придя ни к какому решению.

Разбудил Иван. Он постучал в дверь и крикнул, что ко мне пришли.

Морщась от головной боли, я поднялся с кровати и спустился в бар. Внизу ждал Лымарь.

– Привет, Семен, – протянул я руку. – Выпьешь?

– Светлого.

Я помпой накачал в бокал пива, передал его охраннику Бородулина, и мы уселись за свободный стол.

– Список готов? – спросил Семен, сделав несколько глотков. В город он ружье брать не стал, но из-за голенища собачьих унт торчала длинная рукоять ножа, а в чехле на поясе болтался немалых размеров тесак.

– Продублируйте старый, – попросил я и поинтересовался: – Когда сделать сможете?

Лымарь с удивлением посмотрел на меня и ожидаемо заявил:

– Как обычно!

– Раньше никак?

– Нужный человек только через две недели на нашей проходной будет. Без него таблеток не вынести.

– Плохо.

– А что такое?

– Крупная сделка наклевывается, – соврал я. – Раньше точно не сделаете?

– Без вариантов.

– Ладно, забудь! – со всей возможной непринужденностью махнул я рукой и поднялся из-за стола.

– Вячеслав Владимирович! – тут же подозвал меня помощник и понизил голос: – Мне позвонить Гамлету?

– Не надо, – поморщился я. – Схожу, проветрюсь.

Я поднялся в квартиру за курткой, а когда вернулся в бар, Лымарь уже ушел.

– Чего он хотел? – полюбопытствовал Иван.

– Свинина со следующего месяца подорожает, – просто ответил я.

– А! – протянул помощник. – Он с Лукова, что ли?

– Ну да.

На ходу застегивая куртку, я вышел на улицу, внимательно огляделся по сторонам – поистине на воду дуть начинаешь! – и накинул капюшон. Дорожку до тротуара стоило бы почистить от снега, но сейчас на это отвлекаться не стал, прошел мимо закрытого оружейного магазина «Большая Охота» и двинулся напрямик к Красному проспекту.

Нужное мне увеселительное заведение «Ширли-Муры» располагалось на первом этаже дома на той стороне Красного проспекта. Витрины тонированного стекла нахально выделялись на фоне обшарпанных стен соседних зданий, а изнутри тамбур-прихожая и вовсе была отделана зеркальными панелями, только зашел – и всюду замелькали отражения моей физиономии, осунувшейся и бледной.

Не дожидаясь просьбы мордастого охранника, я выложил в свободную ячейку нож, связку ключей, фонарик и телескопическую дубинку, позволил провести вдоль себя сканером и, прихватив ключ-бирку, прошел в бар.

Аляповатым заведение выглядело не только снаружи: внутри единого стиля не наблюдалось в принципе. Разномастная мебель, позолота и бархат категорически не сочетались друг с другом, но местных завсегдатаев все устраивало, а кто я такой, чтобы критиковать вкусы своих деловых партнеров? К тому же излишним пафосом они не грешили, а все остальное компенсировалось хорошей кухней и не менее хорошим пивом. Моим, разумеется.

Я подошел к стойке бара и улыбнулся невысокой худенькой шатенке:

– Привет, Мила!

Несколько лет назад нас познакомил один из завсегдатаев моего бара, и в «Ширли-Муры» девушку взяли по моей протекции. Но у нас ничего не было, просто помог хорошему человеку. А последнее время она и вовсе встречалась с Николаем Гордеевым.

– Привет, Слава! – отозвалась Мила. – Ты позавтракать или по делу?

– По делу, – вздохнул я. – Гамлет у себя?

Разговаривать по поводу нападения следовало именно с Гамлетом. Денис Селин больше занимался хозяйством, а вторую пару совладельцев заведения – Филиппа Городовского и Бориса Ярового – я знал плохо и старался держаться от них подальше.

Мила на миг задумалась, потом кивнула:

– Да, он подошел уже.

– Вот и отлично, – выдавил я из себя беспечную улыбку, сдал куртку в гардероб и зашагал через пустой зал.

Я еще застал времена, когда важные переговоры проводились в небольшой кладовке, но с тех пор много воды утекло, бар прирос вторым этажом, и теперь над сценой нависал застекленный кабинет. Туда и двинулся.

Поднялся по лестнице и вопросительно глянул на сидевшего за столом охранника. Тот кивнул:

– Ждут.

Я распахнул дверь и прошел в кабинет с парой мягких диванчиков, стеклянным столиком и заставленным привозным алкоголем баром. Единственное панорамное окно выходило в зал, на стенах висели работы безызвестных мазил-абстракционистов.

При моем появлении худощавый кавказец в дорогом костюме и черной водолазке – Гамлет по паспорту, Датчанин для хороших знакомых и Принц для крайне ограниченного круга старых друзей – всплеснул руками и, не скрывая удивления, протянул:

– Господин Хмелев! Какими судьбами?

– Да так, – хмыкнул я, – решил вот зайти.

Гамлет присмотрелся ко мне и вдруг прищелкнул пальцами, затем отвел руку в другую сторону и щелкнул еще раз.

– Опа! – удивился он, на этот раз совершенно искренне. – Дорогой, да у вас сотрясение головного мозга!

– Не исключено, – поморщился я.

– Присаживайся, – предложил тогда Датчанин и подошел к бару. – Выпьешь?

Я медленно опустился на мягкий диван, вытянул ноги и отказался:

– Воздержусь.

Гамлет плеснул себе минералки и уселся напротив.

– Так что случилось? – спросил он.

– Ограбление.

– В баре?

– В баре.

– А пивоварня?

Я усмехнулся:

– Не пострадала.

Гамлет заметно расслабился, отпил воды и поинтересовался:

– Чего ты хочешь от нас?

Хотел я многого, но чего не собирался делать – так это влезать в долги, которые погасит лишь ответная услуга.

Поэтому ответил просто:

– Ничего.

Датчанин потер крупный нос и не удержался от ехидного смешка.

– Тогда зачем пришел?

– Иван настоял, – объяснил я.

– И правильно сделал, – поддержал моего помощника кавказец. – Угрозы были?

– Нет.

– Предупреждения?

– Ничего.

– Что забрали?

– Пару сотен и часы.

– Твою «Омегу»? – продемонстрировал Гамлет изрядную наблюдательность.

Я кивнул.

– Именно. Вырубили с расстояния «Щелчком», как только отпер бар, обыскали, выгребли наличность и ушли.

– Не знаешь, сколько их было?

– Видел троих, – спокойно ответил я и вздохнул: – Очнулся не вовремя, теперь голова раскалывается.

– Сходи к врачу, – посоветовал Датчанин.

– Разберусь, – поморщился я и поднялся на ноги.

– Значит, так, – вслед за мной встал с дивана Гамлет. – Часы у тебя приметные, насчет часов мы поспрашиваем. Если будут угрозы – звони сразу, не тяни.

– Непременно, – пообещал я совершенно искренне.

– Опознать их сможешь?

Я задумался, припоминая мельком виденные в неровном свете фигуры, потом кивнул:

– Смогу. Но не по фотографиям, надо будет вживую смотреть.

– Вживую? – рассмеялся Гамлет и хлопнул меня по плечу. – Вживую – не гарантирую!

– Да и черт с ними, – махнул я рукой. – Еще мои таблетки уперли, если что – имейте в виду. Только без ссылок на меня. Не надо кипеша, это репутации вредит.

– Таблетки разноцветные которые?

– Ну да.

– Учтем.

– Благодарю.

Мы распрощались; я спустился на первый этаж, взял куртку, рассовал по карманам оставленные в ячейке вещи и вышел на улицу.

Небо нависало низкими облаками, из труб на крышах домов вырывались и почти сразу рассеивались клубы дыма. Было морозно.

И нервно. Я пропустил ежедневный прием лекарств, и это обстоятельство нисколько не радовало. А перспектива прожить в таком режиме две следующие недели если и не вгоняла в депрессию, то уверенности в будущем нисколько не прибавляла.

Проклятье, как же это все не вовремя!

Не вовремя – да, но рвать на голове волосы я не стал, в сердцах сплюнул под ноги и отправился чистить снег.

Ничего другого мне сейчас просто не оставалось.

Коля Клондайк. Незадолго до событий

Пятница. День

Карбидная головка гравера описала последний полукруг, замыкая окружность пентаграммы на большой пуле, зажатой во вращающемся зажиме. Есть, еще одна готова, можно отставлять.

Пентаграмма, кто бы что про нее ни думал, – это не символ зла, а как раз наоборот, символ его сдерживания. Демонов вызывали внутри пентаграмм и от них же в пентаграммах прятались. Если пуля с пентаграммой… настоящей пентаграммой, то есть нанесенной руками, а не штампом, под которой спрятан крошечный кристаллик хрусталя с магической энергией, попадет в любую нечисть, от вампира до порождения Стужи или Тьмы, – она может эту тварь если не совсем остановить, то сильно задержать, замедлить.

Пока пуля не готова, я лишь вырезал «дремелем» на ней пентаграмму и просверлил маленькое отверстие. На дно отверстия я капнул чуть-чуть силикона, для амортизации. Затем целый поддончик таких пуль возьмет мой партнер по бизнесу Саня и в каждую пинцетом вложит кристалл с зарядом, а затем с помощью каких-то своих амулетов соединит заряд с пентаграммой. И после этого за пулю опять возьмусь я, запечатав отверстие.

Потом я установлю в зарядный станок гильзу, в чуть расширенное ее дульце воткну вот эту самую пулю – и в результате получу патрон калибра 45–70 с коммерческим названием «тормоз», после чего пуля окажется на прилавке для продажи. Стоить она будет дорого, но у меня все дорого, дешевого нет ничего. Патроны с пулями на любую тварь и нечисть – от обычных серебряных на оборотня, с руной «каун» для усиления действия, до пуль с руной «науд», которые буквально выедают плоть вокруг раны, и даже твари с очень быстрой регенерацией не могут восстановиться сразу, если такая пуля войдет в тело. Как, например, мгновенно восстановить почти исчезнувшее легкое или часть позвоночника? Полость получается эдак в пару литров, если пуля «топ-качества», ну или с хороший стакан, если это просто «бюджетный вариант», то есть без кристалла, а исключительно с заряженной руной. Я их называю «пустышками», чтобы как-то называть, ничего лучше не придумал. Хлоп в тело – и пустота вокруг.

Есть у меня пули специально на вампира, с осиновым стабилизатором и пентаграммой в свинцовой головке, есть горящая дробь, причем такая, которая горит в ране, не давая регенерировать ткани. Пуля с рунами «эйваз» и «беркана» обманывает амулет, показывая, что она в два раза тяжелее, чем есть на самом деле. Есть пули, которых я не выставляю на прилавок, то есть такие, что пробивают любые защитные амулеты. Пуля с частичкой так называемого железного корня внутри и сочетанием трех рун в странном узоре при попадании в поле защиты всасывает его в себя, как в конденсатор, заряд мгновенно переполняет его емкость, и пуля взрывается, выбивая поле и раня носителя амулета. На такие пули власть смотрит кисло и без вдохновения, но запретить их нельзя, потому что проконтролировать запрет все равно невозможно. Просто надо вести журнал регистрации продаж, и только.

Отставив пулю в поддончик и заполнив в нем последнюю ячейку, я выключил инструмент, поднялся со стула и потянулся, пытаясь размять затекшую спину. Взял поддон и отнес его в «Санин угол», убрав в металлический шкаф, – мы с чародеем делили подвал очень условно, но в принципе сидели в противоположных углах. Сейчас я был в подвале один.

Подвал старый, сводчатый, хоть нами и отделан начисто – белая штукатурка, пол деревянный, чтобы ноги не мерзли. Окон в нем нет, но они и без надобности, смотреть на улице все равно не на что. У одной стены два старых массивных сейфа, у противоположной металлические шкафы в рядок, все с замками. В общем, я в этом подвале большую часть рабочего дня и провожу.

Сверху, в магазине, зазвенел звонок. Может, и покупатель, но вообще мне кое-что завезти должны. Убедившись, что ничего важного и опасного без присмотра не оставил, я неторопливо поднялся по ступенькам наверх, в торговый зал, в котором сейчас никого не было. Покупателей у меня в магазине немного – все дорого, и не на самом оживленном месте мы находимся, но товар такой, что если кому нужен – он место найдет и сам приедет. Магазин «Большая Охота» – место с определенной репутацией, просто для шопинга в него никто не заглянет.

Прилавок из темного дерева под викторианскую классику, такая же застекленная ружейная пирамида за спиной. Полки с патронами в деревянных выдвижных ящичках, немного разных ножей, взятых на реализацию, кобуры, ремни и оружейные чехлы из добротной кожи, какие заказываю на стороне, отдельный прилавок Сани со всякими чародейскими артефактами. Он их тоже в нашем подвальчике делает.

Тут уже свет есть, идет с улицы через маленькие зарешеченные окошки, но от него как-то даже холоднее становится, хотя здесь тоже вполне тепло, угля на отопление мы не жалеем. Просто свет с улицы, а улица как-то автоматически рифмуется с морозом, такие вот здесь все больше ассоциации. Кстати, света уже мало, темнеет, так что еще хуже.

У кассы экранчик домофона черно-белый. Глянул – ну да, Вайсер приехал, его и жду. Пошел к двери, отодвинул тяжелый засов, запустил в магазин облако холода.

– Давай, Игорь, заходи.

– Держи. – Вайсер сразу передал мне в руки довольно большую картонную коробку и добавил: – Сейчас остальное притащу.

Рядом с дверью, частично заехав на заснеженный тротуар, дымила трубой обшарпанная «газель» с распахнутыми задними дверцами. Водитель сидел за рулем, пыхтя сигаретой. Не помню даже, как его зовут, хотя Вайсер постоянно его нанимает для развоза заказов.

Подцепив дверь крючком, чтобы не закрывалась, я отнес коробку к прилавку, заглянул внутрь – все правильно, щечки для револьверных рукояток, цевья для помповиков. Приклады и ложа, значит, сейчас принесет.

Точно, через минуту он ввалился в магазин с куда большим ящиком, с трудом дотащив его до прилавка.

– Все здесь! – объявил он радостно.

– Сейчас, двери закрою, – кивнул я.

Тепло дороже денег, нечего его выпускать.

Игорь Вайсер столяр и плотник, почти гений в работе с деревом. Все эти полки со столами и прилавками как раз он и сделал. И сейчас он выкладывает на прилавок винтовочные ложа, приклады для дробовиков и все прочее.

– По списку? – уточнил я.

– Да, все как заказал. – Игорь взялся вынимать накладки на цевья из второй коробки. – Следующий список сделал?

– Обязательно. Сейчас чек выпишу.

Принимать товар особо внимательно не нужно, Вайсер на совесть работает. Если что-то не встанет – он переделает или подправит, но так редко бывает. Цена заранее согласована, задаток он получил, теперь за мной остаток. И задаток под следующую партию.

– Смотри список, – придвинул я к нему лист. – Вопросы по нему есть?

– Нового ничего? – Игорь даже не заглянул в бумагу.

– Все как обычно, – пожал я плечами. – Тридцать процентов задатка я тогда в один чек с оплатой, годится?

Мало ли что там у него с налогами, иногда берет вместе, а иногда просит два чека отдельно.

– Давай, нормально. Доска и брус у меня пока есть, никаких проблем.

Из ящика под кассой я выудил чековую книжку с логотипом «Центрального городского», ручкой вписал сумму, поставил роспись, потом приложил большой палец к тускло засветившемуся кружку из фольги – все, теперь не подделаешь. Вбросил продолговатый листочек чека в конверт с эмблемой магазина и протянул Игорю – тоже часть имиджа. У нас все солидно и штучно, фирма веников не вяжет.

– Отлично, – Вайсер протянул руку. – Поскакал дальше, мне еще полки и столик заказчику завозить.

– Давай, удачи.

Выпустив его на улицу, вновь задвинул тяжелый засов на двери, поежился от холода. Флисовый свитер все равно пропустил волну мороза к телу.

Так, теперь все вниз стащить надо, а завтра браться за эту работу. Игорь делает только саму деревяшку. Идеально подгоняя, с идеальным же качеством, но этого мало. Я же не просто так сдираю с оружия резиновые рукоятки и полимерные приклады, да и деревянные тоже. Все, что он привез, сделано из странного синеватого дерева – северной лиственницы. Местной северной лиственницы, она тут совсем другая. Тяжеловата, пожалуй, но она мало того что совсем не гниет, так еще и идеальный магический изолятор. Построй дом из такой – и тебе совсем не нужна никакая дополнительная защита за пределами городских стен. Проблема только в том, что растет эта лиственница за границей с Севером, то есть добывать ее сложно, муторно и опасно.

А вот если сделать из нее нечто, а в это нечто врезать, например, все те же латунные руны, а к рунам Саня-чародей подведет энергию от спрятанного внутри приклада кристалла, то винтовочное ложе или револьверная рукоятка обретут совсем новые качества. Например, будут всегда теплыми. Или начнут опознавать ауру владельца. Ну пока заряд в кристалле еще есть, но держится он долго. Оружие с такими прикладами и рукоятками стоит дорого, но… берут же. Не залеживается.

Кстати, насчет «не залеживается»… Спустился вниз, попутно прихватив одну из коробок, что Вайсер привез, открыл шкаф, который слева, вытащил оттуда две коробки из синего пластика с силуэтом красного феникса. Выложил на верстак обе, открыл – это чтобы не перепутать ничего, а то неловко получится.

Два револьвера, оба «ругер», то есть «топ-линия» моего товара. Большой «Супер Рэдхоук», у которого я укоротил ствол с семи с половиной до пяти дюймов, под зверский калибр .454 casull, и просто «рэдхоук» под «сорок пять кольт», с четырехдюймовым стволом. На обоих револьверах рукоятки из северной лиственницы с рунами, и еще витиеватое сочетание символов выгравировано на рамке. Это последнее ноу-хау Сани – как вливать энергию в символы, просто нанесенные на поверхность металла. Эти револьверы невозможно заблокировать никаким заклинанием против огнестрельного оружия.

Затем коробка поменьше, в ней двухствольный «дерринджер» от «Бонд Армз». Двухкалиберный, так сказать, можно револьверным «сорок пять кольт» из него стрелять, а можно и длинным гладким «четыреста десятым». Эти архаичные пистолеты оказались популярны после того, как я их предложил на рынок, – половина охотников и тех, кто много времени проводит за стенами Форта, пожелали их иметь как последний шанс, заряжая патроном для дробовика, обычно с серебром. От оборотня и волколака, все верно.

Еще револьвер, «Таурус Джадж», «судья», если в переводе, – неуклюжий, с коротким стволом и длинным барабаном – тоже под сорок пятый и четыреста десятый. Экзотика голимая, но многие на него наводятся, считая, будто стрельба картечью поможет компенсировать неумение прицелиться. Бред вообще-то, но берут.

И это все мне сегодня надо будет отдать, это заказ. Обычно я заказы сам не вожу, тоже часть образа, но на этот раз обратился ко мне другой оружейный, так что можно принципами поступиться из цеховой солидарности. Сегодня я им помогу, завтра они мне… может быть.

Кстати, у меня самого на поясе такой же «рэдхоук», какой везу, но у него я ствол подрезал уже до трех дюймов, и с ним я не расстаюсь практически никогда, разве что в ванной. Раз довелось проверить в деле – никто не жаловался. С моей стороны все прошло как и предполагалось, а с противоположной жаловаться было уже некому. Хотя грабители и разорились на амулеты «Щит Веры» – помогло им не сильно, потому что моя пуля-«обманка» даже без кристаллика вышибает подобный с одного выстрела. Второй уже идет в тело.

Обвинений мне не предъявляли, потому как две известные Дружине криминальные личности были убиты прямо в магазине, при этом у одного был обрез, а у второго «дырокол», так что вопросов не возникло. Вопросы возникли у меня самого чуть позже, когда я навел справки об убитых и выяснил, что они обычно работали на Семеру – местную ОПГ, которая зарабатывала на жизнь крышеванием. Странно в этом было то, что бизнес у меня идеально законный и легальный, с уплатой всех налогов и податей, а над таким крышу не построишь – та же Дружина от подобных подач впадет в нервное состояние, и последствия будут для крышевателей нехорошие. Да и обычно принято сначала предложения всякие выдвигать, но на меня никто не выходил.

Все же просто грабеж? Ну возможно. Хотя с тем же успехом может быть и заказуха. Но от кого? Дело в том, что я вообще никому не конкурент. Я не работаю с оружейным ширпотребом, не торгую военным оружием, не занимаю ничьей ниши в рынке, у меня сугубо свой сектор и свои покупатели. У меня очень дорого, штучно и престижно. Сильные мира сего берут мои стволы, чтобы погордиться, еще берут профессиональные охотники на нечисть и гадость, ну и кое-кто еще, кто понимает, зачем такое оружие с такими патронами. Все. Немного Патруль, немного Дружина, только специалистам. То есть те же оружейные магазины на Южном бульваре могут чувствовать себя в полной безопасности.

Ну да, может, и грабеж.

Так, ладно, надо заказ отдать заказчику, и на сегодня можно закрываться. Номер телефона на дверях написан, если что нужно – звоните и договаривайтесь. Саня по своим делам сегодня утопал, до завтра, у него дама на сегодня запланирована, так что подменять меня некому.

Еще там табличка висит, где красным по белому написано: «С телохранителями вход воспрещен. Покупатели с охраной не обслуживаются». Как я уже говорил, место в ранних девяностых застряло, здесь многие местные «олигархи» любят нанимать телохранителей только для того, чтобы можно было хамить окружающим без опаски. Или давить на продавца. Так что вот так.

Запечатал перстнем замок на оружейном шкафу, затем, выходя из подвала, активировал защиту. В дверях опустилась и сразу исчезла искрящаяся пелена. Теперь без такого вот перстня сюда лучше никому не соваться, а сам перстень с меня не снимешь – не сработает. Тоже понятно, чья работа. У меня на него все сигналки завязаны, от дома до машины.

Теперь мимо магазина, на этаж выше. Домой. Наверху лестницы две двери, моя – та, что слева. Все тем же перстнем отпер, зашел в квартиру.

Просторной ее не назовешь, это скорее студия: все в одной комнате – и кухонька, и спальня, и гостиная, разве что тесный санузел отдельно. Но мне нормально, топить проще и убирать легче. И здесь тепло, как и везде в доме.

Когда-то, еще в девятнадцатом веке, в этом на диво капитальном здании из красного кирпича была контора фабрики, принадлежавшей местному промышленнику Крестовоздвиженскому. Затем, намного позже, фабрику снесли, а вот контора осталась где стояла. Одно время в ней квартировали собес и районо, а после провала этого северного города в тутошние бубеня здесь разместилась штаб-квартира одной из самых беспредельных бандитских группировок начального периода. Представляли они себя как «Страховая компания «Спартак», но по факту группировка была действительно совсем беспредельной, и как часто с такими беспредельщиками бывает – сильно переоценила свои силы. И довольно скоро была стерта с лица земли объединенными силами только возникших Дружины и Патруля. Дружина ударила в городе, а патрульные гонялись за бандитами за его стенами. Мало кто уцелел из той братвы, да и все уцелевшие в бега подались.

Здание же было конфисковано и отошло Патрулю, командование которого сначала хотело организовать здесь свой штаб, но по каким-то неведомым причинам от этой идеи в итоге отказалось. Потом сюда вывели некую «роту дальней разведки», но что-то пошло не так, роту расформировали, и особняк опять опустел. Оно так и оставалось на балансе у этой почтенной организации, затем одно время тут сидела тыловая структура, которая просто сдавала часть здания налево, в результате чего начальник структуры загремел в штрафной отряд, а здание вновь оказалось пустым.

Затем Патруль, а если точнее, то заместитель его командира по фамилии Гельман, который заодно выполнял обязанности зампотылу, вышел на пивовара Хмеля, и как-то так получилось, что этот самый Вячеслав Хмелев вложил свои денежки именно в этот особняк, к обоюдной выгоде всех участников сделки. К тому времени краснокирпичный дом промышленника Крестовоздвиженского был поделен на две почти равные половины с разными подъездами, и на вторую половину Хмель не претендовал. И поскольку Слава Хмелев дружил с Платоном, а Платон дружил со мной и знал, что я с Саней-чародеем ищу место под мастерскую и магазин, мы с Хмелем оказались поначалу соседями, а позднее и приятелями.

Единственным минусом в соседстве с пивоваром был запах, время от времени до нас доходивший. Все остальное было плюсами. Здание делилось пополам естественным путем, то есть аркой, и на эту арку наложил лапу я, превратив ее в гараж для двух машин. Навесил ворота с обеих сторон, замостил смешанную с гравием землю кирпичом и держал там свой транспорт. Хмель не протестовал, потому что с его стороны к дому прижимался старинный каретный сарай, и свою машину – УАЗ-«буханку» – он хранил там.

Еще у здания был небольшой двор сзади, обнесенный высоким кирпичным забором с единственными воротами, и там мы с Хмелем на паях выстроили добротную русскую баню, которой пользовались сами и в которой гостей принимали. Ну и в довершение всего надо учитывать, что хорошее пиво я люблю, а Хмель варил хорошее.

Затем Хмель чуть расширил бизнес и организовал на первом этаже маленький паб. Даже без всякой вывески, получив на него лицензию как на «частный клуб». Было там недорого, Слава цен не ломил, а пускали туда все больше своих, кроме пива могли и чего-то еще налить, но спрашивали это «что-то еще» редко, сюда именно что на пиво шли. Заправлял всем Ваня Грачев, молодой мужик калибром примерно с депутата Валуева, в свое время отдавший сколько-то там лет увлечению борьбой и мордобоем, отчего имел расплющенные борцовские уши и настоящий боксерский нос. К тому же левое ухо ему кто-то порезать успел, срослось оно не очень ровно.

Как обычно и бывает с людьми очень большими и очень сильными, Ваня был добродушен и ко всем доброжелателен, но все же этими качествами его злоупотреблять не следовало, всему есть предел, даже Ваниному терпению. Но поскольку паб был именно что клубом, то есть для своих, никто и не злоупотреблял. То есть соседство у меня было тихим и спокойным.

В общем, примерно так выглядит история того самого места, в котором я осел окончательно.

А пока я просто сменил свой флисовый свитер на толстый вязаный, на который надел кобуру с «рэдхоуком», так что она повисла на животе чуть наискосок, затем волчью шубу. По-другому в такой мороз никак не вооружиться, тогда ствол надо или в открытую таскать, что не положено, или будешь в случае опасности добираться до него долго и старательно, так что он тебе, скорее всего, уже и не понадобится. А так вот единственный способ достать оружие более или менее быстро.

Перчатки вроде и не толстые, но теплые – тоже чародейская работа, там проволока и постоянный подогрев идет от кристаллика, упрятанного в застежке. Опять же наш товар, расходится хорошо. Сами перчатки аж в Северореченске заказываем, нашли там хорошего мастера, а Саня здесь последние штрихи, так сказать, вносит. Для стрелка тонкие перчатки, в которых при этом руки не мерзнут, – в этом климате подарок небес, иначе не скажешь.

Правда, монополии с ними уже не получается: подобные делали в Форте и другие люди. Качество самих перчаток чуть хуже, но у них и дешевле. С патентным правом здесь все же не очень. Исключительность моей торговли держится на том, что есть у меня Платон, что ходит отсюда на Аляску, а там есть честный и простодушный Дюпре, которого вполне удовлетворило мое письмо о передаче моей доли ему в управление и который через Платона шлет сюда то, что я прошу. И вот всех этих стволов и прочего больше ни у кого нет, да и не предвидится.

Ладно, опять отвлекся. Закинул коробки с револьверами и патронами в сумку, спустился на первый этаж, через заднюю дверь во дворик вышел, активировав за собой защиту. Калитка в зеленых железных воротах запустила меня в гараж, в котором пахло свеженарубленными дровами для бани, загоревшаяся под сводом бывшей арки лампочка высветила две машины – пикап «шеви» с короткой кабиной и длинный, такой же старый, как и пикап, «сабербен», на котором я людей на охоту вожу. Ну и дрова эти самые, выложенные поленницей вдоль стены.

Отпер вторые ворота, те, что на улицу ведут, завел пикап, в очередной раз подивившись тому, что в такой холод движок схватывает мгновенно. Но такой магический подогрев тут почти на всех машинах стоит, иначе никак. «Шеви» тронулся с места, вскарабкался по наклонной бетонной приступочке на толстый слой снега перед воротами – в гараж не наметало, а там чистили так себе. Вывернул на улицу, остановился, чтобы ворота за собой закрыть, отметил, что поодаль по этой самой улице стоит машина с выключенными фарами, но заведенным движком. То есть в ней кто-то сидит, зря жечь дорогой бензин никто не станет.

Интересно. Я, пожалуй, сейчас крюк сделаю, присмотрюсь.

Сделав вид, что все в порядке, я опустил створку ворот, запер замок, опять же с защитой, влез в кабину своего грузовичка. Поехали.

Хоть мне надо было направо, свернул налево, к стоящей машине. Едва свет моих фар скользнул по ней, я уже опознал, кто это мог быть. Потому что машина была «сабербеном», а практически все «сабербены» в городе купил Дюпре на Аляске и передал Платону. А я их встретил. Поскольку новых машин сюда никто не тащил, слишком быстро они ломались на отвратном бензине, да и чинить их было некому, самыми «пацанскими» стали как раз эти большие американские внедорожники, которые мы здесь, не стесняясь, отдавали по три цены. Всего их было в городе семь штук, один из них у меня, на втором ездили ребята, державшие клуб «Ширли-Муры», им «для имиджа надо», как они объяснили, еще два принадлежали торговым людям, с которыми я имел дело, а все остальные, по слухам, ушли Семере, так что это мог быть только один из них.

За стеклом я никого не увидел, но лишь потому, что сидевшие явно залегли, стараясь не попасться на глаза. Они даже двигатель заглушили, только вот пар, недавно валивший из выхлопной трубы и низко тянувшийся над заледенелой дорогой, пока еще не развеялся.

Показать им, что цирк закончен?

Нет, не буду, сделаю вид, что купился. Если следом поедут, то я их сразу вскрою: машин в Форте не так много, чтобы следить, скрываясь в потоке, а если здесь останутся… ну, там видно будет.

Не поехали. Я в зеркало заднего вида разглядел, как в машине поднялись две головы – на фоне фонаря над пабом их салон с такого ракурса просматривался насквозь. В общем, как правильно наблюдение вести, братва имеет представление весьма отдаленное.

Я же доехал до Кривой, там свернул направо, пропустив сине-белый уазик дружинников, медленно кативший по улице, затем обогнал его, потому как дружинники откровенно никуда не торопились, и в конце квартала еще свернул направо, возвращаясь на маршрут. Вообще-то мне на Южный бульвар, то есть через весь город практически.

Фонари местами горели. Сначала высветило стоянку перед зданием центрального участка Дружины, затем через открытые ворота увидел двор городского Арсенала, где в рядок стояло с пяток «маталыг», которые умудрились затащить «сверху», получив, со слов моего приятеля Атаманова, со складов длительного хранения: российская армия избавлялась от старья. А здесь их опять приставили к делу. Какая-никакая, а броня, к тому же с МТ-ЛБ мало что по проходимости сравниться может. Кстати, в частях, что располагались на севере, МТ-ЛБ были вместо бронетранспортеров и БМП – проходимость у них как раз по снегу и болотам очень хороша.

За зданием Гимназии свернул на проспект Терешковой, шедший через весь город. На нем оказалось довольно оживленно – и сани, и машины туда-сюда. По Терешковой как раз связь между промзоной и магазинным районом на Южном бульваре, так что товара возят много. Пусть Форт вовсе не тот город, что был до провала в эту действительность, но и не такой уж маленький, тут больше семидесяти тысяч народу живет, так что жизнь, можно сказать, кипит.

Вот под это кипение дороги бы научились как-то получше чистить, а то раскатали в ледяные колеи, по которым машина, несмотря на шипы, как санки едет. Хотя… вот из детства помню, что не было в моем родном городе чистых до асфальта дорог. Везде был именно что снег разной степени укатанности. И машин на улицах ездило примерно столько, сколько сейчас в Форте. Правда, у нас там еще и трамваи бегали, добавляли оживленности.

Почти у самого поворота на Южный бульвар чуть не сбил пьяного, неожиданно соскользнувшего с тротуара на дорогу, но все же увернулся, успев заметить совершенно остекленелые глаза, – не уверен даже, что он вообще заметил мою машину. Бухают тут всерьез – и от бывшего депрессивного северного городка традиция осталась, и жизнь больно унылая и скудная, чего скрывать. Поэтому пьют и в сугробах замерзают, дерутся и режут друг друга по пьяни, так что убыль населения тут тоже немалая. И криминала выше башки, тоже почти что традиция уже. Утонул городок в начале девяностых и так и не вынырнет никак. Тут даже власти единой толком-то нет, все группировки и баланс их интересов.

Южный бульвар – это местные Елисейские Поля или Пятая Авеню. Тут все самое дорогое и самое престижное. Кабаки, магазины, гостиницы. Если не хочешь жить в коттедже где-то в Полянах, то можешь купить себе квартиру прямо здесь, в панельке, над каким-нибудь магазином. Понятно, что от престижности места панелька в манхэттенский кондо не превратится, но строители все же доведут ее до ума, а в подъезде будет сидеть охранник. И сам подъезд будет чист и покрашен. Все познается в сравнении, в том числе и понятие «роскошь».

Возле оружейного «Толедо», расположившегося в конце торговой улицы, стояло несколько машин. Две я знал: белый «эксплорер» – это хозяина магазина, наш с Платоном товар в недавнем времени, мы же Антону и продали, защитного цвета УАЗ «Хантер» – это охранной конторы, присматривающей за всем Южным бульваром, вон у них и эмблема на двери – шестеренка в щите. Заинтересовали два почти одинаковых «крузака» с правыми рулями, стоявшие бампер в бампер. Не мое, понятно, такие машины обычно через Северореченск проваливаются, из Сибири больше, и стоят они тут дорого. То есть кто-то не просто серьезный, но еще и с охраной пожаловал. Движки в машинах работают, и водителей внутри вижу. И какая-то компания парней курит у крыльца магазина, невзирая на мороз.

Я припарковался самым первым в ряду машин, подцепил сумку с пола и направился к застекленной витрине магазина. Охранник – крепкий парень с бритой башкой, одетый в костюм с галстуком, – запустил меня внутрь, не задавая никаких вопросов: и в лицо знал, и ждал, наверное.

– Хозяин у себя? – спросил я у продавца, молодого парня в таком же костюме и в красном галстуке.

– Да, в кабинете, проходите. – Парень улыбнулся и даже проводил меня метров пять до нужной двери, не забыв постучать.

Кабинет хозяина «Толедо» немного удивлял размером, но Антон Павленко, хозяин магазина, использовал его еще и как дополнительный демонстрационный зал, и место для приема особо важных покупателей, так что все логично. Вокруг низкого кофейного столика на широких диванах расположились три человека, из которых мне навстречу поднялся лишь Антон – невысокий, кругловатый, с редеющими волосами, в тонком свитере под твидовым пиджаком. Ладонь у него была мягкой, а еще он когда-то сказал, что никогда в жизни ни из чего не стрелял, чем, помню, поразил до глубины души.

– Антон, – улыбнулся я, расстегивая шубу. – Как она, жизнь-то?

– Нормально, Коль, не жалуюсь, – так же разулыбался он, затем повернулся к так и сидевшим гостям: – Это Николай, хозяин «Большой Охоты», – отрекомендовал он меня. – Коль, это Артем Александрович, – он показал на крупного, скорее даже по-борцовски грузного мужика с неприятно одутловатым лицом и аляповатым «ролексом» на волосатом запястье, а затем представил второго: – И Роман Романович.

Второй был годам к сорока, худощав, одет в нечто полувоенное и производил куда более приятное впечатление, чем «Артем Александрович». Но вообще Антоша охренел в атаке малость. «Это Колька, а это Артем Александрович с Роман Романычем».

Роман Романович, впрочем, впечатление немного исправил – поднялся с дивана, протянул руку, сказал:

– Просто Роман. Приятно познакомиться.

Артем Александрович подниматься и руки трясти не стал, да еще и смотрел на меня как царь на жида. Но по совокупности характеристик, включая две «тойоты» на улице, я его опознал – Тема Жилин, главный охотник Форта, если можно так выразиться.

Хоть я тут без году неделя, но знаю о нем достаточно много, хотя бы потому что, так или иначе, наши сферы жизнедеятельности с Темой пересекаются. Начинал Тема как охотник, и даже неплохой, и достаточно быстро перевел охоту в выгодное коммерческое предприятие, то есть начал ловить и стрелять всякую нечисть и прочих тварей, органы которых с радостью покупали у него маги, чародеи и алхимики. Потом Тема по слухам выяснил, что за охоту на людей тоже платят, и его охотничье предприятие быстро начало переквалифицироваться в одну из ОПГ Форта. Совсем на ту сторону закона Тема не шагнул, а задержался где-то на самой границе. Ну и имел репутацию человека, с которым лучше не связываться. По разным причинам.

А вот Роман мне знаком не был, не встречались раньше. Пусть город и небольшой, но я тут чуть больше года всего и живу довольно замкнуто, так что круг знакомых пока не сильно широкий.

– Коль, чайку? – осведомился Антон. – Кофе?

– Чайку с удовольствием.

Сняв шубу, разместил ее на вешалке, попутно перехватив взгляды на кобуру на животе. Но никто ничего не сказал.

Антон между тем быстро разлил чай по кружкам, стоящим уже на подносе в готовности, потом поднос переставил на столик. Там же была сахарница и коробка с шоколадным печеньем.

– Роман – покупатель, – наконец перешел к делу гостеприимный хозяин.

– Антош, покупатель пока ты, – поправил я его. – Если Роман покупатель, то он должен покупать в магазине. Так что если ему товар нравится, я оформляю трансфер на «Толедо», а ты уже…

– Да я в курсе, – отмахнулся он. – Я к тому, что Роман берет на пробу, так сказать. Он в Цехе личкой заведует, вот и приценивается.

Ага, вот оно что. И «хантер», наверное, его и привез. Цех в прошлом тоже натуральной бандой был, да еще с примесью чего-то там сверхъестественного, но потом ушел под Торговый Союз, одну из главных сил Форта, и постепенно передрейфовал «на светлую сторону Силы», превратившись уже во вполне легальное охранное предприятие. И да, «личка» у них была хорошая, я слышал, как раз за счет того, что без магии у них не обходится и рефлексы у телохранителей всем на зависть. А вообще они все охраняют, от складов и торговых точек до обозов и прочего.

Я начал вытаскивать из сумки коробки с оружием, по одной выкладывая на стол и открывая.

– Если для «лички», то у меня самое лучшее, однозначно, – не стал я скромничать. – Только надо было заранее сказать, я бы патроны другие прихватил. Антон, к тебе претензия, к слову: секретничаешь не по делу.

– То есть с собой противоамулетных нет? – сообразив, о чем идет речь, сразу уточнил Роман.

– Я избегаю ими торговать свободно, – повернулся я к нему. – У меня на сей счет с нашими правоохранителями соглашение, так сказать. Есть повышенного поражающего действия, – я со стуком выложил первую коробку на стол, – есть с парализующим эффектом для нечисти и всяких тварей, есть зажигательные пули, горят после попадания долго.

– Это сорок пятый, – Роман отодвинул коробку с «рэдхоуком» в сторону, – а это… четыре-пять-четыре, так? Который мощней.

– Верно, – кивнул я.

– Но из мощного тоже можно стрелять сорок пятым.

– Можно. Но лучше это делать как можно реже.

– Почему? – удивился он. – Давление же ниже.

– Давление ниже, но гильза короче. – Я откинул барабан, показывая пустые каморы. – Поэтому идет разгар передней части каморы, рано или поздно патроны начнут болтаться, и тогда может сам револьвер разрушиться. Поэтому лучше всегда своими калибрами пользоваться.

– А в этом как же? – Он взял из коробки «судью».

– Та же самая проблема. Поэтому лучше пользоваться четыреста десятым, а сорок пятый револьверный беречь до исключительных случаев.

– А пистолетов чего, нет? – спросил вдруг молчавший до сих пор Жилин. – Сорок пятый тоже можно же.

– Там пуля все равно легче, плюс форма патронника и рампы начинают играть роль, – повернулся я к нему. – То есть больше риска, что нестандартная пуля застрянет.

Жилин хмыкнул, но ничего больше не сказал. Роман же спросил:

– А для «лички» что, на ваш взгляд, лучше?

– Против кого? Людей? Тварей?

– Для Форта. И для выезда из Форта.

– За стенами винтовки нужны или дробовики, – немного удивился я. – А в Форте… здесь пуля тяжелей, – показал я на «суперрэдхоук», – и убойная сила зашкаливает. Но отдача зверская, и неопытный стрелок может с ней не справиться. «Рэдхоук» в пользовании полегче, но слабей.

– Ты тех двоих из Семеры чем завалил? – спросил Жилин.

Артем Александрович перешел на «ты» уже, выходит. Ну да ладно, не будем пока эту тему развивать, дальше послушаем. По крайней мере, справки он навел, хотя про эту историю многие знают, даже в «Новости Форта» она попала. Без указания, правда, принадлежности убитых.

– Вот этим, – я показал на револьвер у себя в кобуре, – сорок пятый. Но если бы знал, что придут, воспользовался бы дробаном.

– А дробаны у тебя есть, так? – Жилин залпом допил чай и отставил кружку. – И ты там тоже че-то с ними делаешь?

– Есть, – лаконично ответил я.

– Про десятый калибр базарили, он вроде как только у тебя есть, так?

– Есть. Только у меня. Так что решаем? – повернулся я к Роману.

– Возьму все четыре, как обещал, – сказал он. – И надо будет тогда самому к вам приехать, а то как-то мы плохо согласовались, верно?

Ну да, верно, натемнил Антон. А Роман, похоже, покупатель нормальный, нечего было из-за четырех стволов кругами ходить. Приехал бы ко мне – может, и больше бы всего взял, и чуть более по делу. «Дерринджер» тельникам точно не нужен, а вот противоамулетные пули – товар номер один. Если тут кто что серьезное замыслил – без амулета на дело не пойдет, как те двое из Семеры. Даже на мне сейчас амулет висит, к слову.

– Да, могли бы лучше все организовать, – согласился я. – И может быть, я сам что-то посоветовал. – Я выудил из поясной сумки визитку, протянул ее Роману. – Звоните, договоримся.

Жилин заметно напрягся от такого моего к его персоне невнимания, но молчал. Похоже было, что он с Романом не в сильно близких отношениях. Более того, я думаю, что он тут из-за меня, а сюда пришел как совладелец магазина: «Толедо» как минимум наполовину ему принадлежит. И наша основная беседа, из-за которой он здесь, еще впереди.

Потом пришлось заполнять бумаги – трансферный формуляр на каждый ствол, заверять передачи печатями, так что весь процесс, от начала и до получения чека от «Толедо», занял с полчаса. У меня бы управились в три раза быстрее. И Тема Жилин, мать его, Артем Александрович, не развалился бы, доехал, если ему от меня что-то нужно. А ему нужно, по роже вижу.

Роман явно хотел тоже о чем-то еще поговорить, но заметно тяготился присутствием Жилина, так что просто пожал руку и распрощался, унося сумку с оружием. Обещал вскоре позвонить. Когда он вышел, Жилин оживился, встал, налил себе уже остывшего чаю, повернулся ко мне:

– Разговор есть, по делу.

Я только развел руками, изобразив терпеливое ожидание.

– Ты сколько в месяц продаешь?

Вопрос малость выходил за рамки приличий, так что ответил я просто:

– По-разному бывает.

– Значит, смотри, – Жилин шумно отхлебнул чаю из кружки, – вот тут у нас весь дорогой товар, – он постучал по подлокотнику дивана, подразумевая магазин. – У тебя товар только дорогой, и больше ни у кого такого нет, так?

– Так и задумывалось.

– И на хрена тогда тебе самому торговать? Давай я буду все забирать оптом, а продавать через «Толедо». Тебе возни меньше, не надо аренду платить, «Толедо» открыт всю неделю, а тебя еще и застанешь не всегда. Больше заработаешь.

Ну да, так и есть. Магазинов в Форте несколько, у каждого своя специализация. «Толедо» всегда самым дорогим был, даже адрес вроде как обязывает. Я ему хоть и не конкурент, а он мне, но именно образ «самый дорогой и лучший товар у нас» малость разваливается. Самый дорогой и лучший теперь у меня, и при этом конкуренции не ожидается.

Я ничего пока не сказал, а ждал продолжения, которое не задержалось:

– Ну ты че думаешь, что никто твои пули и все остальное повторить не сможет? Ну реально?

– Повторить сможет, – сдержанно ответил я. – А вот завезти такое же оружие и патроны таких калибров – нет. И еще, как я заметил, не так много людей в Форте знает, что вообще с оружием надо делать. Поэтому мой товар могу продавать только я, он работы требует.

– Да ладно, у Антона ребята все заказы примут, а ты сделаешь чего надо, – все же взялся настаивать Жилин. – В чем проблема? Можем даже для тебя здесь мастерскую открыть, если хочешь.

– Не хочу, – улыбнулся я.

– Ну у себя делай, – не понял он настоящего смысла ответа. – Главное – чтобы продажи всего дорогого через «Толедо» шли. Ну чтобы мы цены друг другу не сбивали.

– Не хочу, – повторил я. – А цены мы не собьем, у нас товар разный.

– Чего не хочешь?

– Даже обсуждать это предложение не хочу, – уточнил я все же. – Не интересно.

– Не, а че не интересно? – Жилин заметно разозлился. – Уговаривать, что ли, надо? Своего интереса не видишь?

– Не вижу, – развел я руками. – Твой, Тема, вижу, – я надавил на «твой», – а своего – нет. Не хочу, в общем.

– Не, ну смотри не пожалей потом. – Я заметил, как Антон совсем сник, словно в ожидании драки, но Жилин в драку не полезет, я вижу. Он меня не просчитал и сейчас это понял, поэтому не знает, как надо себя вести. Собирался репутацией надавить, но с этим как бы не ко мне, так что не сработало. – Можно и канал целиком потерять, что потом делать будешь?

– Мы закончили? – уточнил я, поднимаясь с дивана.

– В другой раз закончим, – буркнул Тема.

– Всем всего, – вновь улыбнулся я, снимая шубу с вешалки. – Удачи в начинаниях и прочего.

– Покупать оптом у тебя можно хотя бы? – все же влез Антон. – Скидку сделаешь?

– Оптом – это от десяти стволов, – ответил я. – Или под заказ по предоплате. А так все цены на ценниках. Счастливо.

Ушел я из «Толедо» спокойно, вежливо попрощавшись с продавцом и охранником. Тема перед своими людьми лица терять не хотел, так что остался с Антоном. Перед магазином не было ни «патриота», ни одной из «тойот», а в оставшейся сидели водитель и охранник на переднем сиденье.

Завел пикап, тронул с места, прикидывая, как лучше подъехать к дому. Интересно, те в «сабербене», или, как их тут называют, в «субурбане» или даже в «субуре», – они случайно не от Темы там сидят?

Могут и от него, хоть я и не могу понять смысла. Если Тема и начнет пакостить, то не сейчас и не так очевидно. Он бандит, но не дурак, дураком его никто никогда не считал. Нет, эти были все же от Семеры, пожалуй. Только что им нужно? Отомстить хотят? Тогда почему не стреляли сразу? Можно было, в конце концов, набрать всякой магии в амулетах, применить все хором – и сомнительно, что меня бы амулет спас или я отстрелялся. Сколько я с воротами возился? Долго. Я их машину заметил, когда уже выехал и закрывать их начал.

Вот что… а поеду-ка я не сразу домой сегодня, а заверну в одно место неподалеку. Совмещу, так сказать, приятное с полезным.

Поэтому поехал я не до поворота на Красный проспект, по которому как раз до моего дома по прямой, а мимо здания бывшей коммуны, как его тут называли, узкими улочками, мимо медучилища и клуба «Три семерки», в объезд высоток общежитий Дружины, проулками и дворами. Пару раз утыкался в наваленные чуть не до второго этажа сугробы, но все же пробился куда хотел – к обратной стороне клуба «Ширли-Муры», к их служебной стоянке, на какой обнаружил еще один хорошо знакомый «субур» и рядом с ним высоко сидящий красный «ки-блэйзер» – из того же источника, то есть от нас с Платоном. Капот у «блейзера» был еще теплым, снег таял.

Обошел здание с торца, ежась от навалившегося холода, поднялся на крыльцо, толкнул увесистую дверь, обтер в тамбуре подошвы ботинок о коврик-щетку. Дальше мне дверь открыл знакомый охранник.

– Здорова, тезка, – протянул я руку.

Охранника тоже звали Колей. Был он на полголовы выше меня и раза в два, наверное, тяжелее. Раньше с ним работал Ваня Грачев, который сейчас на работу к Хмелю перешел.

– Ствол взять? – сразу спросил Коля, открывая сейф в гардеробной.

– Держи. – Я снял через голову подвесную с кобурой и протянул ему, потом выложил на прилавок складень «спайдерко». – Гамлет здесь?

Если «блэйзер» на стоянке, то должен быть здесь, но все же уточнил.

– У себя, – Коля скинул нож и кобуру с револьвером в пластиковый пакет и в таком виде захлопнул в сейфе. – Только что приехал.

«Ширли-Муры» – странное заведение, в котором ни один предмет мебели не соответствовал другому. Как с блошиного рынка, тащили все подряд. Но при этом кормили здесь вкусно, по вечерам играла живая музыка – или пианист, или даже неплохой джаз, – а пиво было выше всяких похвал. Через это самое пиво я с этим заведением и познакомился, потому что поставлял его сюда Хмель.

Но до того как навестить Гамлета, который «у себя», я сначала завернул в бар. Вскарабкался на высокий стул, посмотрел на невысокую худенькую шатенку, стоявшую за стойкой.

– Привет.

– Привет, – улыбнулась она. – Как дела?

– Да нормально все, как обычно. Завтра выходная?

– Ага, – кивнула она. – Налить чего-нибудь? Или поужинаешь?

Поужинать бы надо, но пока другие планы. И даже пива пока не буду.

– Минералки просто, я ненадолго. Ты после смены куда собираешься?

– Вообще-то домой, – она чуть задумалась, – но могу и к тебе. Я в шесть заканчиваю. Не разбужу?

– Да буди, какая разница.

Есть у меня такое уникальное качество – меня хоть сто раз за ночь буди, мне все равно, засыпаю обратно через секунду. Чего Мила, как зовут шатенку, понять никак не может. Ее если разбудить среди ночи – беда, до утра потом заснуть не может.

– Ты к Гамлету, что ли?

– К нему.

Мила выставила на стойку стакан с минералкой, с ломтиком лимона поверх кубиков льда.

– Спасибо, дорогая. Слушай, я машину здесь оставлю, доедешь на ней? – Я выложил ключи.

– Доеду, не беспокойся, – кивнула она и спросила: – Сам к нему зайдешь или позвать?

Хотел сказать что «зайду», но тут в зал вошел худощавый, носатый и при этом довольно приятной наружности кавказец, картинно раскинувший руки в таком жесте, словно он в моем лице нашел давно потерявшегося брата. Но обниматься при этом не стал, просто руки пожали друг другу.

– Клондайк!

– Датчанин!

Вообще я его зову по имени, то есть Гамлетом, но раз он начал с погоняла, то и я в том же стиле.

Клондайком, понятное дело, назвали меня из-за появления с Аляски. Ну и когда я начал «организовывать» разный товар вроде оружия и машин. Кто-то тогда, кажется Денис Селин, один из этой же бригады, ляпнул: «Ну ты в натуре Клондайк», – с тех пор и прицепилось. Коля Клондайк, Коляндайк даже иногда.

– Мешаю свиданию? – блеснул Гамлет вежливостью.

– Нет, я к тебе и зашел, собственно говоря.

– За столик? – предложил он. – Мил, мне тогда тоже минералки, хорошо?

В зале пока было пусто и тихо. И день будний, и рановато пока, тут народ больше на ночь собирается. Уселись в самом дальнем углу, за круглый стол с табличкой «Зарезервировано» – владельцы бара его обычно для себя и держали. И для переговоров, и для просто посидеть, потому как трезвенников среди них не было. Я в Форте трезвенников вообще еще не встречал, если честно. Другое дело, что именно Гамлет пил умеренно, в отличие от компаньонов.

– Чем могу? – спросил он. – Или проверяешь, как за Милой приглядываем? – добавил он с усмешкой.

– Доверяй, но проверяй, – усмехнулся я. – Гамлет, вопрос имею. По Теме Жилину.

– А чего по нему? – прищурился он. – Тема всегда себе на уме, всегда пытается что-то отжать, это его естественное состояние. К тебе подъехал, что ли?

– Типа того.

– И как?

– Да никак. Пока никак. Вообще он как далеко заходит?

Гамлет подумал пару секунд, крутя в пальцах свой стакан, затем сказал:

– Тема без обратки борзеет довольно быстро. Но мы его не раз уже обламывали, пересекались раньше. Нужно?

– Пока нет, – сказал я осторожно. – Думаю, что и дальше не нужно будет. Просто пытаюсь прикинуть, чего от него ждать можно.

Гамлет и его бригада не совсем те люди, к кому хочется идти за помощью. У меня с ними отношения равноправные, я им что-то продаю на хороших условиях, они платят деньги и рады меня здесь видеть. Как только начнешь просить о помощи – у тебя начнут просить об одолжениях. Да и есть у меня люди, к которым можно обратиться. Атаманов по-прежнему замкоменданта, с руководством Дружины в приятельстве, так что бо́льшую часть проблем, как мне кажется, проще будет решить законным путем. Если проблемы все же возникнут.

– От него всего можно ждать. – Гамлет усмехнулся. – Но он осторожный, свой покой ценит. Если он себя проявит снова – ему надо ясно намекнуть. Если это сделать очень ясно, то он поймет.

– Я понял. – Примерно так я и думал. – И еще вопрос: помнишь историю со стрельбой в магазине у меня?

– Кто же не помнит.

– По трупам вышло, что точно Семера, даже Тема сегодня подтвердил. Но я не слышал, чтобы они просто вот так грабить ходили. Хотя специально интересовался.

– Не их стиль, точно. – Гамлет откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.

– Сегодня заметил их машину, за домом снова наблюдали.

– Точно Семера? – уточнил Гамлет.

– Машина их, «субур», я их все в городе знаю.

– А-а, – протянул он, кивнув.

– И вот голову ломаю: чего им теперь нужно?

– Они еще там?

– Не знаю, – пожал я плечами.

– А то можем подскочить прямо к ним, перетереть. Филипп с Денисом здесь, ну и ты, нормально. Поинтересуемся, чего хотят, ну и проявим себя заодно. Кстати, а Хмеля тогда не Семера бомбанула? Он не хотел кипеж поднимать, ну мы тогда и не стали особо суетиться. Так, поспрашивали, но никто ничего не знал.

– Чего? – не понял я. – Хмеля ограбили? Когда?

– Ну… за несколько дней до той стрельбы. – Вид у Гамлета был явно удивленным. – Не можешь в курсе не быть!

– Могу. И есть не в курсе, – честно сознался я. – О чем ты вообще? Я за пару дней до стрельбы вернулся, мы с Саней в Лудино тогда ездили. Ни слова не слышал.

– Хмель, блин, параноик, – заржал Гамлет. – Утаил все же. Ну это нормально, он вообще такой. С ним поговори тогда, может, что-то выяснишь. Так что, пойдем с семерскими беседы беседовать?

– Не, не надо пока, – подумав, ответил я. – Я свою машину до завтра рядом с твоей оставлю?

– Не вопрос.

В общем, примерно на этом беседа и закончилась. Пожали друг другу руки, затем я с Милой до утра попрощался, забрал оружие из сейфа, а шубу из гардероба, да и пошел.

Пошел, понятное дело, дворами, для чего машину и оставлял. Тут не проедешь, все дворы завалены так, что с тропинок шагу в сторону не сделаешь. Обходя старые трехэтажки, добрался до общаги Патруля, точнее – до ее забора, потом обошел какой-то склад, время от времени подсвечивая фонариком, потому что темнота за ним была хоть глаз коли, и вышел куда хотел со стороны Кривой. Остановился на углу, встав так, чтобы меня прикрывал вал снега, сметенный с проезжей части, выглянул – стоит «сабербен» до сих пор, не устали они наблюдать. Покопался в сумке и выудил оттуда прицел «уивер». Без колец, просто голую «трубу», только с нанесенными на нее латунью рунами в замысловатом узоре. Вообще-то он как прицел делался, да вот не получается решить проблему с креплением всей этой магической символики, от сильной отдачи отскакивает, не держится на алюминиевом корпусе. Так что я пробную партию пока вот так, в качестве прибора ночного видения пользую. Решу проблему с креплением – озолочусь.

Было в прицел зашито два заклинания – «Кошачий глаз» и «Вампир». Первое, понятно, работало как прибор ночного видения, разве что видение это было черно-белым, а вот «вампир» подсвечивал ауры, причем во всех красках, так что двоих в машине я тоже разглядел сразу. Еще что-то светилось через маленькие окна из паба у Хмеля, но это и понятно, а никаких других наблюдателей я не разглядел.

Подождал минут десять, чувствуя, как дубею, но больше никого не заметил, кроме нескольких торопившихся прохожих и проехавшего школьного автобуса, набитого яркими, как конфетные обертки, аурами детей.

Ладно, пошли. Расстегнул пуговицу в шубе напротив кобуры, проверил, как туда рука заходит, и пошел.

Пошел по противоположной стороне улицы, рассчитывая так, чтобы держаться в мертвой зоне правого зеркала. Если идти сзади под острым углом к машине, всегда можно встать так, чтобы для водителя и пассажира ты был вне поля зрения. Теперь бы только двери задние в «субуре» заперты не были. Нет, понятно, что крутые пацаны из Семеры запираться не станут, но у американских машин это обычно настраивается, все двери открываются от ключа или только передние. Если только передние, то накал драматизма будет недостаточным, как мне кажется.

Подходя к стоящей машине, не раз проклял скрипучий снег под ногами, но когда дернул ручку двери и оказался на заднем сиденье – понял, что сюрприз состоялся. Два крепких мужика в вязаных шапочках и коричневых дубленках, сидевшие впереди, даже дернуться не успели.

– Здорова! – поприветствовал я их самым радостным голосом из доступных, выразительно щелкнув курком револьвера. – Кому сидим? Чего ждем?

– Ты о чем, друг? – спросил сидевший за рулем мужик, обернувшись в профиль. Я заметил седоватые виски и сломанный до полной продавленности нос.

– О том, что руки держите так, чтобы я их видел. Это первое. И да, с такой дистанции амулет пулю, особенно мою, не отведет, так что беседовать будем мирно и цивилизованно. Согласны?

– Да как скажешь, друг, – так же спокойно ответил седой.

Второй был заметно моложе и, кажется, кавказец.

– Вы чего тут делаете?

– В машине сидим, брат, – доброжелательно ответил кавказец.

– А почему тут сидите? И почему так долго? И почему прячетесь от меня? Для взрослых дяденек прятаться даже унизительно, не?

– Мы не прятались, друг, – снова заговорил седой. – Мы ключи искали. Выронил я ключи, понимаешь.

– Не мыло? – со всей доступной заботливостью уточнил я.

– Ну ты совсем, друг, как-то унизить нас хочешь, – вздохнул тот.

– Унизить не хочу, просто заботу проявил, – уверил его я. – Так к чему я это все, да… – Я сделал вид, что задумался. – Ага, к тому, что как я увижу, что кто-то из Семеры здесь просто сидит или просто, например, ходит, то я его застрелю. Потому что вы мне уже повод к беспокойству дали, когда те двое ко мне в лавку пришли.

– Мы не приходили, брат, – сказал кавказец.

– Вы разберитесь для начала, друг я вам или брат.

– Ему брат, а мне чиста друг. – Седой пальцем показал на своего напарника и зачем-то постучал себе в грудь. – Как тебе лучше?

– Я знаю, что не вы приходили, – пропустил я вопрос мимо ушей. – Если бы пришли вы, то я бы сейчас разговаривал с теми, кто пришел на самом деле. А похоронили бы вас. Вместо них.

– К чему ты это? – Седой поднял брови в притворном недоумении. – Даже слушать такое нехорошо. Вроде нормальный человек, а говоришь как…

– Тсс, – остановил я его. – Я сказал, а ты услышал. Взрослые люди, так что жевать все не обязательно. Еще раз встречу при странных обстоятельствах… ну вы меня поняли. Удачи вам, в общем.

И с этими словами выбрался из машины, захлопнув за собой дверь. Разговор сам себя исчерпал: все равно мне на них давить нечем, не стрелять же. А так они ничего не скажут, прекрасно понимают, что ничего им сделать не могу. Ладно, главное, что позицию я изложил, потом пусть не удивляются.

Мне теперь самому ходить с опаской надо, но я и так всегда осторожный. Здесь вообще место такое, что к осторожности сильно располагает, особенно если у тебя деньги водятся.

В Дружину стукнуть? Да надо бы, просто для сведения. Сделать они ничего пока не сделали, но явно что-то собираются сотворить. Меня завалят – так хоть будут знать кто, а я кого – так известно за что, вон и заявление лежит. Через Петю Атаманова туда зайду, чтобы сразу к правильному человеку. У Гамлета и компании тоже Дружина за крышу, насколько я слышал, эдак краем уха, но это опять же обязываться. Так что лучше через Петю.

Хотя… есть предчувствие, что теперь в раскладах надо будет еще и Тему Жилина учитывать из-за его наглости и некстати проявившегося жлобства. Очень некстати проявившегося. Все же надо будет подробней с Гамлетом побеседовать, прояснить, как Тема привык действовать. Что там у него за номер один – «молотов» в окно или попытка завалить? Тема, кстати, за пределами Форта действует активно, о чем опять же забывать не следует.

Я дождался, пока «сабербен» тронулся неторопливо с места и поехал вдоль по улице. А я убрал револьвер в кобуру и записал в блокнотик номер машины. Хоть он и простой, но забыть могу, у меня на цифры память плохая. А затем пошел в сторону магазина, но лишь тогда, когда увидел его задние огни, исчезающие за поворотом.

Кстати, у Хмеля, судя по тому что я заметил, еще людно, а я пока не ужинал. Вполне есть повод поболтать, если хозяин сам на месте.

Я угадал, в пабе было людно. Да и с чего быть по-другому, если вечер пятницы? Люди с работы идут, ну и заходят, конечно. Вот и машины стоят, две штуки, «буханка» Патруля и старенький, но напрочь переделанный «шестьдесят девятый» на больших колесах. На нем кто-то из Арсенала ездит, я знаю, тамошний начальник. Дружина в последнее время начала машины останавливать на предмет проверить водителя на трезвость, но подозреваю, что этот газик весь Форт знает, так что все нормально у хозяина.

У паба стиль был выдержан от самой двери, а учитывая то, что интерьер здесь делал Игорь Вайсер, легко можно было подумать, что у паба и моего магазина один и тот же хозяин. Собственно говоря, у Игоря Вайсера это был основной стиль, который он предлагал всем заказчикам. Но мне нравилось.

В зале было пять столиков-кабинок вдоль стены с окнами и длинная стойка с кранами-насосами, за которой сейчас заправлял Ваня. За парой столиков сидели маленькие компании, и у бара несколько человек тянуло пиво из высоких бокалов.

Поздоровался я сразу со всеми, кое-кто даже ответил.

– Привет, Вань, – протянул я руку через стойку. – Кухня открыта?

Ваня здесь за бармена, а на кухне Маша работает – приятная такая тетенька годам к пятидесяти.

– Маша сегодня раньше ушла, – ответил он. – Голодный? Она бутеров наделала, могу подогреть. И пирожки есть, с мясом и картошкой.

– Большие?

– Как обычно.

– Дай два таких и два таких, хорошо? И большое светлое.

Ваня кивнул, быстро накачал мне пива в бокал, сильно его наклоняя, выставил передо мной на картонный кружок без всякой эмблемы. Затем сказал:

– Сейчас принесу, – после чего скрылся в маленькой кухоньке.

Я отхлебнул пива, огляделся. Практически всех в зале знаю, здесь новые люди не так уж часто и бывают. Три парня за дальним столиком из Патруля, один из них – худой, чернявый и высокий – сержант. Двух других тоже обычно с ним вижу. Маленький и плотный на «буханке» водителем, высокий плечистый блондин не знаю кем там, но здесь часто. Нормальный парень, разок даже пили с ним вместе, случайно языками зацепившись.

Начальник из Арсенала рядом со мной сидит, один, какие-то бумаги в картонной папке читает. Смирнов фамилия, раньше в комендатуре служил, его Атаманов знает, за начальника арсенала Западных ворот там был, потом на повышение пошел. А до городского Арсенала отсюда рукой подать. Пожилой такой лысый дядек с внешностью завсегдатая пивного ларька, если не общаться. А поговоришь – нормальный такой умный дядя, приятно поговорить. Кстати, закупает у меня противоамулетные пули и несколько стволов взял для нужд города, так сказать. Мы здесь с ним обо всем и договорились, так что от соседства с пабом сплошная польза и почти никакого вреда. Через этот паб я вообще много что продаю. Когда мы с Саней, например, из города уезжаем, все звонки переводим сюда, за бар. Хмель или Ваня запросто назначат время визита для желающего что-то прикупить. Опять же, когда нас нет, многие в паб заглядывают. Многие сперва идут в паб, а потом уже к нам. Городская СЭС таким образом у меня с десяток дробовиков десятого калибра взяла, для своих аварийных бригад. Их зампотех сюда заходит время от времени, и за пивом ему кто-то рассказал, что у нас есть.

«Взаимовыгодные отношения» это все называется.

А пиво хорошее, Хмель варить его умеет.

Ваня вынес тарелку с четырьмя пирожками, поставил передо мной.

– Угощайся.

– Спасибо, Вань. Командир здесь?

– Хмель-то? – усмехнулся Иван. – Дома, – он глазами показал на потолок. – Спустится скоро.

Это понятно, что спустится. Хмель как минимум раз в час в бар заглядывает, проверить, что и как, хотя сам за стойкой стоит только с утра, когда посетителей мало. Точнее – сидит, затащив на ту сторону один из табуретов, и газеты читает. Если совсем рано зайти, то можно увидеть, как Хмель таблетки глотает, семь штук, разноцветные, в строго определенном порядке. Есть у меня подозрение, которого я никогда не высказывал, что Хмель здесь от какой-то болезни скрылся. Как Дмитрий, который тогда с нами сюда ушел. У него же рак был в терминальной, а ничего, живет теперь, с Платоном работает. Вот и Хмель, как мне кажется, сюда выжить пришел, иначе зачем столько пилюль?

Входная дверь блымкнула колокольчиком, и в бар зашел тот самый зампотех СЭС, о котором я только что вспомнил. Увидел меня, оживился, сразу же занял табурет рядом, на ходу стягивая толстую овчинную перчатку и протягивая руку.

– Здорова! Тебя мне как раз и надо. Стукнулся к тебе, а там закрыто.

– А что не позвонил?

– Да я живу рядом, меня с работы подвезли. Вань, – повернулся он к бармену, – налей стаута, пожалуйста.

– Васильич, без проблем, – Ваня выудил бокал из-под стойки и подставил его под кран, начав плавно покачивать рычагом. Темная жидкость быстро дошла до краев стакана, я даже ощутил запах, когда бармен поставил бокал на стойку.

– Так что за нужда? – уточнил я.

– Горючая картечь нужна для десятого, – сразу ответил Васильич. – Постреляли, так сказать, а самим снаряжать… ну ты понял.

– Гильзы какие-нибудь собрали?

– И собрали, и еще надо.

С десятым калибром я опять же практически монополист. А он чем дальше, тем лучше продается. Та же СЭС оценила, что пальнуть по какой твари такой кучей картечи куда эффективней, чем просто из двенадцатого. Надо будет еще гильз заказать. Да и дробанов завезти, потому что точно спрос на них подскочит. А больше ружей продам – больше патронов купят позже.

– Ну есть пока запас, – прикинул я. – Но не слишком большой. Сотни две патронов наберу, не больше.

– Ты вот все под меня и оставь, – сразу заявил Васильич. – Нам всего нужней, остальные подождут.

Ну да, именно безопасники из СЭС, которые ходят с группами ликвидаторов прорывов, сталкиваются со всякой тварью, порожденной Стужей, чаще всего. И обычно на минимальной дистанции.

– Хорошо, – кивнул я. – Когда заберете?

– Давай послезавтра, – прикинул Васильич. – Завтра я бумажки все подпишу, а послезавтра с утра и заеду сам, по пути на работу. В девять-то откроешься?

– Откроюсь. Гильзы тоже послезавтра? Сколько их у вас?

– Тоже с пару сотен. Я привезу. Быстро сделаешь?

– За день.

Дробь пока есть, но тоже надо еще заказать. Ее алхимик делает, не Саня. Она и с двенадцатым калибром у меня хорошо уходит. Навар с нее вроде и небольшой, потому что товар чужой, но стабильный.

– Быстро, – удивился Васильич. – Ну и хорошо.

До того как в баре появился Хмель, я уже переговорил и со Смирновым из Арсенала, и с зашедшим Семеном Беленьким, который держал автосервис тут в промзоне неподалеку. Тоже ведь здесь в пабе познакомились, Семен местное темное любил и заходил каждый день почти. Он проданные мной машины обслуживал, заказывая запчасти через меня же, да и продавал я с его стоянки, за которую платил посуточно, так что опять все оборачивалось к взаимной выгоде. А насколько я через окно разглядел, Семен еще и приехал на немолодом белом «чероки», который я же ему и подогнал.

– О, Сема, дело есть, – обрадовался я ему. – «Субур» с номером… – я достал из сумки блокнот, куда переписал номер машины, – тридцать-тридцать Эф-О-Эр – он чей, не в курсе?

– Сом из Семеры катается, – ответил Сема не задумываясь. – А что?

– Да так, пересеклись немного. Что о нем знаешь?

– Звезданутый наглухо, но с понятиями, – выдал на редкость емкое определение Семен. – Наехали, что ли?

– Нет, – отмахнулся я. – Так, столкнулись в одном месте просто, интересно стало, кто такой.

С Беленьким я посидел, пока в зале Хмель не появился, но ничего нового для себя не узнал. Слава же Хмелев вышел минут через сорок после моего прихода. Высокий, худой, в карго-штанах и толстой фланелевой рубашке, застегнутой под горло, в ботинках «мерелл». Откуда знаю про ботинки? Платон себе на жизнь зарабатывает тем, что скупает со складов в Аляске одежду для охотников прошлого сезона. Она ему там процентов в десять от цены обходится, почти даром. И здесь на рынке у него два магазинчика, через которые он ее толкает. А Хмель соответственно у Платона и одевается.

– Слава, – протянул я ему руку.

Сегодня пока еще не виделись, хоть и соседи. Завтракал я у себя, а пообедать забыл.

– Привет. – Он протянул свою худую ладонь с тощими пальцами. – Как жизнь?

– Полна вопросов, – ответил я честно. – Есть минутка?

– Конечно. Посидим? – Он кивнул на свободный столик. – Или тебе приватно?

«Приватно» – это вниз, в пивоварню.

– Пошли вниз.

Хмель насторожился, но никак не прокомментировал, а просто пошел вперед, к двери. Спуск в подвал был в этой половине дома другим. У меня точно в середине помещения, а здесь в углу, и лесенка с изгибом, довольно узкая, из-за чего Хмель оборудовал подъемник для кегов, иначе их было бы снизу и не поднять.

Сама пивоварня занимала примерно с половину подвала, а другая представляла некую смесь кладовки, конторки и отдельного кабинета для гостей – в углу стоял массивный стол со скамейками, а на полке над ним выстроились чистые кружки. Хмель это место как переговорную использовал обычно. Пахло вроде как влажным хлебом, но я уже к этому запаху из-за соседства принюхался.

Не говоря ни слова, Хмель выставил на столик кувшин с темным пивом, который прихватил сверху, а рядом поставил две чистые кружки. Что интересно – в пабе только бокалы, а внизу он кружки держит, эстет. Кстати, я светлое пил, а теперь придется стаут. Но я не в обиде, он мне тоже нравится.

– Слав, ты чего мне не сказал, что тебя тут грабили? – спросил я, усаживаясь за стол.

Слава скосил глаза куда-то в сторону пивоваренной территории, словно ожидая увидеть там грабителей, затем произнес:

– Да ерунда, дело житейское. Можно сказать, и не было ничего.

– Слав, ну как не было? – поразился я. – Через три дня… или там четыре примерно я двух мужиков у себя в лавке застрелил. Сначала к тебе, затем ко мне – как-то не очень на совпадение похоже, согласись.

– Тебе кто рассказал-то?

– Гамлет рассказал, – вздохнул я. – Ты же его не просил не рассказывать, верно? Вот он и рассказал, когда я его расспрашивал про тех из Семеры, что ко мне зашли. Он думал, что я знаю.

– Ну ограбили и ограбили. Кассу взяли. Бывает. Что рассказывать-то?

А, это он типа застеснялся тогда?

– Слава, за домом опять следили, сегодня. Семера. Не заметил?

– Чего? – Хмель явно насторожился. – Сегодня?

– Сегодня.

– Блин! Какого ляда они тут забыли?!

– А как ты думаешь? Хотели подарить цветы и расцеловать в щеки, наверное. Ты такого Сома там знаешь, нет?

Отпил стаута – не, нормально, не хуже светлого. Надо вообще чередовать, наверное, для разнообразия и яркости впечатлений.

– Откуда? Я там никого не знаю, – сразу заявил он. – Ты сам его откуда знаешь?

– Побеседовал с ними немного. – Тут я возмутился слегка: – Слав, расскажи, как было, блин, хорош невинность изображать, а то от твоей скрытности привалят меня на входе – по ночам стану являться. Колись давай.

– Да нечего рассказывать. Только дверь отпер – по затылку получил. «Щелчком» приложили, до сих пор голова гудит. Очнулся – касса пустая.

– Касса? – не понял я. – С утра?

Кто с утра грабить ходит, когда никакой выручки? Кто ходит грабить по утрам, парам-парам, парам-тарам?

– Здесь касса, внизу. – Хмель показал куда-то в угол подвала. – Там сотни две золотом было, оборотка, все такое.

– И они про кассу знали?

– Не думаю. – Слава как-то помялся, поморщился, потом все же сказал: – Да нет, не знали, точно. Они даже мебель двигали и баки с места своротили. Искали что-то, и вряд ли кассу.

– А что?

– Коль, ни малейшего представления не имею, – вздохнул Хмель, но опять как-то неуверенно.

Со Славой всегда так, вечно ощущение, что он что-то недоговаривает. А начнешь проверять – нет, все вывалил, Хмель партнер честный и товарищ хороший, и хрен знает с чего такое впечатление.

– Пришли, перерыли все, кассу нашли случайно, с ней и свалили, – добавил он. – Легкие деньги. Ты же знаешь, я ничего убойного из защиты не ставлю. Сработает, когда посетители или тетя Маша внутри, – греха не оберешься. А наверх не сунулись, там сигналка нормальная, с ходу не снимешь.

Сигналка? Ну да, Хмель квартиру под защиту ставит каждый раз, даже когда просто вниз спускается. Защиту, понятное дело, налаживал Саня. Не такую зверскую, как в оружейном, но серьезную, такую преодолеть без очень больших трудностей не получится. То, что Хмель вырубленный лежал, ничего не меняет, одного ключа мало, тут надо еще и слово про себя сказать, и слово правильное, а с неправильным опять сюрпризы могут быть. И местный криминал об этом знает. Не только про наш дом, а про любой с магической защитой, потому что это искусство здесь до больших высот поднялось, в том мире о таком и не слышали. Вон типа «элитный жилой комплекс» в бывшем городском морге, которым маг Гадес рулит, – так туда никто никогда даже лезть не пытался, там как в другом измерении жить. У нас все куда проще, но…

– А Маша где была?

– Она так рано не приходит.

То есть это тоже учли. А ко мне пришли… ну да, у меня везде все отключено было, квартиру я под защиту не ставлю во время рабочего дня. Так, может, пришли не грабить и не предъявлять, а что-то искать?

– Слав, так ты думаешь, они искали-то конкретное?

– Ну… да, искали… – помявшись, сказал Хмель. – В общем, когда я очнулся, те уроды еще внутри были. Помню, ругались между собой, мебель ворочали. Но меня сразу снова вырубили, подробностей не расслышал.

Складывается. Так – складывается. А что тогда в машине сидели? Наблюдали или что на сегодня замышляли? Но если замышляли, то уже отменили, я думаю. Или все же…

Что искать-то могли? Мы тут со Славой меньше года, и нас заподозрить в том, что мы тут клады закапывали… ну, сложно, наверное. Я бы не заподозрил, по крайней мере. А кто тут был до нас? Коррумпированный хозяйственник, отделение Патруля и бандиты.

Бандиты что-то упрятали? А почему бы и нет?

– Идеи есть какие-нибудь? Слав, только не жмись, надоел ты со своей скрытностью, скажи как есть, – наехал я на него с ходу, уловив уже знакомое сомневающееся выражение лица.

– Нет идей, – вздохнул он. – Честно. Но ничего, я их запомнил. Узнаю, если что. Точно узнаю… Он долил мне кружку до полной. – Пей давай. Ты как – не голодный?

До конца я ему почему-то не поверил. Но пиво нравится, тут все нормально. И пирожки я уже умял, спасибо за заботу.

Хмель. Незадолго до событий

Пятница

Я люблю утро. Я люблю утро. Я люблю утро.

Мать вашу, я действительно люблю утро!

Люблю! Но только не когда приходится валяться в постели, разминая занемевшие за ночь руки и ноги, скрипеть зубами от изматывающей боли, натужно приседать, разгоняя по телу кровь. И так – всякое утро, а с каждым днем все дольше и болезненней.

И ведь только первую неделю мучаюсь, что же дальше будет?

Думать об этом не хотелось.

Вытянув перед собой руку, я полюбовался нервным тремором пальцев, натянул штаны и рубашку, обулся и в очередной раз подумал, что все могло обернуться куда как хуже. Пока же случившееся походило на случайный налет, а не спланированную акцию: никто не копал лично под меня, не пытался вспугнуть, заставить засуетиться и раскрыть связи и контакты. В денежном плане ситуация от этого лучше не становилась, но потеря дополнительного приработка уже даже особо не пугала. Главное, лично мне ничто не грозит.

А мне и в самом деле ничто не грозило: несколько дней назад обнаглевшие от безнаказанности грабители вломились в оружейный магазин, и сосед уложил обоих на месте. Я тогда специально заглянул к Гордееву, прежде чем тела увезли в крематорий, и один из подстреленных налетчиков показался смутно знакомым. Насчет второго такой уверенности не было, и в любом случае оставался третий, но это уже не напрягало. Случайность, простая случайность…

Я натянул куртку, сунул в один карман дубинку, в другой фонарик и спустился на первый этаж. Бар открывать не стал, на улицу вышел через черный ход. Натянул шапочку и потихоньку побежал.

Побежал, побежал, побежал, заставляя себя переставлять непослушные ноги. Легкие насыщались воздухом, сердце разгоняло по жилам кровь, красные кровяные тельца несли кислород.

Постепенно я втянулся, набрал нужный ритм, и под конец пяти километров организм заработал как часы. Слабость на время отступила, пальцы перестало сводить от холода, а дыхание хоть и вырывалось с хрипом и сипом, но и близко не возникало позывов рухнуть в ближайший сугроб и перевести дух.

Бег – это сила. Впрочем, я предпочел бы просто выпить таблетки.

Отперев входную дверь бара, я прошел за стойку, убрал куртку на вешалку и налил чаю. Кипяток в термосе за ночь успел остыть, но дождаться, пока закипит чайник, не было сил, выпил так.

После этого я уселся на табурет, но только взял вчерашнюю газету, как распахнулась входная дверь и с улицы зашел плечистый молодой человек в длинном пальто и каракулевой шапке.

На любителя пропустить с утра кружку-другую пива он нисколько не походил, и невольно я бросил взгляд под стойку, где лежал «Шершень» и его пневматический брат-близнец.

От посетителя это не укрылось, он стянул с руки кожаную перчатку и продемонстрировал жетон с выгравированным на нем соколом.

– Дружина! – объявил румяный молодой человек, подходя к стойке. – Отдел дознания.

Я этому известию нисколько не обрадовался.

Некоторые наивно полагали, будто Дружина – это местный аналог милиции или полиции, хоть и повально коррумпированный и наплевательски относящийся к гражданским правам. Опасное заблуждение, зачастую приводящее преуспевающих предпринимателей к разбитому корыту или необходимости впредь работать на чужого дядю.

Дружина – она и была Дружиной. Вооруженной группой лиц, которые устанавливали свои порядки и поддерживали их, не считаясь с мнением окружающих. И если с рядовыми сотрудниками проблем обычно не возникало, то средний командный состав имел обыкновение облагать данью всех, кто не располагал защитой в силу личных связей или принадлежности к Торговому Союзу. Надо ли говорить, что подобная практика сложилась с полного одобрения вышестоящего начальства, которое имело с этого свою долю?

Поэтому я, заранее предчувствуя грядущие неприятности, тяжело вздохнул и попросил:

– Будьте так добры, жетон…

Молодой человек хмыкнул и развернул служебную бляху обратной стороной.

«Синицын Юрий Романович, дознаватель».

– Что ж, Юрий Романович, – улыбнулся я, – чем обязан?

– Хмелев Вячеслав Владимирович?

Я кивнул.

– Жалуются на вас, Вячеслав Владимирович! – объявил тогда дознаватель.

– Да неужели? Странно. У меня тихое заведение, никаких драк, никакого шума. Все клиенты довольны. Да и соседей особо нет, чтобы жаловаться.

Синицын выложил на стойку кожаную папку, сверху поставил каракулевую формовку.

– Жалуются не на бар, жалуются на вас лично, – поправился он и потер покрасневшие щеки. – Ну и холод на улице, знаете ли!

Я ничего не ответил, ожидая продолжения. Дознаватель Синицын вызывал глухую неприязнь, и дело было вовсе не в его служебном положении. Он не нравился мне сам по себе. Почему – не знаю. Это раздражало и мешало сосредоточиться.

Дружинник понял, что словоохотливого собеседника в моем лице он не обретет, вздохнул и выложил на стойку целлофановый пакетик с семью разноцветными пилюлями.

– Вам знакомы эти таблетки? – с некоторой даже ленцой поинтересовался он.

Я сглотнул слюну и через силу улыбнулся.

– Первый раз вижу, – ответил после едва заметной запинки.

– В самом деле? – протянул Синицын и начал доставать из папки заполненные печатным текстом листы: – Протокол задержания некоего Мартыненко Марата Захаровича. Акт изъятия неустановленных таблеток. Экспертное заключение о наличии в составе вышеуказанных таблеток веществ, включенных в список наркотических и запрещенных к обороту. Показания все того же Мартыненко о приобретении данных таблеток у Хмелева Вячеслава Владимировича, то есть у вас.

– Первый раз слышу о таком гражданине, – развел я руками.

– Вы его не знаете?

– В бар кто только не заходит, разве всех упомнишь?

– Не упомнишь, – согласился со мной Синицын, – но криминалистика – наука точная. С изъятого у гражданина Мартыненко спичечного коробка, в котором хранились наркотические препараты, были сняты четкие отпечатки. Как думаете, совпадут они с вашими?

– С какой стати? – хмыкнул я и развернул к себе бланки протоколов, не став при этом касаться их подушечками пальцев.

Дознаватель не соврал; у задержанного за пьяный дебош Мартыненко М. З. и в самом деле был изъят коробок с таблетками, который впоследствии был направлен на экспертизу, а химики Гимназии подтверждали наличие в таблетках веществ, включенных в список запрещенных. Немного смущало, что семь пилюль никак не тянули на крупную партию наркотиков и повод для шантажа, но Синицын запросто мог не раскрывать всех карт, придерживая в рукаве козырного туза.

За торговлю наркотиками в особо крупных размерах наказание было одно – петля. Говорят, лет восемь назад, в пору повального увлечения алхимическими галлюциногенами, их распространителей вешали неподалеку отсюда, напротив здания бывшего техникума легкой промышленности. Теперь помост с виселицами стоял у городского крематория, но факт оставался фактом – вздернут. Мартыненко в своих показаниях изложил все на редкость четко, даже описание моей внешности привел.

Вот сволочь! Обчистил меня и меня же в распространении наркотиков обвиняет!

– Ознакомились? – со снисходительной улыбкой уточнил дознаватель, забрал листы и убрал в папку. – Проедем сдать отпечатки пальцев или договоримся по-хорошему?

Я чего-то подобного ожидал с самого начала, поэтому не стал разыгрывать оскорбленную невинность и просто спросил:

– По-хорошему – это как?

– По-хорошему – это без протокола.

– На каких условиях?

– Вячеслав Владимирович, вы же прекрасно понимаете, что без друзей в этой жизни не обойтись, – улыбнулся Синицын. – Насколько мне известно, до сих пор вы пренебрегали всеми предложениями о сотрудничестве, и посмотрите, к чему это привело. Сбыт в особо крупных размерах – это смертная казнь.

Я достал из-под прилавка бутыль с самогоном, выдернул пробку, наполнил рюмку. Руки тряслись, но скрывать этого даже не пытался. Выпил и поморщился:

– Тем более удивляет, что вы пришли один, а не в сопровождении десятка рядовых для демонстрации серьезности намерений.

– Деньги любят тишину, – неожиданно разумно ответил дознаватель, – а если я дам ход этому делу, то остановить расследование уже не смогу. Ни я, ни кто другой. Вы ведь разумный человек, Вячеслав Владимирович, вы должны понимать, что я делаю вам одолжение.

– На каких условиях? – повторил я свой вопрос.

– А во сколько вы оцениваете свою жизнь? – подался ко мне молодой человек.

– Жизнь – бесценна.

– Вот видите!

– Мою искреннюю признательность в деньгах так же не оценить.

– Еще как оценить, – отрезал Синицын. – Мы прикроем вас, Вячеслав Владимирович, и будем прикрывать дальше, но взамен от вас потребуется ответное содействие.

– В плане?

– Четверть легальных доходов и половина нелегальных, – озвучил наконец свои условия дознаватель. – Во избежание разночтений все оформим документально, и уже к вечеру дело будет закрыто.

Я покачал головой.

– Это несерьезно.

– Несерьезно ваше стремление отправиться на виселицу, – парировал Синицын. – Либо мы договоримся здесь и сейчас, либо через полчаса у вас все перевернут вверх дном. И поверьте – документальных доказательств виновности в ходе обыска отыщется предостаточно.

Лично у меня в этом сомнений не было ни малейших, но соглашаться на людоедские условия дознавателя я не собирался. Передача четверти доходов от пивоварни в обмен на прекращение уголовного преследования и будущее покровительство еще могла считаться неплохим выходом из сложившейся ситуации, но давать доступ посторонним к торговле лекарствами было равносильно отложенному смертному приговору. Рано или поздно от меня избавятся.

Я это прекрасно понимал и потому спокойно сказал:

– Я рискну.

Синицын сразу перестал улыбаться и постучал пальцами о стойку.

– Двадцать процентов от легальных доходов и треть от нелегальных, – выдвинул он встречное предложение.

– Нисколько, – отрезал я. – Меня оклеветали, и я это докажу в суде.

– Прекратите нести ерунду! – нахмурился Синицын. – Либо вы будете сотрудничать, либо отправитесь прямиком на виселицу!

Но я лишь покачал головой. Мои связи позволяли не только замять это дело и вернуть изъятые дружинниками препараты, но еще и получить гарантии собственной безопасности, чего никак не мог обеспечить выскочка Синицын, даже возникни вдруг у него такое странное желание. Придется просить о покровительстве у партнеров по бизнесу, и хоть это неминуемо обернется потерей части доходов от пивоварни, иного выхода я не видел.

– Вы понимаете, что уже через час окажетесь в камере? – продолжил нагонять на меня жуть собеседник. – Вы понимаете, что будет дальше? Вас повесят!

– Очень сомневаюсь, – вновь улыбнулся я в ответ.

– Вы неадекватны!

– Вовсе нет.

Синицын покраснел как рак, резким движением застегнул молнию папки и многозначительно произнес:

– Я давал вам шанс!

– Давали, Юрий Романович, – подтвердил я.

Дознаватель ожег меня ненавидящим взглядом, схватил шапку и зашагал на выход. Уже у двери он резко развернулся и ткнул в меня указательным пальцем с массивной золотой печаткой:

– Вы пожалеете!

И неожиданно этот жест отозвался в памяти смазанным воспоминанием, неприятным и даже болезненным. Темный подвал, свет фонаря, резкое движение рукой одного из грабителей…

Третьим налетчиком был Синицын! Я вдруг понял это со всей отчетливостью.

Я его узнал, и сразу стали понятны странности с передачей на экспертизу якобы изъятых при задержании у Мартыненко таблеток: на анализ дознаватель отправил лишь семь пилюль из коробка, а остальные лекарства придержал для последующей продажи! Не было никакого случайного задержания, грабители просто решили выкрутить мне руки!

Враз перехватило дыхание, перед глазами замелькали серые точки, растеклась по рукам неприятная ломота.

– Один вопрос, Юрий Романович! – спокойно произнес я, переведя дух. – Если мы договоримся, вы сможете вернуть изъятые препараты? Все препараты?

Мне не понаслышке было известно, сколь непросто попасть в хранилище вещественных доказательств и тем более изъять оттуда уже оприходованные улики, но дознаватель ответил без малейшей заминки:

– Разумеется!

И я поверил ему, сразу и безоговорочно. И потому вытащил из-под стойки лежавшую рядом с «Шершнем» винтовку.

– Вы с ума сошли? – вскинулся Синицын, нисколько не обеспокоенный наставленным на него оружием. И неспроста – зашитые в служебную бляху заклинания обеспечивали его защитой от всех сертифицированных для продажи в Форте амулетов и магических жезлов.

– Кто навел вас на меня? – спросил я, продолжая удерживать дружинника на прицеле.

И, наверное, проскочила в голосе некая интонация, какой-то намек на скорую развязку, поскольку рука дознавателя вдруг метнулась к поясу. И в тот же миг несильно хлопнула пневматическая винтовка. Сказались детские занятия в спортивном клубе «Динамо» – свинцовый шарик калибра .375 угодил точно в лоб.

Синицын дернулся и навзничь завалился на спину; я выдернул из пачки пакет для мусора, обогнул стойку и быстрым шагом пересек бар. Надел пакет на простреленную голову покойника, затянул его, дабы не отмывать потом от крови пол, и задвинул засов входной двери.

Страхом навалилось осознание происшедшего, но давать волю эмоциям я не стал. Замер у окна и осторожно выглянул на улицу; там – никого.

Вот и отлично. Я пошарил по карманам дознавателя, выудил пакетик с пилюлями, на гладких боках которых выделялись глубокие надрезы, и вернулся за стойку. Разложил таблетки по цветам, потом налил в стакан кипяченой воды и машинально взглянул на левое запястье.

Пустое – наручные часы уволок один из грабителей. Никак не могу привыкнуть.

Тогда я закинул в рот красную пилюлю, запил ее глотком воды, досчитал от ста одного до ста пятнадцати и взял следующую таблетку. Закончил прием лекарств – и без сил опустился на табурет, но вскоре ощутил, как отступает ломота в суставах и пропадает одышка.

И одновременно накатывало понимание, что сам себя загнал в угол и выбраться из этой волчьей ямы будет совсем непросто.

Может, не стоило убивать дознавателя? – промелькнула даже шальная мысль, но я лишь пожал плечами, отвел болтовой затвор пневматической винтовки и вложил в патронник новый свинцовый шар.

Огнестрельное оружие в Форте находилось под запретом, сертифицированные жезлы использовать против находящихся при исполнении дружинников не представлялось возможным, они бы просто не сработали, но законодательство никак не регламентировало оборот пневматических винтовок. Я этим обстоятельством не преминул воспользоваться и попросил знакомого мастера сделать ложе точь-в-точь как у своего «Шершня», а баллон сжатого воздуха выкрасил в стандартную расцветку банок с шарами для жезлов «свинцовых ос». Отличить их можно было, лишь подержав в руках.

Паранойя? Вовсе нет, обычная предусмотрительность. И сегодня она себя оправдала.

Можно было, конечно, хранить под стойкой арбалет, но уверен – Синицын в этом случае сразу бы выскочил за дверь. А так счел, что ему ничто не угрожает, за это и поплатился. Впрочем, поплатился он совсем за другое…

Я несколько раз глубоко вздохнул и поднялся с табурета, но прежде чем вышел из-за стойки, зазвонил телефонный аппарат. Резкое дребезжание ударило по нервам, бешено заколотилось сердце, всколыхнулись унявшиеся было страхи, но я не поддался панике, снял трубку и спокойно произнес:

– Алло?

– Слава! – послышался голос Ирины. – Я перед сменой решила тебе позвонить, а то ты совсем пропал. У тебя все в порядке?

Я посмотрел на покойника с мешком на голове и произнес, зажимая двумя пальцами нос:

– Ирин, сейчас не очень удобно разговаривать.

– У тебя все в порядке?

– Все в порядке, – уверил я подругу. – Я же говорил – слег с простудой, сейчас сдам бар Ивану и пойду к себе отлеживаться.

– Принести лекарства?

– Если насморк лечить, он пройдет через неделю, если не лечить, то через семь дней.

– Ладно, я побежала, – заторопилась тогда девушка. – Позвоню вечером, хорошо?

– Непременно звони. Я немного оклемаюсь, и увидимся, чтобы тебя не заражать.

– Целую!

Раздались короткие гудки, я бросил трубку на рычажки, взял куртку и ключи от «буханки», ухватил покойника за ноги и потянул его к двери черного хода. Затем выгнал из каретного сарая УАЗ, погрузил в него мертвого дознавателя и, накрыв тело брезентом, с облегчением захлопнул задние дверцы.

Вернулся в бар и нервно вздрогнул, заслышав стук в дверь.

Вашу ж мать, кого еще принесло?!

– Дядя Слава! – послышался вдруг голос Ивана Грачева. – Открывай!

Я сунул пневматическую винтовку под прилавок, убрал каракулевую шапку и папку дознавателя в непрозрачный пакет и запустил в бар помощника.

– А чего на засов заперся? – удивился тот.

– Только с пробежки вернулся, даже умыться не успел, – спокойно ответил я.

– А! – протянул парень. – Дело хорошее. Физкульт-привет!

– Физкульт-физкульт, – пробормотал я и предупредил: – Поеду кеги из «Западного полюса» забрать, если вдруг Ирина позвонит, скажи, что я весь в соплях к себе ушел и просил не будить.

– Отношения зашли в тупик? – удивился Иван.

– Нет, – поморщился я. – Просто пытаюсь соответствовать. А то расслабился, потерял форму.

– По вам не скажешь.

– В общем, вернусь через пару часов.

Я прихватил с собой пакет и «Шершень» и направился на задний двор. Завел двигатель, уселся за руль и надолго замер так, пытаясь осмыслить случившееся.

Ко мне вламывалось трое. Одного точно застрелили в «Большой Охоте», второй остывает позади меня. Вопрос даже не в том, где третий; вопрос в том, где таблетки и штампы. В хранилище вещественных доказательств их не сдавали совершенно точно. Потрясти товарища Мартыненко? Быть может, третий именно он?

Я кивнул. С Мартыненко придется разобраться в любом случае. Он единственный, кто может связать меня с убитым дознавателем.

Но единственный ли? Уповать на это не стоило. И напротив – стоило подстраховаться.

Я беззвучно выругался, перебрался через сиденья к телу и наскоро обыскал покойника. Всю обнаруженную в карманах мелочовку побросал в пакет к папке, служебный жетон пробил острым шипом на обухе валявшегося здесь же топорика. ПМ в кобуре на поясе мертвеца трогать не стал.

Выехав со двора, я повернул на Красный проспект и направился на север. Так и катил, пока не уперся в бывшее автотранспортное предприятие, на территории которого ныне базировалось наемное подразделение Лиги. На перекрестке повернул на Автозаводскую улицу и без спешки покатил вдоль гетто «Черный квадрат», где под надзором Сестер Холода содержались уроды – бедолаги, изувеченные магическим излучением Приграничья. Мутанты, если хотите.

Вид мрачной бетонной ограды с колючей проволокой поверху и караульными вышками нагонял нервную дрожь, выстроившиеся с другой стороны дороги двухэтажные бараки пугали ничуть не меньше. Северная окраина считалась местом беззаконным и опасным, на ней до недавнего времени всем заправляли многочисленные банды. Да и теперь, когда наемники Лиги установили здесь свой контроль, на изрисованных многочисленными граффити стенах домов до сих пор встречались свежие метки Чистых. Одно из наиболее влиятельных в округе преступных сообществ ушло в глухое подполье, но всех своих позиций не растеряло.

Когда в мае тут оттает мертвый дружинник – это никого не удивит.

Свернув во дворы, я заехал в закуток меж глухих стен домов, выволок из машины покойника и кинул его в высокий сугроб, быстро забросал снегом, убрал лопатку под пассажирское сиденье и покатил прочь.

Случайных свидетелей я не опасался: северная окраина была не тем местом, где людей отличает хорошая память и желание общаться с правоохранительными органами. К тому же «буханка» была в Форте транспортным средством весьма распространенным, а установкой номерных знаков я себя не обременил по той простой причине, что на подобных машинах ездили в основном люди служивые; дружинники меня не останавливали для проверок ни разу.

Возвращаться той же дорогой я не стал, медленно проехал напрямик через Северную окраину, на ходу выбросил из окна пробитый служебный жетон Синицына и вывернул на Комсомольскую. По правую руку осталась новая база Патруля, дальше за домами мелькнул увенчанный клубами валившего из труб дыма серый силуэт гостиницы «Гавань», а после показался Торговый угол – самая доходная точка Торгового Союза после Южного бульвара и Кишки. Большинство магазинов здесь работало круглосуточно; ночное освещение обеспечивали стажеры-гимназисты, которые силой своей воли поддерживали сияние висевших в воздухе энергетических шаров. Неподалеку от перекрестка была припаркована «газель» дружинников, перед магазинами прохаживалось несколько приглядывавших за порядком цеховиков.

Я медленно проехал мимо, повернул на Красный проспект и досадливо поморщился, когда глаза заломило из-за кислотного блеска вывески магазина «Алхимия&Жизнь». Машинально сбросил скорость, и тотчас через проезжую часть рванула пара мальчишек. Ну что за люди?! Никакого понимания правил дорожного движения!

Перед Кривой пришлось пропустить два тентованных КамАЗа и кативший за ними топливозаправщик, затем я проехал склады и штаб-квартиру входившего в Торговый Союз объединения промышленников и свернул на площадь Павших. Вокруг расчищенной от снега площадки, в центре которой возвышался монумент с двумя бетонными фигурами – мужика с автоматом и старика с огромным фолиантом в руках, – располагались многочисленные киоски и магазинчики, но интересовали меня вовсе не они, а спуск в Кишку.

Кишкой именовалась сеть соединенных воедино подвалов, бомбоубежищ и подземных коммуникаций, где располагалось просто бессчетное количество лавок, магазинчиков, развлекательных и питейных заведений. Когда на улице большую часть года царит холод и дуют студеные ветра, хочется хоть ненадолго спрятаться от стужи, и подземный торговый комплекс такую возможность посетителям давал.

Я припарковал УАЗ неподалеку от будки охраны с эмблемой Цеха на стене – оплетенной колючей проволокой шестерней, – между побитым жизнью грузовичком-«бычком» и такой же «буханкой», как у меня, только камуфляжно-зеленой.

Сразу входить не стал, сначала вытащил из пластикового пакета папку дознавателя и выбрал нужный протокол. Жезл «свинцовых ос» убрал за сиденье, потом запер машину и направился к уходящей в подземелье лестнице. По пути выбросил в мусорный бак пустую папку и спокойно спустился под землю.

Сразу у входа располагались ювелирные салоны, а проход с изрисованными флуоресцентными граффити стенами привел меня в просторный зал, залитый неровным светом шаров колдовского огня под потолком. Вдоль стен тянулись многочисленные лавки, их вывески светились разноцветными огнями, мерцали и меняли форму. «ТулупЪ», «Ваш предсказатель», «Арбалеты и жезлы», «Тату-салон «Сильвер», «Пельменная № 1», «Электрон», «Булки!», «Обереги от Братства», «Бытовая магия», «Ножи», «ХулиGun».

Здесь же располагалась вторая точка Платона с одеждой, но я прошел мимо и свернул в закуток с массивной дверью клуба «Западный полюс». Дверь была сплошь покрыта непонятными светящимися символами, а вместо обычного смотрового глазка на уровне лица в прозрачном растворе за бронированным стеклом плавал самый настоящий глаз; ну или его искусная копия.

Я помахал рукой, и немедленно раздался щелчок замка.

В клубе было странно. Повернутые под разными углами алхимические светильники и неровные поверхности потолка и стен создавали иллюзию искривленного пространства, а внутри прозрачного пола мерцали и переливались зеленые звезды. Заполнивший помещение полумрак скрадывал размеры и не давал разглядеть посетителей, ярко освещена была лишь ниша сцены в дальней стене.

Мне здесь не нравилось. Все казалось неправильным, слишком резким, излишне реальным. Не прими я с утра таблетки, ограничился бы телефонным звонком, да и так закружилась голова и сбилось дыхание. Для людей с повышенной чувствительностью к магии находиться здесь было сущим мучением.

В свое время это место облюбовали уники – люди, получившие в результате мутации случайные магические способности. Никто не знал доподлинно, на чем именно погорели бывшие владельцы развлекательного заведения, но несколько лет назад «Западный полюс» взяли под свое крыло деятели из Дружины. Новый управляющий установил на сцене шесты для стриптиза и переоборудовал служебные помещения в комнаты для приватных танцев, и сюда стала захаживать совсем иная публика. А уники переехали в бар «Стадион», где их усиленно опекал Денис Селин, который мне все уши прожужжал просьбами об увеличении объемов варки пива, в том числе и по этой причине.

Вскоре глаза привыкли к полумраку, я обогнул торчавшую посреди зала дверь и направился к бару. Усаживаться на высокий стул не стал и, привлекая внимание бармена, постучал пальцем по выпуклому аквариуму, внутри которого мелькали серебристые искорки миниатюрных рыбешек.

– Чего желаете? – повернулся тот ко мне.

– Сам у себя?

Бармен сунул руку под стойку и нажал кнопку, отпирающую неприметную дверь рядом со входом на кухню.

Я прошел в служебный коридор, заглянул в открытую комнату и стукнул костяшками пальцев по косяку.

– Разрешите, Владимир Михайлович?

Сидевший за столом темноволосый дядечка с узким разрезом глаз и высокими резкими скулами оторвался от газеты и приветливо улыбнулся:

– Вячеслав Владимирович! Заходи, дорогой!

Начальник отдела собственной безопасности Дружины Владимир Михайлович Ханин мундиров не жаловал и больше походил на преуспевающего спекулянта. Черная сорочка, пиджак с замшевыми вставками на локтях, массивный золотой перстень – наряд его был неброским, но подчеркнуто дорогим.

Я уселся напротив, и Ханин поинтересовался:

– Какими судьбами? Даже не помню, когда последний раз общаться доводилось!

– А это как в анекдоте, – улыбнулся я. – Претензий не было.

Владимир Михайлович кинул газету на стол и уточнил:

– У нас проблемы?

– Неприятности, – поправил я собеседника. – Всего лишь досадные неприятности.

– Слушаю вас, Вячеслав Владимирович…

В этот момент в дверь заглянул официант.

– Что-нибудь принести?

– Нет, спасибо, – отказался я и достал ключи от «буханки». – Отправьте кого-нибудь отнести пустые кеги в машину. Я припарковался у будки охраны.

Парень взял ключи и вышел.

– Так что у вас, Вячеслав Владимирович, стряслось?

Я достал показания, в которых меня обвиняли в торговле наркотиками, и подвинул листок собеседнику.

– А вот полюбуйтесь.

Ханин внимательно прочитал протокол и рассмеялся:

– А вы большой затейник, Вячеслав Владимирович! И давно наркоторговлей промышляете?

– Вот вы смеетесь, Владимир Михайлович, а у меня ваш сотрудник под этим соусом бизнес отжать хотел.

– Удачно?

– Не дождетесь.

– Уже нажаловались? – спросил тогда Ханин.

Он явно имел в виду Дениса Селина со товарищи, поэтому я с многозначительным видом ответил вопросом на вопрос:

– А сами как думаете?

– К чему такая поспешность? – поморщился начальник службы собственной безопасности Дружины, встал из-за стола и отошел к телефонному аппарату, висевшему на стене. Снял трубку, покрутил диск и попросил соединить с канцелярией. Переговорил с дежурным, после этого позвонил в отдел дознания.

– Ничего, – вернулся Ханин за стол и кинул мне протокол. – Никаких сведений об этом инциденте в системе не зарегистрировано. Дознаватель Синицын сегодня на работе не появлялся.

– Было бы странно, если бы появился, – усмехнулся я.

– Вот не понимаю я вас, – произнес Ханин, заложив руки за спину. – Ну решили вы вопрос самостоятельно, честь вам и хвала. Так зачем на меня это все вываливать?

– Во избежание, – прямо сказал я. – Понятия не имею, что теперь предпримет ваш сотрудник и где всплывут состряпанные им бумаги, просто знайте – из этого ничего не выгорит.

– Думаете, за этим стою я?

– Думаю, кто-нибудь из ваших коллег может попытаться воспользоваться оказией. Мне бы этого не хотелось.

– От моих коллег можно ожидать чего угодно, – недобро улыбнулся Ханин, – но этот вопрос мы закроем раз и навсегда. Обещаю. Или вам моего слова недостаточно?

– Более чем достаточно, – уверил я собеседника.

– С паршивой овцой мы проведем разъяснительную работу, буде он объявится на работе. – Владимир Михайлович прищурился и остро глянул на меня: – Он объявится, как думаете?

– Понятия не имею, – развел я руками. – Меня куда больше волнует гражданин Мартыненко. Думаю, это реальный персонаж, и он может начать мутить воду.

– Мы не ваша служба безопасности, Вячеслав Владимирович, а Мартыненко не наш сотрудник. Разбирайтесь с ним сами.

– Разберусь, – кивнул я. – Но, надеюсь, для вас не составит труда поднять установочные данные на него?

– А как насчет увеличить отпуск пива?

Я вздохнул.

– Если бы вы знали, чего мне стоит продолжать сотрудничество с вами, вы бы мне благодарственное письмо выписали и медаль вручили.

Ханин кисло глянул в ответ и пообещал:

– Хорошо, я кого-нибудь пришлю с документами. Сегодня во второй половине дня устроит?

– Премного благодарен! – Я поднялся из-за стола, пожал собеседнику руку и предложил: – Заходите как-нибудь, пивом угощу.

– Предпочитаю кофе, – покачал головой Ханин.

Мы распрощались, я вышел в бар, забрал ключи от машины и поднялся на площадь. Там уселся за руль «буханки», вытер выступившую на лбу испарину и с облегчением перевел дух. Синицын проблемой быть перестал, более того – впервые за последние дни забрезжил свет в конце тоннеля. И это не могло не радовать.

Я повернул ключ в замке зажигания и поехал домой. Загнал УАЗ на задний двор, через черный ход прошел в бар и попросил Ивана:

– Будь добр, как унесешь вниз кеги, загони машину в сарай.

– Сделаю, – кивнул помощник и отправился на задний двор.

Я встал за стойку. Вскоре Иван вернулся с покрасневшим от перетаскивания тяжестей лицом, снял куртку, хрустнул позвонками, расправляя плечи.

– Нормальная такая разминка получилась!

– Молодец, возьми с полки пирожок, – усмехнулся я.

– Тетя Маша напечет – возьму, – улыбнулся Грачев.

Хлопнула входная дверь, с улицы ввалилось трое патрульных – все с сержантскими нашивками, – и самый горластый сразу поинтересовался:

– Пиво есть?

– Его не может не быть, – ответил Иван и спросил: – Три светлого?

– Наливай!

Патрульные принялись избавляться от полушубков, Грачев подставил под кран бокал, а я мысленно поморщился.

Суббота впереди! Сегодня будет весело.

Иван отнес пиво за облюбованный парнями столик, и те начали выбирать закуски. Я накачал себе полбокала, уселся на табурет и развернул вчерашнюю газету. Но сосредоточиться на чтении так и не смог. Перед глазами стояло удивленное лицо дознавателя. Можно было обойтись без убийства? Наверное. Но не я это начал, не мне и терзаться нравственными мучениями. Жизнь здесь такая.

И я влил в себя пиво. Распахнулась дверь, я отставил пустой бокал и отсалютовал невысокому парню в коротком полушубке с заткнутым за пояс топориком:

– Привет, Клим!

Климов подошел к стойке, пожал мне руку и попросил:

– Налей темного.

– Стаута последняя бочка осталась, – подсказал Иван, направляясь на кухню.

– Тогда не буду, – отказался Климов.

– Возьми бутылочного, – предложил я, – ржаного портера или имперского стаута.

– Да ну, баловство это, день только начинается, – махнул рукой брат и оглянулся на шумную компанию патрульных.

Я перехватил его взгляд и крикнул помощнику:

– Ваня! Пойду дорожку почищу! – после этого накинул куртку, взял из закутка с инструментами широкую лопату и позвал за собой Клима: – Пошли, на улице поговорим.

Мы вышли из бара, и я начал откидывать выпавший за ночь снег на возвышавшиеся вдоль дорожки сугробы.

– Что с деньгами? – спросил тогда Клим.

Я вздохнул, выпрямился и оперся на лопату.

– Клим, понимаешь, тут у меня небольшой кассовый разрыв образовался…

Тот ничего слушать не стал, сразу перешел к делу:

– Когда рассчитаешься?

Климов вообще был человеком конкретным. Несмотря на средний рост и не самое богатырское сложение, авторитетом среди подчиненных он пользовался непререкаемым, да и в Пентагоне к его словам относились с большим вниманием.

– На следующей неделе, – решил я. – Устроит?

– Устроит-то, устроит, – хмыкнул Климов, – но на днях еще десять килограмм зеленых придет. И пять красных. Мне с людьми рассчитаться надо.

При всем моем уважении к компаньону я не сдержался и напомнил:

– Аванс был рассчитан на четверть центнера, разве нет? Как раз с учетом прошлого пакета.

– То есть весь риск я беру на себя? – хмыкнул брат.

Я продолжил откидывать снег с дорожки и напомнил:

– Ты меня сколько лет знаешь? Шесть? Семь? Я тебя когда-нибудь подводил?

– Разговор не об этом.

– Клим, деньги будут на следующей неделе, ближе к пятнице. Приеду за товаром и сразу рассчитаюсь, хорошо?

Климов кивнул и попросил:

– Только не затягивай с этим.

– Обещаю.

Брат протянул руку, я стянул перчатку и пожал его широкую мозолистую ладонь.

– Рассчитываю на тебя.

Климов направился к Красному проспекту, я глянул ему вслед, тяжело вздохнул и продолжил чистить дорожку. Грабители подложили мне изрядную свинью, обчистив кассу. Две сотни золотом – это немного, но какое-то время придется обходиться без дополнительного приработка, а нет ничего хуже, чем затягивать пояс и переносить сроки оплаты поставщикам. Оглянуться не успеешь, как переведут на полную предоплату.

Убрав снег с дорожки, я очистил пятачок тротуара и направился в бар с чувством выполненного долга. Сержанты в кофтах и свитерах стояли на крыльце с полупустыми бокалами в руках, пили пиво и курили. Закаленные, блин…

Я убрал лопату в закуток к остальным инструментам, снял куртку и встал за стойку. Подошла тетя Маша, вслед за ней начали подтягиваться клиенты из пятиэтажек на Красном проспекте. Наценки на обеды я делал минимальными, поэтому свободных столов вскоре не осталось вовсе; благо большинство завсегдатаев давно перезнакомились друг с другом и не считали зазорным подсаживаться к чужой компании.

Немного позже заглянула на огонек компания из четырех молоденьких девчонок; они остановились на входе и растерянно оглядели заполненное помещение, но прежде чем успели ретироваться, Иван Грачев взял их в оборот и усадил за стойку. За что ценю помощника – так это за умение ладить с людьми. Я знал нужных людей, а вот Ваня – всех, кто заходил к нам даже время от времени.

– Через полчаса займете любой стол, – пообещал я девчонкам, наполняя бокалы пивом.

Сержанты с интересом поглядывали в сторону бара, но в девицах с первого взгляда угадывались колдуньи из Гимназии, и навязывать им свое общество патрульные не решились. Вот и замечательно – Ивану работы меньше.

Как я и предположил, с окончанием обеда люди начали расходиться, тогда Иван пересадил девчонок за свободный стол и сам остался их развлекать.

Я не стал его одергивать, налил еще полбокала пива и сел у заиндевевшего окна, подсвеченного лучами низкого солнца.

Люблю выпить днем. Нет, серьезно! Возможность выпить в разгар рабочего дня – это некое проявление личной свободы. Напиться на сон грядущий может кто угодно, другое дело спокойно посидеть с пивом засветло. Главное, этим не увлекаться.

Сделав несколько длинных глотков, я вернулся за стойку, вымыл бокал и окликнул помощника:

– Иван, на следующей неделе тебе когда выходные планировать?

Грачев подошел к бару и пожал плечами:

– Да не принципиально, дядь Слав.

– Подмену заранее заказывать надо.

– Подумаю сегодня. Хорошо?

– Хорошо. – Я отпустил его и с опаской взглянул на зашедшего с улицы дружинника. По спине побежали колючие мурашки.

– Хмелев Вячеслав Владимирович? – уточнил молодой парень с одинокими квадратами на петлицах с красным полем.

– Он самый, – настороженно кивнул я. – Чем обязан, товарищ лейтенант?

Дружинник выложил на стойку папку, расстегнул ее и протянул мне листок с написанным от руки телефонным номером.

– Владимир Михайлович просил вас позвонить.

Я с трудом удержался от облегченного вздоха, поднял трубку и пять раз крутанул диск, а когда после длинных гудков на другом конце провода отозвался секретарь, представился и попросил соединить с начальником отдела собственной безопасности.

– Вячеслав Владимирович! – послышался голос Ханина. – Так понимаю, мой человек к вам уже подъехал?

– Подъехал, – подтвердил я.

– Материалы по Мартыненко у него с собой, – произнес тогда Владимир Михайлович, – и лично меня нисколько не интересует, какие у вас планы относительно этого уголовника, но пока не вижу причины идти на должностное преступление, позволяя ознакомиться с документами для служебного доступа постороннему.

– Мы же договорились, нет?

– Договор имеет смысл, когда в его соблюдении заинтересованы обе стороны.

Я беззвучно выругался и спросил:

– Чего вы хотите?

Из трубки под хрип помех послышался довольный смешок.

– У нас тут черный полдень на носу. В клубе намечается бой за чемпионский пояс, а пива осталось впритык. Как думаете, Вячеслав Владимирович, сможете нам посодействовать?

– Дам две кеги, – скрепя сердце решил я залезть в собственный резерв.

– Этого мало.

– И три ящика бутылочного для ценителей.

Ханин хмыкнул и попросил:

– Передайте трубку моему сотруднику.

Тогда я предупредил:

– Литр разливного по рубль двадцать, бутылочного – полтора. И оборот тары не больше десяти дней.

Моего собеседника эти расценки не порадовали.

– Цены задираешь?

– На одну конкретную поставку, – уверил я его. – Пиво оставлял для себя, надо компенсировать хоть часть потерь.

– Договорились, чек привезет экспедитор, – согласился на мои условия Ханин и попросил: – А теперь передай трубку моему сотруднику.

Я протянул трубку лейтенанту. Тот молча выслушал начальника, затем достал из папки тоненькую стопку листов и предупредил:

– У вас пять минут.

Этого времени хватило с избытком. Основное внимание я уделил последнему известному месту жительства Мартыненко и фотографиям анфас и профиль. Список подвигов рядового уголовника меня не интересовал, отметил лишь его принадлежность к Семере – наиболее мощному преступному сообществу Форта.

По истечении пяти минут лейтенант забрал распечатку досье, спрятал ее в папку и слегка подался вперед:

– На словах просили передать, что последнюю неделю он часто появляется в «Берлоге». Пьет по-черному.

Я кивнул, принимая услышанное к сведению, подозвал помощника и предупредил:

– Подъедут с «Западного полюса», выдашь им две кеги из наших запасов и три ящика светлого, любого незарезервированного. Только накладную оформить не забудь. С них – чек на сто шестьдесят пять рублей.

Иван кивнул несколько даже озадаченно, но с расспросами приставать не стал.

– Сейчас отъеду по делам, – сказал я, – вернусь ближе к вечеру. Справишься?

– Не вопрос, – кивнул помощник, украдкой бросив быстрый взгляд на стол с колдуньями.

Я вздохнул и поднялся к себе. Открыл превращенную в бар радиолу, выставил из нее все бутылки, затем вынул дно. В небольшом углублении лежало несколько амулетов, большей частью разряженных боевых, медная бляха оберега от морока и сглаза, россыпь спичечных коробков. Я взял тот, где на боковине было синей ручкой выведено «Друг».

Далеко не все умеют пить правильно, и очень многие из таких персонажей, перебрав, становятся агрессивными. Как на грех, среди дебоширов зачастую встречаются люди, которых крайне нежелательно выволакивать из-за стола и выбрасывать на улицу. Затаив злобу, они обязательно устроят проблемы, им это легко. А вот всего одна маленькая таблетка в пиве делает вас на пару часов лучшими друзьями.

Я подобными вещами никогда не злоупотреблял, но когда подвернулась возможность – не пожалел денег и купил. Жизнь штука непредсказуемая.

Еще взял коробок с маркировкой «Язык». Этот препарат не был сывороткой правды в чистом виде, просто вызывал у людей нестерпимое желание выговориться.

Я предусмотрительный, и у меня очень хороший поставщик химии, сочетание – убойное. Главное, дружинникам с таким добром не попасться, а то Ханин еще на пару кег разведет.

Кинув по одной таблетке в нагрудный карман рубашки, я вернул коробки на место, а прежде чем накрыть потайное отделение доской и составить обратно бутылки, нацепил на мизинец неброское костяное колечко. В кольце никакого криминала не было, заключенное в него заклинание не отводило взглядов от владельца, лишь делало его менее заметным. Внимательного человека столь примитивной штукой было не провести, но люди в состоянии алкогольного опьянения редко когда могут похвастаться хорошей наблюдательностью.

Заодно переоделся, поменяв карго-штаны на джинсы, а куртку на серую фуфайку. Натянул лыжную шапочку, посмотрелся в зеркало и остался увиденным доволен. Худой, небритый, недобрый. В «Берлоге» таких – через одного. Никто второй раз и не взглянет.

«Берлогой» именовался самый популярный на Северной окраине кабак. Ходили разные истории об его прежнем хозяине, сходились все лишь в одном – с его бесследным исчезновением дело было нечисто. Следующие несколько лет питейное заведение переходило из рук в руки, пока в итоге не оказалось под контролем Семеры.

Вопреки пессимистичным прогнозам бандиты оказались не худшими владельцами и даже расширили «Берлогу», восстановив разрушенный в незапамятные времена первый этаж и надстроив второй. До того кабак располагался в подвальном помещении.

Выйдя на задний двор, я немного поколебался, но все же поехал в «Берлогу» на «буханке», а поскольку Северная окраина была местом не самым спокойным, рисковать транспортным средством не стал и, плюнув на конспирацию, загнал УАЗ на парковку перед баром. Сыпавший с неба снежок совсем запорошил скучавший там в одиночестве угловатый американский внедорожник из тех, что привозил в город Платон.

Заперев кабину, я со скептической ухмылкой взглянул на вывеску питейного заведения с неказистым белым медведем и решительным толчком распахнул дверь. Ни подниматься на второй этаж, где располагались приватные кабинеты, ни проходить к бильярдным столам не стал и сразу по узенькой лесенке спустился в подвал. В небольшом закутке, где некогда располагалась курилка, ныне обустроили гардероб, но я прошел мимо, только стянул с головы шапку и расстегнул фуфайку.

Стоять в дверях, мозоля людям глаза, показалось не лучшей идеей, сразу направился к бару и взял бутылку водки – запечатанную, что было хоть какой-то гарантией качества, – пару бутербродов и кувшинчик подозрительного на вид томатного сока. Заплатил за все это три пятьдесят и внимательно оглядел собравшуюся в полутемном зале публику.

Публика соответствовала району: уголовного вида типы пили водку под неожиданно приличную музыку; это был именно шансон, а не обычный для подобных заведений блатняк.

Благодаря установленному на крыше ветряку проблем с электричеством «Берлога» не испытывала, и под потолком неровным светом помаргивали «вечные» лампочки. Даже в самых темных углах не приходилось рассчитывать укрыться от нескромного взгляда, но как ни вглядывался я в лица, никого похожего на Мартыненко заметить не удалось.

Я уже расстроился, жалея о выброшенных на ветер деньгах, но тут из бокового коридорчика, пошатываясь, вышел оклеветавший меня субъект. Он уселся за стол наособицу, двинулся туда и я.

– Извини, брат, – обратился к Мартыненко, ссохшемуся и жилистому мужичку лет сорока на вид, – не могу в одного горькую пить, не лезет. Присоединюсь к тебе, не возражаешь?

Оставалась вероятность, что бандит меня запомнил по налету на бар, но тот лишь пьяно махнул рукой.

– Падай! – разрешил он и тут же добавил: – Но молча! Усек? Друга поминаю…

– Не вопрос. Молчу, – пообещал я и скрутил пробку с бутылки.

Налил себе полстакана водки, в несколько глотков выпил, шумно выдохнул, закусил бутербродом с непонятного вида колбасой. Тогда выпил и Мартыненко.

– Угощайся, – указал я на кувшин с соком.

– Стакана нету.

– Сходи.

Бандит икнул и направился в бар. Все же запивать не слишком качественную водку томатным соком несказанно приятней, нежели не запивать ее ничем. А водка была дрянной, так и передернуло всего.

Как бы то ни было, времени я зря не терял, и пока мой новый знакомый ходил за стаканом, наполнил собственный, а в кувшин булькнул сразу две прихваченные с собой таблетки. Те с едва слышным шипением растворились, не оставив на поверхности ни пленки, ни пузырей.

Вновь налил водки, молча опрокинул в себя, хлебнул сока и откинулся на спинку стула. Разговорить бандита не стал и пытаться, просто ждал. Большего от меня уже не требовалось: Мартыненко запил водку томатным соком.

Алкоголь ударил в голову, стало жарко, а при мысли, что к бандиту сейчас присоединится кто-нибудь из знакомых, спина и вовсе взмокла от пота. Но нет – никто к нам не подошел, а потом взгляд Мартыненко вдруг неуловимым образом изменился, он навис над столом и расплылся в улыбке:

– Здорово, братка!

Уж не знаю, за кого он под воздействием таблеток меня принял, но я игру поддержал и в свою очередь широко улыбнулся:

– Здорово, Марат!

– Сколько лет, сколько зим! – раскинул руки Мартыненко и полез обниматься, но сразу обмяк и плюхнулся обратно на стул. Препарат подействовал на него неожиданно сильно.

Я передвинулся ближе и потеребил за плечо:

– Марат!

– А? – встрепенулся тот.

Зрачки его заметно расширились, хотя по уверениям Бородулина внешне воздействие таблеток обычно никак не проявлялось. Меня это напрягло, и я поспешил перейти к расспросам.

– Марат, это вы пивоварню на той неделе обнесли?

– Было дело! – подтвердил Мартыненко, едва ворочая языком.

– Мусора на гоп-стоп с собой брали?

– Прикрывал нас, да, один легавый…

– Кто с тобой был?

– Макс Панкратов, кореш мой, его на днях хлопнули. И Сом еще, но он на шухере стоял.

– Сом?

– Бригадир наш, не помнишь, что ли? Федя Сомов!

Я кивнул и продолжил расспросы:

– А навел кто?

– Не знаю, меня просто до кучи взяли. Сом за главного был, ему кто-то цинканул.

– А штампы из подвала куда дели?

– Сом себе оставил, – уверенно ответил Марат и вдруг клюнул носом в тарелку. Так и остался бы лежать, не подними я его за плечо.

– А коробка с таблетками? Где коробка?

Бандит встрепенулся, посмотрел на меня, будто первый раз увидел, но все же пробормотал:

– Таблетки? Таблетки Синица забрал. Там наркота оказалась, мы теперь фраера на деньги разведем, только в путь. Фартануло нам по-крупному, теперь озолотимся…

Я выругался, привалил Марата к спинке стула и спросил:

– Синица где живет?

– В Техасе.

– Таблетки он домой унес?

– Без понятия…

Чем дальше, тем речь бандита становилась менее связной, но мне все же удалось вытянуть адреса Синицына и Сомова, прежде чем Марат окончательно осоловел и навалился грудью на стол. Я отодвинул в сторону тарелку с недоеденной закуской и устроил голову Мартыненко между бутылкой водки и кувшинчиком сока. Потом некое наитие заставило прикоснуться к шее бандита в попытке нащупать пульс.

Пульса не было. Тогда оттянул засаленный рукав спортивной кофты и сдавил пальцами худое запястье, вену которого отмечали многочисленные точки старых уколов, но без толку – Мартыненко был мертв окончательно и бесповоротно.

Не став поддаваться панике, я сунул свою бутылку водки в карман фуфайки, закрылся от немногочисленных посетителей спиной и на всякий случай протер блюдца, тарелки и кувшин. Потом спокойно поднялся на ноги и прошествовал на выход. Никто не оглянулся на меня, не окрикнул, не попытался остановить. Спящие посетители в подобных местах далеко не редкость, и никто не трогает их, пока остаются свободные места. Не буди лихо, пока спит тихо, – это как раз про здешних завсегдатаев.

Миновав гардероб, я поднялся на первый этаж, уселся в «буханку» и отправился домой. Причина смерти Мартыненко не особо занимала меня, если не сказать, что не занимала вовсе. Так получилось, только и всего; роковое стечение обстоятельств. Да и какая разница, в самом-то деле? Слез по этому подонку никто лить не станет. Я – так уж точно.

Загнав УАЗ на задний двор, я заскочил к себе переодеться, а только спустился в бар, меня немедленно взял в оборот Николай Гордеев, сосед и совладелец особняка.

– Слава! – протянул он руку.

– Привет! – Я пожал плотную ладонь и дежурно поинтересовался: – Как жизнь?

– Полна вопросов, – ответил вдруг Николай. – Есть минутка?

Я кивнул на свободный столик.

– Здесь посидим? Или тебе приватно?

– Пошли вниз, – решил Гордеев, изрядно меня этим выбором озадачив.

Не выказывая собственной обеспокоенности, я выкачал остатки стаута из бочки в кувшин и повел соседа в подвал. Там разлил пиво по кружкам и уселся за стол.

– Слав, ты чего мне не сказал, что тебя тут грабили? – спросил Николай, опускаясь напротив.

Я покосился на кое-как приставленный к стене стеллаж, но сразу взял себя в руки и с показным безразличием ответил:

– Да ерунда, дело житейское. Можно сказать, и не было ничего.

– Слав, ну как не было? – удивился Николай. – Через три дня… или там четыре примерно я двух мужиков у себя в лавке застрелил. Сначала к тебе, затем ко мне – как-то не очень на совпадение похоже, согласись.

Я поморщился и спросил:

– Тебе кто рассказал-то?

– Гамлет рассказал, – вздохнул сосед, глянув на меня с некоторым даже сочувствием. – Ты же его не просил не рассказывать, верно? Вот он и рассказал, когда я его расспрашивал про тех из Семеры, что ко мне зашли. Он думал, что я знаю.

– Ну ограбили и ограбили, – махнул я рукой. – Кассу взяли. Бывает. Что рассказывать-то?

– Слава, за домом опять следили, сегодня, – ошеломил вдруг меня Николай неожиданным заявлением. – Семера. Не заметил?

– Чего? – опешил я. – Сегодня?!

– Сегодня.

– Блин! Какого ляда они тут забыли?!

– А как ты думаешь? Хотели подарить цветы и расцеловать в щеки, наверное. Ты такого Сома там знаешь, нет?

Сосед отвлекся отпить пива, и я сполна воспользовался этой заминкой, чтобы скрыть растерянность.

Сом? Он-то что здесь забыл? Неужели дознавателя страховал?

Но вслух сказал другое:

– Откуда? Я там никого не знаю. Ты сам-то его откуда знаешь?

– Побеседовал с ними немного, – не слишком понятно пояснил Николай и возмутился: – Слав, расскажи как было, блин, хорош невинность изображать, а то от твоей скрытности привалят меня на входе – по ночам стану являться. Колись давай.

– Да нечего рассказывать. Только дверь отпер – по затылку получил. «Щелчком» приложили, до сих пор голова гудит. Очнулся – касса пустая.

– Касса? – не понял сосед. – С утра?

– Здесь касса, внизу, – махнул я в дальний угол, где раньше стоял раскуроченный железный ящик. – Там сотни две золотом было, оборотка, все такое.

– И они про кассу знали?

– Не думаю. – Я поколебался, но все же поделился своими соображениями на этот счет: – Да нет, не знали, точно. Они даже мебель двигали и баки с места своротили. Искали что-то, и вряд ли кассу.

– А что?

– Коль, ни малейшего представления не имею, – вздохнул я. – Пришли, перерыли все, кассу нашли случайно, с ней и свалили. Легкие деньги. Ты же знаешь, я ничего убойного из защиты не ставлю. Сработает, когда посетители или тетя Маша внутри, – греха не оберешься. А наверх не сунулись, там сигналка нормальная, с ходу не снимешь.

– А Маша где была?

– Она так рано не приходит.

– Слав, так ты думаешь, они искали что-то конкретное?

– Ну… да, искали… – решил я после некоторой заминки. – В общем, когда я очнулся, эти уроды еще внутри были. Помню, ругались между собой, мебель ворочали. Но меня сразу снова вырубили, подробностей не расслышал.

– Идеи есть какие-нибудь? Слав, только не жмись, надоел ты со своей скрытностью, скажи как есть, – попер на меня буром Николай.

Он такой – спокойный и ровный, но бульдозер тоже никогда не суетится, просто едет куда требуется, и все.

Но я только покачал головой.

– Нет идей. Честно. Но ничего, я их запомнил. Узнаю, если что. Точно узнаю… – Я недобро усмехнулся и долил Николаю пива. – Пей давай. Ты как – не голодный?

Николай мотнул головой и приложился к кружке. Дальше мы уже просто пили, потом поднялись в бар и добавили там еще. В голове шумело, но останавливаться я не собирался – хотелось хоть ненадолго позабыть о проблемах и заботах.

Позабыл, конечно. Алкоголь в этом деле первый помощник. Вот только он исключительно симптомы снимает, а никак не первопричину плохого настроения…

Коля Клондайк. Начало событий

Пятница. Вечер

Как-то засиделся я у Славы. Даже, пожалуй, поддатым домой пришел. Зашел через двор и заднюю дверь, своевременно вспомнив о следивших за домом бандитах. Вспомнив, почти протрезвел, сразу же. Поднимаясь наверх, убедился, что безопасность везде включена, и на первом, и на втором этаже, и даже на двери своей квартиры пищалку активировал. Собрался залезть в душ, но вспомнил, что надо бы и за кочегара поработать, а то сейчас тепло закончится. Центрального отопления у нас не водится, а угольное паровое надо кормить вручную. Так что, вздохнув, я выругался, больше на собственную забывчивость, и направился в подвал.

На лестнице было прохладно, на нее мощности батарей не хватает как-то. Магические светильники на ней были самыми экономными, к тому же нижний почти совсем разрядился, так что ступеньки под ногами больше надо было угадывать, чем разглядывать. Даже можно было разглядеть магическую завесу на задней двери магазина – редкие синеватые тусклые искры, проскакивающие по поверхности двери.

Завеса над входом в подвал среагировала на кольцо и молча произнесенное заклинание, растаяла, дав мне возможность открыть дверь. Засветился шар над дверью, когда я щелкнул по нему ногтем, залив пока еще тусклым светом подвал-мастерскую. Сейчас разгорится.

Дверь в топочную была в торцевой стене подвала, стену эту нам выстроили по заказу: не хотелось совмещать котел, угольную кучу и рабочее место. Ну и люк, по которому в подвал уголь сгружали, тоже как-то уюта не добавлял. Люк был из толстых досок, обитых снаружи жестью, закрывался изнутри на мощный засов и два металлических швеллера, ну и защита на этом люке была отдельная, потому что мы сочли его самым уязвимым местом. Поэтому я, будь грабителем, через этот люк полез бы в последнюю очередь.

Когда из-за двери топочной раздался грохот, а в воздухе как-то резко запахло озоном и горячим металлом, я просто удивился. Потом услышал, как сработала ловушка – спрятанный в свод люка парализатор. Я ожидал крика, звука падения тела, но никак не шаркающих шагов, которые хорошо были слышны через тонкую дверь.

«Не сработало!» – мелькнула в голове простая и понятная мысль, и в ту же секунду я оказался у верстака. Присел на колено, нажал два пружинных рычага, и прямо в руки мне свалился тяжелый дробовик. Отскочив за металлические шкафы, я дослал патрон в патронник, тут же выдернул еще один из держателя на ствольной коробке и затолкал его в магазин.

Телефон! Схватил трубку, но там никаких гудков. Обрезали, тут кто угодно обрежет, вся связь по «воздушкам», большого ума не надо.

Из топочной доносилась громкая и какая-то бестолковая возня, словно там толкалась толпа пьяных людей. Вновь сработала ловушка, уже вторая, смертельная, над ближней дверью, кажется, что-то упало, но в остальном опять ничего не изменилось. А затем на эту дверь обрушился такой удар, что ее филенка сразу же треснула посредине, и от нее отлетела длинная щепка.

«Нет, это не люди…» – мысль дозрела до своего логического завершения, заставив сердце сжаться и спрятаться где-то за желудком.

Я еще не сталкивался с тварями в этом мире, если не считать нескольких застреленных сугробников, кикимору и убитого за премию волколака. Но это была охота, и я к ней готовился, знал, куда и зачем иду, а теперь нечто злое и безумно страшное лезет прямо ко мне, явно алкая моей жизни и вообще не знаю чего.

Дверь уже трещала, вся под тяжелыми ударами, и держалась лишь потому, что открывалась в ту сторону, удары забивали ее все глубже и глубже в косяк. Затем верхняя ее часть вывалилась большим куском, и в дыре появилась совершенно жуткая харя – явно мертвец, при этом глаза его светились тусклой синевой. И еще через дыру в двери в комнату ворвался заметный поток холода.

«Ледяной ходок», – сообразил я.

Я никогда не видел этих ледяных зомби сам, но достаточно много слышал и даже читал. И помнил, что убивает их только огонь, или надо рубить их на куски, а рубятся они очень плохо, потому что промерзли до состояния туши из морозильника.

А у меня в ружье сплошь «пустышки»… но это десятый калибр, так что «пустота» получится очень большая. В патронташе на прикладе два патрона с серебром и два с горючей дробью, в «сэддле» на ресивере две противоамулетные «обманки» и еще один с дробью. Ладно, хватит спать, стреляй давай, а то тебя сейчас на куски разорвут на хрен.

Первый выстрел оказался удачным, разве что по ушам в помещении садануло как кувалдой. Даже ослабленный заряд неслабо толкнул в плечо. Пуля попала «ходоку» в шею и испарилась вместе с ней, а ничем не закрепленная голова скатилась на пол, глухо стукнув. Мертвяка это не убило, он даже не упал, но как-то потерял ориентацию и пошел назад, наткнувшись на второго, который как раз пер на дверь. Я пальнул во второго, тут же начисто лишив его головы, но этот направления не потерял, а добрался до двери и вцепился своими черными мерзлыми клешнями в края дыры.

Но пули мои действуют, действуют… как-то все же действуют.

Я дослал следующую, прицелился в руку мертвецу и вновь потянул спуск. Тяжелая отдача долбанула в плечо, я почти окончательно лишился слуха, вместо которого появился звон и ощущение ваты в ушах, потому что сводчатый потолок еще отлично отражал звук вниз, прямо на меня, как мне кажется, но правое плечо ходока тоже исчезло, обнажив целый срез покрытого инеем сероватого мяса, а рука отделилась от тела.

Работает. Где еще такие патроны? Я этих ходоков сейчас на запчасти разберу всех к бениной маме, надо больше патронов, у меня всего два таких в запасе. Гадство, самый дальний от меня шкаф, то есть самый ближний к двери, именно там весь десятый калибр, что я уже снарядил. А мне туда идти страшно, оттуда до двери всего пара метров…

Дольше буду думать – хуже будет дальше, это как бы даже истина. Я подскочил к шкафу, прижал перстень к навесному замку, отшвырнул замок в сторону, он с лязгом упал на пол и отлетел куда-то под верстак, распахнул двери.

Ближайший ко мне мертвяк кинулся на дверь вновь, она окончательно развалилась, и он просто упал… нет, не головой, головы уже не было, плечами вперед, заскреб черными грязными пальцами по полу и начал довольно быстро вставать, опираясь одной рукой на пол. А второй, тоже безголовый, уже лез через него, и от них шла волна отчаянного холода.

Обернувшись, я вскинул ружье, выстрелил в плечо единственной руки того мертвеца, что валялся на полу, отчего он опять свалился, а затем пальнул в бедро второму, оставив его без ноги. Он потерял равновесие и неловко завалился прямо в разваленных дверях, на какой-то момент там застряв. А я взял коробку с патронами с полки, неловко схватил – несколько увесистых цилиндров упало на пол, – но с десяток патронов все же осталось внутри. Отбежал с ними назад, поставил коробку на пол и, хватая из нее патроны по два, начал заталкивать их в магазин ружья.

Страх отступил, сменившись сосредоточенностью и даже азартом. И некой гордостью за то, что я такой умный и придумал такие патроны. Пусть не сам, мы с Саней придумали, но какая разница?

Поднявшийся мертвец лишился второй ноги, у лежащего «выгрызло» середину туловища, отчего он, несмотря на то что продолжал шевелиться, как-то совсем забестолковел и, вместо того чтобы вставать и идти в атаку, просто нелепо барахтался в проломе уже без всякой ясной цели.

То, что ледяные ходоки не сами по себе полезли в мой подвал, до меня дошло лишь тогда, когда в пролом двери впорхнул сияющий как шаровая молния сгусток света и рванул, попав в поле «защитного полога» – еще одного сработавшего амулета. Он был замаскирован в потолке дальше от двери, ледяные ходоки до него не добрались, а ведь пройди один из них хотя бы лишний шаг – заклинание сработало бы на него. И тогда эта шаровая молния…

Мысль, к счастью, проскочила в мозгу быстро, поэтому я рванул к подвальной лестнице и пулей выскочил на нее, захлопнув за собой дверь и активировав защиту с этой стороны. Если кто-то полезет за мной, то ему придется преодолевать это все сызнова. И дверь тут мощней… хоть это и не принципиально, как я думаю, судя по тому, как вышибли люк в подвал.

В магазин? Нет, слишком очевидно и слишком легко контролировать окна с улицы. Домой. К тому же в квартире у меня еще оружие есть.

Понесся скачками по лестнице, влетел к себе в студию, дверь куда так и оставил открытой, теперь уже к счастью. Швырнул ружье на кровать, схватил точно такое же из стойки за дверью, подбежал к окну, выглянул аккуратно… и никого нигде не увидел. Покрутил головой, повыглядывал так и эдак, но без всякого результата: враг или смылся, или был невидим. Под самой стеной стоит, например.

Открыть окно? Шумно получится. А потом высунусь и схлопочу пулю или заклинание в башню, вот будет весело. Домофон только на магазин заведен, в квартире его нет. Упущение.

Через двор попробовать? А больше ничего и не остается. Или рассчитывать на то, что на выстрелы дружинники приедут. Но стрелял я в подвале, а подвал всем на зависть, так что их могли просто не услышать. Или все же в магазин и хотя бы в домофон глянуть? Пожалуй, так лучше.

Сдернул с крючка патронташ-бандольеро, накинул на себя, выскочил на лестницу, бегом скатился на этаж ниже, прислушался – вроде бы тихо. Открыл дверь аккуратно, заглянул внутрь, убедившись, что магазин никто не взломал, на четвереньках прокрался за прилавок, включил домофон…

Двое на углу дома, лиц не видно, в масках, но показалось, что из двоих мужик только один, а с ним женщина. Пока думал, как до них добраться, они быстро перекинулись парой фраз, затем мужик махнул рукой в стиле «хрен с ним», а потом оба они побежали вдоль по улице, свернув в первый же проулок.

Признаться, я сглупил, кинулся следом, но в засаду не попал и никто в меня не выстрелил. Но когда добежал до поворота, увидел из-за него лишь тормозные огни какой-то машины, которая мгновенно свернула налево, исчезнув из виду.

Я подошел к угольному люку, заглянул в него аккуратно, подсвечивая фонарем, и обнаружил там не двух, а целых трех ходоков, неподвижно лежащих на полу. Никто из мертвяков даже не пытался шевелиться. И тогда я задумался над тем, как вызвать Дружину, и понял, что надо будить Хмеля. Может быть, у него телефон работает.

Будить долго не пришлось: он все же слышал стрельбу, но не понял, откуда она. Стены в доме толстые, а окна такие, что толком и не выглянешь. Телефон у него тоже не работал, обрезали нам все, так что он остался бодрствовать, а я выгнал из гаража «сабербен» и рванул на нем к центральному отделению Дружины, до которого, к счастью, было совсем недалеко. И там достаточно быстро добился выезда дежурного «соболя», битком набитого дружинниками, а те еще и СЭС вызвали, поскольку речь шла о нападении тварей. Так что до самого утра в магазине и подвале было суетно.

Дружинники к месту интерес потеряли быстро, сняв показания и узнав, что я видел мужчину с женщиной, в масках, а потом они уехали на машине неизвестной марки куда-то на юго-запад. Или в другом направлении, если допустить, что потом они опять куда-то свернули. А вот сэсники задержались дольше, потому что три порождения Стужи в моем подвале были как раз по их части.

Колдун из их группы долго ходил по дому и вокруг с какими-то приборами, затем, когда останки ледяных ходоков вытащили из квартиры и закинули в кузов грузовика, мы все пошли в паб, где добрый самаритянин Хмель предложил всем чаю с печеньем. Отказываться никто не стал, а колдун – молодой парень в испачканной парке и теплых лыжных штанах – заодно рассказал, что обнаружил.

– Ходоки свежие, – сказал он, отхлебывая горячий чай с мятой. – То есть это не трупы поднятые, а трупы своего изготовления. Грохнул их кто-то и поднял. Опознать… ну ты сам понимаешь, от них мало что осталось. Точнее, можно опознать того, которого ловушка убила. А остальных…

– Но это Дружины забота, – вставил какой-то бородатый немолодой мужик из группы. – Им передадим.

– Они шевелились еще, когда я наверх побежал.

– Они были под управлением, – пояснил колдун. – Это когда ходок… естественного, так сказать, происхождения, то он ходит, пока его вручную не упокоят, а такой двигается, пока им управляют. Те двое, о ком ты рассказывал, решили свалить – и ходоки выключились. Я след управляющего заклятия проследил. Как раз с угла и тянулось.

Хм… интересно. Вообще я как-то не все понял в происходящем. Это по мою душу пришли? Тогда до квартиры ни один из ходоков не добрался бы, там еще ловушек… ну да, две двери, на каждой полный набор, и в финале я с большим ружьем. Нет, не дошли бы.

А если ходоки для того, чтобы… активировать ловушки? Проложить дорогу, так сказать? Стоп… если за домом все же наблюдали, то могли заметить, что я в паб зашел, а оттуда не выходил, я же через заднюю дверь к себе попал. И даже свет в своей студии не включил, бросил просто шубу на кровать, да и все.

То есть выбили люк, запустили туда ледяных ходоков в достаточном количестве для того… для чего? А чтобы в подвал спокойно и зайти. Потому что если бы им надо было в магазин, то они его дверь вышибли бы, я думаю. Так что в подвал. И в этот момент нелегкая принесла в подвал меня, совершенно неожиданно.

Дальше один ходок разваливается под ловушкой, которая просто перемолола ему все кости и суставы, затем двоих подразобрал я. Меня попытались достать шаровой молнией, но не смогли, затем поспорили и решили смываться, раз все равно все пошло не по плану. Все же стрельба была, и на нее вполне могла Дружина прискакать.

Какой вывод? А простой: в доме есть тайник. И в нем что-то такое ценное, что Семера лезет на рожон и рискует своими людьми. Только ходоки в эту картину не совсем вписываются, потому что они не совсем по части обычной банды, пусть и авторитетной.

И женщина.

Лига?

Очень даже может быть, магия на основе Стужи – это как раз их профиль.

А это еще интересней. Особенно учитывая, что у Сани свиданка с ведьмой из Лиги, он с ней всего с неделю как познакомился, а сегодня уже договорился на свидание с продолжением. Да, так степень интересности происходящего растет еще выше. Надо начинать расспрашивать людей хотя бы, а то я как-то немного о внутренних раскладах в Форте знаю. Не лезу и не интересуюсь. Иногда, выходит, это плохо.

Кстати, надо бы двери починить. И топка вся выгорела, я так угля и не подкинул, скоро дом выстывать начнет. И Саня, к слову, где? Я понятия не имею, куда он пошел, и это мне не нравится.

Прямо возле входа тормознула какая-то машина, а затем колокольчик над дверью паба опять звякнул, пропустив внутрь облако морозного пара и женщину в дубленом полушубке и джинсах.

– Что у тебя случилось? – спросила Мила, стаскивая шапку и встряхивая собранными в хвост волосами.

– Привет, – поздоровался с ней Хмель. – Чайку хочешь?

– Слав, с удовольствием. Холод собачий, и машина выстыла, не успела прогреться. Держи ключи. – Она выложила на стойку брелок с кристалликом «сигналки».

Да, что-то за ночь мороз совсем разгулялся, ощущается.

– Так что случилось?

– Магазин взломать пытались, с магией, – дал я краткую версию ответа. – Не получилось, но двери сломали и по мелочи всякое. Ладно, ты пока чай пьешь, я топку раскочегарю, а то с этими грабежами вымерзнем начисто. Зайду за тобой.

– Ага. – Мила зевнула, прикрыв рот ладошкой.

И машину в гараж тоже лучше сразу загнать.

Коля Клондайк. Начало событий

Уже несколько часов как суббота

Топку я зарядил, температура в доме вновь начала подниматься, и я позвал Милу из паба. Она завалилась спать в квартире, но мои планы на то, чтобы завалиться рядом, пошли боком. Пришлось наводить порядок, ждать плотников и ремонтника с телефонной станции, потом приглядывать за ними.

Саня появился часов в десять утра, уставший и довольный жизнью. Камень с души снял, можно сказать. На расспросы ответил, что все было замечательно и он с ведьмочкой договорился встретиться вновь. В общем, как хочешь, так и понимай – может, это хитроумный план, а может, и не план вовсе, а личная жизнь.

Угольный люк для начала просто заделали досками, он был разломан совершенно. Ничего страшного, угля у меня еще на пару месяцев в подвале, так что успею починить. Саня по-быстрому смонтировал там защиту, потом погордился передо мной:

– Перемололо ходока, говоришь?

– Одного из троих, – опустил я его на землю. – Одноразовое все у тебя.

– Многоразовые энергии жрут много, разоримся на ней, – немного оскорбился он. – В следующий раз на входах надо всего вдвойне навешать.

– Тебе видней. Ты и вешай.

Может, и зря на него наехал – без этой защиты мне бы точно кранты, а так без единой царапины, поломанные двери не в счет. Двери починим, как и все остальное. Пора магазин открывать вообще-то, и так опоздали, дело к полудню уже.

Я снял табличку «Закрыто по техническим причинам», сменив ее на «Открыто», отпер замок, оставив только засов задвинутым. Саня между тем поднялся из подвала с горячим чайником. Никогда раньше сильно не чаевничал, кофе по утрам предпочитал, да и все, но здесь чай – он как некий символ тепла. За окном аж трещит все от мороза, а ты горячий чаек с лимоном попиваешь, и как-то сразу жить приятней. Чай пьют все и по любому поводу, как я заметил.

– Сань, тайник найти сможешь? – спросил я.

– Тайник? – удивился он вопросу. – С чем?

– А хрен его знает с чем. С чем-то. За чем сюда который раз лезут. Хмеля тоже грабили, оказывается.

– Это когда? – Саня замер с чайником, занесенным над кружкой.

– Когда мы с тобой в Лудино были. Ты разливай давай, не томи.

Саня кивнул, быстро разлил чай по кружкам, затем начал сыпать в свою сахар в каком-то нечеловеческом количестве. Я кинул себе пару ложек и кружок лимона.

– И нам не сказал? – удивился он.

– Не-а. Говорит, что не счел чем-то таким… – Я отпил из кружки. Горячий, блин, но никогда подождать не могу.

– А потом нас грабить пытались?

– Ну да. И думаю, что не столько грабить, сколько зайти, когда защита отключена. А ночью конкретно в подвал лезли, то есть как раз рассчитывали на то, что меня там нет. Значит, не за мной и не за тобой.

– Тогда ищут что-то, – согласился Саня. – Закладка какая-то здесь есть.

Это точно, Сократом быть не нужно, чтобы к такому выводу прийти.

– Закладка старая, при ремонте мы ее не нашли, так? Значит, она где-то или под кирпичами, или под бетоном. Вскрывать пол я не хочу, равно как и стены. Сможешь что-нибудь придумать?

– Я? Нет, – покачал головой Саня. – Не моя специализация. Даже амулет поисковый сделать не смогу, не умею. Но знаю, кто умеет. Надо к специалисту.

– Съезди к специалисту, – согласился я. – Когда с ним связаться сможешь?

– Он в учебке Братства преподает, сейчас у него занятия должны быть. Позвоню.

– Тогда ты пока магазином покомандуй, а мне с людьми поговорить надо.

– Давай, я никуда сегодня не собирался. Если Мила проснется, что ей сказать?

У Милы сегодня выходной, на работу ей завтра к вечеру, так что…

– Скажи, что к часу буду обратно, может, раньше. Но ты поосторожней здесь, лады?

Поднялся к себе, оделся. Мила, укрытая одеялом до макушки, перевернулась на другой бок, но не проснулась. Посмотрел на шубу, но передумал ее надевать, в ней все же как в дохе, неповоротливо малость, поэтому накинул парку. Подумав, прихватил кроме револьвера еще и «дерринджер», зарядив его горючей картечью. На всякий случай «бэкап» упрятав в кобуре за поясом брюк. А то что-то жизнь начала разнообразием событий радовать не по делу.

Да, а мороз так разгулялся сегодня. Сколько? Тридцать с чем-то? Я как вылез из кабины пикапа ворота закрыть, так сразу оценил. Подвеска промерзла начисто, ехал будто на телеге, ощущая задницей каждую кочку, каких на заледенелой дороге было немало.

И прохожих практически не видно, все стараются лишний раз на улицу не высовываться. Дым из выхлопной стелется по самой земле, никуда не поднимаясь, – тоже признак того, что дубняк за бортом.

В общем, пока по улице ехал, увидел лишь пару развозных фургончиков, и переполненная маршрутка проехала. Мысленно покрыл матюгами Семеру, ходячих ледяных мертвецов, тайники и все прочее. Сегодня бы лучше всего в магазине сидеть и чай пить, потом отобедать в пабе у Хмеля, а к вечеру баню натопить и с Милой в ней закрыться. Чем не жизнь? А вот тащись… Впрочем, с Платоном поговорить все равно надо, а телефон в его лавку пока еще не провели. Телефоны, говорят, только с прошлого года появились, причем с диском, как в былые времена, ничего цифрового. Интересно, где оборудование нашли?

Пока ехал, постоянно проверялся, даже два лишних крюка сделал, но никакого хвоста не обнаружил. Потом, когда уже парковал машину у колхозного рынка, подумал, что надо было «сабербен» взять, меня на нем куда реже видят, а этот пикап мог и примелькаться уже. Но поздно.

Сам рынок располагался в зоне ответственности Братства и представлял собой большое двухэтажное сооружение, выстроенное в стиле позднего соцреализма. Перед ним почти незаполненная стоянка. Ага, Платон здесь, вон его красный «форд» стоит, у самого входа. Кстати, не похоже, что день сильно торговый, из-за мороза. Скорее всего, больше людей сейчас в другом его магазинчике, что в Кишке, там хоть под землей все. Но мне люди без надобности, в общем.

В здании рынка не топили, так что там было холодно до звона, а вот в самом магазине, расположенном на втором этаже, было тепло и тесно. Полки до потолка, на которых сложенные брюки и свитера стопками, небольшая вешалка с куртками, стенд с теплой обувью. За маленьким прилавком сидит Света – упитанная девица лет двадцати с лицом простым, но приятным. Я когда-то было Платона подозревал в чем-то эдаком, но узнал, что Света замужем за водителем директора рынка и тот ее каждый день с работы забирает.

– Привет, – поздоровался я. – Платон где?

– В кафешке, покушать пошел. – Света оторвалась от кроссворда.

– Понял.

Это рядом, через две двери всего. Вышел из магазина, разминувшись с каким-то долговязым парнем в кожаном плаще и кепке, что никак с морозом не вязалось, быстрым шагом дошел до входа в кафе, заскочил внутрь, сразу увидев Платона, – он сидел в дальнем углу за столом, наворачивая пельмени. Народу в кафешке тоже было немного.

Расстегивая парку, подошел к столу, отодвинул стул.

– Перекусишь? – сразу спросил Платон. – Пельмени здесь хорошие, они на заказ делают.

– Со свининой?

– Угу.

– Возьму. Тебе еще что-то заказать? – спросил я, поднимаясь.

– Нет. Хотя чаю возьми еще, наверное.

Заказ здесь надо было делать у буфетчика и к нему же подходить, когда он готов, но мне повезло – очередная порция пельменей уже сварилась, так что получил я ее сразу и вернулся к столу с миской и чайником.

– Давай по основному, – сразу перешел я к делу. – В понедельник едем, так?

– Да, – кивнул Платон, подливая себе чаю, – и уже во вторник планирую обратно. Просто беру, что у Дюпре готово, и тащу.

– Деньги я подготовил, отдам по дороге тогда. Тридцать ровно.

– У кого нашел?

– В банке были.

Доллары и евро в обороте тоже есть, как и российские рубли, но их все меньше и меньше. Раньше, говорят, на них курс совсем бросовый был, но когда все же какое-то движение кондукторов наладилось, цена опять вверх полезла. Но пока еще выгодно здесь брать. Тащиться на ту сторону с золотом, например, – проблема: и потери, и риск. А в Америке оборот золота частными лицами вообще криминал. Поэтому Платон тащит товар – алхимические лекарства – и кому-то отдает. Не знаю кому, он не счел нужным информацией со мной делиться, а я не выспрашиваю. Получатель лекарств ему платит в долларах, ну а дальше схема понятна. Но на этот раз Платон идет без алхимии, поэтому и ненадолго. И поэтому мы доллары искали.

– Ну и у меня восемнадцать есть, нормально.

Я выудил из миски хорошо промасленный пельмень, макнул в блюдце с уксусом и закинул в рот. А нормально, очень даже вполне.

– Тогда мы за вами заезжаем в шесть утра, чтобы на месте быть и со светом, и чтобы день впереди. Ты с Джейком четко договорился?

Вообще Дюпре звали Жак, но в Фэрбэнксе его имени на французский манер никто не произносил.

– Да, должен ждать.

Это хорошо, тогда к вечеру вторника мы уже дома должны быть.

– Документы не забудь.

Это не про паспорт. По бумагам мы перекупаем товар в Лудино у торговцев из Города, шифруемся вроде как. Кондуктор – профессия опасная в силу большой востребованности. Раньше, как Платон рассказывал, Северореченск подминал под себя всех, причем не гнушались просто убивать конкурентов. Потом беспредел если не закончился, то ослаб. Кто-то уже в Форте наладил какой-то канал. Слухи всякие ходят, но в городе резко начало прибавляться и машин, и станков, и вон даже телефонную связь тянуть начали. То ли Дружина, то ли кто-то еще, но там «централизованное снабжение», а для кустарей-одиночек вроде Платона место тоже осталось. Так что конспирация для нас – первейшее дело.

– Все нормально будет.

– Хорошо, – я прожевал очередной пельмень. – Ты мне вот что скажи: что про Семеру знаешь?

– Проблемы у них. Часть под Лигу пошла, а другой части западло так прогибаться.

– Лигу? – удивился я.

Организация воинствующих ведьм-феминисток? Хотя… про Лигу слышал всякое, и редко когда хорошее. Как и подобает подобным сообществам, была Лига склочной и с большими претензиями. Подозревали ведьм в нехороших связях, а потом как-то вышло, что они себе и мужской боевой отряд наняли. Провели его как ЧОП, но там, по слухам, тоже все очень сомнительно, и под его охрану мало кто шел добровольно.

– А что? Логично. Лига в городском совете заседает, через нее можно легализоваться, как тот же Цех. Тоже ведь бандиты были, а сейчас погляди на них. И дело к тому идет, что кто-то в городе реальную власть станет брать, это уже в воздухе висит.

– Кто?

– Да кто самый сильный. Все военные формирования в составе Дружины – и Патруль, и погранцы, и комендачи. Гимназия с Дружиной вась-вась, мир и любовь. Торговый Союз сообразил, что силовыми делами ему заниматься не надо, и теперь изо всех сил показывает, какой он Форту благодетель.

– Братство?

– Братство уже глаза мозолит, как люди говорят. Братство и Лига. Но Братство все же в Туманный переехало, до них дошло, что на рожон лучше не лезть, а вот Лига, кажется, новых раскладов не понимает. Бабы – дуры, а у них ни одного мужика среди главных.

– Платон, а кто все вот это новое сюда тащит, машины там и прочее?

– Трудно сказать, всякое болтают. Канал то ли под Дружиной, то ли под Гимназией, но вся гумпомощь, так сказать, от них идет.

– Ну да, у кого ресурсы, тот и рулит. А Саня из Братства почему ушел?

– В Туманный не захотел переезжать, насколько я помню. Там вообще цирк был: Братство решило съехать, продало китайцам Пентагон, но не съехало. А бабки взяли. Пошла большая резня по Форту, Дружина из-за этого напряглась, пошли конфликты, а Саня человек мирный, сам знаешь. Ну и ушел.

– Но потом все же съехали.

– Пентагон все равно за собой оставили. Там у них типа торгпредства сейчас.

Не то чтобы я этого раньше не знал, но, как сказал уже, специально не интересовался. Я из привычки в стороне стоять даже в Торговый Союз вступать не стал, хоть и приглашали. Живу сам по себе, в чужие дела не лезу и в свои не пускаю. Но вот теперь, похоже, все это меня затронуло без всякой моей помощи.

Итак, Лига. Лига может сделать ледяных ходоков, ледяные ходоки вломились ко мне в подвал, Семера ушла под Лигу, Семера пыталась меня ограбить и Семера же следила за домом, а потом пришли ледяные ходоки. Я что-нибудь упустил? Вроде бы нет. А раз нет, надо не рассиживаться, а двигать дальше. Занимаемся по плану, так сказать.

Доев пельмени и быстро допив чай, я распрощался с Платоном и побежал к машине. Салон уже выстыл, хорошо что сиденья не кожаные, а то как на ледник бы сел. Но движок с подогревом стартовал легко. Рыкнул сыто и потянул машину к выезду на Южный бульвар.

Пока машина стояла, теплый двигатель отогрел переднюю подвеску, а задняя так и оставалась застывшей, поэтому ощущения от езды были намного сложней – перед амортизирует, а зад нет.

Когда доехал до торгового района, наконец и задняя оттаяла, машина пошла нормально. Заодно убедился в том, что мороз не всех по норам разогнал. У кабаков стояли машины, да и у магазинов их хватало. Над входом в клуб «Снежный Будда» висело огромное объявление о том, что начинается резервирование мест для «вечеринки на матрасах». Это тоже местное. Скоро случатся так называемые «дни Лазурного Солнца», когда жизнь в Форте замирает начисто, на улицу лучше не выходить. И особенно в час Черного Полудня, когда вообще кромешный мрак правит миром. Люди запираются дома, закрывают окна кто чем может и в большинстве случаев водку пьют, или что там кому вдохновение подскажет, потому что давит это Лазурное Солнце на нервы нещадно. И многие клубы из маргинальных устраивают такие вот вечеринки с ночевками, когда люди в одном месте и пьют, и спят. Зарабатывают как за сезон в такие дни.

Еще одно такое же объявление увидел на гостинице «Огонек». Там вообще весело будет, я думаю, учитывая тот факт, что Тимур Мусаев, хозяин гостиницы, еще и главный борделевладелец в Форте и у него четыре сауны в разных районах.

Почти в самом конце Южного навстречу попался «хантер» с эмблемами Цеха, и мне показалось, что рядом с водителем давешний Роман сидел. Он, к слову, позвонить должен.

Вернулся даже раньше часа, но Мила уже проснулась и сидела в магазине, болтая с Саней. Саня же с великим тщанием наматывал медную проволоку на палочку из лиственницы, а на проволоке были заметны надетые бусины. Опять что-то изобретает.

Меня проинформировали, что происшествий не было, ну и никаких наблюдателей на подступах к дому я не засек. Хотя умные наблюдатели сняли бы квартирку в одном из домов напротив, там как раз сдаются, и следили бы в тепле и уюте, оставаясь незамеченными. Ну если им действительно так надо.

– Сань, договорился с этим, из Братства?

– Сам амулет делаю. – Саня поднялся навстречу, заодно показав свою поделку. – Научил по телефону, должно сработать.

– Ну… если ты так уверен… – изобразил я сомнение в его талантах. Саня на это всегда чуток нервно реагирует.

Но он не среагировал, лишь спросил:

– Васильич из СЭС звонил, спрашивал – будешь ли ты с утра?

– Буду.

– Я так и сказал.

– Ты как, выспалась? – повернулся я к Миле.

– Угу. Только встала.

Вид у нее и правда был заспанным.

– Обедала?

– Не хочу, не проснулась еще. Чай пью, потом видно будет.

– Я вниз, делом займусь пока. Пойдешь или?..

– Пошли, – поднялась она со стула. – Составлю компанию.

Тоже у нас уже немножко традиция. В магазине сидеть постоянно не требуется, если кто придет, то просто в дверь позвонит, поэтому я больше в мастерской, как раз здесь работы хватает. А у Милы есть персональное кресло, в котором она любит сидеть с книгой. В прошлой жизни, то есть до того как она провалилась сюда, она работала редактором на телевидении, но здесь телевидения нет и редакторы мало где востребованы. В «Ширли-Муры» устроил ее Хмель, к слову, они как-то там пересекались раньше. Ну а там мы уже и познакомились.

Миле тридцать четыре, она невысокая, худенькая, очень складная. Красавицей, может, в прямом смысле и не назовешь, но лицо очень… милое. Милая Мила. Мне с ней хорошо, ей вроде бы со мной тоже, но как-то дальше боимся развить отношения, хотя уже и пора, наверное. По крайней мере, когда ее со мной нет – мне ее не хватает.

Спустились в подвал, она заметно поморщилась, глядя на лист фанеры, которым пока задвинули дверной проем в топочную. Ну да, гармония нарушена, согласен. Книга у нее была с собой, поэтому она просто с ногами залезла в большое кресло, а я направился к среднему из металлических шкафов, где у меня хранились патроны, гильзы, капсюли и все прочее.

Так, Саня сделал те пули, что я ему оставил, так что можно снаряжать. Поставил у станка коробку с гильзами, насыпал в колбу пороха, затем в прозрачную трубку начал заталкивать капсюли.

– Ты в понедельник уезжаешь? – вдруг спросила Мила.

– Нет, во вторник. На два дня всего, туда и сразу обратно.

– Может, мне тебя в магазине заменить?

– Ты не работаешь? – удивился я.

– Я могу уволиться, ты знаешь? – Она закрыла книгу и положила себе на колено, обтянутое толстыми трениками. – И работать с тобой. И даже жить могу с тобой. Если очень стесню, то жить можем у меня, – это было уже сказано не в качестве предложения, а для того, чтобы вызвать у меня реакцию.

– Ты хочешь жить вместе?

– А ты против? – Мила заметно разозлилась.

– Нет, – просто сказал я. – Только рад буду. А с нынешней работой как?

– Я больше не могу, – вздохнула она. – Я там работаю психоаналитиком у алкашей, приманкой для каждого, кто спьяну ищет женской ласки, и у меня болят ноги стоять за стойкой всю ночь напролет.

– Я не об этом, – трубка заполнилась капсюлями и встала на свое место. – Я о том, чтобы с Селиным проблем не было. У нас хорошие отношения, и не хочется их портить. Может…

– Я поняла. – Мила подняла руку, прерывая меня. – Они от меня с радостью избавятся и возьмут на это место мужика. Меня только из-за тебя и Славы на этом месте держат. Постоянные проблемы с пьяными и так далее. Никому не нужно.

– Тогда никаких проблем не вижу. – Я открыл коробку с «дайсами» и начал вворачивать на свое место первый. – Только я тебя в магазине пока одну не оставлю.

– И что делать? – не поняла она меня.

– Сане на этот раз ехать не обязательно, пусть с тобой останется. Заодно научит чему-то, ты даже товар не знаешь.

– Я могу пока на телефоне поработать вместо… – Она показала в сторону второй половины дома. – А Саня тебе будет нужен, разве нет?

– Не на этот раз. Груза немного.

Будут две машины и прицеп, как обычно. Я просто люблю, чтобы в каждой из машин было по два человека, не только водитель. И чародея под рукой всегда иметь очень хорошо, особенно, как я в свое время выяснил, на случай тяжелого и даже смертельного ранения. Не ожидай Платона Саня в Лудино – мне бы хана. Но дальше мы почти без происшествий катались, так что… точнее, люди нам проблем не создавали, а с тварями все же всякое было.

– Пусть едет, не меняй планов. Сам знаешь, что менять планы в последний момент – к неудаче. Я буду в доме, сидеть на телефоне и пить кофе. Обещаю никого в магазин не запускать.

– А к Хмелю ходи через задний ход.

– То есть ты согласен.

– Да.

Я все понимаю, но если соблюдать технику безопасности, то она в доме как в крепости. А на случай появления новых промороженных ходячих мертвецов… посмотрим, что гимназист нам сегодня скажет.

– Я рада. – Мила поднялась с кресла и, подойдя, обняла меня сзади. – Я тебя люблю, наверное. И мне здесь страшно жить, а с тобой спокойно и хорошо. Это то, чего мне никак не хватало все эти четыре года, что я здесь.

– Когда за вещами поедем?

– Я завтра в последний раз на работу выйду – и оттуда домой. А ты меня тогда из дома забери, хорошо?

– Хорошо, как скажешь. – Я установил первую гильзу в станок.

Ну вот с отношениями и определились, стоило только задуматься. Это, наверное, хорошо. Мила вернулась в свое кресло, а я взялся перезаряжать патроны.

Саня закончил наматывать свой амулет в двадцать минут второго, я на часы посмотрел. Спустился вниз и величественно заявил:

– Вы давайте отсюда, а то наводки от вас пойдут.

Спорить мы не стали, поднялись в магазин. Там, опять вскипятив чайник и разлив чай по кружкам, Мила спросила:

– Что ищем?

– В доме есть тайник, скорее всего в подвале, – взялся я объяснять. – Большой или маленький – мы не знаем. В любом случае он под полом, потому что мы тут ремонт делали, а ничего не нашли.

– А точно есть?

– Процентов на девяносто. Иначе зачем сюда так активно лезли?

– А что может быть в тайнике? Серебро мешками? – изобразила вожделение Мила.

– Ни малейшего представления не имеем, – развел я руками. – Что угодно, от серебра до наркотиков. Тут сначала «спартаковцы» сидели, слышала про такую банду? Нет – и не надо. А потом рота дальней разведки Патруля.

– И что с Патрулем не так?

Историей дома я все же поинтересовался, так что дальше взялся рассказывать с чужих слов. Со слов Сани, если конкретно.

– Командир роты, Крест, работал на Город. И не продался, похоже, а с самого начала был их агентом. Роту подобрал под себя. Когда уроды восстали, Город планировал двинуть на Форт, Крест должен был что-то там сделать, как говорят, диверсию какую-то. Но все пошло не так, его бойцов положили, а сам он исчез. Судя по всему, вернулся в Город.

Я не стал добавлять, что еще и Лигу подозревают в связях с Городом. Цепочка-то тянется все дальше и дальше.

Саня провозился в подвале полчаса, не меньше. Потом долго ползал на четвереньках со своим амулетом по магазину. Когда он покончил с магазином, вид у него был заметно измученным.

– Или ничего нет, или защита такая, что из наших никто не пробьет, – сказал он устало. – Какие-то еще идеи есть? Другие этажи?

– На верхний они просто откровенно не лезли, – усомнился я. – Может, не работает амулет?

– Работает. Наш тайник обнаружил без проблем, так что любой должен, – все же с оттенком сомнения сказал Саня. – И даже в том, что тайник в магазине, – сомневаюсь сильно. Очень трудно замаскировать полость в перекрытии от заклятий поиска. Надежней всего, когда земля под тайником, она хороший изолятор.

Я с сомнением посмотрел на глухую стену слева от меня. Ну да, и в пределах дома, и земля имеется…

– Гараж, – показал я пальцем. – Про него вообще не думал, но…

– Попробуем. – Саня аж подскочил. – А почему бы и нет?

– Сперва надо машины выгнать.

Одевшись и выскочив во двор, я задом выгнал «сабербен» во двор, а пикап на улицу, припарковав у тротуара. Затем закрыл ворота, что ведут на улицу, дабы лишнего внимания не привлекать, а после позвал Саню.

На этот раз он провозился не больше десяти минут.

– Коль? – позвал он меня, топтавшегося во дворе. – Заходи, нашел что-то.

Никакого тайника я не увидел, но Саня уверенно показал место прямо под стеной, где у меня поленница. И бусинки на его амулете светились красным. Это, наверное, и означает, что он сработал.

– Здесь.

– Защита и все такое?

– Пока не скажу. Не чувствую ничего. Уберем плитку?

За «плитку» у нас был старый кирпич, так что большого труда убрать его не составило, больше с дровами возились. Потом пришлось копать, но неглубоко, на штык лопаты всего. А затем этот самый штык стукнулся во что-то деревянное, после чего Саня меня отодвинул:

– Подожди, проверю, – и достал из кармана какую-то деревянную палочку с медным кольцом, оплетенным проволокой.

Магии на тайнике никакой не оказалось, а экран стоял простейший – железный лист на досках из северной лиственницы. Саня только хмыкнул, покачал головой, сказал:

– Просто и со вкусом, не ищи специально – ни за что не отыщешь, – после чего добавил: – Нет там никаких ловушек, как мне кажется, так что вынимаем понемногу.

Сам тайник оказался герметично закрывающимся пластиковым ящиком, по стыку с крышкой заодно пролитым герметиком, то есть ни влаге туда попасть, ни открыть его нормально. Разложил «спайдерко» и просто начал резать нетолстый мягкий нейлон крышки, вскрывая ящик как консервы. После того как крышка упала на землю, колдун еще раз проверил ящик, содержимое которого, как оказалось, было разложено по коробкам.

– Можно открывать, – сказал он.

– Дома откроем, – сказал я. – Холодно здесь, блин. Тащи, я машины на место поставлю.

В общем, через несколько минут мы уже сидели в подвале втроем, Мила спустилась к нам.

– Это от Креста осталось, – уверенно заявил Саня. – Городских алхимиков работа, – он вытащил из коробки что-то вроде тонкого браслета, покрутил на пальце.

– Что это?

– Амулет от пуль. – Саня положил браслет на свой рабочий стол. – Их тут… с сотню, наверное. Больших денег все стоит, к слову.

– Продать сможем так, чтобы не запалиться? – заинтересовался я.

– Если не жадничать, то сможем, – уверенно сказал он. – Криминала особого в этом нет, если не считать того факта, что все без сертификатов. Но толкнуть можно. Лучше через Лудино, там вообще концов не доищешься.

– Полцены получится?

– Треть, – усомнился Саня. – Все равно же халява.

– Ну да, – вынужден был я согласиться. – Что еще есть?

– С десяток… глушилок, тоже алхимия. – Саня открыл вторую коробку. – Знаешь, что такое?

– Говори давай, – не стал я играть в загадки.

– В каком-то там радиусе ни один колдун ни одного заклятия реализовать не сможет. Амулетов не давит.

– Все равно полезная штука… – кивнул я с уважением. – Я бы не продавал.

– Я бы тоже. Спрячем, пусть будет.

– Что еще?

Саня достал из коробки пять увесистых цилиндров из нержавейки. К каждому был довольно аккуратно приделан переключатель с запломбированным рычажком.

– Коль, скажу честно: без понятия, что это такое. Но тоже алхимия. Может быть полнейшим криминалом. Я бы сдал. Вызвал бы Дружину прямо сейчас – и сдал.

– Согласен, – не стал я спорить. – Что еще?

– Папка какая-то. – Саня вытащил из пакета пластиковый файл. – Карта, фотографии… хрен знает, развалины какие-то…

– Дай сюда, – протянул я руку.

Да, карта. С кодировкой и пометками. Все пометки… близко к городской Стене. Пять цилиндров, пять пометок… фото. На фото… на фото какие-то подступы к Стене, развалины, причем развалины сняты подробно, что-то кружками обведено.

Вообще-то схему минирования мне это напоминает, подробную такую, в режиме обезьяны. Это не бомбы, часом, цилиндры эти самые?

Вызывать Дружину? Вот уж хрен. А то весь гараж перекопают и дом обыщут, с них станется. Сам отвезу. Или все равно припрутся? Могут ведь. Нет, лучше позвать, тогда проще… Стоп, я Атаманову позвоню, у него дома телефон есть, по должности положен, а он уже пусть подключит кого надо. Кого-то, кто мне тут бардака не устроит.

– Ребят, вызывайте дружинников, – заговорила до сего момента молчавшая и лишь с любопытством наблюдавшая за происходящим Мила. – Поверьте женской интуиции – вызывайте.

– Да вызовем, не беспокойся, – и я потянулся за телефоном, вспоминая домашний номер Атаманова.

Коля Клондайк. Начало событий

Суббота. День

Дружинники уехали после трех. Составили подробную опись изъятых вещей, погрузили находку в машину и укатили прочь, не забыв поблагодарить за оказанное содействие. Удивительно вежливых дружинников руководство прислало…

– Ну вот, теперь нормально будет, – сказал я Сане, положив трубку после разговора с главным редактором единственной здешней газеты. – В доме, где раньше располагалась рота дальней разведки Патруля, обнаружен тайник, оставшийся… бла-бла-бла… и это доказывает… опять словоблудие… что агенты Города готовили в Форте большую диверсию и из этого можно сделать вывод… бла-бла-бла… восстание измененных инспирировано влиянием агентов Города.

– Нормально, я думаю, – кивнул Саня. – Должно дойти.

– Хотелось бы.

Цель у слива информации о тайнике в газету была простая – показать тем, кому так хочется попасть в мой подвал, что лезть туда уже поздно. Тайник вскрыт, содержимое у властей, идите и с ними разбирайтесь, если очень хочется. Не думаю, что у кого-то есть ко мне персональные претензии по этому поводу. Из-за двух убитых могут быть, но не уверен, что сейчас самый выгодный момент для мести. С этим Семера, скорее всего, подождет.

Так что я могу ехать в Лудино достаточно спокойно. Пора и делами заняться, надо на жизнь зарабатывать. Да и есть некий план у меня насчет одного местечка в тех краях, надо будет почву пощупать. А сегодня край необходимо скататься к Атаманову.

– Вайсер дверь приедет ставить, будь на месте, хорошо?

– Я весь день буду, – сказал Саня. – Дубняк на улице, не хочу никуда выходить. Разве к Хмелю пожрать сбегаю.

– Отлично. Я в Арсенал скатаюсь, потом с канистрами на заправку, а то у нас на выезд топлива нет, и обратно.

– А Мила?

Саня о наших изменениях знает. Мила уже уволилась. Нормально, без всякого скандала, я сам в «Ширли-Мурах» вчера был и с Денисом Селиным говорил, он там за управляющего. Денис сказал, что никаких проблем с подменой нет.

– Потом к ней скатаюсь за вещами. А вечером банкет, Сань, ты учитывай.

– В честь чего?

– Совместной жизни и всего такого, – развел я руками в притворном удивлении его непонятливостью. – Шучу, к Хмелю просто посидеть сходим. Но всерьез.

– А я сам по себе или плюс один? – уточнил он.

– Как тебе лучше. Но свою машину тебе поддатому, для того чтобы ты даму домой повез, не дам. Свою пора иметь.

– И куда ее ставить?

– Ой, е-мое, вот в чем причина-то? «Субур» дальше во двор, под тент, он все равно редко нужен, а твою – в арку, к моему пикапу.

– И как разъезжаться? Если мне раньше надо, то твою выгонять?

– Да хотя бы так. Или можем гараж пристроить с заездом с той стороны.

– Ладно, не грузи, – отмахнулся он. – Потом решим.

Разговор не просто так возник. Один раз Саня в поддатом виде мой пикап загнал в сугроб в районе развалин, не знаю, что его туда вообще занесло, прибежал домой, а я был не один, но пришлось все, так сказать, бросать и ехать вытаскивать его оттуда. Хорошо, что машину разобрать не успел никто.

– Вот как решим, так и будешь кататься.

– Здесь она останется.

Подружка у него из Лиги. Донести до нее историю о том, что мы нашли тайник и сдали его Дружине, было бы как раз неплохо. Может быть, она это дальше сообщит кому надо. А вот оставлять ее ночевать в доме… ну а как ее к Сане подвели просто? Оставит какие-нибудь закладки сама… а зачем ей? А черт знает зачем. Ладно, тут я уже поделать ничего не могу, хотя бы максимум пользы извлечем из ситуации.

Подвеска машины опять задубела, вновь поехал как на телеге, стараясь катить как можно медленней, чтобы ничего не сломать. До Арсенала от нас, в общем-то, рукой подать, поэтому, добравшись дотуда и припарковавшись у забора, я еще минут десять погонял двигатель на холостом, чтобы он прогрелся как следует.

Городской Арсенал представлял собой бывший вокзал и довольно большую территорию вокруг, где под навесами стояла техника. Вообще-то логичней бы занять старое автохозяйство на севере Форта, где множество добротных кирпичных боксов, но Арсенал открыли тогда, когда техники было мало. А в автохозяйстве, к слову, сидит тот самый маловнятный наемный отряд Лиги.

Часть двора Арсенала я видел через приоткрытые ворота, но двор был пуст: слишком холодно возиться с техникой. Указатель «Военкомат» повел меня вокруг забора по часовой стрелке и вывел к подъезду, возле которого стояли «патриот» и «буханка». Внутри все было оборудовано как подобает – дежурка, ряды обшарпанных стульев у стены, список кабинетов на стене. Там сидело трое, два сержанта и не слишком молодой лейтенант с повязкой дежурного по части. Тут расти некуда, так что он и в запас лейтенантом уйти может.

– Вы к кому? – спросил один из сержантов.

– К Атаманову. На месте?

– Ждет?

– Нет, но вы сообщите. Гордеев моя фамилия. – Зная, что попросят документы, я сразу вытащил из-за ворота свитера висящее на шнурке удостоверение личности.

Сержант только постучал пальцем по «контролеру» – магической машинке, которая должна подтвердить, что я – это я. Я воткнул жесткую ламинированную карточку одной стороной в прорезь аппарата, а с другой стороны взялся двумя пальцами за латунные пластинки. Аппарат мигнул зеленым светом весь, затем сержант сверил фотографию и взялся за телефон.

Атаманов действительно был у себя и, к моему удивлению, собирал вещи из ящиков стола в картонную коробку.

– Привет, Коля! Премного наслышан о твоих приключениях.

– Уволили, что ли? – удивился я, пропустив слова о захоронке мимо ушей.

– Отбываю к новому месту службы, – ответил Атаманов, пожимая мне руку. – Назначен на должность военного комиссара города. На территории Арсенала будем находиться.

– И кого куда ты будешь призывать? – несколько удивился я.

– Конкретно сейчас буду комплектовать резерв.

– Резерв? – Я расстегнул парку. – С кем воевать собрался?

– А с кем придется, сам понимаешь. Пока резерв будет входить в структуру Патруля. Им часто не хватает людей, чтобы набеги снежных людей сдерживать, иногда надо облавы устраивать, если нечисть размножилась. Пока так.

– Пока? – уточнил я.

– Именно. Пойдешь в резерв?

– А мне оно на хрена? – удивился я.

– Ну разрешение на ношение огнестрела…

– У меня есть, – сразу напомнил я.

– В пределах района почти милицейские полномочия. И права. Там патруль надо будет организовать из местных, в помощь Дружине.

Атаманов заполнил одну коробку и взялся за вторую.

– Даже так? С чего это?

– Думаю, что грядут изменения. И кто-то хочет иметь побольше надежных и вооруженных людей под рукой. Городу нужна власть, наконец. Нормальная власть. Но об этом ни гугу, ты сам понимаешь.

– А я тебе там зачем?

– Мне свои командиры нужны. Тебе… ты сам подумай. У Патруля тренировочная база образуется, от их нового штаба и до Стены, у тебя доступ будет… ты же пристреливать так и возишь за Стену, верно?

– Верно.

Вообще-то иметь стрельбище в городе – это уже великое дело для меня было бы. Пристреливать что-то часто приходится, и…

– Резерву инструктор нужен. Патрулю тоже нужен. Мог бы сам курсы открыть, что ли.

Кстати, интересный момент насчет «районного патруля» – у нас район вроде как тоже отчасти «под Лигой» считается. Другое дело, что он таковым уже давно не является, но тоже звоночек. Лига все?

Вообще-то надо соглашаться. То, что предлагает Атаманов, – это одно, а вот попутно возникающие контакты и новые полномочия – это совсем другое, это многого стоит, вообще-то.

Но с другой стороны, с чего вдруг властям Форта понадобилось ополчение? Они всегда огнестрел ограничивали изо всех сил, подчас совсем дурацкими запретами. Хотя бы потому, что бляха дружинника пули не остановит. И Гимназия на подзарядке продаваемого магического оружия денег неплохо поднимала всегда. И вдруг такой поворот.

«Для содействия Патрулю» – предлог нормальный, не спорю. Знакомые патрульные всегда жалуются, что перед Лазурным Солнцем и летом они вообще с ног сбиваются, ни на что людей не хватает. Но Атаманов прямым текстом только что сказал, что задача на самом деле другая, а от Платона слышал о грядущих переменах. И сам я не то чтобы совсем дурак, так что понимаю, что это многовластие в Форте дальше тянуться не может. С девяносто первого года оно держится, уникальный случай в истории уже, можно сказать.

А это значит, что кого-то собираются мочить. И с этой целью не только создают резерв, но и привлекают на свою сторону публику. Жизнь здесь опасная, и вопрос о доступе к оружию поднимался не раз, но власти всегда бухтели, что «не создались условия». Такое откровенное прикрытие исключительно своей задницы тоже может боком выйти, учитывая, что Город давно не против подмять Форт под себя, да и Северореченск, наверное, не отказался бы поучаствовать.

Кого мочить? А ответ на поверхности лежит – Лигу. Потому что только она противопоставляет себя всем остальным. Потому что она связана с Городом, и это давно ни для кого не секрет. Не попались на прямом содействии противнику – да, но о том, что связь есть, даже я знаю. И при этом все понимают, что сил у Лиги, чтобы сохранять статус-кво, все же нет. И не хватает ума на то, чтобы отступить, не лезть на принцип.

И тогда финальный вопрос: а такое любопытство к моему подвалу – оно с этими событиями как-то связано?

Ходить вокруг да около я не стал и спросил напрямик:

– Ты мне вот что скажи: Лигу все же гасить собрались? Откуда вся эта суета?

– Коль, у тебя допуск сейчас какой, напомни? – улыбнулся Атаманов. – Никакого. И что ты тогда такие вопросы задаешь? Пока я тебе предлагаю вступить в резерв. Патруля. Все. Причем привлекаю тебя в качестве инструктора, будешь формировать учебный центр резерва на базе Патруля.

– И чему учить?

– Всему. Может, заодно Патрулю что-то продавать начнешь. – Атаманов усмехнулся.

– Это было бы неплохо. Сколько вообще людей собираетесь призвать?

– Пока человек пятьдесят на район. Будете заодно выделять как минимум один патруль на машине на улицы. Горючку будем обеспечивать.

– А почему вдруг?

– Существующие патрули Дружины сменят маршруты. Район развалин тоже будет под присмотром.

Значит, все же против Лиги все. Заброшенный городской район как раз под ними. Как Лига ни заманивала туда переселяться, большого толку не было, люди их избегали. Странная она, Лига эта самая. Район перешел в фазу явного запустения, соответственно завелось там всякое, от тварей в подвалах до точек наркоторговцев. В городском совете от Лиги не раз требовали порядок навести, но воз и ныне там.

– А кого вообще набираете? Я что-то объявлений о наборе не слышал.

– Набираем пока вручную, по рекомендациям. Если есть кто-то толковый, приводи. Льготы ты знаешь – разрешение на оружие, удостоверение, обязательные отгулы на работе и компенсация затрат. И, кстати, если люди пойдут покупать оружие, то пойдут они к кому?

– У меня все дорого.

– Завези разок что-то дешевле.

Набирают вручную – это, скорее всего, потому, что не хотят афишировать. И при этом дополнительные силы все же нужны.

– Ладно, говори, что делать дальше.

– Пошли, – сказал он, поднимаясь. – Нам в другую комнату.

В «другой комнате», которая находилась в противоположном конце коридора, работали две женщины – одна постарше, лет пятьдесят, наверное, а вторая заметно моложе, лет двадцать пять. Мне дали на заполнение анкету на четырех страницах, взяли удостоверение личности, а когда я анкету заполнил, сфотографировали и вскоре выдали еще одну карточку, из которой я с удивлением узнал, что за мной закреплен автомат АКМ семидесятого года выпуска с каким-то там серийным номером СФ5643, а сам я назначен на должность «старшего инструктора УЦП».

– Все равно же со своим ходить будешь, – хмыкнул Атаманов.

Это точно. Я к АКМ со всем моим уважением, но здесь другие стволы полезней. Пусть числится.

– И дальше что? – спросил я, разглядывая удостоверение с силуэтом щита и сокола в середине.

К этому моменту мы вышли в коридор.

– Дальше тебе в штаб Патруля – и договаривайся сам. Если есть люди, кого бы ты хотел привести в резерв, – приводи. Но только чтобы без проблем с законом: завернем.

– Пара человек у меня есть, наверное. Хотя бы таких, с кем я бы ночь пропатрулировал.

– Вот и приводи.

– Подожди, а как на такое удостоверение оружие продавать? – озадачился я.

– Заполняешь чек, с чеком человек идет сюда, тут мы вписываем номер в карточку, и он возвращается к тебе за стволом. А как деньги с него брать – это ты сам думай.

– Ага-а, я понял… У меня и так разрешение есть, надо перерегистрировать? – вдруг всполошился я.

– Не надо, у тебя же на все стволы, без указания номера, так?

– Так, поэтому и спрашиваю. Не хотелось бы.

– Так и не меняй.

Нет, если «приводи своих» – это не формирование резерва. Это что-то другое. Ладно, как говорили в Одессе – будем посмотреть. А вот продажи у меня точно вырастут, хотя бы в этом плюс.

– В Патруле к кому обращаться?

– В штаб резерва, к Лихачеву. И не тяни, наводи контакт, они там только оборудовать все начали, поможешь заодно.

На том и расстались.

Опять перед у машины отмерз, а зад пока нет, амортизировать отказывается. К Лихачеву в Патруль надо бы заехать, но есть еще дело, надо сгонять в Техас, меня там в одном месте на разговор ждут. Это важно, это уже бизнес, а с бизнеса я живу. Состояние свое зарабатываю, так сказать. В Приграничье. Приграничное состояние. Или уже пограничное.

Развернулся прямо поперек улицы, поймав солнце в глаза, после чего полез в карман и выудил оттуда поляризованные очки. Надел, блики на снежной дороге исчезли. Кстати, надо будет попробовать сюда партию тактических очков завезти, пойдут или нет? На военных распродажах они идут по рублю ведро, а тут вполне могут продаваться. Надо подумать.

Привычный маршрут до Южного бульвара, улица из-за мороза почти совсем пуста. Правда, нет атрибутов вроде таскания машин на тросах, тут любой экипаж с амулетом для подогрева картера. Мороз выхлоп совсем к земле давит – недолго проехал за дымящей «газелью» и нанюхался по самое не могу, даже рециркуляцию воздуха в салоне пришлось включать.

Оставил по правую руку Луково – район частной застройки, оказавшийся внутри городских стен, за ним свернул направо, на Весеннюю, мимо ресторана «Сен-Тропез», олицетворяющего высшую степень местного пафоса. Весь фортовский «свет» тут собирается. Меня тоже как-то раз занесло, из чего я сделал вывод: не по делу дорого и очень безвкусно. «Гостевая изба», что открылась с год назад в начале Южного бульвара, куда интересней, несмотря на подчеркнуто простецкий русский интерьер и такую же кухню. Так что если куда идти, то я туда предпочту. И хреновуха у них там просто на удивление удачная.

За «Сен-Тропезом» начинался район многоэтажек, и мне нужна была как раз первая по счету, а если точнее, то боковой подъезд в нее, явно выстроенный позже. Возле него стояло два отлифтованных внедорожника, один из которых, «эксплорер», я же и продал, и предмет острейшей моей зависти – автобус «вепрь», каковой по вездеходности любой джип побивает и одновременно кучу народу везет. Возле него я и припарковал свой «шеви», глянув на часы, – как раз вовремя, как и договаривались, я молодец.

Слева от двери висела большая вывеска «под бронзу», на которой было написано: «Следопыт. Профессиональное охотничье агентство». В окне – реклама моего магазина, попутно сообщающая, что агентство «Следопыт» предпочитает исключительно мой товар. Не врут, кстати.

Ткнул пальцем в домофон, затем открыл тяжелую металлическую дверь.

Офис был составлен из двух квартир первого этажа и находился здесь давным-давно, чуть ли не с первых лет основания Форта. А название фирмы даже дало прозвище ее создателю и владельцу.

– Привет, Танюш. У себя? – спросил я молоденькую, с виду так и вообще лет пятнадцати, девушку, сидевшую за стойкой в приемной. За ней на стене был еще один мой рекламный плакат.

– Да, ждет, – улыбнулась она.

Я тут был не раз, так что спрашивать, где именно ждет, не требовалось. Открыл нужную дверь и вошел в кабинет.

– Hola, que tal?[1].

Сидевший на диване худощавый брюнет лет пятидесяти махнул рукой, приветствуя:

– Не выпендривайся, здорова.

Несмотря на то что Диего был чистокровным испанцем, потомком сбежавших в СССР республиканцев, испанский я знал куда лучше, чем он.

– Вискарика? – спросил он. – Есть хороший.

– Не мой, в смысле? – уточнил я.

Вообще-то я для Диего заказывал всегда ящик хорошего бурбона «Хай Уэст», который разливают в Юте.

– Нет, скотч хороший перепал.

– Не, виски не люблю, – уже в который раз сознался я. – Вообще не понимаю, как это пьют.

– Коньячку?

– А есть хороший? – спросил я с подозрением.

– Для тебя есть. «Хеннесси Экс-О» подойдет?

– И это ты называешь хорошим? – возмутился я. – Свяжешься с тобой и начнешь пить всякую гадость. Давай уж.

Вообще-то Диего «пивец» невеликий, но у него часто бывают люди. Для них все это держит и для них же заказывает. Он открыл бар, выудил из него две бутылки, а к ним низкий стакан и бокал, плеснул немного в каждый, из разных бутылок. Бокал придвинул ко мне. Я взял его в руку, обхватив ладонью снизу, покрутил янтарную жидкость, сразу выбросившую облако аромата, правда, пока еще слишком «спиртового». Черт, и в офисе не жарко, и рука холодная, пока там еще коньяк прогреется.

Себе Диего в виски сыпанул крупных кубиков льда из ведерка с крышкой, на котором были вычеканены узоры – магический холодильник.

– Я что спросить хотел. – Я развалился в широком кресле, закинув ногу на ногу. – На меня тут Тема Жилин вдруг решил наехать.

– Уже пора, – усмехнулся Диего. – Странно было бы, если бы не попытался. Он и на меня наезжал, и на Айболита.

– И до чего он дошел?

Диего задумался.

– В Форте он на рожон не лез, а вот за стенами пытался проблемы организовать. У Айболита хутор сжег. Доказать, что это он, не смогли, но больше некому было. У меня людей обстреляли, но так, для устрашения, убить не пытались. Да, еще «Охотник и рыболов» сгорел странно, хоть напрямую на Тему не показывало.

– И как разошлись?

– Как Айболит расходился – не знаю, не спрашивал, а я через Гимназию разбирался, у меня с Линем отношения хорошие были тогда. – Диего поболтал виски в стакане со льдом. – Те просто сказали Теме, что больше он ни единого заказа не получит, если будет воду мутить. Нужна помощь?

– Пока не уверен. Одни слова были, да и те такие, за какие не подтянешь. Посмотрим.

– Хорошо, как скажешь. А по остальному что?

– В понедельник еду в Лудино, пообщаюсь с тамошней властью, – я все же пригубил коньяк и с неудовольствием убедился в том, что он не прогрелся. – Цену пока не оглашали официально, но обещали разумную, хутор все равно пустой стоит. И ремонта там немало будет, до лета все равно запустить не получится.

– Так, может, до лета и подождем?

– К ремонту подготовиться надо, а то к осени не успеем, – покачал я головой. – А если подготовишься, а собственность уведут? Или еще лучше, увидят, что мы готовимся, и перепродадут кому-то, а тот тупо цену накинет? Нам оно надо?

Диего задумался. Потом спросил:

– Но это наличку выводить надо, так?

– Надо, – кивнул я. – Это же Лудино, сам понимаешь, как им чеки обналичивать.

– И треть ты вносишь.

– Вношу.

– Ты хочешь в эту поездку платить?

– Нет, в эту рано. Пока договор и все такое. А деньги я отвезу после Лазурного Солнца, я думаю. Можем даже вместе. Даже лучше, если вместе.

Чтобы потом непоняток не возникло. Нет, ясно, что будут расписки и приемные ордера, но все равно лучше, когда все в открытую.

Диего вновь глубоко задумался.

У Айболита есть своя база неподалеку от Лудино, к слову. Он даже в Форт не очень приезжает, обитает на ней в основном. Есть и у Жилина, правда, в другом месте. А по мере того как жизнь в Форте начала немного налаживаться и превращаться именно в жизнь, а не в ежедневное выживание, появилась такая вещь, как охота. Нет, охота на всяких монстров была и раньше, профессиональная, а вот теперь появилась любительская. Люди идут ко мне за дорогими винтовками и дробовиками, а потом едут «на серка», «на сугробника», а то и вовсе на нечисть. Для спорта, так сказать, потому что жизнь в Форте не то чтобы очень уж богата развлечениями.

Для такой охоты хорошо иметь хуторок в подходящем месте, базу. С банькой, погребом с соленьями, хорошей магической защитой и всем прочим, куда можно выехать на несколько дней, попить самогонки, попариться и подстрелить что-то. К Диего за этим пошли, но подходящей базы у него пока нет. А мне тут как раз в Лудино «вампирский хутор» выкупить предложили. Руина, понятное дело, но там вода отличная, колодец, расположен почти на дороге, и лес от излишков магического прикрывает более или менее. А главное – там на бревнах были руны заклятия сохранности. Их не подзаряжали, но все равно старого заряда хватило для того, чтобы хутор совсем не сгнил. Защита там давно отрубилась, и руны сами подпитывались от магического фона, как мне объяснили.

Не выкупил никто этот хутор только из-за репутации, но Диего сказал, что плевать на репутацию, ничего такого эдакого от вампиров не осталось. Поскольку более компетентного специалиста в этом вопросе в Приграничье все равно нет… ну, понятно, в общем.

– Хорошо, давай так и сделаем, я заодно деньги приготовлю, – сказал Диего. – Кстати, еще вопрос: ты можешь пули для «три семьдесят пять» сделать зажигательными?

– Могу, даже делал. Только кучность упадет, кустарщина все же, центр тяжести будет гулять немного. На кого тебе?

– Много на кого из тех, что легко не свалишь.

– А «пустышки»? Я двух ледяных ходоков ими на запчасти разобрал.

Коньяк вроде бы прогрелся, теперь уже настоящий вкус ощущается. Хоть я «хеннесси» и не поклонник, но «экс-о» все же на уровне.

– После «пустышек» чучела не сделаешь, – пояснил Диего. – А тут новая мода по Форту пошла, среди «богатых и знаменитых».

– Тебе когда надо?

– Не к спеху.

– Тогда не проблема. Что-то еще?

– Можешь еще пару однозарядок «ругер» притащить?

Я изобразил бокалом некий обвиняющий жест. А он тогда со мной спорил, говорил, что не понадобятся.

– Я же говорил! А ты не верил. Однозарядка – чистый спорт, клиенты полюбят. Пусть только рядом проводник стоит на подстраховке. С прицелами?

– Да, с такими же шестикратными, можешь?

– Только через месяц, не раньше. Пока закажу, пока там придет, пока сюда доставят.

– Тоже не к спеху, как получится, так и давай.

Посидели еще немного, болтая о том о сем, больно не хотелось обратно на мороз, но затем чувство долга напомнило о себе, и я распрощался с хозяином офиса.

Теперь канистры. Заправок в городе немного, всего две. Одна у промзоны, почти под железнодорожным мостом, вторая ближе к дому, у гаражей, но там вечно какие-то проблемы, то сломалось что-то, то еще какой-то гемор. Поэтому лучше к промзоне.

Проспект Терешковой, как всегда – телеги, грузовики, почти никаких пешеходов, – типичная улица у промзоны. Подвеска «шеви» отмякла, пока машина стояла, так что ехать теперь было чистое удовольствие. Кстати, перед отъездом надо будет бак с водой в доме заполнить, то есть по-хорошему еще и к водовозам заскочить, пусть подъедут. Водопровод в Форте давно скончался без надежд на восстановление, наставили колонок везде, но у них очереди, а если начнешь наливать, скажем, литров пятьсот в бачки в кузове, то еще и побить могут. Поэтому воду приходится покупать, зато оптом.

Кстати, Хмель воду для пива берет в «Водовозе», у них она считай ключевая. Неплохо ребята развернулись, очень востребованными оказались. Сумели через кого-то затащить несколько цистерн на грузовиках, поставили у Старой Мельницы свою фильтровальную станцию – и очень нормально зарабатывают, вообще не простаивают.

Их офис как раз по пути будет, но проще из дома по телефону. Я у них постоянно беру, так что предоплата не нужна, водителю чек отдам. Итак, только бензин остался, а затем личной жизнью займусь.

Заправка была как заправка, самая обычная, только работала от тарахтящего где-то сзади генератора, и колонки были такие, каких я с детства не видел. Ну или встречал в невероятной глухомани. Черный силуэт железнодорожного моста нависал над ней, а сзади поджимал засыпанный снегом бетонный забор, расписанный корявыми надписями. Снег утоптан и раскатан в ледяные колеи, но видно, что их местами присыпали песком.

Кроме меня сейчас здесь было два грузовика, старая «шишига» и относительно новый на ее фоне КамАЗ, но оба они стояли за соляркой, а мне нужен бензин. Заправлял машины рослый молодой парень в толстом замасленном комбинезоне, который залил мне бак под ключ, потом заполнил стоящие в рядок канистры в кузове, а потом отправился со мной вместе в кассу, где я расплатился наличными. Трудно сравнить цены в «верхнем мире» и здесь, но здесь бензин все же крутовато стоит. Хотя не настолько, чтобы отказываться от машины.

Пока ехал к дому – «много думал». Первый вопрос: что все же предпримет Тема? Может, есть смысл пойти к Атаманову и договориться сразу о том, чтобы Теме кто-то позвонил с самого верха и дал конкретно понять, что он не прав? Это возможно, но лично я больших людей не знаю. И это означает, что за такой звонок мне придется платить в той или иной форме. То есть я уже попаду под чье-то влияние, а мне этого не хочется прямо-таки до скрежета зубовного. Мне мой статус нравится, нынешний – всем друг и никому не должен, никому не мешаю и мне никто жить не препятствует.

Убивать меня сразу никто не станет, Тема хочет торговлю на себя завернуть, а торговля – это я. Попытаются или напугать, или нанести для начала какой-то ущерб. Магазин спалить, например, чтобы оставить без вариантов, но тут закавыка – благодаря Сане магазин не сгорит. Что-то повредится, но не больше.

Еще вариант – перехватить меня где-нибудь за Стеной. Не так уж сложно проследить мои отъезды и возвращение. При этом дорог там мало, главная проблема лишь в том, что устраивать засаду на таком морозе сложно. Но можно засесть в какой-нибудь деревне, заметить, как я проехал, и дернуть следом.

Тогда я точно поеду в колонне с автобусом. Будет куча людей, и еще наверняка грузовики какие-то прижмутся. То есть нападать будет проблематично… почти до Лудино. А вот там уже возможно. И нам с Платоном за Лудино надо ехать, а там мы сами по себе. Городские бойцы там дороги патрулируют не слишком рьяно, у них задача НПЗ[2] охранять и его предполье, а не за порядком следить. И там никого с собой в дополнительную охрану не наймешь, дело секретное. В теории-то можно было бы договориться, чтобы с нами БТР проехался, но это именно что в теории.

В общем, пока выходит, что всего надо ждать. Из тактики «лучшая оборона – это наступление» в голову приходит только «привали Тему», но этого быстро не сделаешь, да и не по моей это части. За одни слова не делают, по крайней мере. А вот если Тема предпримет не слова, а действия, я, разумеется, к этой мысли вернусь. Но у Темы охрана, сам он живет в Поляне, то есть в охраняемом поселке, gated community, так сказать, амулеты носит… это целая операция, за день не подготовишь.

И двое убитых из Семеры. Там вообще все непредсказуемо. Но я на всякий случай уже всеми амулетами увешался, какие знал: от морока, от ментального доминирования и даже новый алхимический браслет из трофеев нацепил – Саня сказал, что он не только пули, но и стрелы отводит. А Лига стрелами пользоваться любит – тихо, можно много заклятий на каждую навесить, и при этом дистанции в городе позволяют этим пользоваться. Да, и еще Лига, но с ними, надеюсь, история уже закончилась.

Хмель. Начало событий

Суббота

Утро. Люблю я утро?

Люблю.

Утро люблю, не люблю просыпаться с гудящей из-за похмелья головой. Сто грамм водки в сочетании с пивом и нервотрепкой наложились на эффект от пропуска лекарств, к тому же полночи поил чаем дружинников, работников санэпидстанции, гимназистов, Милу – и, разумеется, виновника торжества Николая, поэтому крутить меня начало еще на рассвете. Пришлось вставать.

Впрочем, Иван к этому времени уже подошел и наводил порядок, правда, двигался при этом столь медленно и неуверенно, словно каждое движение причиняло определенное неудобство. Такое бывает, когда начинаешь тренироваться и в силу излишнего энтузиазма забиваешь мышцы. Вот только вряд ли подобное могло приключиться с Ваней, который не запускал себя и поддерживал неплохую форму.

– Которая из? – усмехнулся я, припоминая симпатичных гимназисток. – Рыженькая или шатенка?

Иван помялся, но все же вздохнул:

– Два в одном.

Тогда я наполнил пивом пару бокалов, один передал помощнику и без особого наигрыша вздохнул:

– Мне будет не хватать тебя, Ваня.

– Дядя Слава! – возмущенно протянул тот. – Ну что вы так сразу – как серпом по известному месту?

– Сам посуди, – покачал я головой, – обычная девушка разве что физиономию в припадке ревности расцарапает или скалкой врежет, а колдунья жахнет шаровой молнией – и только пепел останется. Потом она, конечно, расстроится и поплачет, но тебе-то от этого легче не станет, так?

Иван Грачев насупился и ушел на кухню.

– Это была их идея! – крикнул он уже оттуда.

– Крайним все равно ты останешься, – усмехнулся я и предупредил: – Я к поставщикам поеду, вернусь ближе к обеду. А ты реши за это время, какие дни отдыха возьмешь.

– Никакие, – пробурчал Иван. – Работать буду. Вы же оклад не повышаете.

– Лазурное Солнце хорошо закроем – премию выпишу, – пообещал я, снимая оставленную вчера на вешалке куртку.

– То есть стаут мы пока придерживаем? – уточнил помощник.

– Да, пока на кран не ставь.

– А если будет звонить… ваш лечащий врач, что говорить?

– Сплю, – ответил я и отправился на задний двор.

Но ни к каким поставщикам, разумеется, не поехал; вместо этого отправился в Техас, как именовался застроенный девятиэтажными жилыми домами спальный район. Отыскав нужный дом, я взял бинокль и высчитал окна квартиры ныне покойного дознавателя Синицына, но те оказались освещены, пришлось уехать оттуда несолоно хлебавши. Поехал на Северную окраину и при повороте с Красного проспекта на Кривую попал в самую настоящую пробку – впереди на добрую сотню метров растянулась вереница тяжелогруженых подвод; во главе колонны и в арьергарде медленно тащились легковушки Дружины с включенными проблесковыми маячками.

Плюнув, прибавил газу и покатил прямо, а с проспекта ушел уже на Комсомольскую, по которой и доехал до пересечения с МОПРа. Там свернул к высотке санэпидстанции, а когда она осталась позади, сбросил скорость до минимума. Вся здешняя округа была застроена многоквартирными двухэтажными бараками, частично заброшенными, среди них иногда попадались фундаменты сгоревших флигелей.

Нужный дом прятался за высоким забором с колючей проволокой поверху, крышу его покрывал новенький рубероид, окна закрывали многослойные стеклопакеты. И никаких назойливых соседей кругом, что владельцу флигеля было только на руку. Здесь жил Сом.

У следующего перекрестка УАЗ едва не забуксовал, но все же выбрался из снежной каши, повернул и поехал по направлению к Вольной. Там я остановился на пригорке и внимательно осмотрел дом бандита в бинокль. Флигель в два этажа, второй – мансардного типа, застекленная терраса, гараж, непонятный сарай и баня. Но главное – ограда из профнастила. Подобраться к ней не составляло никакого труда, поскольку до соседних бараков было не больше пятнадцати метров заваленного всяким хламом открытого пространства, но вот попасть во двор станет делом не из легких. Помимо колючей проволоки незваного гостя наверняка ждут еще и охранные заклинания. Иначе в этом районе никак. Каким бы крутым бандитом ты ни был – обворуют.

Вламываться в дом без тщательной подготовки было равносильно самоубийству, поэтому я запер машину и около часа бродил по округе, запоминая тропинки, возможные наблюдательные пункты и укрытия. Замерз как собака, вернулся к «буханке» и погнал на Колхозный рынок. Тоже не на встречу с поставщиками, но на этот раз «не на встречу» только лишь отчасти. Господин Климов, если все сложится удачно, обеспечит меня необходимым инструментом лучше всякого военторга.

На пересечении Красного и Южного бульвара прямо посреди перекрестка стояла ремонтная машина, ремонтники на ее крыше непонятно с чего взялись чинить контактную сеть трамвайных путей. Сани, грузовики и фургоны едва разъезжались там друг с другом, поэтому я решил не терять времени попусту и свернул на укатанную в снегу дорогу, тянувшуюся мимо заброшенных домов.

Ехал без лишней спешки, опасаясь забуксовать, но вскоре дорога расширилась, начали попадаться съезды в отгороженные от улицы высокими кирпичными заборами дворы. Помимо местных жителей в многоквартирных двухэтажных домах снимали жилье продавцы с Колхозного рынка, поэтому округа не бедствовала; разгуляться бандитам не давало покровительство Братства.

На повороте к задам рынка я скинул скорость до минимума, пропустил конный патруль братьев и бросил «буханку» рядом с двумя грязными фургонами. Запер машину и отправился в офис охраны, нисколько не сомневаясь, что застану Климова на работе.

Так оно и оказалось. Начальник охраны рынка сидел за рабочим столом и пил кофе.

– О, Хмель! – удивился он. – С чем пожаловал? Кассовый разрыв закрыл?

– Не совсем, – покачал я головой и стянул лыжную шапочку.

Клим подался вперед и сцепил пальцы.

– Так понимаю, возникли осложнения?

Я уселся на подоконник и кивком подтвердил:

– Вероятно.

– Вероятно?

– Да, вероятно. В нашем мире вообще нет ничего определенного, все определяется величиной тех или иных вероятностей. Вот если один человек предлагает другому обчистить некий склад, какова вероятность того, что он забудет упомянуть о чарах, дублирующих охранные заклинания?

– Это было пять лет назад, – мрачно уставился на меня Климов. – С чего ты решил ворошить прошлое? И я не забыл упомянуть. Я о них не знал.

– Держим в уме эту вероятность, – спокойно продолжил я, – и оцениваем следующую. Каковы шансы, что на том же складе вместо списанного барахла обнаружатся…

– Хмель! – одернул меня собеседник. – Фильтруй базар!

Мои слова совершенно точно угодили в цель, раз Клим сбился на жаргон, поэтому я выложил свои претензии напрямик:

– В итоге неожиданная находка вернулась к твоим работодателям, ты вместо переезда в Туманный получил назначение на теплую должность, а я каждый день глотаю таблетки лишь для того, чтобы проснуться следующим утром.

– Деньги поровну – риск поровну, – заявил Клим, откидываясь на спинку кресла. – Мне повезло, тебе – нет. Значит, так на роду написано.

– Поровну поделили только то, что успели получить, а это капля в море.

– Ты разжалобить меня решил? – нахмурился брат. – Или шантажировать пытаешься?

Я соскочил с подоконника и улыбнулся:

– Просто напоминаю, что, когда у тебя были сложные времена, я не стал заколачивать крышку гроба, а протянул руку помощи.

– Не безвозмездно.

– Об этом и сейчас речи не идет.

– Так, Хмель, – хлопнул Клим по столу широкой ладонью, – считай, ты меня подготовил и мне будет неудобно отказать тебе в просьбе. Говори прямо, чего тебе надо. Хочешь получить отсрочку? Отлично! Я рассчитаюсь с поставщиками из аванса! Мы договаривались о восьми сотнях – будет им восемь сотен. Отдашь пятьсот рублей, когда сможешь. – Брат отпер встроенный в стену сейф и вытащил из него два увесистых пакета, один побольше, другой поменьше. – Забирай!

– Заберу, – улыбнулся я, – но это не все.

Начальник охраны кинул взгляд на завешанную саблями, кинжалами и топорами стену, но сдержался и поскучневшим голосом спросил:

– Что еще?

– Инструмент, – просто ответил я.

– Серьезно? – прищурился Клим.

– Тебе он все равно ни к чему, – пожал я плечами.

– А тебе? Решил сорвать банк? Погореть не боишься?

– Уже сгорел, – вздохнул я. – Речь идет о минимизации ущерба.

Брат поморщился:

– Серьезно вляпался? Могу переговорить с людьми из Пентагона…

Я покачал головой:

– У меня кое-что изъяли, просто хочу это вернуть.

– И Дружину ты вмешивать не хочешь?

– Ни Дружину, ни Братство, ни кого бы то ни было еще, – подтвердил я.

– Ты хоть понимаешь, о чем просишь? – вздохнул начальник охраны рынка. – Это моя захоронка на черный день, а ты просишь ее вот так запросто отдать!

– Сколько? – спросил я с обреченным вздохом.

Клим выглядел как худощавый парнишка, но те, кто начинали на него давить, очень скоро понимали, сколь сильно они заблуждались в своих оценках этого скромняги. Именно поэтому мной и была избрана тактика с такой длинной вступительной частью. И раз он сразу не послал меня куда подальше – она сработала.

– У тебя ведь кассовый разрыв, так? – прищурился Климов. – Должен мне пять сотен, получил отсрочку. Теперь просишь об услуге.

– Сколько? – повторил я.

– Отдашь золото, – заявил Клим. – Все золото.

Я фыркнул:

– Да это же в два раза больше!

– Ты в любом случае внакладе не останешься.

– Черт с тобой, – поморщился я, поскольку это и в самом деле было именно так. – Но инструмент отберу сам.

– Да все забирай! – отмахнулся Клим, снял с вешалки короткий полушубок и позвал за собой: – Идем!

– Не хочешь мне помочь? – спросил я, поднимая с пола один из туго набитых мешков.

– Нет, – коротко ответил брат и вышел за дверь.

Я ухватил второй пакет под другую руку и поспешил следом.

– Буду через два часа, – предупредил Клим караульного. Затем мы спустились на первый этаж и прошли на стоянку позади рынка.

Там я закинул мешки в заднюю дверь, захлопнул ее и забрался за руль.

– Куда ехать?

– Ко мне.

Жил Климов в одном из двухэтажных бараков неподалеку, поэтому я дорогу выспрашивать не стал и провернул ключ в замке зажигания. Вырулил с парковки, проехал пару домов и остановился у запертых ворот, от которых откидывал снег согбенный дедок в замызганном ватнике.

Клим решил не дергать дворника, выбрался из кабины и самолично распахнул створки. Тогда я подъехал к сараю и оставил «буханку» рядом со слепленной из снега горкой.

– Идем! – позвал меня брат, открыв дверь в подвал.

Мы спустились вниз, Климов отпер солидный навесной замок крайней клетушки. В полной темноте он ступил через порог, хлопнул в ладоши, и под потолком немедленно засветился тусклым желтым светом чародейский кварцевый шар. Я последовал за ним и плотно прикрыл дверь.

Комнатушка оказалась завалена всевозможным хламом, но брат уверенно отставил в сторону пару картонных коробок и пустую корзину и сдернул пыльное покрывало с массивного сундука, сколоченного из толстенных досок и укрепленного железными уголками и полосами.

Замок на нем был самый обычный, вот только, убрав его, Клим сначала поводил сверху непонятным амулетом и лишь после этого откинул крышку.

– Рюкзак возьми, – подсказал он. – В углу. И брезент там же.

– Брезент? – удивился я, но сразу все понял, стоило только хозяину подвала вытащить из сундука курковую двустволку. В рюкзак такую точно не уместить.

– Погоди заматывать, – остановил меня Клим и протянул непривычного вида жезл «свинцовых ос», длиной лишь немногим уступавший охотничьему ружью.

Солидную железную трубу приварили к амортизирующей отдачу пружине, снизу торчала угловатая пистолетная рукоять и приемник для банок с шарами, а затыльник приклада смастерили из резины автомобильных покрышек.

– Это что за монстр? – опешил я.

– «Слонобой». Сертифицирован, но в свободную продажу не поступал. Калибр три сантиметра, отдача соответствующая. Банка на десять шаров, батарея интегрирована с ней и полностью разряжается за цикл. У меня только одна.

– И сколько весит шар?

– Сто шестьдесят грамм. Обычные амулеты на такой вес просто не рассчитаны, только алхимические, а их в Форте использовать запрещено. Ведьма или колдун смогут отвести, но не факт.

– Ведьма или колдун? Блин, достаточно просто в Дружину устроиться и бляху получить, – вздохнул я и убрал в рюкзак почти двухкилограммовую банку с шарами.

– Не без этого, – согласился со мной брат и достал промасленный сверток, внутри которого обнаружился автоматический пистолет Стечкина с резьбой под прибор бесшумной стрельбы, глушитель, три пустых магазина и приклад, изготовленный из толстой гнутой проволоки.

– А патроны?

Брат присовокупил к пистолету две пачки макаровских патронов и коробку патронов двенадцатого калибра с картечью, потом достал четыре гранаты РГД-5 и запалы к ним.

– Не подорвись только. И на дружинника не нарвись. Никаких связей отмазаться не хватит.

– Само собой, – кивнул я, размещая в рюкзаке опасный во всех смыслах этого слова груз.

– «Чешуя дракона», – кинул мне после этого Климов отводящий пули амулет. – Ты хоть представляешь, сколько он стоит? Хмель, ты теперь в неоплатном долгу передо мной! Блин, да его в свободной продаже не найти!

– Не бухти, твоя помощь неоценима.

Оплетенный медной проволокой аметист на тонкой стальной цепочке я сразу нацепил на шею, поморщился из-за неприятного холодка и поторопил хозяина подвала:

– Что еще?

Следующими из сундука появились очки с толстыми стеклянными линзами, оправленными по краям медью. На голове они крепились с помощью полосы прочной резины.

– На них «Кошачий глаз» и «Аномалия», – объявил брат.

– «Кошачий глаз» – это ночное зрение, а что за «Аномалия»?

– Видит заряженные амулеты, активные охранные заклинания, внутреннюю энергетику колдунов, если те не озаботились прикрытием.

– То есть пассивных чар обнаружить не получится?

– Нет.

– А подзаряжать как?

– Колдун нужен. Это не наша работа, покупной, – пояснил Клим и протянул телефон в металлическом корпусе. – Чарофон, но битый. Работает только в режиме энергетических помех. Батарея полная. Но я вообще везде заряд на уровне поддерживать старался. Бери и пользуйся.

– И насколько он хорош?

– Одно-два прямых попадания чем-нибудь не слишком мощным выдержит, – пожал плечами Климов. – «Иглу Стужи», к примеру, развеет, и не одну, шаровую молнию – пятьдесят на пятьдесят, а «Закатный муар» – уже нет.

– Сгодится. – Я сунул чарофон в нагрудный карман рубахи и застегнул его на пуговицу. – Что-то еще?

Клим оценивающе глянул на меня, покачал головой и достал увесистый сверток.

– С остальным сам разберешься, – хмыкнул он, – небось учили.

– Учили, – подтвердил я, принял лязгнувший металлом пакет и уместил его в рюкзаке. Туда же убрал связку перетянутых аптечной резинкой маркеров, кевларовый бронежилет с титановыми пластинами и разгрузку, а вот короткий тесак внутрь не поместился, его отложил на пол.

– О! – удивился вдруг брат. – Совсем про них позабыл.

– Это что? – спросил я, раскрывая картонную коробку, в гнездах которой обнаружилось шесть стеклянных шаров размером чуть меньше кулака. Они едва заметно светились, и благодаря этому становилась заметна вплавленная в стекло тонкая проволока. Алхимическое содержимое переливалось, словно внутрь залили раскаленное масло.

– Оранжевые – зажигательные, белые – замораживающие. С зелеными осторожней, они с отравляющей химией, без респиратора не применяй.

– Который ты мне продал, подойдет?

– Подойдет, только смотри, чтобы брызги на кожу не попали. Иначе – считай, покойник.

– Не приведут они к тебе?

– Нет, это старье страшное, их давно списали. Для активации надо пальцем на специальную метку надавить, а это в боевых условиях не всегда удобно. И учти – они абсолютно незаконны, не попадись.

– Уж постараюсь, – пообещал я, затягивая шнуровку рюкзака. – Это все?

– Удачи.

Прихватив тесак в простых ножнах и сверток с двустволкой и «слонобоем», я вышел из каморки и по лестнице поднялся наверх. Клим запер дверь и побежал следом.

– Твои как? – спросил я его уже на улице.

– Нормально, – просто ответил Климов и вдруг в свою очередь поинтересовался: – А почему ты мне ту историю только сейчас припомнил?

Я лишь рассмеялся.

– Нет, серьезно, – продолжил настаивать на ответе брат. – Почему сразу претензий не предъявил?

– Понимаешь, Клим. Мы взяли гораздо больше, чем рассчитывали, и у нас не было каналов для сбыта. А пропажу стали бы искать, так? Рано или поздно нас бы нашли, так какого черта? Ты все сделал правильно.

– Действительно так считаешь?

– Ну… почти все, – усмехнулся я, убирая в машину оружие. – Старое барахло вот мне только втридорога продал.

– Да это даже не оптовые цены! – возмутился Климов. – Себе в убыток отдаю!

– Только ты этого не покупал.

– Так и ты мне золота не отдал. Вот грохнут тебя, Хмель, и что?

– Типун тебе на язык, Клим.

– А если не грохнут, а живым возьмут? Понимаешь, чем я рискую?

– Дело верное.

– Да? А мне золото еще в оборот пустить придется, чтобы прибыль получить.

Я распахнул дверцу и махнул рукой:

– Уговорил, короче! В расчете!

– В расчете будем, когда золото отдашь.

– За мной не заржавеет, – рассмеялся я и завел двигатель.

Климов кивнул и вдруг произнес:

– Понимаешь, Хмель, моя просто не доехала бы до Туманного. Для нее это был смертный приговор: слишком высокая чувствительность к перепадам магических полей. Пришлось бы уезжать одному.

– В расчете, Клим, – повторил я и захлопнул дверцу.

Пять сотен золотом не та сумма, за которую можно купить приобретенный мной арсенал, в силу одного просто обстоятельства – его абсолютной в большинстве своем незаконности. Те, кто торгует подобными вещицами, закладывают соответствующую премию за риск. К тому же зачастую эти деятели связаны с Семерой, а это совсем уж некстати.

Если что-то пойдет не так, шум выйдет изрядный. Так что Клим мне очень помог.

Как когда-то я помогал ему вламываться на склады Братства с предназначенным на продажу по цене лома оружием. Однажды среди этого барахла затесалось несколько ящиков новейших чарометов, для продажи ни в коем случае не предназначенных, и моему компаньону пришлось вернуть похищенное под видом успешно проведенного расследования. Вообще Братству дешевле вышло бы с самого начала прислушаться к просьбе ценного кадра оставить его в Форте, а не загонять того в безвыходное положение.

Климов вдруг постучал по стеклу, а когда я приоткрыл дверцу, на полном серьезе посоветовал:

– Пришьешь кого – делай контрольный в голову. Медиумы в девяти случаях из десяти неповрежденный мозг покойника считывают.

Он зашагал к воротам и распахнул створки; я на прощанье помахал ему рукой. Памятуя о пробке на перекрестке, на Южный бульвар решил не выезжать и по узенькой дороге покатил напрямик к проспекту. Ехал медленно и очень-очень аккуратно – ведь любая случайная авария грозила чрезвычайно серьезными неприятностями. По этой причине, когда загнал «буханку» на задний двор, рубаха на спине насквозь промокла от пота.

Не проходя в бар, я унес полученные от Климова пакеты в подвал, затем поднял в квартиру рюкзак, брезентовый сверток и тесак. Вещмешок и двустволку сунул под кровать, «слонобой» взвесил в руках и озадаченно почесал затылок.

Оставался шанс сдать неказистое оружие на комиссию в «Большую Охоту», но сосед чародейских жезлов не жаловал, и на приличную цену рассчитывать не приходилось. Поэтому я воткнул в приемник горловину банки со свинцовыми шарами, уловил легкую вибрацию и отправился вниз.

– Ваня! – окликнул помощника. – На секунду можно тебя?

Тот вышел в коридор и спросил:

– Разгрузить машину, дядя Слава?

– Сам справлюсь, – отмахнулся я и протянул «слонобой»: – Ты лучше глянь, какую я тебе игрушку раздобыл.

– Вот ни хрена себе! – охнул тот, приняв увесистое оружие, и упер резиновый затыльник приклада в плечо. – Серьезно!

– Каждый шар сто шестьдесят граммов. В упор даже снежного лорда завалит.

– Да прям!

– Шучу, конечно. Но агрегат серьезный.

– Сертифицирован? – деловито уточнил Грачев.

– Непременно.

– Странно, никогда таких в продаже не видел.

– Старый приятель из Братства подогнал. К Николаю вчера ледяные ходоки вломились, решил огневую мощь повысить.

– Обрез нужен, – привычно хмыкнул Ваня и убрал «слонобоя» в закуток с лопатами и ломиками.

Время близилось к обеду, я сходил проверить температуру в подвале, потом встал за стойку. А когда поток посетителей спал, к дому вдруг подъехало сразу два служебных автомобиля с включенными проблесковыми маячками. Сердце так и екнуло, но дружинники остановились перед оружейным магазином, – не иначе, по поводу вчерашних событий оперативная группа прикатила. Оно и неудивительно, ледяные ходоки, а по сути самые натуральные зомби – это как минимум ЧП районного масштаба. Такие дела сразу на контроль берут.

Немного погодя пожаловал Серега Платонов. Я мысленно выругался – как же не вовремя! – но радушно поздоровался с компаньоном и спросил:

– Какими судьбами?

– Думал к Николаю зайти, – сообщил кондуктор, – а у него от дружинников не протолкнуться. Решил вот к тебе завернуть.

– Пива?

– Да, светлого, – попросил кондуктор.

Я накачал помпой бокал, передал его Платону и предложил устраиваться за стойкой.

– Сам не выпьешь? – удивился тот, сделав длинный глоток.

– Погода давит, – покачал я головой.

– Черный Полдень скоро, – кивнул Платон, оглядел пустой бар и спросил: – Таблетки отдашь?

Я возмущенно фыркнул.

– Ты серьезно думал, что я стану хранить их здесь?

– Куда едем?

– Никуда не едем, Серега, – поморщился я. – Сам тебя найду.

– Не пойдет, – резко ответил кондуктор. – Хмель, у меня поездка на носу.

– Таблетки в сейфовой ячейке. Сегодня суббота. Суббота и воскресенье – выходной.

– Ну ты даешь! – охнул парень и потеребил короткую бородку. – У меня все сроки летят! Я на понедельник выезд планировал!

– Надо было как договаривались брать, а не переобуваться на ходу.

– Раньше не сделаешь? Может, на управляющего выйти?

– Там таймер, – ответил я для разнообразия чистую правду.

– Блин! – в сердцах выругался Платон и отпил пива. – Ладно, что с серебром?

– С серебром? С серебром все хорошо.

– И?

– С серебром все хорошо, – вздохнул я, – с прессом проблемы. Пневматика полетела. Если горит – могу слиток отдать.

– Куда мне он? – скривился Платон. – Починишь когда?

– Когда найду детали.

– Хмель, – подался ко мне кондуктор, – а когда ты их найдешь?

– Сам понимаешь, объявление в интернет здесь не подашь. И ремонтника к себе я тоже пригласить не могу. Озадачил людей, ищут запасные части.

– Ну ты вообще!

– Напомнить, с чего все началось? – перешел я в наступление. – Серега, все как часы работало, пока ты планов менять не начал!

– Так это я во всем виноват?

– Ну не я же.

Платон допил пиво и поднялся из-за стола.

– В понедельник в девять. Встречаемся здесь. С тебя таблетки.

Он направился на выход, тогда я напомнил:

– За пиво рассчитайся, у нас не коммунизм.

Серега Платонов одарил меня выразительным взглядом, вернулся к стойке и припечатал к ней мелкую золотую монетку, из тех, что чеканились на монетном дворе Торгового Союза.

– Сдачи не надо, – объявил он.

– Ты еще должен остался.

Платон выставил вверх средний палец и покинул бар.

Я взял пустой бокал, отнес его в мойку с мыльной водой и обреченно вздохнул. На возврат таблеток у меня оставалось немногим больше двух суток, и особого оптимизма такой расклад не вызывал. Да – я примерно представлял, где искать пропажу, но свет в конце тоннеля запросто мог обернуться фарой встречного локомотива.

И все же паниковать раньше времени я не стал. У меня был план, и я собирался его придерживаться. Для начала перекусил, потом унес складные стулья в кладовку и протер стойку. Все это – в полном соответствии с планом.

День прошел как-то незаметно, под вечер забежал Саня-чародей, помощник Гордеева, беззлобно обругал невесть куда запропастившегося начальника, поужинал, выпил пива и как бы между прочим сообщил, что Николай решил съехаться с Милой.

Вскоре за окном окончательно стемнело, начали собираться завсегдатаи, вновь пришлось выносить складные стулья. Выкроив минутку отдыха, я накачал себе полбокала пива и поднялся наверх.

Вытащив из ножен полученный от Клима тесак, взвесил его в руке и оглядел покрывавшие слегка тронутый ржавчиной клинок руны. Наложенные на оружие чары добавляли остроты и позволяли пробивать столь любимые братьями усиленные магией доспехи, а заодно уменьшали вес клинка в обычном положении и резко наращивали его при ударе сверху вниз. Тех же ледяных ходоков, если уж совсем припрет, можно на куски порубить. Не полноценное «Крыло бабочки», но тоже полезная штука.

Унес его в бар.

Коля Клондайк. Начало событий

Суббота. Вечер

К Миле выбрались уже вечером, когда совсем стемнело.

Для начала остановились у соседнего дома, и я через прицел попытался обнаружить ауры посторонних через окна ее квартиры. Потом заехали во двор, и вновь я довольно долго наблюдал за подъездом и окрестными подворотнями, но опять ничего не засек. В других квартирах люди были, прошитое в прицел заклятие позволяло находить их по сияющим аурам, но именно в квартире Милы было или пусто, или там кто-то был, но ауры спрятал.

Говорят, что существует «колдовское зрение», но с этим не ко мне, у меня способность к магии не то что нулевая, а просто отрицательная, я проверялся. Правда, из-за этого и устойчивость к магическому излучению хоть куда. Говорят, что на меня даже заклятия должны действовать слабее, чем на других, но это как раз не принципиально – не столь важно, как на тебе разрядится «Закатный муар», на все сто процентов или только на девяносто. Пепел чуть крупнее будет, может быть.

Я вытащил из потолочного крепления «браунинг» десятого калибра, достал патрон. Последним в магазине, а следовательно, первым на подачу у меня был жутко дорогой противоамулетный. Даже не «обманка», а с железным корнем, потому что если кто на меня здесь и нападет, то амулет на нем будет точно.

Кстати, а с алхимическим амулетом как такой патрон сработает? Хрен его знает. И главное – не проверишь, желающих испытать вряд ли найду. Но должен, я думаю.

Следующий на освободившееся место в магазине вталкивать не стал. Мало ли какой мне понадобится, а если магазин полный, я смогу добавить новый только через два выстрела. А если не полный, то через один. В этом ружье, к сожалению, патрона из патронника не выбросишь.

– Пошли.

Вообще вероятность того, что мы на кого-то напоремся, невысока, но она есть. То, что я с Милой давно встречаюсь, ни для кого не секрет, и в отличие от меня она живет в самой обычной квартире, в какую проникнуть может кто угодно. То есть хочешь добраться до меня – делать это проще всего через нее. Я еще и поэтому так рад, что она решилась переехать, теперь она как в крепости окажется, и при этом до клуба не надо будет ей ходить по легко просчитываемому графику.

Трехэтажный старый дом, железная дверь подъезда заперта на ключ. Подъезд недавно красили: все же приличный район, но все равно не ошибешься – такие дома еще и бараками называли когда-то. Вышарканные ступеньки, стертая желтая плитка на площадках, двери, покрытые для утепления у кого чем.

– Держись сзади.

Надеюсь, что никто сейчас на лестницу не выйдет, а то рискует напугаться сильно – я поднимаюсь, как будто зачистить дом собрался. Оставил Милу у ее двери, наказав не входить в квартиру, поднялся на этаж выше – нет никого. И это хорошо.

Потом точно так же осмотрел квартиру, заглядывая в каждый уголок, в каждый шкаф, – опять никого.

Нормально.

– Собирай вещи, а я пока в окно понаблюдаю. Извини, не могу помочь.

– Не страшно, – улыбнулась она.

Машина прямо перед окном, черная на белом снегу, среди черных силуэтов разросшихся кустов. Вообще в таком климате лиственные разрастаться не должны, но здесь как-то приспособились, только у листьев чуть синеватый оттенок появился. Когда листья есть, понятное дело.

Я сам укрылся за простенком. Ауру мою засечь это не помешает, а вот попасть в меня сложнее. Но пока вроде бы тихо и к машине никто не лезет.

Прохладно как-то в квартире, нет? Батарея еле теплая. Истопник мышей не ловит?

– У вас дворник где живет?

– В первой квартире.

Ну да, это первый подъезд, а так обычно и бывает. Форт теперь все больше углем топится, топочные в подвалах, как у нас. Истопником обычно дворник, он время от времени в топку угля подкидывает, а к вечеру обычно накочегаривают как можно сильней, чтобы до утра хватило, чтобы спать самому лечь.

– Не бухает он у вас?

– Дядя Саша? – переспросила Мила, пакуя какие-то вещи в спортивную сумку. – Нет, хороший дядька, вежливый такой.

Не бухает. А батареи не топлены. В другом месте это, может, и не было бы странно, но не в Форте, не в Приграничье, потому что здесь тепло – это все, и люди о нем не забывают.

Первая квартира – это на этаж ниже… и та, что слева от входной двери, так? Так. Окна как раз во двор должны быть, там однушка, я эту планировку знаю, тут вся улица такими домами застроена.

– Мила, ты вот что, запрись здесь, – сказал я. – И жди меня.

– А ты куда?

– Я дядю Сашу вашего проверю.

– Да ладно, все равно же съезжаю…

– Я не про батареи… и дверь открой, только когда убедишься, что это я. Я «Спартак»-чемпион» простучу.

Вышел не сразу, стоял под дверью и прислушивался, но на лестнице было тихо. Когда вышел, услышал радио, вроде бы за дверью напротив. Где-то за другой дверью говорят громко, мужчина и женщина.

Никто еще не хватился того, что истопник мышей не ловит? Или уже стучались к нему? Ну теперь я постучусь.

Стараясь ступать как можно тише, спустился на первый этаж, встал сбоку от двери, затем сильно постучал в нее ладонью:

– Дядя Саша! Вы дома? Дядя Саша!

Вроде звук какой-то, прямо за дверью, словно испугался кто-то и дернулся, но никакого ответа.

– Дядь Саш, батареи холодные!

Ну кто там шебуршался? Давай, предпринимай что-нибудь уже. Я ни капли не сомневаюсь в том, что там ждут нас. Ждали даже, скорее всего, одну Милу, поэтому не сразу среагировали, как мы сюда подъехали, – я в план не очень вписывался. А вот когда мы выходить будем, резко открыть дверь и в спину долбануть тем же «Щелчком» – никаких проблем. И грузи.

А дверь в таком случае, скорее всего, не заперта. Не возиться же с замком в последний момент, верно? Ее просто ногой прижимают.

Рискнуть?

А я в любом случае рискую, просто в первом случае свободой или штрафом, а во втором – башкой. Что ценней? Башка страсть какая ценная.

Боеприпас у меня в стволе неподходящий. Выудил из висящего на груди патронташа «пустышку», воткнул в магазин, перезарядил, поймав вылетевший патрон. Теперь у меня «пустышка» первой, затем противоамулетный. И в руке такой же, так что я просто втолкнул его в магазин.

В Америке говорят, что звук досылания патрона в помпе самый пугающий. Не знаю, так или нет, но он подействовал – за дверью вновь послышалась возня, я чуть отскочил назад, прицелился в замок и выстрелил.

Беспокоился я больше за то, что пуля сработает, уже пробив дверь насквозь, поэтому стрелял под большим углом. Тускло сверкнуло синим в точке попадания, а в двери получилась дыра сантиметров тридцать в диаметре, наверно, с идеально гладким срезом, словно там раньше был воздушный шарик, а теперь он лопнул.

Я не собирался ломиться в квартиру, я просто провоцировал. Не суть, кто за дверью, Семера там или та же Лига, но боевого опыта у них у всех ноль, так что действовать они должны предсказуемо.

Так и получилось – дверь квартиры вдруг разлетелась щепками по лестничной площадке, выбитая изнутри невидимым тараном. Я к этому времени уже отскочил назад, выше по лестнице, и когда следом выкатился деревянный шарик все того же «Щелчка», но уже кругового действия, я оказался за границей действия заклинания. Загудели металлические балясины лестницы, размочалило деревянные перила, но меня не достало. Погас магический шар под потолком.

А затем на площадку выскочил невысокий силуэт в черном, чем-то там вооруженный, я не разглядел в темноте, чем именно, и я выстрелил в центр силуэта.

Амулет на цели был, потому что рвануло громко, а вспышка оказалась, наверное, с метр в поперечнике. Цель заорала женским голосом, схватилась за лицо, выронив то, что держала в руках, и свалилась на пол. Я с трудом подавил желание выстрелить еще раз, просто из экономии, потому что у меня только один противоамулетный, в стволе, а дальше «обманки».

Второй силуэт оказался куда более проворным. Я даже не успел в него пальнуть, когда он перескочил через упавшую женщину в черном. В бой он вступать не стал, а просто метнулся по лестнице на выход из подъезда, из чего я заключил, что это уже чистой воды паника – подъезд заперт. Подскочил, чтобы броситься следом, но в последний момент сообразил, что в таком случае я подставлюсь под выстрел или что-то там из двери, потому что в засаде вполне могло быть больше двух человек.

Тогда я просто выматерился, упав на колено, заглянул в тесный коридор, готовый выстрелить во что угодно, но там никого не было. Влетел в комнату, обнаружил привязанного к стулу мужичка с замотанным ртом, не обнаружил никого в кухне и крошечной ванной.

Дверь в подъезде хлопнула, и я подскочил к окну, но не увидел никого, услышал только скрип снега под быстро удаляющимися шагами.

Вновь на выход. Не знаю, показалось мне или нет, но лежащий на площадке силуэт уже шевелился и даже попытался поднять руку, явно в мою сторону, так что я выстрелил еще раз, опять противоамулетной, и на этот раз совершенно зря, потому что она угодила в тело без всякого «отклика», просто как тяжеленная пуля десятого калибра, но шевеления прекратились.

Дверь, к счастью, не захлопнулась, застряла в наледи, так что я выскочил из подъезда, сразу направив ствол ружья вправо, потому что именно туда удалился звук шагов, но уже никого не увидел. Забежал за угол, выскочил на улицу, оглядываясь, – и там никого. Что объяснимо, потому что на месте противника я бы уходил дворами, держась натоптанных дорожек и постоянно меняя направление, чтобы не оказаться на виду.

Затем я выругался, трусцой добежал до подъезда и заскочил внутрь, все же притянув дверь за собой. Подошел к лежащей женщине в черном, с черной маской на лице, пощупал пульс, приложив два пальца к шее, и убедился, что щупать там уже нечего. В середине груди была огромная рана, вокруг которой куртка промокла от крови, – с такими дырками не живут.

Зашел в квартиру, аккуратно срезал веревку со щиколоток и запястий дворника, оставив ему удовольствие самому сдирать липкую ленту с бороды и рта, спросил лишь:

– Связь с Дружиной есть?

У дворников амулеты связи должны быть, а этот дом пока не телефонизирован. Он закивал активно, подскочил к комодику, выдвинул верхний ящик и выудил из него старый мобильный телефон с примотанной изолентой магической батареей. Он протянул его мне, но я отказался, сказал:

– Ты разматывайся, а я пока там покараулю.

И вышел к трупу. Наверху открылась дверь, послышался голос Милы:

– Коль!

– Все нормально! – крикнул я в ответ. – Уже тихо, Дружина выехала.

Она вообще-то не выехала, дядя Саша все еще с задавленными матюгами рвет с себя скотч и щелкает ножницами, ну так выедет. Все когда-нибудь случится.

Присел рядом с телом, приподнял голову и сдернул маску. Нет, не встречались раньше. Простенькое скуластое лицо, сильный ожог вокруг глаз, веки вспухли. Местами, кажется, ожоги от расплавленного свинца, пробившегося сквозь маску. Пахнет палеными волосами, кровью и вроде как озоном немного.

Работает наша пуля, работает. Полевые испытания, так сказать. А амулет висит где висел, но даже я чувствую, кажется, что он совсем «пустой», без всякого заряда. А был на ней… ха… «Чешуя дракона» на минуточку! Хай энд, можно сказать. И да, в один выстрел нейтрализовался. Пуля «всосала» поле в себя и от переизбытка энергии рванула.

Это мы хорошо с Саней придумали, это мы молодцы. Повторять скоро начнут, понятное дело. Конструкцию защитить, к сожалению, не получится, Гимназия для сертификации все выспрашивает, а без сертификации не продашь. Скоро сами копировать и начнут.

Так, куртка легкая на убитой, явно не по погоде, так что точно Лига, только они холода не боятся. Рядом на полу лежит… «дырокол»? Да, похоже, но это из последних, я их пока еще мало видел. Их теперь стали в форме обычного оружия выпускать, с прикладом и рудиментарным прицелом. Легальное оружие в Форте, носи не хочу, только я все равно огнестрел предпочитаю.

Чем она в меня целиться пыталась? А ничем, в руке нет ничего. Показалось, наверное. Жаль, а то можно было бы побеседовать.

Что в карманах?

Самым интересным оказался нагрудный карман, в котором я нашел фото Милы. Сделано у служебного выхода из «Ширли-Муры», с довольно большого расстояния и с сильным увеличением. Моих фотографий нет, так что меня здесь не ждали, похоже.

Тонкая стеклянная банка, словно бы заполненная белым дымом. Это я знаю, у меня дома такие есть, – парализующая граната. Так… амулет связи. Мобильник с замененной батареей и бронзовой антенной в рунах. Это не мобильник в прямом смысле слова, амулеты здесь настраиваются друг на друга, то есть связаться можно максимум с несколькими, что ли…

Интересно, а как-нибудь проследить, на кого он завязан, можно?

Документов нет. Еще где-то должна была машина прятаться, я думаю, иначе как они парализованную Милу собирались вывозить? Но если и была, то ее уже нет.

То есть это все же Лига, именно они, а Семера на подхвате была. Или как «лицо на обложке».

Дядя Саша все же размотал свой кляп и выскочил в подъезд, сообщив, что побежал топить бойлер. А я должен встретить дружинников.

Хм… показывать им амулет связи с убитой или нет? Пожалуй, отдам: все равно я понятия не имею, как его отслеживать, а дружинники с гимназистами работают.

Ладно, ждем Дружину – и домой. Время отметить у нас все равно остается, хотя бы вдвоем.

Общение с дружинниками, прикатившими на сине-белом «соболе», затянулось не слишком надолго. Самым волнующим моментом была попытка отжать мой дробовик «как вещественное доказательство» дознавателем из Центрального околотка, молодым, румяным и круглолицым, по фамилии Мамочкин. Перед этим он просто долго крутил его в руках, заглядывал в патронник, прикладывался, уточнял вес пули, какой можно из него пальнуть. Я, разумеется, вовсе не собирался помогать «собирать вещдоки», особенно те, что должны были потеряться, скорее всего, так что спор у нас довольно быстро перешел на повышенные.

Черт знает чем бы это закончилось, скорее всего, все же изъятием ружья и дальнейшим моим обращением к руководству румяного дознавателя Мамочкина, но тут подкатил черный «патриот» с мигалкой на крыше. Спор прервался.

Правая передняя дверь уазика открылась, и на снег выбрался человек в джинсах и короткой дубленке, решительно направившийся в подъезд.

– Мамочкин, что тут у тебя? – спросил он сразу.

Человек был худощав, среднего роста, заметно конопат. Обращал на себя внимание нос, одновременно вздернутый и сбитый набок. Ну и вел себя он как начальник, причем немалый.

– Ведьма, – Мамочкин показал на тело, которого до сих пор не увезли. – То ли покушение было, то ли попытка похищения. Убита спецпулей, сертификат есть. Разрешение на ношение есть.

– Закончил?

Мамочкин чуть запнулся, явно не решаясь заговорить о ружье, потом сказал:

– Да, только протокол прочитать и подписать.

– Давай, заканчивайте. И не тяни время.

Мамочкин явно потерял интерес к продолжению беседы, поэтому сунул мне бумагу и буркнул:

– Читайте. Если все нормально, то вот тут, – он ткнул пальцем в бумагу, – пишите: «С моих слов записано верно, мной прочитано». И дальше дата с подписью.

Я прочитал все внимательно, но Мамочкин ничего от себя не прибавлял и слов не искажал. Он просто ружьецо хотел отжать в свою пользу, не более. Написал, что он просил, и отдал протокол ему, после чего он забыл обо мне и пошел допрашивать дядю Сашу, который уже раскочегарил бойлер, к радости жильцов дома.

Заезжий начальник протянул руку, представляясь:

– Кузьминок, начальник отдела контрразведки Дружины.

– Гордеев, магазин у меня здесь неподалеку.

– Я знаю. Есть пара минут поговорить?

– Есть и не пара.

Слово «контрразведка» меня заинтересовало. Если подобное слово появляется в схеме, это значит, что ты куда-то влетел. В нечто большее. Не «можешь влететь», а уже. Состоявшийся факт, так сказать.

– Я здесь почти случайно оказался, был рядом и услышал доклад, поэтому у меня действительно пара минут. Завтра сможем поговорить? Не приглашаю, я бы сам подъехал к вам.

– Я завтра весь день у себя буду, так что в любое время можно.

– Да, и вы же с сегодняшнего дня в резерве Патруля, так?

Ага, за мной приглядывают, оказывается.

– Да, – кивнул я.

– Вы удостоверением не пренебрегайте, это все достаточно серьезно. До сотрудников уже начали доводить, чтобы… расценивали как своих. Ладно, об этом тоже завтра. Осторожней дальше, сами видите, что делается, – Кузьминок вновь протянул руку, добавил: – До завтра! – и скорым шагом почесал к машине. Все же легковато он одет для такой погоды.

Затем мы с Милой стащили ее сумки в машину и уехали.

В магазине нашли записку от Сани о том, что он ждал, ждал, да не дождался – и к своей новой пассии. Даже не знаю, хорошо это или плохо, но уехал.

– Дорогая, отмечаем вдвоем в таком случае.

Мила только развела руками, а потом продолжила распихивать свои вещи по шкафам. Глянул на часы – девять уже, но сегодня суббота, паб будет открыт долго, так что все нормально. Успеем. Самому переодеться не помешает.

Вытащил из шкафа джинсы, ботинки «тимберлэнд» и «лесорубскую» фланелевую рубашку, натянул это все на себя, переложил «ругер» из нагрудной кобуры в поясную, сунул в карман «спайдерко», зацепив клипсой, потом накинул куртку.

– Я готов!

– Подожди в магазине, мне минут десять нужно.

Пошла семейная жизнь. Ну да ладно, знал, на что иду.

В магазине было темно, свет пробивался лишь с улицы через окна, от наших фонарей, но зажигать шар я не стал. Заглянул в домофон, убедившись в том, что никто не стоит в засаде у входа, и наконец расслабился.

Кутерьма закончилась, теперь можно и подумать над тем, что же произошло на самом деле. Лига не в курсе, что тайник найден и сдан Дружине? Это вряд ли, должны знать.

Узнали, что сдано не все и часть содержимого мы присвоили?

И что? Чего интересного в самых обычных амулетах? Даже в денежном выражении это не настолько уж огромная сумма, чтобы столько всяких безобразий устраивать. Трупы, стрельба, запретная магия в пределах Форта – вообще-то уже чистый беспредел пошел.

Хотели похитить Милу. Для чего? Чтобы надавить на меня, других теорий у меня нет. И чего на меня давить? Что я, заберусь в хранилище Дружины и выкраду для них карту с алхимическими зарядами, которую сдал? Ну можно до кучи потребовать еще и Луну с неба, почему бы и нет! По степени реалистичности это совершенно идентичные задачи.

И что тогда?

Кстати, про Лигу не раз слышал, что бабы там мстительные, то есть мне теперь еще и из-за них ходить оглядываясь? Это уже перебор. Может, и правда мне хотя бы Тему Жилина исполнить? Просто для того, чтобы сократить список желающих мне навредить? Подозреваю, что за такой подвиг мне бы много людей спасибо сказало. Нет, бред, я не убийца, и некогда мне этим пока заниматься. Пусть Тема хотя бы повод даст.

Послезавтра уеду. Мила. Полагал, что ей лучше здесь остаться, в магазине ее не возьмешь, но это если ведьмы всеми силами не ломанутся. А если рискнут все же?

Поехать со мной? Там может Тема устроить проблемы. У него возле Елового свой хутор, насколько я знаю. Приплатить кому-нибудь на КПП, чтобы через амулет связи дал знать, что я выехал, – вполне перехватить сможет. Но это все ненадежно, смены меняются, а в последнее время их еще и тасовать начали, чтобы, значит, с коррупцией бороться.

Со мной, наверное, безопасней будет. Компания большая, машина теплая, а она из Форта и не выбиралась никогда, пусть посмотрит. Да, точно, лучше с собой звать, чем трястись на предмет – не случилось ли с ней что-нибудь здесь.

А тротуар перед зданием уже весь машинами занят. Хорошо, что я тогда два столбика на выезде установил, а то хрен выедешь из гаража. Ну и у Хмеля битком, похоже. Хорошо бы места для нас хватило.

Как раз перед входом в магазин остановилась машина, уазик на задранной подвеске и больших колесах, приспособленный под внедорожные гонки. Бред вообще-то, потому что в Приграничье никаких внедорожных гонок быть не может, а ездят только там, где дороги имеются. А на дорогах хватает обычного полного привода, который и жрет меньше против таких монстров, и ломается реже. Ну умеренный лифт на пользу, я только такие машины и тащу, но вот то, что сделали с «козликом», – за гранью добра и зла, по моему разумению, понты чистой воды.

Из уазика выбралась пара – парень в вязаной шапочке, натянутой на уши, и с ним молодая женщина в шубе с капюшоном. Выскочили и бегом к пабу припустили.

Мила, где ты? Чует мое сердце, что если еще протянем, то придется нам или стоять у стойки, или проситься в подвал, где скучно.

Ага, дверь в квартиру хлопнула и шаги на лестнице. Идет. Переоделась и причесалась, убрав волосы в тугой хвост.

– Идем? – спросила она сразу.

– Пошли.

Я открыл дверь на улицу, предварительно глянув в домофон, а потом еще и из дверного проема оглядевшись, но ничего не увидел. Запер дверь, включив кольцом защиту.

К ночи мороз совсем вошел в силу, так что тот совсем небольшой отрезок тротуара до входа в паб мы бегом пронеслись, тем более что Мила шапку взяла, но не надела, чтобы прическу сохранить. У дверей кабака между тем топталась кучка курящих – силен порок. Хмель курить в баре не дает, так им хватает стойкости дымить на улице в минус тридцать с чем-то.

Столов не было, но стоявший за стойкой Ваня показал на два свободных табурета за баром, на дальнем его краю, и я, бросив даму, сразу устремился туда. А то народу хватает, в том числе и стоящего: могут за секунду занять. А Мила свернула к вешалке, висевшей на стене.

– Привет, Вань, – протянул я руку. – С клиентами в порядке, я смотрю?

– Нормально сегодня. Кухня еще открыта, есть будете?

Так, а я вообще-то не жрамши. У Милы даже спросить не успел, она первая руку подняла. Будем, выходит.

– Тогда…

– Я ребрышки. Есть еще? – спросила Мила.

– Спрошу. Должны быть. – Иван вопросительно посмотрел на меня.

– Пару колбасок и жареную картошку.

У них еще и свиные колбаски хорошие обычно, самое то, что надо сейчас.

– Пиво?

– Эль.

– Ну… и мне тоже, – присоединилась Мила.

– Вождь давно в зал выходил? – спросил я у Ивана.

Тот усмехнулся:

– Скоро появится.

Ну да, естественные колебания Хмеля уже многие изучили. А Ване так и по должности положено.

Иван между тем сноровисто накачал пива в два высоких бокала и поставил перед нами, затем направился на кухню. Открылась входная дверь, запустив в паб компанию явно выраженных преподавателей Гимназии, двух мужчин и трех молодых женщин. Кто-то играл в углу в дартс, большая компания за дальним столом хохотала над какой-то историей. Патрульные, какие-то женщины, скорее всего жены или подруги, судя по виду. Все за столом не уместились, трое сидят на пластиковых табуретах, у Хмеля таких с десяток в кладовке заныкан, для таких вот случаев.

Из совсем близко знакомых никого не вижу, но так в лицо знаю чуть не половину зала, все же клиентура в пабе постоянная. И подозрительных, к слову, никого. Сплошь парочки или компании, статус которых достаточно просто определяется внешне. А так – да, я уже та самая пуганая ворона, что каждого куста боится. А не боялся бы – помер уже. Хотя бы сегодня.

А пиво хорошее, как всегда.

– Мил, ну… есть за что?

– Есть, – улыбнулась она. – Давай за нас, – она подняла бокал, и мы чокнулись.

А вообще она молодец, хорошо держится, словно и не случилось ничего сегодня. Пусть она и просидела всю стрельбу в квартире, но засада была на нее, и она это знает. Сильная женщина, мне повезло, пожалуй.

Мы допили первый бокал и успели заказать по второму, когда тетя Маша выглянула из кухни и передала тарелки Ивану. А он соответственно поставил их перед нами, выложив рядом с каждой завернутые в салфетку нож с вилкой. А перед Милой еще и дополнительную стопку салфеток, потому как в полном объеме с ребрышками ножом и вилкой не справишься.

Колбаски были горячими, когда разрезал первую – аж зашипела. Картошка прожарена до хруста, к колбаскам лук колечками и горка кетчупа. Лук проигнорировать придется, к сожалению, мне еще целоваться сегодня.

Тут в зале Хмель материализовался. Огляделся – сразу к нам подошел.

– Вдвоем? Ну молодцы. Саня сказал, вы съехались? – Хмель обвел взглядом нас обоих. – Не напутал?

– Все взаправду, – уверил я Хмеля. – А он был здесь, что ли?

– Заходил часа три назад, сказал, что должен был с тобой гулять, но ты пропал.

– Мог пропасть – не пропал, – хмыкнул я. – Слушай, Слав, у меня к тебе вопрос и дело есть заодно. С чего начать?

– Да с чего хочешь. – Хмель достал из-под стойки запотевшую бутылку, откинул бугельную пробку и осторожно наполнил бокал темным пивом. Потом облокотился локтями на стойку, став справа от меня, с торца оной.

– Тебе фамилия Кузьминок говорит о чем-нибудь? Кузьминок из Дружины?

– Немного. – Слава по обыкновенной своей привычке насторожился. Нет, он все же параноик.

– Насколько немного?

– Контрразведку возглавляет. А что?

– Он встречи ищет, я ему зачем-то нужен. Думаю, что из-за того тайника все. И пытаюсь просчитать, как себя с ним вести.

– Я бы с ним себя вообще никак не вел, если бы возможность была. – Хмель кисловато скривился. – С Дружиной ты сам знаешь как: чуть ближе подпустил – и уже сам не заметил, как они тобой командуют.

– А по Кузьминку что конкретно знаешь?

– Мало, тут тебе лучше с Гамлетом или Селиным поговорить. У них на самый верх выходы, а я больше с чужих слов.

– А с чужих слов?

– Мутные они. Гладко стелют, да жестко спать. Могут и разменять тебя на какой-то свой стратегический интерес. Раньше там главным Линев был, знаешь такого?

Фамилия знакомая… ага, знаю.

– Зам воеводы?

– Он самый. Он и сейчас над ними главный, просто все на ступеньку поднялись. О нем тоже слышал разное. Очень разное. Но опять же никаких доказательств не имею, может, и болтают.

Если это местная «спецслужба», то, скорее всего, не болтают. А если это спецслужба, созданная дилетантами на фоне правового беспредела, то гарантированно не болтают. Ошибки у дилетантов имеют свойство повторяться. Тем более что Дружина здесь всего лишь одна из группировок, пусть и самая сильная на настоящий момент.

– Понятно, – кивнул я, обдумав то, что услышал. – По-любому встречи избежать не удастся, так что послушаю.

– Если с вопросами закончил, то давай теперь дело. – Хмель с явным удовольствием пригубил темного.

– Новости про организацию резерва до тебя еще не дошли?

– Нет, – покачал он головой. – Это что еще?

Я вытащил из ворота майки цепочку с болтающейся на ней карточкой удостоверения.

– Смотри сюда, – я показал ему сторону с фото, – это я.

– Старший инструктор У-Цэ-Пэ, – прочитал Хмель. – И что такое У-Цэ-Пэ?

– Учебный центр Патруля. Почти рядом с нами будет, от их нового здания и до Стены, учебка, считай.

– Базу новую знаю, – кивнул Хмель, – про резерв первый раз слышу. У Патруля резерв?

– Важно не у кого, важно – для чего, – я перевернул карточку. – Видишь? Это за мной автомат в Арсенале закрепили. А вот эти строчки, – я сдвинул палец, – для того, что я куплю, например. И могу носить. Понял?

Хмель удивленно поднял брови и даже в затылке почесал, что у него обычно выражало крайнюю степень удивления.

– Я так понимаю, что просто так ты не стал бы этим хвастаться, верно? – спросил он. – То есть ты меня приглашаешь в резерв? – И после моего кивка спросил: – И что надо делать?

– Раз в неделю занятия в центре, – загнул я палец. – Дружина перекидывает часть своих патрулей куда-то в другое место. Так что раз в неделю – сутки дежурства по району, – загнул я второй. – С оружием и полномочиями, даже бензин компенсируют. И думаю, что это только начало истории.

– И ты с этой ксивой кто? – Хмель совсем озадачился.

Нельзя сказать, что мне самому в этом все ясно. Дело ясное, что дело темное. Но Атаманов меня в нехорошее не втравит, не те отношения, да и некие полномочия в трудное время тоже никак не помешают. И опять же Кузьминок что-то такое помянул в разговоре насчет резерва.

– Патрульный. Просто резервист. И с обязанностью поддерживать правопорядок в пределах района.

– Подожди, подожди. – Слава решил добиться ясности. – Если я вступлю в резерв, то с такой ксивой могу прийти, например, к тебе и там купить, что хочу? И это потом носить и держать у себя без всяких пломб?

– Почти. Надо получить ксиву, потом прийти ко мне, выбрать что нравится, взять от меня бумажку-трансфер, с ней пойти в военкомат, в штаб резерва, а там тебе впишут номера из бумажки в удостоверение. И с ним ты придешь обратно и выкупишь что отложил. Все.

– Мил, у него всегда все так сложно? – Хмель повернулся к моей спутнице.

– Слав, ты его дольше, чем я, знаешь, – засмеялась она.

– Когда можно сделать? – Хмель повернулся ко мне с решительным выражением лица. – И Ивана в резерв можно? Мне без него никак, сутки дежурства не потяну, напарник нужен.

– Всех можно, хоть и намекнули, чтобы отбирать людей своих и по рекомендациям. Но вы свои и с рекомендациями.

– Завтра они работают?

– Завтра воскресенье. – Хотя сегодня суббота, тоже выходной, а они работали. К слову. – А вообще можно попробовать, может, они и без выходных.

– Скидку дашь? На кассовый разрыв и…

– …Из человеколюбия?

– Хоть бы и так, – усмехнулся Хмель.

– Ну раз кассовый разрыв, то могу отсрочку дать. Или тебе лучше скидку?

– А на сколько отсрочку?

– Слав, да на сколько угодно, а то ты меня от пива отрежешь.

Хмель опять повернулся к Миле:

– Все же иногда с ним можно дело иметь, так что не все безнадежно.

Хмель. Самые события

Воскресенье. Утро

Люблю я утро? Люблю, люблю…

Но и поспать люблю не меньше. И желательно в теплой постели, а вовсе не за рулем.

Сегодня же я с шести утра сидел в «буханке» напротив девятиэтажного панельного дома, в котором жил дознаватель Синицын, следил в бинокль за окнами его квартиры на последнем этаже и прихлебывал из термоса крепкий кофе.

Привлечь внимание дворника, чистившего от снега дорожки, я нисколько не опасался, поскольку предусмотрительно припарковал УАЗ у соседнего дома, благо бинокль с неплохим приближением позволял без всякого труда держать под контролем окна квартиры Синицына даже с такого немалого расстояния.

Окна, к слову, были темными. Свет внутри не горел.

Вот только это еще ни о чем не говорило. Воскресенье, раннее утро – домашние дознавателя могли просто не встать.

Вчера вечером, распрощавшись с Николаем и Милой, я пару раз сюда заезжал, но всякий раз окна светились, а вламываться в чужую квартиру при таком раскладе – глупость чистой воды. Не стал. И во флигель Сома тоже – не полез, поскольку бандит невесть с чего решил провести субботний вечер дома. И значит, сегодня последний день…

Техас. Спокойный район, неплохой дом. Первый подъезд так и вовсе из лучших – если в остальных из окон торчали трубы буржуек, а по стенам тянулись от них следы копоти, то там такого безобразия не было и в помине, а рядом с железной входной дверью виднелось окошко каморки консьержа.

Все верно: дружинники имели достаток заметно выше среднего, а дознаватель – это далеко не рядовой постовой, у дознавателя помимо оклада еще и приработки бывают. Может себе позволить. Точнее – мог…

И я продолжал отхлебывать кофе и наблюдать в бинокль. Способ проникновения в квартиру я выбрал самый простой, если не сказать – классический. Над балконом дознавателя нависал бетонный козырек, боковое окошко закрывал лист фанеры. Спуститься на веревке, выбить ее и забраться внутрь – дело пяти секунд.

Охранные заклинания? Я в их наличии крепко сомневался.

Если уж Синицын собственной безопасностью не озаботился, вряд ли он на охрану квартиры тратиться стал бы. Главное – знать, что внутри никого, а остальное – дело техники. Но ведь не поднимешься, не постучишь в дверь! Консьерж, мать его, все карты путает!

Решив не накручивать себя попусту, я вновь отвлекся на кофе, а когда взглянул в бинокль, окно кухни нужной квартиры уже светилось. Минут через пять свет включился и в спальне, которая выходила на застекленный балкон. Я закрутил термос и отложил его на пассажирское сиденье, выключил двигатель – и сразу начало запотевать лобовое стекло. Но интуиция не подвела: свет в квартире вскоре погас в обеих комнатах, а минут через пять из подъезда вышла молодая женщина. Она усадила ребенка на санки и потянула их со двора; у меня от этого зрелища заныло сердце.

Дознаватель Синицын был плохим человеком, он доставил много неприятностей и собирался доставить еще больше проблем в будущем, и все же сделалось не по себе. Я пожалел о своем поступке. Но пожалел лишь на миг.

Миг слабости прошел, стоило только вспомнить о таблетках, онемении рук и грядущих финансовых потерях. Я вытянул из-за сиденья моток прочной веревки и пояс с инструментами, выбрался из машины, запер ее и зашагал через двор, но не к нужному подъезду, а к противоположному.

Уверенно распахнул не до конца прикрытую из-за наледи дверь, поднялся на первый этаж, прислушался – тишина; откуда-то пахло кислыми щами и подгорелой кашей. Никого не встретив по пути, я поднялся на верхний этаж, взобрался по лесенке к люку на крышу и массивными кусачками перекусил дужку замка.

Та только хрустнула – запор был рассчитан не на матерых грабителей, а на местных мальчишек, которые могли устроить пожар или повредить рубероид. Стараясь не подходить к краю, чтобы не быть замеченным с земли или верхних этажей соседних зданий, я пересек весь дом, обмотал веревкой бетонную коробку вентиляции, пропустил второй конец под мышками, затянул петлю. Затем перебрался на бетонный козырек балкона, сбил с его края наледь и спустился вниз.

Висеть на уровне девятого этажа было на редкость неуютно, поэтому вниз я старался не смотреть. Упираясь носками ботинок в щель между бетонным перекрытием и боковиной коробки балкона, без особого труда выдавил фанерку, быстро перевалился внутрь, на пакеты с продовольствием, и только тогда с облегчением перевел дух.

Справился! Не теряя времени, я разводным ключом выбил верхнее стекло сначала в одной балконной двери, затем в другой, сдвинул щеколды и прошел внутрь. Но высматривать возможные тайники и укромные места не стал, сразу подбежал ко входной двери и запер ее на засов. Меньше всего хотелось столкнуться с домочадцами дознавателя лицом к лицу.

После этого приступил к обыску. В спальне спрятать коробку с лекарствами не представлялось возможным, и все же я для очистки совести заглянул под диван и детскую кроватку, проверил содержимое шкафа и антресолей и только после этого обследовал отгороженный занавесью закуток темной комнаты. На тянувшихся вдоль стен полках там пылились самые разнообразные пожитки, начиная с постельных принадлежностей и заканчивая девятнадцатилитровой бутылью, но моей коробки нигде не было.

Тогда перешел на кухню. В шкафчиках хранились крупы, банки с заваркой и специи, все что угодно, только не коробка с лекарствами. В туалете стоял одинокий унитаз, я встал на него и вырвал пластиковую решетку вентиляционного отверстия – нет, не пролезет. И в смывной бачок тоже не поместится.

В ванной комнате от первоначальной меблировки остался лишь умывальник, саму ванну демонтировали. На освободившемся месте установили огромный бак для воды, рядом приткнулось небольшое жестяное корыто.

Я разочарованно выругался и хотел уже пройтись по квартире заново, но тут мой взгляд остановился на баке. Снять с него крышку оказалось сущим пустяком, а когда привстал на цыпочки и заглянул внутрь – вновь выругался, только на этот раз от радости. В воде плавала замотанная в целлофановый пакет коробка.

Моя коробка!

Встав на корыто, я дотянулся до ручек пакета, достал его и унес на кухню. Вспорол выкидным ножом целлофан – и на стол немедленно вывалился увесистый матерчатый сверток. Звякнул при падении он весьма серьезно, и немудрено – внутри оказалась россыпь серебряных рублей и золотых червонцев. Наверняка часть денег была позаимствована из моей кассы, но при воспоминании о женщине с ребенком рука не поднялась сунуть их в карман.

Не желая оставлять столь крупную сумму денег на столе, я шагнул к ящику с крупами и краем глаза вдруг уловил внизу красно-синее мельтешение. На въезде во двор стоял «соболь» Дружины, дворник что-то объяснял водителю и тыкал рукой прямиком в окна квартиры дознавателя.

Приплыл! Еще бы немного – и повязали!

И ведь повяжут! Только сунусь в окно, сразу пальнут. Да и несподручно с коробкой по балконам лазить.

Сложив нож, я сунул его в нижний карман штанов, сорвал с коробки мокрый целлофан и бросился на выход. К счастью, все замки открывались изнутри поворотными лопатками, и надолго они меня не задержали. Секунда, другая – и я выскочил в подъезд.

На миг замер на месте и прислушался – тишина – и рванул к люку. Взлетел по лесенке, привычно уже перекусил дужку замка и только спустился за коробкой, как внизу хлопнула входная дверь.

Не теряя времени, я выбрался на крышу, захлопнул крышку и опрометью бросился к противоположному подъезду. Спустился в дом и, перепрыгивая через несколько ступенек за раз, помчался на первый этаж.

Времени оставалось в обрез – вот-вот дружинники проверят квартиру и полезут на крышу, и если они не полные профаны, то непременно отправят кого-нибудь перекрыть двор и задерживать всех подряд до выяснения личности. Но бежал сломя голову я лишь по лестнице. А на улице без лишней спешки спустился с крыльца, взвалил на плечо коробку, прикрыв ею лицо от случайных свидетелей, и спокойно зашагал в обход дома. Толпившиеся у «соболя» перед первым подъездом зеваки на меня даже не взглянули.

Свернув за угол, я со всех ног рванул за соседнюю панельку, обогнул ее и отпер «буханку». Коробка с лекарствами отправилась на пассажирское сиденье, а только вставил ключ в замок зажигания, у края крыши возник дружинник. Он махнул рукой и что-то крикнул курившему у «соболя» водителю, тот выбежал из толпы и лихорадочно завертел головой по сторонам.

Оставаться и наблюдать за поисками взломщика показалось мне ненужным позерством; я плавно тронулся с места, развернулся на укатанном пятачке и без лишней спешки покатил к Южному бульвару. Слева мелькнул синими стеклянными блоками фасад «Сен-Тропеза» – самого дорогого и пафосного питейного заведения Форта, а только УАЗ проехал мимо и выкатился на перекресток, мимо под гул ревуна промчался патрульный автомобиль. Вслед за ним – еще один, наглухо тонированный, без опознавательной синей полосы на боку. Я излишне нервно вывернул руль вправо, едва не зацепив при этом ехавшую по встречке телегу, и сразу перестроился в первый ряд, а потом и вовсе остановился на расчищенной от снега парковке перед косметическим салоном «Аполлон&Афродита».

Руки тряслись, по спине катил пот, ноги онемели и едва шевелились.

Нож легко вспорол налепленную на коробку полосу желтого скотча; разрезать целлофановые упаковки удалось и того проще, дольше отбирал заветные семь таблеток.

А как отобрал, немедленно принялся глотать их, запивая кофе.

Нет, это не зависимость, вовсе нет. И наличие в пилюлях неких запрещенных компонентов не имело ровным счетом никакого значения. Просто не было выбора – либо я принимаю лекарства, либо в течение полутора-двух месяцев отправляюсь в мир иной.

Лично мне первый вариант казался куда предпочтительней второго.

Лихорадочное сердцебиение вскоре утихло, я вывернул с парковки на проезжую часть и покатил домой. Загнал УАЗ на задний двор, подхватил с пассажирского сиденья «Шершень» и унес вскрытую коробку в квартиру. Там потратил какое-то время на сортировку пилюль по пустым коробкам, а лекарства для Платона, не мудрствуя лукаво, задвинул под кровать.

Если вломятся грабители или нагрянут с обыском дружинники, один черт отыщут, куда ни спрячь.

Коля Клондайк. Самые события

Воскресенье. Утро

Проснулся я сам, минут за пять до будильника, так что заглушил его заранее, чтобы не будить Милу. Вернулись мы вчера не слишком поздно, выпили немного, проснулся я вполне бодрым и свежим, несмотря даже на неурочный визит соседа.

На сегодня был день подготовки к выезду, ну и попутно должен был подъехать «контрразведчик Кузьминок». И возможно, надо Хмеля настропалить завтра съездить в военкомат, а то он прямо воспылал вчера желанием вооружиться. Ну и правильно, а то с этим его «Шершнем»… Фигня эта магическая игрушка. Стреляет она свинцовыми шариками девять миллиметров в диаметре. Шарик – он короче в два раза даже, чем макаровская пуля, то есть в два раза быстрее теряет скорость. А она и так не эталон. То есть реальная эффективность у него – как у одной картечины, потому что скорость такая же. Дальность стрельбы из такой пукалки – как у дробовика. А кучность – ну какая может быть кучность у шарика? Никакой. Только в упор и палить.

И при этом он сам говорил, что в молодости пулевой стрельбой увлекался.

Умылся, побрился, потом спустился в магазин. Саня вчера вернулся, я слышал, но спит еще наверняка, так что я пока сам.

Мила. Если она поедет с нами, то ее надо собрать. То есть она должна быть вооружена, и на нее должен быть набор выживания – рюкзак, в котором есть продуктов на три дня, набор препаратов первой помощи и еще много всего нужного, на случай если машина встанет и придется куда-то брести пешком по снегам. И снегоступы.

Снегоступы и рюкзаки есть у Платона в магазинах, не проблема, вообще-то можно даже завтра все это прихватить. Одежда для таких походов? Одежда у нее есть, с моей же подачи, и опять из того же источника. А вот все остальное надо прямо здесь брать. Но это позже, когда проснется.

Пока себя собрать? Да, пожалуй. Пошел в подвал. Потом вспомнил про уголь, подкинул в топку, заново раскочегаривая отопление в доме. Затем открыл один из шкафов, деревянный и без защиты, вытащил из него военный рюкзак. Мой рюкзак, к слову, который мне потом Легран через Платона перекинул. И много чего еще из моего дома в Фэрбэнксе.

Парка. Точнее – «семь в одной», хоть все сразу надевай, хоть по частям. Самая, наверное, теплая парка из всех, что я надевал на охоту. Правильный такой охотничий камуфляж «настоящее дерево». Штаны на лямках. Теплое белье, флисовая поддевка, флисовый же свитер. Во всем этом, если в снег спать не ложиться, можно и в сорокаградусный мороз гулять. В сорокаградусный перебор все же, но в тридцатник – вполне.

Обувь. За обувь у меня ичиги с войлочными вкладышами – самая охотничья обувь. Такие мягкие и тихие на ходу, в которые лезешь, надев тот самый вкладыш вроде мягкого и гибкого валенка. И еще пара вкладышей в рюкзаке, в запасе.

Разгрузка. Разгрузка уже военная, ременно-плечевая, чтобы как можно меньше одежду к телу прижимала, иначе вся борьба с холодом сразу побоку. Правда, доделывать ее пришлось сильно, потому что те патроны, какими я пользуюсь, в военные стандарты не укладываются. И много я патронов на себе не несу, потому что затяжной бой с кем-то вряд ли случится. Не те места, не те реалии.

Так, паек чуть позже положу, сухпаи у меня в топочной у люка хранятся, там температура самое оно… мертвяки их тогда не сожрали, надеюсь, а то я специально не проверял. Фляга с рунами незамерзания. Моток альпинистского шнура. Мультитул. Большой нож «трейлмастер», каким и рубить дрова можно. Скрученный пеночный матрас, спальник, туго скрученный рулончик фольги. Это алхимические обогреватели, правда, в лесу от них толку никакого. А вот если укрыться в заброшенном здании, например, то комнату прогреют. Оторвал сколько надо, положил на пол, активировал – и сразу благодать. Такая же магическая горелка – просто медное кольцо с переплетающимися струнами, с рожками подставок под котелок. Ну и сам котелок, а в котелке все остальное для еды.

Снегоступы. С дороги без них лучше даже не сходить, увязнешь. Сразу к рюкзаку прикрепить.

Ну и всякие мелочи, мелочи, мелочи, а без иных, случись чего, и не выживешь. Очки темные, чтобы от снега не ослепнуть, и очки с прошитым в них заклятием «Кошачий глаз», с которым видишь в темноте. Все к рюкзаку, одно за одним. В конце отдельным подсумком выложил аптечку. Помимо стандартных жгутов и бинтов в ней всякого хватало. На Большой Земле о такой медицине только мечтать можно было. Кровоостанавливающее, болеутоляющее, ранозаживляющее… разве что воскресающего пока не придумали, здесь это уже в некромантию уходит. Всякие таблетки для вывода излучения из организма, есть даже «грелка» – таблетка для тех, кто сильно замерз. Дает организму такого пинка, что через минуту замерзший опять как новый. Другое дело, что больше одной в день точно нельзя, а то дальше вылеченного на руках понесешь.

Фляга с крепким самогоном на травах, Хмелевой возгонки. Тоже может пригодиться. Я по местным снегам уже гулял, на охоте, так что представление кой о чем имею. С Диего, понятное дело.

Прицел с рунами. И оружие.

Свой «рэдхоук» я оставлю, вместо него возьму длинный «суперрэдхоук» под «четыре пятьдесят четыре кэсалл». Длинный, ствол в семь с половиной дюймов. Из такого медведей глушить, но здесь и похуже гризли хищники водятся.

Затем винтовка. «Марлин 1895» с восемнадцатидюймовым стволом и шестизарядным магазином. С большим «лупом» рычага, под руку в рукавице. Я его еще чуть-чуть доделал, насверлив компенсатор рядом с колодкой мушки, чтобы подброс уменьшить, ибо патрон в этой винтовке могучий. У меня и покороче есть, но я вот именно такой выбрал – и достаточно короткий, и в то же время семь патронов затолкать можно, то есть шесть плюс один в ствол. На прикладе еще и патронташ на шесть, чтобы дозаряжать быстро.

В нормальном бою такая винтовка против автомата ну никак, но это в нормальном. А вот если учитывать амулеты, то тяжеленная пуля почти в тридцать грамм весом, да со всеми нашими усовершенствованиями, любой амулет выбивает хорошо если с двух выстрелов. А может и с одного.

И там, за Стеной, риск встретить людей куда ниже, чем нарваться на монстра. А против монстров этот «марлин» тоже хоть куда. Нет, понятно, что автоматная очередь, если все пули в цель, хоть слона успокоит, что не раз доказывали африканские браконьеры, но в автоматную пулю наши приблуды не засунешь. Получилось бы – тогда вообще мегабластер вышел, но габариты пули не позволяют. Так что против атакующего сугробника я предпочел бы этот самый 45–70, с нашей «пустышкой», например, любому автомату.

Ну и баллистика у этой винтовки примерно как у АКМ, несмотря на тупую пулю и все прочее, – энергетика больно серьезная.

Два подсумка с патронами в довесок.

И оружие последнего шанса – «дерринджер», заряженный патронами четыреста десятого с серебром. Это здесь просто надо иметь, потому что… короче, не поминай лиха, пока оно тихо.

Вооружился, в общем. Все же я не только партнер у Платона, но еще и часть его safety team[3], потому как работа у кондуктора все же рискованная и рано или поздно проблемы должны случиться.

Все. Теперь все это надо в квартиру оттащить, потому что собираться на выезд с утра буду там.

Мила уже не спала, хотя и вставать не думала, похоже. Я свалил барахло грудой в угол, оружие сложил на стол, потом присел к ней на край кровати, погладил по бедру через одеяло.

– Я тебя забыл спросить вчера – ты с нами не хочешь прокатиться?

– Нет, – сразу замотала она головой. – Вы сами езжайте, я дома побуду. Весь день туда, потом столько же обратно – нет. Я лучше в тепле. В квартире приберусь и в магазине.

– Там чисто.

– Коль, просто не хочу, веришь? Там холодно, здесь тепло, кровать, книги – дай мне себе праздник устроить.

– Если валькирии тебе решат устроить праздник, то что тогда? – Я попытался укоризненно посмотреть в глаза, но она зевнула. – Тут защита от вора, а не от толпы ведьм.

– Оставь мне какое-нибудь оружие. – Мила потянулась. – Я умею, ты не беспокойся.

Странно. Мы никогда на эту тему не говорили, и никогда она никакого интереса к оружию не проявляла.

– Ты хоть раз в жизни стреляла?

– Не раз. Говорю же, что умею.

Как-то сюрприз получился, да. Но я ее уже достаточно изучил – если уперлась, то уперлась, бороться бесполезно. Упирается она очень редко, зато эффективно.

И что ей дать? А вот пусть сама скажет, типа первая проверка на знания.

– И что тебе оставить?

– Или помпу, или левер, все равно.

Опа. С «помпой» еще понятно, можно и так это слово подцепить, а вот «левер» уже экзотика, это знать надо.

– Только калибры не самые зверские, чтобы с ног не сбивало.

И даже так.

– И где стрелять научилась?

– Отец был охотником.

Надо же… никогда от нее об этом не слышал. Но она свою семью как-то и не обсуждала со мной особо.

– Если экзамен по обращению сдашь, то я согласен.

– Когда встану, – сразу оговорилась Мила.

Я лишь показал ей сложенные кольцом большой и указательный палец. Но вообще… ну, не знаю, разбираться в оружии, встречаться с хозяином оружейного и оружейником и ни разу об этом не заговорить… чудно, ей-богу.

Машины можно пока переставить. Недостаток гаража-кишки: выехать можно только на одной. И да, сразу долить бак в «сабербене» и загрузить канистры.

Кстати, а где мы завтракаем сегодня? Дома или у Хмеля в пабе? Хотя пока еще Мила встанет… Поставил чайник на плитку, надел куртку и пошел в гараж, двигать машины и все такое.

Завтракали все же дома. Мила приготовила омлет с ветчиной в тесной кухоньке нашей студии, который мы съели, сидя за стойкой и поглядывая в полузамерзшее окно на пустой Красный проспект, по которому время от времени проезжала какая-нибудь машина. Воскресенье, утро, оно и в Форте как в любом другом месте, люди отсыпаются, а многие еще делают это после субботнего вечера.

Потом в дверь магазина неожиданно позвонили, и я спустился вниз, допивая чай на ходу. Для Кузьминка рановато, но это оказался не Кузьминок, а какой-то мордатый дядька, приехавший на серебристом старом «патфайндере». Дядька показал мне выписанное в пятницу в Дружине разрешение на ношение и занял у меня чуть не час времени, пока наконец не унес с собой «разъяренного судию» от «Таурус», то есть револьвер под «четыре пятьдесят четыре кэсалл» и «четыре десять» гладкий одновременно. Бредовая конструкция, откровенно говоря, но некоторым нравится. «Таурусы» вообще живее «ругеров» продаются из-за «крутого» внешнего вида, хотя по качеству бразилец от американца отстает очень сильно, но это личное дело каждого. И заодно мужик шесть коробок патронов утащил, обычных и с приблудами, при этом расплатился наличными – одинаковыми золотыми червонцами. Так что время не зря потратил, учитывая, сколько я на каждый ствол и патрон накидываю.

Потом объявился Саня, который, зевая, спустился по лестнице в магазин.

– Ты чего нас продинамил вчера? – вопросил он.

– Враги напали, – ответил я кратко. – Вот и пришли на три часа позже.

– А что за враги? – Саня, похоже, принял мой ответ за шутку.

– Лига, – вздохнул я. – Ведьмы, блин.

– И как? – Тут он насторожился.

– Одну завалил, одна сбежала. Пытались Милу увезти.

– Вообще одурели. – У Сани чуть глаза на лоб не полезли. – Что им так приперло?

– Хрен их знает.

Тут перед самым окном заскрипел снег под колесами уже знакомого черного «патриота» с мигалкой. Потом за дверью появилась конопатая физиономия Кузьминка. Теплее он одеваться не стал со вчерашнего дня, уже мерзнет стоит.

Я запустил его внутрь, но он неожиданно предложил:

– По кружечке? – и указал пальцем в сторону паба.

Мне даже лучше: нечего ему здесь крутиться. Я лишь кивнул, подхватил с прилавка свою куртку и вышел на улицу. Кузьминок, сдернув перчатку, протянул руку:

– Добрый день, я чуть раньше.

– Добрый.

Паб был давно открыт, в зале занято с пару столиков, причем по лицам сидевших видно, что эти после вчерашнего лечатся. За стойкой Ваня, понятное дело. Поздоровались. Кузьминок заказал на нас обоих, обоим светлое. Взяли бокалы, отошли за дальний столик, присев поближе к батарее и положив куртки рядом на скамейки.

Я присмотрелся к нему. Выглядит несерьезно молодо, хотя, если присмотреться, на самом деле он старше. Конопатость такое впечатление создает, что ли? Сухощавый, жилистый, под полой свитера вижу очертания рукоятки большого пистолета.

– Итак, чем могу? – прервал я молчание.

– Что у вас тут за кутерьма со стрельбой непрерывная? – спросил Кузьминок. – Нет, я читал все протоколы, просто ваше мнение интересно, если честно.

– Все на поверхности, – пожал я плечами. – В доме был тайник, остался от роты дальней разведки Патруля. Там же злодей командовал, верно?

– Верно.

– Где тайник – никто точно не знал, на то он и тайник. – Я с удовольствием отпил пива: как-то вовремя Кузьминок предложил это место посетить. – К нему пытались подобраться. Сначала липовая попытка ограбления, потом напустили ледяных ходоков, теперь пытались похитить мою девушку. Хотя это несколько не укладывается в логику, потому что весь Форт уже должен знать, что тайник я сдал властям. Они уже вас грабить должны. Похищать воеводу, например, и вымогать у вас содержимое тайника. В результате три трупа в совокупности.

– Трупов шесть, – сразу поправил меня Кузьминок.

– Ходоки? – сообразил я.

– Именно. Все из числа шпаны с Северной окраины. Одного опознали, а с того уже раскрутили. Все исчезли как раз в тот день.

– Ну-у… – протянул я, – Лиге надо отдать должное за такое упорство.

– А это упорство никуда и не денется, они до вас все равно дотянутся. – Кузьминок посмотрел мне в глаза.

– Зачем им это?

– Вы карту смотрели?

– Разумеется, – не стал я скрывать. – Любопытство не порок и вовсе не свинство.

– Согласен. – Он даже кружкой мне отсалютовал. – Но это и есть причина. Им нужна эта карта. Очень нужна. А вы ее видели.

– Я ее не помню, глянул бегло – и все. И сразу решил вам отдать.

– Это не суть важно. Если видели, то помните. Есть специалисты, они даже у мертвых память откачивают, а у живого человека, который что-то видел совсем недавно, – никаких проблем. Вы не помните, а мозг помнит.

Я посмотрел в кружку, словно желая спроецировать карту на поверхность пива, затем глянул на собеседника.

– И чего в этой карте такого?

– Историю, что прилагается к этой карте, слышали?

– Более или менее.

– Заваруха была тогда большая. Группа Креста должна была заложить алхимические заряды в отмеченные точки.

– Насчет этого я догадался, – усмехнулся я. – Если есть пять бомб и пять точек на карте, то как бы соединить точки уже нетрудно.

– Там самое важное – детальное, чуть ли не до сантиметра, определение места закладки. Кстати, а никакого амулета вы в тайнике не находили?

– Амулета? – озадачился я.

Это он не про те алхимические, которые от пуль защищают? Нет, наверняка не про них.

– Бомбы должны были взорваться одновременно. Активировать их должны были с какого-то амулета.

– Нет, – тут уже я со всей уверенностью ответил. – Карта, фотографии, бомбы. Ну и сам ящик. Все.

– Все? – чуть приподнял бровь Кузьминок.

– Конечно.

– Ладно, не суть. – Он приложился к пиву. – Суть в том, что если все эти заряды рвануть идеально одновременно и идеально точно – вся силовая схема Форта развалится. Линии уйдут. Навсегда. Понимаете, что это означает? Отключится раз и навсегда вся защита. Форт буквально с нуля придется перестраивать, а сколько прибавится мутантов в «Черном квадрате», я даже не рискну предположить. Почти все люди, кому сейчас по медпоказаниям выход за стены запрещен. Если рвануть в одном месте – даже тогда проблемы гарантированы.

– Предполагалась попытка шантажа?

– Надеюсь, потому что не знаю, кем надо быть, чтобы такое сделать на самом деле, – вздохнул Кузьминок.

– А дальше я попробую угадать, хорошо? – спросил я.

– Ну… давайте, – кивнул собеседник.

Я в очередной раз промочил горло, затем продолжил:

– Вы собираетесь задавить Лигу. Лига это знает и ищет возможности защититься. С этой картой и зарядами хочет шантажировать город? Но ведь точки закладки уже известны, никто не мешает выставить там охрану – и ведьмам кругом облом.

– Там немного сложнее, так что охраны будет недостаточно, и держать ее постоянно тоже не получится, но я это оставлю за скобками, у вас такого допуска нет, – сказал Кузьминок. – Но в основном правда. Просто возьмите за аксиому утверждение, что мы не можем выставить охрану в нужном месте и в нужное время.

– Я понял.

– А так – да, Лигу мы будем выдавливать из города. Или давить до тех пор, пока она не превратится в маленькую благотворительную организацию. Я даже открою тайну: мы уже больше года ведем кампанию под лозунгом «Бабы – дуры». Распускаем слухи, заказываем статьи, платим людям.

– Они не справляются, но все время чего-то требуют, люди из их районов бегут, все приходит в запустение. – Я оперся локтями на стол. – Так?

– В основном. Поэтому мы начали высвобождать часть сил с патрулирования, и поэтому принято решение организовать резерв.

– Меня немного разрешение на оружие удивило. – Я вновь откинулся на спинку скамейки и сложил руки на груди. – Вы же всю жизнь тут с этим боролись.

– Времена меняются. – Кузьминок отвел глаза и посмотрел в окно.

Времена меняются, если меняются люди. Люди не сменились. Значит, вас к этому кто-то подвигнул. И кто, интересно?

Тут «гуманитарка» мне вспомнилась. Вот очень сомнительно мне, что вся эта новая техника для Дружины и прочих за деньги покупается. В Форте таких денег не было и не будет никогда. Платон возит магические лекарства «на Большую Землю», я его когда-то к стенке припер, и он сознался под страшным секретом, но он возит мало, и делаются они кем-то кустарно в условиях жуткой тайны. И продаются там очень дорого. Если бы Форт, например, что-то такое поставлял, то цены бы упали давно. Следовательно – халява. То есть «гуманитарка».

Обычно тот, кто дает что-то вот так, хочет чего-то в обмен. Хотя бы прозрачности, управляемости и транспарентности, так сказать, чего Форт никогда предоставить не мог. С этими пауками в банке о таком даже говорить смешно. Не отсюда ли растет вся эта суета с той же Лигой? И неожиданно начавшаяся «борьба с коррупцией» в рядах? Пусть пока и на низовом уровне, но раньше про нее никто и не слышал. А если ты откажешься от «гуманитарки», чтобы не ломать уютный междусобойчик, то не откажется кто-то другой. И скрутит потом в бараний рог уже тебя.

Я понял, что у Дружины есть спонсор, или инвестор, с Большой Земли. И он начал потихоньку устанавливать новые правила игры. Тем, кто играет лучше всех, доверяется главное – распределение. А спонсор серьезный и явно не частный. Все, что появляется здесь, оно какое-то… «оптовое». И так, по ранжиру все. Городское начальство вдруг все разом на «патриоты» село, да еще и с мигалками, командиры на новых «хантерах» сплошь, патрулям «буханки»… броня опять же.

И вот эти аукционы на всякое промоборудование – да ни в жисть не поверю, что Дружина в такое инвестировать начала.

В общем, не думаю, что я ошибаюсь, но в Форте открывается популярная игра «Выборы крысиного короля». И если ты в ней участвуешь, будь готов к тому, что тебя схарчат. Братство, похоже, оказалось сообразительным, просто дернуло в Туманный. А вот у других с соображалкой тяжелее. У Лиги, в частности. Ага, «Бабы – дуры», так и выходит.

Мне же, как рядовому обывателю, порядок и ясность были бы очень кстати. Но вот сейчас я еще сообразил, что спонсор с Дружиной напрямую дел не ведет, у него есть свой представитель здесь. Тот, кто говорит воеводе, что неплохо бы сделать, если он, воевода, хочет и дальше распределять «гуманитарку». И тот, кто приглядывает за тем, чтобы все это делалось.

Вот оно что. Кто-то просто доламывает монополию Дружины на насилие, а Дружина не имеет возможности препятствовать. И кого-то отключили от коррупционного потока, потому что свое разрешение я банально купил. Через посредников. А теперь оно выдается со вступлением в резерв, то есть бесплатно.

– Меняются, верно, – кивнул я. – Так что могу для вас сделать?

– Вы назначены старшим инструктором учебного центра. Будете служить под непосредственным началом Мстислава Лихачева, он возглавит резерв. Вы же из военных?

– В основном, – туманно ответил я.

– Он тоже, насколько нам известно. Думаю, что сработаетесь. Вам еще, кстати, сам УЦ проектировать, там конь не валялся. Когда откроетесь, будете еще и на нас зарабатывать, наших людей тоже тренировать придется.

Я просто выжидательно смотрел на Кузьминка, вращая бокал пальцами.

– Слушайте, у вас сейчас много проблем, – вдруг резко изменил он тактику. – А вы не бандит, вы торговец, вам они точно не нужны. Мы их можем решить. Вашу девушку прикроем, объясним Жилину Теме, чтобы думать забыл даже смотреть в вашу сторону, Семере очень прозрачно намекнем на то, что мстить за своих дохлых придурков вредно для здоровья. Работайте себе спокойно дальше.

– А что от меня требуется?

– Информация. Постоянная. О том, что делает Лихачев, с кем встречается, о чем говорит.

– Вы знаете, кем я закончил службу?

– Нет. – Кузьминок покачал головой.

– Ну и не надо тогда знать. Но о вербовке агентуры я знаю чуть больше, чем вы, все вместе взятые. И я разложу ваше предложение на пальцах: «Мы решаем твои проблемы сейчас – ты нам платишь потом всю жизнь». Все верно, в принципе, это основа и вербовки, и даже продажи души дьяволу. Но со мной это не работает.

– А мне предложение кажется честным, – развел он руками.

– Честным является любое предложение, – уверенно заявил я. – По определению. Просто потому, что его не обязательно принимать. Ваше дело предложить, наше дело отказаться. Как и произошло.

– Мне давить не хочется, – вздохнул Кузьминок.

– Не хочется – не давите. Да, а командир резерва Лихачев в курсе вашей идеи? Если в курсе, то он и сам все вам расскажет, я думаю.

Мой собеседник достойно выдержал мой укол, только усмехнулся:

– Он не согласится, скорее всего.

– Ну и как я без его разрешения? Так нельзя.

– Значит, не договорились, – сказал Кузьминок и полез в бумажник за визиткой. – Вот это мой номер, звоните, если передумаете.

– Если передумаю – обязательно позвоню, – карточку я взял, нечего драматизм разводить.

Мой собеседник поднялся, накинул куртку, заплатил за нас обоих и вышел на улицу. Черный «патриот» уже стоял у дверей паба: водила соображает, как о начальстве заботиться.

Теперь, как мне кажется, проблем прибавится. Но это временно. Если ты поддаешься на вербовку, проблемы у тебя навсегда, информатора никто просто так не отпускает. Чем больше он информирует, тем глубже заглатывает крючок с наживкой, и про нормальную жизнь можно забыть.

И все же «контрразведчик Кузьминок» нечто полезное рассказал. Подтвердил, что готовится атака на Лигу. А это значит, что они сейчас в истерике и готовы на что угодно. Еще я узнал, что Тема Жилин на меня теперь точно скоро наедет. Может, ему даже подскажут, что пора. И Семера может активизироваться, хоть на ее счет я и не уверен. Тут все зависит от того, отказался ли Кузьминок от дальнейшей вербовки или намерен настаивать. Если не отказался, то Семеру пока не считаем.

А самое главное, что я узнал, – Дружина, может, и рулит, но за ней теперь приглядывают. И этот самый Лихачев как раз «смотрящего» и представляет. И это смотрящий продавил идею с резервом и вооружением резервистов. Зачем? Так сразу не скажу, но причина имеется, я думаю.

Вот что, надо знакомиться с этим самым Мстиславом как можно быстрее. Интересно, Атаманов с ним знаком? Откуда он?

За стойкой зазвонил телефон, затем Иван, подняв черную трубку с витым проводом, позвал меня.

– Да?

– Здорова, пиво там глушишь, что ли? – послышался голос Платона.

– Чего хотел?

– Я завтра в девять заеду к тебе сам. Так что ты за мной не заезжай.

– Я за тобой в шесть заехать собирался вообще-то, – напомнил я.

– Тут у меня форс-мажор, так не получится. Часов в десять двинем.

Я вздохнул глубоко-глубоко, затем сказал:

– Друг ситный, ты вообще арифметику учил? Не успеем так. И колонна уйдет.

– И что тогда?

– Тогда послезавтра. Что ты как маленький?

– Да? – Он чуть растерялся вроде. – Ну ладно, тут ты решаешь. Как скажешь.

– Все как планировали, но послезавтра. В шесть я у тебя.

Как маленький, ей-богу. Туда ехать сколько часов? Это во сколько он пройдет через портал?

Позвонить и предупредить Дюпре нельзя, так что у нас правило: если кондуктор не вышел на Большой Земле в день, когда назначено, Дюпре встречает его еще два дня, затем уезжает. Там построили «кэбин», то есть избушку, даже с гаражом, в котором стоит заправленная машина, какой не жалко. Если Платон пройдет, а Дюпре его не встретит, то он может в избушке переночевать, благо дров хватает и еда есть, или взять машину и доехать до Фэрбэнкса самостоятельно.

Вроде бы и завтра можно, Дюпре будет в избушке, но мне не хочется выходить на место прохода ближе к темноте. Там места совсем нехорошие, так что световой день в запасе иметь надо. Пусть лучше канадец поспит ночь на месте, а там и Платон придет на следующий день.

Ладно, пора к себе.

Хмель. Самые события

Воскресенье. Вечер

Весь день боролся с желанием выпить. Не с горя – наоборот, слишком уж приподнятым было настроение.

Ну а с чего мне горевать? Таблетки вернул, на месте преступления не засветился. И в гости к Сому за прессами загляну не с пустыми руками, а вооруженный до зубов. Даже если бандит вдруг некстати вернется домой, найдется чем его успокоить. И рука не дрогнет…

Готовиться стал загодя. Оставил бар на Ивана, закрылся у себя, перебрал полученное от Клима снаряжение. Дольше всего возился с заточками. Заточки были непростыми, к каждой оказалась примотана проволокой бирка с подробным описанием эффекта покоящихся внутри закаленного металла чар. Это оружие изготовили специально против иных существ и потусторонних созданий. Я надеялся, что не придется столкнуться ни с теми, ни с другими, но все же отложил парочку с эффектом полного уничтожения магии.

А вот без чародейских маркеров было не обойтись совершенно точно – заполнявший их алхимический состав предназначался для прожигания различных материалов: железа, стекла, даже дерева и камня. Как не обойтись было и без индивидуальной аптечки, где нашлось место не только перевязочным материалам и обезболивающим таблеткам, но и трем одноразовым шприцам с «Лазарем», достаточно мощным заживляющим препаратом местного действия.

Лучше бы не пригодились, но мало ли как дело обернется…

Подобрав снаряжение для вечернего выхода в свет, я спустился вниз и наткнулся там на Николая, который ужинал за стойкой со своей пассией. Присоединился к ним и даже открыл бутылку коричневого портера, хоть перед вечерним мероприятием злоупотреблять алкоголем и не планировал. Ничего, выветрится.

Посидели, поговорили. Сначала сосед поинтересовался моим мнением о начальнике местной контрразведки, затем и вовсе предложил вступить в некий резерв при Патруле. Выгоды особой это не сулило, более того – появлялась необходимость сутки в неделю на общественных началах присматривать за порядком в районе, зато резервисты могли на совершенно законных основаниях хранить огнестрельное оружие дома без всяких пломб и даже носить его при себе.

Мой «Шершень» и «Щелчок» закрывали большинство потребностей в оружии в обычных условиях, да только жезл «свинцовых ос» большей частью приходилось оставлять в машине, а кольцо для ключей с вложенным в него заклинанием могло помочь против обычных грабителей, но никак не в случае покушения. Предложение подкупило возможностью носить с собой пистолет, поэтому согласился я, не раздумывая ни минуты. Заодно предложил привлечь к делу Ивана: вдвоем дежурить было куда как сподручней.

Когда Николай и Мила ушли, отправился к себе и я. Натянув «тактические» перчатки с заклинанием подогрева, протер пистолет и магазины, набил их патронами, собрал рюкзак. Вместо куртки надел фуфайку и спустился вниз. Время сейчас было самым разгульным, поэтому шансы наткнуться на Сома в его жилище стремились к нулю.

– Ваня, хозяйство на тебе, – предупредил я помощника и вышел на задний двор.

Закинул рюкзак в кабину, уселся за руль и отправился на Северную окраину. Привычной дорогой объехал нужный квартал, сделал пару остановок, высматривая возможные пути отхода и проверяя, не светятся ли окна флигеля – не светятся! – и в итоге припарковал «буханку» за два дома оттуда. С одной стороны машину прикрыли развалины гаража, с другой – высокий сугроб отброшенного с проезжей части снега. Серый УАЗ в глаза не бросался, и потому оставались неплохие шансы на то, что никто из местных обитателей не успеет заинтересоваться им и забраться внутрь.

Я перелез через сиденья, скинул фуфайку и прямо на теплую кофту надел перекрашенный в белый цвет бронежилет. Подтянул ремни и надел белую же разгрузку. Вкрутил запалы в пару гранат, рассовал их по кармашкам, добавил к ним зажигательный и замораживающий стеклянные шары, запасные магазины и заточки, покрутился из стороны в сторону, но ничто не жало и не давило. Раскатав на лицо вязаную шапочку с прорезями для глаз, я отрегулировал резиновую полоску очков и натянул их на голову.

Мир тотчас стал серым. Серым, но очень четким и каким-то даже прозрачным. Тени отступили, ночь превратилась в бесцветный день. А вот включенный в режим помех чарофон никак себя не проявил, и оставалось лишь надеяться, что он работает в штатном режиме.

Дослав патрон, я на пробу упер приклад в плечо и с оружием в руках выбрался из машины. Без фуфайки стало зябко, зато тяжелая одежда больше не сковывала движений, а долгое лежание в сугробе не входило в мои планы на сегодняшний вечер.

Не став выходить на проезжую часть, я пробрался мимо развалин гаража на кое-как расчищенную от снега тропинку и поспешил к двухэтажному бараку, за которым располагался особняк бандита.

Ночь рассыпалась на оттенки серого, давая разглядеть мельчайшие детали, а только я вышел к ограде флигеля, на витках колючей проволоки, протянутой поверх забора, загорелись оранжевые искорки охранного заклинания. К счастью, на листы профнастила защитные чары не распространялись.

Я несколько раз глубоко вздохнул и напоследок огляделся по сторонам. Людей на улице не было, только доносилась откуда-то песня о нелегкой судьбе сидельца. Закралась неуютная мысль, что бандит вряд ли стал бы отрываться от коллектива, и возможно, в округе проживает немало его подельников, но отступать было поздно.

Скакнув через полузаметенную снегом бетонную оградку, я рванул к забору, плюхнулся в сугроб перед ним и достал из кармана штанов алхимический маркер, предназначенный для работы по металлу. Нарисованная на оцинкованном листе окружность вспыхнула и погасла; мне без проблем удалось выдавить ее и пролезть внутрь.

За оградой ждал первый неприятный сюрприз: решетки на окнах первого этажа светились равномерным красным сиянием. Сигнализация? Она самая.

Высматривая возможные огрехи защиты, я настороженно двинулся в обход особняка и вдруг краем глаза уловил синий отблеск в дальнем углу. Остановился, с опаской разглядывая занесенную снегом собачью будку неподалеку от ворот, и тут же от нее в мою сторону метнулось светящееся облако. Точнее – метнулся огромный белый дог, который из-за своей масти нисколько не выделялся на фоне снега. Бежал пес быстро и совершенно бесшумно, но как-то механически переставляя лапы. А наложенное на него заклинание…

Черт, да он дохлый! Дохлый дог, которым управляют чары!

Переложив пистолет в левую руку, я выхватил заточку, которая через колдовские окуляры сияла стержнем сиреневого света, а когда тварь распласталась в длинном прыжке, резко отступил в сторону. Вспомнились старые уроки, тело само провернулось на месте, трехгранный штырь вонзился меж ребер мертвого пса.

Полыхнула белая вспышка, чары развеялись, и дог повалился на землю. Высвободив из холодного бока ставшую обычным куском металла заточку, я ухватился за ошейник и потянул дохлую собаку к будке. Вряд ли мертвая тварь выходила встречать хозяина и бегала за палкой; скорее всего, тот хватится ее очень не скоро.

Пока волок через двор тяжеленную тварь, на глаза попалось заметенное снегом окошко цокольного этажа. Как и остальные окна, его закрывала решетка, но ее прутья не светились красным светом. Сигнализация на подвал не распространялась.

Устроив пса в будке, я обработал решетку маркером, потом вынул и отложил перегоревшие металлические прутки в сторону. Второй алхимический фломастер помог без лишнего шума справиться со стеклом, и уже спустя пару минут мне удалось забраться в подвал флигеля, где был установлен бак отопления, тянулись вдоль стен пустые пыльные полки, темнели непонятные шкафы.

На случай, если вернется вдруг хозяин, я кое-как приладил на место вырезанное стекло, затем тщательно обил с ног снег, чтобы не наследить. Колдовские окуляры позволяли обойтись без подсветки, и я начал методично обыскивать помещение, двигаясь по часовой стрелке и старательно возвращая все предметы именно на те самые места, где они стояли до того.

В подвале штампов не обнаружилось.

Отогнав паническую мысль, что бандит взял их с собой или хуже того – продал, я поднялся в дом и продолжил обыск. Начал с зала с камином, но только осмотрел бар, как за окном мелькнул отблеск автомобильных фар.

Как-то даже не испугался. Наоборот – мелькнула мысль, что Сом, если его спрашивать правильно, быстрее расскажет, где находятся штампы, нежели получится отыскать их самостоятельно.

Думал я так примерно секунды две или три, пока вслед за первым внедорожником в распахнутые ворота не въехал еще один, даже побольше первого.

Вот черт! Неужели сигнализация сработала?

Но нет – высыпавшие из автомобилей крепкие мужички принялись спокойно курить и о чем-то трепаться друг с другом. Я двинулся было к подвалу, но сразу сообразил, что это плохая идея. В доме было довольно прохладно, и хозяин наверняка спустится вниз разжечь топку, а единственное окошко выходило прямо на ворота. Сунусь в него, пока гости не войдут в дом, – огребу.

Замерев в нерешительности у окна, я принялся следить за двором в надежде, что бандиты двинутся в дом всем гуртом, и у меня появится небольшой лаг, чтобы унести отсюда ноги. Но нет – курильщиков чем-то заинтересовали машины, они начали ходить вокруг них, сравнивая габариты, и потому хозяин флигеля поднялся на крыльцо в гордом одиночестве.

Я выругался и по шаткой лестнице взбежал на второй этаж, мансардный и холодный. Проход накрыли фанерой, она препятствием не стала. Приподнял, забрался наверх и сразу вернул деревянный лист на место, только сдвинул его немного в сторону, так что осталась небольшая щель. Сам улегся рядом с алхимическим шаром в руке.

Вскоре хлопнула входная дверь, Сомов протопал через комнату прямиком в подвал. Вскоре появился обратно, зажег развешанные по всему залу чародейские светильники и принялся возиться с камином.

Оставалась еще надежда, что он присоединится к автолюбителям, но вскоре те ввалились в дом, побросали верхнюю одежду на один и диванов и зазвенели бутылками. Намечалась то ли гулянка, то ли деловые переговоры. Впрочем, насколько я знал подобную публику, одно без другого обычно не обходилось. И затянуться мероприятие могло до самого утра.

Оглядев пустую мансарду, я решил, что наверх они, скорее всего, не сунутся и скорое обнаружение мне не грозит, но это нисколько не уменьшало риска угона «буханки». Если кто-то из местных жителей наткнется на УАЗ, придется искать новый автомобиль. Хотя на текущий момент это наименьшая из моих проблем…

Продолжая лежать у слегка сдвинутого в сторону листа фанеры, я вслушивался в разговоры, но снизу доносились только смех и тосты. Так продолжалось около часа, потом вновь хлопнула входная дверь. В надежде, что подвыпившая компания решит проветриться в полном составе, я приник к щели, и в тот же миг по дому прокатились частые хлопки. Застучали по стенам пули, кто-то вскрикнул и сразу умолк, разлетелось разбившееся стекло, грузно рухнуло на пол тело.

Скраденные глушителями выстрелы вскоре смолкли, в поле зрения возник крепыш средних лет в теплой кожаной куртке, спортивных штанах и вязаной шапочке. В руках у него был незнакомый мне пистолет-пулемет с глушителем, узким магазином под пистолетный патрон и складным прикладом; при этом внешним видом оружие определенно напоминало автомат Калашникова.

– Боря, подвал! – скомандовал кому-то головорез, на груди которого колдовские окуляры высветили алое мерцание отводящего пули амулета. – Стас, наверх!

Тут уж я медлить не стал. Слегка сдвинул лист фанеры и отправил вниз стеклянный шар с заточенной внутри стужей. Он ударился о нижнюю ступеньку и отлетел прямо под ноги бандиту, а потом раздался хлопок не громче первых, и сразу повеяло холодом. Всюду по полу и мебели в один миг расползлась изморозь, головорез замер в неестественной позе, а я откинул фанеру и метнулся вниз с пистолетом Стечкина в руках.

Взрыв алхимической гранаты выстудил добрую половину комнаты, двух налетчиков проморозило насквозь, еще один стрелок катался по полу, прижимая ладони к обожженному лютым холодом лицу, из его рта вырывались лишь невнятные хрипы. А вот отправленного в подвал Борю зацепило лишь частично. Но – зацепило. Парень в бронежилете поверх короткой кожанки только разворачивался с автоматом в руках, когда я выпустил в него короткую очередь из АПБ.

Пистолет задергался, упертый в плечо проволочный приклад помог удержать прицел, и голова бандита расплескалась кровью. Он завалился на спину и скатился вниз по лестнице.

Не теряя времени, я подступил к подранку, приставил к его виску глушитель и спустил курок. Хлопнуло, парень затих. Остальных налетчиков добивать не было никакой необходимости – их замерзшие фигуры потеряли равновесие, рухнули на пол и не разлетелись на куски лишь из-за сохранившей эластичность одежды.

Гости хозяина особняка и он сам были мертвы; всюду по комнате растекалась кровь, и тем не менее я склонился над Сомом и обшарил его карманы. Впустую: штампов при нем не оказалось. Но хоть часы вернул.

Встав у окна, я выглянул во двор, перезарядил пистолет и выскочил в приоткрытую входную дверь. Стремглав скатился с крыльца и побежал вокруг дома к прорезанной в заборе дыре.

Неожиданно сбоку сверкнул алый всполох, и в тот же миг в меня врезался огненный вихрь. Ослепительной вспышкой пламя промчалось мимо, шибануло по забору и расплавленными ошметками вынесло на улицу целую секцию профилированного стального листа.

В развороте я повел стволом пистолета, уловил огненный силуэт человека и прямо на бегу расстрелял в него весь магазин. Колдун юркнул за угол дома, а я с ходу нырнул в прорезанную в заборе дыру. Покатился по снегу, вскочил на ноги и рванул прочь, втянув голову в плечи в ожидании повторного огненного удара.

И он не заставил себя ждать! Ограда разлетелась обломками оплавленного листа, и сразу приглушенно захлопали выстрелы. Что-то ударило в спину – раз, другой, третий! – а затем бок обожгла острая боль, я потерял равновесие и рухнул за основание бетонного забора. Пули застучали по плите, взбили снег по ходу движения. Потом стрельба смолкла.

Я воткнул в АПСБ новый магазин, снял его с затворной задержки и только после этого прямо через одежду воткнул в бок иглу одноразового шприца и до упора утопил поршень. Без толку. Хоть и метил ближе к дыре в окровавленном кевларе, никакого эффекта «Лазарь» не произвел.

Испортилось лекарство или что-то не так с пулей?

Вот твари!

Каждая секунда промедления грозила неминуемой гибелью, поэтому я достал из кармашка РГД-5, выдернул чеку и широким размахом отправил гранату в сторону, откуда должен был вести стрельбу преследователь. Тотчас зашвырнул туда же вторую и перевалился на колени, а только по округе разнеслось эхо взрывов, рванул к соседнему дому.

Благополучно заскочил за угол, сразу высунулся обратно и одной длинной очередью расстрелял магазин в темный угол, где колдовские окуляры различили смазанное движение. Бросил в снег разряженный пистолет и побежал к «буханке».

С каждым шагом боль в боку разгоралась с новой силой, по ноге текла кровь, начала кружиться голова. Едва не рухнув в глубокий сугроб, я пробрался мимо гаража к «буханке», отпер дверцу и лихорадочно всунул ключ в замок зажигания. Медленно тронулся с места, выехал с обочины на дорогу и уже там до упора утопил педаль газа. УАЗ завизжал колесами и рванул с места, я свернул на первом же перекрестке и знакомой дорогой помчался к Кривой. Если вдогонку и стреляли, то сквозь звон в ушах этого уже не слышал.

Удерживая руль одной рукой, я распотрошил индивидуальный пакет, просунул повязку под бронежилет и прижал ее к ране. Кровотечение уменьшилось, но полностью не прекратилось. Начала неметь правая нога. Тогда сорвал с головы раскатанную на лицо шапочку и проглотил таблетку обезболивающего. Дышать стало легче.

Скорость сбросил только на Красном проспекте. Едва сдерживаясь, чтобы не притопить педаль газа, я подкатил к особняку и бросил машину перед домом. Бар к этому времени уже был закрыт, но над оружейным магазином светились окна жилых комнат. Николай был дома, к нему и заковылял.

На ходу попытался стянуть разгрузку – и не смог, лишь еще сильнее закружилась голова. Кровь в ботинке так и хлюпала.

Я кое-как влез на крыльцо оружейного магазина и заколотил в дверь, даже не задумываясь о том, как объясню случившееся соседу. Плевать! Если не избавлюсь от клятой пули – мне конец.

Николай выглянул в окно через минуту, когда я уже начал думать, что он названивает в Дружину с требованием прислать наряд и забрать дебошира.

Но нет – Гордеев только выглянул в окно и сразу распахнул дверь, а сам остался внутри, вне зоны возможного обстрела. В руках у него был дробовик.

– Ох ты! – выдохнул я, когда меня рывком затащили внутрь. На ногах удержаться не удалось, повалился на пол.

Гордеев в один миг запер дверь, ухватился за спасательную петлю и затащил меня за прилавок.

– Давай в подвал, чтобы здесь не светиться. Можешь подняться? Давай, я тебе помогу, последний рывок остался.

– Стой! За мной никто не идет! – прохрипел я, но сосед и слушать ничего не стал. Он помог спуститься по лестнице и уложил на пол, а сам взбежал наверх с ружьем в руках.

Я приподнялся на локте и окликнул его:

– Хвоста нет! Достань пулю, из-за нее лекарство не действует!

– Коля, у тебя все в порядке? – послышался вдруг с лестницы голос Милы.

– Позови Саню! – крикнул в ответ Гордеев, вернулся и присел рядом со мной. – Слава, куда тебя?

– В бок. Просто достань пулю, просто… Ох ты, блин…

– Ага, поучи меня давай, – хмыкнул он. – Лежи тихо, разберусь. Если близко, то вытащу, если нет, нужен доктор.

Николай стал помогать избавиться от разгрузки, и я окончательно поплыл, наверное, даже ни какое-то время потерял сознание, поскольку в следующий миг сосед уже выпрямился с бронежилетом в руках и присвистнул при виде пулевых отметин.

– Нормально, прикрыл броник в основном. Одну вижу, но где она… щас разберемся. Была бы глубоко – ты бы так не бегал.

В этот момент в подвал спустился растрепанный чародей, вслед за ним заглянула Мила.

– Коля, помочь?

– Принеси ведро воды, – попросил Гордеев и скомандовал помощнику: – Тащи аптечку! – Потом он спросил уже меня: – А что, с собой ничего аварийного не было?

– Не сработало, – выдохнул я. – Пуля какая-то с секретом. Наверное…

– Ладно, сейчас место операции обработаем – и дальше молись, – ободрил меня сосед. – Мила, беги наверх, присмотри за магазином. Только к окнам не подходи.

Девушка выставила на пол ведро и покинула подвал.

– Забей на дезинфекцию! – выдохнул тогда я и закинул в рот еще одну таблетку обезболивающего. – «Лазарь» всю заразу пережжет…

– Наше дело предложить…

В этот момент вернулся Саня с упаковкой банального «новокаина», шприцем, ножом и пинцетом; я не без труда перевалился на здоровый бок и спросил:

– Ну что там?

– Не суетись! – потребовал Николай, обламывая ампулу.

Он сделал одну инъекцию «новокаина», вторую – и бок почти сразу занемел, но когда пинцетом раздвинул края раны, сразу накатило головокружение.

Я несколько раз глубоко вздохнул и выдавил из себя хриплый смешок.

– Ну чисто девяносто четвертый, Казахстан…

– В смысле? – не понял Николай, изучая рану.

– Тогда меня первый и последний раз латали в кустарных условиях. Из ноги картечину доставали. В «Волгу» дуплетом зарядили, парней справа наповал, у меня дыра в бедре, у водителя ни царапины, он и вывез. Вот хлебнул тогда лиха! Дурная компания, мать ее. Туда баулы с наличкой – обратно металл. В те годы «металл из Казахстана» еще не был чистым кидаловом, как во второй половине девяностых. В те времена мы неплохо зарабатывали. Только под конец влетели, и я завязал. И так бандитом не был, просто дела делали. Понимал ведь, что голову открутить могут, иногда на чистом везении только ситуации разруливали, но не пронимало. А картечина мне мозги крепко вправила. В институте восстановился, на бухгалтера выучился…

Николай многозначительно хмыкнул, и я встрепенулся, стряхивая забытье:

– Что с пулей?

– Неглубоко, в мягких сидит, – сообщил тот. – Деформировалась и засела в мягких. Повезло.

– Повезло – которые в пластины…

– Саня, помогай, – попросил Гордеев, и почти сразу в боку вновь заворочалась глухая боль, а потом сосед сунул мне под нос бесформенный комок окровавленного металла.

– Рана чистая, – сообщил он.

– «Лазаря» коли! – потребовал я тогда.

Николай взял мою аптечку, но с уколом спешить не стал.

– Саня, – спросил он вместо этого, – лекарство надежное?

– «Лазарь»? – удивился чародей. – Мертвого не воскресит, но раз внутренние органы не задеты, проблем быть не должно.

– Почему тогда первая инъекция не сработала? – взглянул на него Николай.

– Здесь руны какие-то, – присмотрелся Саня к ошметкам пули. – Может, в них дело.

– Ладно, иди спи. Завтра посмотришь, что за руны. А я лечением пациента займусь, а то загнется еще у нас Слава-то…

Чародей поднялся из подвала, но и тогда укола не последовало.

– Слав, это ты вляпался или я? – вздохнул Гордеев. – По чьим делам тебя валить пытались? Только честно, а то опять начнешь как всегда, блин…

– Ну, пожалуй, все же по моим, – облизнул я губы. – Понимаешь, об ограблении не все тебе рассказал. Тогда у меня забрали кое-что ценное. Очень ценное. Вот и попытался вернуть, да в крутой замес попал. Коли уже!

– Таблетки для Платона увели? – уточнил вдруг Николай.

– Откуда знаешь? – встрепенулся я от неожиданности и сразу обмяк от пронзившей бок боли.

– Слав, это была моя служба много лет – знать. И ты реально полагаешь, что я до сих пор не поинтересовался, как Платон обменивает то золото, что я отдаю ему здесь, на наличные доллары там? У меня там партнер, мне IRS[4] у него на шее никак не требуется.

После этой тирады сосед воткнул рядом с раной иглу одноразового шприца и загнал мне внутримышечно дозу «Лазаря». Я обмяк и часто-часто задышал.

– Другое дело, что можешь расслабиться, у меня все эти годы еще и допуск был вплоть до «особой важности», так что секреты хранить умею. Значит, у тебя увели таблетки, что Платон на ту сторону тащит? – вновь спросил Николай, сходил за ведром и тряпкой и начал замывать кровь.

– Ну да, – не то чтобы соврал я, скорее ответил полуправдой. И таблетки ведь тоже…

– И, естественно, что-то пошло не так?

Я кое-как поднялся с пола, убедился, что рана затянулась, и перебрался на стул.

– Помнишь, ты о Соме меня спрашивал? – напомнил соседу недавний разговор. – Он домой не вовремя вернулся, я у него как раз шарил, пришлось в мансарде прятаться. А потом по его душу команда утилизаторов нагрянула. Из блатных по виду. Сома и еще четверых сразу положили. Кровищи было – до потолка. Еле ноги унес.

– За тобой точно не следили? – смерил меня недоверчивым взглядом Николай.

– Они бы не стали, – покачал я головой. – Не стали бы следить. Грохнули бы сразу. УАЗ теперь только не стоит светить какое-то время. УАЗ!

– На улице оставил? – сообразил Гордеев.

– Ну да! – Я поднялся на ноги, натянул окровавленную снизу рубаху, посмотрел на разбросанное по полу снаряжение, перевел взгляд на соседа. – Хвоста за мной нет, но машину надо загнать во двор. Прямо сейчас.

Николай кивнул.

– И вот еще что, Слав: мы или друзья, или нет. Лучше расскажи все так, чтобы потом не оказалось, что ты опять все на свете умолчал. У меня сейчас своих проблем хватает, в том числе и с Семерой. Мог бы подумать, что они у нас общие. И что, может быть, их бы вдвоем решить проще было. Не думал об этом?

– Понимаешь, Коля, – поморщился я. – Нельзя было о таблетках рассказывать. Ты с Платоном работаешь, а если он засомневается во мне как в поставщике, то попытается вытянуть имена производителей. А те под статьей ходят, они со мной работают, только пока в безопасности уверены. Если правда всплывет, этой схеме конец, а она деньги приносит.

– Если что-то приносит деньги, то ломать это мы не будем, – согласился он. – Я тебе ничего не ломаю, ты меня не подставляешь – благодать. Ладно, давай завтра поговорим. Ты ведь насчет резерва не передумал?

– Главное, чтобы ты не передумал.

– Подходи с утра, поговорим. Заодно подберем тебе что-то.

Я собрал с пола разгрузку, кофту и бронежилет, прислушался к собственным ощущениям, но голова не кружилась. Гордеев выпустил меня через заднюю дверь, я побросал все у себя под порогом и поспешил загнать УАЗ в каретный сарай. Потом прошелся по улице, засыпая снегом красные капли, и только после этого вернулся в дом.

В правом ботинке мерзко хлюпала кровь.

Коля Клондайк. Самые события

Воскресенье. Вечер

Плохо, когда планы меняются на ходу, но если не менять такие, какие Платон выстроил, все еще хуже может обернуться. Ну да ладно, завтра день в Форте я могу провести с пользой, мне бы много кого надо встретить и много кого повидать.

Вообще мне нужен сейчас кто-то, кто в Форте давно и кто в курсе основных интриг. Атаманов давно, и он в курсе. И у Атаманова есть телефон.

Набрал его домашний, но никого не застал. Куда он мог свалить? Куда угодно. И жена трубку не взяла, то есть они вдвоем убыли.

Гамлет? Гамлет. Гамлет здесь давно – это раз. Просить я его ни о чем не собираюсь – это два. А если не Гамлет, то Селин, а Селин сейчас, скорее всего, у себя в клубе. Воскресный вечер не субботний, но для той публики, что у них собирается, большой разницы в днях недели нет.

Стоп, а Саня на что? Он тут давным-давно, с подростков.

Стукнулся к нему в дверь, он открыл почти сразу.

– Не занят ничем?

– Нет, а что? Так, рюкзак пакую.

– Кстати, завтра не поедем, Платон все обламывает, он завтра в девять утра здесь будет.

– На хрена?

– Без понятия. Да и не так важно, в сущности, все равно выезжать поздно.

– Послезавтра тогда?

– Ага. Есть полчаса, я тебя тут порасспрошать хочу.

– Ставь чайник внизу, сейчас спущусь.

Подвал у нас все – и клуб, и гостиная, и даже спортзал чуток. Я сбежал по лестнице, налил в очередной раз чайник и поставил на плитку. Тут и Саня нарисовался, спустился почти следом.

– Чего хотел?

– Сань, объясни вот что: как тут раньше вообще силы распределялись в Дружине? Вот у них и сама Дружина, и Патруль, и пограничники, и гарнизон с комендатурой, но по всему выходит, что заправляют всем менты, так?

– Так. – Саня уселся в свое кресло и вытянул тощие ноги в обрезанных валенках. – И всегда так было. Все бабки, все крыши, абсолютно все всегда шло на ментовское начальство. Даже по бляхам посмотри, что амулеты блокируют, – себе они их выбили, а остальным вроде как и не обязательно.

– Это я заметил. У патруля какой был статус?

– Патруль был чуть не самым полезным подразделением. – Саня взял какую-то заготовку под амулет со стола и принялся крутить в пальцах. – Все, что за стенами, всегда было на нем. Там специалистов по всей местной нечисти хоть лопатой грузи. И смертность там была дикая, в отличие от Дружины.

– Пограничники?

– Те позже появились, намного, – Саня подбросил деревянный шар рукой и поймал его не глядя. – Когда выяснилось, что границы с Городом и Северореченском охранять некому, а на Патруль еще и это не свалишь. А с ментов там никакой пользы по обыкновению, и крышевать в поле некого.

– А гарнизон?

– В гарнизоне хоть на КПП могли на взятках зарабатывать. – Саня усмехнулся и вновь подбросил и поймал шар. – Но тоже самая неблагодарная служба. Даже снабжение к ним шло по остаточному принципу, насколько я слышал.

А резерв придают Патрулю. И ставят во главе кого-то, за кем Дружина последить бы хотела.

– Командира Патруля или коменданта могли без согласия Дружины назначить?

– Кто? – Саня явно удивился вопросу. – Это подразделения Дружины официально.

Интересно. А сейчас, как мне кажется, процессы идут мимо Дружины. Ну будем называть так «ментовскую часть», условно. Создан военкомат в системе комендатуры, Патрулю создается резерв, брони подкинули гарнизону. Похоже, что кто-то начинает делить силовиков на уравновешивающие друг друга куски. Нет? Или даже не уравновешивающие, а баланс смещается в сторону… кого? Патруля? Сомнительно, он все же за стенами больше. Комендатуры? Нет, надо с Атамановым говорить.

– Сань, а есть в городе какая-то структура, которая начала с Дружиной недавно сотрудничать? И пользуется как бы неоправданным влиянием?

Саня сильно и надолго задумался, но потом решительно мотнул головой:

– Ничего такого на ум не приходит.

То есть «смотрящий», а он точно есть, на глаза не лезет.

– А откуда тащат всю эту новую технику? Я имею в виду физически? Из какого места?

– Из нового Технопарка, что ли? – Саня пожал плечами. – Не знаю, без понятия. А так – да, много всего стало появляться. Раньше ничего подобного не было.

Ну да, это разве что слепой и одновременно тупой не заметит. Даже за тот год, ну чуть больше, что я провел здесь, – даже за это время много что прибавилось. Если так и будет прибавляться, то, глядишь, и тут нормальная жизнь образуется. В меру нормальная, с поправкой на магию и всю прочую чертовщину.

– Ты про такого Мстислава Лихачева не слышал?

– Н-нет, – ответил он. – Нет, не слышал. А кто это?

– А это мой будущий командир. Ну и твой до кучи.

– Кто? – Саня глаза выкатил.

Пришлось и ему объяснять, что такое резерв. Разрешение на оружие ему нужно не было, как он считал, но вот идея с патрулированием района почему-то понравилась. Здоровая гражданская позиция, так сказать.

– Да, Сань, что еще хочу спросить, – я подошел к самой скользкой части разговора. – Ты с девушкой встречаешься… из Лиги… так?

– Никаких подозрительных вопросов не задавала, – не дал он мне развить тему, – никаких амулетов не дарила, а если бы и подарила, я бы его проверил. И возвращаясь, оба раза проверял одежду на предмет чего-то подозрительного. Ничего.

– Хорошо, если так, но ты поосторожней.

– Коль, я с Платоном дела уже несколько лет верчу и на воду дую.

– Сань, а я закончил службу замом начальника разведки бригады и считаю подозрительным все на свете. – Я встал с кресла и налил себе чаю. – Особенно совпадения, когда, например, Лига начинает проявлять совершенно нездоровый интерес со стрельбой, а у моего партнера одновременно появляется девушка из Лиги.

– Ну и что предлагаешь делать?

– Пока? Быть очень осторожным. Она в доме уже была?

Саня как-то замешкался с ответом, но потом сказал:

– Была. У меня в квартире.

– Проверь все. На амулеты и банальные микрофоны. Прямо сейчас начни. Не проверял же?

– Нет.

– Проверь, – повторил я.

С поисками амулетов он справится, у него для этого специальный тоже амулет есть, мы его продаем. Для тех, кто слежки опасается.

Послышались легкие шаги на лестнице, и в подвал зашла Мила.

– Чего вы здесь засели? Секретничаете?

– Присоединяйся, – предложил я, показывая на ее кресло.

– Ты лучше вооружи меня чем-нибудь пока, – сказала Мила, присев на край верстака. – А то уедешь…

– Может, тебе все же… – начал было я и осекся. Если она с нами, то тем более вооружать нужно. – Хорошо, сейчас подумаем.

Даже если она умеет стрелять – в ней весу килограмм пятьдесят, не больше. А у меня в основном боеприпасы зверские. Но не все.

– Ты из револьверов стреляла?

– Нет. И из пистолета почти не стреляла, – сказала она. – А из винтовки стреляла, много. И ружья.

Оно и правильно, для неопытного человека винтовка куда надежней. Держишь двумя руками, ствол меньше гуляет, попасть из нее проще. Но пистолет винтовку отлично дополняет, они как бы вместе лучше всего существуют.

– Хорошо. – Я отпер один из шкафов, вытянувшихся в ряд вдоль стены, и вытащил оттуда «левер» с укороченным до шестнадцати дюймов стволом и высверленным в нем компенсатором – моя модернизация. – Это «Росси Рио-Гранде» под «четыре пятьдесят четыре». Патрон очень мощный, но мощный для револьвера, в винтовке отдача уже терпимая вполне.

С «росси», как и со всем бразильским оружием, проблема с нестабильностью качества изготовления, но то, что попадает сюда, Дюпре проверяет заранее, так что я качество гарантировать уже могу.

– На, приложись. – Я протянул винтовку Миле.

К удивлению моему, она взяла ее вполне сноровисто и точно так же легко и естественно «вложилась».

– Приклад длинноват будет в теплой одежде, но я просто накладку сменю, – сказал я удовлетворенно. – А для домашней самообороны вполне годится. Держи. – Я выложил на верстак коробку с учебными патронами, с помощью которых объяснял покупателям, как обращаться с оружием. – Заряди винтовку и «постреляй».

Если Мила раньше из винтовки и стреляла, то явно не из рычажной, потому что в первый момент растерялась. Но сообразила быстро и начала по одному, сперва не очень, а потом и очень, уверенно заталкивать патроны через подпружиненную дверку. В общем, вывод: с принципиальным устройством оружия она знакома, то есть она не разок где-то постреляла, а именно училась. Интересно. Правда папа – охотник?

– Вон, враг прямо в двери! – Я указал на дверь топочной. – Гаси его! Нет, нет, не выстрелит, – успокоил я ее, перехватив не совсем уверенный взгляд.

Да, с рычагом незнакома, но…

– Приклада от плеча не отрывай, и тогда все очень быстро получится, – посоветовал я. – Ага, именно так.

Щелк…

– А предохранитель?

Чуть озадачилась, но опять легко сообразила, нашла кнопку.

– Как у дробовика, – прокомментировала.

Не у каждого, но да, верно, здесь он «кросс-болт», двигается поперек ресивера.

Справилась с рычагом, легко. Явно стреляла раньше.

– Нормально, – заключил я. – Держи в квартире, поближе к кровати. Теперь вот это…

Я вытащил из шкафа «ремингтон».

– Дробовик. «Рем», восемьсот семидесятая модель, семизарядный, с нашими дополнениями. – Я похлопал ружье по округлому верху ресивера. – Как и «росси». Всегда теплый, невозможно заклинить заклинанием. Можно добавить защиту от использования посторонними. Держи, – протянул я ружье Миле. – И сейчас такие же учебные патроны дам.

С ружьем вообще никаких проблем не возникло. Похоже, что Мила именно «ремингтон» лучше всего и знала. Снарядила, разрядила, вновь зарядила, «отстрелялась» в дверь, держала грамотно, отдачей не снесет.

Может, пока этим и ограничиться? От добра добра не ищут. Но я бы предпочел, на случай если меня нет, чтобы она носила короткоствол. Или все же амулеты были бы эффективней? У Милы разрешения нет, вломятся в магазин какие-нибудь дружинники и просто ее арестуют. С подачи Кузьминка, чтобы на меня давить. А ружье что? Ружье ничего, оно просто лежит, никакого криминала, это же оружейный.

Ладно, на этом и остановимся.

– Винтовку держи наверху, ружье спрячем в магазине, – дал я последнюю инструкцию. – Заряжу все «обманками», чтобы тебе с пулями не разбираться. Они против всего годятся. Если просто в тело, то повреждения в два раза сильней, чем обычной пулей, если в амулет, то вышибает быстро. Мало не покажется никому, фирма гарантирует.

Саня из солидарности поднял сжатый кулак.

Потом пошла обычная болтовня, а я попутно взялся еще и укорачивать ствол «браунинга» с двадцати двух дюймов до восемнадцати, с учетом накрученного компенсатора. Укоротить-то быстро, а вот правильно и аккуратно нарезать резьбу – это совсем не так просто. Надо, кстати, Милу все же патроны научить снаряжать, пусть к «семейному бизнесу» подключается. Хотя я сам их снаряжать люблю, это как вязание.

О стволе: стандартный все же длинноват для помещений и перевозки в машине в качестве оружия «постоянной готовности». Дробовик-то этот на птицу – такой огромный калибр, чтобы больше дроби в патрон насыпать. Это уже я сам его чуток переориентировал, соблазненный возможностью зарядить пулю дикого веса. Но конструкция себя оправдывает: и с ледяными ходоками сработало, и с той ведьмой и ее амулетом. Мне даже как-то не очень хочется такие теперь продавать, прямо только для себя бы оставил. Но много и не купят, потому что цену я ломлю – аж самому стыдно, хоть и не сильно.

Кстати, надо будет еще пару «ремов» обрезать до четырнадцати дюймов. Для домашней самообороны такие берут хорошо, разворотистые получаются. И дешевле длинных, потому что для домашнего ружья теплый приклад не нужен, оно и так теплое, так что ставлю или обычный складной, или просто пистолетную рукоятку. А вот руны на ресивер все же наносим, заклинания блокировки могут и дома применить.

Как-то вечер так и закончился – Саня с Милой болтают, а я с железками вожусь. Потом на часы глянули и решили по квартирам разбредаться, времени изрядно. Саня вообще пожаловался, что всю ночь не спал. По нему и видно, сейчас челюсть от зевоты вывихнет.

Я поднялся последним, активировав защиту «по мере отступления». Мила пошла в душ, а я себе холодного чаю с лимоном налил, сел за стойку, прислушиваясь к шуму воды. Да, а в «Водовоз» я позвонить забыл, блин. Надо завтра с утра сделать.

Подъехала машина, уазик, судя по звуку. Тормознула прямо перед домом. Я попытался выглянуть в окно, но по обыкновению ничего не увидел. Надо и сюда домофон вывести вообще-то. Потом кто-то заколотил во входную дверь магазина, решительно так, с огоньком.

– Кто там? – крикнула Мила из душа.

Вот это долбит, даже там услышала.

– Проверю.

– Осторожней!

– Да не беспокойся.

Подхватил свою переносную гаубицу и быстро сбежал вниз. Пока отключал защиту в магазине со стороны лестницы, стучавший в дверь не прервался ни на секунду в своей работе.

Глянул на экран домофона – Хмель.

Чего это он?

Посмотрел через окно – точно он. И машина его стоит.

Защиту долой, замок, засов, балку в тамбуре, еще засов и замок, открыл. Бледный, качается, руки в крови и кровь на снегу под ногами.

Не будет нам покоя от Лиги, похоже, еще и Хмель под раздачу влетел.

Чтобы время не тратить на разговоры, просто втащил его внутрь, быстро закрыл все двери и включил на них защиту. Но следом никто не ломанулся. Его прямо здесь подстрелили, что ли? Опять за домом следят?

Хмель завалился на пол.

– Давай в подвал, чтобы здесь не светиться. Можешь подняться? Давай я тебе помогу, последний рывок остался…

Клондайк. Самые события

Уже понедельник…

Залатанный Хмель ушел к себе, а я тоже утопал спать, причем спал как убитый.

Наутро по обыкновению встал раньше всех и пил чай в мастерской, глубоко и сильно задумавшись. Как-то все переплетаться начало. И везде Семера. И если Хмель в очередной раз не врет, то Семеру кто-то начал валить. Оптом. А кто? Вообще-то желающих должно быть много, хоть конкурс открывай. Но нам с этого что, профит или геморрой?

Покатал по верстаку вытащенную пулю. Сплав какой-то очень мягкий, такой рвать должно с нарезов. Поэтому сделали «софт-пойнт»[5]. Расплющило головную часть, но все же остатки каких-то рун прослеживаются. Пока она была в ране, на Хмеля никакие местные магические препараты не действовали. Вытащил – тут же все заработало.

Интересно, кто такие делает? И кто про такие слышал? Может, Саня что-нибудь скажет, он ведь у нас в таких делах специалист. Вот проснется – и пообщаемся.

Платон должен быть в девять, но он к Хмелю. Мне от него что-нибудь нужно? В принципе, нет. Но затем надо самого Хмеля отвезти в военкомат, а еще бы Саню… Дмитрию Платон разрешение купил, но я бы его все же в рядах резерва видеть хотел. Мужик с опытом, стрелять умеет, повоевал, да и сработались мы уже с ним. Вообще-то всем своим оптом бы оформиться, оно ведь пригодится. Короче, пошел я Милу будить, а то она потом долго собираться будет.

Пошел. Разбудил. Отказалась наотрез. Сказала, что и так хорошо и на меня надеется. Амулеты будет носить в городе. Ну, может, и правильно, для нее самое лучшее сейчас просто дома запереться. Но в любом случае я ее разбудил, так что завтракать пойдем в паб, заодно и наших там перехватим. Потом подолбил в дверь Саниной квартиры, дождался ответа сонным голосом и известил, что уже понедельник и его ждут великие дела.

Как-то поднял. Только Саню, правда, потому что Мила отказалась завтракать в пабе. Говорит, что у нее после ночной работы еще нормальный сон не наладился, что понятно, в общем-то.

Саня, опять зевая, спустился вниз и сразу получил от меня пулю на исследование.

– Интересно, – сказал он, разглядывая ее через большое увеличительное стекло с подсветкой. – Тут… так и не разберешь, но магия… знакомое что-то, не могу так сразу сообразить. Где-то я подобное видел.

– Где?

– Подумать надо.

– Долго?

– Коль… – Саня укоризненно посмотрел на меня.

– Я же просто уточнил, – пожал я плечами. – Завтракать пойдешь? – Я посмотрел на часы. – Там Платон с Дмитрием быть должны.

– Пошли, – Саня встал с кресла. – Куртку только возьму.

– Заведи уже здесь дежурную, специально для паба бегать, как я сделал, – я снял свою куртку с крючка.

– Да все забываю. Я мухой.

Мороз, может, и не усилился, но сегодня еще и ветрено было. Так что мы озябли, пока до дверей паба добежали, возле которых стоял «додж» Дмитрия. Хорошо, что он тоже здесь.

Обоих нашли сразу, за столом, едящих яичницу с беконом. Вид у Платона был довольным – Хмель таблетки ему отдал, значит. Ну и славно, я от этого тоже в зависимости, получается, иначе процесс обмена моего золота на американские денежные знаки очень сильно усложнится.

Хмель стоял за стойкой, протирая ее тряпкой. Вид более или менее нормальный, не то что вчера. И больше в пабе никого не было.

– Всем привет оптом, – поприветствовал я собравшихся прямо с порога. – Слав, а нам завтрак можно?

– Можно, – кивнул Хмель. – Где Мила?

– Отказалась вставать пока. Все еще по ночному графику живет. Иван пришел?

– В подвале, сейчас поднимется. Что будете?

– Я то же самое. – Саня показал на тарелку Платона.

– Ну и я.

Чай подразумевался сам по себе. Хмель еще свежие булки декларировал, им с утра завозят немного. Очень даже замечательно.

– Слав, ты сам как? – спросил я тихо.

– Нормально.

– Тогда смотри, если машина пока нужна, то бери мой пикап, я ключи Миле оставлю.

– Спасибо, может, и пригодится.

Он ушел на кухню, вскоре вернулся и выставил на стойку тарелки с яичницей. Забрав их, мы пошли с Саней к столу.

– Ну что, уважаемые, – обратился я к Платону и Дмитрию. – Есть у меня для вас толковое предложение. Если вы его принимаете, то мы завтра выезжаем с полномочиями практически полноценной группы Патруля, то есть… в Лудино не поможет, но в других местах…

– Это ты о чем? – быстро спросил Дмитрий.

– Показываю один раз, следим за руками. – Я потащил цепочку с удостоверением из-за ворота.

– И? – спросил Платон.

Пришлось объяснять, минут десять, с подробностями. Но плюсы они уловили сразу, потому что за Стеной Патруль чуть ли не основная сила. Если не по полномочиям, то по уважению. Да и полномочий хватает. В общем, после завтрака мы на двух машинах рванули к военкомату.

Атаманов был на месте, но уже убегал, мы практически в дверях столкнулись.

– Командир вызывает, так что я в комендатуру, – объяснил он быстро. – Ты людей в резерв записывать?

– Точно.

– Пошли, команду дам – и погнал. Подходи вечером, если не трудно, есть о чем поговорить.

– Мне сюда или ты к нам? Пиво с меня. Или чего покрепче.

– Хорошо, тогда я, – усмехнулся он. – Но только не знаю когда, у меня сумасшедший дом начинается.

Команды Атаманова хватило, и дамы-регистраторы времени не теряли. Даже уточнили, кого и кем записывать, так что я сам отнес Ивана в пулеметчики, а Дмитрия в снайперы, к его удивлению. Так что у одного в удостоверении появился пулемет ПКМ, а у второго винтовка СВД. Проблемой стало только отсутствие удостоверения личности нового образца у Хмеля, да и то ему выписали требование получить таковое в течение месяца.

Из военкомата Платон с Дмитрием укатили в сторону Кишки, договорившись с нами о том, что мы заедем в шесть утра, а остальные поехали со мной обратно.

В магазине я увел Хмеля в подвал, плеснул в бокалы коньяку из запасов, усадил напротив и спросил:

– Слава, доложи обстановку. Пожалуйста. Только честно. Кто за тобой гоняется, с какой целью, какими силами. А я попытаюсь понять, каким боком это задевает меня и как я могу тебе помочь.

– Если ты мне прямо сейчас подберешь револьвер, то уже сильно поможешь, – усмехнулся он.

– Я подберу. Если обещаешь сразу же его зарегистрировать.

– Уже обещал.

– Очень хорошо. И все же?

Хмель с явным удовольствием отпил коньяка, облизнул губы, затем сказал:

– Искали тайник, как ты понимаешь. Семера, но с ними был дознаватель из Дружины.

– Это операция Дружины или он так, свободный художник?

– Художник. По ходу нашли мой тайник с таблетками, как ты знаешь. Я бы их хрен нашел, но они решили еще и под крышу меня подвести. И как-то дознаватель пришел с липовым протоколом изъятия и начал пальцы гнуть.

– Что ты с дознавателем сделал?

– Ничего. Влез к нему в квартиру, но таблеток не нашел. Стукнул его начальству, что тот с жуликами связался.

– Про Сома что скажешь?

– Таблетки нашлись, как видишь. А вот что у самого Сома произошло и кто в меня стрелял – я ума вообще не приложу. Вооружены они были нормально, одинаковыми автоматами, у всех глушители, так что кто угодно мог быть.

– Вплоть до Дружины, – уточнил я.

– Вплоть до Дружины, – повторил эхом Хмель. – Но думаю, что это Семера же, но та ее часть, что «под баб не пошла».

– Это логично, по крайней мере. Еще мне сказали, что тех ледяных ходоков сделали из мелких бандитов с Северной окраины.

Хотя нет, автоматы с глушителями – это не уровень местной шпаны. Но автоматы можно и дать.

– Там еще колдун был, – добавил Хмель. – Я про колдунов в Семере не слышал. Но могли и нанять.

– Значит, я тебе тогда свои расклады здесь изложу. – Я отставил коньяк на стол и подошел к оружейному шкафу. – К содержимому тайника лезла Лига. Насколько я сам понимаю, Лига – это вообще плохо, так?

– Плохо, – кивнул Слава. – «Бабы – дуры», слышал такую модную поговорку?

– Слышал, – отпер шкаф и задумчиво посмотрел на полки с револьверами, – и даже знаю, кто ее запустил в народ. Но Лигу явно собираются гасить. Всерьез гасить, навсегда, она в Форте лишняя. То есть они проблема временная, надо просто перетерпеть. – Потянувшись на верхнюю полку, я достал один, с трехдюймовым стволом и длинным барабаном. – Семере, я думаю, уже после вчерашнего не до меня станет, тем более что в глубине души все понимают тот факт, что покойные нарвались сами.

– Среди ведьм отношения всякие бывают… друг с другом, – сказал Хмель. – Если там подружка вовлечена, а подружка эмоциональная, то тебе личную вендетту объявят.

– Могут, – согласился я. – Я это буду учитывать. Еще у меня проблема с Темой Жилиным возможна, знаешь такого?

– Тему все знают. – Хмель скосил глаза на револьвер у меня в руках. – Это что?

– Это тебе. Можно заряжать гладкими четыреста десятого калибра. Метров с пяти – семи, условно, все картечины прилетят в силуэт. Можно с пулей. Можно стрелять револьверными сорок пятого. – Я протянул револьвер ему.

– «Таурус», – прочитал Хмель надпись на стволе. – Нормальный?

– Даю гарантию. Патроны сам выбери, ты ассортимент знаешь мой. Для каких оказий там он тебе нужен.

– А лучше какие, гладкие или револьверные?

– Если лупить сблизи – гладкие. Револьверные точнее, ствол все же нарезной.

– Кобура под него есть? – Хмель задумчиво крутил довольно крупный револьвер в руках.

Я полез в другой шкаф, вытащил оттуда формованную кобуру из толстой кожи и подвесную под нее.

– Смотри, – взялся я показывать, – вот так можешь надеть на грудь, сверху тулуп – и прямо так достанешь, понял? А если без тулупа, то просто снимаешь ее и вот этим зажимом цепляешь за ремень. Два в одном.

– А это под патроны? – Хмель показал на шесть кожаных петелек на подвесной.

– Точно. Но в барабане пять, ты учитывай.

– Когда рассчитаться надо? – спросил он озабоченно.

– Когда сможешь, не горит, – успокоил я его. – Только обещай, что сначала запишешь в военкомате, а уже потом понесешь.

– А как?

– Я сейчас трансфер выпишу. Заныкай в сумку, дойди до военкомата, зарегистрируй и носи. Не подведи только, а то лицензии лишусь, я его тебе не должен сразу отдавать.

Клондайк. Самые события

Понедельник. День

Вечером «сабербен» придется дозаправлять. Сейчас он ближе к воротам стоит, так что на нем покатаюсь, лень рокировку машин проводить. Впрочем, тут рукой подать до штаба Патруля, так что можно и не дозаправлять. Можно было даже пешком дойти, но неохота – холодно.

Хотя сегодня вроде бы теплее чуть-чуть на улице. Солнца нет, облака, пасмурно с утра. Кстати, тут и Лазурное Солнце на носу, и Новый год, пора о подарках думать. Но это после возвращения, а пока у меня задача номер один – повидаться с командиром резерва. Ну вообще-то по уставу уже положено представиться по случаю назначения, а во-вторых… ну не зря же ко мне Кузьминок подкатывался, так?

Патруль в это желтое трехэтажное здание, выстроенное в форме буквы П, въехал с год назад, чуть больше, примерно перед моим появлением в Приграничье. Там еще довольно долго шли всякие ремонты, но на сейчас они закончились. Вокруг здания образовалась высокая металлическая ограда с «егозой» поверху, внутри в рядок стояли машины – «буханки», несколько военных «уралов» и довольно пестрый зоопарк всего снегоходящего, от снегоходов на прицепах до всяких чуд на гусеничном ходу. Патруль, по ходу, от наступления «новых времен» выиграл больше всех, а то они все больше пешие маршруты топтали.

Табличка «Штаб резерва» со стрелкой привела меня в правое крыло здания, в отдельный подъезд. Места выделили резерву немного – тесноватый вестибюльчик, пара кабинетов и довольно большой зал с рядами стульев – класс. Класс, похоже, остался от фазанки, что размещалась в этом здании раньше, только парт убавилось, а стульев прибавилось.

В одной комнате я обнаружил узел связи, в котором две женщины сидели у дикой смеси радиостанций и магических средств связи, а во второй я нашел двух мужиков за столами. Один был возрастом около сорока, светловолосый и бородатый, крепкий и плечистый, второй – его ровесник, но тощий, с растрепанной бородой и пробивающейся лысиной. На вешалке я увидел две куртки в расцветке зимнего камуфляжа.

– Я Лихачева ищу, – сказал я с порога.

Плечистый поднялся из-за стола, одернув зеленый форменный свитер.

– Я Лихачев, по какому вопросу?

– Гордеев, представляюсь по случаю назначения на должность старшего инструктора учебного центра, – отрапортовал я. – Здравия желаю.

Во время представления Лихачев подтянулся, из чего я сделал вывод, что прошлое у него тоже уставное.

– Рад видеть, – протянул он руку. – Присаживайтесь, – показал на стулья. – Чай будете?

– Только что пил и замерзнуть не успел. Я больше с кругом обязанностей пришел определиться и с организацией службы.

Где-то я его видел раньше. Тощего не встречал, а этого Лихачева точно видел.

– Вот отсюда и до обеда, то есть до Стены, – будет учебный центр. – Мстислав подошел к окну. – Ближе – тактика, дальше – стрельбище. Вас как стрелка и инструктора рекомендовали… Может, на «ты»? – Мстиславу обращение на «вы» было заметно не по нраву.

– Без проблем.

– В общем, программы стрелковой подготовки у нас нет, составлять ее некому, а мы и резерв патруля, и одновременно городской патруль. То есть все нужно в комплексе, правильно?

– И составляет план стрелковой подготовки…

– Правильно, – широко заулыбался Мстислав. – Старший инструктор. И предоставляет мне в недельный срок.

– И все же пока на что упор делать?

– На город.

– Сколько людей в резерве?

– Пока сорок три человека, на вчера было. Если сегодня кто-то в резерв вступал – до нас еще не дошли бумаги.

– Пятеро вступило, тех, что я знаю.

– Еще лучше. Пока набираем двести, дальше посмотрим.

– Стрельбище готово? – Как-то его из окна разглядеть не получается.

– Почти. Вал есть, площадки разровняли, мишеней пока не ставили. Да, если нормально начнем, то вообще учебный центр для всех организуем, будут сюда людей на обучение присылать.

– Я уже слышал.

– От кого? – Мстислав заметно удивился.

– От Кузьминка из Дружины.

Фамилия Кузьминка Мстислава в восторг не привела как-то. Он лишь спросил:

– Знакомы?

– Почти нет. Вербовать пытался.

Мстислав хмыкнул иронически, потом спросил неожиданно:

– Сам где служил?

– Двенадцатая бригада[6], в запас заместителем начальника разведки вышел.

– Я в погранвойсках, а потом дальше… в структуре, – отрекомендовался он в ответ. – Это Олег, кстати, – представил он тощего, который встал со стула и протянул мне руку. – У нас будет главным по «застенным операциям».

«Дальше в структуре» после погранцов – это понятно где. Лично мне понятно. Где я его встречал?

– Ты с Диего не знаком случайно? – что-то такое мелькнуло в голове. – Который «Следопыт».

– Точно! – Мстислав уставился на меня. – Все думаю, где встречались. У Диего. Ты зашел тогда к нему, а я выходил.

Ну да, теперь и я вспомнил. Месяца три назад было, как раз при описанных обстоятельствах. Интересно, что между ними общего? У Диего потом уточнить попробую.

– По самому стрельбищу, – вернулся к теме обсуждения Лихачев. – Нужен еще и нормальный его проект. Займись. А то, что тут сам Патруль предложил, мне вообще не понравилось, убедил их немного подождать. Если сможешь предложить что-то толковое, то…

– Посмотреть бы надо. И план существующего есть?

– Все есть, и смотреть никто не мешает. Пошли, – Мстислав потянулся за курткой. – Олег, пройдешься с нами?

– Поработаю, – откликнулся тот.

– Тоже план мероприятий составляет, – ехидно ухмыльнулся Мстислав. – Служба идет. А то появится старшее воинское начальство, спросит где планы – что ответим? А оно и скажет: как же ты вообще без плана служишь? Как до сих пор Родина не погибла?

– А что, ожидается начальство?

– Пока нет, но оно бдит, естественно, и за нами приглядывает. Чтобы не расслаблялись. Пошли.

Хмель. Самые события

Понедельник. Утро

Я люблю утро. Люблю спокойно посидеть за стойкой пустого бара, выпить чаю, полистать газету. Я люблю утро, но на следующий день утра просто не было.

Встал поздно, потом избавился от окровавленной одежды, проверил сохшие у батареи ботинки и спустился в бар, морщась от боли в простреленном боку. «Лазарь» заживил рану, но последствия ее теперь будут ощущаться как минимум несколько дней. И это нисколько не радовало.

Встав за стойкой, я выложил из спичечного коробка пилюли, налил воды, привычным движением стянул с запястья металлический браслет наручных часов. Следя за бегом секундной стрелки «Омеги», выпил таблетки и с тяжелым вздохом опустился на табурет.

Все было не так уж плохо. Часы вот вернул.

Штампы, к сожалению, вернуть не получилось, но теперь их никто не свяжет с моей персоной, теперь все участвовавшие в налете на бар бандиты мертвы. Тоже результат.

На этом жалкий обрывок утра и закончился.

Сначала пришел невыспавшийся Иван, и я отправил его убираться в подвале, а вот отделаться от заглянувшего в бар пару минут спустя Платона так просто не получилось. Пришлось подниматься за лекарствами, в боку на лестнице при этом постреливало как-то совсем уж нехорошо.

– Держи! – выставил я на стойку распотрошенную и заклеенную скотчем по второму разу коробку, когда спустился обратно.

– Все там? – пробурчал чем-то недовольный кондуктор.

– Согласно заявке, – кинул я.

– С серебром что?

– Сегодня закажу деталь.

– А раньше не мог?

– Мастер на выходных не работал. Дергать его на дому – давать повод для размышлений. Оно нам надо?

Серега Платонов потеребил русую бородку, кивнул и вышел за дверь.

Пива налить он не попросил. А я не предложил. Вот и поговорили.

Но нет – вскоре Платонов вернулся и привел с собой Дмитрия. Коробки у них с собой уже не было, не иначе убрали в машину. Ну да теперь это не моя забота.

– Покормишь? – как ни в чем не бывало спросил кондуктор.

– Не вопрос, – пожал я плечами, ушел на кухню и разжег плиту. Приготовил двойную яичницу с беконом, отнес ранним посетителям и только встал за стойку, как с улицы прошли Николай и Саня-чародей.

– Всем привет оптом! – объявил Гордеев прямо с порога и спросил: – Слав, а нам завтрак можно?

– Можно, – кивнул я. – А Мила где?

– Отказалась вставать пока. Все еще по ночному графику живет, – пояснил сосед и непонятно зачем спросил: – Иван пришел?

– В подвале, сейчас поднимется. Что будете?

Собрал заказы – яичница с беконом и чай, как оригинально! – но прежде чем вновь ушел на кухню, Николай придержал меня и сначала поинтересовался здоровьем, потом предложил при необходимости воспользоваться его пикапом. Говорил он не повышая голоса, и занятый завтраком Платон ничего не расслышал.

А в итоге мы с Иваном и вовсе заперли бар и за компанию с остальными сорвались в военкомат. Провозились со всеми формальностями изрядно, после возвращения я отправил помощника заниматься хозяйством, сам заглянул к Николаю поговорить и подобрать оружие.

Поговорили, подобрали.

Итого – половины дня как не бывало.

Покончив с делами и разговорами, я закинул револьвер в квартиру и отправился в каретный сарай. Подсвечивая себе фонариком, осмотрел борта и заднюю дверь «буханки», не заметил пулевых отверстий, кое-как отмыл сиденье и коврик, а неиспользованный арсенал Клима вкупе с простреленным бронежилетом унес в подвал и запрятал в потайной комнатушке в надежде, что снаряд два раза в одну воронку не падает. Больше надеяться было не на что – за хранение несертифицированных амулетов запросто отправляют в штрафной отряд на северную промзону.

Махнув рукой на возможный риск угодить за решетку, я позвонил в госпиталь, договорился с Ириной встретить ее после работы и вышел на улицу.

Там – холодно и спокойно. Ничего подозрительного.

Надеюсь, так дальше и останется.

Я нервно коснулся цепочки «Чешуи дракона» на шее, передернул плечами и решительно зашагал к Красному проспекту. По узенькой пешеходной дорожке направился к офисным зданиям, миновал двухэтажный особняк букмекерской конторы и зашел в ближайшую пятиэтажку, разделенную на отдельные конторы.

Небольшая фирма-импортер «Крупы» размещалась в бывшей однокомнатной квартире, но с учетом невеликого штата и отправки товаров напрямую покупателям просторней помещения и не требовалось. Я оформил заявку на солод, перловку и пшеницу, выписал чек на предоплату и спустился на крыльцо.

На улице было морозно, свежий воздух прочистил голову, и даже боль в боку понемногу унялась. Тогда решил сходить в военкомат и вписать в разрешение на ношение оружия серийные номера. Бюрократы, блин…

В итоге освободился уже после двух. Постоял за воротами Арсенала, прислушиваясь к ощущениям в простреленном боку, потом вспомнил о данном Платону обещании наладить работу пресса, обреченно вздохнул и зашагал к Южному бульвару. Но пошел не напрямик, а забирая в сторону от заселенного пролетариатом и откровенными люмпенами района трущоб. Пусть карман и оттягивала телескопическая дубинка, соревноваться с тамошними обитателями в рукопашной, и тем более беге по пересеченной местности, не было никакого желания. Хватит с меня приключений…

Неспешно катили по дорогам редкие машины, бригада рабочих споро расчищала от снега проезжую часть, валили из печных труб клубы дыма. Все было как всегда, и я надеялся, что так и будет оставаться впредь. Очень надеялся, но очень в этом сомневался. Девять трупов и мертвый бригадир Семеры – да весь Форт ближайшие дни на ушах стоять будет!

На Южный бульвар я добрался изрядно взмокшим. Пусть и старался поддерживать себя в форме, но бок нестерпимо ныл, дыхание сбивалось, отдавало болью в ногу. Поэтому когда прошел в ювелирный салон «Золото Вселенной» и стянул с головы вязаную шапочку, охранник несколько даже напрягся.

Я шумно выдохнул, расстегнул куртку и спросил:

– Ольга Александровна у себя?

Теперь озадачилась и девушка-консультант.

– Ольга Александровна у себя, – сообщила она. – А что вы хотели?

– Скидку, – усмехнулся я, встав у витрины с золотыми ожерельями. – Пригласите ее в торговый зал, будьте так любезны.

Продавец переглянулась с охранником и скрылась в торговом зале, а некоторое время спустя вернулась с симпатичной дамой средних лет в пошитом по индивидуальному заказу брючном костюме.

– Вячеслав Владимирович! – улыбнулась заведующая салоном. – Неужели ваша личная жизнь дала трещину?

– С чего бы это? – усмехнулся я.

– Вы не из тех мужчин, которые тратятся на украшения, когда все хорошо.

– Намекаете, что я жмот?

Ольга Александровна рассмеялась.

– Полагаю, вы слишком занятой человек, чтобы тратить время на походы по ювелирным салонам. Проще прислать чек, не так ли?

– Проще, – подтвердил я с улыбкой.

– Поссорились с Ириной или у вас теперь новая спутница?

– Ни то ни другое. Всего лишь был слишком занят последние дни.

– Значит, ссора еще впереди, – предрекла заведующая. – Что-то уже присмотрели? Серебро, золото?

– Золото, – решил я, – но что-то оригинальное. На ваше усмотрение.

Ольга Александровна с задумчивым видом осмотрела витрину, затем попросила девушку-консультанта достать один из кулонов.

– Белое золото и алхимическое стекло.

– Звучит оригинально, – скептически протянул я, взглянул на ценник и хмыкнул еще даже более скептически. – В чем смысл?

– Минуту, – загадочно улыбнулась заведующая салоном. – Смотрите.

Я взвесил в ладони кулон-листок, усеянный бесцветными стеклышками, и вдруг те начали понемногу наливаться зеленовато-голубым свечением, а потом по ним и вовсе побежали переливы оттенка морской волны.

– Цвет и узоры зависят от внутренней энергетики владельца и строго индивидуальны, – сообщила девушка-консультант. – Со временем он может меняться, и чем дольше человек носит кулон, тем больше нюансов открывается и тем сложнее становится цветовая гамма. Дополнительно заряжать камни нет необходимости, они реагируют на биоволны организма.

– Подумать только! – вздохнул я и полез за чековой книжкой. – Гравер работает? Хочу добавить посвящение.

– Все для вас, Вячеслав Владимирович, – улыбнулась заведующая. – Оплачивайте и проходите.

Я так и сделал.

Небольшая комнатушка гравера была погружена в полумрак, только горела настольная лампа с креплением для алхимических светофильтров. Сам мастер сидел за столом и разглядывал в увеличительное стекло порванный браслет.

– Здравствуйте, дядя Миша, – поприветствовал я старика, седого и бодрого, который не только делал гравировки, но и чинил ювелирные украшения по гарантии и за дополнительную плату.

– Слава! – обрадовался мастер. – Надумал расширяться?

Я выглянул в коридор, прикрыл за собой дверь и покачал головой:

– Нет, диверсификация бизнеса на повестке дня стоит.

– То есть червонцы больше не актуальны?

– Продолжаю работать по серебру, но «соболи» примелькались.

Гравер отложил лупу, нацепил на нос очки и покачал головой:

– Нешто Клим стабильные поставки обещает?

Врать старому знакомому не хотелось, поэтому привычно отделался полуправдой:

– Одна только часть ПВО в Туманном все затраты отобьет, даже в прибыль выйдем. А тамошние свалки? Работы непочатый край!

– Палладий, платина появятся – не забывай старика.

– Над технологией еще работаю, – сообщил я, усаживаясь на гостевой табурет, достал из кармана массивную серебряную монету с двуглавым орлом на реверсе и Георгием Победоносцем на аверсе. – Сделаете?

– Сделаю, но не быстро, – решил мастер, оставляя трехрублевку себе.

Я кивнул и примерными сроками интересоваться не стал. Дядя Миша был знаком мне еще по Братству, он всегда ставил во главу угла качество, а не скорость исполнения заказа. Начальство его за это не жаловало, но лучшего мастера для этой работы было не сыскать. А заслуживающего доверия – и подавно.

– Это все? – спросил гравер, возвращаясь к порванному браслету.

– Думаю, не стоит портить совершенство идеала дарственной надписью? – продемонстрировал я ему кулон.

– Тратить мое время на подобную банальность не стоит совершенно точно, – объявил мастер, – но если спросят, я поставил тебя в расписание на следующую неделю. Раньше все занято.

– Зайду, – пообещал я, отсалютовал на прощанье граверу и отправился домой.

Иван Грачев прекрасно справлялся в баре и без меня, поэтому я отдал ему счет-фактуру по заказу на солод, а сам спустился в подвал привести в порядок свое несколько запущенное за последние дни хозяйство. Проверил температуру, слил из цилиндрических баков дрожжевой осадок, отнес ведро с ним в холодную комнату.

После этого начал разливать по пластиковым бутылкам партию IPA, что в примерном переводе звучало как «индийский светлый эль». Первоначально этот стиль пива, крепкого и очень сильно охмеленного, варили специально для британских колониальных войск в Индии, а впоследствии он стал еще светлее и даже более горьким. Мне оно нравилось ароматом, но зачастую от горечи немел кончик языка, поэтому готовил его исключительно под заказ.

Вскипятив на печи сахарный сироп, я шприцем-дозатором распределил его по литровым бутылкам, благо их было всего двадцать пять, и принялся сливать пиво через врезанный в стенку бака кран. Наполнял пластиковую бутыль, сдувал остатки воздуха, закручивал крышку, брал следующую. Размеренно и спокойно. Это не с автоматом наперевес по сугробам бегать. Благодать.

Но пиво вскоре кончилось, я унес бутылки в другое помещение, потом слил дрожжевой остаток в помойное ведро, поскольку из-за «сухого» охмеления, то есть добавления части хмеля напрямую в бак, повторно использовать его не представлялось возможным.

После этого поднялся в бар и немного постоял за кранами, заодно попросил у тети Маши разогреть колбасок. Когда она принесла тарелку, отрезал хлеба, налил чаю и поднялся к себе. До окончания рабочего дня Ирины оставалось еще три часа, поэтому я спокойно перекусил и достал приобретенный у Николая револьвер. Выглядел «таурус» весьма солидно, весил прилично и при этом очень даже неплохо лежал в руке, а еще его боковину покрывали руны, препятствующие блокировке с помощью заклинаний. То, что доктор прописал.

Единственной проблемой оставались немалые габариты. В карман он помещался плохо, к тому же цеплялся при извлечении курком, а если приспособить на пояс кобуру, то всякий раз придется задирать куртку. А это время.

Порывшись в вещах, я отыскал небольшую сумку на ремне, который можно было перекинуть через плечо, и решил первое время носить его так. Револьверные патроны сорок пятого калибра убрал в отделение на молнии, в барабан вставил пять гладкоствольных с зажигательной картечью. Особой меткостью при стрельбе из пистолетов никогда не отличался, а так куда-нибудь да попаду.

После этого я достал из-под кровати сверток с двустволкой, убедился, что в разрешение на ношение оружия вписаны верные номера, и отправился в оружейный магазин.

Николая на месте не оказалось, но его помощь мне сейчас и не требовалась.

– Всем привет! – поздоровался я с Саней и Милой, которые оставались на хозяйстве.

– Тебе разве постельный режим не полагается? – удивилась худенькая шатенка. – Совсем себя не бережешь, Слава.

– Да не, – махнул рукой чародей. – «Лазарь», если внутренние органы не задеты, самый оптимальный препарат. И без побочных эффектов.

– Вот видишь! – улыбнулся я. – А что доктор пропишет постельный режим, очень даже рассчитываю, но это будет вечером. – После этих слов выложил на прилавок сверток, развернул двустволку и похлопал по длинным стволам. – Сань, ты ведь по металлу работаешь?

– А что нужно? – уточнил чародей. – Руны наложить?

– Руны – это само собой, но сам посуди – я не охотник, куда мне эти семьдесят сантиметров? Их бы вполовину обрезать. Возьмешься?

– Лучше возьми «ремингтон» укороченный. Ствол всего четырнадцать дюймов.

Я покачал головой.

– Мне конкретно это ружье к делу приспособить надо, а не деньгами сорить.

Саня пожал плечами.

– Можно и обрезать. А приклад?

– Приклада трогать не будем. Я ж не Терминатор какой, в самом деле.

– Работы на пять минут, – решил чародей и переломил стволы, проверяя, не заряжено ли оружие. – Оставишь или прямо сейчас сделать?

– Давай сейчас, а с меня пиво.

– Идет!

Мила рассмеялась.

– А мне за молчание?

– И тебе, красавица, – улыбнулся я.

– Только не за молчание, – поправил нас Саня, – а за наблюдение за магазином. Если кто зайдет, зови.

– Хорошо.

Мы с чародеем спустились в мастерскую, там он замерил стволы, запустил генератор, надел наушники и защитные очки. Завизжал диск болгарки, полетели искры, и я отошел к лестнице и прикрыл уши ладонями.

Шум вскоре стих, и Саня продемонстрировал мне укороченную двустволку. Я приложил к плечу приклад, повертел дробовиком из стороны в сторону и остался работой чародея доволен.

– Отлично просто! – Я убрал ружье на верстак и за цепочку вытянул из-под рубашки отводящий пули амулет. – Слушай, Сань, я к магии способностей не имею, скажи, он заряжен?

– Ух ты! – удивился чародей. – «Чешуя дракона», да еще на аметисте? Где такой раритет раздобыл?

– Из старых запасов, – туманно ответил я и напомнил вопрос: – Заряжена, нет?

Саня прикоснулся к увитому медной проволокой аметисту, потряс пальцами, словно из-за электрического заряда, и сообщил:

– Порядок. Больше трех четвертей точно есть.

– А ты заряжать такие умеешь?

– Обращайтесь.

– Вот и отлично! – обрадовался я, взял ружье и шагнул к лестнице, но чародей вдруг остановил меня неожиданным вопросом.

– Слава, ты в Братстве состоял?

Я обернулся и спросил:

– А что, так заметно?

– Проскальзывает иногда, – подтвердил Саня. – Я вообще сомневался, но после вчерашнего…

– Пытаюсь изживать старые ухватки, – усмехнулся я. – Ты прав, в Братстве год пробыл. А как они в Туманный переезжать стали, ушел.

– Оттуда просто так не уходят, – заявил в ответ чародей. – Ты в активе?

– Нет, – покачал я головой, – с концами ушел. И даже не спрашивай, сколько и кому за это пришлось отвалить.

– Золото правит миром?

– Именно, – кивнул я и поднялся в торговый зал.

Интересоваться, состоит ли в активе Саня, не стал. Его дело, как он с Братством разошелся. Должен по сигналу под ружье встать или свободный человек. По этому поводу у Николая должна голова болеть, но думаю, он в курсе ситуации. Главное, что я чист и никому ничего не должен. То наше совместное дело с Климом, оно не только ему должность выкупило, но и мне свободу. Грех жаловаться.

– Да, оружие-то оформлено? – только наверху сообразил поинтересоваться Саня.

Я с законной гордостью продемонстрировал удостоверение резервиста и закатанную в пластик карточку разрешения.

– Заламинировал? – удивился чародей. – А если новое вписать понадобится?

– Куда мне еще? – отмахнулся я, начал заматывать обрезанное ружье в брезент и задал интересовавший меня последнее время вопрос: – Саня, а задний двор реально защитными чарами накрыть?

– Не потяну, – покачал головой чародей.

– А если сигнализацию сделать? С амулетом обратной связи?

Саня надолго задумался, потом неуверенно предположил:

– Если только медную проволоку по забору прокинуть, но не знаю даже…

– А ты подумай. Ели что надумаешь, заказчик у тебя уже есть.

– Хорошо.

– И не забывай, с меня пиво! – напомнил я чародею. – Мила, тебя тоже угощаю. А если Колю приведешь, то и его тоже. Танцуют все!

– Коля завтра уезжает, – покачала головой шатенка. – Ему нельзя.

– Не повезло! – рассмеялся я и распахнул дверь, сразу передумал и вернулся к прилавку. – А есть у вас патронташ на вот такой приклад?

Саня покопался в закромах и выложил на прилавок эластичный чехол с гнездами на пять патронов.

– Подойдет, даже не сомневайся.

Я рассчитался за покупку и отправился к себе. Пока шел до бара, внимательно посматривал под ноги, но на глаза не попалось ни одной капли крови. Вот и отлично.

Ружье унес в подвал, натянул на приклад патронташ и вставил в гнезда патроны с картечью, потом зарядил двустволку и устроил ее под столом. Как говорится, не стоит класть все яйца в одну корзину. Пусть здесь полежит.

В баре я прислушался к размеренному гомону посетителей, похлопал по плечу стоявшего за кранами Ивана и поднялся к себе. Рассовал по карманам разную мелочовку, в том числе и спасший вчера мою шкуру чарофон, надел куртку, перекинул через плечо ремень сумки с «таурусом» и отправился встречать Ирину.

Но сразу вспомнил о разлитом по бутылкам пиве и подошел к Ивану.

– Если от Маркелова-младшего за пивом приедут, двадцать пять литровых бутылок стоит внизу. С них пятьдесят рублей золотом, с учетом аванса.

Иван не поленился сделать запись в гроссбухе и уточнил:

– Что-то еще?

– Из «Западного полюса» был кто-нибудь?

– Да, чек я прибрал.

– Отлично, завтра депонирую.

Я вышел на задний двор, отпер баню, проверил воду в баке и затопил печь. Потом отправился в госпиталь. Несмотря на удостоверение резервиста и револьвер в сумочке, напрямик через заброшенный район идти не рискнул и свернул к Красному проспекту. На фасадах офисных пятиэтажек там горели фонари, было светло и людно. Спокойно.

И холодно. Но холод вещь неизменная и объективная, от холода могла спасти лишь поездка на автомобиле, а свою «буханку» на людях я в ближайшее время светить не собирался. Стоило бы взять у соседа пикап, да только проще пешком прогуляться, чем объяснять Ирине, почему, зачем и отчего. Не хочу.

В результате в госпиталь я пришел замерзший, с покрасневшими от мороза щеками и носом. Дежурившие в холле сестры поглядели на меня с легким оттенком брезгливости и потеряли всякий интерес.

Я стянул перчатки, расстегнул куртку и уселся на изрезанную беспокойными посетителями скамейку. Боль в боку давно утихла, на смену ей пришла непонятная слабость. Хотелось просто вытянуть ноги, посидеть и перевести дух.

Возникли даже сомнения, не переоценил ли собственных сил, но когда из служебного коридора вышла Ирина, от них не осталось и следа.

Я поднялся навстречу девушке, а та скептически оглядела меня и покачала головой:

– Ну надо же! Господин Хмелев еще вчера лежал в лежку, а сегодня бодр и полон сил!

– Это ты на меня так действуешь.

– Врун.

Ирина накинула на голову капюшон шубы, и мы вышли на улицу.

– Если честно, то просто столько дел неотложных навалилось, – признался я там. – Сначала насморк, потом контрагенты…

– Вот нисколько не сомневалась, – выразительно посмотрела на меня подруга.

– Как только освободился, сразу прибежал, как верный пес, – объявил я и достал из кармана коробочку с кулоном. – Это тебе.

Девушка осторожно прикоснулась к отлитому из белого золота листочку, и покрывавшие его капельки алхимического стекла немедленно зажглись оранжевыми огонечками.

– Какая прелесть! – не удержалась Ирина и поцеловала меня в щеку. – Не иначе ты серьезно нашкодил, раз на такой подарок расщедрился!

– Да брось! – махнул я рукой. – Ты как завтра работаешь?

– Во вторую смену.

– Отлично! Сейчас в баню, ночуем у меня, а на работу тебя закину.

Девушка задумалась, посмотрела на кулон и согласилась:

– Хорошо, Слава. – Она огляделась по сторонам и удивилась: – А где твой железный конь?

– Слушай, мы и так толком не видимся, – легко выкрутился я. – Решил пройтись с тобой под ручку, и чтобы все завидовали.

– С каких это пор ты стал романтиком?

– Люди меняются.

– Только не ты.

Я рассмеялся и повел девушку к Красному проспекту. Болтая о всякой ерунде, мы дошли до особняка и поднялись в квартиру. Ирина убрала шубу в шкаф, забрала у меня длинный теплый халат и ушла в ванную комнату переодеваться.

– Или сначала поужинаем? – крикнул я, выставляя перед дверью валенки.

– Нет, после! – отозвалась девушка.

– Тогда жди, я проверю баню!

Я сбежал на первый этаж, немного поколебался и все же спустился в подвал за обрезом. Ружье сунул под лавку в предбаннике, прошел в основное отделение и в свете мерцавшего там алхимического светильника взглянул на прибитый к стене термометр.

Порядок. Да и парилка уже прогрелась. И аромат прелого дерева расходится. А уж когда новый веник горячей водой залил – так и вообще похорошело.

Печь, к слову сказать, была просто исключительной. Не кирпичная, а сваренная из нержавейки, она и сама раскалялась в один момент, и столь же быстро прогревала камни и бак с водой. А вообще я особого жара не люблю, а то как Николай натопит, так в парилку зайти невозможно – сразу уши в трубочку сворачиваются.

Когда поднялся в квартиру, Ирина встретила меня в халате, с замотанной полотенцем головой и в валенках.

– Ну как? – спросила она, разглядывая переливающийся оранжевыми огонечками кулон.

– Готово! – уверил я подругу, кинул на кровать сумку с револьвером, убрал куртку в шкаф и вышел из квартиры в одних штанах и рубашке. Не успею замерзнуть.

Покинув дом через черный ход, мы поспешили к срубу, над которым курилась дымом печная труба, заскочили в предбанник, и девушка поежилась:

– А тут прохладно!

– Еще прогреется, – пообещал я, запирая дверь на засов. – Проходи быстрее.

Ирина скинула валенки, бросила халат на полку и убежала в моечное отделение. Я без всякой спешки разделся и прошел следом. Тогда девушка обернулась, смерила меня насмешливым взглядом и хихикнула:

– Вижу, ты не мыться меня позвал!

– Почему нет? – подступил я к обнаженной подруге и обхватил за талию. В ответ она прижалась грудью, обняла и вдруг резко отстранилась.

– Это еще что такое? – потребовала ответа, разглядывая затянувшееся пулевое отверстие у меня на боку.

– Да ерунда, – попытался отшутиться я, – поцарапался просто…

– В тебя стреляли! – возмутилась Ирина.

– Да брось…

– Не делай из меня дурочку, что, я никогда пулевых отверстий не видела?

Я вздохнул.

– Ну стреляли.

– Так вот почему ты не появлялся!

– Пустяки. Просто какие-то отморозки вломились и ограбили. Зачем стреляли – непонятно, и так бы кассу отдал.

– Что ты врешь, Хмелев?!

– Хочешь – у Ивана спроси!

Ирина назвала меня обидным словом и ушла в парилку. В итоге совместное посещение бани прошло вовсе не столь увлекательно, как я надеялся. Роль бесправного банщика меня нисколько не прельщала, и разругались мы с подругой практически в пух и прах, а на ужин отправились изрядно друг на друга злые.

Вернув обрез в подвал, я предложил подняться в квартиру, Ирина в пику пожелала перекусить внизу. Нагнетать ситуацию с моей стороны было бы не слишком умно, ну я и не стал. Сели в баре, но разговор не клеился, поэтому, когда заглянул на огонек и предложил перекинуться парой слов Николай Гордеев, меня это только порадовало.

Впрочем, от пива сосед отказался, попросил разузнать что-нибудь о начальнике резерва Патруля и убежал. Пришлось возвращаться к подруге.

– Слава, неужели ты не понимаешь, насколько это серьезно? – вздохнула она.

– Понимаю, – хмыкнул я. – Когда в тебя стреляют – это всегда серьезно.

– Я не про это! – отмахнулась Ирина. – Почему ты не позвонил мне?

– Ты бы достала пулю?

– Надо было ехать в больницу, а не заниматься самолечением!

Я вздохнул и примирительно произнес:

– Но ведь сработало же!

– Слава! – возмутилась девушка, оглянулась по сторонам и понизила голос: – Твоя внутренняя энергетика порвана в клочья, ты сидишь на таблетках, принципа действия которых я просто не понимаю, и при этом колешь себе «Лазаря». Ты ведь «Лазаря» вколол?

– Ну да.

– Не понимаешь, что это все могло кончиться плохо?

– Но так ведь не кончилось же!

– А ты откуда знаешь? Тебе надо обследоваться. Я тебя запишу на прием к заведующему отделением.

Я откинулся на спинку стула и ухмыльнулся:

– Хорошо, но тогда на тебе предварительный осмотр.

– Это шантаж, что ли? – прищурилась Ирина.

– Вовсе нет! Просто мало ли как лекарства подействовали, предлагаю проверить мои безусловные рефлексы прямо сейчас.

Ирина рассмеялась, поднялась из-за стола и подмигнула:

– Что ж, больной, пройдемте в процедурную…

Клондайк. Самые события

Понедельник. Вечер

Началось вроде не всерьез, а домой я вчера вернулся «полон дум». Судя по тому, как общалось с Мстиславом руководство Патруля, они его считали то ли своим начальством, то ли просто благодетелем. Начальник Патруля, Станислав Тополев, был новым, к слову, и в первый раз, наверное, назначенным из патрульных. До этого всегда варяга из Дружины присылали, для надежности. Так что да, времена меняются, а заодно, похоже, идет «диверсификация силовиков».

Сам же Мстислав оставил впечатление человека толкового и малость ехидного. Но мне показалось, что он со мной был откровенен и на меня рассчитывал. Пока выходило, с его слов, что все две сотни резервистов, которые должны были, так сказать, влиться в стройные ряды, набирались не просто по рекомендациям, а рекомендациям комендачей, патрульных и прочих. Дружинники в числе рекомендующих упомянуты не были, из чего я в очередной раз сделал вывод, что «меч разделения» рубанул как раз между «ментами» и «солдатами».

Часов в шесть я вернулся домой, прихватил свой лэптоп из квартиры и спустился с ним в магазин. Открыл файл и напечатал заголовок: «План стрелковой подготовки подразделений резерва». Глаза прикрыл – и как в прошлое окунулся. И правда, как же без плана службу-то нести?

На самом деле ничего сложного в его составлении не было, мысли сами выстраивались в цепочки, легко прикидывались потребные часы, я сам для себя расписывал нормативы, чтобы потом лично проверить на практике, затем мысли опять возвращались к тому, что я услышал за сегодня.

Олег, который оказался вполне разговорчивым, когда отвлекался от работы, заодно упомянул, что новый командир, Тополев, сначала служил в Патруле, потом перевелся в пограничники, а теперь вернулся в Патруль, да еще и с замом по фамилии Ревень. И Ревень тоже начинал в Патруле, а потом перевелся в погранохрану.

А у Хмеля есть друг по фамилии Ермолов, и этот самый друг пограничной охраной Форта и командует. Тоже с довольно-таки недавних пор. А Тополев и Ревень у него вроде как в замах были, или кем-то около. И не может ли Хмель в таком случае чуть-чуть прояснить личность моего нынешнего командира? Вот очень интересно.

Я глянул на часы – около девяти. Если Хмель вообще у себя, то он в пабе. Пусть и в «мигающем режиме» по обыкновению. А навещу-ка я его, пожалуй.

Куртка, дверь, сигнализация, пробежка по морозу, дверь уже с колокольчиком, потому что не суббота, полупустой зальчик паба. И Хмель с дамой, высокой блондинкой, которую он раз пять рекомендовал мне как лечащего врача. Как раз сейчас лечится, пивком. А блондинку Ирина зовут, я помню.

– Добрый вечер, – поприветствовал я их обоих самым доброжелательным голосом, затем всем лицом изобразил сожаление, обращаясь к даме: – Ирина, я вашего пациента украду буквально на пару минут? Слав, украдешься?

Не то чтобы я был вовремя, но артачиться он не стал. Отсели за дальний столик, Хмель даже спросил:

– Пивка?

– Слав, я на самом деле на минутку всего. Тут такое дело: ты же с Ермоловым в приятелях? Который погранец?

– Ну да, – Слава заметно удивился вопросу. – А что о нем?

– Не о нем, а у него, – усмехнулся я. – У него надо бы узнать, кто такой на самом деле Мстислав Лихачев. Который теперь командир.

– Чей командир?

– Мой командир. Твой командир. Наш. Резерва Патруля. Дело в том, что новое руководство Патруля – это бывшие коллеги Ермолова. И сам Ермолов как-то резко в должности подрос, нет?

– У него фамилия генеральская, – засмеялся Хмель. – Он сам так говорит.

– Зато морда максимум на прапорщика, так что все уравновешивается. А нам бы узнать – откуда вообще этот Мстислав Лихачев взялся? И кто за ним стоит.

– Зачем?

– Вот кто стоит, тот сейчас в Форте музыку и заказывает, ненавязчиво так.

– Думаешь? – Хмель чуть скептически скривился.

– Уверен. Я завтра уеду, послезавтра к вечеру вернусь. Если к тому моменту получится что-то вызнать – благодарен буду дальше некуда. И да, со следующей недели первые занятия начинаются. По стрелковой подготовке.

– Это ты, что ли, ведешь?

Я ответил ему широкой улыбкой. Потом встал, распрощался с Хмелем и Ириной и побежал обратно, в магазин. Сегодня хоть лягу пораньше, потому что вставать ни свет ни заря.

Мила вправду засела в доме, как и обещала. Она даже взялась готовить, так что я получил вполне полноценный ужин, от чего отвык давным-давно, с таких пор, о каких и вспоминаешь со странным чувством: это вообще правда или теперь только кажется, что правда. С тех пор как я развелся, а развелся я давно, я с женщинами встречался, но не жил. Не подпускал так близко. Встретились, развлеклись, разбежались – никаких обязательств. Когда у женщины появлялось желание «расширить и углу́бить» наши взаимоотношения, я обычно их тихо и аккуратно сворачивал, не доводя до той стадии, когда можно кричать «Ты мне обещал!» или какую-то иную подобную чушь. Никому ничего никогда я не обещал.

А сейчас как-то вот так выходит. Привязался? Не без того. Потому что попал в новое место и… а что? Я места менял много раз, на Аляску уехал вообще просто так, захотелось глухомани и простора, хорошей охоты и обильной рыбалки, ну и оружейных законов свободных. И здесь от первоначального шока быстро избавился. Не так тут все и ужасно, привыкаешь быстро.

Нет, Мила – это что-то другое в моей жизни, ее я пропустил дальше в запретные земли, куда дальше других женщин. Люблю? Может быть. Я просто не совсем знаю, как любят на самом деле, но хочу ее защищать и готов закрыть собой. Это любовь? Вот опять не знаю, но что-то в этом духе, наверное.

Какая она? Красивая? Ну страшной точно не назовешь, но и не красавица. Скорее хорошенькая. Фигура – да, красивая, грех спорить. Руки очень изящные, я всегда на них смотрю первым делом. Профиль интересный – чуть курносая и с забавно, по-капризному так, чуть выпяченной нижней губой. Скорее она просто полней верхней. Брови всегда удивленно подняты.

А еще с ней легко. Она как-то ненавязчиво заполняет собой любую пустоту, делая темное светлым, холодное теплым, жесткое мягким. Рядом с ней быть просто хочется.

Долгая речь. Для меня – долгая.

– Постарайся вообще не выходить до моего приезда, хорошо?

– Хорошо.

– Если пойдешь в паб, то сначала оглядись, потом быстро до их двери. И обратно так же. А лучше всего – через двор. Там постучишься, они тебя впустят.

– Хорошо, я через двор, – Мила улыбнулась. – Если пойду.

Я, к слову, обнаружил, что она поставила карабин у кровати со своей стороны. И поставила правильно, так, чтобы даже в полной темноте дотянуться безошибочно и спросонья не уронить. И патроны в его патронташе местами поменяла, не так, как я вставил, они теперь. Папа – охотник? Охотники такому не учат. Этому никто не учит, до этого люди сами доходят. Те, кому приходилось ждать опасности. Именно тогда начинают все так продумывать, до самой последней детальки.

И вот это мне кажется немного странным.

Клондайк. Самые события

Вторник. Утро

Когда мы подъехали к Юго-восточным воротам, еще ночь глухая стояла. Пятнадцать минут седьмого в декабре – самая что ни на есть ночь. Морозная, со стелющимся по дороге выхлопом, с еще едва отогревшимся салоном автомобиля. Мы с Дмитрием впереди, Саня с Платоном за нами. «Тревожные рюкзаки» рядком в багажнике, вместе с канистрами. В обрезиненных зажимах над головой у нас с Дмитрием винтовки, у Платона дробовик меж колен стоит. Еще винтовка в багажнике, в чехле. Если придется идти пешком, то ее понесет Саня. Для меня.

У въезда в накопитель стояли два грузовика, вполне свежий с виду КамАЗ и интересный грузовик, явно на базе полноприводного «Садко» – с коротким кузовом и пятиместной кабиной. Еще уазик с металлической крышей, на крыше багажник, груженный какими-то мешками, а сзади еще и прицеп. Не сломался бы. Желтый пазик, который шел рейсом, стоял пока у автостанции, принимая последних пассажиров. Ветер нес несильную поземку, закручивающуюся в свете фонарей. Одетые в полушубки комендачи проверяли кузова грузовиков.

Дошла очередь и до нас – в салон посветили фонарями через окна в поисках прячущегося супостата, затем немолодой сержант каждому по очереди протянул машинку для проверки удостоверений, затем сравнил фотографии. Причем сравнивал всерьез, не так чтобы просто мельком глянул. Но претензий к нам не возникло. Магическая проверка на выезд была проще, так что колонна вскоре медленно втянулась в неторопливо распахнувшиеся перед ней ворота.

Сразу за ними пошла еще темная, разве что местами горят редкие окошки и фонари, промзона Торгового пятачка. Говорят, что раньше тут и правда был просто пятачок, но позднее место полюбилось оптовикам, потому что не надо было проходить утомительный контроль, так что теперь тут все серьезней – и склады, и магазины, и всякий общепит. Но ночью место все же как вымирает – страшновато. Кто в Форт, а кто запирается на десять замков.

Самая нехорошая территория начинается уже за Пятачком, примерно на отрезке от него и до пограничной базы. На дороге еще ничего, а вот в сторону лучше не сходить, где сплошные развалины. Там на кого угодно можно нарваться: Форт, населенный людьми, и движение вокруг него привлекает всякую нечисть и тварь, а нежить так и на месте рождается, потому что из-за стен Форта вокруг образуется вроде как завихрение магических потоков.

Что сейчас по сторонам от дороги – понятия не имею, темно хоть глаз коли, свет фар выхватывает из темноты лишь зад прицепа, который тащит уазик, укатанный снег и его валы по сторонам, отброшенные ковшом бульдозера. Один раз даже показалось, что увидел странную тень прямо на этом валу, но разглядеть так и не успел, проехали. И Саня что-то почувствовал, даже назад оглянулся, но с таким же результатом. Затем он полез под сиденье и достал оттуда деревянную коробку, сплошь покрытую рунами, открыл ее и извлек из нее четыре браслета.

– Разбираем – и на левую руку каждый.

Браслеты понятно откуда – из захоронки, никаких сертификатов на них нет. Коробка изготовления Сани, что в нее положено – никакими артефактами на КПП не найдешь, не фонит. Там вся сотня браслетов, попробуем заодно их сдать. Не все, пару десятков себе оставим. В Форте ими пользоваться нельзя, а за стенами никто не помешает. Главный плюс – отводят все, даже брошенный кирпич и тех же «свинцовых ос», чего обычный амулет не делает. Минусы… излучение сильно подскакивает во время работы, для организма не слишком полезно. Но свинцовый шар во лбу на шкале полезности находится еще ниже. Так что у нас запас экомага к ним в комплекте имеется. И кстати…

– И экомагом все закинулись, – скомандовал Саня.

Колонна разогналась до привычных сорока километров в час, быстрее без особой нужды здесь не ездят – технику берегут и топливо. Тише едешь – дальше будешь. И когда проехали базу погранцов, просторный и теплый салон «сабербена» довольно быстро превратился в приятные посиделки. Зашуршали пакетами с бутербродами, Платон открыл термос с горячим и крепким чаем, которым сразу запахло на весь салон. Я музыку включил негромко, кантри, я его в дороге слушать особенно люблю. Билл Монро, «Следы на снегу».

До Старой Мельницы, где у автобуса первая остановка, колонна пойдет целиком, так что опасаться следует разве что поломки, да и то кто-то на буксир возьмет. В Старой Мельнице автобус остановится минут на двадцать, а вместе с ним по обыкновению и колонна, а потом все двинут дальше. Хотя черт знает, куда колонна идет, пару раз было так, что из Старой Мельницы мы только с одним автобусом и выезжали. Генератор случайных чисел. Но все же по этим числам выходит, что до Волчьего Лога мы поедем не одни.

Вокруг пока темнота и тишина, к счастью. Темнота и Тьма в этих краях два разных слова. Если кто-то скажет, что у него в кладовке темнота, то это нормально, она там у всех. А если скажет, что Тьма, то могут и тревогу поднять. Потому что с Тьмой приходит Зло, приходит Стужа. А Стужа не холод, как и Тьма не темнота.

Большой мотор «субура» урчал как сытый хищник, большие колеса неторопливо глотали неровности дороги. Ближе к Старой Мельнице горизонт начал светлеть, за пределами света фар начали прорезаться детали пейзажа. Вот силуэт леса стал зубчатой стеной, а вон над ним небо чуть розовеет. Скоро рассветет.

Но все же к Старой Мельнице подъехали раньше, чем начало рассветать, розовое небо не в счет. Колонна остановилась у ворот села, там отделились уазик с прицепом и КамАЗ, образовав короткую очередь перед воротами, а мы и грузовик со странной кабиной остались ждать на площадке перед воротами, пока из автобуса выгрузятся те, кто ехал лишь досюда.

Несколько человек с сумками спустились по ступенькам из высокого автобуса и так же, гуськом, быстро втянулись в проходную, явно стараясь как можно быстрее убраться с открытого пространства за стены. Пусть тут все сплошь освещено, не суть важно. Затем автобус принял в себя одинокого пассажира, помигал фарами, и колонна тронулась дальше, на укатанную снежную дорогу, которую поземка чуток присыпала снегом.

Пару раз попались встречные грузовики, попарно, явно с грузом в Форт, потом мы встретили «шишигу» с прицепом, на котором стоял хитрой конструкции вездеход на широких резиновых гусеницах. На грузовике были опознавательные знаки Патруля, а в кузове я успел через зеркало разглядеть несколько расслабленно развалившихся, несмотря на мороз, бойцов. Возвращаются из рейда, теперь будут отдыхать столько же, сколько за стенами были.

На подъезде к Волчьему Логу стало совсем светло, утро вошло в свои права. Небо оставалось пасмурным, начал сыпать снег, что было совсем некстати. Но несильный хотя бы, так что авось обойдется. Дюпре уже и так сутки в кабинке живет, ждет Платона. Должен жить, по крайней мере.

Село Волчий Лог расположилось в стороне от дороги, так что автобус свернул в сторону, а грузовик продолжал ехать перед нами. Явно в Лудино намылились. Вообще симпатичный такой грузовик, засадить «садко», или как эта четырехдверная модель называется, куда трудней, чем мой «сабербен». Вон у него какие колеса здоровенные. И кузов при этом солидный, небось тонны полторы можно загрузить. Бампер могучий, таким хоть тарань, и морда решеткой прикрыта.

Кстати, это они нам еще и услугу оказывают, потому что такой грузовик по такой дороге куда быстрее моего внедорожника может ехать – колеса больше, подвеска крепче.

Кто там в машине? Кто-то из Лудино? Или едут на Север за серками или молодыми сугробниками? Или собираются там в развалинах в поисках артефактов пошарить?

Так, надоело им с нами тащиться, похоже. Водитель помахал рукой, высунув ее в окно, и прибавил газу, вызвав очередной приступ зависти. Ну ничего, нам тут езды осталось часа полтора, вооружены до зубов, машина едет, так что я просто фарами мигнул вслед – мол, нормально все.

– «Егерь» это, – вдруг нарушил молчание Дмитрий.

– Чего? – не понял я сразу.

– «Егерь» – грузовик так называется. У меня двоюродный брат в Красноярске такой с друзьями купил, на охоту кататься.

– И как?

– Доволен. Переделали там все с самого начала, шланги там и все такое, а потом горя не знали.

На охоту, значит. Охотники. Сразу Тема Жилин вспомнился. Грузовик-то с нами от Форта едет.

Нет, бред. Точнее – моя обычная подозрительность. Мы вообще вчера уезжать собирались, выезд в последний момент перенесли, а этот грузовик уже на КПП стоял, когда мы туда подкатили. Откуда было знать? Неоткуда. Вот если бы он позже к колонне прибился, то еще как-то. Но не в этом случае.

Дорога пошла чуть в гору, дальше так спуск-подъем все время и будет, местность тут холмистая. Рубчатые следы колес «егеря» так и тянулись по тонкому слою снега, посыпавшего дорогу. Да, ушли они вперед, хоть и не сильно, следы четкие, совсем чуток их присыпать начало.

Все молчат – наболтались уже по дороге, расслабились. До Лудино минут сорок осталось, не больше. Можно и быстрее, да гнать неохота, дорога трясучая, лучше уж так. Руль одним пальцем, в подстаканнике чашка с чаем стоит и не выплескивается.

– На Лазурное что планируете? – спросил Платон, широко зевнув.

– А что нам планировать? – удивился я. – По домам сидим и к Хмелю перебежками. Он там подвальчик обещал подготовить под дружеские, так сказать, посиделки. А ты?

– Черт его знает, мне к Хмелю бегать несподручно, далековато. Дома у меня устроимся, дамы обещали зайти, симпатишные. Сейчас у Дюпре ящик вискаря прихвачу, чтобы нам там скучно не было.

– Дим, ты тоже?

– А что еще делать? – пожал тот плечами. – А дамы и правда симпатичные, веселые. Нормально время проведем.

У Платона был дом в Лукове, с подвалом и банькой, правда, баня сейчас без печки, потому что старая дымила, Платон взялся ее перекладывать и как-то не переложил покуда. Но так да, у него запереться вполне сподручно.

– Дам-то хоть хорошо знаете?

– Давно уже, проверенные, – со всей убедительностью в голосе ответил Платон. – На Новый год к Хмелю придем, это точно. Кстати, он просил ему хорошую елку подогнать, надо будет рубануть где-нибудь.

– Да без проблем.

Дорога перескочила через увал, и чуть дальше по спуску я увидел хорошо знакомый грузовик, стоящий с поднятым капотом, наискосок, носом упираясь в сугроб.

– Ты гля, сломались, – сказал Саня.

У машины четверо, трое на земле, один на бампере, все на нас смотрят. У всех ружья или винтовки, но это нормально, тут все с винтовками. Странно другое – если сломался двигатель, то почему машина наискосок? И почему не вижу следов заноса?

Переигрывают.

– Тревога! – заорал я, ударив по тормозам и хватая с потолка свой «марлин». – Все из машины!

До грузовика метров пятьдесят, дорога узкая, и быстро не развернешься. А они встали так, чтобы нам их с одного направления объезжать, через бутылочное горлышко. И там нам и каюк.

Двери «сабербена» распахнулись разом, мы буквально вывалились на дорогу, а люди у грузовика разом расступились, сноровисто упали на колено и открыли огонь. Мир вокруг меня сразу посерел, стал каким-то дерганым, потом что-то тяжелое как молотком ударило в дверь машины, пробив изрядную дыру, а затем нормальный свет вернулся. Высыпалось стекло, вновь и вновь ударило металлом в металл.

– В кюветы, обходим с двух сторон!

Саня махнул деревянной острой палочкой по снегу, прочертив линию, затем сломал ее, отшвырнув половинки, и перед нами мгновенно развернулась «штора» – серая туманная пелена, магическая замена дымовой завесы. Под ее прикрытием мы добежали до сугроба по правой стороне, перевалились через него, укрывшись от стрелков противника, а затем я, сильно пригнувшись, пошел вперед, увязая в снегу.

Стрельба на дороге мгновенно стихла. Не слишком хороший знак, показывает лишь то, что противник у нас к нервам и панике не склонен, знает что делает.

Я чуть приподнялся, увидел, как два человека карабкаются на сугроб передо мной – решили наш же маневр повторить, похоже. Я вскинул карабин, выстрелил в первого, тот дернулся с испугу, но пуля ушла в сторону, выбив фонтанчик снега. Затем, быстро передернув рычаг, выстрелил еще и еще раз, и человек просто свалился головой вперед, увязнув в сугробе.

Второй в это время стрелять не мог – в слишком неустойчивом положении находился, поэтому он просто скатился назад, на дорогу, на секунду показался над краем сугроба, а затем там пыхнуло серым дымком, и мир вокруг меня опять стал странным и черно-белым.

Изо всех сил я ломанулся вперед, вытаскивая ноги из глубокого снега. Выстрелы захлопали справа от меня, где были Платон с Дмитрием, но за них я не очень беспокоился, Дмитрий боец опытный, в СОБРе пятнадцать лет отслужил, да и Платона я в стрельбе понатаскал.

– Коля, держи!

Саня безнадежно застрял в снегу сзади, слишком далеко в поле взял, и сейчас он кинул мне деревянный шар, хитро оплетенный медной проволокой.

Поймать одной рукой его не получилось. Отлетев от руки, шар упал в снег, но погрузился неглубко. Я присел за ним, и в этот момент мой противник вновь подскочил над сугробом, уже чуть левее, и дважды выстрелил, но неточно, намного выше, даже браслет не сработал, а я выстрелил в ответ и тоже не попал, пуля разнесла большой ком заледенелого снега, лежащий на сугробе. А затем я подобрал шар, сломал большим пальцем тонкую деревянную пластинку и метнул «тоскунца» туда, откуда противник пытался вести огонь.

Странная тусклая серая вспышка, показавшая, что амулет сработал, а затем противник заорал что-то невнятное. А я изо всех сил рванул прямо к дороге, грудью на сугроб, пытаясь попасть туда до того, как действие «тоскунца» иссякнет, на ходу добивая магазин карабина до полного, вталкивая одну «обманку» за другой.

На том месте, откуда в меня стреляли, поднялся целый фонтан снега, выбитый очередным амулетом Сани. Прикрывает, нормально. Я добрался до гребня снежного вала, упал на него животом и просто съехал на дорогу. И точно так же навстречу мне с противоположной стороны съехал человек в белом полушубке и вязаной шапке, с… укороченным «марлином» в руках. Покрытым рунами. Из моего магазина.

Противник дернул рычагом, и тот ударился в землю – стрельбы из положения лежа он явно не тренировал. У меня же патрон был уже дослан, я просто выстрелил в него, увидев синеватую вспышку, и мужик в полушубке в испуге замер, хотя в него и не попало, в тот же момент на гребень сугроба выбрался Дмитрий и пальнул из своего «рема» вниз, в спину моему противнику, и амулет у того уже не работал. Он лишь дернулся, а потом уронил голову в снег.

– Еще?

– Минус два! – крикнул Дмитрий.

Я вскочил на колено, направив свой карабин в сторону грузовика, и увидел там человека, лежащего на дороге в позе младенца. А потом еще и услышал, что тот тихо скулит и подвывает.

– Не трусись, у тебя амулет, это ментальное доминирование, – прохрипел вскарабкавшийся на снежный вал Саня. – Вяжите его, пока не отпустило.

Сразу «вязать» я все же не побежал. Залег и контролировал пространство у грузовика и под ним, до тех пор пока Дмитрий с Платоном не прошли целиной вокруг и не вышли с тыла. И лишь затем продвинулся вперед сам.

– И ты, Брут, – сказал я, ногой отталкивая «браунинг» десятого колибра от скрюченного человека, который начал приходить в себя и испуганно оглядываться по сторонам. Доберусь до магазина и точно скажу, кто это такие, если этот ушлепок мне раньше все не расскажет. Хотя расскажет, я думаю.

Дмитрий осмотрел грузовик, сказал:

– Чисто!

Четверо их было. Четверых я у грузовика тогда и увидел. Для нормально организованной засады достаточно. Если бы они не переиграли, не развернули грузовик, то я бы их ни в чем и не заподозрил. Сломались и сломались, мы еще и помочь попытались бы. А от выстрела в упор, к слову, никакой амулет не спасает.

Пленного – сухощавого мужика лет тридцати – быстро связали и обыскали, вытащив удостоверение личности нового образца, здоровенный охотничий нож с какими-то рунами и всякую мелочовку. Оставив его под охраной Платона и Сани, мы с Дмитрием побежали обратно к «сабербену», который так и был закрыт серой пеленой, перегородившей дорогу. И когда мы проскочили сквозь нее, я лишь выругался – радиатор был пробит, тосол вытек на дорогу, в лобовом две огромные дыры, водительская дверь прострелена. И правое переднее спущено.

– Твою мать! – высказался я от всей души. – Твою бога душу мать!

– Да ладно, грузовик вообще целый, – напомнил мне Дмитрий. – Просто подцепим.

– Подцепим-то подцепим, но грузовик чужой, а «субур» мой, понимаешь? – вздохнул я. – И я его люблю.

– Да починишь, – хмыкнул он. – И грузовик заберем.

– Это вряд ли.

– Чего вряд ли? Напали на патруль при исполнении. Можешь там договориться?

Я посмотрел на него задумчиво. Ну да, если нападать на представителей власти, тот же Патруль, то конфискуется все. В казну, правда, конфискуется, но это дело десятое. Как-то я еще не привык к тому, что все мы здесь с какими-то ксивами.

Дальше я завел грузовик, на котором не оказалось ни единой царапины, и задом сдал его к поврежденному внедорожнику. Жесткая сцепка у меня в багажнике есть, я без нее никуда, так что подцепили «сабербен» мы быстро, после того как запаску поставили. Перевел коробку в «нейтраль», потом содержимое багажника в кузов перебросили. Туда же загрузили трупы, собрав с них все, что можно было собрать. Из четырех стволов два оказались моими, патроны к ним тоже. Хорошо, что я противоамулетные никому не продаю, так что били в нас «обманками». Если бы не алхимические амулеты – нам было бы намного хуже. Обманка из «браунинга» с одного выстрела «Драконью чешую» вышибает.

А вот от моего противоамулетного браслет не спасет – все равно рванет в поле действия.

Остался пленный, который сидел возле грузовика и уже стучал зубами от холода. Я присел возле него, посмотрел в глаза, затем спросил:

– На Тему Жилина работаешь?

Тот лишь часто закивал. Похоже, что действие «тоскунца» до конца не отошло, его не только и не столько от холода, сколько от страха трясет.

– Что сделать поручили? Давай, колись, все равно убивать тебя не будем.

– П-п-прик-к-каз б-был з-завалить в-всех, – вытолкнул он через посиневшие губы. – А в-вчера г-говорили, что т-т-только нап-пугать надо. А в-вечером Т-т-тема прибежал и грит: «П-план м-меняется, валим всех».

– Понял. Подробности потом расскажешь. Эй, разворачиваемся и дуем в Волчий Лог.

– А-а?.. – озадаченно посмотрел на меня Платон.

– Этого на хранение надо сдать, – я пнул слегка пленного, – там кутузка есть.

– Можно в Лудино договориться, на хрена время терять?

– Мы же Патрулем представляемся, к тому же трупы на опознанку сдадим. Какое Лудино? Нам там покажут Патруль. Да пару часов потеряем, не больше, мы недалеко отъехали. Больше проболтаем.

– Давай вы сперва меня скинете, а потом езжайте. Хрен ли вам? У вас времени аж до завтра.

– Платон, нас с трупаками примут городские – мало нам точно не покажется. Успеем, фирма гарантирует.

Платон вздохнул и махнул рукой – мол, согласен.

Я вскарабкался за руль «Егеря», отрегулировал сиденье, посмотрел на приборы, где тут что, с удовлетворением отметил, что солярки в баке еще много, а заодно напомнил себе, что это именно солярка, а не бензин. Впрочем, там в кузове бочка какая-то стоит, может, и запас.

Развернулся с джипом на прицепе с трудом, дорога тут узкая, двум машинам едва разъехаться. Развалил обочины, наматюкался всласть. Но все же развернулся. Поехали.

Удобство грузовика оценил сразу – хоть едет не так комфортно, как моя машина, зато сидишь высоко, глядишь далеко – то что надо. Не зря люди Жилина по району на нем катались, а не на джипах. Как-то уверенней себя ощущаешь.

И едет нормально, пусть и не так шустро разгоняется, разумеется, но нам шустрость и ни к чему.

Так, и что мы имеем с гуся?

Помимо двух наших стволов, в смысле из нашего магазина, взяли еще два – дробовик, снаряженный нашими же патронами, и обычный АКМС, что немного из стиля выбивалось. Три ствола как раз для охотников, там все продумано, а тут вдруг автомат. Малость странно.

– Слышь, ты? – окликнул я пленного, который сидел сзади, зажатый между Дмитрием и Платоном. – Тот, что с автоматом, он тоже ваш?

– Не, – пленный замотал головой, – я его раньше не видел, Тема вечером его привел.

– Понятно.

Кто угодно может быть, от Семеры до кого-нибудь от Кузьминка, например. Кстати, о Кузьминке… мы с ним сидели за тем же столом, за каким обсуждали отъезд. Интересно…

Был у меня товарищ из известного ведомства, которое боролось в свое время с организованной преступностью. И вот он рассказывал, что они часто ставили прослушку в тех кабаках, которые крышуются братвой. Потому что старшие у братвы всегда сидели за одними и теми же столами, а там редко кто микрофоны искал.

А не оставил ли Кузьминок микрофончик на память? У нас же паб Хмеля как клуб, и садимся мы обычно за один и тот же столик. Вот это проверить бы надо.

Убитого с автоматом по документам звали Мясниковым Игорем Сергеевичем, я помню. Документы, наверное, нормальные, потому что иначе так просто бы через КПП не проехал, а новые эти удостоверения личности не подделаешь, говорят, так что или он на самом деле Мясников, или представляет кого-то, кто может сам выписать документы на другое имя. Кузьминок может, я думаю.

Черт, «сабербен» на прицепе разгоняться не дает, скорость буксировки машины с автоматом не выше сорока. Действительно хорошо, что недалеко отъехали.

Хмель. Самые события

Вторник

Утро. Я люблю просыпаться утром, когда Ирина работает во вторую смену и нет необходимости вставать ни свет ни заря и провожать ее в госпиталь. Можно поваляться в постели и получить заряд позитива на весь оставшийся день.

Но получали мы заряд позитива ровно до тех пор, пока я не выбрался из-под одеяла и не разложил на столе семь традиционных пилюль.

– Сегодня позвоню и скажу, на какое время тебя записала, – объявила тогда Ирина.

Я едва не подавился фиолетовой горошиной.

– Ты это серьезно? – повернулся к подруге, которая собрала разложенную на стуле одежду и ушла в ванную комнату приводить себя в порядок.

– Если не придешь, на дальнейшие медосмотры с моей стороны можешь больше не рассчитывать.

Я вздохнул:

– Ладно, звони, – и отправился в бар.

Кивнул стоявшему за стойкой Ивану и разжег печь, поэтому, когда спустилась Ирина, завтрак уже был готов.

– Хорошо иметь мужа – владельца бара! – рассмеялась девушка, усаживаясь за стол.

– Чего тогда не переезжаешь? – спросил я, наливая чай.

– В моем возрасте начинаешь ценить комфорт, – заявила Ирина и поправила нацепленный на золотую цепочку листок-кулон. – Мне удобно жить рядом с работой. А здесь мы с тобой на второй день друг другу в глотку вцепимся. И кому от этого лучше будет?

– Как скажешь, – пожал я плечами, потом спросил: – А нет желания вернуться в нормальный мир?

– И кем там будет работать специалист по магическим патологиям?

– А зачем работать? Просто лежать на пляже, пить коктейли. Чем не красота?

– Слава, – мягко улыбнулась девушка, – даже если такое чудо вдруг случится, мне оно и даром не нужно. Я ведь местная. И прекрасно знаю, что станет с человеком, который большую часть жизни жил в магическом поле, а потом из него выпал.

– Откуда знаешь? – заинтересовался я.

– Как думаешь, сколько людей начинает жаловаться на проблемы со здоровьем после регулярных поездок в Северореченск? А ведь там магический фон пусть и слабее нашего, но все же присутствует.

– Логично, – вздохнул я.

Когда позавтракали, Ирина отправилась наверх за вещами и верхней одеждой. Я собирался проводить ее на работу, но в этот момент рабочие с матами затащили в бар заказанный еще на прошлой работе сейф. Девушка чмокнула меня в щеку и убежала, а мы с Иваном поволокли усиленный чародейскими рунами железный ящик в подвал. Там помощник запустил генератор и принялся сверлить перфоратором отверстия под анкеры, я оставил его заниматься черновой работой, поднялся наверх и начал сводить доходы и расходы.

Чеки, которые следовало отвезти в банк и депонировать, отложил; редкие банкноты из кассы пересчитал и убрал в собственный бумажник. Последние годы скупщики предлагали за бумажные рубли, доллары и евро более выгодный курс, нежели был установлен официально, и количество купюр в обороте уменьшилось в разы. Сам я сдавал их напрямую Платону.

Разменные медные монеты номиналом в десять, пятнадцать, пятьдесят копеек и рубль золотом пересчитал и расфасовал по мешочкам, намереваясь сдать в банк, а вот двухрублевые монеты оставил. Они также чеканились на монетном дворе Торгового Союза, но не из меди, а из золота пятьсот восемьдесят пятой пробы.

Больше всего в кассе оказалось червонцев – царских и советских «сеятелей», серебряные монеты попадались гораздо реже, да и особой сохранностью они похвастаться не могли. Нормально сохранились лишь инвестиционные и коллекционные монеты Банка России, но ими за пиво почти не расплачивались. Оптовые покупатели предпочитали чеки.

Подбив баланс, я попросил присмотреть за баром подошедшую к обеду тетю Машу, а сам спустился в подвал и убрал деньги в сейф, намертво прикрученный Иваном к полу и стенам.

– Давно купить стоило! – с законной гордостью похлопал по крышке раскрасневшийся помощник. – Фиг вскроешь!

– Не без этого, – вздохнул я, хотя вовсе не был уверен, что мне бы это сильно помогло.

Мы с Иваном вернулись в бар, я собрал в сумку мешочки с мелочью и предупредил:

– Если будут звонить в «Большую Охоту», Николай только завтра к вечеру появится.

– Понял, – кивнул Грачев и принялся протирать стойку.

Пока ходил за курткой, тетя Маша пожарила яичницу и разогрела пару колбасок, я накрыл тарелку крышкой и отправился в оружейный магазин. Подошел к задней двери, постучал, и почти сразу потемнел глазок. Затем послышался лязг засова, Мила открыла дверь и спросила:

– Да, Слава?

– Ты к нам не заходишь, – протянул я ей блюдо, – вот, решил не дать умереть тебе с голоду.

– Да я только встала! – рассмеялась шатенка. – Не стоило!

Она отступила, освобождая проход, но я проходить в дом не стал и произнес:

– Коля говорил, могу его пикапом воспользоваться. Не знаешь, где ключи?

– Сейчас найду! – Мила унесла блюдо, пару минут спустя вернулась и протянула ключи от автомобиля и гаража. – Держи.

– Спасибо! Тарелку можешь не заносить, верну ключи и сам заберу.

– Хорошо!

Мила закрыла дверь, я отправился к превращенной в гараж арке. Отпер замок, распахнул дверь, забрался в машину. Посидел, привыкая к габаритам, но особо это не помогло, и выехал на улицу без уверенности, что не соберу все окрестные столбы.

Но нет, обошлось. Оставив пикап прогреваться, я сходил за «Шершнем» и бросил его на пассажирское сиденье. Хоть Гордеев и ворчал по поводу жезла «свинцовых ос», называя бестолковой игрушкой, имелись у него и сильные стороны. Невысокая точность компенсировалась отменной скорострельностью и вместительной банкой на шестьдесят шаров. Не стоило забывать и о кристаллах, которые при попадании в защитное поле отводящего пули амулета переполнялись энергией и взрывались. Не слишком сильно взрывались и далеко не всегда – в зависимости от модели амулета детонировали от одного до пяти шаров из каждого десятка, – но это было лучше, чем ничего.

Да и привычней мне с карабином, пусть и коротким, чем с пистолетом. Пистолет – это на крайний случай или куда карабина с собой не взять. Например – в банк.

Поэтому когда выбрался из припаркованного перед отделением «Центрального городского банка» пикапа, жезл «свинцовых ос» остался за сиденьем, а вот сумочка с «таурусом» болталась на плече. Охранник не обратил на нее никакого внимания.

Я предъявил к оплате накопившиеся за последние дни чеки и оформил зачисление на счет мелочи из кассы, а потом, пользуясь оказией, заскочил в госпиталь навестить Ирину.

Уж лучше бы не ездил – у заведующего отделением внезапно оказалось окно в расписании, и подруга немедленно потащила меня на прием.

Высокий худой дядька с татуировкой «Хирург» на левой кисти внимательно выслушал обратившуюся за помощью коллегу и возжелал увидеть мои таблетки, но я только плечами пожал:

– Не вожу с собой, знаете ли.

– А приобрели где?

– У ведьм, – выдал я версию, уже озвученную ранее Ирине.

– Ах у ведьм! – покачал головой врач и повел меня проверять внутреннюю энергетику на каком-то невероятного вида аппарате.

Выглядел тот как обрезок уложенной на пол трубы метрового диаметра с установленной внутри тележкой на колесах. В просверленные насквозь стенки были вставлены датчики граненого горного хрусталя, провода от них уходили к здоровенному стеклянному шару с масляной жидкостью внутри.

Внутрь полагалось забираться в одних трусах, поэтому я избавился от одежды, цепочки с крестиком и отводящего пули амулета и только после этого улегся на каталку. Заведующий отделением сноровисто поместил меня внутрь и приказал:

– Закройте глаза и не шевелитесь.

Я послушался, и вскоре раздалось едва уловимое гудение, кожу защипали легкие уколы магической энергии, а через смеженные веки пробились отблески разноцветных огней. Пару минут спустя жужжание смолкло, и до меня отчетливо донесся жизнерадостный голос врача:

– Ирина Сергеевна, как вы и говорили – просто в клочья!

Ирина выкатила каталку из трубы, я уселся на ней, ежась от прохладцы, и обратился к врачу:

– И чему вы так радуетесь?

Заведующий отделением оторвался от шара, содержимое которого переливалось всеми цветами радуги, и спокойно пояснил:

– Радуюсь, что вы все еще с нами!

– Вот спасибо, – пробормотал я, одеваясь.

– А если серьезно, – вздохнул врач, – могу констатировать, что прием «Лазаря» никаким образом на вашей внутренней энергетике не сказался.

Я мог бы сказать это и без всяких процедур, но вежливо улыбнулся и поблагодарил врача:

– Спасибо.

– Могу поинтересоваться, что вызвало столь разрушительный эффект? – спросил тогда доктор.

– Заклинание, – не стал я вдаваться в конкретику.

– На алхимической основе, полагаю? Вероятно, в модификации Братства?

– Именно так, – подтвердил я, изрядно удивленный точностью диагноза. – Как вы узнали?

– Опыт! – в свою очередь не стал раскрывать профессиональных секретов заведующий отделением.

– Какие будут рекомендации? – уточнила Ирина.

– Ничего не меняйте, – посоветовал врач, потом задумался и покачал головой: – Хотя… Внутренняя энергетика достаточно стабильная, если не собираетесь за городские стены, можете понемногу начать уменьшать дозировку лекарств. Только учтите – скоро Лазурное Солнце взойдет, так что без фанатизма. Просто понаблюдайте за эффектом.

– Благодарю за совет, – кивнул я. – Понаблюдаю.

Рекомендация была не лишена смысла, тем более что Бородулин в свое время составил несколько схем приема пилюль в зависимости от самочувствия. Я предпочитал для верности пить все подряд, но почему бы и не провести эксперимент? Без фанатизма если?

Мы попрощались с заведующим отделением и вышли в коридор, там я обнял Ирину, поцеловал и спросил:

– Сегодня ко мне, наблюдать за эффектом?

– Нет, – со смехом отстранилась та. – Завтра и послезавтра в первую смену. А там… понаблюдаем, если будешь себя хорошо вести.

Я проводил подругу до кабинета, вышел на улицу и поднял воротник. С самого утра дул сильный северный ветер, заметно похолодало, в куртке без свитера стало как-то совсем уже зябко. Не зря пикап взял.

Подняв воротник, я поспешил к оставленному за оградой автомобилю и вдруг обратил внимание на пристальные взгляды стоявших у ворот сестер из отряда самообороны. Пялились они на меня так мрачно, словно я задолжал им денег, а потом просто развернулись и отправились патрулировать территорию.

Я с облегчением перевел дух, забрался в пикап и покатил прочь. Вспомнился рассказ Николая о неприятностях с ведьмами, и по спине побежал холодок. Уж лучше пешком по морозу прогуляться, чем по ошибке под раздачу попасть. Автомобиль у Гордеева видный, жахнут магией – никакой чарофон не поможет.

Но – пронесло. До дома доехал нормально, а на самом подъезде к особняку, вывернув с Красного проспекта на подъездную дорогу, я заметил шагавшую к бару фигуру в меховой шапке, тулупе и собачьих унтах.

Опустив боковое стекло со стороны пассажирского сиденья, я сбросил скорость и окликнул охранника Бородулина:

– Семен! Скажи, что ты пиво идешь пить!

Лымарь перелез через наваленный на обочине снег к пикапу и забрался на сиденье.

– Нет, – ожидаемо разочаровал он меня, захлопывая дверцу.

– Тогда что?

Лымарь стянул перчатки и потер покрасневшие на морозе щеки.

– Уговор был лекарства в Форте не светить, так? – произнес он после этого.

– И не светил.

– Да? А нас безопасники второй день шмонают. Мы ведь не только для тебя таблетки варим, основной заказчик подработку на стороне не оценит. Разве непонятно, что ты нас подставляешь?

Я подъехал к воротам, собрался с мыслями и спокойно произнес:

– Ваши лекарства в Форте не светились. Бар на днях ограбили, помимо всего прочего забрали коробок с пилюлями, которые Виктор Петрович специально для меня готовит. Грабители на чем-то другом погорели, дружинники просто сдали таблетки на экспертизу. Вот и все.

– Только твои таблетки засветились? – уточнил Семен.

– Только мои.

– А остальное?

– Остального в Форте уже нет.

– Ясно, – кивнул Лымарь, поймал мой вопросительный взгляд и пояснил: – Твои таблетки кто угодно сварить мог, просто состав специфический, вот расход препаратов и проверяют. Не страшно.

– Все в силе?

– Решать Виктору Петровичу, но думаю, да. – Семен посмотрел на меня и спросил: – Только пилюли? Точно?

Я порылся по карманам и вытащил экспертное заключение по анализу таблеток.

– Держи.

Лымарь мельком просмотрел его, сложил и сунул за голенище унт.

– Так понимаю, к тебе следов не ведет? – уточнил он затем.

– Не ведет, – подтвердил я.

– Тогда все по плану, – объявил Семен, выбрался из машины и зашагал к Красному проспекту.

Загнав автомобиль в гараж, я запер его и вернул ключи Миле. Та предложила зайти на чашку чая, но время было обеденным, и мне даже не пришлось искать повода, чтобы отказаться.

– Надо Ивану помочь, – покачал я головой, забрал блюдо с крышкой и отправился в бар.

Грязную посуду отдал тете Маше, «Шершень» сунул под стойку, сам поднялся в квартиру, переоделся и прицепил на пояс кобуру. После этого спустился в бар и встал за стойку, а когда посетители разошлись, налил себе чаю и со стаканом в руке подошел к окну. Ветер усилился, мела поземка, редкие прохожие пригибались и прятали лица в высоких меховых воротниках и теплых шарфах.

Оставив Ивана на хозяйстве, я спустился в подвал и подкинул в топку угля, а когда вернулся, в баре отряхивался от снега непонятный тип в оранжевой жилетке поверх добротного тулупа. На жилетке через трафарет было выведено: «Паевая электрическая компания».

– Вы владелец дома? – спросил он.

– Частично, – ответил я.

Парень расстегнул сумку, выложил на стойку несколько буклетов и пояснил:

– Планируется электрификация района, будем тянуть провода. Сейчас формируется паевой фонд.

– От ТЭЦ тянуть? – хмыкнул я. – Не далековато ли? Неужели мощности свободные появились?

– Нет, с северной промзоны, – изрядно удивил меня таким ответом представитель компании. – Основная ветка пойдет по Красному на офисы, но к вам тоже прокинуть провода несложно будет.

– Откуда в северной промзоне электричество?

– Мы на собственные средства возводим электростанцию. Первый блок уже на стадии запуска. Деньги требуются только на провода и опоры.

– Электростанцию? На северной промзоне? Серьезно?

– Уникальные технологии, не сомневайтесь! Мощности ограничены, когда будет подключение второй очереди, неизвестно.

Я вежливо улыбнулся, заподозрив банальное мошенничество.

Представитель компании явно сталкивался с такой реакцией не первый раз, поэтому сразу предупредил:

– Сейчас ничего платить не надо. Ознакомьтесь с материалами, там указан адрес, куда подавать заявку. Взносы принимаются исключительно в безналичном виде. Мы серьезная организация.

Меня эти слова нисколько не убедили. Растратить безналичный взнос ничуть не сложнее, чем пай, внесенный наличными.

– Хорошо, ознакомлюсь, – пообещал я, а когда парень отправился восвояси, уселся на табурет, долил из термоса горячего чая и кинул проспекты, подписанные председателем правления Апостолом Е. М., в ящик под стойкой.

Отхлебнул чаю, вспомнил о вчерашней просьбе соседа и позвонил в штаб пограничной службы, но Ермолова на месте не оказалось. Тогда отыскал в записной книжке его домашний номер, пять раз крутанул диск, а когда после нескольких длинных гудков на том конце провода послышалось неразборчивое «Алло?», представился:

– Это Слава Хмелев…

– О! – неожиданно обрадовался моему звонку Александр Ермолов. – На ловца и зверь бежит!

– Не понял?

– Пиво с доставкой организуешь?

Я удивился:

– А что, машину прислать – не судьба?

– Водитель на техобслуживание отогнал, – зевнул глава пограничной службы. – Так сделаешь?

– Сделаю, – пообещал я, – но мне бы поговорить еще.

– Вот сам и подъезжай. Я на ворота позвоню, предупрежу. Ты номера так и не поставил? Ладно, тогда документ возьми какой-нибудь, а то не пропустят. Я на тебя пропуск выпишу.

– А что привезти?

– Ящик имперского и ящик темного, но не такого забористого. Посмотри на свой вкус.

Я опешил.

– Александр! Ты брал ящик имперского на прошлой неделе…

– То, что было на прошлой неделе, мы давно уже съели! – послышалось в ответ.

Ермолов точно успел принять с утра.

– Я просто беспокоюсь о твоих почках.

– Два ящика, – повторил заказ главный пограничник. – На пропускную сообщу.

Он повесил трубку, а я хмыкнул и задумался, как организовать доставку. УАЗ светить не хотелось, брать пикап Гордеева – тоже. У него с Темой Жилиным какие-то разногласия, а Ермолов как раз жил на Поляне, охрану которой обеспечивал ЧОП Жилина. Как бы чего не вышло.

К тому же если Ермолов выпивши, то и мне трезвым от него не уйти. Еще не хватало чужую машину разбить.

– Иван! – окликнул я помощника. – Санки принеси!

– А что такое? – выглянул тот с кухни, вытирая руки полотенцем.

– Срочная доставка, – ответил я, ушел в холодную комнату и достал из-под полки ящик выдержанного в течение года русского имперского стаута из моих личных запасов. По этой самой причине пиво было разлито в бутылки ноль-тридцать-три. Вторым номером взял ящик ржаного портера, объемы которого стоило пополнить в самое ближайшее время.

Иван притащил кованые санки, неподъемные и надежные, выставил их в коридоре и с любопытством оглядел мой выбор:

– Это кто такой важный заказ сделал?

– Ермолов, – ответил я. – У меня к нему дело.

– А! – сообразил помощник. – Поэтому и без машины? Обратно к утру ждать?

Я передернул плечами, вспомнив, как замечательно мы отметили прошлый День пограничника, и покачал головой:

– Надеюсь, нет.

Ваня помог вытащить коробки с пивом и погрузить их в санки, я поблагодарил его и поплелся к Поляне, как назывался элитный коттеджный поселок неподалеку отсюда. Ветер усилился, но, по счастью, дул в спину, подталкивал и скорее помогал, нежели мешал. Мелкие острые снежинки так и летели над землей, и если бы не поднятый капюшон куртки, давно бы забились за ворот и заморозили шею.

А так – иду себе да иду.

Санки катились сзади, время от времени я менял руку и разминал пережатые веревкой пальцы. В обычной ситуации – ерунда, но на холоде руки замерзали просто в один миг. Еще и снежная крупа под рукав набивалась.

Нет, пожалуй, неудивительно, что Ермолов ящик имперского стаута за неделю приговорил. Тот имперский стаут у меня получился крепким, девять градусов, очень плотным и потому согревал ничуть не хуже коньяка. К слову сказать, от коньяка бы я сейчас тоже не отказался.

Вроде идти недалеко, но как-то сильно замерз. Бывать в гостях у Ермолова раньше не доводилось, обычно он либо приходил в бар, либо вызванивал меня в штаб.

Вскоре я вышел на открытое пространство, и там ветер задул с новой силой. Теперь он не подталкивал в спину, а налетал со всех сторон, кружил снежными вихрями, сбивал с толку.

Из снежной мглы проглядывали остовы заброшенных зданий, не жилых, скорее административных, потом показался высокий забор. Над ним торчали вторые-третьи этажи и крыши дворцов местных богатеев, раскачивались под порывами ветра стройные ели. По ограде тянулись витки «егозы», снег перед ней просел, выдавая наличие глубокого рва. И вышки, куда без них. Не смотровые даже, а укрепленные огневые позиции.

Единственные ворота были оборудованы и того круче. Из снега там выглядывали бетонные колпаки дотов, на створках переливались чародейские руны, а среди многочисленных охранников обнаружилось несколько колдунов. И это еще те, которые на виду.

– Вы по какому вопросу? – спросил начальник караула в бронежилете с надписью «Поляна» на груди, когда я заволок неприятно визжавшие полозьями по бетону санки в проходную.

– Хмелев к Ермолову, – сообщил я, проходя через пластины магического сканера, и волоком протащил за собой пиво.

Один из гимназистов оторвался от хрустального шара и произнес:

– Пистолет на поясе. В кармане штанов нож. Кладь в норме.

Второй колдун добавил:

– Охранный амулет «Чешуя дракона», сертифицированный «Щелчок» и нераспознанный источник энергетической аномалии.

Охранники при этих словах изрядно напряглись.

– Этот, что ли? – достал я из кармана чарофон.

Молодой парень с модной стрижкой вышел из своего бронированного аквариума, потыкал пальцем в экран чародейского аппарата и покачал головой:

– Ну и древность!

– Зато надежный, – ответил я, просто чтобы хоть что-то сказать.

– Надежный или нет, на территорию с ним не пропустим.

Я пожал плечами:

– Заберу на входе.

– Еще остается пистолет, – напомнил крепкого сложения дядька с коротким ежиком тронутых сединой волос. – Мы ценим конфиденциальность клиентов и не обязаны сообщать о подобных вещах в Дружину, но…

– Все законно, – перебил я его и выудил убранное в карман удостоверение резервиста. Разрешение на ношение оружия предъявлять не стал, не желая тратить время на сверку номеров.

– Резерв Патруля? – озадачился начальник караула и передал удостоверение гимназисту. – Пробей.

Парень ушел в свой закуток, недолго повозился с каким-то прибором, почти сразу выглянул обратно и отрапортовал:

– Подлинное. В базе значится, изменения не вносились. С правом на ношение.

Начальник караула пригляделся к фотокарточке, перевел взгляд на меня и задумчиво протянул:

– Не положено с оружием-то…

Но я ему работу облегчать не стал и хмыкнул:

– Напомнить, кто меня ждет?

– Мы обязаны обеспечивать безопасность всех жителей поселка.

– Мне ему позвонить? – тогда спросил я.

– Вас проводят, – решил начальник караула и указал на меня двум охранникам: – Проводите.

– А чарофон? Выпишите на него что-нибудь.

Вместо этого колдун вынес мне бирку с цифрой «три».

– На обратном пути получите свой антиквариат.

Я хмыкнул и выволок санки во внутренний двор. Бойцы двинулись следом. Один был вооружен АКСУ-74М, у другого на ремне с плеча свисала винтовка наподобие тех, что продавались в магазине Гордеева. Оба в бронежилетах, а на поясах помимо топоров болтались чародейские жезлы.

Показуха, зато люди видят, куда идут их платежи за охрану.

– Вы только говорите, куда идти, – обернулся я к молчаливым парням, – а то я тут первый раз.

– Сейчас прямо, второй поворот налево, – спокойно ответил один из охранников.

Сразу после въезда в поселок вдоль дороги тянулись административные постройки и бараки персонала, дальше дома раздавались и вширь, и ввысь. Одноэтажных построек на глаза не попадалось вовсе, в основном встречались настоящие дворцы с фигурными дымовыми трубами, пакетами евроокон, медными молоточками на солидных дверях, посыпанными песком и каменной крошкой тропинками, ажурными фонарями на кованых цепях, зелеными мачтами елок и голубоватыми листочками привезенных с Севера деревьев.

Александр Ермолов жил в немалых размеров трехэтажном особняке с островерхой крышей, пристроенным к воротам кирпичным гаражом и застекленной беседкой на другой стороне двора. Всерьез развернуться ему помешала невеликая площадь земельного участка, но и так впечатление его обиталище производило самое серьезное. Одна ограда с коваными пиками и голубыми елями в палисаднике дорогого стоила. Да и без охранных чар, уверен, здесь дело не обошлось.

Старший охранник стянул перчатку и приложил ладонь к медной пластине на калитке. Послышалось негромкое гудение, потом невесть откуда раздался голос Ермолова:

– Да?

– Охрана, – представился парень и нажаловался: – Ваш посетитель с оружием.

– Свободны, – коротко бросил хозяин особняка, и сразу щелкнул замок и слегка приоткрылась калитка.

Я распахнул ее, втянул санки во двор, захлопнул дверь и направился к застекленной входной группе. Смотрелись панорамные окна на фоне высоких сугробов несколько даже сюрреалистично, но если можешь себе позволить – почему нет?

Ермолов встретил меня с распростертыми объятиями. Натуральным образом обнял, похлопал по спине, занес в дом один из ящиков.

– Ну и ветер! – выдохнул я, стянул перчатки и растер покрасневшие щеки.

– Не вопрос! – подмигнул хозяин особняка, ушел в комнату и вернулся с рюмкой коньяка. – На-ка накати!

Я от выпивки отказываться не стал. Знал куда шел, да и продрог. Выпил, выдохнул, вернул рюмку Ермолову и снял куртку.

– Так, секунду! – Александр похлопал меня по поясу и вдруг задрал толстовку. – Нормально ты прибарахлился! – хмыкнул он при виде кобуры с револьвером. – Я тоже хочу!

– Да, отличная толстовка, – усмехнулся я. – «Harmont&Blaine». Могу магазин подсказать.

– Я про ствол. Не боишься с ним залететь?

Я разулся, потом достал удостоверение резервиста и протянул его Ермолову.

– Мы теперь коллеги практически.

– Нормально ты устроился! – только и покачал головой Александр. – Какой калибр, почем брал?

– Четыреста десятый и сорок пятый длинный подходит, – сообщил я. – А во сколько обошелся, не знаю, на неделе счет придет.

– У соседа брал?

– Ну да.

– Надо тоже к нему заглянуть. Познакомишь?

– Не вопрос.

Мы унесли коробки с пивом в холодную комнату, и Ермолов спросил:

– Ты какое пить будешь?

– Ржаное, пожалуй.

Тогда Александр взял пару бутылок портера и одну имперского стаута.

– Мешать собрался? – удивился я.

– Да не, – махнул рукой хозяин особняка. – Гость у меня. Почему, думаешь, пиво кончилось?

– А твои где?

– У родителей супруги гостят. Пошли, посидим хоть нормально.

Посидеть Ермолов решил в просторной гостиной с камином, панорамным окном во всю стену и уходящей на второй этаж лестницей, из-за чего комната занимала сразу два этажа. Стены были отделаны деревянными панелями, и за счет этого обстановка лишалась большей части своей пафосности, возникал уют. Понемногу начало темнеть, но пока хватало отблесков гудевшего в камине огня. Свет не горел.

Гостя Ермолова в комнате не оказалось, и главный пограничник унес бутылку стаута к окну, где выставил ее на пол. За это время я разлил портер по широким кружкам и уселся в удобное кожаное кресло.

– За встречу? – предложил Александр.

– Давай!

Мы выпили, и хозяин дома спросил:

– Как дела вообще?

– Не жалуюсь.

– И выгодно пиво варить? – Ермолов развалился в кресле и отпил портера. – Возил бы готовое, возни меньше.

Я покачал головой.

– Хорошее и там пиво недешево, а платить за доставку воды – это не для меня.

– Воды?

– Первоначальная плотность среднего пива двенадцать процентов. Из аналогичного по весу количества солода я извлекаю где-то в пять раз больше сахаров. А ты говоришь – готовое заказывать! Блин, да нам даже водку возить перестали! Сразу спирт берут и уже здесь разливают.

– Есть такое дело, – кивнул пограничник. – Структура импорта за последние годы серьезно изменилась, – сказал с умным видом и заржал.

Я только развел руками:

– Сам же все видишь.

– Есть хочешь? – спросил тогда Ермолов, поднимаясь из кресла.

– Нет, пообедал уже.

– И я пообедал. – Хозяин дома сходил за пивом и выставил на невысокий столик еще две бутылки. – Сытная штука, я тебе скажу.

– Остаточная плотность пять процентов.

– И что это значит? – озадаченно глянул на меня Александр, замерев с открывашкой в руке.

– Литр выпил – все равно что пятьдесят граммов съел, – пояснил я свою мысль.

– Диета средневековых монахов, – блеснул хозяин дома эрудицией и разлил пиво по бокалам. – Ну я пятьюдесятью граммами сахара не ограничился! – сообщил он и похлопал себя по животу.

Мы еще выпили, обсудили последние новости и переход сразу двух его замов в Патруль, а потом Ермолов напомнил:

– Ты о чем-то поговорить хотел?

Я кивнул и развалился в кресле. В голове приятно шумело, но ясность мышления еще не покинула меня, поэтому просьбы Николая разузнать о начальнике резерва Патруля я не забыл, а просто держал в голове, дожидаясь подходящего для расспросов момента.

– Да ты знаешь, Александр, – протянул я, собираясь с мыслями, – мой сосед, с которым я тебя обязательно познакомлю, если соберешься покупать оружие, устроился в резерв начальником… начальником… – мысль ускользнула от меня, и нужное слово никак не шло на ум.

– Один момент! – прервал меня Ермолов и вновь сходил за пивом.

Когда он вернулся и открыл очередную бутылку, я лишь печально вздохнул и отказываться не стал.

– В общем, учить резервистов он будет! – сообщил я Ермолову, возвращаясь к прерванному разговору.

– Они инструктора по стрелковке, что ли, нашли? – удивился пограничник. – Ну и чудесно. В чем вопрос?

– Он насчет командира своего интересовался. Главным у них Мстислав, дай бог памяти…

– Лихачев, – подсказал Александр.

– Точно, Лихачев. Знаешь его?

– Пересекались.

– И что сказать можешь?

– Четкий мужик. Сказал – сделал. Из военных. Хмель, тебя что конкретно интересует?

Я вздохнул.

– С кем он? На такую должность случайных людей не назначают. Это не инструктор, это финансы. А твой зам начальником Патруля стал, тоже ведь не просто так, да?

– Мстислав, конечно, не сам по себе, но кто за ним стоит – не скажу, – трезво ответил Александр.

Я не стал уточнять – не знает или не скажет в принципе. Отхлебнул пива, повертел бокал в руках.

– Познакомился ты с ним по работе или общие знакомые есть? – зашел с другой стороны.

Ермолов допил пиво и подтвердил мою догадку:

– Знакомые.

– Так, может, моему соседу с ними пообщаться?

Пограничник задумался.

– Ну один с ним разговаривать не станет, – пробормотал он. – Он вроде как отсутствует в Форте сейчас. Официально. А второй… слушай, твой сосед магазин же оружейный держит, так?

– Ну да, – кивнул я, в очередной раз теряя мысль рассуждений собеседника.

– Диего Охотника знает?

– А Диего Охотник знает Мстислава?

– Ага, – шумно выдохнул Александр и поднялся из кресла. – Диего у нас инструктором в свое время был. Потом он меня с ним и познакомил. Ну или как-то так.

– У нас – это в погранслужбе?

– Нет, еще раньше, в Патруле. – Ермолов отправился на кухню и уже оттуда крикнул: – Сыр будешь?

– Можно, – не стал отказываться и спросил: – Туалет здесь где?

– Первая дверь.

Я отправился избавиться от излишков жидкости в организме, а когда вернулся в гостиную, Ермолов еще продолжал копаться на кухне, зато в комнату спустился его гость.

Высокий, худой и совершенно лысый парень немногим младше меня, в спортивных штанах и черной футболке, стоял у окна с бутылкой в руке и задумчиво смотрел на несшуюся по земле поземку.

При моем появлении он обернулся и протянул руку:

– Так это ты пивовар?

Я отнекиваться не стал и, пожимая худую ладонь собеседника, подтвердил этот факт.

– Неплохое пиво, – заявил тогда лысый, отошел к столу и взял открывашку, – но темное из Ключей мне больше нравится.

– На вкус и цвет… – пожал я плечами. – Надо было ключевского взять.

– Сказали не палиться так, – рассмеялся явно подвыпивший гость, наполняя новую кружку пивом с густой коричневой пеной. – За знакомство?

– Слава, – представился я. – Или Хмель, как больше нравится.

– Саня. Просто Саня.

Я допил остатки пива и поставил на стол пустую кружку, лысый сделал несколько глотков и вновь отошел к окну. Когда его увидел вернувшийся с кухни Ермолов, он затейливо выругался и спросил:

– Выспался уже?

– Ага.

– Хорош квасить, тебе работать скоро!

– Шурик, ты реально думаешь, что я на этот гибляк на трезвую голову подпишусь? – Лысый аж пивом подавился. – Серьезно?

– Значит, так, – строго насупился хозяин дома. – Выезд завтра, завтра не пьем.

– Завтра не пьем. Но сегодня можно, так? Куда коньяк спрятал?

Я понял, что пить они будут как раз до завтра, поэтому начал собираться.

– Пойду, пожалуй…

– Слава, сядь! – скомандовал Ермолов. – Чем больше нас, тем меньше их. Наливай!

– Да пора мне, наверное…

– Ты пиво на санках притащил, так? Сейчас машина из ремонта приедет, я тебя на ней до дома отправлю.

– Вот еще, специально ради меня машину гонять! Тут идти пять минут!

– Машина приедет в любом случае.

– Ты на сегодня машину заказал? – удивился лысый Саня.

– Да, заказал! – признался Ермолов. – И если я отменю выезд без веской причины, меня не поймут. Поэтому пока пьем, все думают, почему выезд переносится на завтра.

Лысый рассмеялся.

– Ты только не дыши тогда на водителя!

– Водитель наш человек, – обиделся Александр. – Версии, господа! Версии!

Я с обреченным вздохом выдернул пробку из початой бутылки коньяка, наполнил рюмки и взял дольку сыра.

Мелькнула последняя трезвая мысль, перед кем может отчитываться глава пограничной службы, а потом мы выпили – и стало уже не до того.

Хорошо посидели.

Под конец я заметно поплыл, поэтому, когда Ермолов предложил тост за «хороших людей», не подумал и ляпнул:

– Не чокаясь.

– А мы? – не понял Александр. – Мы плохие, что ли?

Развивать тему не хотелось, но сто пятьдесят грамм коньяка и полтора литра пива развязали язык и разбудили воспоминания, от которых стоило избавиться давным-давно.

– Мы разные, – спокойно произнес я, – а хорошие… Компаньоны у меня были хорошие люди. Там еще. Директор и зам его, ну а я главбухом был. Все отлично шло, заказы, тендеры, все дела. А потом осень две тысячи восьмого случилась. Банки по открытым линиям деньги перестали выдавать, расчеты зависли. Можно было побарахтаться, переждать. Да только моим компаньонам обанкротиться куда выгодней показалось. Но я-то знал, где все деньги. Без меня никак. И поехали мы все это обсудить на охоту. Ну знаете, такая охота, куда уезжают втроем, а возвращаются вдвоем. Третьего холодным привозят. Несчастный случай, досудебная проверка, отказ в возбуждении уголовного дела.

– И этим третьим ты должен был стать? – прищурился лысый.

– Ну да.

– А почему тогда – они хорошие?

– Ну я же здесь! – рассмеялся я. – Хорошие люди не могли решить, кто меня грохнет, а я вот не колебался. У меня же тоже ружье было.

Я выпил, отставил рюмку и задумчиво произнес:

– Только иногда начинает казаться, что никто из них просто на себя мокруху брать не хотел. И это лишает меня веры в человечество…

Тогда выпили оба Александра. Как и предложил – не чокаясь.

Лысый откусил ломтик сыра и полюбопытствовал:

– А сюда ты, Слава, как попал?

– А тогда и попал, – вздохнул я. – Как мне здесь объяснили, в какое-то окно провалился. Но я всем говорю, что по состоянию здоровья переехал.

Ермолов рассмеялся:

– По состоянию здоровья – это сильно!

А лысый ничего не сказал, только кивнул.

И как ни был я пьян, рассказывать о том, что провалился сюда не просто в окно, а вслед за кондуктором, мне и в голову не пришло. Платона тогда чуть кондратий не хватил: спокойно разбирается с пожитками, а из леса залитый кровью мужик выходит с тремя ружьями. К чести его сказать, меня он не бросил и довез до Форта. Правда, работать мы с ним совместно начали уже позже, когда я схему с лекарствами предложил.

На улице просигналил автомобильный клаксон. Ермолов нехотя встал из кресла, поднялся вслед за ним и я.

Попрощался с лысым, оделся, вышел на улицу – а там оказалось не так уж и холодно. Но это только иллюзия, просто алкоголь изнутри греет.

– Слушай, Хмель, – вышел вслед за мной во двор хозяин дома. – Саня тот еще чудак, не рассказывай о нем никому, хорошо? Просто его в Форте сейчас быть не должно, понимаешь?

Я кивнул и спросил:

– И кому особенно я не должен о нем говорить? Ты ведь не просто так об этом предупреждаешь?

Ермолов мрачно глянул на меня, потом вздохнул и заявил:

– Никому – это никому. Но в особенности Гамлету и Денису. Договорились?

– Договорились.

– Никому?

– Никому, – пообещал я, посмотрел на сани и предложил: – Может, ты их с бутылками вернешь?

– Легко. Сколько, кстати, с меня?

– Давай не сейчас? – попросил я, поскольку решать в уме столь сложные арифметические задачи был просто не способен. – Да и люди ждут.

– Как вернусь в Форт, зайду к тебе.

– Заходи.

На улице курился паром вкруговую тонированный «хантер». Распахнув дверцу, Ермолов объявил водителю, что сегодня поездка за город отменяется, и велел доставить коллегу из Патруля в моем лице по месту постоянной дислокации, то есть домой.

– Надеюсь, это несложно? – спросил я шофера, когда мы тронулись с места.

– Чего сложного-то? – удивился крепкого сложения парень. – Это ж по пути! Я там как раз на проспект выверну.

– Нормально, значит?

– Не то слово! – рассмеялся шофер. – Нормально все, кроме поездки на северную промзону по такой погоде. А завтра не моя смена, так что и вовсе праздник.

Я усмехнулся и развалился на сиденье; в разогретом салоне меня понемногу разморило. Внедорожник подкатил к воротам, те поначалу не шелохнулись, но стоило только требовательно рявкнуть клаксону автомобиля, массивные железные створки вздрогнули и начали расходиться в разные стороны.

«Хантер» плавно перевалился через асфальтовый наплыв и очутился в огороженном со всех сторон дворе, в который пустыми бойницами выходила боковая стена караульного помещения. Внешние ворота с явственно мерцавшими на внутренней створке колдовскими символами распахнулись без дополнительных напоминаний.

Автомобиль покатил по дороге и уже отъехал метров на двадцать, когда я вспомнил об оставленном на проходной чарофоне.

– Стой! – хлопнул по плечу шофера. – Мне в караулку заскочить надо.

Парень сбросил скорость и начал выкручивать руль, но я уже распахнул дверцу.

– Да подожди здесь, сам сбегаю.

Выскочив из салона, я натянул на голову лыжную шапочку и побежал к воротам. Ворвался на проходную, вернул бирку, получил взамен чарофон и поспешил обратно. Шофер включил заднюю передачу и начал понемногу сдавать мне навстречу; я помахал рукой, давая понять, что суетиться не стоит.

Где-то неподалеку негромко хлопнуло, и от затянутого снежной пеленой силуэта заброшенного здания к внедорожнику метнулась светящаяся точка. В одну секунду она промчалась над пустырем и вломилась в боковую дверцу автомобиля, а в следующий миг мощный взрыв расплескал всюду жгучее пламя, подкинул меня в воздух и, перебросив через отвал снега на обочине, зашвырнул в глубокий сугроб.

Там я на какое-то время и остался.

Когда очнулся, чарофон в моей руке слегка дымился, но гарью пахло вовсе не из-за него. Догорал внедорожник. Яркое пламя пожирало машину изнутри, от покрышек уже ничего не осталось, крыша прогнулась, стеклянное крошево на капоте плавилось, а кругом на снегу трепетали языки ядовито-голубого алхимического огня. Нестерпимо несло горелой резиной и краской и чем-то даже еще более отвратительным. Ветер рвал едкий дым и сносил его то в одну сторону, то в другую, и тогда суетившиеся вокруг с огнетушителями охранники закрывали лица и отворачивались.

Ну да – уже тушат. Сколько же это я здесь загораю?

И почему никого подрыв автомобиля не волнует? Где суета, где группы быстрого реагирования?

Я развернулся и навалился спиной на снежный отвал. Сквозь снежную пелену пробились отблески мощных алхимических фонарей, и стало ясно, что в районе развалин сейчас бегают очень злые и решительные люди, увешанные оружием с ног до головы.

Перед глазами плыло, я расслабился и уставился в затянутое снежными тучами небо. Холодно не было то ли в силу шока, то ли из-за выпитого. Да и чувствовал себя совсем неплохо, только кружилась голова и звенело в ушах.

Минут через десять к начавшему затухать внедорожнику подкатил бронированный фургон недавно сформированного отряда специального назначения Дружины, следом подъехала группа быстрого реагирования комендатуры.

Силовики отогнали от сгоревшего «хантера» охранников Поляны и сразу сцепились друг с другом, меряясь полномочиями и выясняя, кто из них в песочнице самый крутой. Лично мне со стороны показалось именно так.

Полагаю, не только мне. Входившие в состав и того и другого отряда гимназисты перекинулись парой слов, разошлись в разные стороны и принялись ограждать место преступления, рассыпая из стеклянных емкостей прямо по снегу тяжелый, падавший отвесно вниз порошок. Вскоре один из них, в надетом поверх короткой кожаной куртки бронежилете с крупными буквами «ГБР», перебрался через отвал, заметил меня и машинально запустил в воздух сгусток шаровой молнии.

Потом что-то спросил, но что именно – я не разобрал, поэтому просто выудил свободной рукой из нагрудного кармана удостоверение резервиста. Тогда колдун обошел меня стороной, а когда они с коллегами замкнули окружность и к небу протянулась непрозрачная охранная пелена, вернулся и попытался выдернуть из моей ладони перегоревший чарофон. С первого раза не смог.

Он выругался – чудо! матерные слова я прекрасно разобрал! – один за другим разогнул пальцы и вынул металлический корпус алхимического аппарата.

– Охренеть, – озадаченно протянул колдун, разглядывая деформированные стенки. – Чтоб я так жил…

Спецназ и группа быстрого реагирования так и продолжали вяло переругиваться, но тут сквозь окружившую место преступления непрозрачную пелену прошел Ермолов. Он быстро прервал склоку и отправил дружинников прочесывать территорию, а колдун перевалил меня через отвал и поставил на ноги.

Я с трудом удержал равновесие и, пошатываясь, зашагал к главе пограничной службы.

– О, Хмель! – вдруг хихикнул Ермолов. – Совсем как живой…

Сопровождавший его автоматчик с закрытым балаклавой лицом двинул локтем в бок, Александр осекся, откашлялся и достал из кармана плоскую фляжку.

– На, хлебни, – протянул ее мне.

Я свернул колпачок, влив в себя настоянного на травах самогона, и спросил:

– Угадай, в каком ухе у меня звенит?

– В обоих, – ответил автоматчик в балаклаве, судя по голосу – тот самый лысый Саня. Он забрал фляжку и спрятал в собственный карман.

Могло показаться, но его серые глаза теперь приобрели явственный льдисто-голубоватый оттенок.

– Голова как тыква, – пожаловался я.

– Рассказывай, Слава, не тяни кота за яйца, – неожиданно трезво приказал Ермолов и подозвал к себе командира группы быстрого реагирования. – Травин, иди сюда!

Младший лейтенант приблизился с трубой гранатомета в руках, следом подошел колдун.

Я умылся снегом, собрался с мыслями и коротко обрисовал ситуацию:

– Сразу чарофон забыл забрать, попросил остановиться. Дошел до пропускной, вернулся – и рвануло. Из чего стреляли, не знаю, но со стороны развалин – это точно. Оттуда хрень какая-то светящаяся прилетела.

– Стреляли из «Упыря», – сообщил командир группы. – Это противотанковый гранатомет на основе РПГ-7, состоит на вооружении пограничной службы и гарнизона. Начинка комбинированная: взрывчатка и алхимический состав. У тех, кто был внутри, шансов спастись не было.

– Товарища чарофон спас, – добавил гимназист. – Защитное поле взрывную волну погасило.

– Ясно, – нахмурился Ермолов и повернулся ко мне: – То есть они ждали, пока ты в машину вернешься?

Я задумался, восстанавливая в памяти случившееся, и покачал головой:

– Нет, не думаю. Водитель назад сдавать стал, чтобы меня подобрать. Может, те решили, что он вернуться решил.

– Скорее всего, – согласился со мной младший лейтенант. – Дистанция предельная, рисковали промахнуться.

– Но не промахнулись, – вздохнул Ермолов и в задумчивости уставился на обгорелый остов внедорожника. – От заклинания корпус был защищен по полной программе, а обычный выстрел к гранатомету внутри просто не мог взорваться, одно из резидентных заклинаний специально для этого навесили. В результате корпус пробили болванкой, а внутри сработал алхимический заряд.

– Вас ждали, – нахмурился командир группы быстрого реагирования. – Надо усилить охрану.

Я вздохнул и спросил:

– А может, мне домой, а?

– Сейчас опросим официально и отвезем, – пообещал младший лейтенант. – Только Форт не покидайте в ближайшие дни, возможно, что-то уточнить понадобится.

В итоге домой вернулся уже после закрытия бара. Ужинать не стал, наполнил водой кувшин и поднялся к себе. Заранее выпил таблетку цитрамона, разделся и завалился в кровать.

Спать!

Клондайк. Самые события

Вторник. День

К площадке перед воротами Волчьего Лога подъехали минут через сорок. Там я сразу выскочил из кабины и направился на проходную. Сейчас, когда стало светло, ворота были открыты и перегорожены лишь цепью, за которой стояли двое караульных, куря и болтая друг с другом. От ворот дальше шла укатанная улица с заборами, почти до верха засыпанными сугробами.

В КПП я нашел еще одного караульного ополченца, немолодого бородатого дядьку в толстом свитере, который сидел в зарешеченной кабине, явно хорошо натопленной, и читал книгу.

– Уважаемый! – стукнул я в стекло и вытащил из-за ворота удостоверение резерва. – Резерв Патруля! Как бы нам с опорником здешним связаться?

Ополченец внимательно посмотрел на удостоверение, потом придвинул мне считывающую машинку:

– Сувай туда.

Машинка предсказуемо подтвердила личность. Потом бородатый взялся рассматривать удостоверение и делал это так долго, что я понял – ему просто скучно.

– Уважаемый, у меня дело срочное.

– А что за резерв такой? Я что-то не слышал раньше.

– Теперь услышите. Позвоните на опорник.

До бойцов Патруля факт нашего существования точно довели, я выяснял, так что удивления какого-то быть не должно.

– А если они…

– Уважаемый, – уже рыкнул я. – Документ проверили? Вызывайте патрульных.

Бородатый сокрушенно покачал головой, явно раздосадованный таким неуважением к его ответственному посту, но все же потянулся за телефоном. А затем медленно набрал четыре цифры. Дождался ответа, потом громко, словно опасаясь, что на том конце провода глухой, крикнул:

– Опорный пункт, да? С Ка-Пэ-Пэ беспокою, Ванюшин, значит. Тут к вам Гордеев прибыл, – пауза. – А я не знаю, в документе написано, что Гордеев. Не знаю чего он.

Я с абсолютной четкостью представил, как собеседник Ванюшина сейчас скажет грубость и бросит трубку.

– Ванюшин, мне трубку дай! – протянул я руку.

Ванюшин даже отвернулся, закрывая трубку собой, и гордо ответил:

– Не положено! Это телефон поста!

– А ну быстро сюда трубку, рядовой, а то я тебя с постом вместе упраздню! Под трибунал пойдешь! Выполнять скачками!

На Ванюшина, я думаю, на этом КПП отродясь никто не кричал, потому что он заметно обиделся и молча сунул мне трубку, стараясь при этом смотреть в другую сторону. И еще он испугался, потому что решил, что если я кричу, то, может, и вправду под какой-то трибунал могу его закатать. Тайный, потому что в Форте никаких трибуналов не водилось.

– Я старший инструктор учебного центра Патруля Гордеев, – сразу представился я в трубку, как бы случайно потеряв слово «резерв». – Находимся здесь по служебной необходимости. Имели огневой контакт с организованной бандгруппой, требуется ваше содействие. У нас пленный и три двухсотых на опознание.

– Сержант Синицкий, дежурный по опорному пункту, – ответила трубка хриплым голосом. – Вы у КПП?

– Да. И хотели бы, чтобы вы сюда подъехали, так проще будет.

Дверь в КПП распахнулась, и сюда ввалились двое с улицы, явно привлеченные шумом. Я поднял ладонь, величественно требуя соблюдать тишину, и они прямо на входе замерли как вкопанные.

– Сейчас прибудем с машиной. Две минуты.

– Ждем.

Ванюшин разговор слышал, и сейчас его явно уже распирало от любопытства. Но я объяснять ничего не стал, все равно скоро все сам узнает, и просто протянул ему трубку через окошко. И вышел на улицу.

Защитного цвета «буханка» с надписью «Патруль» вылетела из-за поворота, фырча двигателем, подлетела к воротам, цепь перед ней опустилась. Я махнул рукой, привлекая внимание водителя, и показал на наши машины.

Из уазика выбрались двое в зимнем камуфляже, явно коммерческом, в который теперь централизованно переодели весь Патруль, у того, что повыше и постарше, на рукаве была нашивка с двумя треугольниками – сержант. С чего, кстати, тут взяли за образец знаки различия РККА черт знает какого года? До сих пор их толком не выучу.

– Гордеев, – протянул я руку первым. – Заместитель Лихачева.

– А, понял! – Сержант заулыбался. – Синицкий. А что на Ванюшина кричали? Опять выпендриваться начал? – Лицо у него было загорелым и красноносым – явно по морозу и снегу много ходит.

– С ним бывает?

– Время от времени. А так вообще мужик он толковый и местность вокруг знает на ять. Что случилось у вас?

– Вот это наша машина. – Я показал на простреленный «сабербен», а заодно пожал руку и стоявшему рядом бойцу – молодому и чернявому, на цыгана похожему. – Вот это машина тех, кто устроил засаду. В кузове три холодных, в кабине пленный. А у нас работа, вернуться в Форт со всем этим сегодня не можем.

– И что надо сделать?

– Принять пленного. Куда-то деть трупы. Я бы не утилизировал их пока. И оставить мою машину до завтра, мы заберем на обратном пути. Сможете обеспечить?

– С трупами… их можно в холодную пристроить… Ночью не встанут?

– Черт его знает. Святой водой брызгали. Свяжите, что ли. И машину… ее просто здесь, у КПП на сутки можно бросить? Не разберут? Какой смысл ее на веревочке таскать?

– Договоримся, можно прямо за воротами поставить, там место есть. Совсем убили?

– Радиатор точно, а так только мастер скажет, – махнул я рукой.

– «Субур» – класс, – сказал Синицкий. – Разбогатею и себе такой возьму. Жалко, если совсем раздолбали.

– Еще улики, оружие с бандитов и прочее – надо опечатать, и тоже до завтра.

– Сделаем.

Ванюшин и оба караульных стояли теперь на крыльце, с любопытством глядя на нас.

Синицкий оказался сержантом толковым. Взялся за рацию, и через несколько минут к проходной подъехала старенькая серая «нива», из-за руля которой выбрался упитанный священник в полушубке, накинутом на рясу, который, несмотря на комплекцию, лихо вскарабкался в кузов «егеря» и там окропил святой водой убитых, прочитав над ними быструю молитву. Затем, маневрируя грузовиком, я затолкал внедорожник в закоулок между двумя заборами, где он и увяз по брюхо, затем следом за «буханкой» мы доехали до опорного пункта – добротного деревянного дома с немалым двором, где сгрузили убитых в дровяной сарай, а пленного патрульные увели в маленькую камеру – клетушку с решеткой вместо одной стены.

Пусть и не так быстро, как планировали, но с делом справились, времени впереди было достаточно, так что рванули мы из Волчьего Лога на максимально доступной, местами так и вовсе под семьдесят гнал. Снег прекратился, вновь начало холодать, как мне показалось.

– Ну и что с этим пленным дальше делать будем? – спросил Саня.

– Пусть в Патруле решают, мы просто доставим. Сань, ты тогда дом на прослушку проверял?

– Ничего не нашел.

– Вернемся – половину Хмеля надо проверить. Ждали нас сегодня, а мы о планах только в пабе говорили.

– А кто мог? – спросил Дмитрий.

– Да приходил ко мне такой контрразведчик Кузьминок, и мы с ним как раз в пабе беседовали.

– И чего хотел?

– Вербовать хотел. Какие-то проблемы у них с организацией резерва Патруля. Не нравится им. Склока наверху намечается.

– А мы под замес не попадем? – насторожился Платон.

– Как резерв? Не думаю, не тот уровень. И первой под замес Лига пойдет, со всеми подчиненными структурами вместе. А вот дальше…

– И что, думаешь, будет дальше?

– Не думаю, что будет стрельба. Лига – это единственная организация в Форте, которая в принципе отказывается с кем-то о чем-то договариваться.

– Ага, так и есть, – заговорил Саня. – Платош, вот помнишь, когда уроды бунтовали? Когда их успокоить пытались, влезла Лига со своими претензиями, и все пошло по звезде. И вот они во всем так – сейчас для себя что-то рвануть, а потом и хрен на всех.

– Я к чему начал, – поправил я направление разговора. – Начал к тому, что все остальные договариваться умеют. У всех свой интерес, но как-то консенсус находят, – я объехал странный бугор на дороге. Как бы какая-то тварь там не подкопалась. – Кто раньше вообще бандитом был, теперь остепенился, культура так и прет. И если придет кто-то очень сильный и скажет всем подвинуться – они подвинутся. Поупираются, побазлают, но подвинутся. Потому что начнись драка – и они потеряют все.

– Это что, туманник? – Платон показал на странный вихрь снега, крутящийся над полем на одном месте, хотя ветра сейчас почти не было.

– Не-эт, – протянул Саня. – Скорее могильник, их так называют. Сгусток некроэнергии, из-за таких вроде ледяные ходоки получаются.

– И что он там крутится?

– Есть что-то под снегом, но, видать, не совсем подходящее. Вот он ни туда, ни обратно.

– А если человек наткнется?

– Ничего хорошего, может просто вселиться. Огня боятся и яркого света, можно просто хорошим фонарем прогнать. Кстати, хочу попробовать сделать карманный огнемет одноразовый, чтобы метров на десять бил.

– Гимназия не пропустит, – уверенно сказал Платон. – Он же непрямого действия, бляха может не заблокировать.

– А мы не на продажу, мы только для себя.

Это верно, кое-что, наверное, в продажу пускать и не стоит. Жадность фраера сгубила. Если бы я противоамулетные продавал, нас бы тут не сидело. Надо их вообще убрать на хрен с прилавков, сказать, что… портятся при хранении, не работают. Сертификат на них все равно уже есть, пусть и с ограничениями на свободную продажу, но, наверное, и в несвободную пускать не надо. Всех денег не заработаешь. Тем более что лучше продается то, что в общем доступе.

И вот эти алхимические браслеты – они да, они ничего, может, даже спасли нас сегодня.

Кстати, если хутор с Диего возьмем, там можно тоже мастерскую учинить. И спокойно делать то, что запрещено в Форте. Те же магические огнеметы, если у Сани получится. Против некоторых тварей было бы идеальным оружием.

– Так, все экомагом закинулись, – распорядился Саня, глянув на часы.

– Не рано? – удивился Платон.

– У тебя амулет срабатывал?

– Ну.

– Значит, принимай. Дозу ты получил. Это мне не страшно, а вам, нормальным людям, противопоказано как радиация. В сущности, это радиация и есть, почти что, просто спектр другой.

Я выудил шарик экомага из подсумка с аптечкой, закинул в рот, запил парой глотков воды из фляги. Жевать это ну его на хрен, гадость невероятная.

– Коль, так я и не понял до конца, – вдруг заговорил Платон, – ты теперь женат или что?

– Ты у меня на свадьбе был?

– Нет.

– Ну так зачем глупые вопросы? Съехались, так жить проще.

– Не, я пока свободу ценю, – решительно заявил он.

– Так ты еще молодой. Подрастешь – пересмотришь ценности.

– Этот не подрастет, – хмыкнул Дмитрий. – Будем с дитяткой вечно нянчиться.

– Ой, блин, много ты со мной нянчишься! – возмутился Платон. – Да если бы не я…

– Поворот на хутор как раз, – показал я пальцем вперед. – По-хорошему, нам бы надо решить с ним сегодня.

– А Диего участвует? – сразу сбился на дела Платон.

– Семьдесят процентов вносит.

– А как так поделили? – заинтересовался Дмитрий.

– Ему нужней, он клиентов на охоту возит. А для нас это больше база и отмазка для выезда.

– Да ладно, кому надо – нас давно уже вычислил. – Дмитрий отмахнулся. – Товар у нас уникальный, уезжаем регулярно, а в каком направлении – тех же водил автобусов можно опросить, с какими в колонне катаемся.

– Трудней вычислить, кто из нас кондуктор, – добавил Саня.

Ну никто и не надеялся, что все это в тайне можно сохранить: слишком все очевидно. Тут скорее четко надо дать понять любому желающему, что пытаться у нас что-то отжать просто невыгодно или нереально. Канал на себя не замкнешь, он только среди своих работает, а требовать долю… пока не требовали, до Темы. Тема потребовал, теперь трое холодными в сарае лежат, а один в кутузке.

Но вообще Тема зашел далековато. Попытку сжечь машину, например, или там магазин – я бы понял. А тут он просто заказ на нас взял. Вообще-то поговорить с ним на этот счет было бы неплохо, причем всерьез. А дальше пусть под запись сдает того, кто нас заказал. Как это сделать? А черт его знает.

Но оставлять это так, как сейчас, нельзя. Пока мы его только разозлили, я думаю.

Попробовать его на его же базе достать? Он ведь не только в Форте сидит, он еще и в поле выехать любит. Ну как вариант, потому что на Поляне, где у него дом, и в офисе его так просто не достанешь. А вот за стенами – территория Патруля и пограничников, что может очень сильно теперь изменить расклад сил.

Надо с Мстиславом говорить. И говорить нужно быстрей. Все нужно быстрей, потому что события, как мне кажется, начинают развиваться по принципу запущенного под гору снежного кома – и больше становится с каждым оборотом, и скорость растет.

Кстати, а машина совсем новая, даже пробег никакой. Сколько она прошла? Двенадцать тысяч? Это даже несерьезно. Где Тема такую взял? И окраска в защитный цвет, то есть для военных делали, получается? Или это без разницы?

Так, вон съезд в Лудино, до села от дороги метров пятьсот. Справа от села – корпуса маленького НПЗ, куда нефть качают от буровых. Буровые дальше, за лесочком, их отсюда не видно. Практически все как на Аляске в наших краях. Интересно, это совпадение? По ту сторону прохода нефтяные края и по эту тоже?

Сразу за Лудино дорога стала хуже – ездят здесь реже, ну и чистят соответственно. Джип бы прошел, но «егерь» чешет, вообще не замечая препятствий. Конечно, неплохо такой иметь для подобных рейдов, ага. Только все равно сдать придется, к сожалению. А в Америке ничего подобного не выпускают, не притащишь. Если только «дьюс энд э халф» переделанный взять, есть любители… армейский трехосный полноприводный грузовик, из которого делают двухосный, ставят большие колеса… Нет, на хрен, лучше у Диего выспросить, как он «вепря» купил.

– Повнимательней теперь. Дмитрий, Платон – перезаряжаемся.

Чем ближе к границе Севера, тем больше может возникнуть проблем. И твари больше всякой лезет, и странных вещей происходит. В машине нам попроще, но все же расслабляться не надо. Вон, почти рядом с дорогой участок комковатого снега – опять ведь черви снежные. Вообще-то задача Патруля такие гнезда выжигать, и у нас есть чем, но вот торопимся. А на обратном пути сделаем.

Ага, следы на дороге есть, от гусениц. Похоже, что «маталыга» прошла туда и обратно, это городские «рейнджеры» патрулируют. Но в этом направлении у них активность так себе, разок проедут и достаточно, но колею для нас раскатали, за что спасибо большое. Большие колеса «егеря» в нее как раз прекрасно вписываются.

Остановился грузовик прямо посреди дороги, все равно движения нет, вытащил из держателя свой карабин. Держатели в этих местах в машинах первым делом монтируют все те, кто за Стены выезжает. Выбросил из магазина все «обманки» и заменил «пустышками». Твари амулетов не носят, так что стрелять лучше тем, что делает самую большую дыру. Но две «обманки» все же воткнул в патронташ на прикладе. Платон в дробовик натолкал патронов с зажигательной картечью – тоже неплохо.

Ну, поехали дальше.

Ближе к границе с Севером небо опять начало затягивать хмарью, но здесь всегда так, солнца не бывает. Какая-то нехорошего вида тварь, напоминающая белую летучую мышь-переростка, пролетела над дорогой, потом резко свернула в поле, замахала крыльями и исчезла за лесом.

– Это что было? – спросил Дмитрий.

– Хрен его знает, – ответил Саня. – Это же все производное от магического излучения, поэтому некоторые твари и не повторяются никогда. А иногда просто новых встречаешь, каких раньше никто не видел.

Следы «маталыги» так и тянутся дальше. Похоже, броня до самой границы скаталась. Хорошо им в броне было, наверное. Уютно так, безопасно, как в сейфе. Жаль, у нас такой нет. Ладно, сейчас одну полезную штуку должен Платон притащить… точнее – много штук сразу. Тоже много проблем снимется, в том числе и финансовых, если мы все правильно прикинули.

Волки, что ли? Какие-то силуэты за деревьями, у самой опушки… нет, не разобрать. Волки здесь уже не любят шляться, к слову, это уже не их владения. Вот к югу, ближе к границе с Северореченском, например, – там волков хватает, нечисти чуть меньше. Хоть и ее в достатке, стоит Рудный вспомнить, заброшенный поселок городского типа.

Близко граница, близко… Следы «маталыги» исчезли, мы след их разворота недавно видели, колеса месят довольно глубокий снег, но «егерь» идет без проблем. Проходимый грузовик, не откажешь.

– «Грелки» всем приготовить.

Скоро станет еще холодней – у границы, в стыках пространства, дубняк самый настоящий. Платон будет прорываться, а мы будем ждать, пока все закончится, и окоченеем в обязательном порядке.

Небо становится странным, каким-то неестественно синим, и звезды видны среди бела дня. Ну и потом опять экомаг жрать придется, сейчас хапнем дозу. У меня, к счастью, чувствительность низкая. Когда я обследовался в местной больничке по совету Сани, после того как меня Дмитрий застрелил, там мне сказали, что энергетика у меня какая-то мертвецкая, туповатая теперь. Что для гуляния за Стенами хорошо, а вот для чего это плохо – об этом совсем другая история.

Так, вон приметы места… уже близко совсем. Платон полез в карман, вытащил оттуда коробочку, из коробочки крошечный пузырек с откручивающейся пластиковой крышкой. В пузырьке ярко-оранжевая жидкость – «грелка». Если ты совсем продрог, так что уже «маму» сказать не можешь, трясет тебя и колотит – глотни такой сразу до дна. И через тридцать секунд все как рукой снимет, будто и не мерз. Другое дело, что больше одного раза в сутки «грелкой» пользоваться не следует, рискуешь просто свалиться. Там не столько магия, сколько эта штука резко мобилизует все силы организма. Если увлечешься этим делом – силы просто закончатся.

Вон маленькая лощинка слева от дороги – оно. Это уже граница, сломанное колеблющееся пространство. Я совсем сбросил скорость, потом остановился.

– Ждем.

Прицел с рунами, ищем враждебные ауры. Не у каждой твари вообще аура есть, но у большинства.

Встал на подножку кабины, медленно повел объективом по окрестностям. Во-он там, за скоплением странных синих деревьев, что-то есть, сразу несколько пятен, причем льдисто-белого цвета. Твари Стужи…

Больше не вижу ничего. Твари далеко, в нашу сторону вроде бы не направляются.

– Сань, дай чехол с винтовкой…

Взял, открыл, достал из него не слишком длинную винтовку с оптическим прицелом и патронташем на прикладе – «Ruger Guide Rifle». Чуть укороченная версия их модели М77 Hawkeye для «гайдов», то есть охотничьих проводников, которым с такой удобно страховать клиента, охотящегося на «big game»[7] вроде кодьякского медведя. Калибр хоть куда – .375 ruger. Бьет кувалдой, молот Тора просто.

Твари Стужи… Снарядил трехзарядный магазин зажигательными патронами, один загнал в ствол.

– Занимаем позиции! Основная опасность на два часа. Платон, давай, пошел!

Дмитрий выпрыгнул из машины, вскарабкался на сугроб, опустился на колено, взяв винтовку на изготовку. Саня выбрался на противоположную подножку, в руках какой-то амулет в виде трубы с кольцами. А Платон просто подтянул рюкзак, надел широкие плетеные снегоступы, взял дробовик поудобней да и направился в сторону границы.

«Дверка» здесь узкая, ее знать надо, Платон к ней просто «причувствовался», так что тянет его туда безошибочно, а другой кто скорее и не отыщет, даже если стараться будет. Еще одна страховочка для нас, так сказать.

Так, что-то пятна за деревьями зашевелились как-то по-нехорошему. Я поудобней уложил винтовку на крышу, сам уперся левой ногой в крыло. Красная точка «файр-дота», пристроившаяся в центре перекрестья, замерла, уловив какое-то движение за елью. Туда метров триста с малым, я здесь давно все расстояния промерил, так что поправки возьму автоматом.

Черт, ну почему не получается размещать руны на установленном прицеле, а? Как было бы удобно. Не держат, не держат отдачу, осыпаются…

Что-то белое, в чем-то даже человекообразное, вышло из-за ели и пригнулось, глядя в нашу сторону.

– Палочники! – оповестил я остальных.

Из новых тварь, говорят, что пару лет назад о них никто и не слышал. Что-то вроде тощего-тощего человека с коленками назад, длинной головой с зубастой пастью и такими же когтистыми граблями. Бегает по снегу и не проваливается. Магии в нем никакой, но вот порвать он может за шесть секунд, если добежать успеет. И живучие они…

Ярко-красная точка на грудь, плавный спуск, гулкий выстрел, тяжелый удар в плечо резиновым затыльником приклада. Винтовка подскочила, но когда вернулась на место, я увидел через прицел, как палочник валится набок, а у него из груди выбивается, как из горелки, язычок пламени.

– Минус один! Всем внимание!

Не знаю как там Платон, мне на него смотреть некогда, но никакого шухера не слышу. Рука плавно отработала затвором, втолкнув в ствол новый патрон. Гильзу от старого не забыть подобрать. Я и на месте перестрелки две свои гильзы прихватил. Экономика должна быть экономной.

– Саня, головой на триста шестьдесят!

– Я понял!

Эти твари могут и с разных сторон напасть, пусть я и не видел больше никаких аур. Дальше могли быть, а потом на выстрел побежать.

Есть, еще палочник, почти с того же места. Этот уже бежит, причем по дуге, сейчас в него стрелять бесполезно. Но он все равно потом довернет и кинется прямо на нас, тварь эта не слишком умная…

– Я держу! – это уже Дмитрий, роли мы распределили.

– Саня, как Платон?

– Пока идет!

– Принял.

Пока идет, пока идет… ну пусть идет….

Палочник спрямил маршрут, рванул в атаку. «Марлин» Дмитрия грохнул, тварь покатилась по снегу, лишившись немалой части своего организма, дернулась несколько раз, аж подскакивая, потом затихла.

– Минус один!

А затем из леса выбежала целая стая. Штук семь, наверное. И пошли в загон всерьез – трое направо, четверо налево.

Лихо они бегут, вообще в снег не проваливаются, вот бы мне так уметь. Так, один не удержался, свернул на нас раньше. Прицел на него, в середину корпуса, опять плавно спуск… Ба-бах! Опять тяжкая отдача, но тварь убило сразу, и вновь «с огоньком». А остальные пока поперек линии прицеливания бегут, не очень-то попадешь… но попробовать можно, у меня еще два патрона в магазине…

– Минус один!

Гулкий выстрел «марлина», второй…

– Минус один!

Пятеро осталось… Один выстрел мимо, вторым я все же достал одного палочника, куда-то в шею, вспышка – и башка отвалилась. Потом зашвырнул «гайда» в кабину, выхватил оттуда свой «марлин».

Все, атакуют, погнали по кратчайшему. Труба Сани негромко пыхнула, неяркий шар огня метнулся от нас, оставляя черный дымный след, довернул, следуя за одним из палочников, ударил в него, разнеся того в клочья и убив еще одного, оказавшегося неподалеку.

– Минус два! – гордо проорал Саня.

– Минус один! – это Дмитрий.

Осталось всего два, но когда я прицелился в следующего, до него было метров пятьдесят, наверное. В суете я пальнул в него дважды, первым выстрелом оторвав голову, а второй зачем-то всадив в корпус, а последнего, попытавшегося забежать на Дмитрия сбоку, добил Саня из своей же трубы самонаводящимся огненным шаром. Куски синеватой рваной плоти разлетелись во все стороны, осыпали прикрывшегося руками Дмитрия, который разматерился потом как боцман.

Платон?

Платон уже на месте, идет как против течения, обхватив себя за плечи руками… вот его силуэт неожиданно размылся, стал прозрачным – и исчез.

– По машинам! – заорал я радостно. – Валим отсюда!

Клондайк. Самые события

Вторник. Вечер

Борисыч, хозяин дома, в котором нам предоставляли кров и все прочее в каждый приезд в Лудино, обрадовался как-то очень выраженно. Ждал нас вчера, наверное, а мы не приехали, вот и подумал он, что с дополнительными доходами в этом месяце обломался. Борисовна же, его жена, быстро соорудила обед из жареной рыбы с картошкой, выставила поллитру вусмерть замороженной водки.

Вообще-то никто из нас понятия не имел, как ее отчество, звали ее Валей, а Борисовной прозвали из-за Борисыча. Ну и обоих сразу именовали Борисычами, совокупно так.

Горячий обед с водкой и солеными огурцами пришелся на удивление кстати, согрелись и расслабились, сообразив, что по крайней мере до завтра приключения должны бы закончиться.

Сидели часа два, наверное, никуда не торопясь, но потом вспомнили о делах, оделись и все втроем отправились в магазин. Который «Магазин».

После безобразий приграничной полосы чинная прогулка по тихим улицам зажиточного села Лудино была настоящим удовольствием. Поднялись на дощатое крыльцо, потянули дверь на тугой пружине, подбитую изнутри утеплителем, и оказались в знакомом темном помещении, пропахшем нафталином.

Степаныч тоже с последнего раза не изменился, был толст и казался еще толще из-за овчинной жилетки поверх свитера с высоким горлом.

– Здорова, Михал Степаныч! – громогласно за всех нас поздоровался Саня. – Как торговля? Как здоровье? Какие планы на Лазурное Солнце?

– Спасибо, с божьей помощью, – кивнул Степаныч, откладывая книгу. – Что принесли?

Саня полез в сумку и вытащил пару алхимических браслетов.

– Городские, что ли? – сразу же определил Степаныч, взяв один в руки.

– Городские.

– Всего два?

– Всего шестьдесят, – усмехнулся Саня.

– Прилично, – поразился Степаныч. – И что за них хочешь?

– Если сам возьмешь все сразу – по двадцатке.

– Хм… – Степаныч задумался.

Цена и вправду была привлекательной, из тех, когда даже вопросы «где взял» задавать неприлично. И в Лудине законы свои, тут такой браслет не криминал.

– Сразу столько денег нет, – сокрушенно сказал торговец, потерев затылок толстой ладонью. – Давай мне с отсрочкой до следующего приезда, и я по двадцать пять возьму. Годится?

Саня посмотрел на меня, я пожал плечами и сказал:

– Степанычу вечный кредит доверия. Нормально, я думаю.

– Я и расписочку напишу, – засуетился Степаныч.

– Тем более.

Саня выложил из сумки весь пакет с браслетами, сказал:

– Считай, Степаныч.

– Да я и так верю, – отмахнулся тот. – У меня ничего взять не хотите?

– Может… – задумчиво протянул Саня, уставившись на бутылки с самогонкой.

– Одну, не больше, – сразу сказал Дмитрий. – Завтра день тяжелый.

А вот пива здесь нет, к сожалению. Самогонки взяли, потому что вечером все равно все в баню пойдем, Борисычи натопят, но самогонку там пить… Ладно, где наша не пропадала.

От Степаныча мы с Саней отправились в местный участок, к начальнику милиции, а Дмитрий чего-то раззевался и сказал, что вздремнет до бани, так что он отправился обратно. До милиции было рукой подать, минуты три ходу, и скоро мы вывернули из-за угла к одноэтажному желтому дому с высоким крыльцом и большой вывеской над ним: «Отделение милиции с. Лудино». Перед отделением стоял потрепанный уазик и достаточно новый «соболь», на котором по трафарету, несколько кривовато, было написано «Милиция».

Дежурный был где и полагается, в дежурке, но как-то доверия не вызывал – было ему лет семнадцать с виду, камуфляж «дубок» старше его не делал, а погоны были чисты, как его щеки. Звали этого рядового милиции Костей, насколько я помню.

– Константин, командир у себя?

– Начальник-то? – переспросил Константин. – У себя.

– Доложи, что Волошин и Гордеев к нему. Он знает зачем.

Я думал, что Константин возьмется за телефон, но он просто вскочил и убежал в сторону кабинета начальника, топая зимними берцами по дощатому полу. Вернулся почти сразу, объявив еще из коридора:

– Ждет!

Степан Сергеевич Брюхатый, несмотря на фамилию, явно уходящую корнями к казакам, был скорее худ, жилист и производил впечатление человека серьезного, каким и был. Должность начальника милиции в Лудине выборная, выборы раз в два года, и сидел Брюхатый на этой должности уже лет двенадцать. Вообще внешне он здорово на актера Приемыхова был похож. Был на нем охотничий камуфляж, происхождение которого я знал точно, в пирамиде в углу я легко заметил «браунинг» десятого калибра и такую же винтовку «гайда», из какой я стрелял в палочников. Тоже понятно откуда взялось. Даже револьвер у него на поясе не вызывал ни малейших сомнений в происхождении.

Взамен Брюхатый и его люди не лезли в наши дела, что от них обычно и требовалось. А вот теперь потребовалось больше, только не от Степана Сергеевича, а от Михаила Сергеевича, его старшего брата, который возглавлял сельсовет.

– Ну что, определились с планами? – сразу спросил Брюхатый, поднимаясь из-за стола и протягивая руку.

– Определились, – ответил я, пожимая крепкую ладонь. – Будем выкупать вампирский хутор.

– С официальной целью?..

– База отдыха. База отдыха «Следопыт».

– То есть все же с Диего.

– Именно.

– Тогда пошли к брату, он у себя сейчас, – сказал Брюхатый, снимая куртку с вешалки.

Идти опять же было недалеко, сельсовет находился как раз на противоположной стороне неширокой площади, и возле него стоял еще один потрепанный уазик. Там никаких дежурных не было, так что Брюхатый просто провел нас по коридору и не стучась заглянул в одну из дверей. И сразу махнул нам рукой, предлагая заходить.

Вот старший брат фамилию оправдывал. Лицо вроде и похоже на младшего, но раза в два шире. Ну и пузо впечатляет, клетчатая фланелевая рубашка на нем так натянулась, что вот-вот пуговицы отлетать начнут.

У старшего был всамделишный кабинет с Т-образным столом, старым и обшарпанным, и стульями явно местной выделки – солидными, но не слишком удобными. Михаил Сергеич сразу предложил чаю и даже не секретаршу вызвал, а сам включил кипятильник.

– С ценой согласились? – спросил он первым делом.

– С ценой согласились, – повторил я за ним следом, но уже утвердительно. – Так что теперь готовы переходить к деталям.

– Деталь первая и главная – на реконструкцию нанимаете местную артель, лудинскую, – сразу заявил Брюхатый-старший. – За качество я лично отвечаю, как скажете, так вам и сделают, гарантию дадут. Но других вариантов быть не может.

Кто бы сомневался. И как бы то ни было, а по северной лиственнице, например, Лудино впереди Приграничья всего.

– Проект у вас есть?

– Только эскизный пока, – я вытащил из сумки пластиковую папку? – детальный сделаем чуть позже…

– Детальный вам и здесь сделают. – Брюхатый придвинул чертежи к себе. – Этого вполне достаточно. И даже лучше, если здесь, потому что у вас все деревянное, так что раскладку пусть сделают прямо при лесопилке, деньги сэкономите. И хотите совет?

– Заказывать прямо сейчас?

– Именно что прямо сейчас. Лес есть, люди есть, а заказов – пока не сезон, мало. Как раз к сезону вам готовые сборочные наборы напилят, а как теплеть начнет – так и соберут. И вы в сезон уже работать начнете.

– Я сейчас не готов выкупить землю, – сказал я. – У меня же еще партнер есть. Я планировал договориться, договор составить, потом он бы со своей стороны его почитал, и дальше мы бы вместе приехали.

– Лазурное Солнце на носу, потом Новый год. Время потеряете.

Я развел руками.

– Если бы у вас тут чеки обналичивались, то и проблем бы не было. Но к вам надо золото везти, а не договорившись снимать такую сумму со счета и тащить через всю область… ну сами понимать должны.

– Договор у меня готов, типовой. – Брюхатый открыл стол и вытащил несколько листов бумаги с отпечатанным на принтере текстом. – Впишите свои реквизиты от руки, сумму знаете… или сумму здесь впишем, если боитесь. Но не тяните, тут еще интерес к месту проявили.

– А кто, если не секрет?

– Секрет. Но не вру, чтобы цену набить, так и есть.

– Да, приходили люди, – кивнул и Брюхатый-младший. – Чай вскипел, кстати, я разолью. Плеснуть чего-нибудь в чаек, а?

– Нет, спасибо, – отказался я. – Уже приняли, а завтра работать.

– Чуть-чуть можно, – вдруг заявил Саня. – А что плеснуть?

– Да настоечки, вам понравится, – усмехнулся Брюхатый-старший.

– Тогда тем более, раз понравится. – Саня приятно оживился.

Начальник милиции добавил немножко чего-то красного из темной бутылки, сначала Сане, потом своему брату. В свою кружку и мою лить не стал. В воздухе запахло какими-то ягодами. Может, и зря отказался? Там две капли всего, но запах соблазнительный.

– Да, вами тут интересоваться пытались, – добавил старший.

– Тоже секрет?

– Не совсем. От Темы Жилина приезжали, спрашивали – что да как.

– И что им ответили?

– Да ничего, в общем-то. – Михаил Сергеевич с явным удовольствием отпил из кружки, аж прищурился. – Тему Жилина здесь не жалуют, тут ведь еще и Айболит базу держит. К Айболиту люди со всей душой, а какие у них между собой отношения – тоже всем известно. А у вас с Темой какие?

– Очень плохие, – не стал я скрывать правды. Жилина здесь точно любить не должны, так что лучше узнать побольше. – А что узнать пытались?

– Да все. Как часто бываете, да куда ездите, да что возите. По селу шарились и к людям приставали.

– Мы их забрали, потом городским в стоп-лист внесли, а те их погнали за границу зоны безопасности, – заговорил младший брат. – Но сами понимаете, на Лудине свет клином не сошелся.

– Прекрасно понимаем, они уже на нас засаду сегодня устраивали между Лудином и Волчьим Логом.

– Даже так?

– Даже так.

– Ну могу сказать, что их людям здесь точно лучше не появляться.

Хмель. Самые события

Среда

Утро! Я люблю утро!

Нет, без дураков – люблю. Люблю хотя бы за то, что оно есть. Что умылся, побрился и раскладываю таблетки, а не валяюсь обгорелым трупом в морге или где похуже. А что голова гудит от контузии и слегка побаливает с похмелья, так это ерунда, дело житейское. Оклемаюсь.

Я припомнил полностью выгоревший изнутри внедорожник, нервно поежился и, выложив перед собой «Омегу», начал одну за другой закидывать в рот пилюли и запивать их водой.

Потом накачал немного светлого, смыл пивом неприятный привкус во рту и прошелся по бару, высматривая, все ли в порядке. Иван оставил записку, что подойдет ближе к обеду, но это нормально – и так последнее время ему практически не помогаю. Пусть отдохнет. Хотя если отдыхать он собрался в компании тех колдуний, то придет еще более усталым. Надолго его в таком режиме точно не хватит. Но не мое дело, сам разберется.

Я нацепил металлический браслет часов на запястье, поправил кобуру с револьвером на поясе, затем проверил «Шершень» и пневматическую винтовку. После вчерашнего на душе было неспокойно.

Затевалось что-то серьезное. Пусть Ермолов и не на официальную зарплату свои хоромы выстроил, но взрывать главу пограничной службы из-за попила финансирования никто не станет. Так дела не делаются. Стреляли из-за работы. Но кому мог перейти дорогу главный пограничник? Неужели опять с Городом проблемы? С Северореченском отношения нормальные, это я знал точно. И поставки стабильно шли, и торговцы-челноки из числа завсегдатаев ни о чем таком не предупреждали.

О варианте, при котором Ермолова хотели убрать свои, даже думать не хотелось. Ну и не стал. Налил чаю, уселся на табурет, пролистал вчерашнюю газету. Там ничего интересного не оказалось. Разве что интервью с председателем правления «Паевой электрической компании» тиснули на первой полосе. Неужели и в самом деле дело стоящее?

Об убийстве Сома, кстати, не написали ни слова, и это было крайне странно – криминал был основной темой любого номера, зачастую даже единственной. Пусть и писали, будто жизнь в Форте налаживается день ото дня, но упоминать о том, кто этому мешает, не забывали. И крайними, разумеется, назначалась вовсе не Дружина, а Семера и покрывавшая ее Лига. Пропаганда, как она есть.

Кинув газету на прилавок, я поднялся с табурета, и в этот момент в бар с улицы прошел невысокий пожилой господин. На гладкой, слегка желтоватой коже его лица не было ни единой морщины; узкие, словно прищуренные, глаза смотрели подчеркнуто дружелюбно.

Дружелюбно – да, но мне враз стало не по себе.

Когда в не самое престижное питейное заведение наносит визит глава влиятельного Торгового Союза, в котором я, к слову сказать, не состою, – ни к чему хорошему это привести не может совершенно точно.

«Будет выкручивать руки?» – мелькнуло в голове, а когда вслед за стариком в бар прошло двое телохранителей, сомнений в этом не осталось ни малейших. Будет.

Но чего ради? Неужели их мои обороты заинтересовали?

– Здравствуйте, Ян Карлович, – через силу улыбнулся я. – Пива?

Глава Торгового Союза молча покачал головой. Он медленно расстегнул дорогое пальто, уселся за стол и жестом пригласил меня присоединиться.

Телохранители остались стоять. У одного топорщилась на боку распахнутая куртка, второй, судя по шальным глазам, был колдуном.

Почему-то показалось, что при необходимости они усадят меня силой и даже сломают ноги, чтобы не пытался встать. Охрану Торгового Союза обеспечивали боевые бригады Цеха, но это были не охранники, это были костоломы.

Револьвер на поясе придал определенную долю уверенности в собственных силах, поэтому я спокойно уселся напротив торговца и улыбнулся:

– Слушаю вас, Ян Карлович.

Тот дал отмашку телохранителю, и парень в распахнутой куртке выложил на стол увесистую картонную коробку. Коробку мне прекрасно знакомую.

– Отличная работа, – сняв крышку, похвалил мастерство гравера Ян Карлович. – Штампы просто идеальны.

Я судорожно сглотнул и покачал головой:

– Боюсь, не разбираюсь в этом. Я варю пиво…

Старик выставил перед собой палец, обрывая меня на полуслове, закрыл коробку и хриплым, слегка надтреснутым голосом произнес:

– На прошлой неделе вас ограбили. Бандиты нашли в подвале пресс и забрали штампы. Бригадир Семеры сдал их своему букмекеру, а тот вместе со всей подноготной передал мне. И вот я здесь.

– И что дальше? – спокойно произнес я. – Торговый Союз чеканит разменную монету. Десять, пятнадцать, пятьдесят копеек, один и два рубля. «Соболей» Торговый Союз не чеканит. А изготовление монет какого-то там Банка России не является преступлением. Не говоря уже о том, что показаний не даст ни бандит, ни букмекер. Грабеж и скупка краденого правонарушениями посерьезней будут, знаете ли…

Охранник торговца глянул на меня с профессиональным любопытством, прикидывая, куда и с какой силой ударит, но приказа не последовало.

Ян Карлович покачал головой и мягко произнес:

– Чеканить фальшивые монеты – это очень плохо. За такое и повесить могут.

– Докажите, – беспечно улыбнулся я в ответ. – Но сразу предупреждаю, фальшивых монет я не чеканил. Серебро было надлежащей пробы.

– Вот! – подался вперед старик. – Откуда столько серебра, не просветите?

У меня засосало под ложечкой, но виду я не подал. Демонстративно оттянул рукав рубахи, взглянул на часы и объявил:

– При всем уважении, боюсь, у меня больше нет времени на общение с вами.

Это стало ошибкой. Нет, не дерзкое заявление, а демонстративный жест.

Ян Карлович откинулся на спинку скамьи и вдруг поинтересовался:

– Это ведь «Омега»?

– Да.

– Дорогие?

– Относительно.

– Тот букмекер, бандит предлагал ему и часы, знаете ли.

Я едва не задохнулся от ужаса, собрался с силами и выдавил из себя:

– Откуда мне знать?

– Но часы остались у бандита, а пару дней назад его убили. И вот теперь часы у вас. Удивительно, не правда ли?

– Возможно, это другая «Омега», – покачал я головой. – А может так статься, бандит предложил их выкупить. Мало ли объяснений можно придумать!

– Сложно кого-то обмануть, когда тебя бьют, – ответил непонятной мудростью Ян Карлович и поднялся из-за стола. – Желаете поразить фантазией коллег погибшего – ваше право.

Я шумно выдохнул и спросил:

– Что вы хотите знать?

– Откуда серебро?

– Так ли это важно? – пожал я плечами. – Какая вам разница, откуда взялся лом?

Старик склонился ко мне и прошипел в лицо:

– Не делайте из меня дурака! Скупку серебряного лома контролирует Торговый Союз. Скупать лом и чеканить монеты экономически нецелесообразно, а вы не похожи ни на дурака, ни на нумизмата!

Охранник шагнул к столу, но торговец жестом остановил его и продолжил:

– Чеканить монету вообще не имеет экономического смысла, если только не химичить с пробой. Но вы ведь не химичили, так? Вам требовалось сбыть серебро, и сбыть так, чтобы ни у кого не возникло вопросов! Объяснение этому может быть только одно, – Ян Карлович взглядом едва не прожег во мне дыру, – серебро вы добываете. Хотите остаться в деле – просто скажите, где рудник. Мы подготовим бизнес-план, необходимые инвестиции и обсудим долю каждого.

– А вы не боитесь, что мои компаньоны не оценят щедрости вашего предложения?

– Поймите, – улыбнулся старик, – дело уже не в деньгах. Дело в политике. Месторождение серебра способно сломать устоявшуюся финансовую систему и навредить нашим интересам. А Торговый Союз способен отстаивать свои интересы, даже не сомневайтесь.

Я досадливо поморщился.

– Да какие там деньги!

– Большие, если вывести добычу серебра на промышленный уровень.

– На промышленный? – рассмеялся я и поднялся из-за стола. – Ладно, давайте продемонстрирую свое месторождение.

Охранник в распахнутой куртке немедленно остановил меня, а колдун спросил:

– Куда идти?

– В подвал.

Гимназист первым спустился вниз и объявил:

– Дверь заперта.

– Не суть! – Я сбежал по лестнице, отыскал среди выложенных к стене мешков с солодом нужный, вытащил его и унес наверх.

Ян Карлович с недоумением следил за мной, а его охранник вовсе напрягся, как сжатая пружина, поэтому я заранее предупредил:

– А сейчас я достану нож.

Телохранитель жестом велел торговцу отступить и сунул руку под куртку. Колдун зашел с другой стороны.

Я вытащил из кармана штанов выкидной нож, выщелкнул клинок и аккуратно вспорол острием плотную ткань. На доски высыпались зеленые квадратики радиодеталей.

– Вот мое месторождение, – объявил тогда я. – Советские транзисторы, реле и прочие микросхемы со всех помоек и военных частей Туманного. – И для надежности повторил: – Туманного!

Когда я убрал нож, Ян Карлович брезгливо поворошил радиодетали и пробормотал:

– Значит, Туманного? Работаете на Братство?

– Приходится. В остальных местах всю электротехнику давно разобрали, там – нет.

– И сколько здесь?

– В среднем четыре процента серебра, где больше, где меньше.

– Ожидаются большие поставки?

Я поморщился.

– Если не договоримся о возврате штампов, придется сдавать серебро в слитках.

Старик покачал головой:

– Штампов вы не получите.

– Их у меня украли.

– Расценивайте это как конфискацию, – заявил глава Торгового Союза. – Не в ваших интересах раздувать скандал.

– Похоже на шантаж.

– Серебро будете сдавать на монетный двор, – продолжил Ян Карлович. – И это даже не обсуждается.

– Это как раз обсуждается, – возразил я. – Точнее, будет обсуждаться с моими поставщиками. Они тоже умеют отстаивать свои интересы. Прижмете меня – они найдут себе нового резидента. Я удобен, но не незаменим.

Старик задумался. Выпускать из-под контроля канал поставок серебра ему не хотелось, ссориться с Братством – тоже. Братство выросло из банды спортсменов, и хоть с тех пор много воды утекло, зачастую на угрозы оно продолжало реагировать излишне… резко и не всегда обдуманно. Устроить вендетту торговцам они могли чисто из принципа.

Ян Карлович не мог знать, что я блефую, поэтому предложил компромисс:

– Объемы и закупочную цену обсудим позже. В выигрыше останутся все. Там ведь не только серебро, но и золото в составе?

Я кивнул. Если Торговый Союз предложит нормальные закупочные цены, Клим точно предпочтет сдать свою долю оптом. К тому же очень скоро его люди распотрошат всю доступную электротехнику, и тогда поставки радиодеталей прекратятся сами собой.

Ян Карлович это, без всякого сомнения, понимал, отчасти поэтому он и не стал обострять ситуацию, предложив компромисс.

– Хорошо, – решился я. – Ваши комиссионные мне придется согласовать с поставщиками, но полагаю, мы придем к соглашению.

– Как долго продлятся поставки и на какой объем мы можем рассчитывать?

Точными цифрами на текущий момент не располагал даже Клим, но я беспечно пожал плечами и озвучил торговцу предварительные прикидки, поделив их надвое:

– В течение ближайших трех месяцев на руках у нас будет порядка полутора килограммов серебра и килограмм золота. Возможно, за лето получится собрать что-то еще, но не факт. Это все.

Ян Карлович задумался, мысленно перевел вес металла в деньги и выдал приблизительную сумму:

– Четыре с половиной тысячи рублей золотом.

– По вашим меркам копейки…

– Копейка рубль бережет, – отрезал старик. – Наша комиссия при аналогичных объемах составляет двадцать процентов.

– Десять, – машинально ответил я.

– Это утвержденные тарифы.

– Пятнадцать процентов на золото, двадцать на серебро. И тогда я попробую согласовать эти условия с поставщиками.

– Очень советую вам убедить своих партнеров, – многозначительно произнес Ян Карлович. – Завтра я пришлю человека с контрактом на поставку полутора килограммов серебра и килограмма золота. Срок исполнения – четыре месяца.

– Хорошо.

– И учтите, – выставил перед собой худощавую ладонь глава Торгового Союза, – если мне станет известно, что металл уходит на сторону, я приму меры.

– Договор есть договор, – беспечно отозвался я. – Но если вдруг ко мне с неприятными расспросами нагрянут бандиты, мои партнеры сумеют донести до вас всю степень своего недовольства.

Охранник торговца напрягся, но Ян Карлович только похлопал его по плечу.

– Мы с вами деловые люди, – мягко улыбнулся он. – Вовлекать в наши взаимоотношения бандитов неразумно, с какой точки зрения ни взгляни. Просто не забывайте о своих обязательствах.

– Не забуду, – ответил я. – Предусмотрите в договорах наличный расчет.

– Это можно, – пообещал старик и направился на выход легкой походкой человека в самом расцвете сил. Телохранители вышли следом.

Я подошел к окну и без особого удивления увидел, что на улице его встречает боевая бригада Цеха в полном составе. Рассыпавшиеся по округе парни в одинаковых серых куртках двигались столь синхронно, что казались единым живым организмом. Стоило только Яну Карловичу забраться в черный внедорожник без эмблем производителя, они погрузились в стоявший на углу «дефендер» и покатили следом.

У меня вырвался вздох облегчения. Повезло. Повезло, что незваный гость приходил не за деньгами, а за властью. А в том, что серебряный рудник – это власть в чистом виде, сомневаться не приходилось. Приток серебра позволит полностью перекроить финансовый рынок и диктовать остальным игрокам свои условия. До определенных пределов, но диктовать.

А радиодетали… Радиодетали главе Торгового Союза были неинтересны. Не тот масштаб. Но отщипнуть кусочек от чужого пирога он, разумеется, не преминул. И как ни удивительно, сейчас мне это было только на руку. Дело даже не в том, что Клим не откажется обналичить свою долю с дисконтом в пятнадцать процентов к рынку, истинной моей занозой в заднице оставался Платон. Гравер будет делать штампы никак не меньше месяца, а с кондуктором требовалось рассчитаться прямо сейчас – долго кормить его байками о сломавшемся прессе не получится, как бы того ни хотелось. Продажа по фиксированным расценкам полутора килограммов серебра позволит выиграть время, и пусть придется пожертвовать частью своей доли, но главное для меня было остаться в игре.

И я в игре останусь. А что касается Семеры – торгашу теперь нет никакого резона сдавать меня бандитам, раз уж мы пришли к взаимовыгодному соглашению.

Негромко рассмеявшись, я ушел за стойку и налил себе пива, сделал несколько быстрых глотков. Нервная дрожь отступила, накатила расслабленность. Захотелось позвонить Ирине, но та была на дежурстве, поэтому с тяжелым вздохом я отправился на кухню разжигать плиту.

Посетителей с утра было немного, разве что заглянул худощавый длинный парень в кожаном плаще и не по погоде легкой кепке, от которого пахло табаком и почему-то раскаленным металлом, но не стал ничего заказывать и вышел на улицу. Я этому только порадовался – с похмелья от запаха табака едва ли не выворачивало.

Потом вновь звякнула колокольчиком дверь, новый посетитель оказался невысоким и неприметным, со спокойной улыбкой он подошел к стойке, и пришлось отставить стакан с чаем в сторону.

– Что будете? – спросил я, а больше ничего сделать не успел.

Парень неуловимым движением оказался рядом, заломил руку и навалил грудью на стойку, так что я и вдохнуть поглубже не мог без риска вывиха плечевого сустава. Аж дыхание от боли перехватило.

Уверенная рука задрала полу рубахи и выдернула из кобуры револьвер, но выпрямиться мне не позволили даже после этого.

– Чего надо? – прохрипел я, но ответа не дождался.

Вновь звякнул колокольчик входной двери, я попытался взглянуть на вошедшего и даже не смог толком задрать голову. Сначала в поле зрения возникли кожаные туфли с серебряными пряжками и выглаженные брюки темно-синего цвета, затем удалось разглядеть низ пиджака и ухоженные кисти рук с длинными тонкими пальцами. Левое запястье охватывал тонкий серебряный браслет с нанизанными на него серебряными же шариками, но не гладкими, а с резными боковинами, изукрашенными сложным черненым и золоченым орнаментом.

– Достаточно, – заявил незваный гость, и хватка ослабла.

Невзрачный паренек позволил мне выпрямиться, но остался за спиной. Затылок от его пристального взгляда так и заломило.

– Ты еще кто такой? – хрипло выдохнул я, разглядывая хлыща моих лет с длинными, но аккуратно подстриженными волосами. С улицы он зашел в одном только пиджаке, под который была поддета черная водолазка, а значит, приехал сюда на машине, но на бандита нисколько не походил.

Вновь распахнулась дверь, и к нам присоединился новый персонаж – среднего роста, худощавый и конопатый. Его я знал.

Григорий Кузьминок, глава отдела контрразведки Дружины.

Не бандиты, что уже радует, но не так чтобы слишком сильно…

Придерживая ремень свисавшей с плеча спортивной сумки, Григорий по-приятельски кивнул мне и на всякий случай объявил:

– Контрразведка.

– Да понял уже, – пробурчал я, разминая руку. – Чем обязан?

Так и не представившийся франт покрутил серебряный обруч на запястье и кивнул на револьвер:

– Разрешение на оружие имеется?

Я обернулся к пареньку за спиной:

– Не дергайся, ладно? – потом вытащил из кармана удостоверение резервиста и разрешение на ношение оружие.

– Ах вот оно что! – улыбнулся хлыщ. – Что-то еще?

Неприметный отодвинул меня в сторону, достал из-под прилавка «Шершень» и пневматическую винтовку и выложил их на стойку.

– Целый арсенал, – покачал головой франт.

– Все законно, – парировал я.

– А вот убивать людей незаконно, – легко срезал меня тот.

Но я только фыркнул:

– Владеть оружием и убивать – две большие разницы.

– Присядем? – предложил тогда хлыщ и указал на ближайший стол.

Я ничего не ответил, да у меня и выбора никакого не было – в спину немедленно подтолкнули. Пришлось выполнять распоряжение.

Григорий Кузьминок и его напарник уселись напротив.

– И все же, чем обязан визиту? – попытался я хоть как-то прояснить ситуацию.

– Будьте добры, ваши часы, – попросил тогда длинноволосый.

Сердце отчаянно екнуло, но виду я не подал и спокойно расстегнул браслет.

Неужели Ян Карлович меня сдал? Но на кой черт ему это понадобилось?!

– «Омега»! – Франт покрутил часы в руках, небрежно бросил обратно. – Редкие.

– Не особо, – спокойно ответил я, возвращая браслет на руку. – Это все?

Тут открыл рот Кузьминок.

– Не так давно Федор Сомов, активный участник ОПГ Семера, хвастал своему букмекеру о том, что отжал аналогичные часы у некоего пивовара. Пиво варите в Форте вы один, – сообщил он и потер свернутый набок нос.

– Точно никто из Ключей проездом не был? – улыбнулся я.

– Несколько дней назад Сомова застрелили в собственном доме. Часов у него на руке не оказалось. И теперь мы видим их у вас.

– «Омега» не такая редкость.

– Вячеслав Владимирович, – вздохнул франт. – Мы просто хотим помочь. Не собираемся осуждать вас за попытку дать отпор бандитам, но вы наследили. На месте преступления осталась ваша кровь. Если поставить перед собой такую задачу, то доказать ваше присутствие в доме Сомова в момент его убийства не составит никакого труда. И что гораздо серьезней – если подобную задачу поставят перед собой ведьмы Лиги, много времени ваши поиски у них не займут. Кровь – не вода. А ваша кровь у них есть.

И вновь подключился к разговору Кузьминок:

– Знаете, почему вас до сих пор не нашли? Просто не искали. Не так давно в Семере случился раскол, и подельники Сомова уверены, что его положили их бывшие, если так можно выразиться, коллеги. Но сегодня они встретятся, поговорят и придут к выводу, что действовал кто-то со стороны. И начнут поиски.

– И вы так уверены, что бандиты поверят друг другу?

– Никто из них не хочет войны. К тому же вы там изрядно наследили. Преступление получилось… нехарактерным для их образа действий.

– Я никого не убивал, – заявил я, подозревая, что наш разговор записывается на банальный диктофон. – И не понимаю, зачем вы мне все это рассказываете.

– Просто хотим предупредить о грядущих… неприятностях, – проникновенно глянул на меня франт. – Дружина обязана поддерживать правопорядок, но ваша ситуация столь неоднозначна, что у нас нет никакой возможности вмешаться официально. Такие дела.

– Я бы советовал в срочном порядке покинуть Форт, – с неприятной улыбкой добавил конопатый Григорий, – но у вас, как слышал, проблемы со здоровьем? Да и далеко ли убежите!

Оставалось только подивиться, как ловко меня обложили со всех сторон и погнали прямиком на убой, не оставляя никаких шансов свернуть в сторону и сигануть через флажки. Можно было рвать на голове волосы и проклинать тот момент, когда нарушил закон, дав тем самым повод подцепить себя на крючок, но факт оставался фактом – я сам вырыл себе яму. Поэтому просто попросил:

– Излагайте.

Вместо этого Кузьминок расстегнул сумку и выложил на стол прозрачный пластиковый пакет с автоматом со сложенным рамочным прикладом, съемным глушителем и двумя магазинами под пистолетный патрон, сцепленными друг с другом пластиковой защелкой.

– Кафе «Цапля», в три часа. Если между бандитами начнется война, им станет просто не до вас, Вячеслав Владимирович, – заявил франт. – Пистолет-пулемет «витязь» на базе автомата Калашникова, разберетесь.

Я нехотя достал из пакета сцепленные магазины, выщелкнул один из патронов. Точно – пистолетный, девять на девятнадцать, парабеллум. Только пуля желтая и вся в серебристых прожилках колдовских рун. Еще с лепестками – точь-в-точь как мне в спину прилетела.

– Спецпули против амулетов? – не особо удивился такому выбору оружия.

– Именно.

– То есть вы вроде как посылаете меня не на верную смерть?

– У вас есть все шансы скрыться. Тот район вам прекрасно знаком, пути отхода искать не придется. Братья вас знают. Расстреляйте хотя бы один магазин, – этого будет достаточно. Они сами друг друга перебьют.

– Как я попаду в клуб?

– То есть вы согласны?

– Интересуюсь чисто теоретически, – поморщился я.

Кузьминок порылся в боковом кармане куртки и выложил на стол замысловатой формы ключ.

– От задней двери, – сообщил он, поднимаясь на ноги. – Если решите отсидеться в кустах, лучше сразу застрелитесь, все не так мучиться придется.

В его словах был определенный резон, поэтому я промолчал.

Григорий с напарником вышли за дверь, и только тогда двинулся на выход неприметный парень, все это время так и простоявший у меня за плечом. Когда за ним захлопнулась дверь, я встал и подошел к окну. Контрразведчики укатили на черном «патриоте» с мигалкой на крыше, следом отъехала машина сопровождения.

А я остался. И настроение у меня было преотвратительным.

Ведь как ни крути, у дома Сомова я и в самом деле знатно наследил. Пусть по одной лишь крови ведьмы меня так сразу и не найдут, но неделя-две – и заклинание поиска даст результат. И тогда мне конец.

Бежать? От перепадов интенсивности магического излучения либо загнусь, либо и того хуже – в «Черный квадрат» постояльцем заеду. Уж лучше побарахтаться.

И к слову сказать, отчего контрразведчики так уверены, что убийство Сома – это не внутренние разборки бандитов? Вот и оружие у ликвидаторов именно такое было. Из вещдоков выдали или ту группу контрразведчики сами и прислали?

Я выругался, запер дверь и спустился в подвал. Закинул остатки арсенала в УАЗ, выгнал его из каретного сарая, выехал на улицу.

Но поехал не в «Цаплю», вовсе нет. На часах еще было двенадцать часов дня, поэтому я остановился у ближайшей офисной пятиэтажки и попросил у знакомого вахтера сделать пару звонков – в том, что не прослушивается собственная линия, никакой уверенности не было.

Для начала позвонил Александру Ермолову. Когда у него дома никто не ответил, набрал штаб погранслужбы, но там не знали, где именно находится их командир и когда вернется в Форт. Или знали, но не говорили; разницы-то никакой.

И Николай, как назло, из города уехал! Даже посоветоваться не с кем!

Гамлет или Денис Селин? Я поколебался и выбросил эту мысль из головы. Они точно были завязаны на кого-то из Дружины, а ошибиться в таком деле можно только раз.

И я набрал отдел собственной безопасности.

– Надо поговорить, – сказал, когда соединили с Ханиным.

– Говори, – предложил он.

– Не по телефону.

– Что-то серьезное?

– Да.

– Где обычно, через пятнадцать минут, – решил он и повесил трубку.

Оставив УАЗ на парковке перед пятиэтажкой, я вышел из дома через черный ход и направился вверх по Красному проспекту. Перебежал к площади Павших и спустился в Кишку.

До клуба «Западный полюс» добрался минут за десять, но Ханин меня уже ждал. Официант кивком указал на дверь в служебное помещение, я прошел туда и с ходу спросил:

– Среднего роста, темные длинные волосы, весь в серебре, корешится с Кузьминком – это кто?

– И тебе здравствуй, Хмель, – произнес в ответ Владимир Михайлович с некоторым даже замешательством, но по его скуластой физиономии так сразу было и не понять, искренне он удивлен или тянет время.

– Знаешь такого? – повторил я.

– Илья Линев, – просветил тогда меня собеседник.

– Заместитель воеводы? – припомнил я уже слышанную раньше фамилию.

– Он самый.

– И какое у него положение в Дружине?

– Тебе полный расклад дать? – усмехнулся Ханин, развалился в кресле и закинул ногу на ногу. – Или в двух словах?

– В двух словах, – попросил я, усаживаясь напротив.

– Личный песик воеводы, – с некоторой ноткой брезгливости ответил Владимир Михайлович. – Те из старой гвардии, что еще остались на своих местах, его на дух не переносят. Остальные так или иначе работают на него.

– Ты из старой гвардии?

– Из старой, но недостаточно, – с непонятной улыбкой сообщил Ханин. – Мне приходится прислушиваться к его словам.

– Блин! – в сердцах выругался я.

– Но я был бы не против перейти в разряд старослужащих…

– Серьезно? – насторожился я, заподозрив подвох. – С чего бы это?

– Старослужащих курирует лично воевода. Это определенное повышение статуса. Так что выкладывай, что за проблемы у тебя с Линевым.

Я выложил. Не вдаваясь в детали, но выложил.

– И это не ты завалил Сомова? – прищурился Владимир Михайлович.

– Нет.

– Четверо бандитов с одинаковыми автоматами – это необычно. Плюс колдун в группе поддержки. Да еще товарищ Линев почему-то уверен, что это не бандитские разборки. Одно к одному.

– Это была операция Дружины?

– Если и так, то неофициальная. А теперь запахло жареным, и золотой мальчик пытается прикрыть свой зад.

– В смысле?

– Ну он же не сам по себе действовал, так? – усмехнулся Ханин. – Насколько понимаю, целью было стравить между собой бандитов из Семеры, но вместо этого у них намечается сходка. За такое и в немилость угодить можно.

– А если он действовал сам по себе?

– Не понимаю, зачем это могло ему понадобиться, – покачал головой Владимир Михайлович. – Но если сам по себе – то ситуация складывается даже еще более пикантная. Семера если сразу обратку и не даст, то зло затаит. Фугас по пути следования заложить много ума не надо, знаешь ли.

– Это если они выйдут на него.

– Если Лига начнет копать – выйдут, – уверил меня Ханин. – Но сначала они выйдут на тебя.

– Блин! – выругался я. – И что делать, ехать в «Утку»?

– Самоубийца?

– А какие варианты?

Ханин откинулся на спинку и улыбнулся:

– Сомов был не самой крупной фигурой. Лейтенант, не более того. Надо хлопнуть кого-то более важного.

– И что тогда?

– Начнется война. Ну или по крайней мере не состоится сегодняшняя встреча.

Я вздохнул:

– Так понимаю, у тебя кто-то есть на примете?

– Шарин Юрий Ефимович по кличке Шар. Мерзкая личность, с какой стороны ни взгляни. Последнее время с тремя охранниками безвылазно сидит в «Гавани».

– У тебя в этом деле собственный интерес? – спросил я, хрустнув пальцами.

– Даже два, – объявил Ханин.

– Серьезно?

– Не станет тебя – пивоварню подгребет под себя Селин. Я сразу говорил не брать к себе Грачева. Ничего лично против него не имею, но ясно и понятно, с кем он начнет вести дела.

– Что еще?

– Тем, кто будет заранее осведомлен о смерти Шарова, будет проще других перехватить контроль над его бизнес-интересами. А еще это даст мне прекрасную возможность избавиться от кое-каких сотрудников с гнильцой из разряда неприкосновенных.

Я поморщился:

– К чему мне менять шило на мыло?

– Хмель, здесь у тебя есть шансы выжить – там шансов выжить нет. Линев не станет полагаться на волю случая, даже если ты выберешься из «Цапли», тебя грохнут на выходе. Уверен – если позвоню в Центральный участок, окажется, что вся контрразведка сегодня на выезде.

– Позвони.

Ханин пожал плечами, снял трубку с телефонного аппарата, покрутил диск. Когда ему ответили, представился и попросил соединить с Кузьминком. Того на месте не оказалось. Владимир Михайлович назвал еще несколько фамилий, и тоже безрезультатно.

– Никого нет, – объявил он, опуская трубку на рычажки.

– И что ты предлагаешь?

Начальник отдела собственной безопасности поднялся на ноги и спокойно перечислил:

– Беспрепятственный проход в здание, снаряжение и оружие. Остальное за тобой.

– Оружие есть, – поморщился я. – Выдали «витязь» и два магазина со спецпулями.

– Линев выдал?

– Кузьминок.

– Черт! – враз осунулся Ханин. – Надеюсь, ты его сюда не приволок?

Я покачал головой и поднялся из кресла.

– Оставил в «буханке» на Красном. К тебе через черный ход пошел, на случай слежки.

– Какой именно дом? – спросил Владимир Михайлович.

– Да прямо напротив площади. Там, где вывеска на третьем этаже «Крупы».

– А! Знаю такой! Встречаемся внутри через полчаса. И забери автомат из машины, надо взглянуть.

Я озабоченно посмотрел на часы.

– А не поздно?

– Спешка и при ловле блох не всегда помогает.

Мы вместе покинули «Западный полюс»; Ханин убежал в одну сторону, я зашагал в другую.

– У тебя есть хороший респиратор? – только и спросил он напоследок.

Я кивнул. Респиратор у меня был.

Чего не было – так это уверенности, что поступаю правильно. Предложение Ханина попахивало откровенной авантюрой, но оно представлялось мне заведомо менее рискованной операцией, нежели являться в набитый бандитами кабак с автоматом наперевес и открывать стрельбу. Впрочем, из «Гавани» сбежать будет тоже совсем непросто – гостиница находилась на территории, подконтрольной Лиге.

И оттого я волновался вдвойне.

Ханин с туго набитой сумкой вошел в черный ход офисной пятиэтажки без четверти час. Приложив к губам указательный палец, он указал на лестницу, мы поднялись на верхний этаж и расположились в глухом закутке у окна, полутемном и прокуренном.

Там дружинник вытащил из кармана резной жезл и жестом велел мне расстегнуть сумку и достать автомат. Я так и сделал. Владимир Михайлович провел над ним рукой, и сразу послышалось негромкое жужжание колдовского сканера.

Я беззвучно выругался, а Ханин забрал у меня автомат, снял крышку и с довольным видом усмехнулся:

– Маячок!

– Без прослушки? – сообразил я.

– Именно. – Начальник отдела собственной безопасности спокойно отодрал приклеенный изнутри к крышке полоской скотча деревянный кругляш с неровными прорезами магических символов и пообещал: – Закину на задний двор «Цапли». Пусть думают, что ты там.

– Было бы неплохо. А что в сумке?

– Сейчас все расскажу, – пообещал Ханин и протянул мне чарофон. – Смотри.

Но нет – не чарофон. Простой мобильный телефон с охранными рунами по всему корпусу и огромным экраном.

– Использую в качестве ноутбука, – пояснил дружинник.

Я нажал кнопку на боковине телефона, экран загорелся, и на нем высветилась фотография упитанного господина средних лет.

– Юра Шаров, – представил его Ханин.

Бандит и в самом деле чем-то напоминал шар, в нем словно совсем не было острых углов, одни лишь окружности.

– Не ошибись, – попросил Владимир Михайлович и передал странного вида ключ. – Мастер-ключ от всех номеров, двери черного хода, выхода на крышу и лестницы в подвал.

– Заранее готовились?

– Стандартный комплект по всем гостиницам и доходным домам.

– А видеонаблюдение?

– Не смонтировано. Ведьмы собирались, но клиенты побоялись взлома сети.

– Удачно получилось.

– Удачно, – подтвердил Ханин и достал медный амулет с костяной пластинкой посредине. – Служебные ворота открываются автоматически. Это пропуск. Твой УАЗ неброский, внимания не привлечет, поэтому заезжай смело.

– Амулет потом вернуть?

– Ну разумеется! И мастер-ключ тоже не потеряй.

– Мне бы голову не потерять.

Дружинник фыркнул и расстегнул сумку. Сверху лежал серый комбинезон, Ханин развернул его, тогда стала видна надпись на спине «Силовые агрегаты. Импорт, установка, обслуживание». Из-под одежды высовывалась какая-то жестяная банка, напоминавшая фильтры старых противогазов. С другой стороны лежал свернутый в рулон ватман.

– Ветрогенератор установлен на крыше. Аварийного источника питания надолго не хватит, отключишь генератор – обесточишь лифты и много чего еще. Уйти будет гораздо проще.

– А это? – ткнул я в банку.

– Дымовая шашка с легким слезоточивым эффектом. Мы же не хотим отравить половину гостиницы, так?

– Не хотим.

– Респиратор достал?

– Да.

За это время я успел сбегать домой; заодно перезарядил револьвер патронами с обычной, а не зажигательной картечью.

– На крыше скинешь шашку в шахту вентиляции. Только не в вытяжку, через которую идет забор воздуха. Это принципиально.

– Разберусь.

– Из вытяжки пар так и валит, – просветил меня Ханин, застегивая сумку. – Шаров остановился в президентских апартаментах на верхнем этаже. Больше на этаже никого нет. Был когда-нибудь в «Гавани»?

– Да, – кивнул я.

Президентские апартаменты – это просто несколько объединенных номеров. В «Гавани» таких было три, все на верхнем этаже.

– Дверь пятьдесят два. Мастер-ключ к ней не подходит.

– Здорово.

– Не все коту масленица, – усмехнулся Владимир Михайлович и отошел к лестнице. – Да, ровно в час тридцать один из быков спускается в бар на первом этаже за обедом. Воспользуйся.

– Война войной, а обед по расписанию?

– В «Утке» им точно не до еды будет.

– Хорошо.

– Если убьют, никому не говори, что меня знаешь, – напоследок пошутил Ханин и предупредил: – И выжди сейчас минут десять, время у тебя еще есть.

Он зашагал вниз по лестнице; я убрал пакет с автоматом в сумку, застегнул ее и немного погодя спустился на первый этаж. Выходить на улицу не стал, вместо этого попросил у безотказного вахтера сделать еще один звонок. Позвонил Климу.

– Привет! Это я, – поздоровался и представился, когда тот снял трубку. – Говорят, у вас большой шухер намечается?

– Ты откуда знаешь? – хмыкнул брат.

– Я все знаю. «Цапля» в три часа, так?

– Меня там не будет, но так, – ответил Клим после недолгой паузы.

– А если я скажу, что нашел на твое золото оптового покупателя с пятнадцатью процентами комиссии, сможешь прикрыть меня там?

В трубке послышался обреченный вздох.

– Что надо делать, Хмель?

Я объяснил. Клим заржал, хрюкнул:

– Это завсегда пожалуйста! – и отключился.

Не стал терять времени и я. Накинул на плечо ремень сумки, дошел до машины, внимательно огляделся по сторонам. Не заметил возможной слежки и погнал «буханку» к торговому дому «Янус» напрямик через заброшенный район по единственной расчищенной там от снега дороге. На полпути остановился, развернул листы ватмана с крупной надписью «Силовые агрегаты» и скотчем приклеил их на оба борта.

С неба понемногу сыпал снег, серая «буханка» терялась в пасмурной хмари и совершенно не привлекала к себе внимания. Сзади мелькнули дневным светом фары попутного автомобиля; я забрался за руль, захлопнул дверцу и тронулся с места. У торгового дома «Янус» с надстроенным третьим этажом повернул направо и вскоре очутился у Западных ворот – служебного прохода за Стену.

Там я остановился на парковке, заставленной тяжелой строительной техникой, кинул назад куртку и сначала натянул кое-как отмытый от крови бронежилет, затем влез в безразмерный комбинезон. Пришлось даже подвернуть рукава и штанины, подтянуть пояс и лямки. Потом перекинул через плечо ремень сумки с револьвером, в свободное ее отделение убрал стеклянные шары с отравляющей начинкой, а оставшиеся две ручные гранаты рассовал по карманам комбинезона.

На шею повесил массивный респиратор. Натянуть его теперь было секундным делом, а верх маски как бы невзначай закрыл всю нижнюю часть лица.

Все, можно ехать.

Дальше дорога шла вдоль Стены. Справа тянулись дома с замурованными оконными проемами и разномастными бетонно-кирпичными вставками между ними, сетчатый забор ограждал нетронутый снег закрытой территории, выползали на проезжую часть тени сторожевых вышек. Справа картинка была ничуть не более жизнеутверждающей: там возвышался мрачный комплекс зданий бывшей женской тюрьмы, а ныне резиденции Сестер Холода. Расчищенный от построек пустырь с той стороны был куда обширней и заметно чище. Не виднелись на снегу следы, яркие пятна сигаретных пачек, не торчали из сугробов горлышки пустых бутылок. Люди предпочитали обходить то место стороной. Я это стремление понимал и разделял.

А вот когда Кривая вывернула к новой базе Патруля, мусора кругом резко прибавилось – как бытового, так и строительного. Служивые еще только-только обустраивались на выделенной им территории.

Или самовольно захваченной? Вовсе не уверен, что сестрички рады такому соседству.

Я проехал увенчанный витками колючей проволоки забор, и впереди замаячила серая коробка панельной пятиэтажки. Со стороны гостиница выглядела не слишком презентабельно, но внутренняя отделка от унылых обшарпанных стен отличалась кардинально. Внутри было на удивление прилично.

У четырехэтажного огрызка недостроенной кирпичной высотки, ныне превращенной в торгово-офисный центр с уклоном в целительную и охранную магию, я повернул и выехал к служебному въезду «Гавани». Задворки гостиницы оградили высоким металлическим забором, у шлагбаума неярким светом помаргивал магический сканер. Я опустил боковое стекло и высунул наружу руку с амулетом. Шлагбаум вздрогнул и бесшумно ушел вверх.

Загнав УАЗ на служебную парковку, я оставил ключ в замке зажигания, дверь тоже запирать не стал. На выходе будет дорога каждая минута.

Я нацепил на голову кепку с эмблемой фирмы и меховыми наушниками, пониже опустил козырек и спокойно зашагал к черному ходу с фирменной сумкой на плече.

Дверь просто заперта, никакой охраны.

Мастер-ключ легко открыл замок, и я побежал вверх по служебной лестнице. На часах было уже двадцать пять минут первого, в запасе оставалось не так много времени. Стоило поторопиться.

Мешковатый комбинезон затруднял движения, шаги гулко стучали по бетонным ступеням, и невесть с чего вспомнилось вдруг, как в прошлой жизни совсем в другой гостинице прятался с баулом денег от двух решительных выходцев с Северного Кавказа. Теперь бандитов не двое, а четверо, и вооружены они не старенькими наганом и ТТ, но и у меня на руках прибавилось козырей.

Прорвусь.

Замок двери на крышу поначалу поддавался с трудом, но все же открылся; я выбрался наружу и огляделся по сторонам. Дул ветер, летел снег. Ветряк крутился как безумный, к генератору уходила ременная передача. Из одной коробки вентиляции валили клубы пара, немного дальше обнаружилось второе вентиляционное отверстие.

Я взглянул на часы, достал из сумки автомат и воткнул в него магазин. Проверил, надежно ли прикреплен к нему пластиковой клипсой запасной, навернул глушитель, дослал патрон. То ли из-за пронзительного ветра, то ли из-за ожидания перестрелки накатил холод, но мне хватило терпения выждать загаданные две минуты, прежде чем сбить передачу с ветряка, выдернуть запал дымовой шашки и скинуть ее в вентиляционное отверстие. Гулкий отзвук удара донесся откуда-то далеко снизу.

Тогда я нацепил на лицо респиратор, затянул ремни и двинулся вниз.

Сумку бросил на крыше.

Не знаю, какой химией была заправлена шашка, но дым валил из нее чрезвычайно летучий: только спустился на верхний этаж – а там по коридору уже расползалось белесо-серое марево. Клубы текли не только с лестницы, они вовсю выбивались из-под дверей, заполоняли воздух, сбивали с толку.

Снизу слышались панические крики и топот ног, наверху было тихо. Бандиты не рисковали выходить из номера, резонно подозревая подвох. А что до дыма, так дым – не пожар, всегда можно окна настежь распахнуть и дышать свежим воздухом.

Повесив автомат на ремень, я достал связку ключей, просунул в кольцо указательный палец и покрутил его, до упора увеличивая едва уловимое давление. «Щелчок» переключился на максимальную мощность и потому, сработав, легко пробил дверное полотно, оставив вместо замка изрядных размеров дыру.

Не теряя времени, я пинком распахнул дверь, закинул в номер РГД-5 и отступил к стене. А только грохнул взрыв – сразу забежал внутрь. Всюду в прихожей валялись обломки мебели, витала в воздухе набивка и пыль. Телохранитель Шарова валялся в луже крови: от осколков и ударной волны защитный амулет его не уберег. Кроме него, в комнате никого не оказалось.

Дверь во внутренние помещения вела лишь одна, добив короткой очередью охранника, я ухватил стул и кинул его перед собой. А когда в ответ загрохотали частые выстрелы, зашвырнул в смежное помещение гранату.

Грохот взрыва, рывок за дверь. Глушитель автомата обежал комнату – кушетка, телевизор, бар, – но никого. Никого нет, и негде спрятаться.

Здесь уже два прохода, и как узнать, где укрылись бандиты?

Отводящий пули амулет позволял провести разведку боем, но рисковать не хотелось. Попросту закинул стеклянный шар в одну дверь и сразу метнул второй в другую. На этот раз хлопки прозвучали едва слышно, а к витавшему в воздухе серому туману добавилась зеленоватая взвесь. Надеясь на алхимические фильтры респиратора, я заскочил в комнату, откуда донесся сдавленный хрип, всадил короткую очередь в корчившегося на полу бандита, и тотчас сверкнул дульной вспышкой золоченый пистолет в дрожащей руке бандита, приникшего к распахнутому настежь окну.

Пуля прошла рядом и расщепила дверной косяк. Спасла «Чешуя дракона», или Шар просто промахнулся, я гадать не стал, инстинктивно шатнулся в сторону и открыл огонь. Автомат затрясся, полетели гильзы, пиджак Шарова перечеркнула очередь, и он вывалился в окно. Миг спустя снизу долетел приглушенный удар.

Высовываться на улицу не имело никакого смысла, и я опрометью бросился на выход. На ходу выдернул магазин, воткнул запасной и осторожно выглянул в коридор. Никого не заметил и рванул к лестнице. Сбежал на один пролет, вывернул к другому – и сразу из дыма возникла темная фигура. Серое марево помешало толком разглядеть человека – а вдруг это постоялец или портье?! – и третий телохранитель Шарова открыл стрельбу первым, нисколько не опасаясь совершить роковую ошибку.

Компактный пистолет-пулемет в его руках выплюнул длинную очередь, пули с гулом прошли стороной, и в такт выстрелам задергалась болтавшаяся на цепочке «Чешуя дракона». Палец самостоятельно и совершенно бездумно утопил спусковой крючок, бандита сбило с ног, он покатился по ступенькам.

Сбежав на площадку лестничного пролета, я выстрелил в бритый затылок, перескочил через труп и помчался дальше. Но помчался изрядно взвинченный неожиданной стычкой и потому, когда заметил в дыму новую тень, не колебался ни секунды, а сразу пригнулся и выскочил в коридор. Вдогонку полыхнула синяя вспышка; «Игла Стужи» угодила в стеклянную вставку двери, перемороженное стекло лопнуло и разлетелось во все стороны заиндевевшими осколками.

Я тотчас сунулся обратно и обстрелял сестру, но та вовремя отступила, и пули впустую срикошетили от стен. Гнаться за ней не стал, вместо этого упер в плечо приклад автомата и поймал на прицел край лестницы. Да только когда ведьма выступила обратно и мой палец утопил спусковой крючок, выстрела не прозвучало.

Мать вашу! Я резко отпрыгнул, и в тот же миг снизу вырвался вихрь ледяного воздуха. По дверному косяку и противоположной стене расползлась серебристая изморозь, вмиг остывший воздух обжег ноздри холодом.

Понимая, что «витязь» превратился в бесполезный кусок металла благодаря колдовству, я выбросил автомат и выхватил из сумочки «таурус». Защитные руны на боковине оружия мерцали расплавленным золотом, и стоило только ведьме сунуться в коридор, револьвер без всякой заминки рявкнул, выплюнув длинный сноп огня.

Картечь легла кучно, от двери полетели щепки, сестра шустро отступила на лестничную площадку. Не зная, насколько серьезно ее зацепил и зацепил ли вообще, я развернулся и рванул по коридору к центральной лестнице. Скатился на первый этаж и выбежал в затянутый непроглядной пеленой дыма холл, где бродили сбитые с толку постояльцы и персонал.

Они спотыкались, кашляли и неуверенно пробирались к распахнутым настежь входным дверям. Я не стал суетиться и спокойно пересек вестибюль, а потом по служебному коридору поспешил к черному ходу и вдруг обратил внимание на сильный сквозняк. Осторожно заглянул за угол – и точно: дверь была открыта нараспашку и заблокирована для верности офисным стулом. Снаружи слышался надсадный кашель и сипение.

На засаду это нисколько не походило, я поборол нерешительность и выскочил на улицу. Согнувшийся в три погибели портье только начал выпрямляться, когда рукоять тяжелого револьвера угодила ему в скулу и сбила с ног. Добивать не пришлось.

Добежав до «буханки», я завел двигатель и подкатил к хлипкому шлагбауму. Автомобиль скорее даже не выбил, а выдавил его бампером, и только после этого я прибавил скорость. Сразу свернул за соседний дом, выехал на Комсомольскую и погнал по ней, но не к Торговому углу, а в противоположном направлении. На первом же съезде направил УАЗ во двор, сорвал с бортов плакаты и выбросил их в снег. Потом сдернул с головы респиратор, выбрался из рабочего комбинезона и бронежилета и покатил прямиком к новой базе Патруля.

Откуда-то от гостиницы донеслось завывание сразу нескольких сирен.

В самом скором времени на всех окрестных перекрестках выставят усиленные патрули, а район станут прочесывать наемники и ведьмы, но меня это уже нисколько не волновало. Ушел! Как есть ушел!

У перегороженного в шахматном порядке бетонными блоками въезда на территорию базы я остановил УАЗ и протянул вышедшему из караульного помещения рядовому удостоверение резервиста.

– К майору Гельману, – заявил, не дожидаясь расспросов.

– Он вас ждет?

– Телефон есть?

Караульный хмыкнул, отошел к будке, скорее напоминавшей добротную крепость с бойницами огневых точек, и передал мое удостоверение напарнику. Тот прокатал его машинкой, убедился в подлинности и только тогда снял трубку телефона.

Через пару минут рядовой вернулся к «буханке», протянул удостоверение и спросил:

– Почему без номеров?

– Украли, – спокойно ответил я.

– И как машину записывать на въезд/выезд?

– Ну я же не посторонний, запиши на служебное удостоверение.

Караульный поглядел на меня с неприкрытым сомнением, потом махнул рукой:

– Проезжай!

Связываться с коллегой, прикатившим на встречу с заместителем командира Патруля, ему точно не хотелось.

Ушел вниз выставленный под углом железный лист, как на железнодорожных переездах, я попетлял между блоками и загнал «буханку» в глухой закуток у забора и гаражных боксов, так чтобы не было видно с улицы.

– Зачем так далеко? – зашагал ко мне неугомонный рядовой.

– Разговор небыстрый намечается, – спокойно пожал я плечами и запер кабину. – Вот придется вам технику выгнать, неужели за мной побежите? Логистика!

Караульный кивнул и требовать переставить машину не стал.

– Пропуск, – протянул только от руки заполненный листок, заранее разлинованный и неровно оборванный.

– Благодарю, – улыбнулся я и зашагал к зданию бывшего профтехучилища. Поднялся на крыльцо и протолкался мимо рабочих, которые монтировали на входе пропускную систему, но попался на глаза бдительному младшему сержанту и был немедленно взят им в оборот.

– Документы! – потребовал служивый.

Одним удостоверением на этот раз не обошлось, пришлось доставать разрешение на оружие и сверять серийные номера.

– Совсем заняться нечем? – вздохнул я, убирая револьвер обратно в сумочку.

– Устав гарнизонной и караульной служб обязывает! – строго ответил младший сержант, записал в пропуск время и кивнул на рабочих. – Весь день шум, пыль, гам. Ни покурить сходить, ни отлить. Только отвернешься, как тараканы разбегаются.

– А бригадир где?

– Мне бы кто сказал! – фыркнул караульный. – Слушай, закурить есть?

– Не курю, – ответил я и в свою очередь поинтересовался: – Гельман где сидит?

– Второй этаж, угловой кабинет, дальний от лестницы. Найдешь, там вывеска.

– Найду, – кивнул я и зашагал через вестибюль.

Накатила нервная дрожь, затряслись руки, начали подгибаться ноги. Шок и адреналин отступили, стало страшно. Хотя теперь-то чего бояться? Дело сделано.

Еще было немного противно. Пусть и бандитов завалил, и жизнь давно от брезгливости отучила, но как-то погано на душе. Будто в грязи извалялся.

Но это пройдет. Всегда проходит.

Я ведь самый умный и замечательный и все сделал правильно, так?

Мы все самые умные и замечательные для самих себя. А кто нет – тот больной на всю голову. Как-то так.

В кабинет заместителя командира Патруля я прошел без стука.

– Привет, Артем! – поздоровался с восседавшим за огромным столом худощавым господином, моложавым, взъерошенным и слегка нервным на вид, несмотря даже на мундир с двумя прямоугольниками на петлицах.

Обманчивое впечатление – нервы у этого пай-мальчика были просто стальными, а вместо мозгов арифмометр «Феликс». Без малого десять лет заведовать хозяйством Патруля и не угодить на виселицу – это дорогого стоит.

– Слава! – поднялся Гельман из глубокого кожаного кресла. – Ты вовремя!

– Да ну? – удивился я, убирая куртку в шкаф к уже висевшей там шубе. – С чего бы это?

– Не надумал производство расширять?

Я многозначительно посмотрел в сторону бара и спросил:

– С каких пор ты обсуждаешь финансовые вопросы насухую?

Артем засмеялся, хлопнул меня по плечу и зазвенел бутылками.

– Виски? Коньяк?

– Коньяк, – решил я. – Что-нибудь попроще и побольше, продрог – сил нет.

Мне и в самом деле было холодно. Холодно и немного жутко.

– Ну тогда дело точно на мази! – рассмеялся Гельман, протягивая мне бокал с ароматным, хоть и слишком резким коньяком.

Я погрел бокал в ладонях, сделал осторожный глоток и кивнул. Половину особняка в двух шагах от Красного проспекта Артем продал мне как раз в одну из наших совместных попоек. Я-то хотел купить один из заброшенных складов на проспекте Терешковой. Но так даже лучше получилось, да.

– В общем, слушай, – начал Гельман, – мы съезжаем сюда, старый штаб продаем с торгов. А там подвалы огромные! Целый завод поместится!

– Вот только в той округе от китайцев не протолкнуться, и здание гарантированно выкупят именно они.

– Китайцы не люди, что ли?

Я залпом влил в себя коньяк и протянул бокал хозяину кабинета.

– Наливай!

– Так как тебе идея?

– Надо обсчитать все.

– Я тебе пришлю план и примерную смету на реконструкцию.

– Давай, – вздохнул я, оглядел кабинет и ухмыльнулся: – Что, подвинули тебя?

Артем протянул мне бокал и удивился:

– В смысле – подвинули?

– Даже без секретарши теперь.

– А! – рассмеялся Гельман, отпил коньяка и пояснил: – Часть коридора кирпичной стенкой отгородят, будет приемная. Мы еще обживаемся только.

– Новое начальство не обижает?

– Кто? Тополев, что ли? Да я еще помню, как он в поле со своим пулеметом бегал! Я их с Яном в покер как детей раздеваю.

Тут я не удержался от шпильки:

– И вон они как выросли, а у тебя карьера на месте стоит. Десять лет без повышений.

Артем задумался, потом кивнул:

– За стабильность!

Мы выпили.

– Главное – никуда не двигаться из правильного места, – согласился я с собеседником.

– А ты чего зашел? – спросил тогда Гельман. – Позлорадствовать?

Я достал из кармана рекламный буклет «Паевой электрической компании» и протянул его хозяину кабинета.

– Что по этому поводу скажешь?

– Есть такая тема, – подтвердил Артем. – Очень даже неплохие деньги нам за охрану платят. У них энергоблок на северной промзоне. По технологиям ничего не скажу, но там все серьезно.

– А сам Апостол кто?

– Он промзоной рулит. Управляющий имущественным комплексом от Дружины. Теперь расширяется. Не сам по себе, конечно, но подвязки у него хорошие.

– Ладно, учту. – Я забрал буклет, допил коньяк и протянул бокал Артему. – Давай по последней – и побегу. Только машину у вас брошу, а то как-то сильно в голову дало.

– Не хочешь проехать подвал посмотреть?

– Не хочу, – усмехнулся я, – но ты ведь от меня не отстанешь, так? Поеду, куда деваться.

Бывший штаб Патруля находился в пяти минутах ходьбы от «Цапли», и это играло мне на руку.

Гельман налил еще коньяка и вызвал дежурную машину, потом сделал звонок в старый штаб и приказал провести по зданию потенциального покупателя.

– Ты подумай насчет подвала, серьезно подумай, – многозначительно произнес он потом.

– А что такое?

– Когда начинают дуть ветры перемен, они сдувают мусор, – невразумительно ответил Артем и добавил: – Не хочу.

– А есть риск?

– Тенденция такова, что на ключевые места назначают не матерых волков, которые сами прогрызают себе дорогу наверх, а хоть и опытных, но не самостоятельных. Те, которые, когда настанет срок, возьмут под козырек и выполнят любой приказ. Какой – не суть важно. Важно, что я понятия не имею, чей приказ они станут выполнять. И это напрягает.

– А ты что?

– Я не лезу поперек тенденции. Пью со всеми, играю в карты, ввожу в курс дела. Но нужно и о будущем подумать. И ты подумай.

Я кивнул, не понимая, каким образом мое будущее может быть связано с каким-то подвалом. Впрочем, Артем всегда отличался излишней витиеватостью высказываний, особенно приняв на грудь, а полет его мысли, как правило, и вовсе грешил нетривиальной запутанностью. Поэтому и за руку ни разу не поймали, наверное.

Минут через пять я распрощался с ним, отметился на выходе у младшего сержанта и забрался в дежурный «патриот», уже подогнанный к самому крыльцу.

– Только притормози на выезде, – попросил водителя, разваливаясь на заднем сиденье.

У блокпоста я распахнул дверцу и помахал в воздухе клочком пропуска.

– Машину завтра заберу, срочный выезд!

Караульный кивнул и сделал отметку в журнале регистрации, а «патриот» помчался по Комсомольской в сторону Торгового угла. Прямо посреди проезжей части у поворота к «Гавани» стоял побитый жизнью внедорожник, рядом курили трое крепких парней – двое с автоматами, третий с дробовиком. Водитель сбросил скорость и включил проблесковый маячок, тогда нам освободили дорогу.

Я оглянулся – дав проехать, внедорожник вернулся на прежнее место.

Да уж, удачно Гельман мне подвал решил показать, ничего не скажешь.

Сейчас все дворы шерстят, могли бы прицепиться.

Подвалы бывшего штаба впечатлили. Высокие, просторные, сухие и с хорошей вентиляцией, они вполне подходили под размещение пивоваренного цеха, но все мои мысли сейчас были заняты совсем другим. Если внезапная кончина Шарова не привела к разборкам в Семере или хотя бы не вызвала перенос сходки, из Форта придется рвать когти. Какое уж тут расширение производства!

Именно поэтому я очень быстро распрощался с представителем ликвидационной комиссии, вышел на улицу и зашагал к «Утке». Шел спокойно, ни от кого не скрываясь, и даже сам не заметил, как сзади нарисовались двое крепких братьев в полной боевой выкладке и с чарометами наперевес. Меня они не трогали, просто шли с отставанием в пару шагов, и все.

Начальник отдела контрразведки курил прямо напротив ресторана рядом со своим черным «патриотом». Заметив его, я приблизился и спросил:

– А вы что тут делаете?

– Все отменяется! – выдал конопатый контрразведчик нервно, если не сказать зло. Он выбросил окурок в сугроб и распахнул заднюю дверцу «патриота».

– Отменилось совсем? – уточнил я. – Или только на время?

– Зря ты так, теперь только хуже будет, – скривился Григорий. – В машину!

– Лучше пройдусь. Позвоните, как конкретика появится.

Ладонь контрразведки нырнула под полушубок, и тут же меня ухватили сзади, выкрутили руки, защелкнули на запястьях наручники.

– Что такое?! – опешил Кузьминок.

– Задержание дезертира, – буднично оповестил его один из братьев за моей спиной.

– Контрразведка! – продемонстрировал Григорий служебную бляху и потребовал: – Немедленно отпустите его!

– Вы находитесь в зоне ответственности Братства, – столь же спокойно, как и прежде, объявил брат. – Обращайтесь к руководству. И лучше сразу по дипломатическим каналам в Туманный.

Меня повели по улице, контрразведчик остался стоять у машины. Он был зол. Очень зол.

Я с конвоирами дошел до Южного бульвара, там нам повстречался Клим.

– Слава, во что ты вляпался? – спросил начальник охраны рынка.

– Не принципиально, – мотнул я головой. – Но если бы ты не гонял нас в свое время на тренировках, меня бы сейчас здесь не было. Так что огромная тебе за это благодарность.

– Рад, что наука впрок пошла, – хмыкнул Климов.

– Пошла, не сомневайся. Все, снимайте наручники!

– С чего это? – удивился начальник охраны рынка. – Ты дезертир, не забыл?

Я выругался:

– Ты что творишь? У меня все бумаги в порядке!

– Ничего не знаю, – пожал плечами Климов. – Поступил сигнал, мы отреагировали. Направим запрос в Туманный, а пока в Пентагоне посидишь. И нам спокойней, и тебе безопасней.

– Клим! – выдохнул я. – Мне край сегодня надо домой вернуться!

– Уверен?

– Да, блин! Уверен!

Климов вздохнул и посмотрел на подчиненных.

– Доставьте задержанного по месту жительства, – приказал он. – Проверьте документы, если документов не окажется – везите в КПЗ.

– Слушаем! – отозвались братья.

Один из них активировал амулет связи и вызвал машину, мы погрузились в видавшую виды «ниву» и покатили в бар.

– Черт, – выругался я, стиснутый с двух сторон широкоплечими бойцами, когда машина затряслась на трамвайных путях, – у контрразведки более комфортные условия перевозки!

Братья только заржали.

Когда меня провели в бар с наручниками на запястьях, Иван Грачев просто потерял дар речи, да и посетители примолкли.

– Не обращаем внимания, пьем пиво и хорошо проводим время! – попросил я, пока меня вели мимо столов.

– Звонить Гамлету? – спросил помощник, снимая трубку с телефонного аппарата.

– Нет, приготовь парням по паре бутылок пива, – распорядился я и спросил: – Темное, светлое?

– Светлое, – выбрал один.

– Темного и светлого, – решил другой.

– Так и сделай, – скомандовал я Ивану, а сам в сопровождении братьев поднялся на второй этаж.

– Протокол, ничего личного, – смутился конвоир, вытаскивая из моего кармана ключи от квартиры.

В комнате братья проверили подписанные маршалом Братства документы о моем выходе из этой достославной организации, сняли наручники и потопали вниз.

Я сбежал следом и предложил:

– Выйдете через черный ход?

– Почему нет! – не стали те отказывать мне в невеликой просьбе.

Иван принес два пакета с пивом, братья забрали их и вышли на улицу.

Я велел помощнику позвать меня, если вернется из поездки Николай Гордеев, выпустил братьев со двора и поднялся к себе.

Налил пятьдесят граммов бурбона «Вудфорд резерв», в пару глотков влил в себя обжегшую огнем жидкость и завалился спать.

Устал – сил никаких нет.

Просто устал…

Клондайк. Самые события

Среда. Утро

К счастью, вчера одна бутылка в бане так и осталась одной бутылкой, так что под закуску и пар ушла легко, и никаких последствий с утра не наблюдалось. Вскочили с рассветом, выспавшись, отзавтракали бутербродами под горячий чай, быстро собрались и выехали к границе. «Маталыга» еще не ездила, а может, и ездить сегодня никуда не собиралась, так что насыпавшийся за ночь снег мы давили колесами сами. К счастью, пока без заметного усилия.

Ветер прорезался, гнал поземку, снежная крупа с шуршанием била в окна «егеря», но в кабине было вполне тепло. К нашему счастью, бочка в кузове оказалась именно с соляркой, так что с заправкой проблем не возникло, залились под пробку.

У границы ждать пришлось около часа, но как-то без происшествий обошлось, хотя трупы палочников кто-то растащил на мелкие кости. Снег был истоптан странными, как будто птичьими, следами, но ни одной живой, неживой или полуживой души в окрестностях не было.

Затем негромко ухнуло, даже вроде сверкнуло, и в лощине, куда так и вели почти засыпанные следы Платона, разом появился целый караван машин – два пикапа и прицеп.

– Погнали! – крикнул я.

От места «выпадения» до дороги метров десять. В прошлый раз было столько же, и пришлось неслабо помахать лопатами. Но на этот раз, если я все правильно вижу, проблем должно быть меньше.

Из головной машины выбрался Платон, замахал нам, бредущим на снегоступах по целине, рукой. Ага, закинулся уже «грелкой», а то как появляется из прохода, его аж колотит от холода.

– Про это говорил? – спросил Саня, когда мы подошли ближе.

– Именно про это.

Головным стоял белый фордовский пикап F-150 с одинарной кабиной, но вместо колес у него было нечто вроде треугольников, расходящихся книзу. Машина стояла на них и в снег не проваливалась. А если присмотреться, то видно было раму, катки и натянутую гусеницу.

– Платон, сколько провозились?

– Да полчаса с каждой машиной, не больше. И то потому что инструкцию изучали по ходу.

Я присел у переднего крыла пикапа, постучал рукой в перчатке по гусенице. Нет, провалилась, конечно, но и машина перегружена. А как вторая пойдет, она ведь еще и с прицепом, причем тот на обычных колесах, то есть увяз.

– Ключи от второй машины где?

Платон полез в карман полушубка и вытащил оттуда сразу два ключа на пластиковом кольце.

– Дотянем до дороги и там часть груза в «егерь» перекинем, – объявил я. – Саня, давай ко мне.

Второй машиной был почти такой же F-150, но с двойной кабиной. Знаю я эту машину, была у меня такая когда-то. Опа, а тут ручная коробка, это же просто отлично, рабочая машина. По снегам и льдам это куда лучше любого автомата. Блин, да я тогда этот «форд» вместо своего «шеви» возьму. Тем более что и кабина побольше, тут и сзади люди могут сесть. У меня больших грузов к доставке нет.

Двигатель был теплым, у нас условие – перед переходом хорошо прогревать. Так что завелся он с полуоборота, сразу же.

Ну и как это теперь поедет?

Так, не буду рисковать, там прицеп, так что сразу пониженную, а полный и так включен. Трогаемся.

Машина напряглась, но тяжелый прицеп сзади как-то легко сдвинулся, и я поехал в сторону дороги. Кузов из-за перегрузки сидел глубже, я вообще вперед плохо видел, но ехали же… вот и дорога уже, мы продавили вал, затем я начал выворачивать руль, потом почему-то испугался, решив, что гусеницами управляют не так, но пикап послушно повернул и вытянул прицеп за собой вдоль обочины. Капот опустился, машина стала ровно.

– Десять комплектов здесь, – сказал Платон, выехав прямо передо мной и выбираясь из кабины. Колеса тоже в кузовах.

– А остальное?

– Дюпре все привез, по списку.

– Отлично. Тогда давайте чуть пикапы подразгрузим, раз грузовик есть.

Через час мы тронулись с места, перегрузка тоже без происшествий прошла. Уже когда по машинам рассаживались, я увидел пару «летучих мышей» над лесом, явно присматривающихся к нам, но когда мы расселись по кабинам, твари интерес потеряли.

По дороге гусеницы шли просто отлично. Машина управлялась как… машина, но ход был куда плавней, на кочках не трясло, и я впервые без всякого дискомфорта разогнал пикап до шестидесяти. Это с прицепом.

Такое должно продаваться, точно. Взяли на разные машины, больше на те, что мы уже сюда таскали. Пусть одна вещь продает другую и наоборот. Да, «форд» я этот беру, надо только обогреватель картера поставить, но это я и сам сделаю за полчаса в гараже, там младенец справится.

Кстати, мануал на эти «доминаторы», как назывались гусеничные комплекты, я читал раньше. Там говорится, что ездить на них можно по любой поверхности, так, может, и в Форте не снимать? Будет одна машина на гусеницах, а другая на колесах… хотя другую надо бы починить еще. И это если там блок не пробило, потому что осмотреть времени не было. Может, и нет никакой второй машины.

До Волчьего Лога добрались заметно быстрее, чем обычно, а на КПП вызвали фурор. Что и хорошо, потому что «реклама-то мне нужна». По ходу дела оказалось, что оттуда до главной базы идет «Урал» с десятком патрульных, так что возвращаться будем спокойно. Вывели пленного, закинули обратно в кузов трупы, которые не восстали, завернув их в старый брезент, туда же мешок с вещдоками – и поехали. А с опорника должны были дать знать на Западное КПП, что мы подъедем. Вот так, кругаля дадим, чтобы врагов обмануть, зато въедем практически на территорию базы Патруля.

На гусеничные пикапы глазели. С Торгового пятачка, на который мы лишь краем заехали, едва убежать успели, люди сбегаться начали. Дальше мы пошли по запущенной дороге, ведущей от пятачка до северной промзоны в объезд Форта – места с самым омерзительным пейзажем в мире, наверное. Развалины, обломки домов из-под снега, росчерки кустов ядовитого бархатника, серая стена в кляксах цемента, сплошь состоящая из заплаток, как рубаха нищего, и с колючей проволокой поверху. Пару раз попались навстречу машины, оба раза «буханки» Патруля, потом мы обогнали медленно едущий полноприводный «бычок» со смонтированным в кузове ДШК на треноге. Тоже новье вообще-то.

На КПП нас ждали, пропустили быстро, без волокиты, правда, опять накинулись с расспросами про гусеницы. Там мне дали связаться со штабом резерва, откуда я выяснил, что Мстислав на месте. И затем наша колонна в полном составе пошла к базе Патруля.

На территории «Урал» свернул налево, а мы все направо, на свою стоянку. Нас точно ждали, потому что и Мстислав, и Олег показались на крыльце разом, и с ними еще какой-то белобрысый мужик в зимнем «патрульном» камуфляже.

– Ревень, – представился он нам, – замначальника Патруля. Рассказывайте.

– Расскажем и покажем. Куда трупы девать?

– А на хрена их привезли? – вроде как удивился он. – Сожгли бы да и дело с концом.

– Без актов и прочего? – удивился я.

– Шучу. За трупами сейчас приедут. А пленный?

Пленный ехал в «егере» с Дмитрием и Саней, так что, услышав разговор, Дмитрий вытащил его из кабины, но я сразу попросил отвести его подальше, чтобы лишнего не услышал.

– Куда его думаешь? – спросил Мстислав.

– А на Эс-Пэ-Зэ, – ухмыльнулся Ревень. – Оттуда не достанут, там наша территория. Уже знаете, кто заказал?

– Тема Жилин, но что-то я сомневаюсь, что это он сам придумал, – ответил я. – Подучил кто-то. Надо бы выяснить.

Мстислав с патрульным переглянулись, Олег с задумчивым видом посмотрел в небо.

– И как это себе представляешь? – спросил Мстислав.

– У него база возле Елового, там надо брать.

– Территория наша, – задумчиво сказал Ревень, – но если он окажет сопротивление, то будет большой скандал. Тема не последний человек в Форте. И сволочь не последняя.

– Значит, надо брать по-тихому.

– И что потом? – Мстислав спрашивал, как мне кажется, скорее с целью оценки моей компетентности.

– Пусть дает показания на камеру, обо всем, – пожал я плечами. – Подписывает обязательство информировать и прочее. Информатор из него будет как из дерьма пуля, но болтать о сути беседы с таким комплектом он не станет.

Ответа я не получил, но Мстислав явно задумался. Затем из-за угла выкатился защитного цвета «хантер», и Ревень сказал:

– Сам пленного отвезу, все равно мне туда ехать. Давайте его.

Я махнул рукой Дмитрию, и тот быстро, подталкивая в спину, подогнал наш трофей. Ревень, посмотрев тому в глаза, сказал:

– Дрыгнешься – убью, понял?

Затем он проверил, как у того связаны руки, и затолкал его на заднее сиденье своей машины. Почти одновременно с этим с улицы на территорию заехал еще один экипаж – потрепанная «газель» с кузовом-ящиком, из которой выбрались два мрачноватого вида мужика в темных ватниках вроде зэковских.

– Сначала фото во всех ракурсах, если партаки или что на теле – все до последней детали снять, – взялся наставлять их Ревень. – Потом в печку.

– Как скажешь, командир, – сказал старший из мужиков. – Где жмуры?

«Газель» подогнали вплотную к «егерю» и оттуда перекинули завернутые трупы, которые окончательно заледенели и больше были похожи на бревна. Ну и про гусеницы на пикапах пришлось немного поговорить, это само собой. Затем патрульный начальник уехал, а следом укатила и «газель» с загадочными мужиками.

– Пошли внутрь? – спросил Мстислав.

– Момент один, – остановил я его. – Мне вот этот «егерь» покоя не дает. Как он вообще оказался у Темы Жилина?

– Да? – Мстислав задумался. – Вообще-то с защитной кабиной только для силовиков возят, чтобы опознаваться… Давай номера все перепишем, я попытаюсь узнать.

– Я бы в Дружине узнавать не стал.

– А я в Дружине узнавать и не собираюсь, – хмыкнул он. – Давайте, пошли внутрь все, а то отморозим все на свете.

День затянулся. Мстислав долго и подробно опрашивал нас о засаде, затем к нему присоединились почему-то двое пограничников, и все началось по новой. Не то чтобы нам не верили, просто пытались прояснить все до последней детали. Когда пограничники ушли, Мстислав сказал:

– Вчера было покушение на начальника погранслужбы.

– Это на Ермолова? – насторожился я.

– На него. Знакомы?

– Очень шапочно. Жив?

– Его в машине не было, погиб водитель. Саданули из РПГ с алхимической начинкой выстрела, машина выгорела. Причем били очень издалека, с реально предельной дистанции.

– А на маячок какой-нибудь стрелять не могли?

– Могли, конечно, но тогда он сгорел со всем остальным, следов не найдешь. И опять же вопрос: кто и где установил маячок?

– Кого-то уже подозревают?

– Подозревать подозревают, да толку от этого… там концов не найдешь. Почему с твоей этой засадой оживились… ты все же точно скажи, это точно не сам Тема придумал?

– Пленный показал, что все поменялось в последний момент. – Я встал со стула и сильно прогнул спину назад, потому что засиделся. – Теме меня убивать невыгодно, он хотел мне в долю сесть. Без меня бизнес существовать не будет, то есть никакой доли, если я помер. И вдруг в последний момент к его людям присоединяется кто-то левый с автоматом, а Тема меняет задание с «напугать и предупредить» на «завалить». – Я пару раз быстро отжался от спинки стула. – А за день до этого начальник контрразведки Дружины пытается меня вербовать, обещая решить мою проблему с Жилиным. И что думать?

– На Кузьминка и думать, – Мстислав сложил руки на груди. – Скорее даже на Линева. Кузьминок по факту мужик относительно честный, когда сам по себе. А над ним есть Линев, все пакости от него.

– Что он такое?

– Самовлюбленный, беспринципный. У него репутация человека, с которым лучше не договариваться, – все равно кинет, если сочтет нужным. На глаза не лезет. При воеводе «вопросы решает». Довольно умный, хитрый. Главный недостаток – союзников у него нет, только покровитель, но в жизни этого недостаточно. Мелькал в паре очень некрасивых историй.

– Мстислав, но сыграл же он не против меня, а против тебя. Меня только вербануть пытались, но по дури не просчитали.

– Ты думаешь, что я этого не заметил? – усмехнулся он.

– Тогда предпринимать что-то надо. Я в этом теперь кровно заинтересован: ведь грохнуть и меня пытаются.

Мстислав задумался.

– Николай, у тебя же телефон дома есть?

– Есть.

– Тогда дам знать завтра, что надо делать. И завтра тогда вопрос со связью решим. Все на сегодня. Кстати, что это за гусеницы у вас на машинах и как на них вообще?

На этом и разошлись. Простреленный «сабербен» я оставил на стоянке у штаба – тут хоть не разберут, а договориться с сервисом я не успел, – а затем мы разгрузили «егеря» и разъехались. Платон на одном пикапе, груженном его товаром, к себе, а мы с Саней к себе. Прицеп затолкали на задний двор, рассчитывая, что никто этого не заметит, товар с него разгрузили в подвал. Пять комплектов гусениц забросили в гараж, затем туда же загнали новый пикап.

Потом я вдруг вспомнил о самом главном.

– Сань, искалка для всяких спрятанных амулетов работает уже?

– А как же! – даже оскорбился Саня.

– Хватай и пошли.

Добежали до паба. Хмеля на месте не было, но был, естественно, Ваня. Саня извлек амулет в виде медного кольца на деревянном жезле, поводил над столом, потом удовлетворенно кивнул и полез под него. Ваня заинтересовано наблюдал за нами.

– Опаньки! – объявил Саня, появляясь из-под стола.

На ладони у него лежал какой-то амулет, больше похожий на деревянного паука на толстых ногах.

– Колдунья работа, – уверенно сказал Саня. – И вообще я такие уже видел раньше. Стандартная прослушка.

Он положил его на пол и изо всех сил долбанул каблуком. Деревяшка раскололась пополам.

– Все, заткнулся.

– Это что у нас там? – заинтересовался Иван.

– А у вас микрофон, вон, вон и вон, – срифмовал Саня. – Надо проверять все здание, завтра с утра займусь. Так, давай здесь пройдусь пока.

– Пройдись, – согласился я. – Вань, где вождь?

– Сейчас позову. Он просил дать знать, как вы появитесь, – сказал Иван и отправился наверх.

Вскоре спустился и кивнул, а уже через пару минут прискакал Хмель, весь из себя нервный и озабоченный. Странно выглянул в зал, оглядел пустые столы и только после этого присоединился к нам. К этому времени Саня извлек второй амулет, из-за стойки. И тоже сломал.

– Видал? – спросил я, показывая Хмелю обломки «пауков».

– Жучок? – вздохнул он, уперев руки в боки.

– Паучок, млин, – кивнул я. – Пошли вниз к тебе, что ли?

– Пошли, – кивнул он. – Пивом вас там поить?

– Если не жалко для друзей, то пои, – вступил в разговор Саня.

– Так я за деньги.

– За деньги каждый может, а ты так попробуй. Вдруг не получится? Вдруг слабо?

– Я и так знаю, что слабо, чего зря пытаться?

В подвале было тихо, пахло солодом или чем там оно пахнет, стол и полка с кружками над ним никуда не делись. Хмель исчез в холодной комнате и вышел оттуда с тремя бутылками темного стекла, выставил их на стол. Саня же пошел вдоль стен со своим кольцом на палке. Мы молча следили за ним, опасаясь начать разговор, но минут через десять Саня махнул рукой и сказал:

– Чисто здесь.

– Тогда давайте с вас начнем, – сказал Хмель. – У вас что стряслось?

Я открыл бугельную пробку на бутылке, глотнул прямо из горла. Хорошо… я уже согрелся, так что пиво как под гору. Но Хмель немедленно забрал бутылку и перелил пиво в кружку.

– Ты как маленький! – укоризненно протянул он. – Там же осадок! Взболтаешь!

Я отмахнулся:

– Все равно. Важно, что на нас засада была, силами жилинских и какого-то хрена с горы, которого жилинские и не знают.

– А вы откуда знаете, что это от Жилина были? Взяли кого-то, что ли? – уточнил Хмель.

– Одного. Один теплый и общительный, трое холодных. Перестарались ребята, изображая сирот на дороге, не поверили мы им. Пленный показал, что план был попугать, а в последний момент Жилин приказал нас грохнуть. Откуда узнали, что мы едем… – Я толкнул пальцем половинку амулета, лежащую на столе. – Мы как раз об этом в понедельник там трепались.

– И где пленный? – спросил Хмель.

– Патруль его забрал, на северной промзоне спрятали. Ревень сам увез, знаешь такого?

– Пили как-то, – кивнул Хмель. – Ладно хоть сами живы. Что делать думаете?

– Ситуация такая, что не знаешь за что хвататься. – Я потер лицо ладонями, пытаясь взбодриться. – Надо бы Жилина прижать, но это пока все в теории, еще надо бы Лигу с хвоста стряхнуть или дождаться, пока у Лиги геморрой обострится, но это именно ждать, и надо с Семерой решать. А то непонятно, откуда прилететь может.

– С Семерой все непросто. Если у них внутренние разборки начнутся, а они весьма вероятны, то сами друг друга перестреляют, – неожиданно заявил Хмель. – Не в них главная проблема сейчас. Точнее – не только в них. У меня, по крайней мере.

– Попробую угадать. – Я вновь покрутил в пальцах обломок амулета. – В этих?

– Не в этих, а конкретно в Линеве, заместителе воеводы.

– А что он такое?

Всегда интересно выслушать альтернативное мнение.

– За глаза называют личным песиком воеводы, в лицо улыбаются, – недобро хмыкнул Хмель. – Его не любят, но он уже много лет наверху. – Хмель наконец открыл свою бутылку. – Если его вдруг не станет, плакать никто не будет. На такую должность кандидаты всегда найдутся. Только вот воевода его не сдаст, он ему нужен, чтобы старичков в узде держать.

– От людей с таких должностей часто просто избавляются, – пробормотал я, задумавшись. – Знают много, потом начинают напоминать о заслугах.

– Тут ничего не скажу.

Сам Хмель из горлышка пить не стал, взял кружку с полки и перелил пиво в нее.

– Кстати, мне сказали, что на Ермолова покушение было. Ты в курсе? – спросил я.

– Более чем. Я сам там был, в машине.

– Напоминает историю о дедушке, который рассказал внучку, как его каратели расстреляли. – Я снова приложился к бутылке. – Но ты вроде здесь сидишь.

– Вернуться на пропускной пункт пришлось. Чисто случайно. А долбанули по ней уже у меня на глазах, там метров пять до нее оставалось, чарофон спас.

– Где было?

– Да на выезде из Поляны. С недостроя стреляли.

– Там же далеко, нет?

– Да, все удивлялись, что попали.

– А Поляну ведь жилинские охраняют, так?

– К чему ты это?

– Темно уже было, так?

– Так.

– Какова вероятность того, что машину опознают с такого расстояния? Машин на Поляне выше башки, кто угодно мог ехать. В таких засадах идентификация цели на первый план выходит.

Хмель задумался, почесал в затылке, затем сказал:

– А ведь точно…

– Или маячок, – добавил Саня. – По нему опознали и по нему же навели.

– Или маячок, – согласился я. – Но маячок тоже поставить надо, а машина начальника погранслужбы без присмотра не остается. Да и проверяется время от времени. То есть поставили недавно.

– Логично, – согласился Хмель. – Линев сюда приходил, кстати, с утра.

– Хрена себе, – поразился я. – И чего он хотел?

– Сказал, что у Семеры сходняк намечается. Тех, кто под Лигу ушел, и тех, кто не ушел.

– И к чему он тебе это сказал? С намеком, что ли?

– Да блин, хотел из меня камикадзе сделать. Ты же в курсе, что я у Сома наследил, кровь там моя на снегу осталась. А это не разборки пацанские оказались, а по ходу дела операция Дружины была. Если всплывет, что Сома левые убрали, ведьмы начнут рыть. Начнут рыть – выйдут на меня. Такие дела.

– Но камикадзе ты стать не захотел? И говоришь, в Семере терки начинаются?

– Вроде того.

– Слав, вываливай, – сказал я. – Хватит темнить, тут выживать пора начинать. Все вываливай, от и до. А то иначе кто-нибудь из нас скоро помрет от твоей скрытности.

– Ну, в общем, в схеме Линева мне ничего не светило. Только пуля в лоб. Один деятель предложил отвлекающий маневр провести. Слышал, что сегодня в «Гавани» случилось?

– Ничего не слышал, мы же приехали поздно.

– Стрельба была, – вздохнул Хмель. – Семеровского старшего завалили. Я завалил.

– А на хрена, позвольте осведомиться? – малость обалдел я.

– Семера сходняк собралась устроить, разобраться во всем хотели. Теперь сходняка не будет, будет мочилово между ними. Надеюсь. Но не факт. Я после этого Гришу Кузьминка видел, какой-то он совсем не радостный был. Настораживает.

Стравить бандитов – это хорошо, даже разумно. И мне выгодно, потому что Семера для меня тоже гвоздь в заднице. Главное, чтобы исполнение не подкачало, а с этим не все так просто…

– А сегодня не наследил? – на всякий случай спросил я, не особо рассчитывая на откровенный ответ.

– Нет вроде. Оружие сбросил.

– Оружие где взял?

– Кузьминок дал. – Хмель усмехнулся. – Если по нему и пойдет, это Дружины проблема. Но они сразу не возражали. Так что вряд ли отследят.

– Хм, – я задумался, – а маячка в оружии не было?

– Был, только его заранее сняли. – Хмель пожал плечами. – Но они и так поймут, чья работа. Я ж автомат на месте и скинул. Да и спецпули такие же, какой меня тогда достали.

– Да? – удивился Саня. – То-то мне в этом что-то знакомое показалось. Но это выходит, что туда тоже от Линева приходили?

– Выходит, так.

– М-да, – усмехнулся я. – А ты им там все обломал, и они решили послать тебя все исправить? Тогда следующий вопрос: Линев на тебя как вышел?

– По часам, – Хмель болезненно сморщился и показал свою разлюбезную «Омегу» на руке. – Сом, кретин, успел с ними засветиться за то время, что они у него были. Половине Форта, сука такая, растрепал. А потом они снова у меня оказались. Ну и жучок свою роль сыграл. Был у меня с утра разговор не слишком приятный с… контрагентом, а через час контрразведка прискакала. Суки…

– Сла-ав, – я просто хлопнул себя ладонью по лицу, – ну как можно с места убийства вещи брать и на себя вешать?

– Они же из старой жизни. Как талисман, блин.

– Ой, до хрена они теперь тебе счастья принесли! – Я аж подскочил. – Сейчас сидим и обсуждаем, как с такой горой счастья справиться, мать его. М-да. Давай вываливай дальше.

– Да по факту я все и вывалил. – Хмель развел руками и изо всех сил изобразил невинность. – Линев – теперь на меня сильно нагрет. Я на сегодня вывернулся, но завтра он ко мне вернется свое неудовольствие высказать, к гадалке не ходи.

– Кто бы сомневался, – усмехнулся я. – Нам отбиваться надо, общими усилиями. А вообще получается, что ты под него сам подставился, когда полез к Сому. Он до того момента о тебе знать не знал. Пф-ф… эту проблему надо решать.

– Хочешь Линева завалить? – хохотнул Хмель.

Шутник. Взял часики на счастье и теперь шутит. Весело оно ему, ага.

– Слав, если в этом будет смысл – я его достану. – Я посмотрел ему в глаза. – Даже примерно знаю, где и как. С гарантией. Но это если будет смысл, а у меня не получается этот смысл уловить. Лучше поставить себя в ситуацию, когда Линеву проще будет с тобой не связываться. И с нами.

– Например?

– Ты с Ермоловым успел поговорить по моей просьбе?

– Сумел. Но он мне напрямую ничего не сказал, уперся рогом.

– А если не напрямую? – уточнил я.

– Не напрямую он отправил тебя к Диего.

К Диего. Это где мы встретились тогда с Мстиславом. Интересно, интересно… а вот надо поехать и побеседовать. И как можно скорее.

– И какую ситуацию ты имеешь в виду? – спросил Хмель.

– Да хотя бы резерв, Слав, – вздохнул я. – Ты в ряды вступил? Вступил. Все мы вступили. Надо пользоваться. Крыша нужна, если проще. Ни один командир не позволит оборзевшему менту свой личный состав по своим прихотям истреблять, что ты как маленький!

– Хорошо, допустим, верю в то, что это поможет, – кивнул Хмель. – А вот сейчас что мне делать?

– А что ты можешь сейчас сделать?

– Ну… ничего, – Хмель чуть растерялся от такого вопроса. – Если только в Пентагон на время съехать. Но вообще Кузьминок думает, что я как раз там сегодня загораю…

– Тогда запрись у себя и включи всю защиту. А лучше посмотри чердак, может, получится нам напрямую друг к другу ходить, а не через улицу. – Я подбросил в руке половинку сломанного амулета. – И оружие держи под рукой. На твоем месте я бы завтра и паб не открывал, сослался бы на технические причины. И еще завтра бы надо несколько чарофонов купить, связать друг с другом, а то мобильной связи вообще нет.

– Их гимназисты слушают.

– Слушают, если болтаешь, – пожал я плечами. – Когда не болтаешь, слушать нечего. Кодировать надо разговоры. И карту города заодно надо. Где можно купить карту Форта?

– В «Книгах» напротив видел. А на кой тебе карта?

Ну да, есть тут книжный совсем рядом, дорогу только перебежать. Завтра куплю.

– Кодировку нанести. Чтобы если и слушают – понимали меньше. Ладно, давай решать, как завтра действуем.

– Предлагай.

– Я уже предложил – ты или дома сидишь, или в безопасном месте, где тебя сразу не найдут. Ирина что делает завтра?

– Дежурит, как обычно.

– Это плохо. Ей бы тоже не светиться. Потому что непонятно кто за тобой пойдет. Если Семера или Лига – могут попытаться давить через нее. Сумеешь ее убедить уйти с работы?

– Не знаю, – Хмель заметно обеспокоился. – Она упрямая, как…

– Убеди. Пока она там гуляет, да еще и на территории Лиги, – ты уязвим, из тебя веревки можно вить.

Клондайк. Самые события

Среда. Вечер

– Ты живой еще? – спросила Мила, после того как я поднялся в квартиру.

– Относительно. Все в мире относительно. Как тут у тебя было?

– Стучали несколько раз в двери, но я даже не выглядывала. Дома сидела, как и обещала.

– Умница какая. Пока придется и дальше сидеть. Ситуация ухудшается.

– Одной или с тобой?

– Без меня. – Я подошел к ней сзади и обнял за плечи. – Мне нужно будет много-много бегать, чтобы как-то из всего этого выкрутиться.

– И как ты выкрутишься? – Она откинула голову мне на грудь.

– Надо ночь простоять и день продержаться, как Кибальчишу. В Форте назревает большая драка, будут давить Лигу и Семеру. Исход ее понятен. Для нас такой исход как раз очень подходит.

– А до того времени?

– До того времени надо встроить себя в выигрывающую сторону. Причем правильно встроить, и чтобы в сторонке постоять, и чтобы нас вместо прокладки не использовали. Вот этим с утра и займусь.

– Может, мне с тобой покататься? – вдруг спросила она.

– Зачем?

– А за охрану. Я правда хорошо стреляю.

– У тебя разрешения на ношение нет, – усмехнулся я. – Да и я дергаться буду все время, не о деле думать, а о тебе. Саня тоже останется, будете здесь оборону держать. Магазин завтра закрыт по техническим причинам. И Хмель паб закроет… наверное.

– А ты с кем?

– С Дмитрием. Лучшее прикрытие. Да и лезть никуда не буду, все больше безопасные места.

– А все меньше?

– А все меньше и не планирую. И вооружусь до зубов. Ладно, я в душ, а то что-то копыта уже отстегиваются. Жди меня на ложе любви.

– Не уснешь? – засмеялась она.

– Потом усну. Сразу же. Как тупой бесчувственный чурбан. Но потом.

Хмель. Самые события

Четверг. Утро

Я люблю утро. Люблю, когда не надо никуда спешить и можно подольше поваляться в постели. Но это когда есть с кем. И когда можно, а не нужно.

Вся прелесть ничегонеделания враз пропадает в случаях вынужденного нахождения под домашним арестом. Если нельзя не то что на улицу выйти, но и у окон лучше лишний раз не маячить, – это откровенно напрягает.

Поэтому, устав от безделья в первый же час бодрствования, я отыскал гвоздодер и забрался с ним на запыленный и совершенно пустой чердак. Весь хлам отсюда был вывезен на ближайшую свалку сразу после моего заселения, и оставалось лишь пригибать голову, чтобы не зацепить макушкой стропила.

Я подобрался к дальней стене, просунул в щель изогнутый конец гвоздодера и без особого труда выломал одну из добротных досок. Потом отодрал следующую и еще пару с другой стороны, после этого заглянул в дыру, но перебираться на соседскую половину не стал. Пусть Николай и обещал предупредить домашних, всегда оставался риск, что кто-нибудь спросонья начнет палить через потолок на звук чужих шагов. Да и не суть, пролезть в дыру труда не составит совершенно точно, а, значит, теперь у нас появилась возможность ходить друг к другу напрямик, минуя улицу.

Но чердак я все же запер на замок.

Спустился в бар, а там уже прибирался Иван. На дверь мы вывесили табличку «Санитарный день» и потому решили потратить свободное время с пользой для дела.

Вычистить, подлатать, передвинуть.

Да что угодно!

Грачев о возможном визите недоброжелателей был предупрежден и, не мудрствуя лукаво, предложил принести из подвала двустволку. Вместо этого я вручил ему «слонобой».

– Он же сертифицирован! – разочарованно протянул помощник.

– Именно! – произнес я. – Это индикатор, понимаешь? Выстрелит – отлично, не выстрелит – значит, надо поднимать руки над головой и сдаваться. Стрелять по дружинникам чревато…

– Так к нам дружинники вломиться могут? – удивился Иван.

– Есть такая вероятность, – подтвердил я.

Но сам от револьвера отказываться не стал, и когда через час постучали во входную дверь, вооружился именно им.

– Проверь! – попросил помощника.

Тот с жезлом «свинцовых ос» подобрался к окну, выглянул краем глаза на улицу и тихонько выдохнул:

– Дружина! – но сразу встрепенулся и покачал головой: – Нет, петлицы другие. Патруль!

– Открывай, – встав за стойку, скомандовал я. Револьвер продолжал удерживать в опущенной книзу руке.

– Может, не стоит?

– Открывай!

Иван послушался и быстро отступил в сторону.

Дверь распахнулась, в бар решительно прошел молодой веснушчатый парень в чине младшего сержанта Патруля.

Он с интересом глянул на массивный агрегат в руках у Ивана, усмехнулся:

– На стену повесить хотите? Дело! – И направился прямиком ко мне. – Товарищ Хмелев?

– Он самый.

– Майор Гельман передает бумаги.

– Отлично! – с облегчением улыбнулся я, расписался в ведомости левой рукой и ею же забрал пакет.

Если патрульного и удивила опущенная под стойку правая рука, виду он не подал. А я просто боялся, что брошенный на полку револьвер слишком характерно громыхнет по дереву, вот и держал.

Как и обещал, Гельман прислал документы по выставленному на торги штабу Патруля, но только я начал разбираться в условиях продажи и предварительной смете на ремонт, как раздался новый стук в дверь.

Иван глянул на меня, я кивнул.

На этот раз явился один из телохранителей главы Торгового Союза.

– Ян Карлович просит подписать договор, – пояснил он, выкладывая на стойку жиденькую пачку бумаг, и добавил: – Прямо сейчас.

Я отказываться от взятых на себя обязательств не собирался и быстро проставил подписи во всех нужных местах. Не оставалось ни малейших сомнений, что Ян Карлович меня дружинникам не сдавал и во всем виновата именно прослушка.

– Так мы теперь пиво торгашам продавать станем? – удивился Иван, задвигая засов.

– А? – встрепенулся я. – Нет, просто небольшая подработка намечается.

Помощник успокоился и занялся уборкой. Мы даже успели выдвинуть пару столов, прежде чем пришел наш поставщик бутылок. Краснолицый урод с искривленными кистями и мутными глазами тяжелобольного человека бросил примотанную к санкам картонную коробку из-под холодильника у крыльца, поэтому Ивану пришлось самому затаскивать в бар составленные в нее коробки поменьше.

– Все как обычно, – скрипучим голосом объявил урод. – Никакого прозрачного стекла, никакой резьбы.

Я быстро просмотрел горлышки бутылок на предмет сколов, затем выгреб из кассы мелочь и рассчитался с поставщиком.

– Унести в подвал? – предложил Иван, когда тот отправился восвояси.

– Сам отнесу, – решил я. – И замочу сразу.

Пусть вся тара у нас и была по большей части возвратной, неизменный бой и людская забывчивость заставляли время от времени докупать новые бутылки. К тому же в стекло я обычно разливал сорта пива с немалым сроком созревания, что на три-четыре месяца, а то и полгода выводило бутылки из оборота.

– Да! – встрепенулся Иван, когда я уже потащил первую коробку вниз. – Вчера Николай сумку вечером занес. Под стол кинул.

Я кивнул, спустился в подвал и первым делом принялся изучать заказ с той стороны.

Солод в промышленных масштабах силами Платона возить было просто нереально, но вот хмель, дрожжи и прочую сопутствующую мелочовку закупать через кондуктора выходило гораздо дешевле, нежели при заказах из Северореченска. И платил сразу долларами, и выбор был несравненно шире.

В этот раз я попросил приобрести для меня кроненпробки, хмель «Перле» на горечь, «Мозаик», «Каскад» и «Вилламейт» на аромат, а еще полукилограммовую пачку сухих дрожжей. Все оказалось на месте.

Я раскидал ингредиенты по ящикам, наполнил водой пустой бак и сгрузил в него бутылки. Потом вернулся за стойку и проставил в гроссбухе галочки напротив отметок о предоплате за ингредиенты.

К слову о Платоне, а почему он до сих пор не заявился с расспросами о сроках починки пресса? Не иначе Николай запретил из дома выходить.

Оно и к лучшему: рассчитаться с кондуктором смогу, лишь сдав уже переплавленные в слиток триста двадцать граммов серебра Яну Карловичу, а когда получится съездить на монетный двор – это большой вопрос. Тут все исключительно от дальнейших намерений контрразведки зависит.

Интересно, господин Линев на меня сильно обиделся?

Остынет или будут последствия?

Я вздохнул и зябко поежился.

Сильно он обиделся или нет – даже не так важно, как начнут стрелять бандиты друг друга или все же попробуют договориться миром. Такая вот загогулина.

Вскоре послышался гулкий шум двигателя, и к бару подъехал грузовичок с эмблемой «Западного полюса» на забрызганном грязным снегом борту. Грузчики принялись выставлять на тротуар пустые пятидесятилитровые кеги, и Грачев спросил:

– Этих запускать?

– Запускай, – распорядился я, понимая, что неурочный возврат тары служит не более чем прикрытием для визита в бар Ханина.

И точно – вслед за подсобными рабочими в бар прошел Владимир Михайлович.

– Привет! Привет! – поздоровался начальник отдела собственной безопасности Дружины и попросил: – Слава, нальешь своего замечательного пива?

Я накачал два бокала светлого и позвал гостя в подвал:

– Владимир! У нас тут уборка, давайте устрою экскурсию по пивоварне.

– Не откажусь! – согласился Владимир Михайлович. – Всегда хотел посмотреть, как у вас все устроено.

– Иван, присмотри тут пока, – попросил я тогда помощника, первым спустился в подвал и выставил бокалы на стол.

Ханин расстегнул пальто, с интересом поглядел по сторонам и улыбнулся:

– Уютно тут у тебя.

– Ближе к делу! – потребовал я.

Владимир Михайлович взял бокал, спокойно отпил пива, затем спросил:

– Здесь можно говорить свободно?

– Да! Выкладывай, не мотай нервы!

Тогда дружинник вновь улыбнулся и объявил:

– Ты получил отсрочку.

– В смысле? – нахмурился я. – Война не началась?

– Лига взяла своих на короткий поводок, – покачал головой Владимир Михайлович. – Надо было выбрать цель с противоположной стороны.

– Надо было!

– После известных тебе событий они затаились в ожидании ответки, и у меня не было оперативной информации, – заявил Ханин в свое оправдание и приложился к бокалу.

– К тому же лично тебе мешал… – Я осекся и не стал называть вслух никаких имен. – Ладно, что дальше?

– Сходка состоится в ближайшее время, – ответил дружинник, выставив на стол пустой бокал. – Как станет известно, где и когда, я тебе сообщу.

– Было бы неплохо, – хмыкнул я и сделал несколько жадных глотков пива. Новости нисколько не порадовали.

– Буду на связи, – пообещал Владимир Михайлович и поднялся наверх.

Я осушил бокал и двинулся следом.

– Все нормально? – встретил меня встревоженным взглядом Иван.

– Да, порядок, – подтвердил я, пребывая не в лучшем расположении духа.

Ненавижу ждать, но ничего другого, кроме как дожидаться возвращения Николая или звонка Ханина, мне сейчас не остается.

Словно встревоженный моим взглядом, зазвенел телефонный аппарат, я с некоторой даже опаской снял трубку, но это оказался Саня-чародей.

– Привет! Я сейчас на обед загляну. Встречай.

Я взглянул на часы и предложил:

– Давай через пятнадцать минут. Пока разогрею что-нибудь.

– Заметано.

Разогреть колбаски и поджарить яичницу много времени не заняло, потом я поднялся наверх и отпер чердак. Вскоре через дыру в перегородке на мою половину перебрался Саня, и я отправил его в подвал. Сам заглянул на кухню и отнес вниз немудреную снедь.

– По пиву? – спросил, выставляя тарелки на стол.

– По пиву, – кивнул чародей.

– А Мила где?

– Николая ждет.

– Он не звонил еще?

– Нет.

Я вздохнул, поднялся наверх и накачал бокал пива.

– К нам посетители через крышу теперь ходить будут? – пошутил Иван.

– И не говори, когда бар открыт, суеты гораздо меньше, – только и рассмеялся я.

– Так, может, откроемся?

Я пару секунд обдумывал это предложение, потом махнул рукой:

– Открывай!

Если решат вломиться дружинники – они вломятся, а бандитов пока опасаться не приходилось. Ханин о сходке заранее предупредит.

Иван задвинул на место последний стол, отпер дверь и снял с нее листок с предупреждением о санитарном дне. Потом он ушел на кухню разбираться с продуктами. У тети Маши сегодня был выходной.

Я отнес в подвал бокал пива и вернулся обратно в бар. Только встал за стойку, и распахнулась входная дверь.

– Опа! – удивился я. – А тебе чего дома не сидится?

– А работать кто будет? – пробурчал Платон и протянул коробку из-под обуви. – Это тебе.

– Перекусишь?

– Не откажусь.

– Спускайся в подвал.

Кондуктор кивнул, потеребил короткую бородку и ожидаемо спросил:

– Как у нас дела?

– Все хорошо, – не моргнув глазом, заявил я в ответ. – Деталь заказал, если все срастется, завтра или послезавтра заберу.

– То есть без неожиданностей?

– Абсолютно. Пиво будешь?

– Нет, – отказался Платон. – Давай чего покрепче. Продрог.

Я достал из-под стойки бутыль с настоянным на травах самогоном собственного производства и передал ее кондуктору.

– Иди, сейчас соображу что-нибудь.

Платон спустился в подвал, а я сменил на кухне Ивана и только переложил яичницу и колбаску на блюдо, как в коридоре послышались легкие шаги. Выглянул в дверь – со второго этажа спускалась Мила.

– Привет! – улыбнулся я девушке. – Проголодалась?

– Да. Приготовишь что-нибудь?

– Держи, – передал я ей блюдо. – Скажи Платону, сейчас еще принесу. Николай не появлялся?

– Пришел.

– И как? – встревожился я.

– Нормально, – беспечно отозвалась Мила. – Спокойный. Да он сейчас сам подойдет!

– Отлично!

Я отправил девушку в подвал, приготовил дополнительную порцию, налил пару бокалов пива и спустился следом. Платон одной рюмкой самогона ограничивать себя не стал, да еще налил сотрапезникам, поэтому глаза у всех так и блестели. Выпил и я.

Почему не выпить? Свободный человек. Имею право.

Клондайк. Самые события

Четверг. Утро

Не люблю, когда утро проявляет себя только будильником. Ты глаза открыл, а вокруг темнота. И под одеялом тепло, и рядом теплое женское тело, и лежал бы и лежал, но надо вставать и надо искать способ выбраться из той трясины, в которую понемногу начинает засасывать. И ведь ладно если бы сам где-то накосячил, так нет, банальное стечение обстоятельств.

И Мстислав собирался мне с утра звонить. У него утро во сколько настанет, интересно? Мне бы времени не терять. И кстати, хорошо было бы, если бы Хмель меня послушал и окопался сегодня в своем пабе. Закрыл бы все к черту и сидел внутри, за магической защитой. А то эта его манера лезть в неприятности и при этом все делать втихую как-то того… восторга не вызывает. В результате не знаешь, где сам нарвешься.

Так, а мне бы Дмитрия. Просто для того, чтобы машину без присмотра не оставлять, чтобы мне в нее какую-нибудь дрянь не засунули. Маячок там или прослушку. Или пусть он Платона лучше сегодня охраняет? Надо подумать.

Умылся, побрился, оделся, тихо закрыл за собой дверь в студию, не забыв включить сигналку, и тихо спустился в подвал. Здесь и чаю напьюсь, здесь и подумаю. Хлопнул в ладоши, включив магический шар, который завис над рабочим столом, потом пошел в топочную угля подкинуть. Да будет тепло, здесь тепло – это самая важная вещь.

Так… я сегодня не только револьвер прихвачу, мало ли что. Мысль разбежалась между дробовиком и карабином и остановилась все же на дробовике. Разве что взял не десятый калибр, а «рем» двенадцатого, с пистолетной рукояткой и откидным прикладом. В машине такой удобней. Набрал патронов, затолкал в магазин и навесной «сэддл».

Так, наличные… сегодня с собой наличных надо иметь побольше, мало ли что. Приложил кольцо к вмонтированному в пол сейфу, набрал код, поднял тяжелую крышку. Рублей двести возьму, мало ли. И еще столько же там останется.

Амулеты… алхимический, к сожалению, в городе зафонит, так что обычную свою «Чешую дракона». От ментального доминирования всегда на мне. И аптечку походную возьму сегодня.

Одеться решил в зимний охотничий камуфляж, а кобуру просто сверху нацепить. Носить оружие я и открыто имею право, зато вид будет, словно так и надо. В случае чего и дробовик никого не удивит. Ну а если дружинники какие остановят для проверки – пусть проверяют, не вопрос.

Чайник вскипел. Насыпал чаю в ситечко с пружинками, бросил его в кружку, залил кипятком. Потом полез в стол, где у меня несколько коробок печенья заныкано, вытащил одну, положил рядом.

Откуда люди Линева считывали информацию с «жучков»? Подъезжали на машине и останавливались рядом с пабом? Или все же к делу всерьез отнеслись и сняли, например, квартиру где-то в доме напротив?

Наблюдать за нами визуально бесполезно, у нас все окна зеркальной пленкой заклеены, а вечером я еще и жалюзи сдвигаю, как раз чтобы не заглядывал никто, но вот за пабом и фасадом здания смотреть можно было бы. И слушать, о чем народ треплется. Стоящая на улице машина у нас пока слишком приметна, а прохожих на Красном в это время не так и много, тоже стоять и топтаться… это малость того.

Еще можно прямо к пабу подъехать, под видом посетителей, и так считать. Но это без всякой слежки и наблюдения. Ну и еще можно в пустом здании засесть где-то за нами, благо уже за нашим забором начинается заброшенный район, но оттуда ничего не разглядишь, вся активность только с фасада заметна.

Тогда как их отследить?

Придется будить Милу. А Саню вообще-то просто пора будить, пусть начинает осматривать нашу половину здания, а потом встает на охрану и оборону вверенного объекта. Хватит дрыхнуть.

Поднялся наверх, подолбил Сане в дверь, дождался, пока он ее откроет.

– Вставай, о великий, тебя ждут великие же дела, – объявил я чуть злорадно, глядя на его заспанную рожу. – Список дел приложить или сам помнишь?

– Я помню. – Он зевнул в ширь невероятную, аж сустав щелкнул, прикрыв рот ладонью.

– Тогда действуй.

Мила, оказывается, проснулась от стука в Санину дверь и сейчас кошкой потягивалась в кровати.

– Дорогая, у меня для тебя задание. – Я присел рядом и положил руку ей на бедро.

– Рассказывай. – Она вновь потянулась.

– Надо время от времени вот в этот прицел, – я достал из сумки покрытый рунами «уивер», – осматривать окна в домах напротив.

– Думаешь, оттуда за нами следят?

Умница какая!

– Очень возможно. Если увидишь чьи-то ауры, зависшие у окна, то очень может быть.

– Может быть, просто бабушка с чаем, которая любит смотреть на улицу. – Мила рывком уселась, скрестив ноги и положив руки на колени. – Для моей бабули это было главным развлечением.

– Бабушку ты разглядишь, она открыто сидеть будет. А небабушки, скорее всего, занавески прикроют и будут наблюдать через щель.

– Ну-у… согласна, да.

Я встал с кровати, полез в письменный стол и выудил оттуда десятикратный монокуляр «вортекс соло» с наклеенными на обрезиненный корпус рунами. Не самый удачный наш эксперимент, ауры он видит хуже, чем обычный прицел. Тут вся хитрость в соосности рун и фокуса прибора, поэтому и не получается делать чародейскую оптику из призматических биноклей. В прицеле руны встают вокруг оси идеально, а в монокуляре пришлось подгонять – и все равно результат так себе. Зато он, правда, очень компактный.

Кстати, а если попробовать прицел затягивать в толстую полиэтиленовую пленку как-то, руны при стрельбе перестанут вылетать? Надо попробовать, к слову… если время будет, то сегодня вечером и попробую. А если не будет, то в другой раз, не к спеху.

– Ладно, еще раз повторюсь: сиди дома безвылазно. Может быть, шум с чердака услышишь, это Хмель будет в перегородке дверь пробивать, на всякий случай, так что не удивляйся. Он предупредит.

– Хорошо. Целуй. – Она раскинула руки для объятий.

Обнял, поцеловал. Губы у нее тонкие, как и вся она, как и черты лица, но теплые и нежные.

– Береги себя, кругом враги, – напутствовал я ее и вышел из квартиры.

Ну и где звонок от Мстислава? Может, черт с ним, просто поехать в штаб резерва? Если даже его нет, то хоть машину осмотрю, что там ремонтировать-то надо, выясню.

Тут телефон зазвонил, я схватил трубку. Мстислав.

– Подъезжай в штаб.

– Один или людей брать?

– Пока один.

– Есть.

Дмитрий… нет, Дмитрий пусть с Платоном будет, так спокойней. Оделся, поднялся в магазин, проверил улицу в домофон – никаких подозрительных машин поблизости. Может быть, снайпер не поблизости, но этого мне не разглядеть. Положимся на амулет.

Проскочил через двор в гараж, напомнил сам себе, что новый пикап до ума довести надо, обогреватель поставить. Завел «шеви», открыл ворота, выглянул из них аккуратно и лишь потом вывел машину. Паб пока закрыт, перед ним никто не припаркован… и улица почти пустая, две тетеньки в толстых шубах с авоськами идут дальше вперевалочку. Вряд ли так мастерски получится засаду замаскировать.

По дороге к штабу встретил только мусоровозку, да на перекрестке бригада ремонтников в оранжевых жилетах собиралась что-то делать, но пока еще ничего не делала, а просто курила. Дым от папирос смешивался с паром от дыхания, и над кучкой мужиков зависло настоящее облако.

На КПП на въезде на территорию расположения Патруля вместо одного человека дежурило аж трое. Усиление объявили? Очень похоже. Проверили мои документы, шлагбаум поднялся, и я въехал внутрь, сразу свернув в сторону нашего штаба. И на стоянке обнаружил хорошо знакомый белый «эксплорер». А ярдом с ним оранжевый фордовский пикап с пятиместной кабиной.

В помещении штаба было не то чтобы очень людно, но и не так пусто, как раньше. Причем из пяти мужиков, сидевших в холле на стульях и подоконниках, я знал троих. Они тоже в резерве, получается? Хм… чем дальше, тем интересней.

Дверь кабинета Мстислава распахнулась, в нее высунулся Олег:

– Приехал? Давай заходи.

После машин на стоянке и людей в холле я совсем не удивился, увидев Диего в комнате. Там же был Мстислав и еще какой-то мужик лет сорока, сидевший в углу.

– Всем здравия желаю!

– С Диего знаком? – сразу спросил Мстислав, когда увидел, как мы поздоровались. – Очень хорошо. Это Павел Фоминых, в свое время в Патруле служил, сейчас тоже в резерве. Не встречались?

– Павел. – Мужик, встав со стула, протянул мне руку. – Я к вам в магазин заходил как-то, патронов взял. Не думаю, что помните.

– Теперь точно запомню, – усмехнулся я. – Николай.

– Так, Николай, сразу по тебе. – Мстислав сел за стол и открыл потрепанный ежедневник. – Я с Кузьминком разговаривал сегодня с утра, сказал, чтобы они от тебя отвалили, или мы будем проблему выносить на самый верхний уровень. Они нарушают базовые принципы, так сказать… Ты меня понял?

Я понял. Вербовать людей в невраждебной структуре вообще-то большой моветон, так не делается, а когда делается, то чревато большим скандалом. Но я как-то изначально не слишком высокого мнения о «спецслужбе» Линева, так что в схему такое поведение укладывается.

– И как реакция?

– Он меня понял. И донесет, я думаю, куда следует. Если последует неправильная реакция – дай мне знать, будем разбираться. А пока нам только вражды между собой не хватало. Кстати, по плану подготовки у тебя что?

Я вытащил из кармана флешку, показал Мстиславу:

– План готов, в сущности. Надо, чтобы мудрое начальство с ним ознакомилось, – я ласково посмотрел на Мстислава, – и утвердило.

– Давай, – он протянул руку. – Какой файл?

– «Огневая подготовка».

– Понял. – Мстислав воткнул флешку в маленький нетбук «самсунг», поводил пальцем по тачпаду, затем удовлетворенно кивнул и отдал флешку обратно. – Теперь по поводу того, зачем я вас собрал. Принято решение – скоро будут брать к ногтю Лигу. Лигу и подчиненные ей структуры. Договариваться они не способны, претендуют на многое, плюс Лига крышует чистый криминал в виде Семеры. Шпионаж в пользу Города, какие-то странные контакты с Севером… в общем, они мешают.

– Чему? – с усмешкой спросил Диего.

– Государственному строительству. – Мстислав усмешку вернул. – Постепенно умные люди приходят к мысли, что баланс конкурирующих группировок не самое мудрое устройство в этих условиях. Это хорошо работает, если нет внешней опасности, а здесь она есть. И не одна.

– Лига в эту вертикаль не вписывается? – спросил я.

– Впишется кто угодно, если хочет вписаться. И если готов искать компромиссы. А Лига компромиссов не ищет, они просто выдвигают условия.

– Бабы – дуры, – вздохнул Фоминых.

Мне вспомнился разговор с Кузьминком. Да, спущенный в массы «лозунг» уже половине города к зубам прилип.

– Начнется все скоро, – продолжил Мстислав. – Мы не успеваем набрать весь штат и даже образовать из резерва нечто целое. Но мы набираем людей группами, «сыгранными» бригадами. Охотники, поисковики, охрана торговых колонн. Поэтому так и будем распределять задания. На боевое слаживание в составе отряда у нас времени просто не будет.

– И задания какие ожидаются? – спросил уже я.

– Мы ожидаем резкого обострения обстановки вокруг северной промзоны. Что там делается – рассказывать никому не надо. Сил Патруля на все не хватит, тут еще и Лазурное Солнце на носу.

Не хватит, точно. Патрулю городское начальство никогда не давало разрастаться, выдерживая его штатную численность такой, чтобы они могли вести операции за стенами, – и все. Северная промзона всегда была на них, Дружина туда даже не совалась, но людей и там категорически не хватало. Были еще комендачи из охраны штрафного отряда, но опять же по минимуму.

– Фоминых, у тебя сколько людей?

– Четверо.

– Гордеев?

А вот сколько у меня людей? Саня, да Дмитрия можно еще считать. Платон неплох, но его подставлять страшно. Хмель? Ваня? Так они не мои, они за компанию. Но все же…

– Четыре с половиной.

– Почему с половиной?

– Одному за Стену надолго нельзя. Пара дней, не больше.

– Понятно.

Комментариев не последовало. В условиях отбора не было обозначено, что человек должен быть «выездным», а «невыездных» в Форте много. Можно сказать, что все население «Черного квадрата» – это невыездные, которые выезжали не по делу. Чувствительность к магическому излучению высокая, вот и пошли мутации.

А вот в Патруль – да, туда отбирают людей исключительно с высокой сопротивляемостью.

– Необходимо повысить боеготовность, – продолжил Мстислав. – Старайтесь держать свои группы в сборе, постоянно. Транспорт свой, бензин компенсируем. Связь обеспечим. С завтрашнего дня. Фоминых, у тебя группа неполная, дополнительного человека дадим. Как поняли?

Все хором сообщили, что поняли.

– Табельное оружие уже здесь, здесь и получать. Если кому нужно, – добавил Мстислав с усмешкой.

– А что за дежурство такое странное? – спросил Фоминых.

– Ну а как ты думаешь? – повернулся к нему Мстислав.

– Чтобы невозможно было отследить выезд группы? – предположил тот.

– И чтобы можно было иметь людей в разных местах одновременно. Внешне здесь ничего меняться не должно пока. Связь получите. – Мстислав встал, открыл металлический шкаф и начал вытаскивать из него обычные рации… хотя нет, не обычные, уже местная переделка.

– Радиостанция – переносная, магическая, десятиканальная. – Он выложил три рации на стол. – Вот запасные аккумуляторы, в среднем каждого хватает часов на тридцать. С подзарядкой сами решайте, не маленькие.

Я взял рацию в руки – да, так полицейская «моторола», только антенна не обычная, обрезиненная, а деревянная, отделанная металлом, ну и аккумулятор другой.

– А почему десятиканальная?

– Больше не получается, урезали. Это же не частоты, а что-то совсем другое, – объяснил Мстислав. – Зато зона покрытия весь Форт и еще и окрестности, обычная столько не потянула бы. Вот таблица кодов – учить самим и учить личный состав, – на столе появилось несколько листов бумаги.

– На что реагировать придется? – спросил я.

– Понятия не имею. На что угодно. Возможен выезд из Форта. Всем быть в готовности к быстрому сбору. Из трех ваших групп предварительно формируем взвод. Дежурная частота – третья, для связи между группами седьмая. Связь здесь проверьте, чтобы все работало.

– Я так понимаю, что не только мы в резерве числимся? – спросил Фоминых.

– Еще два взвода сформировано, они дежурят в таком же порядке.

– Что-то эффективность резерва выглядит сомнительной, – сказал Диего.

– Естественно, – хмыкнул Мстислав. – Поздно формировать начали, занятия не проводились, люди даже друг друга не знают. Имеем, что имеем. Весь расчет лишь на то, что у нас люди не с улицы. По крайней мере, Патруль привлекает тебя своих обучать, а не ты их.

Совещание закончилось быстро, у Мстислава какие-то другие дела еще были. Он рванул на выход, и я успел его придержать на минуту:

– Оружие, что взяли с засады, я хотел бы номера с него списать. Где оно?

– Номера списали уже. – Мстислав оглянулся: – Олег, сделай Гордееву копию описи с вещдоков, хорошо?

– Сделаю.

– Давай, – Мстислав хлопнул меня по плечу, – дай знать, когда выяснишь, мне тоже интересно.

– А по автомату что-то есть уже?

– Автомат левый, номер нигде не значится.

Мстислав убежал, Олег отдал мне копию описи, которую я сложил и сразу убрал в карман. Потом догнал Диего, который со своими людьми собрался на выход.

– Стой, разговор есть, – остановил я его уже у машин. – Я же в Лудино съездил, пообщался. Не передумал?

– Нет, чего я вдруг передумаю? – даже удивился он.

– Тогда держи договор, читай. – Я полез в кабину «шеви» и выудил оттуда папку с договором, что мне Брюхатый дал. – Советуют не тянуть хотя бы потому, что срубы можно заранее заказать и с теплом нам их просто сложат, так что в сезон сможешь работать.

– Не вопрос, я готов. Ты сам договор читал?

– Естественно. Нормальный договор, стандартный, без ловушек и мелкого шрифта. Ты платишь – мы отдаем объект в вечное пользование, все. Ну и налог на него будет ежегодный, но небольшой, там прописано все.

– Назначай день – и погнали туда с деньгами. – Диего пожал плечами. – Когда планируешь?

– Трудно сейчас что-то спланировать. – Я кивнул в сторону штаба. – Пусть как-то ситуация вообще прояснится.

– Верно.

– Да, вот еще что. – Я изобразил, будто случайно вспомнил про следующий вопрос: – Я Мстислава у тебя в офисе встречал, еще до всяких резервов. И там его видел. На кого он раньше работал, не знаешь?

– Знаю. На моего двоюродного брата.

– Доминика? – удивился я.

Брат у Диего был своеобразный – глава секты «Несущие свет». Вроде как даже ясновидящий. Они и внешне похожи, оба худые, темноволосые и горбоносые.

– Доминика. И Олег тоже.

– А что вдруг его командиром резерва поставили?

– Потому что не все является таким, каким кажется. Извини, не могу больше рассказать без разрешения братца.

Ну, может, и так, потому что «Несущие свет» как-то больше проповедями занимались и продажей амулетов, разгоняющих Тьму, насколько я помню. Ни во что не лезут, никому жить не мешают, резиденция у них своя неподалеку от Южного бульвара. А вот Мстислав с его военными ухватками как-то не очень вписывается в их общую стилистику.

– Я понял… но удивил ты меня, если честно.

– Я думаю, – усмехнулся он. – Связь проверяем?

Во двор штаба приехал эвакуатор с сервиса Семы Беленького, который он сам и привел. Он быстро осмотрел «сабербен», затем выдал:

– Только радиатор, дверь и стекла. Радиатор есть, могу к вечеру заменить. Лобовухи нет, буду у тебя же заказывать, но могу пока заклеить. Будут мутные пятна, но дыр не будет. Дверь заварю, но краску надо подбирать. Или могу как-то вообще закрасить, чтобы просто не ржавело.

– И когда забирать?

– Послезавтра с утра можно.

– Договорились.

Эвакуатор, который мы же с Платоном Беленькому и притащили, уехал за ворота, а я уселся за руль «шеви» и поехал в сторону Кишки, ко входу, что на площади Павших, где салонов связи до черта. Остановился у тротуара, обнаружил охранника в толстенном тулупе, приглядывающего за машинами, и сдал ему свою под присмотр, подкрепив сделку обоюдными кивками.

В Кишке оказалось неожиданно людно: все же относительное тепло приманивает сюда порядочно покупателей. Почти сразу у спуска нашел «Салон связи «Волна» – совсем небольшой закуток с полками, забитыми всякой старой электроникой, от мобильников до подержанных лэптопов.

Там, разорившись аж на сто рублей, купил сразу пять чарофонов из тех, что здесь за мобильники. Они и сделаны, в общем-то, на базе старых мобильников, которые, я думаю, какой-то кондуктор на Большой Земле просто на вес скупает, такие они старые. Совсем телефон из этого не выходит, даже на обычный телефон не позвонить, но пару десятков абонентов друг на друга завязать можно. Типа «корпоративная сеть» получается. Правда, подзаряжать их постоянно магической энергией – сущее разорение. На то и весь расчет: стоят копейки – обслуживание золотое.

Затем зашел в магазин Платона, где нашел в подсобке Дмитрия. Этот магазин был меньше, чем на Колхозном рынке, набит барахлом плотнее, и продавец – молодой парнишка лет восемнадцати – начисто терялся в этих завалах. Но оборот тут шел у Платона как бы даже не побольше: больно уж место проходное.

Отдал Дмитрию два чарофона, рассказал про дежурство и сообщил, что жду их обоих завтра с самого утра в магазине. На дежурство. Дмитрий человек служивый, так что вопросов задавать и удивляться не стал: надо так надо.

Поднялся из подземного перехода наверх, отдал монетку охраннику стоянки и поехал обратно на Красный, в «Книги», припарковавшись у самого входа в магазин. Пробежал, скрипя подошвами по снегу, до самого обшарпанного крыльца, толкнул увесистую дверь.

Магазин был небольшой и жил при типографии, в которой полукустарными способами печатали книги с файлов, что тащили с Большой Земли. Работали в магазине двое, явно муж и жена, обоим годам к шестидесяти, наверное. Непохоже, что книги тут прямо сметали с полок, но и магазин не закрывался. А открыт он, говорят, был уже лет десять назад, так что дохода супругам на жизнь хватало.

– Здравствуйте, карта Форта у вас есть? – спросил я с ходу.

– Есть, – поднялась из-за прилавка женщина. – Есть маленькая, просто схема, а есть большая и подробная.

– Давайте подробную… штуки три, пожалуй, – полез я за кошельком.

Карты были скручены в рулоны и даже кустарно запечатаны в полиэтилен. Ну и цена оказалась немалой, я даже удивился. Но заплатил. Затем увидел черный телефон на полочке и объявление, что звонок стоит рубль. М-да, недешево, но сейчас очень кстати. Отдал рубль в кассу, набрал свой домашний номер.

– Дорогая, это я. Есть для меня новости?

– Есть. Чердачное окно в доме напротив, первое справа.

– Ага-а… – протянул я. – Я понял, спасибо.

Если окно чердачное, то это точно не старушка с чашкой чаю, это уже наблюдение.

– Слава дверь пробил.

– Отлично. Я скоро буду.

Так, за домом следят, значит. Кто именно? Думаю, что Дружина, потому что, если бы была Семера, их бы дворник уже вскрыл. Да и не сидят бандиты на НП подолгу, скучно, западло и вообще не по-пацански. Так что это те, кто слушал «жучки» и следил за нашими перемещениями.

Ладно, пусть следят, потому что, как известно, предупрежден – вооружен.

Подъехал, глянул на табличку «Закрыто по техническим причинам», машину сразу загнал в гараж, чтобы в нее никаких маячков не навтыкали, сам зашел в дом через черный ход. Поднялся в студию, где нашел явно куда-то собирающуюся Милу.

– Уходишь? – удивился я.

– Обедать. Пошли? Через верх, – она показала пальцем на потолок, – Саня уже там.

А-а, вот они как время проводят… даже завидки берут.

– Иди, я скоро подойду, – сказал я. – Вы же там все равно надолго.

А что им еще делать? Все закрыто, так и будут там по-тихому сидеть, есть и чаи гонять.

– Тогда я пошла. – Мила прошла мимо меня и по лесенке полезла в чердачный люк. – Жду, приходи.

– Приду.

Точно приду, только сперва номера проданного оружия сверю. Очень мне интересно, кому я его отдал. Хоть и подозреваю, что ответ меня совсем не удивит, но все же лучше быть уверенным.

Спустился в подвал, скинул куртку с шапкой, оставшись в свитере, затем сразу чайник поставил – с холода это как ритуал уже. Дождался, пока вскипит, поднялся в магазин и выудил из-под кассы журнал продаж. Так, погнали смотреть… ассортимент у меня, к сожалению, не менялся никогда, так что привязаться к конкретному времени сложно, придется проверять все номера подряд. «Марлин» и «браунинг», при этом «марлины» по длине ствола смотрим, я ее всегда указываю…

А вообще немало я так напродавал… замечаешь, когда надо что-то найти в списке. Но в основном патроны, конечно. Надо было бы на них отдельный журнал, но теперь уже поздно что-то менять.

Так, вот «браунинг»… продан частному лицу… но с лицензией, вот номер лицензии… покупатель – Сосновский Ю. П. Уже что-то… А Сосновский – один из трупов. Что это доказывает? Да то же самое, что и без этой записи доказано было. Теперь ищем «браунинг»…

С улицы послышался звук автомобильного двигателя, хлопнули дверцы. Я глянул в экран домофона – темный «патриот» с мигалкой, от него к подъезду двое идут. Донесло наблюдение, что я вернулся, получается.

Стук в дверь, несмотря на табличку «Закрыто». Не открывать? Никакого смысла, я уже знаю, кто это. Лучше открыть и сразу прояснить позиции сторон.

Вышел из-за прилавка, отодвинул засов на первой двери, сбросил крюк между дверьми, затем открыл вторую, сразу отступив назад, потому что крепкий молодой парень пошел прямо на меня, явно собираясь обыскать. А следом за ним вошел моложавый, длинноволосый, худой, в легком полупальто до середины бедра, руки в карманах. По-хозяйски так вошли, уверенно, как к себе.

Молодого я перехватил за руку, вывернул ее рычагом, подсек ноги и уронил его на пол, а волосатый замер, уставившись в ствол револьвера.

– Замерли оба! Мне ваши амулеты по хрен, грохну сразу обоих. Руки показали!

Я чуть отступил назад, так чтобы лежащий на полу крепыш оказался под прицелом тоже.

– Вы обознались, мы не грабители, – сказал длинный, стараясь казаться спокойным.

Именно что стараясь: люди под стволом спокойными не бывают. Никто и никогда. Крепыш на полу зашевелился и увидел, как ствол револьвера уставился на него. Замер.

– Руки, мля! Чтобы я видел!

Ну не смог я себе отказать в удовольствии. Пусть я и опознал Линева, но мы не встречались. Так что будем считать, что я их принял за грабителей. Ну как будто не опознал.

Надо бы на пол уложить, но это лишнее, злобу затаит. Я бы затаил на его месте.

– Вот мои руки, – сказал Линев. – Моя фамилия Линев, вы должны знать, я из Дружины. То есть не Семера, не ведьмы и не люди Жилина, вы ошиблись.

Вон он чего подумал. Что я ошибся. А я не ошибся, у нас все как надо.

– А это кто? – Я показал стволом «рэдхоука» на лежащего на полу парня.

– Это наш сотрудник, он вам ничем не угрожает.

– Вел он себя странно, как будто даже угрожал, – доброжелательно улыбнулся я.

– Он обеспечивает мою безопасность, вот и действовал излишне, может быть, старательно.

– Там есть объявление насчет телохранителей, – кивнул я на дверь.

– Я же не покупатель. И он не телохранитель, а просто сотрудник. Впрочем, если вы настаиваете, он может и в машине подождать, его присутствие непринципиально.

– Пусть подождет. Вставай. – Я еще чуть отступил, продолжая удерживать телохранителя на прицеле.

Тот выглядел злым, но достаточно сообразительным для того, чтобы не дергаться. Линев тоже рук не опускал. Когда телохранитель вышел из магазина, я жестом приказал Линеву сдвинуться и запер все двери. Потом убрал револьвер в кобуру.

– Тот самый Линев, значит?

– Не знаю, какой именно, но, наверное, тот самый, – осторожно сказал он, опуская руки.

– Подслушка, наблюдение с чердака напротив – оно того стоило?

– Никогда заранее не знаешь.

– Чем обязан?

– Револьвер хочу купить, – усмехнулся Линев. – Можно?

– Без проблем. Какой?

– А какой лучше? Какой амулеты пробивает?

– Пули пробивают. А лучше такой, из какого стрелять получится.

– Я у вашего приятеля Хмелева интересный видел, с длинным таким барабаном. Чем он хорош?

Слава успел перед Линевым револьвером помахать? Или этот нагловатый тельник у него вытащил?

– Можно картечью стрелять. Можно обычными револьверными патронами. В Америке такие часто просто дробью заряжают, от змей.

– Да? – Линев расстегнул пальто и вытащил из внутреннего кармана бумажник с бляхой. – А продайте мне на бляху.

– С длинным или коротким стволом?

– Вот как у Хмелева.

Ну ничего, все же Линев не совсем безнадежен, умеет менять рисунок разговора, если «позиция силы» оказывается ошибочной. Сейчас пытается просто вытащить на контакт. Не дурак.

– Вам носить или в стол? Или подарить кому-то?

– Пожалуй что носить.

Я поднял стекло прилавка, вытащил точно такой же, как у Хмеля, «таурус», выложил перед собой.

– У Хмелева такой же.

– Да, я запомнил.

В руки он взял револьвер не то чтобы очень уверенно, но и не как дилетант. С оружием человек знаком, просто не с таким. По крайней мере, как откинуть барабан, разобрался сразу.

– Противоамулетные пули для этой модели есть?

– Есть. Амулет воспринимает их так, словно они с удвоенным весом. Ну и при попадании в тело тоже энергия в два раза больше.

– Интересно, – хмыкнул он. – Дайте патронов… сами решите, что лучше. Разных. И есть обычные, для практики?

– Разумеется.

Как не быть? Не палить же по мишеням магическими! Обычных я тоже много собираю и продаю.

– Кобуру?

– Да, пожалуйста. На пояс.

Я быстро набрал всего, что Линев просил, выложил на прилавок, а он протянул мне бляху, чтобы я номер списал.

– Вы кем раньше были? – неожиданно спросил он.

– Оружейником, торговцем оружием.

– На Аляске, так? – уточнил Линев, забирая бляху обратно.

– Именно.

– А до этого?

– Частным военным контрактором. А до этого военным, – добавил я, предвидя следующий вопрос.

– Части специального назначения, так?

– По штабной линии.

– Еще Дмитрий Гаркушин у вас есть, он ведь тоже…

– Собровец, – это ни для кого не секрет. – А что?

– Сейчас все скажу. – Линев опять усмехнулся. – Плюс у вас есть вполне боевой чародей… и Платонов. Платонов – он как по боевым качествам?

– Не хуже других.

– Он не кондуктор, часом?

– Нет, – я посмотрел Линеву в глаза, – если бы он был кондуктором, то давно бы уехал в то же Лудино и работал оттуда. Чтобы его не начали эксплуатировать все, кому не лень, без всякой реальной благодарности.

– Понимаю. Да и система у вас замкнутая, из тех, что не отберешь, верно?

Я промолчал, выписывая трансфер на оружие. Затем спросил сам:

– Наличные или чек?

– Лучше чек. У меня именной, так что с гарантией. – Он извлек из кармана чековую книжку тоже «Центрального городского», как и у меня, но с отпечатанным на каждой странице именем. Затем выудил ручку, быстро заполнил графу с суммой, расписался и приложил палец, заставив металлизированный кружочек тускло засветиться и погаснуть. – Пожалуйста.

– Взаимно. – Я быстро уложил все покупки в небольшую брезентовую сумку. У нас тоже свои стандарты. – Пожалуйста. При стрельбе картечью цельтесь немного ниже, она вверх идет.

– Чай я заслужил? – спросил Линев.

Интересно. Будем считать, что заслужил. Хотя бы тем, что заинтересовал.

– Пойдем вниз, в мастерскую. Там у меня все для чая.

Доверие на доверие, так сказать, танец встречных шагов. Посмотрим, какое колено он выкинет следующим.

Внизу Линев повесил свое пальто на вешалку и развалился в кресле, в котором любила сидеть Мила. А я поставил чайник и выложил корзинку с печеньем.

– Угощайтесь. Так чем обязан?

Линев свел длинные худые пальцы перед грудью, в манжете рубашки мелькнул серебряный браслет. Как-то ярко он выглядит для своей должности. Хотя, с другой стороны, такого хлыща мысленно на такую должность и не поставишь. Даже может быть неплохим прикрытием.

– Вербовка сразу провалилась, – усмехнулся он. – Да вы нас еще и сдали объекту наблюдения… он мне даже звонил с утра, высказался…

– А вы меня сдали жилинским, и те попытались убить…

– Нет, – Линев выставил руки в защитном жесте, – не сдавали. Мы так не мелочимся, чтобы за отказ человека убивать. Мы так не сделаем. Никогда. Отказ – не повод.

– И кого мы привалили вместе с людьми из засады?

– Вы привалили Кучеренко Анатолия Борисовича, тысяча девятьсот семьдесят восьмого года рождения, сотрудника отдела наружного наблюдения центрального участка Дружины, – вздохнул Линев. – Жадного до денег мерзавца, который создал нам огромные проблемы. Мы даже пока оценить их масштаб не можем. Нападение на вас – самая мелочь из списка, тем более что вы с ситуацией справились.

– То есть вы хотите сказать, что…

– Кучеренко продал информацию с прослушки Жилину. – Линев принял от меня кружку с горячим чаем и кивнул в благодарность. – О том, что вы собираетесь уехать. Но он продавал не только эту информацию и не только Жилину, а вы его грохнули и труп успели сжечь. То есть мы не можем теперь разобраться, кому и что именно он сливал в последнее время.

– Понятно. – Я сел в свое кресло и повернулся к Линеву. – Но совершенно непонятно, что вам могло понадобиться от меня. Ну, кроме револьвера.

– Если я правильно помню список ваших проблем, то это Семера, Лига и Жилин, правильно?

– Да, где-то так.

– Лига… это немного выше уровня ваших возможностей, но то, что у них скоро и так будет много хлопот, вы уже знаете, наверное, так?

– Догадываюсь.

– Остаются Жилин с Семерой. Семера разделена пополам, они на грани большой взаимной резни. Но никак эту грань окончательно не перешагнут. А если бы они ее все же перешагнули, они бы тем самым оказали большую услугу как обществу, так и лично вам, разве нет?

– Возможно.

– Я хочу, чтобы вы помогли сделать им этот последний решительный шаг.

Нельзя сказать, что он меня заинтересовал своим предложением. Насколько я понимаю, совершенно аналогичное предложение он уже делал Хмелю. Это не очень хороший признак, если глава местной сигуранцы начинает набирать случайных дилетантов. Обычно их набирают вовсе не с той целью, которую доводят до них.

– А мне это зачем?

– Если я вам скажу, что это избавит вас в будущем от всевозможных проверок и излишней пристрастности городской власти, – это поможет?

– Нет, – покачал я головой. – Я смирюсь с убытками и съеду в Лудино. Там буду жить на лоне природы, иметь свой большой дом с баней, а за товаром ко мне и туда приедут, он у меня уникальный.

– Я так и думал, – кивнул Линев, хотя я думаю, что тут он лукавил. Думал он как раз совсем по-другому.

– В ваших действиях постоянно проскакивает одна и та же ошибка: вы вербуете шантажом и сливаете агентов, – взялся я объяснять, как все это видится лично мне. – Слив агента приводит к тому, что с вашей сигуранцей никто не хочет работать. Тогда вы вынуждены вербовать через шантаж и угрозы. Но шантажируемый никогда не работает со всей отдачей, он больше думает о том, как от опеки избавиться. И как вас подставить.

– Сигуранцей?

– Ну да, именно так называлась великая румынская разведслужба, – усмехнулся я. – А мы так называли все службы безопасности разом.

– И что вы хотели сказать конкретно? – Моя речь Линеву не понравилась, она явно царапнула по самолюбию, которого у него на десятерых, но он постарался не подать виду.

– Я хотел сказать, что вы всегда должны предлагать что-то взамен. – Я отпил чаю из кружки и отставил ее на верстак. – Не в стиле «а я тебя тогда в порошок не сотру», отрицательная мотивация в таких случаях работает плохо и недолго, а нечто положительное. Ты – мне, я – тебе. Даже фильм такой был, насколько я помню. Только не помню о чем.

– «Вы хочете песен? Их есть у меня». – Линев улыбнулся. – Я поговорю с Жилиным. Сам. Сегодня, если мы договоримся. После разговора он вообще про вас забудет, я обещаю. Навсегда забудет. То есть вы убиваете двух зайцев одним выстрелом. Мы отстаем от вашего друга Хмелева. У вас будет мой телефон на будущее, по которому вы можете позвонить в любое время. И вообще давайте дружить, что в этом плохого? – Он развел руками в жесте трагического недоумения.

– Почему мы?

– Отчасти из-за Хмелева. – Линев посерьезнел. – Он вляпался, у него есть прошлое, и он все время пытается всех перехитрить. На тот момент, когда я хотел его использовать, одного Хмелева было достаточно, задача была нехитрой.

– И без вероятности выживания.

– В том числе, не буду отрицать, – кивнул Линев. – Он убил людей, которые выполняли задание. Развалил операцию. Испортил все что мог. Сразу же был вычислен нами. И что, оставлять все как есть?

– А дальше?

– Он не сделал того, чего мы от него требовали. Но выжил. – Линев усмехнулся. – Вступил в резерв… с вашей подачи, насколько я понимаю?

– Покупательскую базу расширяю, – усмехнулся я.

– Хотя бы так, – кивнул он. – Потом мне вдруг звонит Лихачев и говорит, чтобы мы отвалили от его заместителя, и вообще обвиняет меня в устройстве засады. У меня вывих челюсти, но как-то разбираемся. Я посылаю водителя за фото убитых – и среди них обнаруживаю сотрудника Дружины. Того самого, который исчез и с кем исчезла ценная информация. В результате я оказываюсь в положении, что группа привлеченных людей погибла из-за вашего друга Хмелева, других людей под рукой нет, я понятия не имею, какая информация куда ушла, и работать через Дружину просто опасно… и тут вижу вас. Тех самых, у кого хватило умения хотя бы справиться с засадой. Я снова говорю с Лихачевым, и тот сообщает, что вы… вполне профессиональны и с вами есть еще толковые люди. Вот, в сущности, и все.

– И что надо сделать?

Линев чуть подумал, закусил губу, потом полез в тонкий портфель и достал из него пластиковую папку.

– Теперь вам придется подписать обязательство о неразглашении. И если вы его нарушите… будете нести ответственность по закону. Согласны?

Нашел чем удивить.

– Давайте.

Линев протянул открытую папку мне. Ну да… «в случае разглашения сведений, ставших мне известными из…» и так далее. Ладно, подпишем.

– Семера планирует большую разборку. Они все же стремятся избежать резни, но нервы уже на пределе. Мы знаем, где они встречаются. Мы знаем, как организуется встреча. Мы знаем, кто придет раньше и с какой стороны. И нам все равно надо их стравить. Вот как-то так.

Я не полез через чердак, потому что смысла прятаться уже не было. Линев уехал, наблюдатели вполне могли оставаться, но теперь они уже ничему не мешали. И все же прошел через двор, чтобы не светиться на улице.

Хмель все-таки открылся, но самого его в зале не было, а перехвативший мой вопросительный взгляд Иван так же взглядом показал вниз. Так что я сразу свернул в подвал и нашел там за столом теплую компанию – Хмеля, Саню, Милу и даже Платона, которого я никак увидеть не ожидал. Что самое интересное – сидели они всерьез, с закусками и даже едой, и были уже «теплыми». Даже Мила успела дойти до кондиции. Не пьяными, но навеселе.

– Хорошо сидим, – сказал я даже с неким оттенком уважения.

– И ты с нами садись, – доброжелательно пригласил Хмель. – В ногах правды нет, и нет ее и выше, как сказал классик.

– Что празднуем? – Я снял с полки кружку, и Хмель тут же наполнил ее пивом.

– Да ничего. Раз дома сидим, то почему не выпить?

– А я с другом твоим сейчас общался, – объявил я.

– Это с каким? – удивился Хмель.

– Да с Линевым. В гости приходил.

– Зачем? – Надо сказать, Хмель выглядел ошарашенным.

– Револьвер купил. Как у тебя. Сказал, стреляться с тобой собирается и хочет, чтобы все было по-честному. Встречаетесь завтра в шесть утра у Черной речки, берете только секундантов.

– Коль, ты пьяный, что ли? – подозрительно уточнил Хмель.

– Нет, я трезвый. И Линев действительно револьвер купил. Просто это не все. Да, к Черной речке можешь не ходить, там ничего интересного. Он тебя обманет и не приедет.

– Давай уже, не тяни.

Я посмотрел на огромное блюдо с мясной нарезкой, взял ломтик поджаренного черного хлеба, кинул сверху буженины, неторопливо откусил, запил пивом.

– Слава, Линев выдвинул условие снятия тебя с крючка, – сказал я, проглотив пиво. – И пообещал вечную любовь и дружбу, пока это отвечает его интересам.

– И что надо сделать?

– Надо напасть на разборку Семеры. На Эс-Пэ-Зэ. Спровоцировать конфликт.

– А нас потом…

– Нас для этого многовато. И перехватить будет сложно, так что рисковать никто не станет. В данном случае Линеву выгодно договориться с нами полюбовно. А нам выгодно договориться с ним.

– Чем выгодно? – спросил Саня.

– Хотя бы тем, что прямо от нас он поехал в гости к Жилину. И пообещал, что с сегодняшнего дня про Жилина мы забудем.

– А засада? – удивился Платон.

– Линев утверждает, что сведения о нас Жилину продал их сотрудник, который сидел на прослушке.

– А почему Жилин решил нас убить?

– Это уже вопрос, – развел я руками. – Но в данном случае я склонен доверять Линеву – им было просто рано нас убивать, мы еще в отработанный материал не попали. Жилин мог взять этот заказ от кого-то еще, хотя бы от Семеры. Или Лиги.

При упоминании Лиги Мила недовольно поморщилась. Но это и понятно, пока еще свежа история.

– В общем, основное я уже сказал: Линев дает нам место и время стрелки Семеры, мы отрабатываем как считаем нужным. Взамен он отбивает Жилина, Хмель слезает с крючка, на наши поездки туда-сюда глаза закрываются. Дружба, в общем. И с Мстиславом он говорил.

Я в два укуса уничтожил бутерброд и опять взялся за пиво, попутно сооружая второй, с жаренной на украинский манер колбасой.

– А почему именно мы? – удивился Саня.

– Отчасти из-за него, – я кивнул в сторону Хмеля, – его привычки подбирать с пола все подряд. И отчасти из-за того, что наш уважаемый пивовар обломал точно такую же операцию Линева, когда влез куда не надо. И еще потому, что Линев сам не знает, какие сведения и к кому ушли из Дружины с этим предателем.

– И кто пойдет? – спросил Хмель.

– На пару дней ты же за ворота выйти можешь?

– Могу, – кивнул он.

– Вот ты и пойдешь. Саня пойдет. Дмитрий. Слав, ты можешь Ивана взять.

– Э, а я? – возмутился Платон.

– Платон, ты источник дохода и процветания, мы не можем тобой рисковать, – повернулся я к нему. – Четверых достаточно, двое стреляют, двое прикрывают.

– Надо бы еще кого-то за руль.

– Я могу за руль, – подняла руку Мила. – Равно как и стрелять.

– Мы это уже обсуждали, – вздохнул я. – И если в таком месте кого-то оставлять за рулем, то его тоже надо прикрытием обеспечить. По одному там не ходят. Пока четверо, в общем. Платон! – Я поднял руку. – Не хочу даже спорить! Без тебя я без штанов тут останусь. Хочешь участвовать в таких операциях – сначала научи меня ходить туда вместо себя.

– Во-во, – активно закивал Хмель. – Даже я без тебя не могу: ни сухих дрожжей, ни пробок. Здесь будешь сидеть, оборону держать.

– Слишком сильно мы на тебя завязаны, так что рисковать ты будешь не только собой, но и нами всеми, – завершил я общественную речь. – И здесь действительно надо будет оборону базы держать, так что вы с Милой этим и займетесь. Потому что есть риск того, что нас просто всех пытаются отсюда выманить.

– Зачем? – удивился Платон.

– Может быть еще какой-то тайник, – придумал я на ходу. – Мало ли.

– Врать сперва научись, – вздохнул Платон.

– Не пущу я тебя. – Я уставился ему в глаза. – И ты сам все прекрасно понимаешь. Это ты можешь без любого из нас обойтись, а мы без тебя – никак. А вообще неплохо бы рекогносцировку местности провести. Только для этого нужен кто-то, кто хорошо знает северную промзону. Я ее знаю плохо.

– Это к Патрулю, – подумав, сказал Хмель. – Так даже и не знаю, кто еще может помочь.

Подумав, я встал из-за стола, поднялся в бар и набрал Мстислава.

– У меня Линев был.

– Договорились?

– А он договорился?

– Да, все в рамках приличий, не беспокойся. Людям действительно нужно.

– Тогда мне тоже нужно. Диего можешь привлечь в помощь? Мне на СПЗ рекогносцировку провести, а я там никогда не был.

– Свяжусь по рации, дай мне десять минут.

– Принял.

Я вернулся в подвал, взялся за кружку. Все равно сегодня на СПЗ никто не попрется, дело к темноте, дурных нема. А я все последние дни на нервах, так что имею полное право. У алкоголя седативное действие выраженное, особенно у пива. И в подвале тепло и все свои. И вообще уже весело.

Правда, еще дел хватает на сегодня, так что радостно пить пиво до вечера не получится.

– Белый-второй вызывает Красный-первый. Красный-первый, как слышишь меня, прием? – заговорила рация неожиданно чисто, без всяких помех, голосом Олега.

– Белый-второй, здесь Красный-первый, слышу тебя хорошо, прием.

– Завтра в восемь ноль-ноль на пункте три, как понял, прием?

– В восемь ноль-ноль на пункте три, понял тебя, Белый-второй, прием.

– Принял. Конец связи.

«Пункт три» – это штаб по кодовой таблице. Наша группа уже «красная». «Синие» – это группа Диего. Так что встреча назначена, это хорошо.

Что интересно – компания не расходилась. Я успел уйти домой, там в гараже установить обогреватель на новый F-150, проверить работу, потом вскрыл один ящик с тем товаром, что мы привезли с последней ходкой, выловил оттуда удлинители для магазинов и установил один такой «двухместный» на свой «браунинг» десятого калибра, который я обрезал до восемнадцати дюймов. На шестнадцатидюймовый удлинитель уже не вставал, места не хватало, торчал рогом, и стяжку, которая barrel clamp[8], уже не установишь.

Потом с этим ружьем заявился в паб и нашел тех же самых на том же самом месте, в подвале. Уже шли анекдоты, помимо бутылок на столе и кувшины со светлым появились. Закуска тоже сменилась, в смысле новое блюдо нарезки возникло.

– Хорошо сидим, – вполне искренне восхитился я.

– Ага, неплохо, – согласился Платон. – Это у тебя завтра разведка, а мы и отоспаться можем.

Платон вообще по самогонке выступал и был заметно пьяней других. Но, может, и к лучшему. Ему бы и завтра принять хорошо, чтобы послезавтра похмелье уровень боевого пыла снизило.

– А это что за калибр? – вдруг заинтересовался ружьем Хмель и даже палец в ствол засунул.

– Десятый. Я же рассказывал.

– Да я помню, что ли? – отмахнулся он. – Вот Ивану бы такое ружжо, а? Ему меньше даже неприлично.

– Бери, не проблема. Есть длиннее, есть короче. Но на короче я удлинитель магазина не поставлю. – Я щелкнул ногтем по матовой алюминиевой трубе, торчащей вперед из размалеванного в древесный камуфляж магазина.

– Заряжен? – спросил Хмель.

Я быстро выбросил все патроны из магазина и протянул ружье ему:

– Уже нет.

А то датые все, нечего тут заряженным размахивать. Хмель приложился, поцелился, потом спросил:

– А отдача как?

– Солидная, – усмехнулся я. – Круче, чем у двенадцатого. Для пули я вообще навеску уменьшаю.

– Я зайду завтра, – чуть пьяновато и решительно сказал Хмель.

– Саня будет, я уеду с Дмитрием.

Хмель. Самые события

Четверг. Вечер

Когда гости разошлись, я попросил у Николая ключи от пикапа и очень медленно и осторожно в силу принятого алкоголя покатил за Ириной. И пусть силком подругу в машину затаскивать не пришлось, но за поездку она высказала все, что думала обо мне, моей паранойе, излишней навязчивости и манере влипать во всяческие неприятности. Я стоически молчал. Это обстоятельство разозлило Ирину еще больше, она убежала наверх и хлопнула дверью.

Тогда я беззвучно выругался, убрал куртку на вешалку и спросил у помощника:

– Ваня, все спокойно?

– Более чем.

Людей в баре сегодня и в самом деле оказалось немного – были заняты лишь два стола, но оно и понятно: многих завсегдатаев с утра отпугнуло объявление о санитарном дне.

– Не страшно. Всех денег не заработаешь, – махнул я рукой, поздоровался с поднявшим пустой бокал Смирновым и только накачал ему новую порцию пива, как распахнулась входная дверь и в бар прошел Григорий Кузьминок с увесистой спортивной сумкой.

Я напрягся, а контрразведчик вдруг спросил:

– Хозяин, оборотную тару примешь?

– Проходи, – кивнул я на заднюю дверь.

Мы спустились в подвал, там Григорий выставил сумку на стол и расстегнул молнию.

– На многое не рассчитывай, собрали, что по сусекам отыскалось, – сообщил он и выложил белые свертки маскхалатов. Затем достал жестяную коробку, чьи стенки украшали чародейские символы, выдавленные и выкрашенные серебрянкой, а следом извлек короткий барабанный карабин с несуразно толстым стволом, рамочным прикладом и рудиментным прицелом. Точнее – не карабин, а чаромет. Изготовленное чародеями Братства оружие позволяло лишенным колдовских способностей бойцам посылать во врагов заклинания – как правило, донельзя примитивные, но от этого ничуть не менее разрушительные, вроде шаровых молний.

– Где только такое старье откопали? – хмыкнул я, принимая чаромет. Впрочем, тот выглядел новым, а массивный удлиненный барабан откинулся без малейшей заминки.

– Нестареющая классика, – хмыкнул Кузьминок.

Тут я был вынужден с ним согласиться. Одно время чарометы изготавливали со сменными батареями высокой емкости, но очень быстро появились заклинания, способные подрывать подобные аккумуляторы за счет эффекта магического резонанса. В боеприпасах же к этой модели использовались исключительно алхимические реактивы, и энергия вырабатывалась непосредственно в момент выстрела.

Я откинул крышку жестяной коробки и выудил из гнезда длинный, размером с карандаш, патрон. На донце гильзы алел колдовской кристалл с энергией для запуска алхимической реакции, спереди гильза была закатана на манер холостого боеприпаса.

На пробу я вставил патрон в камору откинутого барабана, и вокруг нее немедленно засеребрился выгравированный на металле пентакль. Порядок, работает.

– Не сертифицирован, не урезан. Нигде не числится. Если задержат и оформят изъятие, отправишься в штрафной отряд, – предупредил контрразведчик.

– Какое заклинание? – спросил я, пригляделся к маркировке и определил сам: – А, «Плазменные цветы»!

– Именно. Места там неспокойные, наткнетесь на исчадия Стужи – пригодится.

– Что еще?

– Алхимический состав для защитных фигур, – продемонстрировал Кузьминок дюжину стеклянных пробирок с черным порошком внутри. – Никакие способности не нужны, просто замкните круг на снегу.

– Справимся.

Тогда Григорий выставил на стол ящик с гранатами и, не сочтя нужным комментировать его содержимое, сразу достал картонную коробку с осветительными ракетами.

– Белые с «Ультрафиолетом», оранжевые с «Серпантином».

Заклинание «Ультрафиолет» поражало своим сиянием всяческую нечисть, о «Серпантине» слышать раньше не доводилось.

– Что за «Серпантин»? – спросил я контрразведчика.

– Создает помехи внутреннему зрению. Без колдунов за город никто не сунется, наверняка и ведьмы где-то поблизости своих подопечных дожидаться будут. Как начнется перестрелка, используйте, чтобы оторваться.

– Хорошо, – кивнул я, убирая полученное снаряжение под стол. – Все?

– Почти, – ответил контрразведчик и достал из кармана два увесистых полиэтиленовых пакетика. Внутри оказались амулеты – в одном медные, в другом костяные.

– Это что?

– Медные – стандартные. Закрывают от сглаза, морока и частично от ментального воздействия. Костяные приглушают ауры, поискового заклинания они не обманут, но колдуны и ведьмы редко когда их используют напрямую, больше на свое чутье полагаются.

– Чутье обманут?

– Должны. А в сочетании с защитным кругом и от поискового заклинания закроют.

– Отлично. Что-то еще?

– Нет, все, – объявил Григорий и направился с пустой сумкой на выход, уже в дверях обернулся и предупредил: – Только не заблудись в этот раз, хорошо?

– Сделаю все, что в моих силах, – улыбнулся я в ответ, – но не все зависит исключительно от меня.

Кузьминок выставил вверх средний палец и скрылся на лестнице. Я отправился следом, и уже в коридоре меня перехватил Иван.

– Что происходит? – спросил он, понизив голос. – Сначала прослушка, теперь контрразведка…

– Забудь, – похлопал я помощника по плечу. – Мы с ними теперь лучшие друзья. На какое-то время.

– Помощь нужна?

Я посмотрел на Ивана с неприкрытым сомнением, потом кивнул:

– Подумаю.

После этого снял с вешалки куртку, натянул ее и вышел за дверь. Улица встретила морозным воздухом, защипало ноздри, забрался под одежду студеный ветерок. Я внимательно огляделся по сторонам, накинул капюшон и поспешил к проспекту. Добежал до ближайшей офисной пятиэтажки, зашел внутрь. Под одной лестницей там располагалась каморка сапожника, под другой обустроился пожилой колдун. Плакат над его распахнутым окошком гласил: «Подзарядка амулетов».

– Чародейские подзаряжаете? – спросил я.

– Что у вас? – зевнул дядечка, откладывая толстую брошюру.

Я снял с шеи цепочку с отводящим пули амулетом и передал ее мастеру.

– «Чешуя дракона», – с ходу определил тот. – Заряда чуть меньше половины.

– Во сколько обойдется пополнить?

Колдун с кислым видом оглядел выставленные вдоль одной из стен машинки и вздохнул:

– Стандартные методы не подойдут, только в ручном режиме, а это дорого.

– Сколько?

– Десять рублей.

Я выложил на подоконник «сеятеля» и недобрым словом вспомнил кондуктора, так некстати напоившего Саню.

Гимназист проверил жезлом золотую монетку советской чеканки, после этого сдернул накидку с хрустального шара и положил на него правую ладонь. Амулет он стиснул в левой, и сразу сильно запахло озоном, волосы колдуна встали дыбом, закрытые глаза засветились, потом погасли. Мастер встряхнул головой, вернул амулет и достал бутылку.

– Терпеть не могу, – пожаловался он, наливая себе водки.

– Это все? – спросил я.

Гимназист выпил, выдохнул и подтвердил:

– Все.

Тогда я вернул амулет на шею и достал связку ключей. Зарядить «Щелчок» оказалось несравненно проще и дешевле. После этого отправился домой. Поднялся к себе, но Ирина уже легла в постель и то ли спала, то ли делала вид, поэтому вернулся в бар.

Так и простоял за стойкой до самого закрытия. Даже Ивана отпустил, когда его гимназисточки на огонек заглянули. Не волновался ничуть. Если все уже предопределено, какой смысл трепать себе нервы сомнениями и страхами?

Все решится завтра или послезавтра. Так или иначе, но все решится.

И теперь я буду не один.

Хмель. Самые события

Пятница. Утро

Утро! Я люблю утро. Люблю просыпаться в одной постели с подругой, лежать рядом, обнимать. Но это когда мои поползновения воспринимаются благосклонно. Получать по рукам я не люблю. А в это утро вышло именно так.

Поэтому я попросту сдернул с Ирины одеяло и завернулся с него, а когда она этой бесцеремонностью возмутилась, с милой улыбкой поинтересовался:

– Не хочешь приготовить завтрак?

– Ну ты и наглец, Хмелев!

– Я наглец? Я тебе каждое утро завтрак в постель ношу!

Ирина с выражением посмотрела на меня и милостиво разрешила:

– Хорошо, неси. Не будем отступать от традиций.

Но стоило только запустить руку под ее ночную рубашку, как немедленно оказался выпихнут из кровати.

– А как же не отступать от традиций? – пробурчал я, одеваясь.

– Завтрак! – отрезала девушка.

Я вздохнул и поплелся вниз.

Разжег плиту, быстро поджарил тосты и сервировал поднос-подставку. Прихватил с собой термос с чаем и унес все это наверх. Поднос поставил Ирине, сам демонстративно устроился за столом.

– Ну и во что ты на этот раз впутался? – спросила тогда девушка.

– Ни во что, – пожал я плечами.

– А на работу почему мне ходить запрещаешь?

– Ожидаются беспорядки. Беспорядки – это раненые. Раненые – это госпиталь. Когда все начнется, нечего тебе там делать.

– Моя работа – помогать людям.

– Этим лучше не помогать. У бандитов разборки намечаются.

– А ты откуда знаешь?

– Партнеры шепнули.

– Ладно, иди ко мне, – сменила гнев на милость Ирина. – Только не приставай!

Ну я и не стал приставать. Какое-то время.

В общем, в итоге мы помирились.

Потом я оставил бар на Ивана, сам повел Ирину на работу. На улице было спокойно. Ездили машины и телеги, спешили по делам пешеходы. Никто не собирался в беспокойные группы, не поглядывал тревожно по сторонам, не закрывал окна ставнями. Все работали в обычном режиме.

– Гляди в оба, – попросил я подругу на прощанье.

– Всегда! – рассмеялась та, чмокнула меня в щеку и скрылась в госпитале.

Я проверил убранную в карман телескопическую дубинку, поправил сумку с револьвером и зашагал домой, не забывая внимательно поглядывать по сторонам. Но нет – все и в самом деле было спокойно.

В баре я убрал куртку на вешалку, сунул «таурус» в кобуру и спросил Ивана:

– Оружие не купил еще?

– С расчета теперь только, – вздохнул парень. – Поиздержался тут немного…

– Если крутишь с двумя, на подарки в два раза больше денег уходит.

– Так и удовольствие вдвойне…

– Любишь кататься – люби и саночки возить, – хмыкнул я и позвонил в «Большую Охоту». Трубку снял Саня.

– Привет! Взрослые есть дома? – спросил, наливая себе на пару глотков светлого.

– Нет, умотал на разведку.

– Вот ничего себе! – удивился я. – А меня почему не позвал?

– У тебя медицинские противопоказания, нет? Вчера же говорили или ты не помнишь ничего?

– А, точно! Ладно, проехали. Мы зайдем сейчас. Встречай у черного хода.

– Идите, я Милу пошлю.

Иван уставился на меня с нескрываемым удивлением:

– И зачем мы туда пойдем?

– Ружье тебе покупать, зачем еще! – фыркнул я и попросил тетю Машу присмотреть за баром, пока нас не будет.

– У меня денег нет! – напомнил Иван.

– Считай это премией, – успокоил я его, отпирая черный ход. – Вторую неделю бар на себе тащишь, заслужил. В общем, тринадцатая зарплата тебе полагается.

– И мы можем это себе позволить?

– Более-менее. Пиво сдали оптом, деньги раньше пришли.

– А оклад повысить? – спросил помощник, шагая вслед за мной через двор.

– Не все сразу.

Я постучался в заднюю дверь оружейного магазина, Мила сразу открыла и отступила в сторону, запуская нас внутрь.

Мы поздоровались с девушкой и прошли в торговый зал.

– За чем пожаловали? – поинтересовался Саня.

– Вот так сразу? – удивился Иван. – Даже выпить не предложишь? Мы тебе всегда наливаем.

– Сейчас чай подогрею, – улыбнулась Мила и ушла в заднюю комнату.

Тогда я прошелся по торговому залу, всему из себя такому резному и деревянному, присмотрелся к винтовкам и вздохнул:

– Нам бы что-нибудь на мальчика подобрать.

– Мальчик крупный, – смерил чародей внимательным взглядом моего помощника. – Какие-то предпочтения есть?

– Дядь Слав, может, все же десятый калибр, как вчера предлагали? – задумался Иван. – Чтобы не мелочиться, а? Я стрелок так себе. Есть что-нибудь в этом роде?

– Само собой! – с гордостью объявил чародей. – В этом калибре мы эксклюзивные поставщики!

– Ближе к делу, – попросил я, постучав по наручным часам. – Время – деньги, цигель-цигель, айлюлю! У нас бар простаивает! Да, кстати, Платон подъехал?

– В подвале отсыпается, – фыркнул Саня. – И вообще, здесь тебе не фаст-фуд! Здесь все серьезно! Мы обстоятельно к делу подходим, это не бутылку пива высосать, это на всю жизнь покупка!

– Да мы не сомневаемся ни в коем случае, – вздохнул Иван. – Только надо бы товар лицом показать. Ты хоть пальцем ткни, куда смотреть!

– Смотреть надо на «браунинг», но сначала скажи – какой длины ствол нужен? Есть двадцать два дюйма, восемнадцать и шестнадцать.

Ваня сделал вид, будто прикладывает ружье к плечу и выдал:

– Давай самый короткий.

– Хороший выбор, – улыбнулся Саня.

– Логичный, – вставил я.

– Но я бы предложил восемнадцать дюймов! – заявил вдруг чародей. – Мы тут начали удлинители магазинов ставить, а они идут только на восемнадцати– и двадцатидвухдюймовые стволы. Шесть выстрелов, между прочим!

Я припомнил вчерашнюю лекцию Николая, закатил глаза и попросил:

– Давай восемнадцатидюймовый с удлинителем магазина, защитными рунами, и что вы там еще придумали, чтобы обчистить наивных клиентов.

– Мы еще компенсатор оригинальной конструкции ставим…

– Показывай! – не выдержал я.

Саня вышел из-за прилавка, отпер один из шкафчиков и протянул Ивану помповый «браунинг» камуфляжной расцветки.

– Патроны какие брать будете? – деловито спросил он, будто покупка уже была делом решенным.

Я посмотрел на довольную физиономию Ивана и понял, что – да, дело действительно решенное.

– С зажигательной картечью, с обычной картечью и простые пулевые. По шесть каждого вида для начала.

– И эти… которые дыры делают! – встрепенулся Ваня, посмотрел на меня и добавил: – Три штучки. Для начала.

Чародей посмотрел на меня и выгнул бровь.

– Две, – сказал я. – Для ровного счета.

Саня вернулся за прилавок, открыл журнал регистрации и спросил:

– Удостоверение с собой?

– А как же! – Иван достал документы и вновь начал крутить «браунинг», то упирая приклад в плечо, то опуская книзу.

– Но ружье я вам не отдам, – предупредил Саня. – Потому что у вас документов нету. Сначала номер в разрешение впиши.

– Бюрократы, – вздохнул я и оглянулся на звук открывшейся двери.

Две ярко накрашенные девицы в коротких шубках, мини-юбках и ботфортах оторопело уставились на обернувшегося к ним с ружьем Ивана, оглядели магазин и попятились назад.

– Это не ювелирный! – пропищала вдруг одна.

– Ну дела! – охнула другая, и они со смехом выскочили на улицу.

Я пожал плечами и повернулся к чародею, который клюнул носом, встрепенулся и потряс головой.

– Ох! – зевнул он. – Что-то меня развезло совсем после вчерашнего. Надо проветриться сходить.

– Сходишь, – хмыкнул Иван, – только документы оформи сначала. Дядя Слава, вы меня отпустите ствол зарегистрировать?

– Катись, – разрешил я и обратил внимание на замершую в дверях Милу. – Все в порядке?

– Да, конечно, – улыбнулась та. – Так, задумалась о своем.

Она разлила по стаканам горячий чай, выставила на прилавок корзинку с печеньем и предупредила Саню, что побудет у себя.

– Конечно-конечно, – кивнул чародей, продолжая заполнять бумаги.

– Какая-то она бледная, – заметил Иван. – И рассеянная. Как бы это не того. Вот будет Николаю праздник.

– Лучше подумай, как бы у тебя самого сразу двух праздников не было, – ехидно напомнил я.

– Сразу двух? – с удивлением встрепенулся Саня.

Иван только отмахнулся и стал пить чай. Я последовал его примеру и взял печенье.

– А платить как будете? – спросил под конец чародей.

– А сколько? – уточнил я.

– Ну… это к Николаю. Наверное, скинет сколько-нибудь.

Я кивнул:

– Ладно, пусть счет выпишет, сразу все одним чеком и оплачу, – и толкнул в плечо Ивана. – А ты быстро давай, одна нога здесь, другая там.

– Я пулей!

– Пулей лучше не надо, – хмыкнул я, поставил на прилавок пустой стакан и отправился в бар.

Вскоре через черный ход прибежал Иван, он начал собираться, потом искоса взглянул на меня и спросил:

– Дядя Слава, это ведь все не просто так, верно?

Я досадливо поморщился. Начинать этот разговор не хотелось до скрежета зубовного, но дальше откладывать его уже было просто некуда.

– В общем, смотри, что получается, – вздохнул я. – Бумаги мы подписали, в резерв вступили. Теперь придется отрабатывать. Но операция полуофициальная, поэтому можешь отказаться.

– Полуофициальная – это как? – прищурился парень. – Скорее официальная или скорее наоборот?

– Руководство в курсе, если ты об этом.

– Тогда в чем подвох?

– Нас там быть не должно. Если что-то пойдет не так, мы останемся крайними.

– А профит?

– Профит? – задумался я.

У меня резон рисковать своей головой имелся весьма и весьма существенный, у Ивана причин ввязываться в эту переделку не было вовсе. В том и заключалась главная причина моей неуверенности.

– Ладно, – махнул я рукой. – Четверть к окладу на испытательный период. Дальше накину еще столько же. Но теперь ты на полставки охранник.

– А раньше разве не был? – рассмеялся Иван.

– Теперь все будет серьезно. Если наши с тобой совместные дела приведут к какому-то финансовому результату, будешь в доле как младший партнер.

– А испытательный период?

– Три месяца. Я просто по долгам рассчитаюсь за это время, а там свободней с деньгами будет.

– Так и понял, – улыбнулся Ваня и протянул руку: – Я в деле. А что намечается?

– Прикроем Николая, – не стал я вдаваться в конкретику. – Вечером он сам все расскажет. А теперь беги документы оформлять и возвращайся быстрее. Мне еще Ирину забирать.

Иван кивнул, быстро оделся и отправился регистрировать ружье. А я снял трубку и покрутил диск телефонного аппарата, набирая номер оружейного магазина.

– Саня, пусть Николай зайдет, как вернется, – попросил чародея.

– Передам, – ответил тот.

Тогда я утопил рычажки и позвонил в госпиталь, но Ирина была на обходе, а потом начали подходить посетители, и стало не до телефонных звонков.

Ладно, дождусь Николая и тогда уже рвану в госпиталь. Пусть, пока все не устаканится, Ирина у меня живет. И спокойней так… и спокойней.

Просто спокойней.

Клондайк. Самые события

Пятница

– Платон тоже подъедет во сколько-то, так что у вас тут целая компашка будет.

Мила проснулась одновременно со мной и, пока я собирался, готовила мне завтрак и бутерброды про запас.

– Я знаю, я не за себя беспокоюсь, – вздохнула она. – Про эту северную промзону что только не рассказывают.

– Да ладно, там зэков сколько в отряде, и в большинстве своем они все живые возвращаются. А мы на машине, да еще с Диего, и вооружены до зубов.

Вообще СПЗ – место еще то. Сравнить его можно со стоком городской канализации, наверное, эдакие «Люблинские поля аэрации», только вместо всякого дерьма туда стекает излишек магической энергии от стен Форта. И в результате из-за вот этого самого переизбытка и каких-то там завихрений родится на территории СПЗ черт знает что. Да и черт не всегда знает, как мне кажется.

И на СПЗ есть пара безопасных точек – штрафной отряд, расположение первой роты Патруля, ну и вокруг них сколько-то пространства. Пара основных дорог относительно безопасна, если ты на машине и не застрял. Ну или у тебя есть связь, чтобы помощь вызвать. А вот вокруг освоенных мест – дикий ужас. Там и бандиты прячутся иногда из числа тех беспредельщиков, кому уже совсем деваться некуда, а о тварях магических, вредных и паскудных я вообще не говорю. Там даже трупы трупами до конца не бывают – как убили кого, так он сразу в нежить переквалифицируется. Может год пролежать в сугробе, пока кто-то мимо не пойдет.

Я, понятное дело, больше наслушался, чем сам там бывал, я даже там вовсе не бывал, если честно, но наслушался много, от того же Диего, который для Патруля в свое время еще карты СПЗ составлял.

Так, я сегодня не на войну, так что дробовик за основное оружие. «Пустышки», зажигательная картечь, несколько «обманок», если потребуется во что-то сильно долбануть. Серебро не нужно, оборотни СПЗ почему-то десятой дорогой обходят, вместе с волколаками, так что хватит «дерринджера», без него я все равно за стены ни ногой. Ну и «супер рэдхоук», понятное дело.

– Держи свои бутеры и завтракать садись, – сказала Мила, выложив на стойку пластиковую «завтрачную» коробку и поставив рядом термос.

Есть еще не хочется, хочется спать, но надо. Холод лишние калории из организма быстро вытягивает, так что еда – в данном случае банальное топливо. Яичница с беконом и парой колбасок, большая чашка крепкого кофе. Сегодня с утра кофе, чтобы запустить движок сразу.

Звук движка с улицы, слышно, как машина остановилась возле магазина. Это Дмитрий приехал. Но я уже практически готов. И да, у нас же связь теперь…

Достал из чехла чарофон, набрал двухзначный номер.

– Сейчас выхожу.

– Жду.

– Все, дорогая, – обнял я Милу. – Пошел. Буду к вечеру.

– Давай, удачи.

Спустился в гараж, заглянул в кузов пикапа, убедившись, что все четыре большие картонные коробки на месте, затем методом рокировки с «шеви» выгнал машину на улицу, позвал Дмитрия, который выбрался из своего «доджа» с мешком и карабином и быстро перескочил ко мне.

– Привет.

– Привет.

В декабре в это время еще и не рассветает, темно кругом, свет лишь от наших двух фонарей, что над магазином и пабом. В машине холодно, но печка быстро включилась, пошло тепло. По крайней мере, я вчера некриво обогреватель картера установил, работает как надо.

Доехали до базы Патруля, почти что в воротах столкнулись с белым «эксплорером» Диего. Помигали друг другу фарами, затем въехали на территорию, поочередно предъявив документы на КПП. Усиления никто не снял, а еще на дорогу бетонных блоков набросали, чтобы к базе «змейкой» подъезжали.

Дальше обе машины свернули на стоянку перед подъездом штаба, встали бок о бок, захлопали двери.

Диего прибыл в компании Леши Длинного – действительно баскетбольного роста парня, тощего и жилистого, который с ним был давным-давно и за водителя, и телохранителя, и просто компаньона во всех вылазках. Вооруженного, к слову, тоже «браунингом» десятого калибра.

– Я думал выспаться сегодня, – посетовал на жизнь Диего, – а ты вот как. Никакой в тебе душевной доброты.

При этом он уставился на гусеницы моего F-150.

– А я зато тебе подарочек привез, – я показал на коробки в кузове пикапа. – Сознавайся, тебе такие нравятся? – Я ногой постучал по правой «рулевой» гусенице.

– Да ничего так, – ухмыльнулся он. – Как ездит?

– Ездит отлично, разве что жрет чуть больше. А это тебе на «эксплорер», – указал я на коробки. – Причем, заметь, совершенно безвозмездно. То есть даром.

– Да ну? А я возьму, я не откажусь, – заметно обрадовался он. – И как их ставить?

– Как обычные колеса, там инструкция подробная. Будет вот так. – Я опять показал на свой «форд».

– Это радует. Пошли, сначала карту посмотрим.

Дежурный нас ждал и видел в окно, как мы подъехали, так что дверь открылась сразу. В штабе было два человека – дежурный за стойкой и дежурный по связи в своей комнатушке.

Зашли, поздоровались. Комната, где обычно Мстислав с Олегом сидят, была открыта, там карты на стене, в том числе и отдельная карта северной промзоны.

– Куда нам попасть надо? – спросил Диего, когда разгоревшийся магический шар осветил карту.

Дмитрий и Леша Длинный уселись на столы. Я вытащил бумажную схему, которую передал мне Линев, сверил с картой, потом взял указку и ткнул в перекресток двух дорог.

– Сюда. Самый край промзоны.

– Понятно-о, – протянул Диего, потерев свежепобритый подбородок. – Почти у товарной станции… А ты хочешь скрытно туда подойти с той стороны, откуда не ждут, так?

– Именно. Примерно отсюда. – Я показал на практически непосещаемую часть промзоны, заштрихованную красным, что указывало на крайнюю опасность места. – Откуда точно никого не ждут.

– Они и с товарной станции никого не ждут, потому что место там поганое. – Диего усмехнулся. – Естественное прикрытие.

– Вот мне бы и найти позицию, где никто не ждет.

– Нетривиальная задача. И доехать не получится, – сразу сказал Диего.

– Значит, придется дойти. Снежок сыплет, так что следы прикроет. Как-то. Ну и проедем достаточно далеко, мы же на гусеницах.

– Все равно на своих двоих придется пройти… да немало вообще-то. Ну да ладно, где наша не пропадала. От ментального доминирования у вас что-то есть?

– Разумеется.

– Это самое главное. Аптечки?

– Стандартный набор.

– Главное, чтобы «грелки» были.

– Есть.

– И всем фонари примкнуть… или иметь с собой, без них там никак. Если видишь темное место – светишь. Если луч не пробивается – рвешь оттуда когти. Или долбишь «блеском», – он кивнул в сторону Длинного, у которого на боку висело нечто вроде старого американского гранатомета М79, только короче и калибром поменьше. Явно местного изготовления вещь. – Готовы?

– Угу, – сказал я, показав фонарь на дробовике. – Огонь тоже подействует, так?

– Подействует. Хоть и хуже. Вези, короче, – сказал наш проводник. – Через Западные и к СПЗ давай. Только сначала всем экомаг принять.

Закинулись таблетками, подхватили оружие и пошли к пикапу. Перед тем как сесть на пассажирское сиденье, Диего еще покрутился перед машиной, рассматривая гусеницы, повосхищался. Пойдет товар, точно пойдет.

До Западных ворот отсюда рукой подать, так что через пять минут мы уже стояли в проходной, поочередно просовывая в окошко свои удостоверения личности. А еще через несколько минут ворота раздвинулись перед нашей машиной, выпустив нас в отстойник, а потом и в блеклый рассвет над совершенно омерзительным пейзажем. Вот именно поэтому всегда стараюсь окрестности Форта как можно быстрей проезжать, потому что они у меня депрессию вызывают с первого момента, как я их увидел.

Дорогу за ночь заметно присыпало снегом, а очиститель пока еще не проходил, но нам на гусеницах было на это просто совершенно плевать. Ехали быстро, плавно, в салоне тепло, даже пейзаж за окнами не так душу резал, как обычно.

– Пока все время прямо, дальше будет блок на повороте к базе первой роты и к новой промке, это ориентир, – взялся объяснять Диего. – После блока, считай, цивилизация закончится.

– Что за новая промка?

– Не слышал? – Он чуть удивился. – Испытательная станция предполагается.

– А что испытывать?

– А черт его знает. – Диего ухмыльнулся, и я как-то не очень поверил в то, что он не в курсе. Ну да ладно, мы не на испытательную станцию едем, так что все равно.

Пока справа тянулась высокая обшарпанная стена Форта, а слева уже привычная смесь развалин, сугробов, куч мусора и пробивающегося тут и там ядовитого бархатника. Из почек которого, впрочем, делали довольно мощное болеутоляющее, у меня с таким пробирка в аптечке есть.

– А запаску надо с собой возить? – вдруг спросил Длинный.

– Гусеницу. На все металлическое пожизненная гарантия.

– А менять легко?

Понятия не имею, но трудностей не вижу. Так что ответил честно:

– Как два пальца.

Хорошо если не соврал.

– Отличная вещь, – сказал Леха. – Старшой, когда колеса поменяем?

– Вернемся – и сразу займись. Коль, они ведь только на «эксплорер»?

– Там в инструкции есть список, к каким моделям подходит, глянь потом.

Вроде совсем рассвело, правда, рассвет серенький, облачно сегодня. Вон блок в стороне от нашей дороги, на перекрестке. Солидный такой, бетон, колючка, даже еще и шипастой изгородью окружен. На крыше сразу несколько алхимических прожекторов. Но нам туда не надо, мы мимо чешем, сопровождаемые любопытными взглядами патрульных с блока.

Промзона – она и есть промзона, тут раньше какие-то заводы были, склады, железнодорожная станция, между ними бетонные заборы, решетки и прочее – в общем, и в лучшие-то времена тут, наверное, черт ногу бы сломил. А уж теперь, когда все это оказалось заброшенным, и вовсе жуть жуткая. Проходит время от времени БАТ в сопровождении брони, расчищает основные дороги на всякий случай, да и вся активность. Иногда патрульные устраивают облавы на всякую нечисть и нежить, но это ближе к весне обычно, когда активность тварей повышается.

Изредка видны на снегу человеческие следы, но сердце при их виде отнюдь не преисполняется радостью, потому что это или бандиты, или вовсе нежить. Есть еще и поисковики, которые шарят по брошенным цехам в поисках чего-то ценного, но ценного осталось мало, все уже нашли, так что поисковиков поубавилось.

Скорость скинул до примерно сорока километров в час. Машина у меня негромкая, засаду устроить не успеют, а вот влететь во что не надо можно запросто, если нестись как бешеному. Гусеницы вообще бесшумные, это же не танковые траки, а резинометаллическая лента. Нормально.

Диего заметно напрягся, оглядывается постоянно. Но так, не нападения вроде бы ждет, а какие-то свои приметы высматривает.

– Погода мерзкая, – сказал он наконец. – Тьма в солнечный день не так лезет, а теперь на любой подвал придется оглядываться. Заложи зажигательные в ствол, сейчас это важней всего оказаться может.

– У меня зажигательные, первые два.

– Ну и правильно. Не забивай магазин полностью.

– Поучи меня, верно, – хмыкнул я.

– Ой, можно подумать, эксперт прямо, Дикий Билл Хикок, – фыркнул Диего.

– Высажу.

– Ну и сам добирайся. А мы с Лехой и пешком до Патруля дойдем. Там правее бери, – показал он на развилку, к которой мы приблизились.

Да, валы снега тут капитальные по сторонам, из машины уже ни черта не видно. Их просто с самой осени гребут, гребут, а они растут и растут. Случись бежать, так даже не вскарабкаешься на них быстро, пожалуй. А если кто нехороший встретится и сообразит засаду устроить, то нас тут вообще как в ловушке можно взять. Кинь какой-нибудь столб поперек, а сам встань на валу. Мы даже отстреливаться из машины не сможем под таким углом.

Надо было у военных «маталыгу» просить, точно. Не дали бы, правда, но просить стоило.

Затем дорога стала куда заснеженней, зато валы снега по сторонам резко понизились. Тут чистили совсем редко, но гусеничному пикапу пока на это было плевать, он пер по снегу без всяких проблем.

– Теперь смотри. – Диего показал пальцем на просвет между каким-то складским зданием из желтого кирпича, смотрящим на нас черными провалами окон с выбитыми стеклами, и чуть покосившимся бетонным забором. – Если сможешь проехать между ними, то там должен быть выезд в поле. Много снега там не наметает, я пешком проходил, помню. Не завязнешь?

– Не должны, – сказал я все же с неким внутренним сомнением. – В любом случае, если и завязнем, то сразу, так что откопаемся без проблем.

– Ну смотри…

Выбрав место, где вал снега выглядел самым низким и пологим, я направил туда машину чуть наискосок. Капот задрался в небо, но ничего страшного не случилось – мы перебрались через вал и оказались на снежной целине. И не провалились.

– Норма-ально, – сказал сзади Леха. – Старший, нам такого надо, а?

Я вновь тронул машину с места, подсознательно ожидая, что она сейчас зароется, но она без всяких проблем поехала по целине, аккуратно повторяя очертания низких валов, наметенных ветром.

– Ну, чем дальше заедем, тем дольше бежать за трактором, – пробормотал Дмитрий.

Разгоняться я боялся, так что держал скорость около двадцати километров в час. Но это все равно куда быстрее, чем топать по целине на снегоступах. Да, между складом и забором снега оказалось не больше, чем вокруг, и проезд вроде бы есть, только со стороны цеха потянуло чем-то таким нехорошим, что я не удержался и дал по газам, в результате чуть не влетев в торчащий из снега под острым углом рельс прямо на выезде, еле успел увернуться.

– Блин, – сказал, оглянувшись.

– Да, что-то было, – кивнул Диего. – Скорее просто плохое место. Если амулета от ментального доминирования нет, может и затянуть. Смотри, если получится обогнуть старый метизный, это вон те два корпуса, то оттуда увидим уже товарный двор станции.

– Попробуем.

Нет, по снегу мы идем уверенно, я уже это ощутил и не боюсь завязнуть, но вот дальше из снега мусора всякого торчит… там вообще проезд найти получится? Ладно, мы пока помедленней, вообще с пешей скоростью…

Обломки кирпичных стен, черт знает чем их так тут развалило, железяки, гнилые и замерзшие доски… а вон, блин, зашевелилось что-то под снегом… мертвяк лезет, «что-то» называется, ага… кто его тут прикопал? Или сам тут помер? Нет, он в одних штанах, даже босиком, это убили и даже раздели, вон следы от пуль на синей груди.

– Коль, снять его? – спросил Дмитрий. – Увяжется же.

Шуметь не хочется… а с другой стороны, я на что надеюсь? На то, что нам удастся по северной промзоне, по самой глухой ее части, без стрельбы погулять? Черт, Саня уже полгода обещает магический глушитель сделать, но все обещает. Как и заряды «блеска» десятого и двенадцатого, тоже все обещания, обещания.

– У тебя «пустышки»? – спросил я у Дмитрия.

– Так точно.

– Давай, долби его здесь, – сказал я, останавливая пикап.

Открылась задняя дверь, пустив холод в салон, затем я сам, не удержавшись, выскочил следом за Дмитрием на мороз, схватив дробовик.

Дмитрий прицелился, затем гулко бахнул выстрел «марлина», и голова бредущего по следам машины мертвяка отвалилась. Тело потопталось, явно потеряв направление, но потом опять пошло на нас, вполне безошибочно.

Мерзкие твари эти ледяные ходоки. Пусть медленные и бестолковые, но упорные и почти что неуязвимые. Даже зажигательная картечь в них гаснет с шипением без всякого толку, как Диего говорит.

Но Дмитрий действовал осмысленно. Сначала он отстрелил ходоку ногу, потом одну руку. Тварь все же рухнула в снег и бестолково забарахталась – с одной рукой и одной ногой у нее даже толком ползти не получалось. Дмитрий заполнил магазин карабина из патронташа, мы забрались в машину обратно. Диего никак происшедшее не прокомментировал, так что я заключил, что ничего неправильного мы не совершили. И чем лучше зачистим путь сейчас, тем проще нам будет идти по нему завтра.

Метизный завод мы как-то обогнули, но дальше проехать было невозможно, снег был буквально перемешан со всяким ржавым железом, обломками плит и прочим мусором. А до товарного двора рукой подать, метров двести.

– Машину можно между теми корпусами спрятать, – предложил Диего. – По следам найдешь, конечно, но хотя бы издалека не заметишь.

Оставлять не хотелось, понятное дело, но выбора не было.

– К цехам близко не подъезжай, там по стене жгучая плесень, видишь? – показал он. – Прям здесь, у забора поставь, просто чтобы не светилась на все окрестности.

Машина еще и красная. Я на ней вообще-то больше по городу планирую ездить, а вот тут она и вправду как прыщ на заднице. Что-то не по делу я вдруг в какую-то войну втянулся, вместо того чтобы тихо торговать в теплом магазине… надо оно мне? Получилось, что надо, хотя уже жалею. Но думаю, что деваться некуда, а то и вправду придется в Лудино переезжать. Не наладишь с местными властями отношений – и что еще останется? А в Лудино, если уж честно, скучновато будет, да и сбыт похужеет.

Есть, вроде с обратной стороны забора нас видно не будет. Остановился, заглушил движок. Эх, тут даже сигналки нет, как на остальных моих машинах, не запрешь толком.

– Я иду первым, – сразу объявил Диего, как мы из машины выбрались и надели снегоступы. – Николай за мной, затем Дмитрий, Леха замыкает. Никаких передовых застав и головных дозоров, бандиты в эту часть СПЗ не лезут, им жизнь тоже дорога. Опасаемся только тварей.

В снегоступах не разбежишься, но хоть не проваливаешься. Еще ноги в бедрах устают быстро, потому что с каждым шагом их приходится расставлять широко, иначе снегоступы будут биться о щиколотки. Но все же они в таких ситуациях удобней, чем лыжи, – проще поворачиваться, проще заскочить в какую-то дверь, например, не снимая их предварительно. Так что снегоступы в Форте делали многие, и некоторые, как вот эти, что на нас, были почти произведением искусства.

– Могильник крутит, – остановился Диего и показал на знакомый уже небольшой вихрь снега, двигающийся по плоским сугробам без всякой связи с направлением ветра. – Фонари наготове держите.

Я помню, могильник светом прогоняется, днем он не слишком страшен. А вот ночью можно на него нарваться очень нехорошим образом, потому как абсолютно бесшумный, а не белом фоне его еще и не разглядишь.

Могильник, однако, на нас не навелся, а вдруг ускорился и куда-то понесся над мерзлым полем, по которому резкий ветер начинал гнать поземку. Вот уж действительно повезло с погодой. Хорошо, что я заранее лыжную маску на лицо натянул и еще глаза защитными очками прикрыл, а то бы уже секло крупой. Балаклава теплая, сверху вязаная шапка – и вполне хватает даже для такого мороза. Хотя ушанку все же в «мародерке» тащу, овчинную такую, компактную. Мало ли…

Добрались до забора товарного двора, остановились у обрушенной плиты, заглядывая в пролом. Диего тоже в маске был, так что выражения лица я не видел, но у него даже поза была несколько задумчивая. И смотрел он на большой ангар, в который вели рельсы и в котором виднелись остовы вагонов.

– Не пойму, что за следы туда ведут, – сказал он наконец. – И ведут только туда… может, с другой стороны выход, а может, там что-то и сейчас есть.

Следы старыми быть не могут, засыпало бы уже, это что-то недавно здесь шло.

– А нам куда вообще надо? – спросил я.

– Оптимально было бы к зданию конторы попасть. – Диего показал на двухэтажный блок с почти сошедшей под непогодой желтой краской и проваленной металлической крышей. – Оттуда будет просматриваться место, которое тебе нужно. Или вон тот кирпичный корпус, но я не знаю, насколько в нем лестницы проржавели, там окна под самой крышей.

– А там что за корпус недостроенный? – показал я на четырехэтажный бетонный каркас с местами заложенными бетонными блоками простенками.

– Говорят, электроламповый завод планировали строить, да не построили, – сказал Леха. – Но лестницы бетонные, подняться можно.

– Низинка, в которой будет встреча, вон там. – Диего показал рукой. – От этого корпуса дотуда метров… ну не знаю, много. И переход к нему по открытому. Забраться туда заранее можно, но если прижмут – бежать некуда.

– Если телепорта нет, – пробормотал Дмитрий.

– Ну да.

Я вытащил свой «рунный прицел» из подсумка, навел на корпус депо, куда вела цепочка следов. Нет, отсюда ничего толком не разглядишь, угол не тот. Могу сказать, что прямо за воротами никто не сидит, и все.

– Обнаружил что-нибудь? – спросил Диего.

– Нет.

– Ладно, пошли дальше. Эта труба у тебя ауру видит?

– Видит.

– Все время присматривай за теми воротами, как-то не нравятся мне они.

– Мне здесь вообще ничего не нравится, – усмехнулся я.

– Сам напросился. Сидел бы дома и никуда не ходил.

– Кто бы позволил, – вздохнул я. – Живешь вроде спокойно, а потом втянут… не пойми во что.

Дошли почти до линии путей, ведущих в депо, но пока было тихо. Зато чуть дальше по маршруту движения прицел обнаружил нечто вроде белого туманного облака, висящего над снегом, – верный признак того, что там есть какая-то тварь Стужи и что она закопалась.

– Или снежные змеи, или такие же черви, – сказал я, показав рукой. – Мачта, и от нее вправо метров пять.

– Стрелять с таким прицелом можно? – спросил Диего.

– Пока нет, руны от отдачи слетают. В кармане ношу.

– Все равно сделай мне такой, если не трудно.

– Договорились.

– Давай тогда левее, идите просто за мной.

Снег вновь заскрипел под снегоступами. Я опять посмотрел на ворота депо и опять ничего не узрел. А следы есть. Ладно, дальше, нам еще топать и топать.

– Давай все же в кирпичный корпус этот глянем, – предложил Диего. – Проверим, как там лестницы, потому что лучше, чем оттуда, вида не будет.

– То есть если одна из сторон решит устроить засаду на другую, то ей там лучше всего засесть? – уточнил я.

– Да примерно так, – кивнул Диего.

Вел он нас толково, ни единого резкого поворота за угол, исключительно по просматриваемому пространству. Следы, конечно, оставались, но снег и поземка их заметут, в снегоступах глубоко не проваливаешься. Жаль, до сих пор никто не придумал заклинания, чтобы за тобой следы убирало, нам бы сейчас очень пригодилось.

А мародеры досюда добирались – только сейчас заметил, что ни с единого столба ни одного провода не свисает. Но давно добирались, больше брать здесь нечего, похоже. Вон грузовик совсем ржавый у ворот стоит, стотридцатый ЗИЛ с когда-то голубой кабиной. ЗИЛ, дерьмо возил. Сцепка вагонов под насыпные грузы, тоже сплошь ржавых, с остатками желтой краски. Платформы, все пустые. Над путями что-то вроде решетчатой фермы перекинуто, с нее сине-серые лианы свисают кусками и даже шевелятся вроде бы не в такт ветру…

– Это что? – спросил я у Диего, показав на них.

– Серый мох так мутировать начал, раньше такого не было. Не вздумай под этим пройти.

– А что будет? Он же высоко вроде?

– Да в нем еще что-нибудь живет вечно, что нам точно не понравится. Чуть правей возьмем… и вон тот колодец бетонный видишь? Он без крышки, так что там что угодно может быть, на него внимание.

Внимание само собой, но пока продвигались без приключений. Разве что могильники видели еще несколько раз, все больше вдалеке.

– Зато жмуриков тут нет, – прокомментировал Длинный. – А то бы уже подняли. Правда, не пойму, чего они здесь тогда крутятся.

– Да кто их разберет, – пробормотал Диего. – Вообще с ними часто такое. Я даже думал, что они просто от силовых линий как-то подпитываются. А здесь место активное, я его спинным мозгом чувствую.

А я ничего не чувствую, все как обычно. Не выйдет из меня великого охотника, наверное, с такой нечувствительностью.

Кстати, а место я помню, как раз из той самой карты, что нашел в тайнике в гараже. Где-то здесь была одна из точек… а что на фото? Там еще несколько фотографий было. Какой-то цех с кирпичными стенами, кучи мусора на полу, какие-то пометки маркером прямо на фото, но пометок не помню.

Это не этот цех, случайно, в сторону которого мы идем? Может, и этот, почему бы и нет?

Ворота прикрыты, к слову, под них снега намело. Если пытаться открыть, то след останется такой, что и до завтра не сгладится, внимательный человек заметит, что внутрь залезали. И с ичигов насыплется на пол, останутся следы, а они ведь не растают.

Заглянул в цех через щель, насколько получилось, – похоже на фото вообще-то. Но фото не настолько хорошо помню, да если это и оно, то снимали с совсем другого ракурса. Но раскрошенный и потрескавшийся бетонный пол на месте, и ржавые металлические опоры крыши… да, возможно, то самое место и есть.

Совпадение?

Всякое может быть.

– Место стрелки вон там, – показал рукой Диего. – Сугроб прикрывает, так бы ты уже увидел. Низинка.

– Давай к конторе двинем.

– Пошли.

Опять могильник крутится неподалеку. Ну точно как намазано им тут…

До двухэтажного здания конторы метров сто, но по дороге куча старых бетонных труб лежит. Похоже, канализацию собирались перекладывать. А теперь в этих трубах тоже что угодно могло завестись…

Но прошли нормально, хоть и обогнули по большой дуге.

Цоколь у здания конторы высокий, так что крыльцо даже в снегу не утонуло. Сдувает снег отсюда, похоже. Деревянная толстая дверь рассохлась и перекошена в полуоткрытом состоянии, козырек над входом осел на один бок. Стекол нет, понятное дело, почти что ни единого.

– Фонари, – скомандовал Диего.

В здании, по крайней мере в холле, даже относительный порядок, на полу разве что пара куч замерзшего дерьма в углу. Все же посещалось это место представителями рода человеческого, посещалось.

Коридор налево, коридор направо, лестница на второй этаж. Даже таблички со стрелками сохранились: «Начальник станции», «Товарные кассиры», «Бухгалтерия».

Сбросили снегоступы. Диего с Длинным аккуратно заглянули в коридоры, осветив их, но ничего опасного не обнаружили. На стенах тоже никакой дряни не было, что не так часто случается в заброшенных местах. А, нет, вон в конце коридора опять мутировавший мох, на этот раз низко висит, почти до пола. Вот касаться его не надо, это как кислотой плеснуть на себя, да еще и с перспективой на долгую болезнь: со мха паразитов можно подхватить. Вовремя не выведешь – заживо сожрут.

– Леха, Длинный, прикрывайте вход, мы выше поднимемся, – скомандовал Диего.

Правильно, нам не хватает только, чтобы сзади кто-то подошел.

На лестнице обрывки старого картона, какие-то изломанные рейки, на площадке между этажами насыпано битого стекла, но его кто-то оттолкал в угол. Давно оттолкал, потому что уже сверху грязи накопилось. Еще пролет, потом какое-то шуршание на втором этаже, словно нечто пробежало по грязному коридору и остановилось.

Диего показал пальцем направо, я кивнул – звук именно оттуда. Но это не значит, что мы так на это купились, потому что у многих тварей хватает мозгов охотиться с умом, то есть отвлекая и нападая с другой стороны.

Жестом Диего обозначил направления, кому куда выглядывать, я перехватил дробовик поудобней.

– Хоп!

Разом выглянули из-за угла, стволы в разные стороны. В луче фонаря синим вспыхнули чьи-то глаза, приземистый силуэт метнулся в сторону, но тут же поймал заряд картечи, взвыл, выбросил из себя струю огня, свалился, получил еще заряд, затих.

– Диего?

Он не стрелял.

– В комнату заскочил, двое их здесь, – сказал охотник, держа коридор под прицелом. – Леха, поднимись сюда!

– Иду! – донеслось снизу.

Послышались быстрые шаги, к нам на второй поднялся Длинный.

– Надо все комнаты проверить, – быстро сказал ему Диего. – Где-то там еще одна снежная обезьяна. – Он показал направления стволом.

Ага, вот это кто… сам не видел, но слышал. Считается отродьем Стужи, убивается огнем, как мы уже заметили. Главная проблема – умеет глаза отводить, нам амулеты помогли, получается. А если бы амулетов не было, то могли бы порвать. И они всегда стаями, насколько я слышал. Двое – это стая?

Диего с Лехой настигли тварь во второй по счету комнате справа. Грохнуло три выстрела, она даже взвыть толком не успела. Еще сильней запахло паленым. Дальше мы проверили весь этаж и даже на чердак заглянули, но ничего живого больше не нашли, разве что на чердаке опять мутировавшего серого мха лохмы везде были, а по внутренней поверхности уцелевшей кровли еще и жгучая плесень пошла.

А вот вид из окна со второго этажа был хоть куда. Низинка, дорога… там, похоже, как раз бульдозер разворачивался. Даже Форт, наверное, было бы видно, если бы его корпуса бывшего цементного не закрывали.

Выудил из подсумка дальномер, нацелился на ближний сугроб разворота – двести тридцать один метр. Ну, метров на пять прибор обманул, потому что по белому снегу мерил, но это не принципиально.

Так, а недострой четырехэтажный как?

С него видно место хорошо… и виден вход в тот корпус, в который мы не полезли. Сколько от меня до недостроя? Почти четыреста… и до корпуса двести четырнадцать… Значит, от недостроя до места стрелки… с пятьсот, прикидочно. А до корпуса оттуда хорошо если чуть больше ста метров… такая вот геометрия получается.

– К стройке пойдем? – спросил Диего.

– Обязательно. Просто обязательно.

Внизу втолкнули обувь в снегоступы и побрели дальше, опять Диего головным. Тут он совсем заозирался, потому что две обезьяны – не стая. На обезьян они вообще-то не сильно похожи были – насколько я разглядел, они вообще ни на что не похожи, поэтому и назвали так, от балды, я думаю. Но двигались на двух ногах, сильно согнувшись. А так и когти, и зубищи в пасти вроде волчьей – страшноватая тварь.

По дороге пришлось переходить какую-то бесконечно давно выкопанную канаву, в которой Диего разглядел пару облачков тьмы. Леха пальнул в них из своего гранатомета, ослепительно-яркий свет выжег их мгновенно. Но это только зародыши, разрастись они – пришлось бы смываться, скорее всего.

Почти на подходе к стройке я в свой прицел еще два гнезда снежных змей нашел, которые пришлось обходить, а на самой стройке заметил тусклое голубоватое сияние чьей-то ауры, в двух экземплярах.

Если тусклое и еле заметное, то это не человек, у человека аура куда ярче. Если голубоватая, то почти наверняка тварь – производное от Стужи. А если учесть двух убитых снежных обезьян, то это, скорее всего, еще две. Или больше.

Дошли до стройки, обнаружив у входа в нее сразу три вагончика-бытовки. И почти целые, разве что без окон, потому что сделаны из какого-то слоистого пластика. Пошли вверх по бетонной лестнице всей кучей, ощетинившись стволами. На уровне второго этажа ветер резко усилился, на третьем еще больше. И там же, на третьем, на нас разом кинулись три обезьяны.

Расстояние было минимальным, метров десять, наверное. Одной я попал картечью в башку, свалив на месте и превратив морду с оскаленной пастью во что-то вроде горелки, но две добежали до нас. Одна свалилась под ноги Диего, схватив три заряда, а еще одна успела вцепиться когтями в ногу Длинному, и только потом он ее добил, выстрелив в башку практически в упор, отчего нас заляпало ошметками серого, словно бы гнилого, мяса.

– Твою мать, – Леха зажал ладонью кровящую рану.

– Замри, – Диего рванул молнию на аптечном подсумке. – Сейчас все сделаем… Вы идите, там еще этаж, – обернулся он к нам с Дмитрием.

Мы аккуратно поднялись, но ничего враждебного больше не обнаружили. Бетонные перекрытия, бетонные опоры, местами стенки выложены из пеноблоков, местами еще не выложены. Вот и все. И ветер пронзительный. Но видимость с этого места отличная – и на кирпичный корпус, и на окна конторы, и на место стрелки.

– Надо бытовки проверить, – сказал я задумчиво. – Если в них спрятаться можно, то это оптимальная позиция.

Если не считать того, что мы нашли ледяного ходока без руки, ноги и головы практически возле пикапа, отход и эвакуация прошли без приключений. Пикап легко развернулся на снегу, так же легко добрался до дороги, и совсем скоро мы прошли контроль на КПП у Западных ворот. Потом Диего повез Леху в больницу, а мы с Дмитрием заехали за гусеницами для «сабербена», а потом погнали на сервис, к Беленькому. «Сабербен» был уже починен, ну и колеса нам сменили на гусеницы перед тем, как отдать машину. И даже когда мы уезжали, Сема пританцовывал вокруг нас в тихой тоске, изо всех сил интригуя и намекая на то, что надо сделать его исключительным дистрибьютором таких вот комплектов.

«Сабербен» пришлось загнать во двор через задние ворота, которые открылись с большим трудом, потому что машины как-то неожиданно размножились. Надо бы «шеви» продать, что ли…

К этому времени все уже съехались, даже Платон, который должен остаться «охранять форт» вместе с Милой. Собрались у нас в подвале под магазином, там я расчертил схему наших действий, опросил народ, как кто понял, а потом все принялись за сборы.

В общем-то в моих сборах был один ключевой момент: я открыл шкаф, в котором было собрано то, что однажды Дюпре передал через Платона, – оружие из моего дома. А среди этого оружия было одно, которое я собирался взять с собой завтра: винтовка «Баррет М107a1» пятидесятого калибра. Пули этой винтовки и так должны были вышибать защитные амулеты, массы хватало, но на случай, если у кого-то есть алхимические амулеты вроде тех, что мы взяли из тайника, у меня была еще одна коробка патронов. Десять штук всего, где в каждой пуле был маленький алмаз на ноль-два каратика, мне таких Хмель достал в свое время. Железный корень таких ускорений не выдерживает, так что противоамулетные пришлось делать вот так, с алмазами.

Винтовка пристреляна, прицел выведен на пятьсот метров, два магазина к ней и глушитель QDL – специальный для этого калибра, с компенсатором отдачи и большой трубой, весом больше двух кил. Со стройки я место разборки достану легко, никаких проблем.

Задумался больше над тем, что брать за основное оружие – дробовик или короткий «марлин»? Потом все же предпочел «марлин» с оптикой, установленной «по-скаутски», то есть сдвинутой вперед. Для стрельбы навскидку очень удобно после некоторой практики. По сравнению с дробовиком карабин мне пару сотен метров прицельной дальности дополнительно даст, а там открытых пространств хватает.

Пока я на разведку ездил, приезжал Кузьминок. Оставил много всякого магического барахла, которое Хмель с Саней распределили между нами, среди всего две ракетницы с чародейской начинкой, и еще пару я отдал Дмитрию. Он со мной за наводчика пойдет. После моей сегодняшней прогулки в тех краях как-то и не хочется без чего-то специально против Стужи выходить.

По паре гранат на нос, большого боя не ждем, так что хватит. Амулеты, прочее все, аптечка чтобы у каждого… нормально. У нас на всех зимний камуфляж есть, охотничий, теплый, Хмель с Иваном маскхалаты добыли. Наборы для выживания в холоде, потому что придется ждать. Даже если по плану пойдет, это все равно несколько часов, околеешь в тридцатиградусный мороз на месте сидеть.

А вообще атмосфера в подвале сейчас знакомая, хоть и подзабытая. Группа «на войну» собирается, каждый занят своей экипировкой, оружием, мыслями, друг друга стараются не отвлекать, потому что забудет твой товарищ что-то важное – и что потом делать?

Потом подвал оставили в распоряжении Дмитрия и Платона, где они завалились спать на матрасах, а остальные разошлись.

Мила к вечеру выглядела какой-то растерянной и явно озабоченной, так что пришлось успокаивать, говоря, что все будет хорошо, на что она кивала, но как-то мои уверения не очень подействовали.

Хмель. Самые события

Суббота

Терпеть не могу вставать ни свет ни заря, особенно когда под боком тихонько посапывает Ирина, а на улице темень и холод собачий. Да и кому такое понравится?

Даже без учета риска схлопотать пулю пролежать несколько часов в сугробе – приятного мало само по себе. А именно этим нам и предстояло сегодня заняться. И где! На северной промзоне! Мало того что придется выехать из Форта – брр, аж мурашки по коже, – так еще операция намечалась в месте, куда даже патрульные исключительно усиленными группами выбираются. Пусть семеровские и забили стрелку на самой окраине промзоны, практически в прямой видимости городских стен, да только особой роли это не играло: на исчадий Стужи мы могли нарваться и там.

А магическое поле! Интенсивность его в тех местах намного превышала силу излучения не только в Форте, но по всей округе. Аномалия, блин…

Северная промзона и в самом деле была самой настоящей аномалией. Развалины цементного завода, прилегающих к нему предприятий поменьше, заброшенных складов и административных строений Патрулем практически не контролировались, несмотря на все прилагаемые к этому за последнее время усилия. Более-менее безопасными считались центральные улицы и кварталы вокруг базы отдельной первой роты.

Люди здравомыслящие обходили северную промзону стороной, но у нас помимо людей здравомыслящих хватало откровенных психов и отморозков, напрочь лишенных инстинкта самосохранения. Эта беспокойная братия охотилась на заселивших развалины тварей, попутно резала друг друга и всех, кто подворачивался под горячую руку, но главную опасность представляли все же не люди и не создания из плоти и крови, а исчадия Стужи. Повышенный магический фон тянул их словно незримый магнит, и нападения всяческой нечисти случались там куда чаще, нежели даже в приграничных с Севером районах.

И вот теперь я еду на пресловутую Эс-Пэ-Зэ практически по доброй воле. Парадокс, да и только! Чего только в жизни не случается!

Я тихонько выбрался из-под одеяла, Ирина слегка заворочалась и спросила:

– Ты куда?

– Тише! – шепнул я. – Встреча с контрагентами, вернусь к вечеру. Дверь запри, уходи через черный ход.

– Параноик… – сонно пробормотала девушка, переворачиваясь на другой бок.

– В оружейном магазине останутся Мила и Платон, проснешься – иди к ним. И как с работы вернешься – тоже.

– Зануда… – послышалось в ответ.

Тогда я переставил стул к шкафу, встал на него, пошарил на антресолях. Под руку попался задвинутый к стене сверток, вытащил его и спустился в темный бар.

Рано, холодно, темно.

И это внутри, а что же тогда на улице творится?

Оставив звякнувший металлом сверток на стойке, я спустился в подвал, подкинул в топку угля и вручную отодвинул от входа в потайную комнатушку стеллаж. Отобрал из остатков арсенала Клима стеклянные шары с зажигательной начинкой и очки с колдовскими линзами, потом прихватил коробку осветительных ракет, чаромет и жестянку с боеприпасами к нему и поднялся обратно в бар.

Для начала развернул тряпичный сверток, в котором оказалась короткая сабля с кованым эфесом, крупным хрустальным шаром в навершии рукояти и легким, практически невесомым булатным клинком. Не ржавый тесак, который получил от Климова, но настоящее произведение искусства.

«Крыло бабочки». Фетиш коллекционеров и бойцов Братства. Оружие это рубило не только и не столько клинком, сколько наложенными на него заклинаниями. Второй блок чар при необходимости добавлял вес при ударе или, наоборот, уменьшал его в замахе, позволяя владельцу более экономно расходовать силы в схватке. Единственным недостатком подобной конструкции был значительный расход энергии, но недостатком это было лишь отчасти – оружие предназначалось тем, кто хотел и мог покончить с противником одним-двумя уверенными ударами.

Я к таким виртуозам не относился, несмотря даже на детское увлечение фехтованием и относительно недавнее обучение в Братстве, но так мне и не пришлось тратиться на покупку сабли. Сабля была краденой.

Знаю – воровать нехорошо, и в свое оправдание могу сказать лишь, что при переезде Братства в Туманный холодное оружие со складов распродавалось едва ли не по цене лома. Как раз в то время акцент в обучении смещался с рукопашного боя на огневое подавление на коротких и средних дистанциях, поэтому на рынок выбросили просто неимоверное количество мечей, топоров и копий, запасенных впрок.

Изредка попадались среди всего этого хлама действительно ценные вещи, вот такие раритеты мы с Климом и выискивали на складах. Все шло хорошо, пока в одном из пакгаузов меня не приложило охранным заклинанием, которого там просто не могло быть. На этом нашему приработку пришел конец, хорошо хоть первоначальный капитал сколотить успел.

А «Крыло бабочки» я просто не смог продать. Как чувствовал, что еще пригодится.

Я провел пальцем по сложным узорам булата, сунул клинок в ножны и выложил перед собой пилюли. Но не семь, как обычно, – на этот раз таблеток было девять.

На случай выхода за городские стены Бородулин предложил схему, несколько отличавшуюся от базовой. Три зеленые таблетки, две фиолетовые, а красные не требовалось принимать вовсе.

Наполнив стакан кипяченой водой, я снял с запястья браслет часов и начал одну за другой закидывать в рот таблетки. Под конец меня слегка замутило, но головокружение вскоре прошло, тело наполнила легкость, мир стал четче и резче.

Я тряхнул головой, прогоняя наваждение, взял одну из пустых пол-литровых бутылочек и наполнил ее самогоном, только не настоянным на травах, а обычным. Термос с чаем убрал в рюкзак, к пополненной лекарствами аптечке и биноклю, туда же на всякий случай сунул несколько брикетов прессованной с орехами кураги. Во внешний карман положил пластиковую бутылочку с бензином и зажигалку. Завернутый в маскхалат чаромет отправился в спортивную сумку, равно как и жестянка с зарядами для него, сигнальные ракеты и гранаты.

После этого я тихонько прокрался наверх, выгреб из ящиков термобелье, кофту и утепленного двойника моих карго-штанов. Куртку решил не менять, она на морозе нисколько не шуршала, а расцветку скроет маскхалат. Новую взял только лыжную шапочку – белую и тоже с прорезями для глаз.

После этого быстро оделся, нацепил поверх шапочки колдовские окуляры, перетянул куртку ремнем с саблей, по карманам рассовал патроны к револьверу. Дабы не путаться, на вылазку отобрал лишь зажигательную картечь.

Осторожно постучали в дверь, я отодвинул засов и впустил внутрь запорошенного снегом Ивана, с перекинутой через плечо сумкой.

– Ничего не забыл? – спросил у него, возвращаясь к стойке.

– Нет, – шумно выдохнул Грачев, потер щеки и скрылся в кладовке. Обратно он вышел уже с ружьем и патронташем.

Вновь раздался стук в дверь, но на этот раз постучались с черного хода. Подошли Николай, Дмитрий и Саня-чародей, компанию им составили Платон и Мила. Я роздал всем бутерброды и чай, потом отозвал кондуктора в сторону и попросил:

– Присмотри за моей.

– Присмотрю, – пообещал тот.

После этого мы быстро собрались и вышли на задний двор, где прогревался забранный Николаем из ремонта внедорожник на странных гусеницах-катках. Я забрался на заднее сиденье вместе с Саней и Дмитрием, сумку устроил в ногах. Иван как самый габаритный занял пассажирское место спереди.

– Коль, думаешь, не будут проверять на выезде? – спросил я, сняв меховые варежки, надетые поверх тактических перчаток с подогревом.

– Не должны, – ответил тот, выезжая со двора. – У нас командировочное на базу первой роты.

Я кивнул. Удостоверение резервиста вовсе не гарантировало отсутствия досмотра при выезде из Форта, но официальное предписание сводило риск проверки к минимуму.

Нормально все будет.

Надеюсь.

На дорогах транспорта не было совершенно, до Западных ворот домчались в пять минут. Николай остановил машину перед закрытым въездом в отстойник и убежал в караульное помещение.

Надолго он там не задержался, вскоре нам освободили проезд, еще и помахали на прощанье. Мы беспрепятственно миновали отстойник и выехали за ворота.

Я выглянул в боковое окошко и невольно поежился. Простор! Кругом, куда ни взгляни, один простор! В Форте на горизонте так или иначе маячат стены, а здесь всюду белая пустошь. Пугает. А осознание того, что колдовская защита больше не прикрывает от текущей с Севера магической энергии, пугает вдвойне.

От ворот мы проехали к объездной дороге, свернули на нее и покатили на север. По левую руку то и дело маячили какие-то развалины и фундаменты разобранных зданий, по правую – до самой Стены тянулось лишь ровное заснеженное поле. Напрямик срезать углы никто не пытался; хватало там и волчьих ям, и мин, обычных и магических. Да и гарнизон не зря ел свой хлеб: по нарушителям служивые огонь открывали без предупреждения.

Изредка предутреннюю темень разрывали яркие лучи прожекторов, мрачными силуэтами росли вверх башни с многочисленными бойницами огневых позиций. Стена тянулась мрачной и неровной лентой, где-то она была сложена из бетонных блоков, где-то вобрала в себя заброшенные дома с оранжевыми пятнами заложенных кирпичом оконных проемов.

– Экомагом пора закинуться! – скомандовал Саня и начал раздавать таблетки.

– А можно мне две? – попросил я и уточнил: – Две пластинки.

– Так корежит? – удивился чародей, протягивая пару блистеров таблеток, снижающих воздействие магического излучения.

– Нет, но скоро начнет. – Одну за другой я выщелкнул все пилюли себе в ладонь, достал из рюкзака бутылочку и побросал пилюли в самогон.

Уловив знакомый запах, Николай потянул воздух носом и спросил:

– Слава, это что у тебя там?

– Самогон, – спокойно ответил я и принялся трясти бутылку, добиваясь полного растворения таблеток.

– Я беспокоюсь за тебя, Слава, – хмыкнул Николай. – Точнее, за твою дееспособность к концу поездки.

– Ерунда, – отмахнулся я. – Одно время только так и спасался. Вечно слегка датый был. Под хмельком. Отсюда и прозвище.

– Погоди! – встрепенулся Саня-чародей. – Тебя Хмелем прозвали разве не из-за фамилии?

– Э-э-э… – протянул я, кляня свой длинный язык, потом качнул головой: – Нет.

– То есть ты не Хмелев по паспорту? – даже обернулся назад от удивления Николай.

– Ну не совсем. Все сложно, в общем…

– Ты хоть Вячеслав Владимирович?

– Вячеслав Владимирович, – подтвердил я, – даже не сомневайся.

Гордеев покачал головой и ничего больше говорить не стал.

Я сделал осторожный глоток, скривился от мерзкого вкуса и убрал бутылку в рюкзак. После этого в очередной раз напомнил всем очертить свою позицию чародейским порошком.

– Иначе колдун или ведьмы могут почувствовать.

Все покивали, только Николай покачал головой:

– Мы далеко будем.

– С такой защитой даже «Вампиром» сложнее ауры различить, – заявил я. – Плюс отражающие пули амулеты фонят, их тоже не так заметно станет. – Опустил колдовские окуляры на глаза и добавил: – А то светитесь как рождественские елки!

– Не бухти, – буркнул Саня. – Сто раз уже все оговорено…

Я промолчал – если на то пошло, то светился амулет лишь у меня. Остальные взяли с собой одноразовые алхимические поделки.

– Дядя Слава! – повернулся ко мне Иван и оттянул рукав, демонстрируя охвативший запястье браслет. – А он надежный вообще?

– Чрезвычайно надежный, – вздохнул я. – «Архангел», до девяноста включений по одной секунде, итого полторы минуты чистого действия. Отводит вообще все, за исключением чисто магических снарядов.

– А себе почему такого не взял? – удивился Грачев.

– Чтоб наверняка загнуться? – фыркнул я. – При активации они магический фон серьезно увеличивают. Вам ничего, а мне и даром не надо. И так таблетки горстями жру.

Я достал из сумки жестянку с зарядами к чаромету и начал одну за другой вынимать массивные металлические пластины на три гнезда каждая. Шесть штук рассовал по кармашкам разгрузки, из оставшихся двух вынул патроны и вставил в барабан.

– Это что? – зевнул Саня. – «Плазменные цветы»?

– Они самые, – ответил я, устроил чаромет на коленях и посмотрел в окно. А там серая хмарь, лишь чудилось в небе непонятное свечение. Но это нормально – Бородулин о подобном побочном эффекте предупреждал. Не страшно.

Объездная дорога была прилично укатана, внедорожник на своих гусеницах шел по ней ровно-ровно, словно по гоночной трассе, и очень скоро меня укачало.

Сам не заметил, как задремал.

Клондайк. Цейтнот

Суббота

Утром, далеко затемно, в доме началась суета. Быстро допаковывались рюкзаки и подсумки, потом со всем этим добром потянулись в паб, на «централизованный завтрак», который состоял из горячих бутербродов с чаем. Потом суета усилилась, я расцеловал Милу, попросил не беспокоиться, люди потянулись к задней двери, а я побежал вперед, заводить «сабербен».

Потом был недолгий рывок до Западных ворот, быстрый проход КПП по служебным удостоверениям без всяких досмотров, потом пробег по снежной дороге вдоль Стены, освещаемой пока лишь светом фар. В машине было тихо, никто не разговаривал, разве что Саня уже привычно заставил принять всех экомаг, да никак не мог уняться Хмель, нервный и дерганый.

Дорогу я со вчерашней поездки запомнил хорошо, так что и в темноте ориентировался. И как раз с полноценным рассветом мы выехали примерно в то же самое место, где вчера съехали с дороги. Я повторил вчерашний маршрут к метизному, с удовлетворением отмечая, что занесло все следы, въехал на то же место, но не стал останавливаться у забора, а медленно поехал по захламленной территории завода. Хотелось упрятать машину получше.

Упорство было вознаграждено – самый дальний цех оказался пустым, и ворота открыты. И сами ворота выходят на обратную сторону, так что даже предположить, что здесь что-то может быть, уже трудно. «Сабербен» легко вскарабкался на высокий бетонный пол, звук двигателя неожиданно громким эхом отразился от стен, а потом сразу стих.

– Рубеж спешивания, – усмехнулся я. – Станция Березай, кто ехал – вылезай.

Распахнулись двери, люди тут же начали натягивать снегоступы, надевать, вынимая из багажника, рюкзаки. Я потянул длинный тяжелый чехол с «барретом», закинул за спину.

– Пока идем вместе, потом разделяемся.

Теперь Диего не было, к сожалению, так что колонну возглавил я. С пролома в заборе осмотрел окрестности в «рунный прицел», убедился, что гнезд снежных змей не прибавилось, а те, что были, на тех же местах и остаются, а затем мы пошли.

Сегодня было проще, дорога знакома. После перехода через пути наши маршруты разошлись – Хмель с Иваном и Саня с ними отправились в здание конторы, а мы с Дмитрием потащились на стройку. Хоть и открыты туда все проходы, но позиция лучше не придумаешь, я с нее куда хочешь дотянусь. Поземка не мешает, видимость нормальная. Вот если снег вдруг пойдет, тогда все станет хуже.

Но снега, кажется, не ожидается. Если присмотреться, можно даже предположить, что сегодня будет ясно. То есть, читай, холодно. Еще холоднее.

На подходе к стройке я принял ближе к бетонному забору, чтобы он хоть как-то следы прикрывал, потом с опаской заглянул в знакомую канаву, но новые зародыши Тьмы там пока еще не возникли, перешли спокойно. В очередной раз проверил, где гнезда снежных змей, обошел их и оказался возле бытовок.

Вытащил из подсумка обычный туристический «мидлэнд», вызвал Хмеля. Тот откликнулся почти сразу.

– Мы на месте, ведите наблюдение. Как понял, прием?

– Да понял я, – без всякой уставщины ответил Хмель.

У них позиция удобная для наблюдения за местом встречи бандитов, они в помещении окнами на ту сторону сидят. А нам только с верхних этажей стройки наблюдать, так там околеешь от холода.

Бытовка же была… как бытовка. С одной стороны даже стекла уцелели, так что мы могли наблюдать за тылами. С другой прикнопили к раме степлером предусмотрительно прихваченный с собой лист толстого полиэтилена, так что внутрь задувало лишь через неплотно прикрывающуюся дверь, но мы от нее отсели подальше. Тут даже мебель была, если таковой считать старый скрипучий стул и пластиковый ящик из-под бутылок, на которых мы и расселись. Растянули на полу печку-экран из толстого листа фольги, и через несколько минут в помещении стало совсем пристойно, температура если и не к нулю поднялась, то почти к нему.

Затем я расчехлил «баррет», чехол убрал в рюкзак, навертел на ствол тяжелый глушитель. Ствол тут недлинный, всего двадцать дюймов, как раз из расчета на дополнительную длину. Ну и пристрелян он с глушителем.

– Ни фига себе зенитка, – с уважением посмотрел Дмитрий. – Где взял?

– Моя.

– Такие легальны, что ли? И глушак?

– Все легально, – ответил я с уклоном в философию. – А за глушак две сотни налога уплачено, так что тоже легально.

– Весело жил.

– Да нормально. Скучнее, чем сейчас, – я огляделся, – но лучше. Точно лучше.

– А обратно никак?

– Говорят, что пока никак. Ты меня практически грохнул тогда, энергетика как-то у меня там перестроилась. Если пойду с Платоном назад – там меня заново и накроет.

– У меня то же самое.

У Дмитрия был рак в терминальной, здесь он магическими средствами его залечил, а вот если вернется обратно – рак тоже вернется. Как новый. Так что он здесь навсегда. А вот я бы побарахтался все же, если можно. Я, конечно, немного романтик, но жизнь в Фэрбэнксе нравится мне куда больше.

Так, у меня к «баррету» всего два десятизарядных магазина. С собой двадцать обычных патронов и десяток «алмазных». Соответственно набил один такими, а другой другими. Как с кучностью у алмазных – не знаю, даже не испытывал. Думаю, что похуже, чем у стандартных матчевых. Хоть я старался сделать все как можно аккуратней.

Подошел к окну, оглядел в свой карманный прицел окрестности, но ничего подозрительного не обнаружил. Глянул на часы – до времени разборки, если Линев все точно вызнал, еще три часа. Проверил связь с Хмелем, послав три тональных сигнала, получил три в ответ. Принимают, все в порядке.

Как бы кстати был магический глушитель. Саня расписывать расписывал, каким крутым он может его сделать, только пока не сделал. И не брался, насколько я понимаю. Некогда ему. То то, то это. Недосуг.

Бытовка, к сожалению, совсем прогреться не могла, все тепло в щели и в дверь вытягивалось, но некое подобие убежища в ней все же образовалось. Сидели, по крайней мере, расстегнувшись. На холоде главное не вспотеть, именно пот выгоняет из тебя все тепло. Те же чукчи даже белья не носили никогда, а одежду шили в два слоя, мехом внутрь и мехом наружу, выворачивать можно. И если человек взмок, то он сперва раздевался, чтобы остыть, а одежду выворачивал. И сухим слоем внутрь надевал. На хорошем охотничьем камуфляже даже молнии в разных местах есть, чтобы если взмок ты, по сугробам карабкаясь, то мог расстегнуться, проветриться и обсохнуть.

Однако сигнал с рации пришел несколько раньше, чем я ожидал. И не тоновой, а голосом, что означало нечто непредвиденное. Хмель говорил шепотом:

– В цех две ведьмы и два вооруженных мужика зашли. Со стороны метизного. Зашли и сидят тихо, похоже.

– Принял, пошел наверх. Прием.

– Я все.

– Конец связи.

Мы тихо вышли из бытовки, стараясь не хлопнуть дверью, и выбрались на лестницу. Позицию я наметил на третьем этаже: оттуда и обзор достаточный, и сам не будешь заметен. Быстро поднялись по заледенелым бетонным ступенькам без перил, выбрались на этаж, осмотрелись, убедившись в том, что на нас никто не нападает, а дальше подобрались к недостроенной стенке, пристроившись за ней и расстелив коврики. Винтовку пока в сторону отставил, взявшись за «карманный прицел». Дмитрий же быстро начал сыпать кругом из пробирки алхимический порошок, который собирался в какую-то противоестественную аккуратную линию.

Да, вход в цех виден от меня хорошо, равно как и цепочки следов на снегу. Но ворота все же прикрыты, как и были раньше, и что делается внутри – понятия не имею.

– Мить, держи мой прицел и давай на ту сторону. Окрестности метизного осмотри на предмет всяких аур.

– А ты?

– У меня еще монокуляр есть.

– Понял.

Он отполз назад и уже там на четвереньках двинул к торцевой стене.

Ага, вон Ивана вижу, он в окно выглядывает. От цеха прячется хорошо, зато с моей стороны его видно. А в цеху по-прежнему тихо.

Потом вернулся Дмитрий, отдал прицел, сказал, что ничего не обнаружил. То есть только эти четверо здесь – и все. А зачем? Будет не разборка, а бойня? Или что? Понятно, что ведьмы могли только на той стороне Семеры выступить, которая под них пошла. И что они замыслили?

У меня с какой частью Семеры проблемы? С той, что под ведьмами, – у других, я думаю, ко мне никаких претензий нет. По-хорошему, тогда поддержать бы огнем противную сторону, но в цех заглянуть не получается.

Просто пойти туда в пешем порядке? Что-то сомневаюсь я, что это хорошая идея. Я бы на месте ведьм выставил там всякие ловушки прямо в воротах и сразу за ними, а тот, кто придет, в эти ловушки бы угодил. Обнаруживать их я не умею.

Сколько еще ждать? Да не меньше часа, продрогнем скоро.

Я вытащил из рюкзака лист фольги, подсунул под коврик, на каком лежал, отломил проволочку включателя на самом первом изгибе. Теперь будет греть долго, но понемногу. Не думаю, что ведьмы с такой дистанции засекут, слишком маленький выброс энергии идет. Дмитрий, глядя на меня, поступил так же. Да и круг прикрывать должен.

Потом один из мужиков в белом маскхалате показался в воротах и, к моей радости, попытался открыть их пошире. Получилось у него это не сразу и не до конца, но все же створка отодвинулась. А затем вторая. Теперь получалось разглядеть какое-то движение внутри. Ведьмы, похоже, сидели у окон, и разглядеть их не получалось, а вот наемники время от времени ходили по цеху. Один даже вышел на улицу и долго смотрел куда-то в сторону метизного, словно ожидая чьего-то появления.

У ведьм, я знаю точно, амулеты алхимические, вроде моего. Поэтому лучше сразу ставить «алмазные» патроны в приемник. Что и сделал. Потом установил обмотанную белым «волосатым» бинтом винтовку в проем недостроенной стены, с удовольствием отметив, что уже выложенный нижний ряд пеноблоков довольно неплохо ее скрыл. И солнце слева-сзади поднялось, так что бликов с объектива прицела точно никто не увидит, сетку можно даже не устанавливать.

Дальномер… пятьсот девяносто два до входа в цех. Маленькую поправочку брать придется, но совсем маленькую.

– Едут, – сказал Дмитрий.

И тут же рация выдала двойной тональный, который я подтвердил.

Точно, вон по дороге сразу четыре машины… все больше «пацанского стиля» в местном понимании. И одну из них даже узнаю – большой «бронко» из моих. Народу в машинах битком, как я вижу, идут довольно быстро и плотной колонной. Выехали на круг, встали так же кучкой, но из машин мало кто вышел. Думаю, что просто на холод никому не хотелось, бандюганы здесь редко одеваются тепло – это у них несолидным считается.

Какие это? Из-под Лиги или ортодоксы? В цеху никто не шевелится, замерли все.

Вторая колонна появилась позже минут на пятнадцать, в ней было уже пять машин, среди которых я разглядел две «своих» – «субур» и здоровенный лифтованный черный «экскершн». Вот это точно ортодоксы, потому как я слышал, что «экскершн» ушел Кощею, а тот как раз у ортодоксов главный вроде как. Больше желающих на эту тяжелую прожорливую машину не нашлось.

Новая колонна образовала что-то типа кривоватого строя напротив машин, приехавших раньше. Затем двери начали открываться с обеих сторон, из них на снег выпрыгивали люди с автоматами и дробовиками, занимая нечто вроде позиций за машинами. Со стороны ортодоксов на середину площадки вышли двое, невысокий в черном пальто и меховой шапке пирожком, и с ним высокий, плечистый, в черной дубленке и в вязаной круглой шапочке, с неуклюжим на вид чарометом в опущенной руке.

– Все здесь, – прошептала рация голосом Хмеля.

– Принял. Думаю.

Начинать? А что насчет ведьм в цеху? Все ведь не по плану идет, надо как-то менять схему… а для этого понять, что происходит…

А дальше события плюнули на все наши планы и пошли своей собственной дорогой. На снегу вдруг засветился гигантский круг с вписанной в него восьмиконечной звездой, прямо под ногами стоящих, затем все мгновенно затянуло непроницаемой туманной пеленой, которая так же вдруг рассеялась, мимо меня пронеслась волна ослепительного холода, а на месте погасшего круга я увидел валяющихся в разных позах людей. Странно валяющихся, как статуи, которые не гнутся. Свалился и невысокий в шапке пирожком, и его телохранитель, и все, кто прятался за машинами…

Все?

Нет, не все… Те, кто приехал раньше, начали понемногу шевелиться. И их не затянуло инеем, как тех, кто стоял напротив, они просто выглядели обалдевшими, невероятно замерзшими, но живыми…

– Закладка была, – вдруг опять заговорил Хмель. – А у этих амулеты.

Да, амулеты. А еще они все что-то вылавливают из карманов дрожащими руками и суют в рот. Могу ферму поставить, что «грелки».

Все, провоцировать драку бесполезно, уже некому драться и не с кем. «Подкаблучники» победили, противник истреблен в полном составе.

– Хмель, ждем, ни во что не вмешиваемся.

– Понял, – ответила рация.

А это что за жужжание? Мы с Дмитрием переглянулись, потом он быстро сместился в сторону, затем сказал:

– Снегоходы, штук пять.

Через минуту и я их увидел – действительно стайка идущих по снежной целине снегоходов, на них люди в белых маскхалатах, с оружием, лица закрыты белыми же лыжными масками. Понятно, у ведьм в цеху было прикрытие с тыла, теперь оно подтягивается, после того как дело сделано. Заберут ведьм и быстро отойдут? Да, скорее всего. И «подкаблучники» сейчас смоются. А потом мы, последними.

Что Линеву скажу? Да правду – не было никакой разборки тут намечено, намечали массовое убийство. А на атаку ведьм у нас санкции нет. И мозгов хватает, чтобы на такую толпу не прыгать. Все, в общем, кина не будет. Нема тоби цукерок, пропыв батько гроши…

Как бы все эти новые лица в масках не взялись проверять здания в окрестностях. Тогда с конторой станционной нехорошо может получиться. Нашим оттуда сейчас точно не смыться, остается только тихо сидеть.

Странно, в цеху опять ворота пытаются открыть, уже несколько человек створки дергают и толкают. Зачем это им, интересно? Со снегоходами, кстати, еще две ведьмы приехали, с сумками какими-то… Они теперь кучкой стоят прямо посреди цеха. Вон одна отошла, что-то намечает мелом на бетонном полу.

Как-то мне опять карта та вспомнилась, с фотографиями. Пять точек, в которые надо было заложить бомбы… но тут не бомбы, тут что-то другое…

Они круг размечают, большой, причем размечают аккуратно, выдерживая все углы, насколько я отсюда вижу. Может быть, это хуже бомб?

– Хмель, дай Саню.

Саня откликнулся почти мгновенно:

– Что они там делают?

– Мне отсюда не видно, попробую с другой стороны подглядеть.

– Не рискуй.

Бандиты так и кучкуются на дороге. Уже оклемались в большинстве своем, вон ходят, оружие с трупов собирают… а оно холодное, берут аккуратно… Так, к ним один из наемников подошел, что-то говорит… Двое взяли негнущийся труп с земли… и уронили немедленно. Тоже холодный, получается.

Что-то ругаться начали, похоже. Туда же одна из ведьм направилась, бредет по снегу, проваливается. Снегоступы надо брать.

И на кой им труп? Упрятать? Может быть.

Вон пара могильников крутится в поле, невзирая на солнце. Трупы уже почуяли? Ох, и поганое же здесь место на самом деле…

Так, теперь ведьма с бандитами ругается. Один из них вытащил брезент из багажника, расстелил, затем они на него труп бросили. И потащили к цеху, получается.

А что в цеху? Да все чертят.

– Ритуал готовят, – донесся шепот Сани из рации. – И не думаю, что легальный. Или хороший.

– Карту помнишь из тайника? – прошептал я в ответ. – В этом цеху одна из точек была, я точно помню.

Карту я сдал Дружине, в Дружине был предатель, который сдал меня Жилину… мог он карту сдать ведьмам? Да мог, я думаю, почему не мог? У Лиги положение отчаянное сейчас, в основном из-за их упертости, а они так хотели добраться до этой карты… а карту составляли агенты Города, что автоматически означает одно: для Форта в этом ничего хорошего нет.

А может, пальнуть? «Алмазной»? Кто там у них главная? А вон тетка с широким задом в обтягивающих джинсах и с короткой стрижкой, точно она.

Пальнуть?

А что Хмелю и остальным тогда делать?

Кстати, а делать им что-то все равно придется, потому что к дому идут двое в белом. Или НП решили выставить, или проверить здание.

– Хмель, к вам гости, двое…

– Понял, – голос обеспокоенный.

У Сани там должны магические ловушки стоять, но тогда ведьмы их точно учуют, в момент срабатывания. Так, а мне бы круг пора чертить, пожалуй… только мне из него будет неудобно стрелять, я все равно за него высунусь. Тогда без круга.

– Мить, скоро начинаем, – сказал я тихо. – Сначала работаю по ведьмам, точнее – по главной ведьме.

Круг они уже почти дочертили, сыплют все тот же черный порошок, который ложится на бетон пола ровной линией… и одна расставляет свечи. В здании конторы пока ничего не происходит… с виду… а эти туда уже зашли? Отсюда не видно, а отвлекать не хочу никого.

Бандиты трупы прямо по снегу на веревках тащат и цепляют к снегоходу. Так они быстро перетаскают их. А куда?

Вон снегоход рванул, прямо к цеху. Черный труп за ним как упавший воднолыжник тащится за лодкой. Прямо ко входу подвезли, а там его уже наемники подхватили, потащили внутрь… и главведьма показывает, куда его укладывать – в лепестки пентаграммы. Пять жмуриков им надо, получается. Ну как мне кажется. Двоих еще тащат, скоро все укомплектуют.

А вот этого позволять не нужно, пожалуй.

Вон ведьмы задергались! Санины ловушки в конторе сработали или что? Ну все, сейчас заклятия поиска пойдут, даже я, полный дилетант, это понимаю.

– Мить, начали!

На метр примерно ниже пуля должна пойти… на ветер практически минимальная поправка… «Мил-дот» прицела на замершую в середине круга ведьму, на центр силуэта…

Винтовка, несмотря на глушитель, грохнула выстрелом, меня долбануло прикладом в плечо, покатилась со звоном по бетону тяжелая гильза, а Дмитрий сразу же сказал:

– Цель!

Подпрыгнувший было прицел вернулся в свое положение, и я успел увидеть, как ведьма, схватившись за лицо, упала на спину. Амулет ее прикрыл от попадания, но алмаз внутри сработал как надо – взорвался. Не убил, но я уже видел, как это работает, тогда, в подъезде.

Вторая ведьма, не поняв, чем ей это грозит, просто бросилась к старшей, и второй выстрел разорвал пулю прямо перед ее лицом. И вот ее, как мне кажется, просто убило.

До цели шестьсот метров, глушителя не хватило, чтобы полностью скрыть от противника звук: все же винтовка эта не из тех, в которых выстрел легко задавить. Но направление на него теряется, и доходит он слишком непонятным. Так что сразу меня не обнаружили. Наемники от цеха открыли огонь на подавление по окнам конторы из всех стволов, бандиты заметались на дороге и начали занимать позиции за снежным валом.

Где еще ведьмы?

А поздно, одна из них вместе с наемником в белом оттащили старшую к стене, прочь из моего поля зрения, еще одна где-то с бандитами, я ее не вижу. Нет, вижу, вон она, за черным внедорожником прячется, присела. Ну-ка…

Пуля легко пробила крыло машины, затем я даже вспышку разглядел. Ведьму взрывом отбросило назад, прямо на снег, и вторая пуля угодила уже в нее. Все, раненых не бывает.

Меня засекли. По пеноблокам и бетону защелкали пули, в нашем направлении заработал пулемет. Я укрылся, сдвинувшись назад, выбросил магазин из приемника, патрон из ствола, затем воткнул магазин с обычными пулями. Пулемет там не очень хорошо расположился, может, и успею…

Перекатился левее, где стена вообще отсутствовала, выставил винтовку из-за бетонной колонны. Пулеметчик мой маневр заметил, пули свистнули над головой, ударили в торец плиты прямо подо мной, но я уже сам успел поймать его в прицел. Пулеметчик укрывался просто за горкой старых досок во дворе цеха, а это не укрытие.

Выстрел – прямо в доски, но точно ниже, пулеметчик испугался, вскочил, чтобы сменить позицию, но у меня винтовка самозарядная. Второй выстрел ударил в спину, убив его на месте. Если и был у него амулет, пуля его не заметила. Или просто снесла.

Дальше по мне сыпанули уже всерьез, из всех стволов. От бандитов толку было мало, они лупили в белый свет как в копеечку, а вот наемники стрелять умели. У них была как минимум одна СВД, это я заметил еще тогда, когда они подъехали, и, кажется, кто-то добрался до пулемета вновь, потому что работал он как швейная машинка, забрасывая пулями мою позицию.

Спасало пока то, что бандиты и наемники вели огонь под разными углами. От наемников меня прикрывала массивная железобетонная опора, а вот бандитов от меня только верхушка сугроба, которую они почему-то считали укрытием. Это у людей неопытных часто бывает: они путают «не видит» и «не пробьет». Поэтому я успел свалить аж троих, прежде чем они сообразили, что происходит, и просто попрятались.

Но дальше позиция себя уже не оправдывала. Под прикрытием огня пара снегоходов выдвинулась в нашу сторону, по два бойца на каждом. Прежде чем мы успели что-то сделать, машины исчезли за бетонным забором, начисто потерявшись из виду, а звук их моторов нехорошо так приблизился.

– Пошли вниз!

Я подхватил тяжелый «баррет» и побежал к лестнице, Дмитрий предо мной. На коврики плюнули, не до них уже. На пролете лестницы нас обстреляли, причем метко – включились амулеты, мир стал черно-белым и дерганым, я с перепугу чуть просто со скользких ступенек не скатился, но все же удержался на ногах. Вновь заработал пулемет, пытаясь достать нас в проемах недостроенных стен, но на этот раз пули ушли в бетон. Дмитрий замер на секунду, вскинув свой «марлин» с оптикой, выстрелил раз, другой, пригнулся, опять бросился к лестнице.

Первый этаж почти достроен, и стены в нем бетонные, никакая пуля не пробьет. Другое дело, что окон в нем тоже до черта, так что пробраться к нам с любого направления тоже не проблема. Но если мы останемся выше, нас можно просто обложить.

С улицы крик, отчаянный, словно кого-то живьем на куски рвут… хотя так оно и есть, это в гнездо снежных змей кто-то залетел.

Опять звук мотора снегохода, где-то совсем рядом, как бы не за бытовками, за которыми только пара штабелей бетонных плит – и все.

Есть, а мы на выходе. Я положил «баррет» на землю, схватился за «марлин». Увидел какую-то белую тень, двигающуюся перебежками, выстрелил в нее, попал, к своему удивлению, с первого же выстрела, «обманкой», противник свалился на колени и затем ткнулся лицом в снег.

Сверху, через бытовку, прилетела граната, упала в снег, и мы едва успели отскочить обратно в здание, когда «эфка» рванула, выбив чугунными осколками бетонную пыль из стен.

Неожиданно в наушнике прорезался голос Хмеля:

– Туман идет! Уходите оттуда!

Туман. Просто туманов зимой здесь не бывает вообще, так что объяснять ничего не нужно. Туман – это кранты, это смерть. А если ты уже мертв, то, скорее всего, нежизнь.

– Мить, паси дверь!

Бросился внутрь здания, к окнам. Если идет туман, то он откуда-то должен идти, мне надо знать откуда. Пробежал по замусоренному бетонному коридору, едва не вляпавшись в лохмы серого мха, обнаружил какое-то окно, выглянул в него быстро – идет со стороны, где машины стояли. Бандиты уже кто в машины пытается сесть, а кто просто бежит по белому снегу, лишь бы убраться подальше от белесой клубящейся стены. Какой-то боец в белом камуфляже высунулся из-за бетонной опоры решетчатой мачты, крутя головой, и этого времени мне хватило, чтобы поймать его в перекрестье прицела и выстрелить. Не убил, но амулет выбил, судя по тому, как он схватился за грудь и испуганно присел.

Обратно, бегом.

Пара выстрелов из «марлина» у входа, затем взрыв гранаты. Это уже РГД, скорее всего Дмитрий метнул, потому что и рванула дальше.

– Что здесь?

– Один где-то там! – Он показал на бытовки. – Давай с двух сторон его, а то зажмут.

– Сейчас нас туман зажмет к чертовой матери, вот будет веселье.

До тумана к нам успел могильник. Метнулся прямо перед нами к убитому мной наемнику, и тот в ту же секунду вскочил, оскалившись в нашу сторону. И резвый какой! И глаза как ксеноновые фонари светятся.

Дмитрий успел перезарядиться на «пустышки», а может, они у него и дальше заряжены были, но он в два выстрела снес мертвяку голову и ногу – наловчился уже. Зато на выстрелы прилетела вторая граната, заставив нас вновь укрыться, а меня еще и выматериться от всей души, потому что так мы будем прыгать взад-вперед, а сейчас сюда придет туман. И вот тогда-то мы и повеселимся по-настоящему, верно?

Рвануло, запахло тротилом и гарью, я метнул гранату в ответ, примерно прикинув, откуда прилетела эта, и сам рванулся вперед, под укрытие вагончика, и Дмитрий тоже мой маневр понял, перебежал к соседнему.

Наш невидимый противник точно решил с нами в гранатный бадминтон поиграть, потому что сразу же метнул гранату в ответ, но мы уже сменили позиции, и теперь с той стороны нас прикрывали вагончики. И когда грохнул взрыв, Дмитрий успел забежать за угол бытовки и дважды в кого-то выстрелить.

– Там снегоход должен быть!

– Я сейчас!

Нет, не могу я так «баррет» бросить, он мне в десять тысяч обошелся, и здесь таких больше нет, но и тащить не могу. Поэтому я просто подхватил его с земли и затолкнул под вагончик, подальше – так хоть на глаза не попадется никому. И побежал следом за Дмитрием, по его следам.

Еще один могильник крутится, к очередному убитому направился. А мы в обратную сторону. Наемники двигатель снегохода не глушили, так что мы просто неслись на звук. Точно, вон следы, они за панели успели заехать и там укрыть машину.

– Умеешь или лучше мне? – крикнул я, подбегая к машине, кустарно выкрашенной в бело-серый камуфляж.

– Давай ты!

– Держись!

Снегоход был обычным двухместным утилитарником, но для глубокого снега это то, что надо, у нас тут не соревнования. Взял он с места резво, легко выдернул себя на поверхность, я прибавил ходу, выскочил из-за панелей, оглядываясь, но увидел только неуклонно приближающийся туман и бегущие перед ним в панике человеческие фигуры. И шел он, похоже, прямо на нас, так что размышлять я не стал, а рванул оттуда с места в карьер.

Такие туманы не бывают большими, это магия, колдовство, говорят, что туман часто на смерть приходит, это совсем не погода, поэтому я решил попробовать объехать его по часовой стрелке, поставив эту белую пелену между собой и противником. И главное – близко к нему не подбираться.

Поверхность снега к гонкам располагала мало – все тот же мусор, обломки, железяки, ловушки на каждом шагу. И постреливать вслед кто-то начал, пуля тюкнулась в старый контейнер в метре от нас, так что я завилял из стороны в сторону, стараясь сбить прицел. Еще пуля ударила в снег почти что по курсу, из чего я заключил, что прошла она совсем впритирку, а на следующей опять включился амулет, все так же резко и неожиданно, из-за чего я налетел на что-то под снегом и чуть не перевернул машину.

Туман так и шел справа стеной, но я уже видел его край впереди. Еще рывок – и мы точно уберемся с его маршрута. Другое дело, что я не имел ни малейшего представления, что там находится впереди, – никогда здесь не был и даже по карте уже не сориентировался бы, потому что, виляя меж всех препятствий, давно потерял точное направление. Развалины, дальше большая промзона, а можно ли через это все проехать – тут я без понятия. Дорог там точно никто не чистил, совсем заброшенное место. Цементный завод это вроде бы, но не уверен.

– За нами двое! – крикнул Дмитрий, стукнув меня по плечу.

Посмотрел в зеркало – и точно, сзади еще один снегоход чешет и догоняет. И оттуда даже постреливают, просто из-за тряски засеивают пулями пространство на авось, без всякой меткости.

Хвосты надо рубить, если есть возможность. Погоня, если ты ее не отсек, всегда может большие проблемы устроить. Ты ведь даже не знаешь, не гонят ли они тебя на засаду. Поэтому первым делом я закрутил головой, увидел развалины дома, от которого сохранилась половина первого этажа, и погнал прямо к нему. Пару раз под полозьями что-то заскрипело, снегоход подпрыгивал, но все же до угла дома мы добрались. Скатились с машины, Дмитрий бросился в дом, а я просто к углу, вытаскивая из-за спины карабин.

Наш маневр разгадали. Преследователи не стали гнаться дальше, а тоже свернули за остатки старой кирпичной стены, торчащей щербатыми гнилыми зубами из снега, и сразу открыли огонь. Не в цель пока, просто на подавление, из двух автоматов. Дмитрий, засевший в развалине, выстрелил в ответ, я увидел, как пуля, попав в поле амулета, сверкнула голубым, но амулет пока выдержал. Я выцелил почти полностью укрытого за выщербленным кирпичом второго преследователя, пальнул в него, но промахнулся – тяжелая пуля выбила облако красного кирпичного крошева из стены.

В ответ засекли уже меня, пули защелкали рядом, причем очень точно, пришлось укрыться и броситься в обход дома – лучше с другой стороны высунусь.

Перестрелка быстро начала превращаться в долгую и бестолковую – дистанция метров двести, у обеих сторон укрытие надежное, у противника преимущество автоматического огня, у нас оптика и позиция чуть лучше. И амулеты с обеих сторон. А заодно противнику может подойти подкрепление, а вот мы такового не ожидаем.

Вновь попробовать оторваться? Пока нас этот дом прикроет… хотя нет, дальше забор, там вообще под снегом черт знает что, единственный маршрут – он под девяносто градусов к линии огня, то есть мы как в тире ехать будем… нет, надо здесь как-то отбиться.

Черт, и не подберешься к ним, на всем пространстве между нами и преследователями ни единого обломка, за каким укрыться можно.

Быстро высунулся, выцелил противника, стрельнул и сразу же укрылся, потому что второй открыл огонь по мне. Патовая ситуация, мать ее… И туман их не сгонит, я отсюда вижу, что он мимо идет… зато вероятность появления подкреплений с их стороны как бы под вопросом… туман именно там, откуда они и должны появиться.

А дальше голубое небо стало почти черным, на нем высветились звезды, тень и свет поменялись местами, земля подпрыгнула, а где-то там, откуда мы сюда приехали, вдруг сверкнула ослепительная в своей морозной синеве вспышка. Я лишь успел заорать: «Вспышка с фронта!» – и сам бросился за угол на снег, лицом вниз, пятки вместе, как когда-то учили падать по команде «вспышка».

Земля задрожала, меня подбросило и уронило обратно, потом все резко стихло, но над нами пробежала волна невероятного, удушающего холода, такая же, как прошла после уничтожения ортодоксов, но стократно сильнее. Холод пробрался в одежду, сковал всего невероятной болезненной судорогой изматывающей дрожи, и так же схлынул, оставив меня валяться на снегу в состоянии «му не могу сказать».

До «грелки», прикрепленной к ИПП, добрался с трудом, пальцы не гнулись. Кое-как открыл крышку флакона, вылил содержимое в рот, не замечая горечи и только с наслаждением принимая всем существом возникший где-то внутри костер, – тепло начало расходиться по телу.

Встал на ноги, посмотрел на преследователей. Один из них, явно ошалевший и потерявший ориентацию, просто стоял на снегу, обхватив себя руками. Второго не видно. Присев на колено, я прицелился в стоящего, потянул спуск. Он дернулся и свалился, амулет у него уже был выбит, похоже.

Потом слух уловил жужжание двигателя за спиной. А снегоход-то не заглох, получается, что радует.

Туман исчез, но что делается в том месте, мне отсюда не разглядеть. И где второй стрелок?

Вопрос со вторым преследователем решился почти мгновенно – стоило додумать мысль, и за разрушенной стеной взвыл двигатель, которому дали полный газ. Я вскинул винтовку, но противник был от меня закрыт. Дважды выстрелил Дмитрий, затем он выругался:

– Может, и задел, но не уверен. Кирпичи все закрывали.

– Давай к машине, хрен с ним.

«К машине» оказалось не таким простым делом. Я обежал угол дома и тут же отскочил назад, от чего-то быстрого и серого, бросившегося на меня из развалины напротив. Пальнул в это из карабина, выбив настоящий взрыв визга, затем выстрелил вновь, увидел еще одну бегущую на меня тварь, свалил и ее, заорал: «Крысюки!» – и со всех ног бросился к крыльцу дома. Пусть он и разрушен, но хоть какую-то защиту предоставит, а на голом месте эти быстрые твари размером с хорошую собаку порвут на ленты очень быстро, это без вариантов.

Из дверного проема высунулся Дмитрий, пальнул куда-то дважды над моей головой, крикнул: «Давай!» – пропуская меня внутрь.

Первое, что я увидел в доме, – растащенные по всем углам кости, старые и серые, кому принадлежали – без понятия. Я подбежал к окну, высунул в него «марлин», свалил еще тварь, которая покатилась по снегу, окрашивая его уже непривычно красной кровью, – крысюк просто животное, мутант какой-то, наверное из крысы, никакой магии и прочего.

Еще одна тварь запрыгнула на остатки забора метрах в двадцати от нас, пара выскочила из старого подвала, вывалив прикрывавший выход сугроб. Я схватился за револьвер. Грохнул гулкий выстрел, отдача подкинула оружие, тяжелая «пустышка» угодила в крысюка, сидящего на стене, убив того мгновенно. Двое других бросились в дверь и были убиты Дмитрием, который потратил на каждого не больше пули.

Еще есть? Вон один, бежит вдоль забора, но уже не на нас, а от нас. Я прицелился. пальнул, угодив твари в задницу, свалив ее в снег.

– Валим отсюда!

Хорошо, что движок не глушил. Снегоход вывернул из-за разрушенного дома на снежную целину, пусть и мусорную, набрал скорость. Когда проезжали кирпичный забор, из-за которого стрелял противник, на нас из-за него бросился мертвяк, сверкая ослепительно-синими глазами, но не догнал, увяз в снегу почти по колено, а мы проскочили дальше. Какая интересная волна прошла от этого взрыва, что бы там ни рвануло.

Сначала я как-то инстинктивно вел машину по следам убежавшего, потом свернул левей, ориентируясь по «этажерке» стройки, на которой мы сидели. Где-то там наши должны быть, и я понятия не имею, уцелели они или нет. И в «мидлэнде» одни лишь помехи, треск такой, словно там гора сырых дров горит.

Дебил… а может, чарофон сработает? Чуть сбросив скорость, я полез в карман и выудил оттуда старый примитивный мобильник. Набрал номер Хмеля, но связи все равно не было, тоже помехи, только не треск, а хрип какой-то, с пиликаньем вперемешку.

Куда?

А на метизный, к машине. Они или выйдут туда, или я пойду оттуда в их сторону. Нужна какая-то точка отсчета.

И я опять прибавил скорости.

Хмель. Цейтнот

Суббота

Растолкал меня Саня.

– Ты как, в порядке?

Я помотал головой и подтвердил:

– Порядок, укачало просто.

– Голова не кружится?

– Так еще столько не выпил, – пошутил я, потом на полном серьезе уверил чародея: – Нет, нормально. Уже приехали?

– Подъезжаем.

И в самом деле – дорога резко ушла в сторону от стены и потянулась меж двух высоченных отвалов снега. Над ними маячили крыши развалин, ржавые железные конструкции и полуразобранные мостовые краны, бетонные остовы пустых цехов.

Но если честно – весь мир сузился до одной-единственной дороги. Узкой полосы, которая могла привести нас в безопасное место, а могла и уткнуться в смертоносный завал. Бульдозер пустят, только когда окончательно рассветет, а мало ли что за ночь здесь приключиться могло!

Беспокойство, вызванное этой мыслью, не понравилось мне категорически, я достал бутылку с самогоном и сделал осторожный глоток. Растворенный в алкоголе экомаг навалился мягким успокоением, тревожность отступила, в небе перестали переливаться странные отблески.

Порядок.

Некоторое время спустя высота отвалов пошла на убыль; там Николай сбросил скорость и направил внедорожник на обочину. Автомобиль медленно переполз через невысокий вал и уверенно покатил по заснеженному полю к заброшенному складскому зданию из желтого кирпича. Зазора между его стеной и покосившимся бетонным забором как раз хватило, чтобы проехать, не ободрав бортов машины.

Гордеев ехал уверенно, словно бывал здесь не раз, вскоре он вывернул к развалинам какого-то завода – того самого метизного? – миновал разгромленную проходную и медленно двинулся по территории в поисках укрытия для автомобиля. Ворота одного из цехов стояли распахнутыми настежь, внедорожник въехал на заметенный поземкой бетонный пол, и Николай заглушил двигатель.

– Рубеж спешивания, – объявил он. – Станция Березай, кто ехал – вылезай.

Я первым выбрался из салона, развернул маскхалат, влез в него и подтянул ремни. Сверху надел белую же разгрузку. Иван последовал моему примеру; у остальных был зимний камуфляж.

Пока все готовились к выходу, я оглядел промороженное помещение с затянутыми изморозью железными лесенками, балками и ржавым козловым краном и передернул плечами. Мне здесь не нравилось. Но если начистоту, мне не нравилось на северной промзоне в принципе.

На всякий случай я оттянул резинку и опустил колдовские окуляры на лицо; перед глазами немедленно загорелись радужные пятна.

– Черт! – выругался я и вернул очки на шапочку.

– Фонит? – догадался Саня, на разгрузку которого было нашито множество кармашков под разнообразные чародейские штучки.

– Фонит, – подтвердил я и закинул рюкзак за спину.

Николай вытащил из багажника длиннющий чехол со снайперской винтовкой и позвал всех за собой:

– Пока идем вместе, потом разделяемся.

В снегоступах пробираться по снегу было одно удовольствие, но мы не спешили, а Гордеев время от времени останавливался и внимательно оглядывал окрестности в свой рунический прицел. Вскоре мы разошлись; Николай с Дмитрием поспешили на стройку, наша группа отправилась в обход громоздившихся кучей старых бетонных труб к зданию конторы.

– Николай сказал внутри со светом ходить, – напомнил Саня, когда мы подошли к высокому крыльцу с перекошенным козырьком, и включил фонарь, закрепленный под стволом своего дробовика двенадцатого калибра.

Я достал собственный фонарик, Иван с «браунингом» двинулся замыкающим.

На первом этаже ничего не оказалось; мы сбросили снегоступы и двинулись на второй этаж, только Саня задержался и повтыкал в остатки дверного косяка и проглядывавшие из-под побелки деревянные рейки десяток булавок с бесцветно-серыми камушками. Какая-то охранная магия, не иначе.

Мы с Иваном дождались чародея на площадке лестничного пролета, дальше двинулись уже все вместе, не отрываясь друг от друга и не выпуская из виду. На всякий случай обошли все зачищенные вчера комнатушки, выбрали крайнюю, подальше от лестницы.

Оба ее окна выходили на место встречи бандитов, дальше темнели развалины цементного завода и проглядывал отрезок дороги. Достал бинокль, посмотрел – как на ладони все. До низины напрямик метров двести, слишком серьезная дистанция для гладкоствольных ружей, но от нас и не требовалось стрелять, мы наводчики и группа прикрытия.

Ожила рация:

– Мы на месте, ведите наблюдение, – послышалось из нее. – Как понял, прием?

– Да понял я, – буркнул я, утопив клавишу передачи, ухватился за один из столов и скомандовал Ивану. – Ладно, давайте обустраиваться. Потащили, Вань!

Минут за пять мы вынесли в коридор все столы и практически перегородили проход импровизированной баррикадой. Вернулись в комнату, а Саня уже расстелил по полу два резиновых коврика, покрытых фольгой одноразовых алхимических грелок. Они так и продавались целыми рулонами – при желании можно было вырезать нужный размер.

– Один наблюдает, двое греются, – сообщил чародей. – Кабинет нам не прогреть.

Я кивнул и, откупорив пробирку с черным алхимическим порошком, прошелся вдоль стен, замыкая в охранную окружность всю комнату целиком. Сразу стало легче дышать, смолк шум в ушах, перестали мельтешить перед глазами серые точки. Остальные, впрочем, ничего такого не заметили.

– В коридор не бегайте больше, – предупредил я, убирая пустую пробирку в рюкзак.

– А что такое? – удивился Иван.

Вместо меня ответил Саня:

– На организм перепады магического фона даже хуже воздействуют, чем просто повышенный фон сам по себе.

– А! – протянул Иван. – Ясно. Кто первым дежурит?

– Грейтесь, – разрешил я, сделал несколько глотков горячего чая, убрал термос обратно в рюкзак и устроился у окна.

С улицы задувал студеный ветерок, но одет я был на совесть, мерзло только лицо. Тогда раскатал лыжную шапочку, превратив ее в балаклаву, накинул на голову белый капюшон маскхалата и осторожно уселся на рюкзак. Чаромет положил на колени.

Три раза пискнула в тональном режиме рация, я ответил таким же сигналом, давая понять, что у нас все в порядке, и поставил ее рядом, не желая каждый раз вытаскивать из кармана и убирать обратно.

Постоянно в окне не маячил, сидел, укрытый простенком, и поглядывал на улицу из глубины помещения. Время от времени поднимался на ноги и переводил взгляд с места бандитского сборища на подходы к конторе. Никого и ничего. Ну да рано еще.

– Слава, тебя сменить? – предложил Иван.

– Грейтесь, – отмахнулся я. Холодно не было, экомаг с самогоном разогревал лучше всяких новомодных «грелок».

Откуда взялись четыре фигуры в белых маскхалатах, я, честно говоря, не заметил. За тем направлением следил лишь краем глаза и потому среагировал поздно, когда незнакомцы были уже на полпути к заброшенному цеху. По коже побежали колючие мурашки, но раньше времени я паниковать не стал и взялся за оптику.

Мощный бинокль приблизил фигуры, удалось разглядеть не только сливавшиеся с белым фоном фигуры, но и лица.

Два мужика, две женщины. Ведьмы и наемники?

Твою ж мать!

– Народ, тихо, – предупредил я парней. – У нас гости. Незапланированные.

Иван сразу подорвался с коврика, пришлось одернуть его:

– Не маячь!

Грачев укрылся за простенком, и я подсказал чародею:

– На цех заброшенный внимание обрати.

И точно – ведьмы с охранниками направлялись именно туда. Лезли напрямик через глубокие сугробы, пробираясь к слегка приоткрытым дверям.

Когда они скрылись внутри, я взял рацию и вызвал Николая:

– В цех две ведьмы и два вооруженных мужика зашли. Со стороны метизного. Сейчас внутри. Отсюда их не видно.

– Принял, пошел наверх, – отозвался Гордеев. – Прием.

– Я все.

– Конец связи.

Поставив рацию обратно, я потер зачесавшуюся переносицу и вздохнул:

– Не нравится мне это.

– Поздно дергаться, – хмыкнул Саня.

– Поздно.

Если одна из сторон решила устроить горячую встречу другой или заподозрила подвох со стороны оппонентов, наверняка сейчас по окрестностям рассредоточивается сразу несколько подобных групп. Попытаемся смыться – заметят. Да и Николаю с Дмитрием путь отступления в нашу сторону перекрыт.

– Высунулся один, – прошептал вдруг Иван.

Я перевел бинокль с низины на цех и увидел одного из мужиков в белом маскхалате, который пытался распахнуть дверь. Распахнуть не распахнул, но щель стала заметно шире.

– Против ведьмы охрана внизу сработает? – спросил я чародея.

– Попытаются снять – почувствую, – ответил Саня столь спокойно, что сразу закралось подозрение в искренности его слов.

Но на дороге уже показались машины, поэтому я заострять на этом внимания не стал и дважды утопил клавишу передачи на рации. Четыре немалых размеров внедорожника, набитых битком, выехали на поляну и остановились, образовав полукруг.

Через четверть часа подкатили их оппоненты. В новой колонне было уже пять машин, и остановились они так же – полукругом. Сразу захлопали дверцы, на холод выбрались и те, и другие. Все с оружием. Хватит одного выстрела, чтобы началась бойня. Хватит одного выстрела – да, но рискнет ли Коля стрелять? Я бы при таком раскладе не рискнул.

При мысли о ведьмах в засаде аж мурашки по коже побежали.

– Все здесь, – прошептал я в рацию.

– Принял. Думаю, – отозвался Николай.

В этот момент вперед выдвинулись по двое от каждой группировки, но я даже не стал пытаться разглядеть их лиц и напряженно замер в ожидании развития событий. Зачем здесь ведьмы? Только для подстраховки или…

Или! Снег под ногами бандитов вдруг засветился, место сходки очертил ослепительно-синий круг, налилась сиянием вписанная в него восьмиконечная звезда, а потом низину в один миг затянул непроглядный туман.

– Что за черт?! – охнул Саня, отшатываясь от окна.

Подался в глубь комнаты и я. Волна нестерпимой стужи накатила на здание конторы, обожгла холодом и умчалась дальше. Ну и дела!

Я несколько раз моргнул и приник к окулярам. Туман начал понемногу рассеиваться, рядом с машинами валялись неподвижные, вероятно промороженные насквозь фигуры замерших в неестественных позах людей. А потом вдруг те, кто подъехал на стрелку первыми, стали шевелиться и подниматься с земли.

– Закладка была, – сообщил я Николаю, машинально утопив клавишу вызова. – А у этих амулеты.

– Хмель, ждем, ни во что не вмешиваемся, – предупредил тот.

– Понял.

Иван шмыгнул носом и спросил:

– Все, сваливаем?

– Все только начинается, – разочаровал его Саня. – Слышите?

Ваня кивнул, и только тогда я понял, что звон в ушах – это вовсе не звон, а жужжание двигателей.

– Снегоходы, что ли? – сообразил я.

И точно – вскоре из-за соседних зданий выкатило пять снегоходов. Они остановились перед цехом. Соскочившие с них бойцы начали открывать ворота и в итоге открыли, но неудобный угол не позволил нам разглядеть, что именно творится внутри.

А вот Коля занял позицию строго напротив, со стороны стройки цех просматривался гораздо лучше.

– Хмель, дай Саню, – попросила рация.

Чародей схватил ее, утопил кнопку передачи и быстро проговорил:

– Что они там делают?

– Мне отсюда не видно, попробую с другой стороны подглядеть.

– Не рискуй, – попросил Саня, завершая сеанс связи.

Кто-то из бандитов начал собирать оружие, кто-то потащил одно из тел к цеху.

Вот на хрена он им там понадобился? Не отогревать же его собираются!

Нестерпимо захотелось убраться отсюда как можно дальше, но покидать укрытие, когда в округе полно бандитов, было слишком опасно. Оставалось только ждать.

Когда труп затащили в цех, я глубоко вздохнул и опустил на глаза окуляры колдовских очков. Небо немедленно раскрасилось всеми оттенками кислотной лазури, а низинка налилась непроглядной чернотой, лишь сверкали в тамошней тьме яркие искорки защитных амулетов. Воздух запылал из-за переполнявшей его магической энергии, а здание цеха светилось и того ярче. Пронзительное сияние вырывалось из пустых окон, засвечивало реальность, превращало ее в дрянную черно-белую фотографию.

Сорвав окуляры, я согнулся, но каким-то чудом удержал в себе завтрак. Сглотнул слюну и сказал Сане:

– Там ритуал готовят. Какой – не знаю.

Впрочем – какой именно, не так важно. Ритуалы, для которых требовались свежие покойники, проходили по разряду самых мерзких и опасных. А уж для случайных свидетелей – так и вовсе смертельных.

Саня из-за защитного круга лишился большей части своего и без того невеликого у чародеев сверхъестественного чутья и потому поверил мне на слово. Он тут же взял рацию и сообщил Гордееву:

– Ритуал готовят. И не думаю, что легальный. Или хороший.

В ответ донесся приглушенный шепот о какой-то карте, мы с Иваном ничего не разобрали. А потом и вовсе стало не до загадок; рация вновь ожила и голосом Николая сообщила:

– Хмель, к вам гости, двое.

– Понял, – отозвался я и указал Ивану в угол.

Парень немедленно отбежал туда, осторожно глянул в окно и выставил вверх два пальца.

Черт, действительно гости! Не иначе ведьмы что-то заподозрили. Может, неоднородность энергетического поля уловили, может…

Да все равно уже!

– Готовьтесь, сейчас начнется, – объявил я и расстегнул кармашек с осколочной гранатой.

Побледневший Саня перехватил ружье и предупредил:

– Моя защита их остановит.

– Вот тогда самая веселуха и начнется. Готовьтесь!

Веселуха? Не то слово! До цеха с ведьмами и бандитами рукой подать, не оторваться при всем желании.

– Как засуетятся – выходим в коридор, – решил я. – Здесь нас из гранатомета запросто накроют или чем-нибудь магическим долбанут.

Ручные пулеметы у группы поддержки точно мелькали, почему бы и «мухе» не отыскаться? Или чаромету помощнее…

– В коридор, да, – кивнул Иван и встал у двери. Он явственно нервничал, но именно нервничал, а не паниковал. Возможно, и не в таких переделках бывать доводилось. Гамлет и Денис Селин те еще затейники. Но не об этом, сейчас не об этом…

Саня закрыл глаза и постоял так какое-то время, прислушиваясь к чему-то, слышному ему одному, потом резко махнул рукой:

– Понеслась! – И сразу с улицы донесся отголосок выстрела.

Мы выскочили в коридор – шаг через прочерченную алхимическим порошком черту показался прыжком в бездну, – и сразу меня заколола разлитая в пространстве магия. Я через силу подбежал к баррикаде из столов и устроил перед собой чаромет, и лишь потом позволил себе глотнуть самогона. Полегчало.

Парни устроились рядом. Хоть это хилое укрытие и не было способно защитить нас от пуль, зато могло помешать нападавшим взять верный прицел, да и от осколков при некоторой удаче прикроет.

Удаче? У нас? Смешно!

– Да где же они? – прошипел Иван.

– Те двое? – хмыкнул Саня. – Кранты им. И еще на троих заряда хватит.

После некоторой заминки перестрелка на улице разгорелась с новой силой, теперь там палили из всех стволов. Застрекотал пулемет, грохнул взрыв. Потом еще и еще один, подряд, без всякого перерыва.

– Защита сдохла, – сообщил вдруг Саня. – Один поднимается.

– Ваня, пулей, – распорядился я.

Иван дослал пулевой патрон и, не став дожидаться бандита за столами, перебежал к лестнице. Я привстал, намереваясь двинуться следом, но он уже выглянул из-за угла, пальнул и рванул обратно.

– Готов, – сообщил, усаживаясь рядом.

Если бандит и озаботился покупкой отводящего пули амулета, то на тяжеленную латунную болванку, выпущенную с близкого расстояния, не была рассчитана даже «Чешуя дракона».

– Может, им помочь? – указал Грачев на окно.

– Дистанция для ружей не та, – удержал его Саня. – Мы погоню должны были отсечь, а не перестрелку на автоматной дистанции устраивать!

– Высунемся – ведьмы дотянутся, – согласился я с чародеем, и тут до нас действительно дотянулись.

Здание вздрогнуло от страшного удара, меня бросило грудью на стол, сверху навалился Ваня. Повеяло нестерпимой стужей, затрещали от лютого холода перекрытия. Спас оставшийся нетронутым круг. Угодившее в контору заклинание вмиг выморозило комнату, но затянувшая пол корка льда не сумела выползти в коридор и остановилась перед проведенной у порога чертой.

– Дерьмо какое! – выдохнул Саня и сплюнул кровью.

Ваня тряхнул головой, отстранился и заковыристо выругался. Я не сказал ни слова, мне было чертовски холодно. Показалось даже, что нас заперли в промышленном морозильнике. И показалось не мне одному.

– «Грелки»! – прохрипел чародей, раздавая таблетки.

Я запил свою горячим чаем, и стужа отступила, а по телу заструилось живительное тепло. Но это ненадолго, не выберемся отсюда – хана.

– Теперь заклинания не так сильно холодом давить будут, – сообщил Саня и вдруг в своей обычной манере встрепенулся. – Что за черт?! – Потом глянул в дверь обледенелой комнаты и охнул: – Ох ты, мать…

Я присоединился к нему и выругался в голос. На развалины накатывал туман. Молочной стеной он подбирался к заброшенному цеху с ведьмами, и не было никаких сомнений в том, что это не погодное явление, но последствия творимой там волшбы.

А колдовской туман в наших условиях – это смерть в чистом виде.

Я утопил клавишу передачи и быстро произнес в рацию:

– Туман идет! Уходите оттуда!

Иван забеспокоился и спросил чародея:

– Ты сможешь нас прикрыть?

– На какое-то время, – поморщился Саня и достал из кармашка разгрузки непрозрачный пузырек. Вытряхнул на ладонь пару таблеток и предупредил: – Хмель, тебе нельзя, ты от них загнешься.

– Время! – заторопился я и хлебнул самогона. – Надо убираться отсюда!

– Стой! – Чародей достал моток медной проволоки, накрутил часть себе на рукав, остатки протянул нам. – Это поможет, но ненадолго. Пять, десять минут, не больше.

– За глаза… – пробурчал я и достал из кармана РГД-5. – До метизного и быстрее добежим.

Саня мотнул головой и возразил:

– Нет, нам надо в цех.

– Рехнулся? – опешил я.

– Если не сорвать ритуал, возвращаться некуда будет, – отрезал чародей. – Это какая-то узловая точка, она на карте отмечена была, ведьмы неспроста сюда заявились! Теоретически они отсюда даже защиту Форта взломать могут!

– Дерьмо! – выругался Иван. – И как прервать этот ритуал?

– Перебить всех, как, – хмыкнул я и перебрался к лестнице.

– Или разрушить пентаграмму, – предложил чародей свое решение проблемы. – Если там пентаграмма…

Стылость тумана ощущалась все явственней, я не стал больше ждать и осторожно глянул из-за угла и бросил быстрый взгляд вниз. У забрызганной кровью стены валялся мертвый бандит; руки и ноги его мелко подрагивали, и вместе с тем он совершенно точно был мертв. Просто приближалась Стужа…

Не отвлекаясь на потенциального ледяного ходока, я выдернул чеку и метнул гранату с таким расчетом, чтобы она отскочила от стены и улетела на первый этаж. Так оно и произошло. Грохнул взрыв, мы сбежали по лестнице и ощерились стволами, но внизу обнаружились только посеченные осколками покойники. Судя по отсутствию брызг крови, их прикончили охранные чары Сани, не граната.

Цех к этому времени едва проглядывал из тумана, да и то – маячил лишь самый его верх, а по земле растеклось непроглядно-белое марево. И было холодно, очень холодно.

У двери мы надели снегоступы, и тут прямо к крыльцу выскочил бандит, на груди которого синим блеском мерцал охранный амулет ведьм. Иван среагировал первым, картечь отбросила парня в сторону, но следом из снега, холода и тумана соткалась преследовавшая его тварь. Зажигательный заряд лишь впустую прошил бестелесное создание, угодил в сугроб и моментально погас. А вот выстрел из чаромета разорвал исчадие Стужи в огненные клочья.

– Как же мне этого не хватало! – рассмеялся я.

– Нам не дойти! – рывком затащил меня чародей обратно в дом. – Эти твари чувствуют наше тепло!

– Ракетницы, быстро! – потребовал я, забрал пару у Ивана и сунул их в карманы разгрузки, а Санины убирать не стал, этими воспользовался.

Осветительный заряд, многократно усиленный «Ультрафиолетом», легко пронзил туман, и над зданиями загорелось рукотворное солнце. На миг даже показалось, что враждебная стихия рассеется, но нет – молочная белизна лишь слегка растеряла свою непроницаемость.

– За мной! – скомандовал я, сбегая с крыльца, и на ходу выпустил оранжевую осветительную ракету с «Серпантином».

Эта заполыхала не столь ярко, но Саня вдруг хрипло выругался:

– Не чувствую ничего, блин, теперь из-за тебя!

– Ведьмы тоже!

Я опустил на глаза колдовские окуляры, и молочную белизну тумана сразу пронзили лучи висевшего над головой осветительного заряда. Теперь я видел все и всех. А вот для остальных туман оставался непроницаем, и это обстоятельство позволяло нам надеяться на успешное завершение этой авантюры.

– За мной! – скомандовал я и повел парней к распахнутым воротам цеха мимо бетонных труб. Из-за того, что колдовское стекло гасило большую часть помех, мне не мешали ориентироваться даже мельтешившие тут и там отблески «Серпантина».

Бандиты нас не видели, ведьмы были заняты ритуалом и ослеплены «Серпантином», а исчадия Стужи…

Снежный вихрь соткался из ниоткуда, ветер ударил сотней острых льдинок, завыл, закружил, так что я едва успел нажать на спуск. «Плазменный цветок» разметал порождение Стужи и выжег остатки магии.

– В трубу! – хрипло выдохнул тогда Саня. – Она почти напрямик идет! Иначе не успеем!

И в самом деле – мороз опалял все сильнее, а намотанная на рукав медная проволока хоть и горела желтым огнем, но постепенно ее мерцание становилось все более и более прерывистым. Бетонные трубы имели диаметр чуть больше метра, мы без проблем забрались в ближайшую, и сразу отступил холод. Ну – не отступил, просто стал жечь не столь сильно…

– Стойте! – остановил нас Саня, достал чародейский светильник и осветил трубу. Ослепительное сияние отразилось на затянувшем внутренние стенки сером инее, тот вмиг почернел и осыпался на снег.

– Быстрее! – крикнул чародей и начал первым пробираться по трубе.

Мы поспешили следом и вскоре вновь вывалились в туман. Там я запустил в небо осветительную ракету с «Ультрафиолетом» взамен прогоревшей, а только двинулся к цеху, как тьма, снег и стужа соткались в гротескную фигуру снежного лорда.

Иван и Саня немедленно открыли лихорадочную стрельбу; огненная картечь шипела, гасла и вышибала лишь редкие осколки льда и мрака. «Плазменный цветок» заставил порождение вечного холода отшатнуться, а в остальном никакого вреда не причинил. Наоборот – в лицо так и повеяло противоестественным холодом.

Ваня попятился, а Саня тряхнул каким-то жезлом, и высвобожденное им заклинание ударило огненным жгутом по ледяной фигуре, бессильно расплескалось огненными брызгами и стекло на снег. Но не погасло, а полыхнуло защитным пологом! Тварь вломилась в него и забуксовала на месте, не в силах преодолеть чародейскую защиту.

Достав из кармашка разгрузки стеклянный шар с зажигательной начинкой, я метнул его в снежного лорда и сразу отправил вдогонку второй, но чародейское зелье не совладало с противоестественным сплавом снега, Тьмы и Стужи. Тварь горела и не сгорала.

Пока Иван расстреливал последние патроны, а Саня рылся по кармашкам разгрузки в поисках подходящего амулета, я отступил к ним за трубу и достал последнюю ракету с «Ультрафиолетом». Направил трубку на рвавшуюся через огненную преграду фигуру, выдернул кольцо, и осветительный заряд угодил точно в цель. Полыхнула нестерпимая вспышка, заклинание в один миг выжгло всю тьму, и снежный лорд осыпался кучей грязного льда.

– Твою мать! – выругался Иван, перезаряжая «браунинг».

– Быстрее! – поторопил нас Саня. – Ритуал скоро закончится! Хмель, веди!

К этому времени от холода я уже почти не чувствовал ступней, но все же заставил себя сорваться с места и побежать к распахнутым воротам цеха. И сразу навстречу ударила пулеметная очередь!

Ракета с «Серпантином» давно прогорела, и наше приближение заметила одна из ведьм. К счастью, от открывших стрельбу наемников нас по-прежнему укрывала затопившая все кругом молочная пелена тумана, и палили они больше наугад. Никого не зацепило.

Мы растянулись за полузаметенной снегом трубой; Иван высунулся, выстрелил и сразу спрятался обратно, Саня пополз дальше, рассчитывая подобраться вплотную к стене и выйти из зоны обстрела.

– Прикрывайте! – крикнул он.

Я устроил чарофон на трубе и пальнул, метя в пулеметчика, но сгусток огня угодил в силовой щит и рассеялся. Иван выстрелил картечью по ведьме – та даже не шелохнулась. Более того, миг спустя промелькнула над головой «Игла Стужи», и тотчас взорвалась бетонным крошевом принявшая на себя ее удар труба.

Иван испуганно вздрогнул, вырвал пробку из склянки с алхимическим порошком и очертил им по снегу черную дугу. Я забрал у него пробирку и завершил вторую часть линии, замкнув нас в окружность.

– Пулей ведьму бей! – подсказал после этого, а сам достал ракету с «Серпантином», высунул ее за пределы круга и выпустил в створ ворот. Жахнуло, вспыхнуло, но прямо перед цехом осветительный заряд вдруг резко поменял направление и свечкой ушел в небо.

В ответ ведьма резко взмахнула рукой, создав светящийся белым сиянием шар; Иван приподнялся над трубой и выстрелил в нее несколько раз подряд. Сестра покачнулась и потеряла контроль над заклинанием, а потом и вовсе отступила за стену. А вот пулеметчик сумел разглядеть яркие дульные вспышки и прижал нас к земле плотным огнем. Пули по бетонной трубе так и защелкали. Не высунуться.

Грачев достал из подсумка гранаты и выложил их перед собой, но я его придержал:

– После меня. – Потом вытащил из кармашка разгрузки последнюю осветительную ракету с «Серпантином» и направил ее в ряд окон, пустыми проемами тянувшийся под самой крышей.

Только бы не промахнуться…

Не промахнулся! Сгусток ослепительного сияния влетел точно в окно, ударился о крышу и отскочил куда-то внутрь, заливая своим светом просторный цех. В тот же миг Иван метнул к воротам сначала одну гранату, затем вторую, а когда грохнули взрывы и оборвалась стрельба, с места сорвался Саня.

В один миг он перебежал к затянутой жгучей плесенью стене цеха и рванул вдоль нее до ворот, а там – я не поверил своим глазам! – резко махнул зажатой в руке пробиркой с черным порошком. Тяжелый алхимический состав вылетел из нее будто копье и, должно быть, перечеркнул пентаграмму, поскольку створ ворот в один миг затянуло нестерпимое сияние, а чародея отбросило назад, будто он ничего не весил. Показалось даже, что на миг он выпал из нашего мира. А потом до нас докатилась взрывная волна, ударилась в трубу, закрутила, погребла под валом снега.

Когда я сумел встать на ноги, туман стремительно редел и рассеивался, Иван тряс головой и протирал запорошенные снегом глаза, а вот Сани нигде видно не было. Здание цеха устояло и даже не казалось разрушенным сильнее прежнего, словно и не случилось ничего особенного. Только затянуло инеем стены, да еще веяло изнутри столь запредельной жутью, что встали дыбом волосы.

– Саня! – крикнул я, снимая колдовские окуляры.

Вместо чародея на крик из-за кучи труб показались ледяные ходоки.

– Ваня! – дернул я помощника и откинул барабан чаромета. – Ищи Саню!

Грачев оперся на «браунинг», поднялся на ноги и поспешил к какому-то сугробу. Или не сугробу? Черт, да это же камуфляж!

Вставив во все каморы новые алхимические заряды, я двинулся навстречу ледяным ходокам, перекрывая им дорогу к чародею, потом остановился, прицелился и утопил спуск. Грохнуло, разлетелись обугленные ошметки. Один раз, другой, третий…

Черт, люблю это оружие!

– Уходим! – крикнул Иван, переложив Саню на обрывок брезента. – Давай, а то еще кто подтянется!

Я поспешил за помощником, на ходу откинул барабан чаромета и заменил стреляные гильзы, после этого забежал вперед.

– Пульс есть? – спросил, настороженно озираясь по сторонам.

– Дышит! – подтвердил Ваня.

– Тогда откачаем…

До загнанного в цех соседнего завода внедорожника еле добрались. Дыхание сбивалось, ноги едва шевелились, одежда заледенела, было очень-очень холодно и почему-то тоскливо.

Я первым прошел в пустое помещение, осветил фонариком все темные углы и даже заглянул под машину.

– Чисто! – лишь после этого позвал Ивана и выключил фонарь.

Грачев затащил внутрь бесчувственного Саню, тогда я достал из багажника запасной коврик с подогревом и расстелил его на полу. Ваня переложил чародея и сам повалился рядом.

– Ни рук, ни ног не чувствую, – пожаловался он.

– Устал или замерз?

Иван задумчиво посмотрел на оплавленную проволоку на рукаве и шумно выдохнул:

– Устал. И замерз. Все сразу.

Я передал ему свой термос с чаем, снял варежку и легонько похлопал Саню по щеке. Тот даже не шелохнулся.

– Что с ним? – спросил Грачев.

– Передоз схватил, – решил я. – Тело в порядке, просто защитная реакция сознания. Слишком близко к эпицентру выброса оказался.

– А мы?

– Сходишь в госпиталь – узнаешь, – буркнул я и с бутылкой самогона склонился над раненым. – Голову ему подними…

После того как Иван выполнил распоряжение, я скрутил крышку и всунул горлышко в рот чародея. Тот инстинктивно сглотнул раз, другой, а потом глаза его вдруг распахнулись и расширились самым невероятным образом. Саня резким толчком оттолкнул меня и согнулся в приступе кашля.

– Можно подумать, можно подумать… – фыркнул я и приложился к полупустой бутылке. – Самогона никогда не пил?

– Какого хрена! – выдал Саня. – Что за гадость?!

– Не хочешь спросить, что с нами случилось? – спросил я и сделал очередной глоток. Голова закружилась, но зато начал отступать холод.

– А можно мне? – потянулся к бутылочке Иван.

– Чай пей.

Саня подтвердил:

– Лучше даже не пробуй. Чистый яд. А с нами… С нами все хорошо, так?

– Ведьмам не столь повезло, факт, – хохотнул Иван.

Я поморщился:

– Еще бы знать, где этих двоих носит…

И тут с улицы послышалось знакомое стрекотание снегохода.

Иван сорвался с места и засел с ружьем в темном углу, а я оттащил чародея за машину, сам занял позицию неподалеку.

Шум двигателя приближался, и теперь уже не оставалось никаких сомнений, что едут именно сюда. Но кто именно едет?

Кто – вот вопрос…

Клондайк. Вроде бы и все

Суббота

Я ожидал увидеть, что на месте взрыва все разрушено, и ошибся – все стояло на своих местах, разве что стены цеха были полностью покрыты синеватым инеем, пробитым местами жгучей плесенью. А от цеха медленно, но решительно брели ледяные ходоки – и в белых маскхалатах, и в разномастной одежде бандитов. Не к нам брели, а кто куда. Какая-то четвероногая голенастая тварь с опущенной к самой земле уродливой башкой трусцой выбежала из-за здания конторы, облепленного инеем только с одной стороны, и вполне решительно поскакала к нам, при этом глаза ее засветились тусклым синим светом.

– Это что там? – поразился я.

– Да хрен его знает, вали давай отсюда! – крикнул Дмитрий. – Давай никаких опытов проводить не будем!

Тварь бежала резво, но снегоход все же был резвее. Однако следа она не потеряла, так что опять пришлось прибегать к тактике «рубки хвоста» – я остановил машину, развернув ее поперек, а мы с Дмитрием спрыгнули с седла, положив на него карабины как на упор. Затем я быстро-быстро набил магазин «пустышками», а первой вообще воткнул «тормоз» – пулю с пентаграммой.

Тварь не хитрила, чесала за нами по прямой, так что попал я первым же выстрелом. Она дернулась, свалилась, тут же вскочила, но как-то медленно и вяло, «тормоз» включился. Две «пустышки» подряд почти разнесли монстра на куски, он осел набок и неуклюже задергался в сугробе, а Дмитрий тоже добавил две пули, добив существо окончательно.

– Погнали дальше, – сказал я, дозаряжая карабин.

Почему-то вспомнился спрятанный под вагончиком «баррет» – авось ледяные ходоки не упрут. Но я за ним вернусь, причем очень скоро.

Послышалась автоматная стрельба, грохнул несколько раз дробовик. Похоже, что бандиты сцепились с ледяными ходоками. Но сейчас, как мне кажется, уже точно никому не до нас. Вот только не знаю, взрыв в цеху – это то, что ведьмы планировали, или это у них ничего не получилось? А если у них получилось, то вообще есть смысл в Форт возвращаться? Хотя… не здесь же жить оставаться, верно? Разберемся.

Вон забор метизного, только я не хочу ехать в ту дыру, откуда заезжал. Попробую территорию с севера объехать, наверняка туда еще какие-то проходы есть. Вон плита накренилась, но не до конца, не протиснусь там… старые ржавые контейнеры, заваленный бетонный столб, начисто обглоданный человеческий труп у стены, старый, еле виден из-под снега, опять плиты, плиты… а вот просто ворота, решетчатые, ржавые, да еще и не заперты.

Завернул туда, тормознул, пытаясь сообразить, в какой части метизного я оказался… ну да, вон же тот цех, где я машину прятал. Прибавил газу, подъехал ближе, потом увидел следы на снегу, ведущие в цех.

– Эй! – заорал я, остановившись почти у ворот. – Если свои, то отзовись! Или гранатами закидаю!

– Свои! – послышался голос Хмеля.

Ну все, бросаем снегоход и валим отсюда. Машина-то хоть цела, к слову?

Клондайк. Все

Суббота

Вернулись мы опять через всю СПЗ, кружным путем, чтобы не вызывать лишних вопросов. Ежу понятно, что сейчас в сторону взрыва из Форта рванет колонна с патрульными, СЭС, гимназистами и прочими компетентными людьми, которые истребят ледяных ходоков, задержат бандитов, что не успели сбежать, ну и еще что-то нужное сделают.

Сане было совсем худо. Хоть сознания он не терял, но даже говорил еле-еле. Меня тоже как-то накрывало, даже не знаю, адреналиновый отходняк или излучения хапнул многовато, поэтому закинулся сразу двумя таблетками экомага. А то даже машину вел как-то странно.

Через КПП проехали без проблем, лишь я один предъявил документы. Предупредили их здесь, за что спасибо, а то ноги вообще не держат, не хватало еще досмотры и прочее все проходить по полной программе и объяснять, откуда какие предметы взялись. Пропустили.

Оттуда до дома, сразу на задний двор, ворота за собой закрыли. Когда уже выбрались из машины, а Иван еще и Саню поддерживал, – переглянулись. И ничего никто не сказал, потому что и так всем все ясно.

Хмель приложился к пластиковой бутылке, допил свою адскую смесь самогона и экомага, шумно выдохнул.

– Я сейчас к себе, – задумчиво сказал он, – сяду в баре и напьюсь в дрова. Не ради восстановления энергетики, для души. В хлам. Часа так за два. Так что заходите. Только с черного хода, сегодня не открываемся, так, Ваня?

– Так, – устало кивнул Грачев и повел Саню в дом.

Я открыл им заднюю дверь своей половины особняка и следом вошел внутрь, в блаженное тепло, чистоту и уют. Все, навоевался на сегодня. И лучше, если вообще на всю жизнь навоевался. Вполне даже достаточно.

В магазине сидели Платон с Ириной. Ирина сразу взялась помогать Сане, помогла мне поднять его наверх. Набор всего, что ей нужно, был при ней – она ожидала проблем, получается. Только, наверное, Хмеля отхаживать собиралась, а он живчик совсем. Помахал подруге и отправился к себе. Отлеживаться или сразу пить – кто его знает…

– Платон, а Мила где?

– Как где? – удивился он. – Уехала с самого утра, куда ты ее там услал.

– Услал? Когда? – поразился я.

– Ты же ей звонил с КПП, нет? – Платон посмотрел на меня странно. – В любом случае она тебе какие-то бумаги под кассой оставила, глянь.

Действительно, под кассой лежал фирменный конверт нашего магазина. Я вскрыл его, вытащил сложенный пополам листок бумаги, на котором знакомым почерком было написано:

«Извини, но я вынуждена уехать. Не могу объяснить почему, но это не из-за тебя. Я взяла пикап, винтовку и триста рублей из кассы. Еще раз извини, целую, Мила».

И все.

– Ну да, – сказал я, тупо глядя в записку. – Все нормально. Платон, Хмель зовет с ним нарезаться до поросячьего визгу. Ты как?

– Не премину воспользоваться приглашением, – твердо ответил Платон.

– Вот и правильно. И я не премину.

А что еще остается? Состояние у меня такое сейчас, пограничное, только самогонкой с пивом и глушить. По-холостяцки так. Можно даже завтра продолжить. Кстати, до Лазурного Солнца пара дней осталась, можно и вообще не останавливаться.

Холод, пиво, дробовик.

Клондайк. 31 декабря, канун Нового года.

От Лазурного Солнца до новогодних праздников проходит всего ничего, да еще в промежуток католическое Рождество втискивается. Что это означает конкретно? А то, что население Форта, да и не только Форта, все это время практически не просыхает.

Нет, с Лазурным Солнцем все понятно, на Лазурное все пьют, подчас даже те, кто в остальное время от излишеств воздерживается. Алкоголь объективно помогает в эти нехорошие дни, а непосредственно в самый нехороший час Черного Полудня так и местные медики порекомендуют быть «в дрова», чтобы на нервы и душу так не давило чужеродное. А вот с чужеземным Рождеством понимания уже куда меньше: мы тут при чем? Но для многих оно тоже прекрасный повод продолжить банкет. Просто по инерции, я думаю, не будь нехороших дней перед этим — никто бы так не отрывался. А тут выходит, что Черный Полдень закончился — и сразу же с католиками праздновать пора. Всем поводам повод получается. Поэтому надо быть готовым к тому, что с самого Лазурного Солнца и, пожалуй, до Старого Нового года, никакой нормальной работы здесь нет. Это если ты хочешь, чтобы кто-то что-то сделал для тебя. Забей и забудь.

Зато в это время много покупают, в том числе и у нас, в «Большой Охоте». Поэтому, вместо того чтобы разделять радость с отмечающими католическое Рождество, я сидел больше в своей мастерской, что в подвальчике под магазином, и снаряжал патроны, переставлял ложа, гравировал рамки револьверов и ресиверы ружей, и так до бесконечности. В такой период хороший день способен год прокормить подчас.

Мой партнер по бизнесу чародей Саня — худой, похожий на хиппи парень — в ходе наших недавних приключений пострадал от тяжкого энергетического истощения, так что помогал мне сейчас больше в качестве грубой рабочей силы. Для того чтобы делать свою работу, то есть изготавливать и заряжать амулеты, он еще не восстановился. А амулеты спрашивали постоянно, потому что в прошлом году Саня изобрел «новогодний фейерверк» — такую деревянную пирамидку в проволочной оплетке и со спрятанным внутри хрусталиком, которую стоило воткнуть в снег, отломить колпачок, и она начинала выбрасывать в небо на удивление похожие на настоящие россыпи звезд, потоки искр и даже всевозможных огненных птиц. Игрушка была дорогой, при весьма небольшой себестоимости, но обитатели тех же Полян брали ее с радостью, а в этом году так чуть не потоком за ней пошли, но у Сани осталось всего тринадцать штук прошлогоднего неликвида. Обидно.

Как бы то ни было, но народу в магазине хватало, и с восемнадцатого декабря, когда закончилось Лазурное Солнце, и до самого тридцать первого, до кануна Нового года, мы работали без перерывов и выходных. И все равно остались почти что без товара, хоть и с хорошей прибылью. Впрочем, товар в немалой степени разошелся не на подарки, а на «казенные закупки», потому что Патруль и городская СЭС постарались с пользой потратить остатки со счетов, чтобы им в следующем году финансирование не урезали.

Так что утро тридцать первого декабря застало меня сидящим в подвале с чашкой горячего чая с лимоном, а заодно и с кучкой чеков и калькулятором, сводящим графы «дебет» и «кредит» в большой книге, и цифры вызывали некое моральное удовлетворение. Надо только сразу же после праздников чесать за новой порцией товара, а то хоть магазин закрывай. Ну или переводи его в режим работы «мастерская» покуда.

Наверху в очередной раз звякнул колокольчик над дверью, затем едва слышно донеслись голоса — еще кто-то зашел, Саня разбирается. Я глянул на часы — «Центральный городской банк» сегодня до двух работает, и там наверняка будет очередь из таких же, как я, торговцев, и чем ближе к закрытию — тем длинней очередь. Так что если я хочу обналичить чеки, лучше сделать это как можно раньше.

Допив чай, сложил чеки в конверт, а конверт убрал в кожаную сумку на ремне, книгу закинул в сейф, закрыв его и кольцом активировав защиту, взял со стола и надел на плечи, прямо на свитер, «оперативку» с шестизарядным «Ругер Рэдхоук» — относительно небольшим и очень добротным револьвером под калибр .45 «длинный кольт», со стволом в четыре дюйма. Не верх скрытности, разумеется, все равно здоровый револьвер, но из того, что продаю я и что можно считать достаточным для местных задач, — самое компактное. Вообще я наплечных кобур не люблю, из поясной оружие куда быстрей извлечь и навести на цель можно, но только не из-под тулупа. А в тулупе проще именно к «оперативке» дотянуться.

А вот второй ствол — двуствольный «дерринджер» от «Бонд Армз» — пошел уже на пояс, это страховка. Причем заряжен он ружейными патронами калибра .410, оба с зажигательной картечью. А еще у меня с собой нож, а еще амулет от пуль, а еще у меня перстень, от которого включаются все мои сигналки и который распознает меня, а еще один перстень со вшитым «Щелчком» — заклинанием, которое может или с ног кого-то снести, или даже дверь высадить. Зачем это все?

А жизнь тут такая. Да и врагов хватает, так уж вышло. А как мне раз сказали, а я следом не раз повторял, — в Форте у нас разгар девяностых, да еще и с большой примесью магии и постапокалипсиса. Так что вот так и живем. Но я привык. И мне даже здесь не так уж и плохо.

Я посмотрел на лежащий на столе револьвер, такой же «рэдхоук», как и тот, что у меня в кобуре. У этого под стволом нечто вроде трубочки, в трубочке еще один «Щелчок», из деревянного цилиндрика с проволочной спиралькой, подзаряжаемый. Полезная вроде идея — вместо первого выстрела можно попытаться противника вырубить. Ну хотя бы для того, чтобы лишний грех на душу не брать, дать шанс передумать, так сказать, тем более что амулеты против пуль от «Щелчка» не спасают. А если не передумал, можно стрелять уже в неподвижную цель, что намного проще. Однако проблемка с активацией. Давить на торец амулета, как это делается обычно, под стволом неудобно, а дистанционки все оказываются ненадежны. Пусть Саня, как оклемается окончательно, дальше думает. Выводит что-то на рукоятку, например. Под большой или средний палец.

Этот револьвер я убрал в металлический шкаф, сейчас на удивление пустой, и запер его на замок. Взял дубленку с вешалки, накинул, прихватил перчатки и плотную вязаную шапку. Хоть и в машине буду, но… Приграничье, одним словом. В Приграничье холодно. И это смело можно писать с большой буквы. Хо-лод-но. Все.

Когда поднялся наверх, в магазин, увидел там одного Саню, перекладывающего в витрине «своего» прилавка амулеты.

— Что-то взяли? — спросил я.

— Да, женщина «телохранителя» взяла, — кивнул он. — Кстати, она про Милу спрашивала.

— А что за женщина? — насторожился я. — Не ведьма?

— Я ничего такого не почувствовал. Такая, — он чуть запнулся, подбирая слова, — да вроде самой Милы. Спросила ее, и все.

— А ты…

— А я ответил, что она уехала в Северореченск.

Ну да, так мы и договорились. Почему именно в Северореченск? Потому что так и не смогли придумать, как вообще ее отъезд объяснять. Мила просто взяла деньги из сейфа, ружье, карабин, мой пикап и все свои вещи, извинилась в записке — и укатила. И если учитывать все те события, что творились тогда вокруг нас, уехать она могла по… ну какой угодно причине. Поэтому мы, посовещавшись, решили, что «уехала в Северореченск» — самый нормальный и безобидный вариант. До сих пор о ней не спрашивали.

— Ладно, все правильно, — кивнул я. — Тогда ты на хозяйстве, а я погнал в банк.

— Закрываемся во сколько?

— Да тоже в два, как и все, — пожал я плечами. — Я часов в шесть приеду, наверное.

— А начало во сколько?

— На девять договорились, чтобы к двенадцати в лоскуты не быть.

«Начало» — это мы в пабе у Хмеля собираемся, Новый год встречать. Если в девять за стол сядем, то к полуночи все равно хороши будем, да и не начнет никто в девять, так не бывает, в этот день все раньше начинают, просто в другом месте. Мне вот точно придется хоть по чуть-чуть, но в паре мест принять еще днем. А уж когда закончим… это вообще другой вопрос. Не будем пока им задаваться, ну его. Весело будет, этого достаточно. А завтра все равно бездельный выходной, полечимся.

Так, и еще у меня с собой сумка с подарками заготовлена. Ничего такого особенного, но к празднику я их всем раздаю, с кем работаю. Так, чтобы не забывали просто. Сумка стояла за прилавком, откуда я ее и вытащил.

Через задний ход вышел во двор нашего общего с Хмелем особнячка, вошел в гараж, устроенный в арке, которую я просто с двух сторон закрыл воротами и куда влезало как раз две машины, если впритык ставить. Ближним ко двору и дальним от выхода вытянулся во всю свою немалую длину белый «сабербен», или, как его чаще звали в Форте, «субур». Самая, можно сказать, «пацанская» машина здесь, а я на ней езжу лишь потому, что все местные «субуры» мы с Платоном сюда и притащили. Ну и потому что большой, удобно большой группой выезжать. Вместо колес у него гусеницы — тоже опять же наш товар. И из-за этих гусениц он у меня по городу не ездит. Вроде в гарантии и написано, что ресурс там чуть ли не безграничный, но это на само изделие, а вот как подвеска и прочее среагирует? Так что это для выездов за город по известным делам.

А ближе к воротам стоит красный фордовский пикап F-150 с пятиместной кабиной, который у меня сейчас за разъездной в городе. Вот он как раз раньше на гусеницах бегал, но я их обратно на колеса заменил. Ну и два мешка с песком в кузов закинул, чтобы зад был потяжелей и не буксовал где не надо. На нем я и поеду.

Движок завелся сразу, тут на все машины магические подогреватели устанавливают, а я, пока гараж совсем не задымился, кинулся ворота поднимать.

После Лазурного Солнца наступает если и не оттепель, то какое-то потепление, которое до Нового года примерно и длится. Чуть дольше. Его тут «качелью» называют, потому что в Лазурное Солнце Стужа наваливается на Приграничье изо всех своих сил, словно стремясь успеть выморозить из этой скудной разрушенной земли все, что получится, за время своего бенефиса, а затем она вроде как устает и немного отступает, на пару шагов. Градусник падает до двадцати, пятнадцати, а подчас и до десяти градусов мороза, так что вот именно эти дни здесь любят.

Тротуар вдоль дома машинами заставлен полностью, а это означает, что в пабе у Хмеля народу полно. У него сейчас тоже в день выручка как в другое время за неделю капает. Пару машин узнал, постоянные клиенты паба, с кем уже здороваешься. У Хмеля в большинстве постоянные.

До банка от нас недалеко. По Красному проспекту, на котором мы и расположены, никуда не сворачивая, до Торгового угла — небольшой площади, заполненной все больше небольшими магазинами из недорогих. Людей на тротуарах было неожиданно много — видать, обрадовались неожиданному почти что теплу, вот все разом и вывалили. На площади Павших чуть не до небес поднималась невероятной высоты елка, к тому же переливающаяся огнями, осыпающая сама себя искрами, а вокруг ее вершины гонялись друг за другом крошечные разноцветные кометы. Елка была иллюзией, эдаким новогодним подарком городу от Гимназии. Еще одна должна быть у Пентагона, там чародеи Братства расстарались, и еще что-то обычно организовывали ведьмы из Лиги, но в этом году им, похоже, не до елок.

На самой площади выстроили целый детский городок, залив множество горок разной высоты, и сейчас там чуть ли не половина детей Форта собралась с родителями. Ну а ближе к Красному, на всякий случай, стояли бело-синие «буханка» и «козлик» Дружины, и сами дружинники в толстом зимнем камуфляже стояли там кучей, кажется, разливая чай из термоса.

Как-то все мирно очень и вообще на праздник похоже. И музыка играет, все новогоднее на всех языках, что найти смогли, как мне кажется. Вот прямо сейчас — «Let it Snow» Синатры, что я всецело одобряю. Даже настроение поднялось, хоть его и так плохим нельзя было назвать. Все же канун Нового года — это самый праздник из праздников в году. Правда, в Америке я его на Рождество поменял, чтобы от других не отставать, но разницы никакой.

По фасаду «Морга», как без всякого мрачного смысла называли самый дорогой в Форте доходный дом, которым владел маг Гадес, носились гуськом разноцветные огоньки, выписывая банальное «С Новым годом!», и я даже задумался — это сам Гадес организовал? Репутация у него была человека желчного и сварливого, так что если это он всех поздравляет — я сильно удивлюсь.

А вообще в последнюю пару лет многие начинающие или не слишком удачливые чародеи открыли для себя новый рынок — рекламы и наружного оформления. Не знаю, кому первому пришла в голову эта мысль, но старые вывески на дорогих местах, банальные и скучные, постепенно начали сменяться магическими наворотами, сверкающими, прыгающими и часто убегающими за грань хорошего вкуса, но на фоне той серости и разрухи, что царила вокруг, это было все же очень даже замечательно. Даже мы с Саней к празднику организовали собственное «светошоу» в витринах нашего магазина. Ну праздник же.

У банка машин хватало, пару я даже узнал, а одной заинтересовался — черным «соболем» со светящейся, явно колдовской, надписью во весь борт — «Парти-фургон!». Стоял он чуть поодаль, у подъезда какого-то офиса с вывеской «Лимузин-сервис». А что, у нас тут экономический рост, несмотря ни на что, наблюдается, вот и появился спрос. На сегодня у них, я думаю, тоже все заказано. Компаниями, которые хотят всю ночь из кабака в кабак кататься.

Пристроив форд рядом с серым «ландкрузером», в котором я опознал машину Бутакова, хозяина «Водовоза», компании по доставке ключевой воды в дома, я выбрался из кабины, убедившись, что сумка с подарками с улицы не видна, и пошел в банк. Так у меня в машине защита, понятное дело, но сработает она после того, как какой-нибудь дурак стекло высадит. А мне потом его покупай и вставляй, вместо того чтобы машиной пользоваться.

Банк занимал два первых этажа и подвал пятиэтажки и принадлежал, понятное дело, Торговому Союзу — весьма влиятельной в Форте организации, в ряды которой я вежливо отказался вступать, хоть и приглашали несколько раз. Не люблю я вообще никаких ассоциаций и прочего, в рамках которых ты должен жить по чужим правилам. Но там и не настаивали особо. Мой бизнес сколь-нибудь ключевым для Форта не является, цены ничему не диктует, а тем небольшим взносом, который я мог бы платить, можно и пренебречь.

Оружия тут на входе не изымали, вместо этого отделили операционистов от зала стеклом и защитным полем. Людей в зале хватало, но я ожидал худшего. Увидел несколько знакомых лиц, поздоровался. В очереди, в которую я встал, передо мной оказалось трое. И тут тоже никогда заранее не угадаешь, сколько с кем возиться будут. Кому-то, может быть, надо чуток наличных со счета снять, а кому-то сотню чеков депонировать. Главное — я убедился, что Бутаков передо мной не стоит, потому что у «Водовоза» чеков должно хватать. Впрочем, его вообще в зале не было, думаю, что с ним где-то персонально в кабинете работают.

А вообще по публике видно, что все уже закрылись и всем не терпится на работу забить и начинать праздновать. Половина в очереди аж приплясывает.

Повезло, ждать долго не пришлось, очередь дошла быстро, и примерно минут через двадцать я уже вышел из банка на улицу, к стоянке, с облегчением вдохнув приятно неморозный воздух. Двенадцать сегодня на градуснике, это же прямо лафа.

Так, теперь у меня две встречи. Пикап выехал из ряда и, чуть буксанув на укатанном снегу, покатил в сторону Восточных ворот. Тут начало попадаться на удивление много пьяных, идущих компаниями. Дорога в сторону городской промзоны идет, вот и там праздничек отметили, в кругу коллег, так сказать, и уже по домам расходятся. Машин было мало, в этом направлении обычно грузовики с промки и на промку катаются, а они тоже уже работу закончили в основном. А кто-то сегодня и не начинал. Поэтому до поворота на проспект Терешковой я доехал чуть ли не в одиночестве, навстречу буквально три или четыре машины попались.

На Терешковой было чуть оживленней, но все равно — промзона слева, промзона справа, и так до самого Китая, то есть местного Чайнатауна. Первоначально район получил свое название из-за длинной, подъездов в тридцать, слегка изогнутой девятиэтажки — «китайской стены», а потом и сами китайцы подтянулись, облюбовав под жилье запущенный дом.

Откуда в Форте китайцы? Из Города. Город — бывший гарнизонный городок откуда-то из Приамурья в нормальном мире, и там из всех проваливающихся чуть ли не половина китайцы. Поначалу их тут как-то пугались, и они даже свою триаду образовали, но потом улеглось, как это обычно с ними и бывает. Держатся они кучей, в чужие дела не лезут, потом выясняется, что они в сущности совсем не агрессивны, а потом организуется Чайнатаун, куда все едут за китайской едой и всяким прочим. Как и в Форте вышло. А кстати, время от времени заезжаю в маленький ресторанчик «Снежный дракон», где или ем, или беру на вынос в маленьких картонных коробках.

В «Снежного дракона» я сейчас и завернул, с удовлетворением увидев на стоянке защитного цвета «хантер» с номерами Комендатуры. Атаманов уже на месте. Я припарковался рядом, покопался в сумке, выудил оттуда плоскую коробочку, завернутую в подарочную бумагу, и прихватил с собой.

На входе никаких охранников не было, а встретила меня немолодая улыбчивая китаянка, которая здесь всегда встречает гостей. Она меня узнала, вежливо разулыбалась, приняла дубленку и шапку с перчатками, повесив это в маленьком гардеробе. А я прошел в небольшой зал, заставленный резными столами, отделенными друг от друга расписными бумажными ширмами.

Музыка здесь играла отнюдь не новогодняя, у китайцев свой календарь, так что что-то очень глубоко национальное звучало. Людей в зале было немного, пара столиков всего занята, а у окна, читая меню, сидел Атаманов — рослый, жилистый, плечистый мужик моего возраста, в небольших очках в позолоченной оправе. Одет в новый камуфляж из тех, в какой недавно однообразно переодели всех комендачей. Служит сейчас Атаманов военным комендантом Форта, а служил когда-то вместе со мной, только я больше по штабной линии, а он по строевой. Не в Приграничье, понятное дело.

— Привет, — поздоровался я, садясь напротив. — Заказал уже что-то?

— Думаю пока. Привет и тебе. Все, в отпуск?

— Да какой у торгаша отпуск? — сразу включил я режим сироты. — На сегодня закрылся, завтра отдохну, а послезавтра уже и откроюсь. Держи, с наступающим, — я выложил перед ним на стол коробку. — Перчатки с подогревом, твой размер, из тех, что в Северореченске заказываем. Если с размером накосячил — заменим.

— Спасибо, — кивнул он. — Это тебе, — он придвинул ко мне конверт. — Здесь маршрут твоего «шевролета» по всем КПП. За Рудным его видели в последний раз, за рулем была именно Мила, а вот через погранцов она уже не проезжала.

— То есть или в Песчаном оказалась, или в Лисьих Выселках, так?

С этого перекрестка можно поехать на Северореченск, а можно на Город. Но там пограничников не миновать, а других более или менее крупных населенных пунктов в тех краях нет. Попадаются хутора, но их рассматривать, как мне кажется, смысла нет.

— Скорей всего.

Вообще искать Милу я не собирался поначалу. Ну бросила и бросила, с кем не бывает. А что взяла деньги и машину — так я бы ей и сам отдал, все же давно мы вместе. Ну, относительно. Но потом как-то задумался — странно это все, не в ее стиле, как мне кажется. Может быть, что-то случилось?

Если у нее что-то случалось — она обычно мне об этом говорила, так что тоже странно. Но пока я хотя бы не поговорю с ней всерьез — не успокоюсь. Будет грызть мысль о том, что, может быть, она в помощи нуждалась. Поэтому все же решил поискать. Встречу, поговорю, посмотрю в глаза — и уеду, если мы просто расстались. Но обычно такие вещи решаются или разговором, или скандалом, но вот записками — это уже редкость. Не школьники же, взрослые люди вроде как.

Подошла молодая девочка-официантка, спросила на не слишком хорошем русском, что мы будем заказывать. Я поначалу думал не есть, все равно за праздничным столом сегодня налуплюсь, но потом сообразил, что до стола еще очень долго. Поэтому заказал курицу по-сычуаньски, жареные пельмени и хрустящие блинчики с зеленым луком. Порции у них маленькие, так что не наемся, но маяться с голоду до вечера не буду. Ну и по чуть-чуть мы с Атамановым сейчас точно примем, а это делать лучше с закуской.

— Мне все то же самое, — сказал он, отдавая меню.

Ну и водки попросили, местной. Китайцы ее тут настаивают на чем-то напропалую, получается неплохо. Немного попросили — оба за рулем, так, чокнуться в честь наступающего.

— Дружина что-то вроде СОБРа организует, причем довольно большого, — сказал Атаманов, когда принесли водку и девушка налила немножко в две совсем крошечные рюмки, или, скорее даже, пиалки, что ли. — С наступающим.

— Взаимно, — чокнулся я с ним. — Вообще или целятся на кого-то?

— Как тебе сказать, — усмехнулся он. — Нам команда пришла на усиление опорников возле «Черного квадрата». Даже техникой. Общая караулка, ГБР с броней. Но опорники размещаются пока так, чтобы автохозяйство охватывать.

— И мотивируют?

— Официально хотят нас поближе к «Черному квадрату» держать, на случай если там опять какие возмущения. В прошлый раз ведь, к слову, все прохлопали еще и из-за того, что никто не додумался поблизости опорный пункт разместить, только посты выставляли. А что посты? Уроды оттуда повалили и всех снесли. А где посты устояли, так их просто обошли.

Да, про тот бунт уродов, или измененных, как они себя сами называют, в Форте все наслышаны. И проблемы были именно что из-за того, что не хватило времени и подручных сил обеспечить как оцепление гетто, так и отделить его от банд с той окраины. Все превратилось в свалку, и начальство просто ждало, пока костер сам выгорит. То есть, говоря попросту, сопли жевало, и на фоне соплежуйства еще и власть делить умудрялось, под шумок устроив практически переворот, как мне рассказали.

Но только причина сейчас не в этом, тут и ребенку понятно. В автохозяйстве наемники Лиги базируются.

— А с Лигой сейчас что?

— Как мышь под веником, — Атаманов откинулся на спинку стула. — Но сам понимаешь. Наемники сидят больше на базе, район почти не патрулируют, там Дружина кругом.

— То есть им скоро предъявят, что они и службу не несут? — усмехнулся я.

— Наверняка. «Черный квадрат» официально хотят передать под надзор Комендатуры.

— А у Лиги там производства мелкие…

Лига оттянула гетто в свою зону как раз в тот бунт, пообещав решить проблемы занятости уродов, чтобы те не только на пособие жили. Вроде бы что-то запустили они по своей линии.

— Раз все городские границы на Комендатуре, то и эта тоже, — пожал плечами Атаманов. — И вообще на городском совете разговор идет о том, что вся эта ответственность по районам — пережиток прошлого. Делить давно пора по обязанностям.

— То есть дошло наконец, что порядок лучше ментам, торговлю торговцам, магию гимназистам…

— Может, до конца и не дошло, но доходит. Просто кто-то в этом приобретает, а кто-то теряет. Лига теряет однозначно. Как Братство потеряло.

— Братство, насколько я помню, просто уцелело за счет того, что отступило, — хмыкнул я. — И ничего, вроде бы в авторитете сейчас.

— Но былого влияния в Форте уже нет. Раньше они на полном серьезе бодались с Воеводой. Воеводу, к слову, как должность отменить хотят. Заменить главой горсовета, а при нем замы по направлениям. Только решить пока не могут, как его выбирать, потому что все хотят что-то приобрести, а вот потерять боятся.

— Если честно, — я покрутил в пальцах маленькую пиалку, — я был бы рад, если бы в Форте за главного стал торговец или технарь. Всему свое время. Нельзя держать мента во главе всего, у него рефлексы неправильные.

Ну и мне эти рефлексы здорово невыгодны. Разрешили бы приобретение огнестрела по вменяемым правилам, как в том же Северореченске, — у меня бы дела лучше пошли.

— Вот эту мысль многие и проталкивают. Все равно все идет к тому, что начнут делить портфели, а не районы. Это же бред, вроде все вполне современные люди, а жить пытаются феодами. Маразм, — Атаманов вздохнул, явно пытаясь задавить всплеск эмоций. — И главное, что все это прекрасно понимают, но… у каждого ведь тут интерес, там бизнес, тут бы лично контролировать хорошо — и в результате шаг вперед и два назад.

Ну, тут он мне ничего нового не сказал, проблема на поверхности лежит. Форт организовался как компромисс между группировками. Пока разговор шел о банальном выживании, группировки поделили его на территории для кормления самих себя. Вот район от нашего здания и до самой городской стены на запад был под Лигой, например. Лига там наводила свои правила, следила за порядком, собирала налог в свою пользу.

Дальше эта схема начала работать хуже. Люди не хотели жить на чьих-то территориях и перебирались к другим. Начались чисто гангстерские конфликты о границах. Были вооруженные стычки и даже почти полноценная война между Дружиной с Гимназией и Братством. Потом самые умные сообразили, что так каши не сваришь, племенная система не может обеспечить выживания вроде бы даже развитого общества. Самым умным оказался Торговый Союз. Деньги любят тишину, так что они первыми начали делать уступки другим группировкам, совершенно добровольно, взамен выторговывая преференции. И в результате даже их «боевая организация» под названием Цех превратилась из банды во вполне приличную охрану, даже с хорошей репутацией.

Затем шаг назад сделало Братство, пусть и вынужденно. Они просто съехали в Туманный, оставив в Форте свое представительство и некоторые объекты вроде Колхозного рынка, которыми легально владели как собственники. Ну и договоры на охрану остались. Былой конфликт как-то быстро угас, у Братства остались голоса в совете, а в городе стало еще спокойней.

Еще раньше, причем совершенно добровольно, проявив здоровую инициативу, так сказать, сделала шаг назад Гимназия. Гимназистам не надо было ничего никому доказывать, а вот использовать своих людей в роли «пацанов на раёне» было даже унизительно. Новая их власть, появившаяся как раз после восстания в гетто, даже начала трансформировать свое сообщество колдунов в некое «министерство магических дел», уступая территории в пользу функций, преференций и голосов.

На фоне всего этого вроде бы не совсем пропорционально начала развиваться Дружина, и это даже стало внушать беспокойство, но тут вмешалось что-то еще. Дружина получила, кажется в компании с Гимназией, толком это так никому и неизвестно, доступ к каналу в нормальный мир. Не такому каналу, через который я провалился сюда и через который Платон таскает наш товар, а какому-то серьезному, на промышленной прямо основе. Но у тех, кто забрасывает «гуманитарную помощь» с той стороны, тоже появился свой взгляд на то, как тут должно быть все устроено.

Конфликта там не было, я думаю, там опять же люди взрослые и не совсем тупые, но Дружину все же подвинули в сторону чуть более пропорционального присутствия в городских делах. Как? Достаточно просто, и при том необидно.

Ее подразделения, такие как погранохрана, Комендатура и Патруль, получили другой статус. Если раньше был Воевода, под ним Дружина, а в ней на правах отделов перечисленные, то теперь структура сменилась. Во главе оставался все тот же Воевода, но и «менты», и военные, и все прочие подчинялись ему теперь напрямую, как отдельные ветви этой самой структуры. Вроде разница и небольшая, но это только на первый взгляд, потому что раньше «ментовское» начальство умело и старательно перекрывало кислород всем потенциальным конкурентам, а вот Воевода, как главнокомандующий, этим не баловался. Ему ведь, по большому-то счету, все равно, ему лишь бы работало. Более тому, ему самому подобная сбалансированная система была выгодней: подсидеть сложней.

То есть и Дружина на самом деле сделала свой шажок назад… в одном месте, а в другом — вперед. А именно — она начала переводить на «ментов» охрану порядка во всем Форте, чем резко ужала кормовую базу тех, кто в новый порядок вживаться не хотел.

Среди таких «нехотящих» крупных игроков кроме Лиги не оставалось уже, и ей сопротивляться объединенным силам всех остальных группировок становилось все трудней и трудней. Сделай ведьмы шаг назад — и они превратятся в городской Минздрав и Собес одновременно. Будь они умными и практичными — и согласились бы, это ведь не так плохо. Спокойная жизнь, гарантированная прибыль, бюджетный поток, а врачевать они и вправду умели лучше других, тут две трети лекарств и три четверти методик от них идет, но косность мышления включалась. В результате Лига пошла на конфликт, не осознав того, что ее к этому подталкивают, но затем неожиданно решила поднять ставки до запредельных, переведя в свое ручное управление всю энергетическую защиту Форта, — и проиграла. Пусть это пока официально не подтверждено, но исход конфликта уже ясен.

Тут я бы раскланяться должен, но только о моем участии в этом всем и Атаманов не знает, так что раскланиваться не буду. В общем, мы нашей теплой компанией неожиданно для самих себя и всех остальных зловещие планы сорвали, оказавшись не в том месте и не в то время. И им сейчас, я думаю, не до активности. Но черт этих ведьм знает, что им там в голову придет. Пока они успешно доказывали, что логикой пользуются не всегда.

Тут принесли еду, и мы вновь разлили настойку из маленького фарфорового графинчика в пиалки. Чокнулись, выпили.

— С боевой подготовкой что там у вас? — спросил Атаманов.

— Провел первое занятие, народ в Резерве больше толковый. Система ручного подбора сработала. Патрульное начальство относится с полной серьезностью. Им плохо, поди, на свои задачи того же Диего и Айболита заполучить?

— С февраля вас начнут понемногу привлекать в помощь Патрулю за стенами, так что готовьтесь.

— Я в курсе, Лихачев уже довел. Праздновать где собираешься?

— Дома. Гости будут, товарищи придут.

— А то мог вас с Наташей пригласить к нам присоединиться.

— У Хмеля же будете?

— Ну а где мы еще можем быть?

— Нет, мы уж по-тихому отметим, — Атаманов засмеялся и схватил с тарелки один из блинчиков. Завернул в лист салата, макнул в прозрачный оранжевый соус, с удовольствием откусил.

— Да и мы вроде буянить не собирались.

Буянить не собирались, но по всему чую, что наберемся всерьез. Как-то не отошли еще после тех приключений, душа праздника ищет. Так что Атаманов прав, да и я знал, что не придет. Жена у него женщина спокойная и семейная, а у нас там какое-то собрание авантюристов.

Посидели, доели, распрощались. Потом еще и ехали рядом до самого Южного бульвара, потому что Атаманов жил теперь там. Он свернул во двор, а я чуть дальше прокатился, до ресторана «Сен-Тропез», возле которого и свернул в Техас, в офис «Следопыта», к Диего. Ну и Тане, его секретарше, в благодарность за вечную заботу у меня новогодний подарок имеется, тоже вручить надо. Есть виски и для самого Диего, а у него мне забрать надо сюрприз для компании — четыре бутылки довольно неплохого французского шампанского. Новый год все же.

Визит получился довольно скомканным — у Диего какое-то мелкое ЧП случилось, он срочно уехал, шампанское мне отдала Таня, попутно обрадовавшись подарку, а ее уже поджидал с машиной Леша Длинный — главный боец и телохранитель Диего, который должен был ее домой отвезти. То есть только меня и ждали. Для Длинного у меня, к слову, тоже подарочек был — кобура, так что всем сестрам по серьгам досталось.

Из «Следопыта» поехал в «Гостевую избу» — ресторан в начале Южного, где у меня еще одна недолгая встреча намечалась. Южный был сейчас буквально забит гуляющей публикой, а машин у тротуаров было столько припарковано, сколько я здесь еще и не видел никогда. Над всеми заведениями сверкали, вертелись и переливались всеми цветами иллюзорные елки, фейерверки, елочные шары, кометы, гирлянды и все прочее, что могла родить чародейская фантазия, а на небольшой площади перед «Сен-Тропезом» появилась очередная елка, пусть и не такая большая, как на Павших, зато эта даже вроде бы пританцовывала в такт музыке.

Когда я припарковался у «Гостевой избы», мимо меня, болтая и смеясь, прошла стайка девушек, совсем молодых, и от них исходила такая непривычная для Форта буквально аура радости и веселья, что я просто с удивлением вслед посмотрел. Может, и правда жизнь налаживается?

На входе в «Гостевую избу» охранники были, двое, но на глаза они не лезли и крутости своей не демонстрировали. Охранял место Цех, а они уже определенные стандарты поведения выработали. Не зря же на Торговый Союз работают, понимают, что чем наглей охрана, тем меньше прибыли у места.

Роман, или Роман Романович, как его однажды мне представили, сидел в баре за стойкой и пил что-то похожее на лимонад, или, скорей, на лимонную «фанту». Я присел рядом, на соседний табурет, поздоровался.

— Поесть не хотите? — спросил Роман.

— Уже. И еще есть предстоит. Так что только если… это что у вас?

— Водка со снежной ягодой, коктейль вроде как, — усмехнулся он. — Из любопытства взял.

— И как?

— Да вроде съедобно… или питейно, как правильно?

— Правильно — внутрь. А я, пожалуй, коньячку здесь попрошу.

Хороший коньяк тут бешеных денег стоит, но раз Роман платит…

Роман был невысок, худощав, с приятным лицом и впечатления охранника не производил. Да и в общении был приятен. Нормальный мужик, можно дело иметь.

Я положил перед ним на столик тяжело брякнувший пакет.

— С наступающим.

— Это что? — спросил он, начав разворачивать бумагу.

— Противоамулетные, персонально для вас снарядил. Пусть не пригодятся.

Это не совсем те противоамулетные с железным корнем, который я делаю для нас самих, но все равно полезная вещь. Это «обманки», они заставляют амулет верить в то, что они в два раза тяжелей, чем на самом деле. С железным корнем я решил вообще не продавать: слишком уж эффективная штука.

— Спасибо. Я заказ составил, все здесь, — он вытащил из внутреннего кармана пиджака конверт и протянул его мне. — С моими людьми как поработали?

Я за отдельную плату взялся протестировать стрелковые навыки телохранителей из Цеха, но результатов Роман пока не знал.

— Значит, так, — я принял от бармена, молодого парня в белой сорочке и красном жилете, бокал с коньяком, кивнув благодарно. — Ваши специфические рефлексы, которые хороши для рукопашки, стрельбе идут во вред. Я поочередно стрелял в стоящие рядом мишени с вашими людьми — и никто из них по скорости поражения цели даже близко ко мне не подобрался.

— Почему так? — непохоже, что он слишком уж удивился.

— Когда ваши ребята в режиме «акселерации» действуют — движения у них слишком резкие, под рукопашку. А в стрельбе скорость — синоним слова «плавность». Двигаешься резко — и вскинутый револьвер проскакивает за линию стрельбы, надо возвращать его обратно. Потеря времени.

— А без «акселерации»?

— А без «акселерации» их и не учил никто, все еще хуже.

Я, к слову, заметил, что в Форте больших стрелков особо-то и не было. Были меткие, но не быстрые, например. Или просто не знающие основ. Вояки для вояк неплохо стреляли, но у них стрелковая своеобразная, тем же телохранителям Романа она никак не подходит. Да и откуда всему этому здесь было браться? Кто провалился, тот и учил.

— Учить сами не хотели бы?

— Это как заплатите, — ответил я совершенно честно. — И сколько часов в неделю потребуется.

— С часами сами определитесь, как вам удобно. Я вообще ожидал такого отзыва, если честно.

А я — нет. Цех известен тем, что это не просто охранная контора, это целая система перераспределения сил между участниками сети. В нужный момент любой из них может продемонстрировать почти нечеловеческие рефлексы, и в драку с цеховиком я бы никому не советовал вступать. Но вот оказалось, что стрельбе это вредит. Это я еще вежливо о способностях «лички» отозвался. Этих надо не просто учить, а еще и переучивать, что намного трудней. Может, пусть и дальше просто амулетами и холодняком балуются?

Но этого вслух не сказал — платить ведь хотят. И купить много чего, это практически половина груза целой ходки «за ленточку». Очень неплохо.

Коньяк тут все же так себе, надо сказать. Не глянул даже на бутылку, когда наливали, вот и гадаю. Нет, в «Гостевой избе» лучше русскую кухню трескать и хреновухой запивать. Это бар у них вроде как так, особняком, стиль не выдерживает. Да и не пью я водку, пусть и хреновуху, без закуски и в баре.

В общем, посидели с Романом недолго, допили, что было, да и распрощались, договорившись связаться аж после Рождества. Он вроде как в отпуск решил уйти. Это хорошо, что до Рождества, а не сразу до Старого Нового года.

На выходе меня ждало нечто вроде сюрприза — столкнулся с Темой Жилиным. Тот был один, без всяких телохранителей, что для него редкость, но думаю, что отдельный стол им брать он пожлобился, поэтому оставил снаружи.

Увидев меня, Тема среагировал как-то неадекватно — испугался, что ли? В трусах он никогда не числился, да и конфликт наш вроде как контрразведка Дружины разрешала, так что решиться он должен был окончательно, причины испуга я не понял. Нет, он не закричал, не побежал и не начал руками закрываться, он просто слегка дернулся, увидев меня, а потом в глазах у него испуг заметил, но как-то многовато эмоций даже для неожиданной встречи. Не в темном ведь переулке встретились, кто глупости делать начнет? А тут он словно на бешеную собаку неожиданно для себя налетел.

Через мгновение он вновь обрел уверенность в себе, даже кивнул мне холодно и прошествовал в зал. А я посмотрел ему вслед, хмыкнул удивленно, забрал свою дубленку с прочим — да и пошел на улицу.

Хмель. 31 декабря, канун Нового года.

Левой-правой! Левой-правой! Левой-правой!

Соленый пот заливал глаза, дыхание сбилось, руки налились свинцом, но перчатки продолжали выбивать пыль из старой боксерской груши, подвешенной к потолку в свободном углу подвала.

Левой-правой! Левой-правой…

— Резче! Левой активней! Резче! Не открывайся! Вкладывайся всем корпусом! Резче!

Подпиравший грушу двухметровый верзила всерьез вошел в роль тренера и не закрывал рта ни на минуту, да только другого и ожидать было нельзя: у Ивана юношеское увлечение боксом и последующее использование полученных навыков в повседневной жизни было написано на лице. Впрочем, я к его советам не прислушивался и лупил спортивный снаряд как придется.

Я люблю спорт и активный образ жизни, но это скорее фитнес и поддержание себя в форме, нежели что-то большее.

— Ну, дядя Слава!.. — разочарованно протянул мой помощник по бару и пивоварне. — Ну кто так бьет? Ну что вы меня позорите? У вас хулиганы на улице семок попросят, вы их так же толкать станете?

Я отступил от груши и принялся стягивать перчатки. Майка полностью промокла от пота, спортивные штаны если от нее и отставали, то не намного.

— Понимаешь, Ваня, — сказал я, с шумом прочистив легкие, — не собираюсь я никого бить. Ну сам посуди, можешь представить, чтобы я кого-нибудь вдруг ударил… пустой рукой?

И я поднял кисти, демонстрируя давным-давно переломанные и выбитые костяшки.

— Это больно и чревато ненужными травмами. В свое время я это проходил и своих ошибок повторять не собираюсь.

— Ну и на фига тогда мы грушу повесили? — добродушно усмехнулся Иван, небрежно ткнул спортивный снаряд кулаком, и тот прогнулся на жалобно лязгнувшей цепи.

— Спорт — наш друг, — ответил я банальностью и при этом нисколько не покривил душой. — Сидячий образ жизни до добра не доведет, знаешь ли.

— Может, сами кеги таскать будете? — немедленно предложил помощник.

— Разовые пиковые нагрузки не дадут желаемого эффекта.

— Ни фига себе разовые!

— Ну ты меня понял.

— Значит, кеги на мне? — вздохнул Иван.

Я стянул мокрую майку и спросил:

— Баня теплая еще?

— Теплая.

— Тогда сполоснусь, а ты бар открывай.

— Заметано.

Иван напоследок наподдал груше основанием открытой ладони и поднялся из подвала. Я пошарил по карманам брошенных на стул карго-штанов, выудил спичечный коробок, разложил на столе перед собой разноцветные пилюли.

Семь штук, по всем цветам радуги. Хоть недавние приключения на пользу моему здоровью и не пошли, но не пришлось хотя бы увеличивать суточную дозу алхимической дряни. Чтобы удержать в равновесии внутреннюю энергетику, вполне доставало обычной дозировки.

Я подгреб старенькую «Омегу» на металлическом браслете, развернул к себе циферблатом и начал одну за другой глотать разноцветные горошины, запивая их водой.

Не дело, конечно, сразу после тренировки воду хлебать, но семь глотков проблемой точно не станут. А насухую пилюли принимать просто невозможно, ибо гадость жуткая. Весь день потом с изжогой промучаюсь.

Под конец накатило головокружение, меня замутило, и я опустился на стул, дожидаясь, пока стихнут неприятные ощущения. Вскоре голова очистилась, осталась лишь легкая тошнота.

Вот поэтому и не пью таблеток до утренней тренировки. Все же без последствий вылазка за городские стены не осталась, чуток до сих пор ломало.

Впрочем, еще легко отделался. Саня-чародей куда дольше отлеживался, а уж как его в Лазурное Солнце ломало — просто караул. Я, впрочем, Черный Полдень тоже плохо перенес. Правда, насколько именно плохо — не помню. Пока самогоном не накидался, на стены лез, ни таблетки, ни алхимический абсорбент не помогали, а как накидался — уже ничего не помню. Совсем. То еще лекарство.

Меня вновь замутило, и я поспешно прогнал неприятные мысли. С кряхтением поднялся со стула, собрал одежду. Затем окинул взглядом оборудование, но то оказалось в идеальном порядке. Оно и понятно: уже вторую неделю пива не варим.

И сегодня тоже варить не будем. Тридцать первое декабря, как-никак, канун Нового года. Время елок, мандаринов и предпраздничной суеты. И если елки и мандарины остались в нормальном мире, то суеты у нас хоть отбавляй.

Надолго в бане я задерживаться не стал, только смыл пот и переоделся в чистое, но когда прошел в украшенный еловыми ветками бар, на кухне уже горел свет, а за одним из столов расположился ранний посетитель. И если появление тети Маши нисколько не удивило — стряпуха собиралась приготовить закуски к новогоднему столу, чтобы освободиться пораньше, — то господин Смирнов сейчас совершенно точно должен был нести службу в городском Арсенале, а не халкать пиво по барам.

Я обернулся к стоявшему за прилавком Ване, тот только вздохнул.

— Уже второй пьет, — сообщил он, не повышая голоса.

Вот оно как! К самому открытию, значит, приехал. Или даже дожидался на улице, пока бар отопрут, так приспичило.

Несколькими качками помпы я на треть наполнил бокал светлым элем и присоединился к лысоватому мужичку неопределенного возраста.

— Что, Петрович, трубы горят? — спросил, усаживаясь напротив.

— Ох, горят, — признал Смирнов и приложил бокал ко лбу. Потом взглянул на меня. — Слава, вот скажи, у тебя в подвале нормальные кружки, почему здесь бокалы? Кружка голову куда солидней холодит.

Я усмехнулся.

— А еще кружкой голову сподручней проламывать.

Пусть драки у меня случались нечасто, но расслабляться не стоило. Питейное заведение — такое место, где в зазор между косым взглядом и поножовщиной разве что пара слов уместится.

Петрович вздохнул, соглашаясь с моим доводом, и вновь отпил пива.

— Корпоратив затянулся? — предположил я.

— В карты полночи резались, — покачал головой Смирнов, слывший записным картежником и большим любителем преферанса.

— В «Серебряной подкове» набрались, что ли? — удивился я. — Без штанов не остались?

— Нет, после казино в «Цаплю» перебазировались.

— Понятно.

Смирнов осушил бокал и махнул рукой Грачеву:

— Вань, повтори!

— Погоди! — попросил я. — Петрович, а тебе не хватит? На службу ведь еще, поди?

— Не, — усмехнулся Смирнов и расслабленно развалился на сиденье. — У меня выходной. Имею право.

Но мне так не казалось.

— Вот смотри, — вздохнул я. — Ты сюда на своей тарахтелке приехал? И отсюда на ней уехать хочешь, так? Тебя не развезет на старые дрожжи?

— Не развезет.

— Допустим, — покладисто кивнул я. — А жена? У всех праздник, Новый год, а ты такой нарядный домой вернешься.

— Просплюсь.

— Может, просто стоит притормозить?

— Слава, ты владелец бара! Ты не должен за трезвость агитировать! — возмутился Петрович и потер ладонями осунувшееся лицо. — У вас товар, у нас купец! Не надо все усложнять!

— Я о будущем думаю. Вот прибьет тебя жена сковородкой — и оставит меня без постоянного клиента. И что тогда? Сплошные убытки!

— Кого прибьет? — гордо расправил плечи Смирнов. — Меня? Слава, да я в разведке служил! Маскировке обучен! Она и не заметит ничего!

— Петрович, ты в геологоразведке служил, — поправил я собеседника, припомнив байки о его трудовой биографии. — От жены маскироваться легко, когда она за пять тысяч километров, а здесь отхватишь.

— Не нальешь?

— Вань! — окликнул я помощника. — Еще один бокал, и все.

— И пятьдесят грамм на посошок, — пробурчал Смирнов.

— Может, сразу ерша налить? — усмехнулся я, подошел к Грачеву и предупредил: — Никакого самогона, понял?

Иван кивнул и продолжил размеренными движениями накачивать в бокал пиво.

С кухни потянуло запахом стряпни, я решил принести что-нибудь для Смирнова, но тут зазвонил стоявший на стойке телефонный аппарат.

— Хмелев слушает, — произнес я, поднимая трубку.

— Слава! Ты-то мне и нужен! — раздался из динамика голос Владимира Ханина.

Я обреченно поморщился. Помимо руководства отделом службы собственной безопасности Дружины, майор Ханин курировал деятельность клуба «Западный полюс», и поводом для звонка в преддверии новогодних праздников могла стать лишь нехватка пива. Так уж традиционно сложилось, что в дни между Черным Полднем и Старым Новым годом в Форте выпивалось столько алкоголя, сколько не выпивалось за все летние месяцы, вместе взятые. И ладно бы снимали стресс простые работяги, так нет — на каникулы уходило большинство служащих, что временами напрягало просто неимоверно.

А еще меня напрягало, когда кто-то пытался выбить дополнительную партию пива, хотя все поставки на этот период расписывались едва ли не за месяц вперед, а то и за два. Лишнего пива у меня просто не было.

— Слушаю вас, Владимир Михайлович, — сказал я, усаживаясь на табурет. — Случилось что?

— Ну почему сразу случилось? — удивился Ханин. — С Новым годом звоню поздравить.

«Да ладно», — едва не вырвалось у меня; вместо этого я со всей возможной серьезностью ответил:

— Очень приятно.

— И еще просьба у меня будет…

Я беззвучно выдохнул проклятие, вслух произнес:

— Не вопрос. Помогу чем смогу.

И не особо при этом даже покривил при этом душой. Отказывать Ханину было не с руки. Круговая порука, чтоб ее. Ты — мне, я — тебе; рука руку моет, и все такое прочее.

— Нужен ящик пива, — ожидаемо сказал дружинник.

— Ну, Владимир Михайлович! — укоризненно протянул я. — Ну не первый же раз…

— Понимаешь, Слава, — проникновенно произнес Ханин, — это не для бара. Костя Арабов… ты ведь знаешь Костю? Он Новый год у себя праздновать собирается, а кто-то из гостей в самый последний момент предупредил, что пьет пиво. Выручай.

Я только вздохнул. Я знал Костю. В этом не было ничего необычного, ведь Костю знали все. Бессменный чемпион последних лет Форта по боксу в последнее время отошел от спорта, но на его известности это нисколько не сказалось.

Продажа ящика пива такому человеку могла стать неплохим рекламным шагом, если бы не одно немаловажное обстоятельство: господин Арабов числился завсегдатаем не «Западного полюса», а вовсе даже «Ширли-Муры». И что мне Денис Селин на это скажет?

— Слава! — послышалось в трубке. — Ты на линии?

— Сейчас посмотрю, что можно сделать, и перезвоню, — пообещал я и утопил рычажки телефонного аппарата, не слушая возражений собеседника. Отпустил их, покрутил диск, набирая номер «Ширли-Муры», и попросил позвать к телефону управляющего.

— Это Хмелев, — представился, предупреждая расспросы администратора.

Денис Селин взял трубку через пару минут.

— Что у вас там с Арабовым? — сходу огорошил я его неожиданным вопросом.

— Вот блин! — простонал Денис. — Он сейчас у тебя?

— Нет, но меня настоятельно просят снабдить его пивом.

— Он нас всех задрал уже! Новогоднее меню пришлось из-за него перекраивать!

— А мне-то что делать, скажи? — спросил я.

— Много просят? — уточнил Селин.

— Ящик.

— Сможешь выделить?

— А мне оно надо?

— Едят ли кошки мошек? — философски протянул Денис. Потом усмехнулся. — Дай, если не жалко. Мы в претензии не будем. Он кому угодно душу вынет, если что в голову втемяшится.

— Вот ты порадовал, — пробурчал я, кинул трубку и отправился в холодную комнату, где хранилось бутылочное пиво. С печальным вздохом оглядел свои изрядно поредевшие за последнее время запасы, потом вернулся за стойку, позвонил в «Западный полюс» и озвучил цену вопроса.

Бесплатно поить я никого не собирался. Не благотворительная организация.

Владимир Ханин молча выслушал мои условия, прикрыл ладонью динамик, явно советуясь с кем-то, и спросил:

— Подвезти сможешь?

— На площадь подвезу. Либо встречайте, либо у охраны оставлю.

— Не надо оставлять, кто-нибудь встретит. Во сколько?

Я взглянул на часы и сообщил:

— В час.

— Отлично.

Зазвучавших в трубке коротких гудков я слушать не стал, бросил трубку на рычажки и убрал под стойку отобранное на продажу пиво.

— Нарасхват? — усмехнулся Иван.

— Как тебе варка первого числа? — пошутил я в ответ.

— Второго — запросто. На первое у меня планы. И выходной, так?

Я понимающе улыбнулся.

— Гимназистки?

— Они.

— Ладно, тогда второго.

Первого числа я и сам вряд ли встану раньше полудня. Какая еще варка?

Взглянув на цедившего пиво Смирнова, я напомнил помощнику ему больше не наливать и отправился наводить порядок в подвале. Бар излишней вместительностью похвастаться не мог, все пять столов и даже места у стойки были зарезервированы на новогоднюю ночь постоянными клиентами, поэтому моим собственным гостям придется выпивать внизу. Там неплохо и даже уютно, но перед банкетом надо хоть немного прибраться.

В подвале провозился до двенадцати. Вроде дел всего ничего, но одно убрать, другое переставить, стол складной разложить, стулья на всю компанию принести. Мороки много, даже запарился немного. Привлекать Ивана не стал: кому-то надо и за баром приглядывать; у тети Маши сегодня на кухне дел невпроворот.

Когда поднялся, все столы оказались заняты, но не вечерними гостями — до восьми вечера вход у нас свободный. Хоть новогодняя толчея уже поперек горла встала, да только деньги лишними не бывают. Вот завтра — выходной; пусть дома похмеляются. Мы на послепраздничное похмелье тоже право имеем.

— Слава, ты меня отпускаешь? — спросила тетя Маша, когда я проходил мимо кухни.

— Да, конечно. Идите. С наступающим!

— Сами справитесь? — с сомнением посмотрела на меня стряпуха.

— А я сейчас Ирину привезу, она поможет.

Ирина ко мне жить так и не переехала, да я особо на этом и не настаивал. Взрослым людям вообще тяжело сходиться друг с другом, а уж когда о создании полноценной семьи даже речи не идет, так и вовсе. Проще друг к другу в гости ходить и время от времени с ночевкой оставаться.

— Иван! — окликнул я занятого в зале помощника. — В подвале прибрался, часа на три отъеду по делам.

— Хорошо, — отозвался тот.

Тогда я поднялся к себе, отцепил с пояса кобуру с револьвером и переложил оружие в обычную кожаную сумочку. Сумочка была ни в какой мере не тактическая, а самая обычная, и заподозрить наличие в ней оружия мог лишь натуральный параноик или же человек в высшей степени предусмотрительный и осторожный. И те, и другие среди бандитов встречались нечасто, поэтому я спокойно носил револьвер в сумочке с переброшенным через плечо ремнем. Сорвать — не сорвут, достать проще простого.

«Таурус» был заряжен патронами с картечью, запасной боекомплект сорок пятого калибра дожидался своего часа в накладном кармашке. А больше и не надо. Больше — это уже натуральная война получается.

Надев куртку, я по привычке охлопал себя по карманам. Бумажник с удостоверением, выкидной нож, ключи от машины и отводящий пули амулет — все оказалось на месте.

Но одним лишь револьвером я ограничиваться не стал и, перед тем как выйти во двор, вытащил из-под стойки бара жезл «свинцовых ос». Как-то мне карабины ближе, не иначе секция пулевой стрельбы о себе знать дает.

— Все, я ушел! — крикнул помощнику, покидая особняк через черный ход.

На улице оказалось тепло. Нет, действительно тепло — никакой иронии. Градусов десять ниже нуля, наверное. По нашим меркам — оттепель. Обычное дело после Лазурного Солнца. Скоро опять похолодает.

Кинув «Шершень» на пассажирское сиденье, я выгнал из сарая «буханку» неприметной серой расцветки и открыл ворота. Точнее — приоткрыл.

Приоткрыл, осторожно выглянул на улицу и лишь после этого до упора раздвинул створки в разные стороны. Пусть порядка в Форте в последние годы и прибавилось, но беспредельщиков хватало до сих пор. Никогда не знаешь, на кого нарваться угораздит. Да и праздники; в пьяную голову что только не взбредет. Лучше поберечься. Опять же и тянется за нами с Клондайком одна история, могут припомнить.

Нет, даже не так. Если вычислят, то припомнят и покритикуют непременно. Разговоры разговаривать никто не станет, грохнут — и все дела. А не хотелось бы.

Объехав дом, я притормозил перед дорогой, пропуская такой же, как у меня, УАЗ, только с синей полосой и соколом на боку. И почти сразу из-за угла показались двое дружинников, один с коротким помповым дробовиком, другой с АКМ.

Но это не по мою душу, просто улицы патрулируют. Не знаю точно, что затевается, но разлитое в воздухе напряжение ощущается буквально физически. Никогда раньше Дружина столь демонстративно в западную часть Форта не наведывалась. А теперь пусть по границе района, но проходятся с завидной регулярностью. Особенно после недавних бандитских разборок.

Пропустив дружинников, я взглянул на часы и вывернул руль, выезжая на проезжую часть. Просьба Ханина завезти пиво выбила из графика, но слишком сильно притапливать педаль газа не стал: из-за каникул и теплой погоды на улицах заметно прибавилось людей, и перебегали дорогу пешеходу в самых неожиданных местах. А давить пешеходов, пусть даже и пьяных, с какой стороны ни посмотри, — нехорошо. К тому же дороги по случаю праздников толком не чищены, а ночью снег шел, и забуксовать в таких условиях проще простого.

Нет, тише едешь — дальше будешь. Все верно говорят.

Форт перед Новым годом слегка привели в порядок, большинство вывесок и рекламных щитов на стенах домов подсвечивались чародейскими светильниками, и, если особо не приглядываться, можно было даже решить, будто неким чудом перенесся на улицу нормального города.

Бред, конечно.

Ирина со мной до сих пор так и не разговаривала. На прямые вопросы еще что-то отвечала, да и то — слова лишнего не вытянешь. А так молчит, будто партизан на допросе. Обиделась. За здоровье мое беспокоится. Можно подумать, от ее молчания оно улучшится.

— Мне на площадь Павших заскочить надо, — предупредил я Ирину, убирая «Шершень» с пассажирского места за свое сиденье.

— Заезжай, — спокойно ответила та, передала мне сумку с вещами и больше не сказала ничего.

Я приставать с разговорами не стал и тронулся с места. Выехал на Красный проспект, с него свернул на площадь Павших и остановился неподалеку от памятника, у которого взмывала к небу иллюзорная елка. Гимназисты расстарались.

Днем мираж выглядел не слишком эффектно, но с наступлением сумерек обретал глубину и объем. Ночью его сияние можно было увидеть даже из самых отдаленных районов. Смотрелось это зрелище слегка аляповато на фоне заснеженных улиц и серых домов, но «нужна же людям хоть какая-то отдушина»! — так, наверное, подумали в городском совете.

Мне елка не нравилась. И голову при одном только взгляде на нее ломить начинало, и как в анекдоте о фальшивых елочных игрушках — ну вот нет радости, и все тут. Совсем нет. Даже не помню, когда последний раз новогоднее настроение накатывало.

Долго задерживаться на площади не пришлось. Кутавшийся в легкое пальто бармен «Западного полюса» уже дожидался нас у будки охраны с эмблемой в виде увитой колючей проволокой шестерни. Озябший парень подбежал к машине едва ли не вприпрыжку, я выбрался из кабины, отпер заднюю дверцу и указал ему на картонный ящик с двумя десятками пол-литровых бутылок.

— Забирай!

Бармен передал мне оговоренные четыре червонца и подхватил коробку.

— Постой! — встрепенулся я. — Тару когда вернете?

— С кегами привезут, — пообещал парень и потащил пиво к спуску в Кишку.

Я вернулся за руль, взглянул на часы и понял, что завезти Ирину в бар уже не успеваю.

— Слушай, давай еще в «Ширли-Муры» заедем? Тут по дороге.

— Да заезжай куда надо! — ответила девушка, не скрывая недовольства.

Впрочем, если бы мы поехали прямиком в бар, от этого ничего ровным счетом не изменилось бы. Просто настроение такое демонстративно поганое.

К «Ширли-Муры» я подъехал с черного хода. Развернулся, сдал задом к дебаркадеру и заглушил двигатель.

— Пойдешь со мной? — спросил Ирину.

— Нет, — отказалась та, но уже не из вредности; этот клуб она и в самом деле не жаловала.

Я вновь завел двигатель, оставил работать его на холостом ходу и приоткрыл дверцу. Аккуратно, дабы не зацепить боковое зеркало красного «ки-блэйзера», выбрался наружу и поднялся по очищенному от снега бетонному пандусу на дебаркадер.

Звонить не пришлось — знакомый охранник распахнул дверь и спросил:

— Заказ забирать?

— Ага, — кивнул я и достал список. — Начальство можно не звать.

— Одну минуту, — попросил крепыш и скрылся в коридоре. Его напарник с обрезом двустволки на коленях остался сидеть в своем закутке.

Владельцы заведения изо всех сил старались выглядеть респектабельными предпринимателями, но время от времени, как вот с этим ружьем, сбивались на бандитский шик. Это в среде латиноамериканских гангстеров в моде золоченые пистолеты и «калашниковы» с инкрустацией, у нас все куда брутальней. Обрез курковой двустволки — вот наш выбор. Но вооружать им охранника — все же явный перебор.

Вскоре крепыш вернулся, вслед за ним появилась пара подсобных рабочих. Я открыл входную дверь и отступил в сторону, позволяя им вынести на улицу ящики, обтянутые вакуумной пленкой. Немудреные заклинания сохраняли заказанные мной блюда свежими, при подаче на стол их даже не требовалось дополнительно подогревать. Срок действия нанесенных на полиэтиленовую пленку алхимическим маркером рун был недолог, но до полуночи они протянут, а больше и не надо.

Грузчики начали спускаться по пандусу, я прямо с дебаркадера спрыгнул в снег, подбежал к машине и распахнул заднюю дверцу. Убрал к стенке валявшуюся там штыковую армейскую лопатку и стал принимать ящики и составлять их в кузов. Когда грузчики отправились за следующей партией, я развернул список, отметил уже принесенные позиции и захлопнул дверцу, не желая выстужать машину больше необходимого.

Вновь распахнулась дверь черного хода, но вместо рабочих на улицу вышел управляющий заведением — Денис Селин собственной персоной.

— Привет, Слава! — поздоровался он, зябко поежился и застегнул распахнутый до того пиджак.

— Привет, Денис! — отозвался я и протянул руку снизу вверх, не став подниматься на дебаркадер.

Селин нагнулся ответить на рукопожатие и спросил:

— Дал Арабову пива?

— Ты ж не против был?

— Да я и сейчас не против, — рассмеялся Денис. — У себя отмечаешь?

— Ага, — кивнул я. — Совмещу приятное с полезным.

— Мы тоже совместим, — сообщил Селин и посторонился, пропуская грузчиков. — Нормально все?

— Нормально, — ответил я и вернулся к машине.

Селин махнул на прощание рукой и ушел в клуб. Я загрузил в УАЗ ящики, вновь сверился со списком и забрался за руль.

Ирина при моем возвращении не произнесла ни слова. Честно говоря, гробовое молчание человека рядом всегда немного напрягает, но я стоически держался, не желая просить прощения и начинать каяться в грехах, реальных и мнимых. Рассосется само собой как-нибудь.

На выезде со двора пришлось пропустить растянувшуюся колонну грузовиков, потеряли пять минут. В итоге я не стал выгружать коробки с провизией, а лишь высадил Ирину и сразу развернул «буханку» на расчищенном от снега пятачке. Вернулся на Красный проспект, повернул направо и погнал УАЗ к Южному бульвару, а точнее — к поселку Луково, что раскинулся за ним россыпью одно-и двухэтажных частных домов.

Над крышами заколыхалось мутное облако дыма печных труб, тянувшаяся меж высоких заборов дорога превратилась в две укатанные колеи. На перекрестке я сбросил скорость до минимума, но и так при повороте «буханку» заметно повело в сторону.

Минут через пять я остановил УАЗ перед воротами, за которыми прятался добротный особняк с обширными надворными постройками. Выскочив из машины, несколько раз стукнул железным кольцом калитки, потом развернулся и взглянул на развалюху напротив. Скособоченный домишко казался нежилым, но мне было доподлинно известно, что в нем постоянно несет дежурство пара гимназистов. Вневедомственная охрана, так сказать.

Виктор Бородулин заведовал на промзоне алхимической лабораторией, был причастен к разработке разных хитрых препаратов, и потому колдуны присматривали за ним круглые сутки напролет. Вероятно, для столь назойливой опеки имелись веские основания, но лично мне при мысли о жизни под колпаком всякий раз становилось не по себе.

Я взглянул на часы, раздраженно обернулся и с силой саданул железным кольцом по доскам. Калитка немедленно распахнулась, и на улицу вышел крепкого сложения мужичок в меховой шапке, тулупе, теплых штанах и собачьих унтах. С плеча свешивался гладкоствольный карабин двенадцатого калибра «Сайга».

— Че долбишься? — пробурчал Семен Лымарь, бывший при хозяине дома чем-то средним между охранником и младшим партнером. На его скуле змеилась паутина старых шрамов, серых и плохо заживших.

— Уснули, что ли? — не менее раздраженно ответил я и постучал двумя пальцами по левому запястью. — Цигель-цигель, ай-лю-лю! У меня времени в обрез!

Лымарь внимательно оглядел пустую улицу и вернулся во двор.

— Заезжай! — разрешил он, раскрыв ворота.

Я забрался за руль и загнал «буханку» за забор. Семен тут же сдвинул створки и указал на сени:

— Забирай.

Сам принялся отпирать навесной замок на двери сарая и уточнил:

— Только колбасу берешь?

— Сардельки еще, — ответил я и прошел в сени.

Бородулина там не оказалось, только стояла заранее приготовленная для меня коробка с таблетками. Я выложил рядом сверток с разнокалиберными серебряными монетами и выглянул во двор.

— Хозяин где? — спросил Лымаря.

— Некогда ему, — сообщил Семен. — Новый год.

— Не рано отмечать начали?

— Старая бригада собралась, — пояснил Лымарь и поторопил меня: — Давай быстрее, некогда мне!

Вдвоем мы быстро погрузили провизию в «буханку», я уселся за руль и, устроив на пассажирском сиденье коробку с лекарствами, спросил:

— У вас нормально все?

— Пронесло, — успокоил меня Семен, распахивая ворота. — Больше так не делай.

— Постараюсь, — усмехнулся я и захлопнул дверцу.

Таблетки Бородулин в своей лаборатории готовил из разряда тех, что учитываются едва ли не поштучно, и отпускать их на сторону он не имел никакого права. Дело было даже не в пилюлях, которые мне приходилось глотать каждое утро, эти таблетки лишь послужили поводом для знакомства. Помимо них Бородулин поставлял алхимические препараты, которые сохраняли часть своих чудодейственных свойств и в реальном мире. Переправлял их через Границу Сергей Платонов, кондуктор и мой партнер. С доставкой товара сложностей никогда не возникало, куда трудней было привлечь денежных пациентов по ту сторону Границы. Сам я в детали не вникал, оставив черновую работу на откуп партнеру, знал только, что в теплых водах Карибского бассейна плавала яхта-клиника, где состоятельных клиентов исцеляли от ряда заболеваний, относимых традиционной медициной к разряду неизлечимых. Часть выручки шла на развитие бизнеса, часть возвращалась сюда в виде товаров, оружия, боеприпасов, автомобилей и даже серебра. Но это уже совсем другая история.

Выехав на Южный бульвар, я не стал поворачивать к бару и погнал УАЗ дальше, прямиком к Колхозному рынку. Первое правило посредника — не держать горячий товар при себе дольше необходимого. Один раз я на этом едва не погорел и вновь так рисковать не собирался. Поэтому и торопился: из-за всех этих предновогодних и новогодних праздников график переходов полетел псу под хвост, и если не всучу таблетки Платону прямо сейчас, придется хранить их у себя как минимум пару дней, пока он не просохнет. Кондуктор свое дело знал туго, но и гульнуть тоже любил. Стресс.

Парковка перед рынком оказалась забита автомобилями и санями, искать там свободное место было пустой тратой времени, поэтому я объехал вытянутое здание и загнал «буханку» на полупустую служебную парковку у административного блока. Человеку со стороны делать этого категорически не рекомендовалось, но начальник охраны рынка был моим хорошим знакомым, и несшие тут службу братья знали в лицо не только меня самого, но и УАЗ.

Распотрошив коробку с лекарствами, я убрал под сиденье упаковки разноцветных пилюль, которые пил сам, запер автомобиль и поспешил на рынок, но волновался напрасно: как и договаривались, Платон дожидался меня за прилавком своей торговой точки посреди завешанных зимней охотничьей одеждой стеллажей и полок с теплыми ботинками.

— Привет, Серый! — поздоровался я с ним, расстегнув куртку. — Привет, Мить! — протянул руку худощавому телохранителю кондуктора. — Куда Светку дели?

— Кофе варить отправили, — сообщил Серега Платонов и щелкнул пальцем по керамической кружке. — Будешь?

Без доброй порции коньяка в кофе точно не обошлось, слишком уж специфический от него шел аромат, поэтому я только покачал головой.

— Смотрю, ты времени зря не теряешь, — усмехнулся, передавая кондуктору коробку с таблетками. — Прибери.

Сергей спрятал товар под прилавок и спросил:

— Налить?

— Я за рулем.

— И что с того? — благодушно рассмеялся Платон, огладил обрамлявшую румяные щеки русую бородку и указал на охранника. — Он вообще на работе пьет.

Дмитрий аж поперхнулся.

— Вот ничего себе предъява!

Я хлопнул кондуктора по плечу и зашагал на выход.

— Подгребайте к восьми, и чтоб без опозданий.

От осознания, что все успел и дела на сегодня закончены, накатила расслабленность. Захотелось даже вернуться и хлебнуть кофейку, а то и чего покрепче, но я усилием воли задавил неуместный порыв, решив вместо этого навестить начальника местной охраны.

К моему немалому удивлению, дежурного в приемной не оказалось, но стоило только приоткрыть следующую дверь кабинета, как причина нарушения устава караульной и гарнизонной служб объяснилась сама собой. Кабинет Климова заполнили плечистые парни в бронежилетах с короткими тесаками и дубинками на поясах. Рабочий стол был завален жезлами «свинцовых ос» и футуристического вида чарометами.

Пересменка.

Климов заметил меня и спросил:

— Есть пять минут?

— Нет, пожалуй, — покачал я головой.

— Придется найти. Подожди, сейчас освобожусь.

Я вышел в приемную, сдвинул набок сумочку с револьвером и уселся за стол дежурного. Долго и в самом деле ждать не пришлось; вскоре дверь распахнулась, и охранники, позвякивая железом, гурьбой повалили на выход.

Клим вышел следом, встал в дверях и поинтересовался:

— Какие новости?

— Чек будет после праздников, — сообщил я.

— Отлично! Заходи, Слав, — повал он меня в кабинет.

Я прошел следом и уточнил:

— Что с радиодеталями?

— Дней через десять последнюю партию привезут. — Клим отпер сейф и достал оттуда увесистый пакет. — А пока семь килограмм как с куста.

— Нормально.

— Выпьешь? — спросил начальник охраны и оттянул от шеи ворот вязаного «турецкого» свитера.

— Вы сговорились, что ли? — возмутился я. — За рулем я! За рулем! Лучше сам завтра приходи. Сегодня с семьей ведь?

— С семьей, — подтвердил Клин. — Ладно, вали тогда. Пойду посты проверять. Никакой пользы с тебя, Хмель. Одни убытки.

— Чек после праздников, — напомнил я и отправился восвояси.

Вышел на крыльцо черного хода, натянул на голову вязаную шапочку, с привычной уже настороженностью огляделся. На улице вечерело, и сгущались сумерки, но окончательно стемнеть пока не успело. На парковке — никого.

Сбежав с крыльца, я обошел УАЗ и распахнул заднюю дверцу. Уместил полученный от Клима пакет с радиодеталями рядом с остальными коробками, выпрямился и вдруг услышал отчетливый скрип снега за спиной.

Казалось бы — ну что тут такого? Скрип и скрип. Мимо кто-то идет, делов-то.

Но сердце так и екнуло.

И я обернулся. Просто обернулся, не став доставать из сумочки револьвер. Не посчитал нужным тратить на это время. Первое, чему учат в учебке Братства, — это ценить время и не разбрасываться им попусту.

— Уважаемый, а как внутрь попасть? — вопрос застал меня на полуобороте; задал его шагавший через парковку незнакомый парень в ушанке и короткой фуфайке.

Это я отметил краем глаза, а потом парень рывком приблизился и ткнул меня ножом. Точнее — попытался; острие клинка жалобно звякнуло о подставленную армейскую лопатку и соскользнуло в сторону.

Я резко крутанул предусмотрительно выдернутую из кузова лопатку, метя заточенной боковиной по шее не ожидавшего подобного поворота бандита. Но сказалось долгое отсутствие практики, замах вышел чуть шире, чем следовало, и парень успел скособочиться и принять удар на плечо. Фуфайка защитила бандита от травмы, и все же на миг он потерял равновесие — не иначе, из-за излишнего усилия, вложенного мной в замах.

Я немедля отпрыгнул, разрывая дистанцию. Лопатка полетела в снег, пальцы ухватили хлястик застежки, раскрывая сумочку…

А как иначе? Кидаться врукопашную, рискуя получить ножом в живот, когда у тебя есть ствол, не слишком умно, с какой стороны ни посмотри. Пусть и уверен в успехе, но мало ли как все обернется…

Когда коротко вжикнула молния и у меня в руке возник револьвер, бандит неожиданно проворно юркнул за УАЗ, уходя с линии стрельбы. В азарте я рванул следом, и в этот миг что-то прожужжало рядом с лицом. Раз! Другой! И сразу задняя дверца «буханки» дрогнула, и в металле возникла неровная дыра пулевого отверстия.

Я пальнул в ответ наугад, в белый свет как в копеечку, и прыгнул за УАЗ, укрываясь от обстрела. Рухнул в снег, сразу перевернулся набок и дважды выстрелил под машину по ногам первого бандита. Оба раза промахнулся — тот мчался наутек, петляя как заяц.

А потом меня словно молотком по голове приложили; хлопнуло, будто петарда взорвалась. Яркая вспышка на миг ослепила, в ушах зазвенело, перед глазами поплыли темные пятна.

Я быстро заполз за УАЗ и прижался спиной к переднему колесу в надеже на защиту не столько колесных дисков, сколько двигателя. Впрочем, могли спасти и диски — мягкие свинцовые заряды чародейских жезлов особой пробивной силой не отличались.

А обстреляли меня из жезла «свинцовых ос», в этом сомнений не было ни малейших. Вспышка — это взорвался один из чародейских кристаллов, помещенный в свинцовый шарик, когда его переполнила магическая энергия моего отводящего пули амулета. Повезло, что метательный снаряд в этот момент проносился у ног. И вдвойне повезло, что у меня при себе вообще оказалась «Чешуя дракона». Без нее валялся бы сейчас с дырой во лбу и остывал помаленьку. Стреляли метров с двадцати, от угла административного корпуса — с такого расстояния не промахиваются.

Где-то неподалеку рыкнул автомобильный двигатель; я рискнул выглянуть из-за «буханки», но поблизости никого не оказалось. Бросаться в погоню не стал, вместо этого распахнул дверцу со стороны водительского сиденья и выложил на него револьвер. Потом развернулся к двери черного хода и приподнял руки, выставляя перед собой открытые ладони.

Правильно сделал. Прибежавшие на выстрелы братья мигом взяли меня на прицел чарометов, а от алхимического оружия «Чешуя дракона» точно не поможет. Пальнут — и уже не дыра во лбу, голову подчистую снесет.

— Климова позовите, — попросил я, не меняя позы.

— Не двигайся! — резко потребовал один из братьев, но тут административный блок обежали двое бойцов, и атмосфера понемногу разрядилась.

А там и Клим подтянулся.

— Ну что опять такое, блин, на фиг?! — в сердцах выругался он. — Хмель, че за фигня?! Ты понимаешь, что мы тебя со стволом должны Дружине сдать? На северную промзону захотел?

— Расслабься, — попросил я и достал удостоверение резервиста. — С правом ношения огнестрельного оружия.

Климов внимательнейшим образом изучил документы и даже сверил серийный номер, потом брезгливо скривился.

— Ренегат!

— Вот только не надо, — поморщился я и убрал револьвер в сумочку.

— Что опять у тебя стряслось? — потребовал объяснений начальник охраны рынка.

— Мне бы кто сказал, — пробурчал я, напряженно обдумывая случившееся. — Не знаю. Ограбить хотели, наверное…

— И стрельбу устроили? — фыркнул Клим.

— Да не, — досадливо махнул я рукой. — Сначала какой-то тип с ножом подвалил. Его прикрывали просто.

— У нас не шалят, знаешь ли.

— Мало беспредельщиков в Форте?

— Да уж хватает, — вздохнул начальник охраны, соглашаясь с моими словами, и огляделся. — Так, значит, дружинников не вызывать?

— На фига? — искренне удивился я. — Они даже если постараются, никого не найдут.

Климов кивнул и опросил подчиненных, но те ничего толкового сообщить не смогли. Никто не видел машины налетчиков, никто не обратил внимания на них самих.

Я как смог описал внешность типа с ножом, затем подошел к простреленной задней дверце и аккуратно прикрыл ее.

Здесь не шалят? Ну да — братья грабителей не жалуют и в расход их пускают без всякой жалости. Но если бы по мою душу пожаловали жулики из Семеры, они бы действовали совершенно иначе. Расстреляли бы из автоматов — и все дела. Нож? Точно нет. Значит, не они.

— Поеду, пожалуй, — я хлопнул Клима по плечу и забрался за руль. Голова просто гудела.

— Катись! — напутствовал меня приятель. — И поосторожней давай.

Я кивнул и захлопнул дверцу.

Теперь-то чего осторожничать? Второй раз не нападут. Не иначе, залетные какие-то. Увидели машину, в машине товар, вот и позарились. Впрочем, надо и в самом деле поаккуратней быть.

Ну вот же сволочи какие! И так настроения не было, так они окончательно праздник испохабили! Поубивал бы!

Домой приехал злой как собака. По дороге отходняк накатил, потом и вовсе на душе мерзко стало. Не люблю, когда на меня наезжают, пытаются ограбить или убить. Я просто хочу спокойно жить, варить пиво, держать бар и не лезть в неприятности. До недавнего времени это неплохо получалось. А тут будто полоса черная пошла — одно к одному, одно к одному.

Когда, загнав УАЗ на задний двор, я прошел в бар, настроение нисколько не улучшилось. Народу — не протолкнуться, шум-гам, разве не накурено только! В углу магическими огнями магическая же елка мигает. Спасибо, конечно, Сане-чародею за подарок, но лично у меня от этого мельтешения голова болит и глаза режет. Не люблю.

— Ваня, будь добр, разгрузи машину, — попросил я помощника и заглянул на кухню, где хлопотала Ирина. — Можешь минут на пять отвлечься и за баром присмотреть?

Девушка смерила меня недовольным взглядом.

— А Иван что? — спросила она, вытирая руки полотенцем.

— Он продукты разгружает.

— А ты?

— Мне бы другим заняться. Так присмотришь?

— Присмотрю! — хмыкнула Ирина, стягивая через голову передник. — Куда деваться…

Я на последнюю ремарку никак не отреагировал и поднялся к себе. Разулся, кинул на кровать сумочку с револьвером, снял куртку. Немного постоял у окна и посмотрел на улицу, потом понял, что просто тяну время, и открыл превращенную в бар радиолу. Достал бутылку бурбона, налил полстакана, замахнул.

Алкоголь пошел плохо, аж передернуло всего. Но отпустило. Пусть на душе особо легче и не стало, зато напряжение немного улеглось. Расслабился слегка, смог спокойно обдумать случившееся.

Ну хотели ножом пырнуть и машину увести — разве это трагедия? Вот получилось бы — тогда да, тогда и в самом деле трагедия. А так ничего из ряда вон, рабочие будни.

Логично? Логично.

И какой тогда толк самого себя накручивать? И без того найдется кому на нервах поиграть. Ирине вон, например…

Я с обреченным вздохом отошел от окна и достал из шкафа коробку патронов четыреста десятого калибра и набор для чистки револьвера: оружейное масло, тканевые патчи, тросик для протаскивания хлопчатобумажных кругов через ствол.

По идее, с револьвером ничего не случится, но оружие уход любит. Сниму нагар, заодно и сам успокоюсь.

Я занялся чисткой револьвера и уже почти привел его в порядок, когда постучали в дверь.

— Открыто, — повысил я голос и на всякий случай взял один из лежавших на кровати патронов. Когда в комнату вошел Иван, бросил его обратно.

— Там дыру новую в задней дверце заметил… — озадаченно произнес помощник. Увидел револьвер и принадлежности для чистки оружия и осекся. — Дядя Слава, только не говорите, что это самострел был…

Я покачал головой.

— Нет, ограбить пытались. Прямо у Колхозного рынка, представляешь?

— Совсем ошалели, — охнул Грачев.

— И не говори. — Я подошел к радиоле и вытащил из нее бутылку. — Будешь?

— Не, потерплю до вечера, — отказался помощник. — Так все обошлось?

— Как видишь.

— Гамлету звонили?

— Нет, — ответил я, не скрывая раздражения. — И не собираюсь.

— По уму, надо бы… — упрямо пробасил Грачев.

Я вздохнул.

— Ладно, тогда иди вниз и смотри, чтобы телефон никто не лапал.

Линии были параллельными, и меньше всего мне хотелось, чтобы Ирина оказалась в курсе случившегося.

Иван со спокойной совестью отправился в бар; я какое-то время бездумно смотрел на аппарат, затем поднял трубку и начал крутить диск, набирая номер. Но позвонил не в «Ширли-Муры», с Гамлетом общаться не хотелось. Да я и не должен с ним разговаривать. Это мое право обратиться к нему, а вовсе не обязанность.

Вот что я должен был сделать — так это предупредить Николая Гордеева. Во-первых, потому что обещал ставить в известность о подобных инцидентах. Во-вторых, потому что он мне голову оторвет, если узнает о нападении от кого-то другого. И будет в своем праве, если уж на то пошло. Почему? Правильно — потому что я обещал.

Николая дома не оказалось, трубку снял Саня-чародей. Он вызвался передать сообщение, но я только попросил их не опаздывать. В любом случае вечером увидимся, а вечер уже вот он: совсем стемнело на улице.

Я поднялся со стула, зарядил револьвер, убрал патроны и ящик с патчами в шкаф. Сразу и переоделся. Глянул на себя в зеркало, полюбовался на отражение худой физиономии с модной трехдневной щетиной и спустился в бар. Но сначала прицепил сзади на пояс кобуру с револьвером, благо длинная рубаха прекрасно скрывала его и при этом нисколько не топорщилась.

— Все на кухню унес? — спросил я помощника, оглядев заполненный посетителями зал.

— Все, — подтвердил Иван. — «Шершень» под стойкой.

Я заглянул под прилавок, где на своих местах лежали и жезл «свинцовых ос», и похожая на него как две капли воды пневматическая винтовка, и кивнул.

— Отлично.

Что ж, теперь можно и поработать, а то суета одна.

Можно — да. И я налил себе пива…

После восьми мы потихоньку начали сворачивать торговлю, но особо не лютовали, и те, кто хотел спокойно допить пиво, просто постепенно смещались ко входной двери, пока Иван выдвигал освобожденные столы на середину комнаты, протирал их и накрывал скатертями. Последние клиенты какое-то время продолжали общаться стоя и отправились восвояси только без четверти девять, когда один за другим начали подходить выкупившие места завсегдатаи. Никаких обид — все были предупреждены заранее.

Потом с улицы заволок свое оборудование нанятый развлекать публику ди-джей, я отправил его в подсобку, сам снял кассу и унес наличку в сейф. Продаж сегодня больше не ожидалось.

Когда поднялся из подвала, вновь позвонил в оружейный магазин, но там никто не ответил. Это немного даже напрягло. Я раздраженно бросил трубку на рычажки, поймал озадаченный взгляд помощника и покачал головой.

— Ничего, — успокоил его, припоминая, где валяется выданный соседом чарофон, но искать магическое средство связи не пришлось: почти сразу распахнулась дверь, и в бар прошел Гордеев собственной персоной.

Вслед за ним заскочил Саня, шумно потянул носом воздух и азартно потер руки. В силу энергетического истощения и приема лошадиных доз разных таблеток последнюю неделю он не пил вовсе и время понапрасну терять не собирался, но я перехватил его на подступе к стойке и попросил:

— Сань, давай, помоги Ивану, — потом указал на заднюю дверь Гордееву, который заявился в гости с какой-то длинной картонной коробкой. — А ты проходи в подвал, не стой. — И уже тише добавил: — Поговорить надо.

Сосед удивленно глянул на меня, но на людях расспрашивать не стал и двинулся к лестнице, на ходу отряхивая от снега шапку. Мы спустились в подвал, там я взял с накрытого стола бутылку бурбона, плеснул в стакан и выпил.

Гордеев выложил непонятную коробку на стол, избавился от верхней одежды и спросил, желая начать разговор:

— Платон с Димой не пришли еще?

— Когда это Платон вовремя приходил? — усмехнулся я, налил еще, но пить не стал.

— Случилось что?

— Да как тебе сказать… — протянул я. — Ничего серьезного.

— Да неужели? Слава, ты только не темни…

Я посмотрел на подрагивавший в руке стакан и хмыкнул.

— Ну как ничего серьезного… Ограбить меня хотели. — И, не дожидаясь расспросов, пояснил: — На выходе с Колхозного рынка, когда товар Платону сдал и в машину садился…

Николай молча выслушал рассказ о нападении, потом хрустнул костяшками пальцев и поинтересовался:

— Так, думаешь, простое ограбление? Не Семера?

— Точно не Семера, — ответил я, нисколько не сомневаясь в своей правоте. — Ножом пырнуть? Да ну на фиг. Не их стиль.

Но Гордеев моей уверенности не разделил.

— Могли узнать о твоем амулете, — предположил он. — Амулет у тебя хороший, сколько на него автоматных рожков уйдет, два?

— Да не в этом дело, — махнул я рукой. — Понимаешь, Коля, Семера так не действует, вот и все. Просто подошли бы человек пять и замесили меня топорами или мачете, что у них там нынче в моде. У них же все отработано, на свидетелей плевать с высокой колокольни. Наоборот, дополнительная реклама. Злые они на нас должны быть. Очень злые.

Гордеев задумчиво осмотрел пивоваренное оборудование, потом кивнул.

— Злые, да. Только не на нас.

— О нас они не знают, — подтвердил я. — И это были не они.

— Как скажешь, — согласился с моими выводами сосед. — Но ты аккуратней. Хорошо?

— И так сама аккуратность. Ты что принес-то?

— Как что? Подарок! Мы у тебя столько пива выпили, надо отблагодарить.

— Давай! — обрадовался я. — И чего там такое?

В коробке оказался рычажный карабин «Росси» четыреста пятьдесят четвертого калибра.

— Только зарегистрировать не забудь, — предупредил Николай, выкладывая на стол коробки патронов. — Собрал на первое время. «Пустышки», обманки. Потом сам подберешь, что понадобится.

— Ну здорово! — обрадовался я. — Ну вообще!

Послышались шаги, и в подвал спустился Платон.

— Ну и где у вас наливают? — громогласно поинтересовался он прямо с лестницы.

— Митю где потерял? — спросил Гордеев.

— Сейчас подойдет, машину паркует.

— Иван ворота открыл? — уточнил я, убирая карабин за варочный бак.

— Да. Нормально все, — подтвердил Сергей Платонов, подходя к столу. — Так где наливают, говорите?

Я влил в себя бурбон и рассмеялся.

— Не где, а что. Как видишь, сегодня у нас широкий ассортимент горячительных напитков…

Хмель. 1 января.

Встретили мы Новый год просто отлично. Я, правда, из-за расшатанных нападением нервов чересчур сильно налегал на бурбон, поэтому в памяти отложился не весь праздник, но что было весело — запомнил точно. Впрочем, более-менее трезвым оставался только Иван Грачев, который отвлекался на гостей в баре, остальные набрались изрядно. Ирина сразу после двенадцати ушла спать, оставив нас гулять чисто мужской компанией, ну мы и погуляли.

А чего такого? Новый год раз в году, имеем право.

Проснулся на удивление рано, когда алкоголь еще толком не выветрился, и какое-то время лежал со смеженными веками, не решаясь открыть глаза. Затем потянулся за водой и только тогда обнаружил, что в постели больше никого нет. Ирина переодевалась в закутке ванной комнаты. Это, наверное, и разбудило.

Сделав несколько глотков — вода показалась неприятно-сладкой на вкус, — я тихонько уселся на кровати и, к немалому своему удивлению, обнаружил, что самочувствие меня как-то даже особо не беспокоит. Все же бурбон был качественным, с пивом ума хватило его не мешать, и о вчерашнем застолье напоминали разве что пересохшее горло и тяжелая голова. Но голова — это объяснимо, только под утро спать легли.

— Ирин, ты куда собралась? — спросил я, кутаясь в одеяло.

— Домой, — прозвучало в ответ.

— А что такое?

— Хмелев, совсем память пропил? — фыркнула Ирина.

— Блин, чего ты опять начинаешь?

— Да ничего я не начинаю. Я же тебя предупреждала — мы с коллегами идем на обед.

— Точно! — прищелкнул я пальцами и осторожно опустился на подушку. — Просто поход в гости первого числа кажется мне столь дикой затеей, что она просто не укладывается в голове…

— Поэтому я пойду одна. Так?

— Ох, уж эти непьющие медработники, — выдохнул я и вновь сел. — Давай отвезу.

— Разбиться хочешь? На себя посмотри!

Определенный резон в этих словах был, поэтому настаивать я не стал. Просто поднялся и начал одеваться.

— Тогда провожу. Заодно и проветрюсь.

— Проводи, — улыбнулась Ирина. — Проветриться тебе точно не помешает. И комнату проветри, дышать нечем.

— Проветрю, — пообещал я, отдергивая шторы. — Потом.

Наскоро выпил традиционный набор пилюль — чуть не вывернуло под конец, — прицепил на пояс кобуру с револьвером, сунул в карман штанов выкидной нож, заодно прихватил телескопическую дубинку, усиленную парой хитрых заклинаний. Народ у нас с похмелья совсем дурной, так не стрелять же хулиганов направо и налево. Некоторым и дубинки хватит.

Дверь в гостевую комнату, где отсыпались Платон и Дмитрий, была закрыта, мы спустились на первый этаж и прошли в бар. В углу мигала огнями магическая елка, от ее неровного мельтешения сразу заломило затылок. Особого беспорядка в зале не оказалось — не иначе, Ваня успел прибраться. Впрочем, и публика подобралась проверенная. Абы кого вообще на Новый год лучше не пускать. Пожарные команды в эту ночь нарасхват, да и поножовщина между собутыльниками не столь уж редкое дело.

— Ты идешь? — поторопила меня Ирина.

— Иду, — отозвался я, отпер входную дверь и выпустил девушку на улицу.

Сам вышел следом, запер бар и сразу заметил перед домом здоровенное пятно закопченного снега и обгорелые обрывки картонной коробки. Сильно пахло кислой пороховой вонью. В памяти мелькнуло смазанное воспоминание об уносящихся в небо огнях, грохоте и вспышках. Фейерверк. Обычный, не магический. Не иначе, кто-то из гостей притащил.

— Вот черт! — выругался я, шагнул с тропинки на газон и принялся закидывать гарь и обрывки картона чистым снегом.

Колдовские иллюзии — это одно, а за настоящий фейерверк можно и по шапке получить. Ракеты у нас под запретом. Слишком часто от них пожары случаются.

— А я еще думала, что за грохот заснуть не дает! — понимающе протянула Ирина. — Ну вы молодцы!

— Это не мы, — поспешил я откреститься от фейерверка.

— Оно само, да? — подколола меня девушка.

— Вроде того.

Я вернулся на тропинку, выгреб набившийся в ботинки снег и протянул спутнице руку.

— Идем?

— Идем.

Мы прошли мимо темных окон оружейного магазина «Большая Охота» и свернули на Красный бульвар. Морозный воздух прочистил голову, и я уже нисколько не жалел, что выбрался из дома в столь раннее для первого января время.

Большинство витрин и вывесок были погашены, серые здания темными пятнами замерли в утренней хмари, всюду валялись пустые бутылки, мятые жестянки, непонятные обрывки бумаги и пластика. Какое-то время мусор в сугробах будет прибывать и копиться, затем на уборку выгонят задержанных в праздники правонарушителей, и появление на улицах этой оравы станет первым сигналом окончания новогодних каникул.

Людей с утра навстречу попадалось совсем немного, лишь болтали у колонки с питьевой водой три тетушки да каталась с возведенной у блошиного рынка горки крикливая ребятня. Сам рынок пустовал.

Медленно проехала по проспекту «газель» с синей полосой на боку, на перекрестке повернула к Центральному участку. Мы свернули в другую сторону и вскоре вышли к госпиталю. Район этот был очень спокойным и по-хорошему зажиточным, следившие здесь за порядком Сестры Холода бродягам и прочему деклассированному элементу давали от ворот поворот, и все же я не стал лениться и проводил Ирину до дверей квартиры.

Потом спустился на первый этаж, встал на крыльце, вытер с лица испарину.

Насчет хорошего самочувствия я все же изрядно погорячился — просто проснулся, не успев толком протрезветь, похмелье еще даже не началось. И вряд ли вообще позволю ему начаться — как ни крути, сегодня выходной.

Медленно шаркая ногами, мимо крыльца прошел скособоченный урод с белой повязкой на рукаве замызганной фуфайки — общепринятым знаком, что не заразен и покинул «Черный квадрат» на законных основаниях. Смысла в этой повязке было немного, служила она скорее напоминанием уроду о собственной второсортности.

Этот, впрочем, был при деле. За собой он катил тележку с забитой мусором картонной коробкой, оттуда же торчал черенок лопаты и ломик.

Меня передернуло. Людям с повышенной восприимчивостью магической энергии за стенами делать него. Начнутся осложнения — и здравствуй гетто, никакие таблетки не помогут. Понятно, в общем-то, с чего Ирина так вызверилась: она каждый рабочий день пациентов с подобными проблемами принимает. Каково ей будет мне направление в «Черный квадрат» выписывать?

Передернув плечами, я сбежал с крыльца и отправился в обратный путь. По дороге напился водой из колонки, такой холодной, что заломило зубы. Заодно умылся в тщетной попытке прогнать похмелье и, разумеется, ничуть в этом не преуспел. Тут вариантов немного: либо выпить аспирина и завалиться спать, либо пивом здоровье поправлять.

Я выбрал аспирин и здоровый сон.

Не угадал.

К моему возвращению Платон уже проснулся, спустился в бар и накачал кувшин светлого. И попивал он его не один, а в компании Николая и Сани, которые заглянули на огонек.

— Ну вы даете! — только и развел я руками, заперев входную дверь.

— А мы че? Мы ниче! — рассмеялся кондуктор и удивился: — Совсем не будешь сегодня открываться?

— Не в состоянии, — признался я, расстегивая куртку. — А Митя где?

— Тоже не в состоянии, — со смешком сообщил Платон. — Ему же пить нельзя. С его таблетками алкоголь никак не сочетается.

— Понятно, — вздохнул я, накачал себе бокал пива и задумчиво посмотрел на пенную шапку.

У нас всегда так: если нельзя, но очень хочется, то вроде как и можно.

Впрочем, Дмитрий был случаем особым; в Приграничье он перебрался сознательно по причине запущенного ракового заболевания. Здесь болезнь получилось заморозить, но на таблетках он сидел плотно, и на его печени это сказывалось вовсе не лучшим образом. Но зато живой. И даже иногда мог позволить себе выпить лишнего.

Я приложился к бокалу с пивом, первую пару глотков сделал через силу, потом пошло как по маслу. Все верно — похмелье еще толком не началось; не похмеляюсь, просто вчерашнюю пьянку продолжаю.

— Ты куда с утра пораньше мотался? — спросил Николай Гордеев, когда я сходил на кухню и принес остатки закусок. Хотя почему — остатки? На пару дней точно хватит. Как обычно, наготовили с избытком, чуть ли не половина всего нетронутой осталась.

— Ирину проводил.

— Нормально все?

— Ага.

Для начала мы немного перекусили, дальше уже просто пили пиво. Пили пиво, вспоминали вчерашний фейерверк и спорили, кто именно притащил его в бар, но так к единому мнению и не пришли. Лично я грешил на Платона, он пошел в глухой отказ. Впрочем, не суть важно. Тему эту мы скоро оставили и просто травили байки, делясь в основном воспоминаниями из прошлой жизни.

За разговорами день пролетел как-то неожиданно быстро, но так оно обычно и бывает. Хорошая компания, отличное пиво, немудреная закуска. Пахнут хвоей развешанные по стенам еловые лапы, в углу магическая елка огнями мигает, уже даже не раздражает. Так и кажется, что еще немного, еще чуть-чуть — и, будто в прежние времена, накатит новогоднее настроение.

Но никак не накатывало почему-то. И когда на улице начало темнеть, я решительно поднялся из-за стола и объявил:

— Все, я спать.

— Подожди! — остановил меня Платон и, запрокинув бокал, допил пиво. Потом вытер испачканную пеной короткую бородку и взглянул на часы. — Давай по последней — и я домой.

— Вот это поворот! — удивился Николай. — Ты что дома забыл?

— Встреча, — самодовольно улыбнулся кондуктор, хитро прищурился и добавил: — Важная.

— Бабу пригласил? — догадался Саня. — Я вот, между прочим, на сегодня свидание специально назначать не стал…

— Твои проблемы, — хохотнул Платонов. — Хмель, давай последний кувшин, и я поеду.

— Что значит — поедешь? — опешил Гордеев. — Ты на ногах еле стоишь!

— Кто еле стоит? Я еле стою? — оскорбился кондуктор. — Да ничего подобного!

Я наполнил кувшин пивом, вернулся с ним к столу и указал на пол:

— А ну-ка пройдись по половице.

— Очень смешно! — фыркнул Платон. — Может, еще с закрытыми глазами к носу прикасаться прикажешь?

— Просто пройдись. Слабо?

Кондуктор прошелся. Легко и нисколько не пошатываясь.

— Ну ты, Серега, даешь! — восхитился Саня. — Силен!

Платонов с гордостью выпятил грудь, потом зажмурился и дотронулся до кончика носа сначала указательным пальцем левой рукой, а потом и правой.

— Так-то! — рассмеялся он, наполняя свой бокал. Отпил из него и задумчиво глянул куда-то вверх. — Я вот думаю: стоит ли Диму будить?

— Пусть спит, — решил я.

Дмитрий к нам пару раз спускался, но не пил и вскоре возвращался в гостевую комнату с кувшином воды. Выглядел он при этом — краше в гроб кладут.

— Пусть! — махнул рукой Платон, допил пиво и снял с вешалки полушубок. — Выпустишь меня?

— Да, сейчас. — Я нашарил под стойкой и сдернул с загнутого гвоздика нацепленное на него кольцо с ключами от ворот.

— Всем пока! — помахал кондуктор на прощанье рукой и двинулся к черному ходу, но тут же обернулся и уточнил: — Коля, у нас все по плану?

— По плану, — подтвердил Гордеев. — Погоди, чарофон у тебя с собой?

Платонов похлопал себя по карманам и выудил дешевый телефон с кнопочной клавиатурой и монохромным дисплеем, к которому черной шершавой изолентой была примотана пластина-аккумулятор с магической энергией.

Дешево и сердито, но по всему Форту связь обеспечивает. Правда, подзарядка батареи уже не столь дешево обходится, но тут без вариантов — базовых станций мобильной связи у нас никто ставить не собирается.

— Если что — звони, — предупредил Гордеев, вытащил из кармана собственный чарофон, на который, помимо всего прочего, была заведена сигнализация магазина, и выложил его на стол.

Я проводил Платона до двери и отодвинул засов, выпуская кондуктора на задний двор, сам вышел следом и зябко поежился. После теплого бара уличный морозец пробрал до костей. Похолодало, что ли?

Сергей Платонов забрался в машину и завел ее, но с места трогаться не стал. Вместо этого он выбрался из салона и принялся очищать скребком заиндевевшее лобовое стекло, дожидаясь, пока прогреется двигатель.

Я тоже времени понапрасну не терял и распахнул ворота, освобождая проезд. Тогда Платон уселся за руль и тронулся с места. Помахал мне через стекло рукой, выкатил за ворота, повернул и сразу прибавил скорость. Оставалось надеяться, что домой он доберется без происшествий.

Впрочем, пьяным кондуктор вовсе не казался. Он товарищ габаритный и не худой, такие проще алкоголь переносят. Опять же — помоложе нас с Клондайком будет. Доедет, никуда не денется. В крайнем случае, по чарофону свяжется. Даже если в сугроб машину загонит — приедем и вытянем.

Если только сами по дороге не забуксуем. Да уж…

Клондайк. 2 января.

Закончился праздник, наконец. Но похмельем меня одарил. Вчера все же первое января было, которое я сам себе определял с детства как «ленивый день». Поэтому и просидел в пабе до вечера, попивая пиво. А что еще оставалось? Нет, все было совсем неплохо и даже здорово, только еще и переел до кучи. Сколько раз за день перекусывал? Даже считать не решусь. Еды у Хмеля осталась после праздника прорва, как и подобает на первое, вот мы и отрывались.

Зато отдарился. В обмен на все выпитое и съеденное на халяву в этом пабе принес ему карабин «росси» под .454 «кэсалл» и две коробки патронов. Пятьдесят обычных, пристреляться и потренироваться, и дальше по десятку «зажигалок», «пустышек», обманок и «тормозов». «Пустышек» два десятка, если точнее, чтобы поддончик заполнить, положил. Так что пил и ел в три горла, с чувством исполненного долга.

Сам Хмель на второй день тоже расслабился. Тридцать первого его ограбить пытались, приехал весь встрепанный, но, спасибо, рассказал на этот раз, не утаил. Но вроде и в самом деле на банальный грабеж похоже. Торговцы перед Новым годом катаются с деньгами, вот кто-то и выпас его. Но по-дурацки, просто с ножом, Хмель его, будь чуть с револьвером поразворотистей, и просто привалить мог.

А вот первого он с утра Ирину провел, вернулся уже довольным жизнью, с нами до вечера сидел, хотя потом все же спать ушел. Хорошо праздник прошел, жаль только, Милы не было со мной, я на ее общество вообще-то рассчитывал. А тут такой облом.

И вот будильник. Шесть утра в такой день — все же рановато, но мне ехать надо. Поэтому надо воскресать.

Открыл ящик прикроватной тумбочки, выловил маленький пластиковый пузырек с бледно-зелеными горошинами, вытряхнул одну на ладонь, закинул в рот, запил водой из графина, который ночью у меня всегда под рукой, — сейчас должно отпустить. Ведьмы, между прочим, сей на диво полезный медикамент изобрели. А говорят, что «бабы — дуры». Сейчас, сейчас, сейчас похмелье растворится как туман под ветром и солнцем. Проверено.

Душ, бритье, тут и таблетка подействовала — вроде как ожил. Но вообще советуют этим не злоупотреблять: по печени бьет. Основа у этой таблетки та же самая, что и у «синего доктора», средства для заживления ран, но название не просто же так пошло, верно? А после него пить как минимум на неделю запрещают. С пилюльками не так строго, но все равно поосторожней надо.

Согрел чайник, достал печенье из шкафа, неторопливо влил в себя две чашки крепчайшего чуть ли не чифиря, без всякого сахара. Кому как, а мне эта чайная горечь нравится. Потом за сборы взялся.

Револьвер при мне обычный будет, я все же не по лесам гулять иду, и к нему «дерринджер» в комплекте, это само собой. Длинное что брать? Дробовик или «марлин»? Вечная дилемма, вопрос всех вопросов. «Марлин» для «повоевать» получше, а вот если от какой твари самообороняться, то здесь дробовик рулит. Иногда. И боеприпаса у меня для него гуще всякого, и противоамулетная пуля в нем такая, что одного выстрела на любую защиту хватает, проверил вон на ведьме, и зажигательная картечь штука тоже хоть куда, а в десятом калибре ее еще и много… да, пожалуй «браунинг» десятого и возьму. Который с восемнадцатидюймовым стволом и удлинителем, то есть шесть в магазин и один в ствол. И по пятнадцать зажигательных картечин в каждом патроне. Нормально, огневая мощь что надо.

Или нет, с ним в машине не всегда поворотливо, а я один еду. Возьму просто «рем» двенадцатого с пистолетной рукояткой, на манер того, какой на Аляске возил, он в машине лучше размещается, и случись чего — из него через окно проще пальнуть.

«Рюкзак выживателя» у меня всегда собран, он в ящик под задним сиденьем пойдет. Пожрать в дорогу еще вчера заготовил, воду тоже взял, а сейчас в термос чаю налью, только еще и с сахаром. Фляжка с самогоном на травках, аптечка… что еще? Вроде бы все.

Все, семь утра — и я готов, можно выезжать.

Сегодня «сабербен», я лучше на гусеницах. С одной стороны, приметно слишком, а с другой — ну и чего мне прятаться? Поменял машины местами, выкатил здоровенный белый внедорожник с кое-как закрашенной водительской дверью и двумя мутными пятнами в лобовом, закрыл за собой ворота. И поехал в сторону новой базы Патруля.

От дома дотуда, считай, рукой подать. На улицах ни души, спят все, похоже. Сегодня еще выходной официально, так что народ вчера продолжал праздник изо всех сил. Темень кругом, а елка на Павших на весь город сверкает.

На перекрестке с Кривой свернул налево, оттуда уже до въезда на территорию базы Патруля рукой подать, вон фонари над воротами светят. Перед въездом блоки бетонные объехать пришлось, потом на КПП удостоверение резервиста предъявил, после чего меня пропустили. Резерв-то Патруля, и штаб резерва как раз здесь же.

Ага, готовятся к отъезду, вон машины грузят… На опорник «Рудное» смена едет. «Урал»-вахтовка, то есть с комфортом, еще «урал» с грузом и прицепом, на прицепе небольшой гусеничный вездеход, на каком по снежной целине гонять лучше всего. Бойцы к грузовику ящики таскают, к вахтовке мешки, один вон командует.

Я подъехал ближе, остановился, на меня привычно уже уставились. Это из-за гусениц на «субуре», на них все таращатся, причем с оттенком зависти.

— Здравия желаю, — поприветствовал я старшего с нашивками лейтенанта: петлицы шить на этот камуфляж было не на что. — Я с вами в колонну, доводили?

— Доводили, — кивнул тот, что-то вычеркнув из листочка на фанерке, которую он держал в руке. — До Рудного?

— Дальше, но дотуда с вами.

— Интересные колеса, — кивнул он на гусеницы. — Как по снегу?

— Отлично. Трактор.

— А дорого?

— Недешево.

— На «ниву» есть такие?

— Вот на «ниву» не встречал.

— Жаль, — вздохнул тот. — Пригодились бы. У меня «нива».

— Скоро поедем?

— Да сейчас уже, почти закончили.

Действительно, грузились они недолго. Я лишь в штаб наш забежал, убедился, что на время отсутствия меня никто ни на какое дежурство не поставил, хоть я и предупреждал об отъезде, вышел — а патрульные уже сами загружались в вахтовку. Рация у меня была, Лихачев старшим групп выдал, ну я ее и прихватил, так что установили связь в колонне — и двинули.

Выезжали, как и подобает Патрулю, через Западные ворота, без всякой излишней проверки, лишь документы сверили. Кроме нас на выезд никого не было. Думаю, что и на дороге пустовато будет, вся торговля до конца праздников затихла.

Потянулся в свете фар привычно мерзкий пейзаж за стенами Форта — развалины, засыпанные снегом, уродливая растительность, пробивающаяся сквозь сугробы, какие-то обломки и цепочки следов время от времени, сразу заставляющие предполагать, что прошло здесь нечто такое, с чем ты встретиться точно не пожелаешь. А ничто другое здесь и не бродит.

Обогнув Форт, выехали к Торговому Пятачку, который был тих, кругом и сплошь закрыт, разве что в гостинице «Купеческая», что прижалась к ресторану «Жар-птица», светилось несколько зарешеченных окон, а перед входом стояло несколько машин. Похоже, здесь тоже кто-то праздновал, но вот ни на какие колдовские фейерверки хозяева здесь разоряться не стали. Или у них заряд кончился уже.

Со стороны базы пограничников к городу проскочил камуфлированный по-зимнему «уазик», а так больше никого и не встретили. Насколько я знаю, даже рейсовые автобусы до завтра отменены, а по направлению к Рудному он даже и не ходит. Как раз по причине того, что там Рудный. Надо в Песчаное или куда еще — договаривайся с обозами.

Проехали поворот к базе пограничников, затем съезды на Боровую и поселок Октябрьский. От Октябрьского, к моему удивлению, на дорогу выехал потрепанный ЗиЛ-131 с тентом и поехал в Форт. Интересно, что в такой день кому там могло понадобиться?

Теперь до самого Рудного никаких жилых деревень не будет. Будет пара заброшенных в стороне от дороги, но туда, как и в любое заброшенное место в Приграничье, лучше без большой нужды не соваться, целей будешь.

Понемногу начало светать, конвой даже чуть ускорился, разогнался до пятидесяти в час. Мне в «сабербене» было тихо, плавно, мягко, тепло и уютно, так что я решил побаловать себя чайком. Открыл термос, придерживая руль коленями, налил в кружку ароматного почти черного чаю, потом выудил из кармана маленькую серую горошину в обертке — экомаг. Пора, я уже за стенами, тут защиты от излучения нет.

Пейзаж вокруг пошел поприятней — просто поля, едва, правда, видимые через валы, наметенные вдоль дороги, поодаль лес тянется почти черной зубчатой полосой. Здесь лес, к слову, почти обычный, от Октябрьского и до самого Рудного, а на запад до Южной дороги и дальше. Сюда на охоту ездят и вовсе не на монстров. Вот на восток, дальше, будут болота — вот там беда, у болот здесь всякая нехорошая тварь водится, ну и сам Рудный дальше не приведи бог, а вот тут — ну разве что сугробники и волки. С волками еще волколаки попадаются, но это редко, а сам волколак такой охотничий трофей ценный, что скоро уже сам задумаешься, как их в Красную книгу записать.

Шучу, не надо их в книгу. Ловкая тварь и увертливая, но серебром бьется не хуже оборотня, не надо даже по месту попадать. Поэтому серебром больше гладкоствол снаряжать любят: вероятность попасть выше. У меня сейчас «дерринджер» серебром заряжен, а прямо на дробовике в сэддле еще три патрона с серебром.

Покосился на дробовик под потолком. Его вид на меня успокаивающе действует. Все же веселые тут места. А Рудный — веселей всего.

В этом заброшенном поселке городского типа, прижавшемся к старым шахтам, всегда проблемы были. Место нехорошее, буквально притягивает к себе всякую гадость. Говорят, что причина в самих шахтах, этот мир не любит всегда темных мест, да еще и глубоко под землей, возле них обязательно какая-то дрянь заводится. Тут, говорят, поначалу даже люди жили, пока не разобрались, что к чему. Кого-то съели твари и всякая нечисть, а кто-то мутировал так, что и в гетто бы не взяли. Говорят, что из таких мутантов здесь целое племя каннибалов образовалось, которое охотилось на проезжающих. Вроде и не очень верится, но зная, что в Приграничье ничего невозможного нет…

И через этот самый Рудный идет дорога на Северореченск. Не единственная, их две, но обозы ездят по ней так же часто, как и по Южной, потому что не все сами товар через границу тянут, многие сдают его оптовикам в том же Песчаном, а с Южной дороги туда не особенно свернешь. Обозы идут в силах тяжких, но все равно регулярно кто-то гибнет и с кем-то что-то случается.

Прокатали объездную, но она рядом с болотами прошла, которые к Рудному совсем близко подступили. Вот такая аномалия — с одной стороны старые шахты, а с другой — болота. И как одно с другим на не такой уж большой территории совмещается — непонятно. У болот в распутицу не проедешь, дорога разбивается в хлам, а заодно к ней твари из болот тянутся, за добычей, поэтому непонятно, куда лучше ехать.

Ну и городская власть решила, что раз Патруль так усилился, значит, надо ему и дополнительный фронт работ нарезать — Рудный. На самом деле логично, не поспоришь, потому что безопасность путей сообщения как раз в прямые обязанности Патруля и входит.

Зачистить Рудный нереально, слишком много там всего неправильного и плохого, если только когда-нибудь позже, всем миром объединиться и с землей сровнять, да и то не уверен, что поможет. А вот организовать поблизости опорник, а на нем разместить достаточно техники и личного состава, чтобы подскочить на помощь, — это уже реально. Что и сделали.

Заодно патруль на этом зарабатывает — продает амулеты связи прямо на всех КПП Форта. Купи и сможешь вызвать себе подмогу, если где-то сильно прижмут.

Ну, вот и Рудный. Панельки без окон в стороне от дороги, развалины магазина с остатками надписи, в которой до сих пор можно было угадать слово «Универсам», — я уже и забыл, чем он от «универмага» отличался. Самообслуживанием, что ли? Дальше угадываются развалины промышленные, это как раз и есть шахты, на них даже отсюда как-то нехорошо смотреть. Может быть, просто потому что я знаю, что там на самом деле, вот и внушаю себе всякое.

Дорогу чистили недавно, может даже вчера, прогнали БАТ, похоже. Чистят здесь комендачи, разжившиеся с недавних пор серьезной техникой вроде стареньких БАТ-М, да еще и под хорошей охраной обычно. Идут неторопливо, от опорника до опорника, так что если вчера прошли здесь, то на опорнике Патруля, скорей всего, ночевали. Или до сих пор ночуют. Самые необходимые люди в этом мире, иначе засыплет всех нас тут с головой.

Панельки закончились, сменившись двухэтажными бараками и какими-то старыми домами, придвинувшись прямо к самой дороге. Треснувшие стены, осыпавшаяся штукатурка, из-под которой лезет гнилая дранка, старый, покрытый зимним мхом кирпич. Аура у места откровенно давящая, сознание намекает, что из каждого темного провала окна за тобой кто-то следит. Мы-то ладно, на машинах, идем достаточно быстро, и вооружены до зубов, а как здесь санные обозы ходят? Хотя сани сейчас грузовиками вытесняются почем зря в дальних поездках. Это только кажется, что лошадь дешева в эксплуатации, а на самом деле хлопот с ней прорва, и кормить ее надо все время, а не когда она работает, и везет на единицу хлопот она совсем мало. Если бы лошади выгодными были, на них бы до сих пор все возили. Про скорость оборота я и не говорю.

Да и добыча лошади. Волчьи стаи, особенно те, где волколаки вожаками, давно уже приучились лошадей первыми рвать. Тогда ее бросят и мясо останется, а заодно и седоки могут в разряд пешеходов перейти, и тогда их тоже за добычу считать можно. А машина что? Проехала и проехала, прокуси ее, попробуй.

Давит как-то. Надо будет Саню попросить энергетическую защиту проверить, какую он в «субур» установил. Прямо вот как будто плита чугунная на душе лежит. Звуки двигателей эхом отражаются от стен, поэтому хочется всех попросить ехать как-то потише, вроде не привлечь внимание кого-то большого и злого, прячущегося неподалеку. Но внимание не привлекается на самом деле, едем и едем себе.

Вот дома вновь расступились, мы на противоположную окраину выезжаем. Потом колонна вдруг остановилась, по рации голос лейтенанта сказал:

— Снежные черви, остановка две минуты.

Ну да, понятно, все правильно. Из вахтовки выскочили два бойца в зимнем камуфляже, у одного брезентовая сумка в руках. Подошли к обочине, один дорогу перед собой щупом тыкает. Остановились. Перекинулись парой слов, один из них чуть назад отступил, а второй какой-то предмет вроде как на землю положил. Затем оба быстрым шагом вернулись к машине, и колонна пошла дальше. И когда мы отъехали метров на сто, сзади вдруг вспух шар ослепительно яркого пламени, затем донесся хлопок, а над выжженным местом поднялось облако пара от испарившегося в невероятном по жару пламени алхимического заряда снега.

Опорный пункт Патруля находился у самой дороги и представлял собой старый, но капитальный цех с кирпичными стенами, с явно новыми железными воротами, на котором так и было написано огромными белыми буквами «Патруль». Смену уже ждали, потому что ворота открылись на глазах и колонна из двух машин бодро въехала внутрь цеха. Я даже успел разглядеть стоящие рядком вагончики-бытовки и защитного цвета БРДМ-2, стоящую у самого въезда. Попрощался с лейтенантом по связи и просто поехал дальше, уже в одиночку. Больше попутчиков у меня не было. Но хоть Рудный в колонне проскочил, это самое важное.

Дальше вновь поля-перелески пошли. Тут опять же более или менее чистый кусок земли, если ни к каким развалинам не приближаться. Тут и кабаны водятся, причем такие по размеру, что не сразу и поверишь, что на самом деле случаются, и лоси встречаются. Волков так много не просто же так, им жрать что-то надо. А так всякая живность здесь уже к плохим местам чувствительность выработала, стороной их обходит. Того же волка или кабана возле болота не встретишь, возле болота только дрянь всякая бывает. Но вишь как, жизнь всегда себе место найдет.

А дорога чистая, с утра БАТ дальше пошел, похоже.

Только подумал — и увидел впереди две машины. Передняя массивная и широченная, напоминает большой капотный грузовик, поставленный на танковые гусеницы. Впереди у него огромный отвал углом, и этот отвал играючи откидывает снег в обе стороны. Не то чтобы широкая дорога получается, но две встречные разъедутся. А следом БТР тянется неторопливо, вроде как прикрытие. БТР старый, «шестидесятка» еще, но с модернизации, такие в Муроме до ума доводят, я знаю. Никогда не мог понять, куда вообще подобные переделки идут, армия в таких все равно не нуждается, а вот тут увидел, причем уже не первую. Вместо старого бензинового движка дизель ставят, сзади двери вместе с новым задом вваривают, башня не с КПВТ, как раньше, а с «кордом». Оно и разумней по местным условиям.

Я посигналил, меня увидели. БАТ сдал правей, вдавившись в сугроб и открывая мне проезд слева, ну а я специальных приглашений ждать не стал и обогнал. Скорость у них километров десять в час, тащиться следом несподручно.

Снег сразу стал глубже, сантиметров двадцать, наверное, навалить успело. Если бы на колесах ехал, месил бы неторопливо его, а на гусеницах так и пошел дальше, не замечая, держа скорость под тот же полтинник.

Так, дальше должен быть поворот на Песчаное. Не думаю, что Мила там, а заехать бы надо… Но потом между Песчаным и Лисьими Выселками плохое место проезжать придется, которое Полем Чудес именуют, или большой крюк делать. Обычно проскакивают его без проблем, но не всегда. Пытались дорогу в объезд прокладывать — не работает, пятно перемещается и снова оказывается на пути. Причуда Стужи какая-то. Так что едут там или большими группами, или в объезд.

Нет, пожалуй с Выселок начну. Там место своеобразное — авторынок, казино, бордели есть, для подгулявших купцов — место на оттянуться, перед тем как к жене приехать. Правда, и криминала хватает, так где его не хватает? А вот скрыться с приметной машиной проще, к тому же в Песчаное с оружием не пускают.

Из оружия, кстати, она не только карабин с ружьем взяла, но и «таурус джадж» прихватила вроде того, какой я Хмелю продал. Нет, не поедет она в место, где окажется без оружия, она же не просто так его взяла, верно?

Все поля и сугробы по бокам, поля и сугробы. Мотор журчит лениво, музыка играет, тепло… но все же как-то в одиночку не слишком уютно кататься в такой пустоте. А если сломаюсь? А если сломаюсь, то до меня доберется БАТ, и меня спасут. Так что все нормально. Люди вон на санях в одиночку с товаром в Форт и обратно катаются. Просто не с этого направления. Рудный тут картину портит, Рудный. Интересно, не туда нас планируют кинуть ближе к весне? Или нами другие направления прикроют, а в Рудный высвободившиеся силы погонят?

Шахты там надо уничтожать, а власти Форта не хотят. Там руда медная очень богатая, чуть ли не самородный металл, все надеются когда-то до него добраться. А пока в шахтах нечисть плодят.

А вообще… вот если кто-то умный построит базу и заправку на середине Южной дороги, которая по большому счету безопасней этой, то товарооборот пойдет туда. Там ехать чуток дальше, однако критично это для гужевых обозов, а сейчас машины доминировать начинают. Но проблема всегда была в месте стоянки, заправки, обслуживания и перевалки…

Хм…

Мотельчик для водил, отельчик для купцов. Ресторан, баньку, несколько лавок разных. Стоянку. Сервис. Самому все не надо, просто арендаторов взять. Или соинвесторов.

Потом из Лисьих Выселок приедут это все поджечь. Но с этим можно разобраться, можно. И тут уровень бизнеса совсем другим станет.

Черт, а ведь это мысль. Надо со своими обдумать — и искать деньги. Крыша? А Патруль крыша, найдем с кем из начальства поделиться. Хмель вон с Гельманом который год корефанится, вот пусть и проталкивает.

И опять же правила будут свои, не как в Форте, то есть можно делать что-то такое, чего там не дадут. Спрос ведь не только Фортом определяется.

Решено. В Форт вернусь — и сразу начну почву щупать.

На Песчаное я сворачивать так и не стал, погнал на Лисьи Выселки. Дорогу до села от шоссе уже дня три никто не чистил, да по ней и не очень ездили, если по следам судить. Впрочем, от этого места никто другого и не ожидал, тут точно ударники труда не живут.

Первое, чем встречает село, — КПП, понятное дело. Средней такой бдительности, если ты за рулем. Не было покуда прецедентов, чтобы неправильная сущность на авто прибыла. А груз тут подчеркнуто не досматривают, иначе центром распределения контрабанды этому селу не быть. Поэтому меня колдун каким-то жезлом проверил, пара охранников заглянула в кабину через окна — и потом я проехал. Документов тоже никто не спрашивал, здесь это не принято.

Отчасти еще и поэтому я Милу здесь искать намерен. Хочешь просто потеряться — лучше места не найти.

За КПП я увидел большую вывеску «Авторынок». С этого рынка рост и начался. Как сюда, в Приграничье, начали тащить машины после того, как появилось свое горючее, так рынок и открылся. Он как раз на «трех дорогах», то есть именно отсюда ближе всего и в Форт, и в Северореченск, и в Город. А основное скопление ворот было все больше у границы территория Северореченска, так что машины начали продавать здесь.

Авторынок представлял собой немалую площадку, огороженную забором из колючки на деревянных кольях, с шарами сигнализации поверху. Не знаю от кого: в Приграничье машины воровали очень редко. Во-первых, сигналки магические делают это очень рисковым, а во-вторых — машин-то не очень много, вычислить легко, куда ушла. Так что думаю, что такая защита больше от хулиганов.

Машин было много, под сотню, наверное, так и не скажешь сразу точно. Грузовые, легковые, дорогие, дешевые — на все вкусы. Стоят рядами, в будний день между ними, наверное, покупатели бродят. По периметру площадки сервисы: обычные технари, противоугонки, обогреватели, даже магическая защита. Маячки на розыск и много чего еще. Запчасти оптом, запчасти в розницу.

В дальнем углу площадки сразу десяток новых «нив» в самой простенькой комплектации, все — трехдверки. Самая популярная машина из новых. Не таскал бы «американцев» — сам бы на «ниве» ездил. Несколько «уазиков» всех видов, три автобуса ПАЗ… «жигули» из совсем уж секонд-хэнда, но такие здесь тоже берут, всякие магазинщики, кому возить немного… Иномарки сплошь из не новых, качество горючего тут так себе, мы вот тоже новых не возим. Пикапы и внедорожники.

Пикапы… А вот этот пикап «Шевроле С-10», что стоит последним в ряду почти у самой проволоки, я знаю хорошо. Даже очень хорошо, потому что еще десять дней назад сам на нем ездил. А теперь он выставлен на продажу, и цена напечатана принтером на листе бумаги за стеклом.

Я тормознул, заглушил двигатель, выбрался из пикапа, потягиваясь и разминая ноги. Авторынок сегодня закрыт, но вон будку охранника я вижу, а из трубы дым валит, то есть кто-то внутри, похоже. Вот туда я и направился по нечищеной дорожке.

Будка представляла собой нечто вроде вагончика-бытовки, поставленного на стопки кирпичей. За окном я разглядел парня в тулупе, увлеченно нажимавшего кнопки приставки. Он с явным сожалением обернулся на стук в окно, протянул руку, приоткрыл окошко и сказал:

— Завтра! Все завтра, друг! Выходной, нет никого.

— А завтра работать будут?

— В десять откроются, заходи.

Пытаться у него что-то уточнить я не стал. Он и знать не должен, а если и знает, то не скажет. Оно ему зачем? Я даже топтаться там в задумчивости не продолжил, а сразу направился к машине.

У Милы с собой три сотни золотом как минимум было, так что продавать машину ради денег… ну, может, ей большая сумма срочно понадобилась, но сомневаюсь. Она от нее, скорей всего, просто избавилась: приметная очень. Сама она может быть здесь? Может, наверное. А может и уехать. Но поискать смысл есть. И в любом случае есть смысл ждать завтрашнего дня, потому что только так я смогу убедиться в том, что машину сюда сдала сама Мила. И только так могу узнать, ушла она пешком или взяла что-то взамен. Так что да, ждать.

Как я уже говорил, Лисьи Выселки вообще так организованы, чтобы тут никто не скучал. Эдакий маленький Лас-Вегас среди мрачных земель Приграничья. Мне тут разок уже довелось побывать как раз по автоторговым делам, так что место я более или менее помню. Поэтому здесь лучше с мотеля начать, который так и называется — «Мотель». Там по ночам тише, чем в двух других гостиницах, и при этом территория неплохо охраняется.

«Мотель» расположился в самом дальнем от КПП краю села, так что для начала я проехал по местному Бродвею — центральной улице, где все веселье обычно и происходило. В город, похоже, на праздники публика специально подтянулась, потому что людно было и на улице, и у обеих гостиниц хватало машин, причем по здешним критериям так еще и модных, и роскошных. А черный «патриот» с мигалкой так даже откровенно заинтересовал — он тут стал атрибутом власти.

Мороз еще в свои права полностью не вступил, сегодня градусник упал лишь до минус пятнадцати, так что хватало даже гуляющих, пытающихся застать последние дни относительного тепла «качели». Из кабаков слышна была музыка, где-то даже пели хором, только я не разобрал что. У белого «экспедишна», стоящего у входа в казино «Эльдорадо» — двухэтажное бревенчатое здание в форме терема, — шла какая-то возня. Какой-то в дым пьяный мужик пытался сесть за руль, а двое других, чуть более трезвые, старались его туда не пустить, попутно отговаривая. По виду все бандиты бандитами, из местных, похоже, потому что этот «экспедишн» помню, он куда-то сюда и ушел.

Группировка, контролировавшая Лисьи Выселки, была местной, звали их «высельскими». Когда-то Семера пыталась это место под себя подгрести, но обломалась, пришлось идти просто на сотрудничество. На чужие территории они не лезли, так что специально их никто не давил. Мзду с них брали и Патруль, и пограничники, по слухам, но крышей в прямом смысле не были. А место оказалось слишком удобным ну для очень многих, потому что тут можно было проворачивать такие дела, с какими больше не сунешься никуда.

Единственное, чем здесь нельзя было заниматься, — это тяжелыми наркотиками вроде «мозговертов», с какими в Форте задолго до моего появления была очень большая проблема. За этим сами высельские следили изо всех сил, потому что попадись с этим — и тогда закрывать глаза на эту благодать перестанут.

Бродвей был недлинным — две гостинцы, при них два казино и два же ресторана при казино, ночной клуб «Полярная звезда», над крыльцом которого переливалось всеми цветами нечто вроде звезды — иллюзия, понятное дело. Ну и два борделя, «Ночная сказка» и «Белоснежка». Несколько магазинчиков, включая один оружейный. Вот и все. В конце улицы свернул налево и по неширокому проезду быстро добрался до «Мотеля».

Пристроив пикап на маленькую стоянку перед длинным бревенчатым двухэтажным домом с вывеской «Мотель», я заглушил двигатель, тщательно запер машину и поднялся на крыльцо. Дверь вела в тамбур и была обита толстенным слоем утеплителя, а дверь из тамбура выглядела приличней.

Холл был просторным, в нем нашлось место и стойке, за которой сидела молодая китаянка, и охраннику с «сайгой», который озирал подшефную территорию через окошки. Причем на окошках я заметил нанесенные краской руны — то ли для прочности, то ли от изморози и запотевания, что вероятней. В офисе было неслабо натоплено, так что захотелось немедленно расстегнуть куртку.

— С Новым годом! — блеснул я вежливостью, обращаясь сразу ко всем. — Номера есть?

— И вас с наступившим, — ответила девушка без всякого акцента, из-за чего я усомнился, что она китаянка. — Есть номера. Вам на сколько?

— Одна ночь, до завтра.

— Держите, — она выложила ключ, приняв от меня деньги.

Имен здесь тоже не спрашивают. А фото Милы у меня нет. Вообще. Впрочем, у меня и своих-то фото нет, так что показывать нечего. Да и не принято здесь рассказывать о других людях, могут не понять. Место такое, специфическое, сюда и от жен многие бегают, и даже от мужей, как я думаю.

Мотель здесь был обычным отелем, просто назывался по-другому. Машину на стоянку загнал, на задний двор, где еще несколько стояло в рядок, сам же на второй этаж поднялся. Отпер номер, зашел.

Приличненько так. Паровое отопление в комнате. Двуспальная кровать, умывальник на стене, печка-канадка, возле нее немалая горка аккуратно наколотых дров. У печки еще и дверка стеклянная, то есть перед ней можно как перед камином сидеть. Два кресла, маленький столик, шкаф в углу. Окно одно, во двор, с видом на мой пикап, так что нормально.

Скинул куртку, сел за столик с термосом, задумавшись. И что мне делать сегодня? Искать Милу? А как?

А как я собирался искать?

А вот черт его знает. Знал же, что здесь все равно никто ничего не расскажет. По идее, и про машину рассказывать не должны, но там я знаю как подступиться. Собирался ходить по тем местам, где она может оказаться. Почему может? Потому что вроде бы знаю ее привычки. Она любит кофе с хорошей выпечкой, она любит съесть большой кусок мяса, если хорошо приготовлен. Пьет мало. В казино не пойдет. В бордель тем более, а больше здесь ничего и нет. Есть промзона, там склады и офисы, но не знаю, что ей там делать.

Она, скорей всего, уже уехала отсюда, но проверить я смогу это только завтра. А что делать сегодня? Надо было завтра и ехать сюда, но колонна Патруля шла сегодня, а завтра ее не будет. И торговцев на дорогах нет вообще — празднуют. Вот здесь и празднуют в том числе, многие.

Кстати, экомаг, пора.

Проглотил еще горошину под чай. Пусть и говорят, что с тех пор как меня «убили», энергетика у меня малочувствительная, но это все теория, я лучше пилюли приму. Чтобы потом в гетто не угодить, например. А теперь переодеться в приличное и пройтись по селу. Сейчас-то я одет так, чтобы случись что в дороге — сразу в бой, а в ресторан в таком виде могут и не пустить. Не то чтобы в рестораны планировал, но мне надо человека найти, а по пути куда угодно занести может.

А еще бы неплохо и печку затопить, а то тут к ночи дубняк будет. Паровое, как я понимаю, в экономном режиме, чтобы не вымерзло помещение, а хочешь тепла — топи печь. Это я пока одет тепло.

Ладно, разожгу, раз тут дверца такая, не будет пожара.

Пешком до Бродвея было минут пять ходу. Единственное, о чем подумал, — неплохо было бы, чтобы проулок этот освещался, потому что ночью будет в нем темень кромешная. Но у меня от темени есть средство, так что я не о себе, а о других забочусь больше.

Место все же хулиганское. Грабежи или прочий криминал тут редко случаются, высельские бдят, но проблема в другом — почти все с оружием, тут на него ограничений нет, и почти все пьют без меры. Играют. К девкам ходят. Встречают друг друга, а у кого-то и счеты есть. Поэтому заварухи с резней и стрельбой здесь бывают часто. Поэтому и я при полном наборе — «ругер», «дерринджер», запасные патроны, нож. Амулеты, включая даже алхимический браслет от пуль, он здесь не под запретом. И маленькая плоская металлическая коробочка с переключателем из положения «выкл» в положение «вкл» и обратно. Сдвинешь ползунок к «вклу» — и ни один колдун ни одного заклятия не сотворит в радиусе метров в пятнадцать, как говорят. Такие коробочки вместе с браслетами нашли в тайнике в нашем доме, том самом тайнике, из-за которого случилось у нас столько проблем, пропади он пропадом.

Другое дело, что я, как подозреваю, с таким комплектом не одинок, голытьба тут не гуляет. Если и нанесет на меня праздничной синей волной какого злодея, то будет он упакован не хуже. Так что особо расслабляться-то и не стоит.

Ну вот и Бродвей. Куда пойти, куда податься? Где вероятность встретить Милу выше, если она здесь? По магазинам пройтись?

Оружейный оказался маленьким, дорогим и назывался «Толедо». Филиал того самого «Толедо», в котором я познакомился с одним из его владельцев — Темой Жилиным. Так что и этот под ним же.

Выбор был дорогим и малость бестолковым. Дорогое охотничье, причем не самых оптимальных видов и калибров, случайный набор боевого оружия. Немного «кастомного», то есть с рунами и прочим, это уже за мной повторять пытаются. Но опять же набор случайный, системы никакой. Много пистолетов сорок пятого калибра, их тут любят из-за тяжелой пули. Поначалу подумывал я и сам всякие М1911 усовершенствовать, но остановило то, что пули у меня очень уж разные, а заодно и навески пороха, будут и с подачей проблемы, а иногда и с работой автоматики.

Пара AR-15 под .50 «Беовулф». Серьезный патрон, пуля тяжеленная, бьет как надо, но опять же автоматика, а главное — ресивер алюминиевый. И все мои рунные усовершенствования на него не ложатся. Под руны или железо нужно, в смысле сталь, или отдельные сорта дерева вроде северной лиственницы, но если ее на приклад пускать, то рун от блокирования все равно не наложишь. А то будто я не думал над всем этим. И с производства уже снят.

Разглядывал я оружие долго, а продавец поглядывал на меня с любопытством. Узнал, что ли? Может, и узнал. Я хоть на глаза и не лезу, но в сообществе оружейников личность известная, тут уже не поделаешь ничего.

Патроны есть разные, некоторые с рунами, есть и противоамулетные, продающиеся в открытую, но по типу тех, какими Хмеля тогда ранили. Мягкий металл внутри, от давления даже с частичной оболочкой с нарезов рвет. А вот зажигательных и осветительных всяких много, их тут давным-давно алхимики в любых количествах делать научились. Я картечь зажигательную сам на стороне заказываю, равно как и начинку под пули.

— А это что? — заинтересовался я открытой коробкой патронов двенадцатого калибра, на которой было написано «Сверхновая».

— Это новое, вроде трассера, — обрадовался возможности поговорить продавец. — Против тварей Стужи очень хорошо, и против любых проявлений Мрака. Пока летит, выглядит как трассер, просто намного ярче, а вот когда попадает в цель — разгорается в натуральную сверхновую. Буквально выжигает монстра.

— А если в человека?

— Убить может, конечно. Не так, как обычная пуля, слабей и мягче, но человеку много и не надо.

— А в темноте как? Сильно слепит?

Продавец озадачился, покряхтел, потом выдал:

— А я и не знаю, сам не пробовал. Зато если в стенку выстрелить, то это место будет освещено секунд двадцать, говорят, — вроде как вспомнил он еще одно достоинство боеприпаса.

— Понял, спасибо.

Узкоспециальная штука, а это не всегда хорошо. В чем-то такие вещи работают исключительно хорошо, а в чем-то только проблемы создадут, если вовремя в оружии не заменишь. Надо бы самому потом проверить, может, и здравое что-то. Тем более что у меня с собой не десятый, а двенадцатый, как раз очень кстати.

— Дайте коробку таких, проверю, как работают.

Цена была внушающей даже некий испуг, но все же разорился.

Из оружейного зашел в «Одежду» где нашел тот же самый ассортимент, что и в приличных магазинах Форта, потом даже в продуктовый, но не нашел там ничего такого, что привлекло бы внимание, кроме того что в углу стояло два высоких столика с табуретами и угол этот работал за кафетерий. Если Мила здесь была, то сюда она заходила, сто процентов.

За продавца была молодая женщина с приятным таким, улыбчивым лицом, поэтому я решил, что она, может, все же что-то мне и скажет. Попросил капучино, дождался, пока сварит и возьмет деньги, затем спросил:

— Извините, с праздником вас, мы с моей девушкой тут должны были пересечься, но у нас проблемы в дороге были, на несколько дней опоздали, — начал импровизировать я речь. — Она сюда не заходила? С вас ростом примерно, темненькая, лет тридцать с виду, голос такой приятный. Обычно в таком тулупчике с вышивкой ходит, по рукаву, — дал я действительно одну более или менее заметную примету. — Не думаю, что больше чем пару раз зашла, но все же…

— Одна? — уточнила продавщица.

— Одна должна была быть.

— Вроде бы была похожая, но еще до праздника. С тех пор не видела.

Ну вот, что-то… И похоже, что в своих предположениях я оказался прав — Мила отсюда съехала сразу, как избавилась от машины. А что ей тут делать, в таком нехорошем месте? Да, опоздал я. Надо было раньше сообразить.

Ладно, завтра торговцы машинами откроются — может, и узнаю что-то. А сегодня тогда просто поужинаю пораньше или пообедаю попозже — и в номер отсыпаться пойду. Кто знает, что мне завтра делать придется и куда переться?

Допил кофе, поблагодарил за гостеприимство и пошел дальше. Прикинул только, где есть буду. Ресторана два. Один себя в русском народном стиле подает и зовется «Постоялый двор», как и гостиница, а второй обещает кавказскую кухню и прозван «Эльбрусом». Подумал, что давно ничего приличного кавказского не ел, поэтому и направился в «Эльбрус».

Как и все в Лисьих Выселках, дом с рестораном был деревянным, но внутри его как-то умудрились отделать камнем, хотя бы местами. Охраны на входе хватало — сразу три бугая, причем вооруженных. Народу в зале хватало тоже, но все же столы были. Думаю, я попал в неправильное время — позже чем в обычный обед, но раньше чем ужинать собираются. Так что столик нашелся, а на столике меню.

Ничего экзотического, а так все в норме. Интересно, откуда они только все это берут? Фасоль, орехи, баклажаны… Неужели на территории Северореченска растет? Или кто-то через порталы тащит? Не думаю, это странно было бы, вряд ли окупалось бы. Попросил лобио, чади, сулугуни простой и копченый, на горячее заказал купаты. Пить не стал — устал. И съеденная с утра таблетка не велит. Попросил просто холодной воды, а потом чай заказал.

Нормальное место. Мангал прямо в зале, под огромной вытяжкой, за ним шашлычник-кавказец заправляет. Подают вино в глиняных кувшинах, а в кувшины льют из бочек. Это точно через ленточку прошло, вина местного быть не может.

А публика вокруг явно пока еще со вчерашнего отходит. Все вялые, расслабленные, сидят развалившись и расстегнувшись, болтают. Курят, что плохо. Хмель, спасибо, из своего паба всех на улицу гоняет, а я после посиделок здесь буду как пепельница благоухать.

Пока сидел и купаты наворачивал, оказавшиеся очень даже неплохими, с нарезанным луком и сацебели, в зал зашли два каких-то парня, огляделись, перекинулись парой слов с охраной и вышли. Одеты обычно, дубленки, джинсы, явно не пешком издалека пришли, из отдыхающих.

Ел неторопливо, убивая время, потом так же долго чай пил. Счет оказался внушительным, даже чуть удивился такому размаху. Может, так фасоль и окупается, если ее через портал тащить. Однако было вкусно, так что еще и чаевые хорошие оставил.

Глянул на часы. Можно, наверное, в мотель топать. Спать еще рано, но у меня книга с собой, почитаю. У камина. У печки, если точней.

На улице давно стемнело. Дни сейчас короткие, ночи долгие — середина зимы, чего уж тут. Вот это я больше всего не люблю. Пусть мороз, пусть все такое, но вот света мало — как-то тоскливо. Свет люблю и даже очень в нем нуждаюсь. Правда, света искусственного хватало — над всеми местными заведениями играли всеми оттенками всех цветов иллюзии. С новогодними мотивами, разумеется, «елочка, зажгись». Над борделем «Белоснежка» так и вовсе голая диснеевская героиня пляшет, задом виляет, а вокруг нее кругами маленький гном без порток, в одних цветастых трусах, бегает. Реклама — двигатель торговли.

Начинается вечер, начинается. У каждого заведения толпа собирается, причем так, от желания потоптаться на улице, перед тем как налечь на развлечения. Над казино «Ловец удачи» призрачная рулетка крутится без остановки, гоняя сверкающий шарик. Забавно немного все это смотрится над деревянными стенами. И еще подумалось, что очень неплохо высельские тут устроились, поймали струю, разобрались, что людям нужно. Не думаю, что и в обычные дни здесь такое же столпотворение, но все равно жизнь кипит из-за обозов.

В конце Бродвея столкнулся с компанией из пяти пьяных мужиков, которые никак не могли решить, куда им идти, и ругались на всю улицу. Одеты все были богато, по мордам тоже видно, что публика денежная. Расслабляются. А желания у них делятся между борделем и казино, причем спорят двое, а остальные так бухтят, для создания неповторимой атмосферы.

Но до драки не дойдет у них, это все свои, просто развлекаются.

После Бродвея сразу стало темно. На углу проулка светился одинокий магический шар, а дальше до самого мотеля была темнота, через которую виднелись черные заборы на белом снегу.

Я полез во внутренний карман дубленки, вытащил футляр с очками, открыл. Очки с хитростью, это не как у Хмеля — круглые стекла в кожаной ленте, чистый стимпанк, это просто очки. В стальной оправе, которую мне привез Платон по моему заказу. Очков в стальной оправе много, но она обычно такая тонкая, что на нее никаких рун не нанесешь. А мне руны были нужны.

Нет, можно сделать линзы из алхимического стекла, как у того же Славы, но тогда очки начнут излучать. А возле глаз подолгу излучать нехорошо, до всякого может дойти. А вот Саня для моих прицелов придумал технологию, при которой заклинание наносится не на стекло, а на металл вокруг. На прицелы я руны наклеивал, выточив их из латунной пластины, потому что не работает волшба, если руны на алюминий нанесены, а с очками так не выйдет. А в этих оправа достаточно широкая, так что все же мне удалось уместить все нужные знаки. И при этом даже для колдовского взора у меня очки как очки, рунная магия не фонит. И носить можно хоть круглосуточно. И даже если кто-то тебя обыщет — все равно решит, что просто очки.

И вот их я и надел. И мир за их стеклами сразу же стал черно-белым, как в старом телевизоре, зато видно теперь все прекрасно. Так что в проулок, ведущий к мотелю, я вступил спокойно и решительно. И человека, присевшего за изгибом забора, я тоже заметил сразу же, как только он выглянул.

Зачем кто-то сидит в темноте и кого-то поджидает? А не грабитель ли он? Или какой-то другой злодей?

Рука скользнула под отворот дубленки, расстегивая пуговицы. Револьвер у меня сейчас на поясе, с «оперативкой» по ресторанам особо не погуляешь. А вот что у человека за столбом — этого разглядеть не могу. Столб его почти полностью закрыл, если бы не «Кошачий глаз», то я бы его и не заметил. Правда, я вижу, что он уверен в том, что я его не вижу.

Кстати, а он здесь один?

Такая простая мысль посетила меня подобно ведру льда, высыпанного за шиворот. Я чуть не подскочил на месте с перепугу. Обернулся резко и увидел второго человека, который догонял меня сзади, вскинув пистолет.

Рывок влево, к самому забору, практически в сугроб, «ругер» из кобуры — и сразу же два выстрела в силуэт, обманками.

Выстрелы как звук сломавшихся досок. Две тусклых, круглых каких-то вспышки прямо на фоне силуэта человека с пистолетом. Амулет. А у меня обманки, не с железным корнем, черт! Человек испуганно дернулся, сам рванулся в сторону, открыв в мою сторону частый огонь из пистолета, но совсем неточно, паникуя, мой амулет даже не включился.

Ожидая выстрела сзади и надеясь на свой алхимический браслет, я вновь дважды выстрелил в противника. Опять вспышка — и затем вскрик негромкий, такой утробный «ох». И тот начал заваливаться в снег, схватившись рукой за грудь.

Мир задергался, потемнел, попытался подвигаться рывками, как застрявшая пленка, чуть загудело в ушах — это уже мой амулет.

Поворот назад, рывок влево.

Тот стреляет из-за столба, вот потерял меня. Пули мимо пошли, амулет затих. Это у меня «Кошачий глаз», а противник пытается темную мушку на темном же силуэте разместить.

Два моих выстрела, опорожнившие барабан, — в столб, но со вспышкой, то есть амулет сработал, и в силуэт, но там опять амулет отбил. Вновь рывок, большой палец сдвинул защелку барабана, левая рука перехватила револьвер, средний палец выкинул барабан, большой ударил по стержню экстрактора, выбросив пустые гильзы в снег. Правая рука между тем уже схватилась за скорозарядник на поясе.

Цирк какой-то, мы тут как в тоннеле, даже деваться некуда — ни ему, ни мне. Справа забор территории мотеля, слева еще какой-то, еще выше.

И страха нет, только какой-то азарт, словно мы с ним играем в игру. Наиграемся — и по домам пойдем.

Скорозарядник из-за пояса правой, пули в каморы, поворот пружинной головки, барабан левой на место. Готов. И все двигаюсь, двигаюсь, а тот на месте сидит и стреляет. Как только я перезарядился, у него затвор на задержку встал — пустой. Противник мой засуетился, пытаясь найти запасной магазин, а я просто подбежал ближе, прицелился и трижды выстрелил, чтобы и амулет, и его самого с гарантией выбить.

И выбил. Две пули попали ему в голову. Он боком завалился в снег и не шевелился, а под головой растеклось небольшой темное пятно.

Я оглянулся на того, в которого стрелял до этого, — лежит. Тогда подошел ко второму убитому ближе, присел, пытаясь разглядеть лицо. Сказал:

— Если ты не стреляешь, то перезаряжаешь. Если ты перезаряжаешь — то бегаешь или укрываешься. А если ты не укрываешься и не бегаешь, то тебе отрежут башку и насадят ее на палку.

Так мне говорил тот человек, который когда-то помог мне научиться стрелять из пистолета куда лучше, чем я делал это раньше.

Где-то видел я его… вроде. Сунул руку за ворот, нащупал цепочку, такую же, как у меня. Потянул и вытащил удостоверение личности, опять же как у меня.

— Симаков Сергей Геннадьевич, — прочитал я вслух. — Житель Форта. Очень приятно.

За цепочкой вытянулся ключ. От машины. С биркой, на бирке номер, VIN, насколько я понимаю. С чего это VIN написан? Машина со стоянки, на продажу была? А это уже интересней.

И я сунул ключ себе в ботинок, в голенище.

Обернулся — сзади по проулку в мою сторону бежало несколько человек с оружием. Я быстро убрал свой револьвер в кобуру и поднял руки. Придется разбираться. Жаль, у второго не успел посмотреть документики.

Хмель. 2 января.

После ухода Платона сидели недолго. Вскоре засобирались Коля с Саней, я запер за ними дверь и отправился спать. И как ни удивительно — отлично выспался. Возможности человеческого организма — они воистину удивительны.

Разве что встал позже обычного, поэтому когда спустился вниз, Иван уже успел вернуть столы на место, навести порядок и даже начал обслуживать заглянувших на огонек посетителей. Осунувшийся Дмитрий сидел на высоком стуле за стойкой и пил крепкий ароматный кофе. Вид у него был слегка пришибленным.

— О, какие люди! — улыбнулся я и легонько похлопал телохранителя кондуктора по спине. — Оклемался?

— Да, нормально уже, — подтвердил тот. — Ничего, что я тут подзадержался?

— Ерунда, — махнул я рукой. — Живые же люди.

— Ага, — усмехнулся телохранитель кондуктора и страдальчески поморщился. — Это и подводит.

— Сплюнь, — посоветовал я. — Сиди, сил набирайся. Сейчас еще Саня с Колей подойдут.

— Саня заходил, — сообщил мне Иван. — Еды взял и к себе ушел. Сказал, Гордеев куда-то за город умотал.

— Не сидится дома, — покачал я головой. — Ладно, как твои гимназистки?

— Да никак! — фыркнул Ваня. — Тридцать первого у них корпоратив в Гимназии был, только к вечеру растолкал, а они в ночную смену, как назло. День насмарку.

— Пришел бы к нам. Мы душевно посидели.

— Печень целее будет, — резонно отметил Грачев. — И почки. Пиво ведь по почкам больше бьет, так?

— Пиво — это живая вода.

Дмитрий при этих словах поперхнулся.

— То-то меня с этой живой воды вчера весь день полоскало.

Я за словом в карман не полез.

— Это у тебя шлаки и токсины из организма выходили. С водки, так?

— Ну если только так, — усмехнулся Дмитрий и потер ладонями впалые щеки. — Ладно, пора до дому двигать.

— Куда? — удивился Иван. — Подожди, сейчас завтракать будем. Там еды с банкета осталось, нам за неделю не съесть.

Телохранитель кондуктора помялся, но отказываться не стал, попросил только принести еще одну кружку кофе. Я сходил на кухню, налил ароматного напитка и ему, и себе.

— И, Вань! — обернулся к хлопотавшему у плиты помощнику. — Выключи елку, а? В глазах рябит. Еще парковку надо почистить, там наледь в палец толщиной уже накатали.

— Праздники прошли?

— Ага, нас нагнали будни, — подтвердил я, отдал одну кружку Дмитрию, к другой приложился сам. Но спокойно попить кофе не получилось: сначала пришлось наливать пиво большой компании коммерсантов, затем подошло время глотать пилюли, а потом Иван вынес с кухни разогретый в печи пирог с картошкой и курицей, и в итоге кофе окончательно остыл.

А холодный кофе — ну куда это годится?

Я взял кружку, но прежде чем ушел его разогреть, зазвенел телефон.

— Слава? — под хрип помех послышался из динамика знакомый голос.

— Привет, Клим! — обрадовался я. — С наступившим тебя!

— И тебя с наступившим, — ответил начальник охраны Колхозного рынка, но голос его прозвучал при этом как-то слишком уж напряженно. — Ты как, вменяем?

— Трезв как стеклышко. А что случилось? Только не говори, что из-за стрельбы какие-то проблемы.

— Никаких проблем, — уверил меня Климов и надолго замолчал.

— Алло! — даже поторопил я его. — Куда пропал?

— Короче, нашли мы заточку, которой тебя пырнуть пытались, — сообщил наконец Клим.

— Это заточка была? Ну ладно. И что?

— В снегу валялась, прямо на краю стоянки. Тот тип обронил, когда убегал, а сегодня парковку чистили и нашли…

— Клим! — взъярился я, заподозрив неладное. — Не тяни кота за яйца! Что не так с заточкой?

— Там алхимический состав интересный на клинке. Нервнопаралитического действия. Хватило бы царапины.

— Мать! — в сердцах выругался я, отвернулся от зала и прикрыл динамик рукой. — Уверен?

— Специально в Пентагон отправил чародеям. Только что отзвонились. Хмель, это ведь нехорошо. Совсем нехорошо.

— Понятно, что нехорошо. По налетчикам зацепок не появилось?

— Нет. Откуда им взяться?

— Ладно, Клим, спасибо! За мной должок.

— Ловлю на слове, — на полном серьезе заявил Климов и повесил трубку.

Повесил трубку и я.

— Что-то случилось? — заинтересовался Дмитрий.

— Нет, ничего, — покачал я головой, изрядно покривив при этом душой.

Случилось, и еще как. Заточка с алхимией грабителю ни к чему. Совсем ни к чему, с какой стороны ни посмотри. Заточка с ядом — это для убийцы. Чтоб наверняка. Ударил и ушел. Тихо, быстро, четко.

Мне просто повезло. Повезло, что на главной стоянке мест не оказалось. Обернулся бы я, если бы там мимо «буханки» кто-то проходил? Может, и обернулся бы, да только не с лопаткой, а с пустыми руками.

А чего такого? Идет человек к своей машине, покупки несет. Или, наоборот, на рынок направляется. Дело житейское. А тебе — раз! — и заточку в спину. Или в живот — разницы-то никакой. Ткнул и ушел. Никто ничего и не заметит даже. А к тому времени, когда на тело наткнутся, все потенциальные свидетели давно разъедутся.

И что получается — не за машиной охотились, а по мою душу приходили? Вычислили, получается? Но почерк-то для Семеры совершенно не характерный!

И еще — заточка. Заточка с алхимией. Такие в Братстве весьма популярны, у самого в тайнике полдюжины припасено. Вот так нашли бы мой хладный труп и решили, что кто-то из братьев с ренегатом поквитался. Территория Братства, оружие специфическое, мотив налицо…

Все так, да только убийца в Братстве точно не состоял. В противном случае я бы уже в крематорий заехал. Да и заметно это на самом деле, некоторые ухватки на всю жизнь остаются. Не брат это был — ни действующий, ни бывший. Впрочем, бывших братьев не бывает…

И тут меня самым натуральным образом бросило в жар. Я вдруг понял, что убийца никак не мог следить за мной, он дожидался меня на месте! Иначе не объяснить странного выбора оружия. Гад точно знал, что я приеду на рынок, поэтому и выбрал заточку.

Место и средство. Место и средство…

Кто-то знал, что я приеду к Платону! Кто-то знал это и караулил меня именно там!

— Вот черт! — выругался я и схватил трубку, по памяти набрал домашний номер Платонова, но длинные гудки и не подумали смениться заспанным «алло».

Я опустил трубку на рычажки и спросил телохранителя кондуктора:

— Дим, Платон телефон на ночь отключает?

— Нет, никогда. А что?

— Дозвониться до него не могу. Он никуда сегодня не собирался?

— Да нет вроде. Может, ты неправильно номер набрал?

— Может. Попробуй сам.

Но в ошибку при наборе я нисколько не верил и потому достал из кармана брошенной на табурет куртки чарофон.

— Не берет, — сообщил Дмитрий, положив трубку.

Я активировал чарофон и вызвал привязанный к нему аппарат Платона, но молчало и магическое средство связи.

— Баню не мог он затопить? — спросил я, сбрасывая вызов.

— С утра? Нет.

Ну и куда тогда кондуктор делся? Загулял, или случилось что?

Я задумчиво посмотрел на чарофон, но вызывать Гордеева не стал. Если он уехал с самого утра, то уже вне зоны доступа. За пределами городских стен стандартные модели не работают.

— Поехали! — решил я, натянул куртку и достал из-под стойки жезл «свинцовых ос».

Дмитрий побежал следом и потребовал объяснений:

— Хмель, ты чего паникуешь? Кто тебе звонил?

— По дороге, — коротко бросил я и спросил: — Оружие с собой?

— Револьвер только.

Револьвер в свете последних событий показался мне огневой мощью совершенно недостаточной, поэтому я сбегал в подвал и принес обрез курковой двустволки и коробку патронов двенадцатого калибра с картечью. Подаренного на Новый год карабина брать не стал — он чуть длиннее, да и не зарегистрирован. Могут быть проблемы, несмотря даже на удостоверения.

— Держи!

— Да что происходит?! Слава! Говори уже, блин!

Я отмахнулся и заглянул в бар.

— Ваня, мы по делам. Поаккуратней без нас!

— Совсем аккуратно? — насторожился помощник.

— Да, — подтвердил я и указал на чулан, где хранился монструозного вида жезл «свинцовых ос» калибром три сантиметра и зарядами весом более ста шестидесяти граммов каждый. — Достань.

После выбежал во двор и на ходу пояснил Дмитрию:

— Меня тридцать первого на выходе от вас ограбить хотели, а теперь выяснилось, что ждали конкретно меня и конкретно у вас. Сечешь?

— Через Платона вышли?

— Именно! Надо проверить его. Лучше перебдеть, чем потом локти кусать.

— Лучше, — согласился со мной Дмитрий.

Я выгнал УАЗ из сарая; стоявший двое суток на холоде автомобиль двигался с заметными рывками, но прогревать его не оставалось времени. Ну или так мне казалось.

Дмитрий захлопнул за нами ворота, подбежал к автомобилю и забрался внутрь. Я без промедления выехал на дорогу и погнал УАЗ по Красному бульвару, благо людей на улицах было немного, а машин с телегами так и вовсе почти не попадалось.

Сбросил скорость только на въезде в Луково. Слишком велик был риск забуксовать на узеньких улочках поселка, увязнув в сугробе. Тянулись заборы, мелькали над ними крыши и печные трубы, поднимались к небу жидкие струйки дыма. Повсеместно торчали голые кроны облетевших на зиму деревьев, время от времени на глаза попадалась синеватая листва растений, привезенных с Севера.

— Здесь сверни, — подсказал Дмитрий. — Дорога лучше.

Я послушался его совета, повернул раз, другой — и УАЗ выехал на улицу, вдоль заборов по обочинам которой громоздились высоченные отвалы снега.

— Скидываемся на бульдозер, — пояснил телохранитель кондуктора. — Иначе не проехать.

— Нормальные отношения с соседями?

— Ровные. Конфликтов не было.

УАЗ проехал еще немного, и показался высокий забор, ограждавший двухэтажный коттедж Сереги Платонова. Из труб дома дым не шел, баня тоже не дымила.

Кондуктор особняк покупал уже готовым; гаража там не было, а пристроить никак руки не доходили. Дабы каждый раз не перегораживать своим «эксплорером» всю улицу, ворота он перенес в глубь участка и сначала загонял автомобиль на небольшой пятачок, а потом спокойно открывал проезд во двор.

Сейчас красный «Форд эксплорер» стоял перед воротами, на обочину высовывался задний бампер. У меня екнуло сердце, но я пересилил себя и пошутил:

— Ну, по крайней мере, домой он добрался.

Дмитрий ничего не ответил. Он раскрыл коробку с патронами, переломил двустволку и зарядил ее. Остальной боезапас деловито рассовывал по карманам тулупа. Ему не хуже меня было известно, что никто в здравом уме не оставит автомобиль на улице, пусть даже чужие здесь не ходят, а с соседями неплохие отношения.

Так не делают. Это просто неумно.

Именно поэтому вплотную к «эксплореру» я приближаться не стал и остановил «буханку» загодя, прижав ее бортом к отвалу, так что остался узкий проход для пешеходов. Дмитрий первым выскочил из машины и перехватил двустволку, я достал из-за сиденья «Шершень» и выбрался следом. Настороженно поглядывая по сторонам, мы подошли к припорошенному снежком автомобилю Платона, тот оказался заперт. Все стекла были невредимы.

— Проверь ворота, — попросил я.

Дмитрий перешел к калитке и сразу сообщил:

— Заперто.

— Открывай.

Телохранитель кондуктора левой рукой выудил из кармана собственные ключи и отпер замок, но дверь распахнул, лишь когда я встал рядом и упер приклад «Шершня» в плечо.

— Пошли! — скомандовал я.

Дмитрий первым шагнул за забор и сразу ступил в сторону, обводя двор укороченными стволами обреза. Я обратил внимание на нетронутые навесные замки на дверях бани и сарая и решетки на окнах первого этажа, шумно выдохнул и вслед за напарником двинулся к высокому крыльцу коттеджа. Нервы были натянуты до предела, но когда Дмитрий объявил, что магическая защиту до сих пор включена, испытал нечто вроде мимолетного облегчения.

Именно что — мимолетного. Пусть внутри нас и не ждала засада, Платона там тоже не было.

— Отпирай, — попросил я, переложил жезл «свинцовых ос» в левую руку и достал из кармана чарофон. Пока Дмитрий возился с замками, попытался вызвать Николая Гордеева, тот не ответил. Ох, не вовремя он из Форта уехал…

Тут меня окликнул Митя, успевший пробежаться по дому.

— Все как было, все на своих местах.

Я вздохнул.

— Он на свидание собирался. Мог к своей пассии умотать?

Телохранитель покачал головой.

— Вряд ли. Там шампанское в холодильнике. Французское. Специально через Аляску заказывал.

— Блин! — выругался я. — Идем, посмотрим, что с машиной.

Мы вернулись на улицу и во второй раз обошли вокруг внедорожника.

Заперт, лампочка сигнализации не мигает, но это как раз нормально — на морозе аккумулятор махом сядет, а визгом и воем в наших условиях злоумышленников не напугать. Да и не станут здесь магнитолу выдирать или колеса снимать, смысла возиться нет. А угонять машину — чревато, отыскать ее в Форте проще простого. Сжечь могут — да, так от этого никакая сигнализация не спасет. Просто автомобиль во двор загонять надо, а Платон этого почему-то не сделал.

— В доме запасные ключи есть, сейчас принесу, — решил Дмитрий.

— Погоди, — остановил я его. — Лучше пока здесь ничего не трогать.

Даже через тонированные стекла было видно, что в салоне никого нет, а на сиденьях не выделялись никакие подозрительного вида пятна. Кондуктор просто исчез.

Уехал к подруге? Я в это не верил и потому, а вовсе не в надежде на чудо, вновь попытался связаться с ним по чарофону. Безрезультатно.

Безрезультатно, но Дмитрий вдруг насторожился.

— Слышишь? — стянул он с головы шапку. — Жужжит что-то!

— Чарофон в машине остался?

— Это не в машине! — телохранитель сошел с тропинки и запустил руку в сугроб. — Вот дерьмо! — выругался он, демонстрируя мне облепленный снежной крупой аппарат.

Будь в нем обычный аккумулятор — сдох бы на холоде, но магические батареи переносили пониженные температуры куда дольше. В итоге чарофон сработал, и мы его нашли. И теперь уже не осталось никаких сомнений — с Платоном стряслась какая-то беда.

— Выронить он его не мог, — решил Дмитрий. — Слишком далеко. Специально кинули.

— Специально, — кивнул я. — Вот что, ты тут стой, а я всех на уши поставлю. Телефон работает?

— Должен.

Я убежал в дом, прошел, не разуваясь, в гостиную и снял трубку с прикрученного к стене телефонного аппарата. Гудок есть — точно работает.

Первым делом позвонил в бар и велел Ивану предупредить Саню, что у нас неприятности. Затем набрал рабочий номер Ханина, но трубку там никто не снял. Второе января! Каникулы, чтоб их разорвало! Позвонил в «Западный полюс» и угадал — начальник службы собственной безопасности Дружины проводил выходные именно там, да только метрдотель вызывать его к телефону отказался категорически.

— Собралось руководство, Вячеслав Владимирович. Приказали не беспокоить.

— А как вам остаться без моего пива?

— Прошу воздержаться от угроз…

— Это, блин, не угроза! — сорвался я на крик. — Это, блин, реальная перспектива! Если я прямо сейчас не поговорю с майором, у меня производство встанет уже на следующей неделе! И кому это надо?

Метрдотеля проняло.

— Не вешайте трубку, Вячеслав Владимирович, — попросил он. — Сейчас посмотрю, что можно сделать.

— Уж будьте так любезны!

Послышался легкий стук, когда динамик мягко опустился на прилавок, потом наступила тишина, лишь доносилась игравшая фоном музыка да обрывки разговоров. Время тянулось мучительно медленно, я прижал трубку плечом к уху и огляделся.

Платон жил с комфортом. Мягкий диван и пара кресел ручной работы, камин и огромный плазменный телевизор с игровой приставкой, которые он сам привез из нормального мира, — и это только в гостиной.

Могли его выкрасть не из-за ходок через границу, а позарившись на легальный бизнес? Могли. Вот только это не объясняло попытки отправить на тот свет меня. Одно ведь с другим точно связано. Не бывает таких совпадений!

Вновь стукнуло в динамике, и сразу послышался недовольный голос Ханина.

— Слава, что у тебя опять стряслось?!

— У меня поставщика похитили!

Дружинник только фыркнул.

— И ты звонишь из-за таких пустяков? Напиши заявление…

— Владимир, ты не понял, — разозлился я. — Похитили моего основного поставщика хмеля и дрожжей. И я не знаю, когда найду ему альтернативу и найду ли вовсе. Но даже если сумею, готовься к повышению отпускных цен на тридцать-сорок процентов.

— И что ты от меня хочешь? — вздохнул Ханин. — Звони своим друзьям-бандитам, они его быстрее найдут.

— Позвоню. Я им обязательно позвоню. Но если придется сокращать объемы производства, угадай, кому я порежу поставки в первую очередь?

— Это шантаж!

— Да неужели? А как иначе, если я окажусь у них в долгу?

— Черт с тобой! — выругался дружинник, проникшись ситуацией. — Диктуй адрес, вышлю опергруппу. Ты хоть уверен, что его похитили, а не по бабам загулял?

— Уверен, — ответил я, сообщил улицу и номер дома, потом добавил: — Его могут вывезти из Форта, надо с этим что-то сделать.

Ханин надолго задумался.

— Не знаешь, твой поставщик паспорт нового образца получал?

— Получал.

— Уверен?

— Точно знаю. А что?

— При оформлении паспорта сканируют ауру, образец помещают в долгосрочное хранилище.

— Оп-па! Тогда получается, есть возможность организовать поиск?

Дружинник только фыркнул.

— За волшебников нас принимаешь? Это полгимназии на уши поставить придется! Нет, просто внесем твоего потеряшку в стоп-лист. Тогда из Форта его уже не вывезут.

— Точно?

— Живым не вывезут, а труп проще в первый попавшийся сугроб бросить.

— Ты распорядишься насчет стоп-листа? — перешел я к делу.

— Слава! — страдальчески протянул дружинник. — Это так не работает. Надо издать приказ…

— Но это ведь решаемо?

— Сегодня второе января, в управлении никого нет, и я туда точно не поеду…

— Владимир Михайлович!

— Съезди туда сам. Заберешь носитель и передашь на пропускной пункт. Я позвоню и предупрежу, — огорошил меня Ханин неожиданным предложением.

— Да ладно! — вырвалось у меня. — Серьезно?

— Второе января на дворе! Нет людей. Еще неизвестно, получится ли опергруппу прислать.

— Уж постарайся.

— Жди, — распорядился дружинник и повесил трубку.

Я только вздохнул. Вот так всегда: как приспичит, дружинников не дозовешься, а только накосячишь — тут как тут.

Звонок в «Ширли-Муры» много времени не занял. Гамлет выслушал меня, записал фамилию и адрес, попросил подвезти фотографию. Быстро, четко, по-деловому. Явно не терпелось за стол вернуться.

Особой надежды на помощь со стороны команды Датчанина не было, но если мои предположения ошибочны и за похищением стоят местные беспредельщики, они во всем разберутся куда быстрее дружинников. Когда серьезные люди начинают задавать вопросы, мало кто решится запираться.

Но это если серьезные люди бросят пить водку и начнут вопросы задавать. Второе января, чтоб его! Опять же Семера на себя давить никому не позволяет. И если за нападением стоит Семера…

Думать об этом не хотелось, я передернул плечами и вышел во двор.

— Покарауль, я по соседям пройдусь, — засобирался Дмитрий.

— Погоди, — остановил я его. — Есть в доме фотографии Платона?

— Должны быть.

— Найди. Дружинникам понадобится. И мне нужна будет.

— Хорошо, посмотрю.

Телохранитель кондуктора убежал в дом, я закинул «Шершень» на плечо и прислонился к воротам. Пахло дымом из печных труб, лениво брехали редкие собаки, которых в остальном Форте было не сыскать и днем с огнем. Улицы словно вымерли, не бегала даже вездесущая детвора. Каковы шансы, что вчера вечером здесь было многолюдней? Прямо скажем — никаковы. Вряд ли кто из соседей сможет сообщить хоть что-нибудь полезное. Впрочем, попытка — не пытка.

Пришел Дмитрий, передал мне две фотографии, точнее, одну фотографию три с половиной на четыре с половиной сантиметра и обрезок полароидного снимка. Не знаю, кого охранник откромсал, но судя по интерьеру бани на заднем фоне, это были либо собутыльники, либо веселые девицы. Не суть.

— Все, я пошел, — сообщил Дмитрий и решительно зашагал к соседнему дому.

Я тяжело вздохнул, но останавливать его не стал, хоть нервы и были натянуты до предела. Немного отпустило, лишь когда с соседней улицы вывернул фургон с синей полосой на боку и мигалкой на крыше.

Я вышел на дорогу и помахал водителю рукой. Автомобиль остановился, боковая дверь сдвинулась, и наружу выбралось трое похмельного вида мужичков. Двое были в форменных полушубках с петлицами, третий в штатском.

— Дознаватель Могилевский, — представился он и спросил, с недовольным видом оглядываясь по сторонам: — Что тут у вас стряслось?

— Человека похитили, — сообщил я. — Владельца дома.

— Свидетели?

— Нет.

— По девкам загулял, — немедленно озвучил Могилевский основную версию. Его коллеги отошли в сторону и закурили.

— И машину на улице бросил? А чарофон мы и вовсе в сугробе нашли!

Следователь посмотрел на внедорожник и поморщился. Вести расследование второго января ему не хотелось. Второго января ему хотелось похмелиться.

— Поругался с бабой, — выдвинул он новое предположение, — психанул, выкинул чарофон и ушел к любовнице. Чего из мухи слона делать? Объявится.

— Он бы машину не бросил.

Дружинник посмотрел на меня с откровенной неприязнью и спросил:

— Кто — он?

— Хозяин дома.

— Это понятно. Кто он такой, чтобы его похищали?

— Сергей Платонов, предприниматель. Две точки с одеждой, еще автомобилями торгует.

Следователь поскреб заросший щетиной подбородок и кивнул.

— Да, такого могли, — признал он и спросил: — Вы ему кем приходитесь?

— Он мой поставщик.

— Взял большой аванс?

— Без предоплаты работаем, по факту.

— Предусмотрительно. — Дружинник обратил внимание на открытые ворота и насторожился: — Внутрь как попали? Ключи от дома есть?

Я указал на возвращавшегося к особняку Дмитрия.

— Вон, его охранник идет. Вместе приехали.

— Откуда?

— Новый год у меня отмечали, Платонов вечером первого уехал и пропал.

— Все как у людей, значит, — вздохнул следователь. — Вот еще суток не прошло, чего паниковать-то?

Я не выдержал.

— Знаете что?!

Дружинник заинтересовался.

— Нет, но вы говорите, говорите. Не держите в себе.

Он явно ожидал угроз пожаловаться руководству, однако я такого удовольствия ему не доставил.

— Я Хмелев, у меня бар на Красном. Найдете Платонова — приходите и пейте, сколько влезет. День за счет заведения.

— А если он у бабы?

— Находите — приходите — пейте.

Следователь покачал головой.

— Так себе мотивация… — пробормотал он и вдруг без всякого перехода гаркнул: — Варламов, Горин! Пройдитесь по соседям!

— Вот фотография, — протянул я обрезанный полароидный снимок.

— Соседям он без надобности, — решил следователь, но фотографию взял. — В какое время Платонов вчера уехал домой?

— После пяти, — припомнил я. — Уже стемнело.

— Соседи ничего не видели и не слышали, — сообщил дружиннику Дмитрий. — Я всех обошел.

— Обойти мало, надо уметь спрашивать!

— Я умею, — спокойно подтвердил телохранитель кондуктора. — Есть опыт работы… в органах.

— Без разницы! — отмахнулся следователь и спросил: — Ключи от машины есть?

Дмитрий протянул найденный в доме запасной комплект. Дружинник отпер машину и первым делом распахнул багажник.

— Тут нет, — с некоторым даже разочарованием протянул он, захлопнул дверцу и скомандовал: — Все, идем в дом! Осмотрим на предмет следов борьбы, заодно бумаги оформим.

Мне показалось, он просто хотел погреться.

Впрочем, отлынивать от работы следователь не стал. Сначала прошелся по комнатам, отмечая в блокноте некие детали, потом отослал Дмитрия делать кофе, а сам начал опрашивать меня и заполнять протокол, время от времени перемежевывая стандартные вопросы каверзными подначками. Затем дознаватель переговорил с телохранителем кондуктора и попросил нас подписать протоколы и заявление о пропаже человека.

А там уже вернулись отправленные на обход соседей дружинники.

— Ничего, — ожидаемо сообщили они.

Тогда Могилевский поинтересовался у Дмитрия любовницами работодателя, переписал на отдельный лист их имена и адреса, допил кофе и отправился восвояси.

— Будем на связи, — небрежно бросил он на прощанье.

Я поднялся следом, натянул на голову вязаную шапочку и принялся застегивать куртку.

— Собирайся, — поторопил Дмитрия. — Надо в Центральный участок ехать. Поставим Платона в стоп-лист, чтобы из Форта не вывезли.

— Только машину переставлю…

Пока телохранитель кондуктора перегонял «эксплорер» во двор, я открыл бар и внимательно изучил настоящую батарею бутылок с солидными этикетками дорогого алкоголя. Остановил свой выбор на французском коньяке, специально какую-то марку не выбирал, ориентировался исключительно на буковки V.S.O.P. Убирая бутылки в пакеты, перехватил недоуменный взгляд вернувшегося в дом Дмитрия и пояснил:

— Не подмажешь — не поедешь. Двинули!

Как в воду глядел. Если сержант на входе пропустил меня без каких-либо проволочек, то дежурного колдуна звонок начальника службы собственной безопасности нисколько не впечатлил. С этими вольнонаемными одни проблемы.

— Ну не знаю… — протянул молодой носатый парень, откладывая на край стола книгу с «суперобложкой» из склеенной скотчем газеты. — Носитель в хранилище, дверь опечатана. Санкция руководства нужна, письменная.

— Человека похитили. Надо спасать.

— Порядок есть порядок.

— Завтра все будет. Владимир Михайлович все организует, — уверил я гимназиста и выставил на стол пакет с бутылкой.

— Ну, если Виктор Михайлович… — вновь протянул колдун и заглянул в пакет. — А что во втором, позвольте поинтересоваться?

Я показал.

— А дайте лучше «Реми Мартан», — решил гимназист. — «Камю» жесткий до безобразия, знаете ли.

Мы обменялись пакетами, и колдун отправился в хранилище. Провозился там минут десять и вернулся с неброским стеклянным шариком. Но мне его не отдал, запечатал в конверт и предупредил:

— Из рук в руки, ясно? Распишитесь.

Я поставил подписи во всех нужных местах и поспешил на выход, нисколько не сомневаясь, что на Юго-восточных воротах ситуация повторится. Но нет — дежурный колдун там без проволочек прямо при мне считал из стекляшки ауру Платона и загрузил ее в систему.

Пропускной пункт вообще показался филиалом почты или даже банка. Просторный операционный зал, ряды окошек, вывески: «Оплата пошлины», «Оформление разрешений», «Служебные помещения». Операторы и контролеры, мониторы и магические шары. Разве что стенд во всю стену «Внимание, розыск!» в общую картину не вписывался.

— Все, теперь не выедет, — успокоил меня гимназист и даже пообещал самостоятельно отправить носитель в хранилище. — От нас машина вечером пойдет.

— Скажите, — осторожно спросил я, — а стоп-лист распространяется и на служебные ворота тоже?

— Нет, только на наш пропускной пункт.

— А можно на всякий случай и на остальных продублировать?

— У меня нет таких полномочий.

Я вздохнул и выставил на стойку пакет с коньяком.

В итоге вопрос был решен за пять минут. Говорят, в советские времена второй валютой в стране была «поллитра». В Форте водка котировалась не столь высоко, но качественный импортный алкоголь и в самом деле был способен творить чудеса.

Взятка? Вовсе нет! Так… средство мотивации и повышения производительности труда.

Выйдя на улицу, я вытер шапочкой вспотевшее лицо и забрался в УАЗ.

— Удачно? — спросил Дмитрий.

— Сделал, — подтвердил я. — Но это не поможет, если его уже вывезли из Форта.

— А нельзя узнать наверняка, вывезли или нет?

— Нельзя, без вариантов.

Мы помолчали.

— Думаешь, дружинники что-нибудь выяснят? — поинтересовался Дмитрий некоторое время спустя.

— Сомневаюсь, — признался я. — Вряд ли. Зацепок нет.

— Забрали Платона от дома, — решил телохранитель кондуктора. — Во двор он зайти не успел. Значит, ждали.

— Но никто ничего не видел.

— Не видел.

Я завел двигатель, но трогаться с места не стал, протер запотевшее из-за теплого дыхания боковое окошко и бездумно посмотрел на площадь перед пропускным пунктом. Машин там сейчас почти не было, разве что проехали от ворот груженные товаром сани. Скорее всего, торговцы с Пятачка решили пораньше закрыться.

Дмитрий проследил за моим взглядом и задумчиво произнес:

— Не так-то просто вывезти человека за стену, если он этого не хочет.

— Особенно сейчас, когда мало кто в дорогу отправляется.

— Вечером или ночью они бы не рискнули, — кивнул телохранитель кондуктора. — Остается утро.

— Жди, — решил я, заглушил двигатель и вернулся на пропускной пункт.

К дежурному колдуну на этот раз обращаться не стал и заглянул в тесную комнатушку начальника смены.

— Вячеслав Хмелев, резерв Патруля, — представился упитанному дядечке, доставая удостоверение. — Отвлеку на пару минут?

— Валяй, — зевнул тот.

— Мы разыскиваем коллегу, подозреваем, его могли вывезти из Форта, — сообщил я, выложив на стол фотокарточку Сергея. — Можно поговорить с теми, кто дежурил этим утром? У них ведь смена еще не закончилась?

Начальник смены подтянул к себе фотоснимок и пожал плечами.

— Поговорим, почему нет? — Он грузно поднялся из-за стола и снял с вешалки форменный полушубок. — Именно вывезли? Не в самоволку ушел?

— Вывезли.

— Я почему спрашиваю — лицо знакомым кажется.

— Все верно, — подтвердил я, вслед за начальником смены выходя за дверь, — он торговлей занимается и машины перегоняет.

— Точно! Патонов, да? — прищелкнул тот пальцами. — Или Платонов?

— Платонов.

— Он у нас примелькался, его бы запомнили.

И точно — утренняя смена кондуктора уверенно опознала, но никто его сегодня не видел.

— Да с утра вообще людей немного было, — сообщил один из контролеров. — Жилинские разве что сорвались куда-то, но мы всегда их на предмет контрабанды шерстим, не было у них ничего криминального с собой.

— Тут еще какое дело, — потянул меня начальник смены к арке ворот и указал на вмурованные в землю высоченные металлические штыри, поверхность которых покрывала затейливая вязь магических символов. Штыри едва слышно жужжали. — Мы весь транспорт сканируем. Спрятаться в багажнике или фальшивом бензобаке нереально, пока машина едет через отстойник, колдуны сверяют, сколько пропусков выписано и сколько человек реально едет. У нас все четко.

— А на других воротах?

— Там порядки еще строже. И они только ведомственный транспорт пропускают.

— Благодарю за консультацию! — Я пожал на прощание пухлую ладонь начальника смены, развернулся и зашагал к «буханке».

Итак, Платон где-то в Форте. Но где, черт его дери?!

Я забрался за руль, вновь завел двигатель и тронулся с места.

— Куда едем? — спросил Дмитрий.

— Сначала в «Ширли-Муры», потом домой. Надо узнать, когда Гордеев вернуться обещал.

— А в клубе что?

— Фотографию Платона отдам. Лишним не будет.

Дмитрий кивнул.

— Не будет, — без особой уверенности произнес он и задумчиво уставился в окно.

Я его сомнений развеивать не стал. Если уж на то пошло, у меня и самого не было особой надежды на то, что Гамлет сотоварищи бросят пьянствовать и кинутся на розыски моего пропавшего компаньона. Более того — я в столь невероятное развитие событий нисколько не верил. Но озадачить нужных людей Гамлет не преминет, а иногда переломить ситуацию способна и такая малость.

Фотографию передал через охранника, даже не проходя в клуб. Поступил так совершенно сознательно — шагнуть через порог «Ширли-Муры» было равнозначно добровольному вычеркиванию двух или трех часов жизни. Застолье, поддатый Денис Селин, водка — ну его на фиг. Отказаться от выпивки не получится, а нам еще работать сегодня.

Загнав УАЗ на парковку перед особняком, который делил с Николаем Гордеевым, мы первым делом заглянули в оружейный магазин, но застали там лишь оставленного на хозяйстве Саню.

— Не возвращался, — разочаровал он нас.

Я в сердцах выругался и спросил:

— Куда он сорвался-то?

Чародей пожал плечами.

— Не сказал. Сказал, вернется либо к вечеру, либо уже завтра.

— Блин! — вновь не сдержался я. — Как же не вовремя!

— Платон с концами пропал? — помрачнел Саня.

— Похоже на то, — подтвердил Дмитрий.

— Ладно, ты аккуратней здесь, — предупредил я чародея и с телохранителем кондуктора отправился в бар.

УАЗ так и оставили на парковке, Дмитрий только вытащил из машины два дробовика — мой обрез и прихваченное из дома собственное помповое ружье десятого калибра. В зале оказалось не протолкнуться от посетителей; я не стал там задерживаться, в ответ на вопросительный взгляд стоявшего за стойкой помощника лишь покачал головой, сунул ему двустволку и поднялся наверх. Дмитрий притопал следом.

— Что делать будем? — спросил он, встав на пороге.

— Да проходи ты! — разрешил я, бросил «Шершень» на кровать и уселся за письменный стол. Снял трубку с телефонного аппарата и набрал номер клуба «Западный полюс».

На этот раз Ханина к телефону пригласили без проволочек, но он меня ничем порадовать не смог.

— Нет, ничего нового не появилось, — ответил дружинник на вопрос о ходе следствия.

— Ну, елки-палки! — не выдержал я. — Они хоть подруг объехали или забили?

— Подруг объехали, только это все бывшие подруги. С последней из них он расстался примерно месяц назад, — отчитался Ханин. — Слушай, Слава, может, все же загулял? Нашел новую девчонку и валяется с ней в койке, а ты людей на уши ставишь…

— Владимир Михайлович, вашими бы устами, — обреченно протянул я. — В любом случае, благодарен за помощь.

— После поговорим, — многозначительно сказал дружинник и отключился.

Из-за этого многозначительного «после поговорим» я нервно поежился. Ты — мне, я — тебе; по-другому у нас ничего не делается, и тут уж бутылкой коньяка не обойтись.

— Ничего? — спросил Митя, вытирая покрывшееся испариной лицо.

— Ничего, — подтвердил я и отошел к окну. — Но вот какое дело получается: Платон собирался на свиданье, а следователь проверил весь твой список, и ни с кем из него Серега встречаться не собирался. Кто-то солгал, или там действительно сплошь бывшие подруги?

Телохранитель пожал плечами.

— Могли быть и бывшие. Серега постоянством не отличался. Менял часто. Правда, всегда встречался только с одной, никогда параллельно с несколькими не крутил. Правило у него такое.

— Хорошее правило, — усмехнулся я. — Тебя с подругами знакомил?

— Специально нет. Обычно либо в доме пересекались, либо ходили куда-то вместе.

— Французское шампанское, сорвался с пьянки, тебя будить не стал. Похоже, новую нашел, как считаешь?

— Похоже на то, — согласился с моим выводом Дмитрий. — Слушай, мы ежедневник не посмотрели. Может, там что-нибудь написал?

— Платон ежедневник ведет? — удивился я.

— А как же? Иногда по десять встреч на дню бывает. Все не упомнить.

— Поехали!

Солнце к этому времени клонилось к закату; оно и так не особо высоко над крышами домов зимой поднимается, а сейчас и вовсе уже готовилось нырнуть за городскую стену. Но окончательно скрыться не успело, и стоило только вывернуть на Красный проспект, принялось светить прямо в глаза. Тени сгустились, здания казались мрачными развалинами, снег приобрел темно-серый оттенок. Похолодало, сгустившиеся на юго-востоке тучи казались иссиня-черными пятнами, лишь самый их край подсвечивали зловещим багрянцем закатные лучи.

Зловещим? Да нет, все как обычно, в общем-то, просто настроение ни к черту.

В расчищенном от снега переулке перед нами пристроился тянувший на санках алюминиевую флягу мужичок, которого прямо-таки пошатывало из стороны в сторону. Плелся он с черепашьей скоростью, но я сдержался, не стал сигналить и продолжал тихонько катить следом. Дорога узкая, отвалы высокие — не объехать. Только больше времени на выяснение отношений потратим.

Загнав УАЗ на освободившийся пятачок перед воротами, я заглушил двигатель, а Дмитрий выскочил на улицу и догнал водовоза. Если только у него там не брага…

— Дядь Жень! — крикнул телохранитель кондуктора. — День добрый! Ты вчера вечером Сергея не видел?

Качало дядю Женю вовсе не от усталости: сивушный дух расходился во все стороны просто волнами. Торопиться с ответом он не стал, остановился, достал пачку папирос, закурил.

— Серегу-то? — переспросил сосед. — Нет, не видел. Случилось что? А то вчера менты катались, сегодня катаются. Как медом намазано…

— Да найти его не можем.

— Праздники, — с философским спокойствием выдохнул папиросный дым дядя Женя и поплелся дальше.

Оставив УАЗ за воротами, мы прошли в дом. Митя отправился на поиски ежедневника кондуктора, я взялся за телефон. Позвонил в бар и оружейный магазин, и тут вернулся озадаченный компаньон кондуктора.

— Слава, смотри, — протянул он солидный блокнот в кожаной обложке. — Второе число…

Цифра «семнадцать» за этот день была подчеркнута дважды, рядом Платон приписал «Св. — Зол. Вс., дом» и размашисто: «Не заезжать». Больше на вчерашний вечер ничего запланировано не было.

— Ну и что это за «Св. Зол. Вс.»? — хмыкнул я, ради интереса просмотрев соседние записи. Как оказалось, Сергей имел обыкновение сокращать все слова до двух-трех букв. Сокращение «Св. Зол. Вс.» встречалось только пару раз.

Дмитрий забрал ежедневник и зашелестел страницами.

— «Зол. Вс.», «Зол. Вс.», — забормотал он. — Что-то знакомое. — И вдруг встрепенулся: — «Золото вселенной»! Это ювелирный салон, тут рядом!

— Знаю, — кивнул я, поскольку и сам захаживал в это заведение не столь уж и редко. — А «Св.»?

— Светлана?

— Логично. Тут сколько пешком идти, минут десять?

— Да меньше! — Дмитрий подошел к окну и указал на возвышавшиеся за частной застройкой пятиэтажки. — Если напрямик, то рынок пройти — и уже здесь.

Я озадаченно хмыкнул. Сколько раз в гости приезжал, никогда внимания не обращал, что тут до Южного бульвара рукой подать.

— Подожди! А мы как сюда едем?

— Мы с Красного заезжаем, — пояснил Митя. — Напрямик не проехать, дороги не чищены.

— Ясно. Тогда давай так, ты машину к салону отгони, а я пешком пройдусь.

Так и сделали, и в результате я дошел до ювелирного салона на пару минут раньше, хоть и нисколько не спешил, внимательно оглядывая заметенные снегом обочины. Когда подъехал Дмитрий, я попросил его подождать на улице, сам прошел внутрь.

Да, магазин был открыт. А почему нет? Южный бульвар — улица с самыми дорогими заведениями; здесь торговля не замирала ни днем, ни ночью.

В ювелирном салоне покупателей не оказалось, только скучал на своем стульчике смурной охранник. При моем появлении он поднялся на ноги, но сразу подпер плечом стену. Выпорхнувшая из служебного помещения симпатичная светловолосая девушка приветливо улыбнулась и спросила:

— Что-то подсказать?

Я отметил горевший на ее щеках морозный румянец — только смена началась? — и в свою очередь поинтересовался:

— Ольга Александровна у себя?

— Нет, управляющей сейчас нет, — ответила консультант и наморщила носик. — Вы по какому вопросу? Может, мы подсказать что-то сможем?

— А Михаил, гравер?

Девушка озадаченно обернулась к охраннику, тот кивнул.

— У себя. Проходите, Вячеслав Владимирович.

Я едва удержался от удивленного смешка — примелькался здесь, получается? — и направился в каморку гравера, как обычно погруженную в полумрак; алхимический фонарь освещал лишь стол.

Сгорбленный дедок с густой шевелюрой абсолютно седых волос обернулся на звук открывшейся двери, снял с лица очки с толстенными линзами и сощурился.

— Слава! — озадачился он. — Какими судьбами? Только не говори, что проходил мимо и решил проведать старика! Не поверю!

— Здравствуйте, дядя Миша, — поздоровался я, стянул шапочку и пригладил волосы ладонью, потом опустился на свободный стул. — Да вот решил проверить, чем таким вы заняты, вместо того чтобы штампы гравировать.

В комнате сильно пахло раскаленным металлом и химическими реактивами; мастер, без всякого сомнения, занимался не своей основной работой и даже не моим заказом, а какой-то низшей алхимией. С гравером я познакомился во время обучения в Братстве, и зарабатывал там на жизнь дядя Миша совсем не починкой ювелирных украшений. Просто преклонный возраст помешал ему перебраться в Туманный, вот и отыскал занятие по вкусу.

Мастер на мое замечание никак не отреагировал, только спросил:

— Опять проблемы?

— Есть немного, — вздохнул я. — Вы вчера работали?

— Работал. Водку пить здоровье не позволяет.

— У кого из консультантов вчера была смена до пяти часов? Возможно, Светланой зовут.

Дядя Миша нацепил на нос другие очки и внимательно посмотрел на меня.

— Почему спрашиваешь?

Я объяснил. Мастер покачал головой.

— Светлана. Хорошая девочка. Да ты ее видел…

— Это она?

Я начал подниматься со стула, но гравер неожиданно жестко потребовал.

— Сиди! — и уже мягче добавил: — Сиди, сам с ней поговорю.

— Мне бы…

— Не надо, — отмахнулся дядя Миша, открыл верхний ящик стола и принялся убирать туда непривычного вида инструменты и пузырьки реагентов. Потом с тяжелым вздохом встал из-за стола и, шаркая ногами, направился на выход. — Не суетись, Слава, сам все узнаю. Хорошая девочка…

И я остался сидеть на месте. Но в ящик стола заглянуть все же не преминул. Ничего не понял и вернулся на место, а там уже вернулся гравер.

Он налил себе из термоса чая, отпил.

— Встречалась она с ним, встречалась, — произнес потом. — И дома у него бывала пару раз.

— И вчера?

— Не суетись, Слава, ты же не мальчик с пятого на десятое скакать. По правилам консультантам встречаться с покупателями нельзя, а твой товарищ мужчина видный, поэтому забирать с работы она себя запретила. Он ей прямую дорогу показал, ходила сама. И вчера тоже.

— Дядя Миша! — не выдержал я. — Не тяни кота за яйца! Человека похитили!

— Почему похитили? Арестовали.

— Чего?! — разинул я рот от удивления. — Арестовали? Как?!

— Об косяк, — буркнул гравер. — Не знаешь, как арестовывают? Она уже к дому шла, когда от него черный внедорожник с включенной мигалкой отъехал. Подробностей не рассмотрела, но на стук никто ворота не открыл. Такие дела.

Я поднялся со стула.

— Благодарю, очень помогли.

Старик только махнул рукой.

— Пустое. За штампами на следующей неделе заходи.

— Зайду непременно, — пообещал я.

Зайду, если меня самого не арестуют. А такой возможности исключать было никак нельзя.

Проходя через торговый зал, я остановился рядом со Светланой и тихонько спросил:

— Внедорожник точно черным был? Или в темноте показалось?

— Нет, он мимо меня проехал, — ответила девушка негромко, но уверенно.

— И синей полосы на борту не было?

— Нет.

Я кивнул и вышел за дверь. Никаких причин не доверять утверждению девушки не имелось, да и сосед Платона тоже что-то о дружинниках толковал. Не иначе, заметил мельтешение проблескового маяка — вот и отложилось в голове.

Совпадают показания, совпадают…

Только вот дело в том, что на черных внедорожниках с мигалками по Форту передвигается лишь немногочисленное руководство, никто из которого самолично на задержание не выезжает, да еще контрразведка. А где контрразведка, там и господин Линев, с которым не так давно у нас случился небольшой конфликт и который был осведомлен о способности Сергея ходить через Границу в нормальный мир. То есть формальных оснований для задержания Платона даже искать не требовалось. И это если не принимать в расчет милой привычки здешних силовиков играть не по правилам.

Гадство!

Дмитрий дожидался меня на пассажирском сиденье «буханки». Когда я забрался за руль, он немедленно спросил:

— Ну как?

— Все плохо, — сообщил я в ответ. — Ну как плохо… Лучше, чем могло быть, но не особо…

— Загадками говоришь.

— Арестовали Платона. Не похитили, арестовали.

— Ву-у-ух! — с облегчением перевел дух Дмитрий. — Как от сердца отлегло!

Я недобро глянул на собеседника.

— А чего отлегло-то? Я, конечно, безмерно рад за Серегу. Рад, что ему сейчас не вырывают ногти плоскогубцами, а лишь культурно пробивают по почкам, но нам-то от этого нисколько не легче! Тебе, мне, Гордееву. Даже если потом не придут за нами, ты лишишься работы, Коля — основного поставщика, а у меня прибыль сократится раза в три, если не больше. И чего хорошего?

— Лучше так, — упрямо произнес телохранитель кондуктора.

— Серьезно? — скривился я. — Митя, простых похитителей мы могли перебить сами, оставалось только их найти. Мы даже могли натравить на них дружинников или других бандитов. А контрразведке ничего не сделать! Обратиться к руководству Патруля? А станут они за нас впрягаться? Особенно если Платона было за что прижать? Ведь было же? Было.

Более того — меня тоже есть за что в камере запереть и ключ выбросить. Вроде и криминала никакого в наших схемах не наблюдается, но это с какой стороны посмотреть. Если все вскроется, серьезные люди в очередь выстроятся, чтобы от дела свой кусок откромсать. И от меня заодно…

Затаиться и не гнать волну? Не вариант. Помимо того что Платон мой друг, без него всем нашим схемам грош цена. Платон незаменим. А уж если он начнет колоться, никому мало не покажется. Нет, надо выдергивать его и выдергивать быстро.

Я зажал лицо в ладонях и покачал головой.

— Слава! — толкнул меня в плечо Дмитрий. — Что делать будем?

— Договариваться, — решил я.

Придется договариваться, пока это все не зашло слишком далеко. Эх, как же не вовремя Гордеев из Форта уехал!

Я выбрался из кабины и зашагал обратно к ювелирному салону.

— Буквально на минуту, — коротко бросил охраннику, проходя в служебные помещения. Заглянул к граверу и спросил: — Дядь Миш, есть в вашей шарашке телефон?

— В кабинете управляющего, — ответил мастер.

— Ну?

— Что — ну?

— Дядь Миш, только не говори, что ты дубликата ключа не сделал!

Старик затейливо выругался, пошарил в кармане и кинул весело звякнувшую связку.

— Уволят меня из-за тебя, Слава.

— Я быстро.

— Иди, покараулю.

Отперев дверь в конце коридора, я быстро прошмыгнул в темный кабинет и включил вытащенный из кармана фонарик. Подсветил себе, набрал номер «Западного полюса» и погасил свет.

— Хмелев! — рыкнул Владимир Ханин, когда его очередной раз выдернули из-за стола. — Ты совсем совесть потерял? Ну сколько можно?!

— Владимир Михайлович, — обратился я к нему официальным тоном, — хотите скидку на следующий месяц?

— Большую? — скептически поинтересовался дружинник.

— Пять процентов.

— Десять, — машинально поправил меня Ханин, но сразу уточнил: — Что нужно?

— Контрразведчики с вами гуляют?

— Нет, — разочаровал меня дружинник. — У них своя свадьба, у нас своя.

— Блин…

— Нужен кто-то конкретно?

— Кузьминок.

— В «Сен-Тропезе» поискать попробуй. Только учти: влезешь к нему в долги — потом не расплатишься.

— Учту.

— А скидка?

— Пять процентов, — ответил я и быстро положил трубку.

Запер кабинет и вернул ключи дожидавшемуся меня в коридоре мастеру.

— Благодарю.

Похлопав гравера по плечу, я прошел через торговый зал и шагнул на улицу. Недолго постоял на крыльце, озирая настороженным взглядом окрестности, потом натянул на голову лыжную шапочку и сбежал по ступенькам к припаркованному на обочине автомобилю.

УАЗ плавно тронулся с места и покатил по Южному бульвару. Всюду горели фонари, сверкали алхимическими огнями витрины и вывески, время от времени под смех гуляк взмывали к небу колдовские фейерверки. С наступлением сумерек люди выбрались из квартир на улицу; кто-то прогуливался пешком, кто-то нанял сани. Машин было относительно немного. Оно и понятно — прием алкоголя с аккуратным вождением нисколько не сочетается, а у нас, если машину помнешь, замучаешься потом ждать, пока нужную деталь привезут.

Стоявшее поодаль от дороги здание самого фешенебельного и претензионного в Форте ресторана «Сен-Тропез» бросалось в глаза издалека. Помимо того что в небе над трехэтажным особняком беспрестанно расцветали огненные узоры, оформленный стеклоблоками фасад здания был освещен мощными алхимическими прожекторами, а на высокой кованой ограде мягко светились фонари цвета морской волны.

Проехать на территорию я не стал и пытаться, бросил УАЗ на очищенной от снега парковке на обочине бульвара, велел Дмитрию ждать в машине, а сам отправился дальше пешком. В обычный день попасть внутрь проблемы не составило бы, но по праздникам без предварительной регистрации в ресторан пускали только членов клуба.

Мог я оформить членскую карту? Мог. Просто не посчитал нужным.

Если в деловом клубе «Три семерки» собирались действительно деловые люди и туда время от времени я заглядывал поддерживать нужные знакомства, то завсегдатаями «Сен-Тропеза» были нувориши и представители бомонда. Толку с таких — как с козла молока.

— Мест нет, — предупредил охранник у ворот.

Мои удобные, но неброские куртка, карго-штаны, вязаная шапочка и высокие зимние ботинки его не впечатлили.

Помимо крепкого парня при шлагбауме, по огороженной территории слонялось еще несколько сотрудников службы безопасности, которые усиленно опекали запускавших фейерверки гостей. Для огненных шутих было отведено сразу несколько площадок, но местные завсегдатаи не привыкли ограничивать себя формальностями.

Неожиданно сильно грохнуло над головой, на полнеба распласталось огненное полотнище, за пару секунд сменившее цвет с фиолетового на бирюзовый, а потом рассыпавшееся серебряными звездами.

Я мотнул головой и похлопал себя по левому уху, затем достал удостоверение резервиста Патруля и протянул охраннику.

— Кузьминку. Быстро.

— Но…

— Знаешь, где служит Кузьминок?

Охранник кивнул и вызвал по рации напарника. Пользоваться магическими средствами связи здесь не было никакой возможности — все забивали помехи колдовских огней.

Второй охранник забрал мое удостоверение и скрылся в ресторане, а уже через пару минут на улицу вышел парень, невысокий, худощавый и конопатый. Судя по небрежно наброшенной на плечи дубленке, тратить на меня время Григорий Кузьминок не собирался.

Начальник отдела контрразведки требовательно махнул рукой, я прошел за ограду и забрал удостоверение.

— Теперь что, Хмелев? — с вальяжной интонацией поинтересовался Григорий.

Был он в легком подпитии и непроизвольно копировал манеру поведения своего куратора, но я не обратил на вальяжные нотки никакого внимания.

— Григорий Алексеевич, — спокойно обратился я к конопатому контрразведчику, — некоторое время назад между нами возникло недопонимание, но впоследствии все проблемы были решены…

— Ближе к делу!

— …и мы даже оказали вашему ведомству одну немаловажную услугу…

— О которой лучше забыть! — резко перебил меня Кузьминок.

— Вот именно! — подступил я к нему еще ближе. — Так с какой стати вы наших людей трогаете?

— Еще раз, — попросил конопатый. — Мы трогаем ваших людей? Если у твоих подельников проблемы с Дружиной…

— С контрразведкой проблемы, с Дружиной все хорошо.

— С нами? — выказал удивление Кузьминок. — Ничего не перепутал?

— Я же здесь!

— Кто, где, когда.

— Платонов, вчера вечером, у своего дома.

— Почему — мы?

— Два свидетеля, — приврал я, — видели, как его увезли на черном внедорожнике без опознавательных знаков, с мигалкой. Такие только у вас.

— Бред. — Григорий потер длинный, свернутый набок нос и вдруг встрепенулся: — Как, ты сказал, фамилия?

— Платонов. Сергей Платонов.

— Вот дерьмо! — выругался вдруг контрразведчик, вытащил из кармана чарофон и попытался с кем-то связаться, но безрезультатно. — Нет связи! Жди, сейчас вернусь.

Кузьминок заскочил в ресторан, оставив меня стоять на крыльце в некотором даже обалдении. К такой реакции на свое заявление я оказался просто не готов. Ожидал либо круглых глаз и уверений, что произошла какая-то ошибка, либо прямых угроз посадить за решетку вслед за компаньоном, но такого…

Ничего не понимаю.

Поднялась по ступенькам возвращавшаяся в ресторан компания. Разряженные девицы в собольих шубах не обратили на меня никакого внимания, их грузные компаньоны с раскрасневшимися от выпитого лицами разве что брезгливо не поморщились, проходя мимо.

Меня это нисколько не покоробило. В среде городских элит нередко случались… ротации, а ротация — это такая вещь, которая заканчивается если и не пулей в затылок или петлей на шею, то горестным сожалением о бесцельно прожитой жизни уж точно. На северной промзоне с ломиком или лопатой только и остается, что сожалеть о былых ошибках…

Некстати подумалось, что меня самого сейчас от петли или штрафного отряда отделяет расстояние куда меньшее, нежели этих вальяжных господ, но расстроиться толком не успел — вернулся Кузьминок. Вернулся и сразу дернул меня в ресторан.

— Идем!

Я несколько даже потерялся от такого напора, но двинулся следом, не задавая ненужных вопросов.

Просторный вестибюль превратили в танцевальный пол, в полумраке под ритмичную музыку извивались профессиональные танцовщицы, в меру своих способностей им подражали посетители. Под потолком колыхалось синее марево, и создавалось даже впечатление, будто все мы находимся под водой. Хватало цвета морской волны и в оформлении, а когда меж людей проплыла иллюзия акулы, не осталось никаких сомнений, что попал на тематическую вечеринку.

Под девичий визг и смех Григорий Кузьминок зашагал через толпу, и все напыщенные толстячки без лишней спешки уступили ему дорогу. Точнее, даже не так — они просто не оказывались у него на пути. Ну и на моем, соответственно.

Вслед за контрразведчиком я прошел в небольшой кабинет на первом этаже, обставленный строго и по-деловому. Окон в нем не было.

— Садись, — указал Григорий на диванчик у стены, сам опустился за стол и принялся накручивать диск телефонного аппарата. Набрав номер, он представился, выслушал ответ и раздраженно кинул трубку обратно на рычажки.

Распахнулась дверь, и в кабинет ступил моложавый господин в темно-синем костюме и пижонских кожаных туфлях с серебряными пряжками. В одной руке он нес бутылку коньяка, в другой сразу три стакана. Не бокала — именно три граненых стакана.

— Ничего? — спросил Илья Линев, служивший ни много ни мало заместителем воеводы.

— Это не мы, — отрапортовал Кузьминок. — И точно не наши. Но Несун Форта не покидал.

— Несун? — не удержался я от вопроса.

— Сергей Платонов у нас так проходит, — пояснил Линев, выставил бутылку на стол и нервно потеребил охвативший левое запястье браслет со множеством серебряных шариков, резных и частично черненых.

Я в ответ только захлопал глазами. Для того чтобы отшить меня, вовсе не обязательно было устраивать такой спектакль.

И опять же — что значит «проходит»?

Линев разлил коньяк по граненым стаканам, один взял себе, второй передвинул Григорию. Мне предлагать не стал, но третий стакан говорил сам за себя.

Я поднялся с дивана и усмехнулся.

— Теперь так модно, да?

— Других не было, — ответил Линев и выпил.

Выпил и я. В стакане оказался не коньяк, а кальвадос, что было тоже совсем неплохо.

— Рассказывай, — потребовал заместитель воеводы.

— Вы серьезно или комедию ломаете?

— Рассказывай! — повторил Линев, на этот раз с неприкрытой угрозой.

Я повторил историю об исчезновении компаньона и поделился результатами предварительного следствия.

— Столько сил коту под хвост! — выругался заместитель воеводы, одним махом допил кальвадос и вышел из кабинета, оставив меня наедине с контрразведчиком.

— Это он о чем? — недоуменно спросил я конопатого.

Григорий вздохнул.

— Род деятельности твоего компаньона заинтересовал лиц, которые интересны нам. Поэтому старались не упускать его из виду в ожидании предложения, от которого невозможно отказаться. А его, получается, увели прямо у нас из-под носа.

— Кто?

— Или Город, или Северореченск, — отрешенно произнес Кузьминок. — Но из Форта его еще не вывезли, поэтому ищи. Ищи.

— А вы?

— И мы будем искать.

Я сообразил, что Платона намеревались использовать как наживку для чужих агентов, но это не объясняло всех странностей.

— Откуда уверенность, что он еще в Форте? — спросил я, сделав небольшой глоток кальвадоса.

Григорий отпил куда больше моего и пояснил:

— Нас ставят в известность о всех его выездах за стены.

— А если спеленали и вывезли?

— Контроль идет по ауре. Есть такая возможность.

— В курсе, — кивнул я и уточнил: — А вы только Юго-восточные ворота контролируете или остальные тоже?

— А кто его там выпустит?

— Он в резерве Патруля, так-то.

— Без документов его не выпустят, предъявит документы — сообщат.

— То есть его аура там не отслеживалась. Могли вывезти, нет?

Григорий хмуро посмотрел на меня, сделал пару звонков и сообщил:

— Через Западные ворота сегодня никто не выезжал, через Восточные прошла машина с отходами промзоны, и все. Нет, он еще в Форте.

Я в этом уверен вовсе не был, более того — вопреки всем доводам, у меня понемногу крепла иррациональная уверенность, что Платона вывезли за городские стены. Иначе в этом просто не было никакого смысла! Убить его могли на месте, а раз похитили — значит, были основания. Живой кондуктор стоит куда дороже мертвого.

Город или Северореченск? Вот черт!

— Никто из ваших не мог это провернуть?

— Думаешь, сложно мигалку на крышу прицепить? — срезал меня Кузьминок и достал из верхнего ящика стола блокнот. — Ладно, а теперь со всеми подробностями. Под протокол.

— А смысл время терять? Я весь расклад следователю расписал, Могилевский его фамилия.

— Прям весь? — не поверил Григорий. — И о внедорожнике с мигалкой он знает? Выкладывай!

Пришлось рассказать о Светлане, консультанте из ювелирного салона.

— Не думаю, что она в этом замешана, — предупредил я контрразведчика.

— А это уже нам решать, — объявил Кузьминок. — У тебя все?

— Да.

— Допивай и проваливай, — распорядился Григорий и передвинул к себе бутылку, в которой еще оставалось немного кальвадоса.

Я допил и ушел.

Все же нервная работа у дружинников: так кальвадос глушить — никакой печени не хватит. Ох, что-то меня расслабило…

— Ну? — встрепенулся дожидавшийся меня у машины Дмитрий. — Как поговорил?

— Хорошо поговорил, хорошо, — вздохнул я, забираясь за руль. — Но, как обычно, есть две новости, хорошая и плохая. Хорошая: Платона они не задерживали. Плохая: Платона они не задерживали.

— Не врут?

— Не врут, — ответил я без малейших колебаний. — Уж не настолько я крут, чтобы такой спектакль устраивать. Похоже, у них серьезно подгорело.

Я рассказал Дмитрию о состоявшемся разговоре, он выслушал меня и откинулся на спинку сиденья.

— Получается, Платон еще в Форте?

— Получается, в Форте, — кивнул я, но без всякой уверенности. — Через Юго-восточные ворота его никак не могли вывезти, на других пришлось бы предъявлять удостоверение.

— Если так — он в Форте.

— Если так… — пробормотал я, заводя двигатель. — Но в этом нет никакого смысла. Зачем похищать и оставлять в Форте? Чужим агентам в первую очередь вывозом человека за город озаботиться стоило бы. Даже если принять эту версию в расчет…

— Почему нет?

— А какой смысл на меня покушаться было?

— Совпадение? — выдвинул предположение Дмитрий.

— Не верится что-то в такие совпадения, — покачал я головой и вывернул с парковки на проезжую часть. — Скорее, хотели меня заранее из игры вывести. Должны были понимать, что в противном случае и Дружина к розыскам активно подключится, и криминальный элемент будет задействован. Опасно в таких условиях Платона в Форте держать. Но ведь похитили…

— Мы не туда едем, — сообразил вдруг телохранитель кондуктора. — Нам в другую сторону.

Я покачал головой.

— На Восточные ворота сначала заедем. Заодно и заправимся по дороге.

— Зачем?

— Бак почти пустой.

— Нет, — поморщился Дмитрий. — На Восточные ворота нам зачем? Думаешь, через них вывезли?

— А вот и посмотрим. Там сегодня машина с отходами выезжала, узнаем установочные данные, поговорим с водителем.

Дмитрий кивнул и прикрыл глаза. К вечеру на его лицо вновь вернулась бледность, над верхней губой мелкими бисеринками собралась испарина. То ли из-за пропуска приема лекарств поплохело, то ли злоупотребление алкоголем аукнулось.

После поворота на проспект Терешковой началась ночь. Нет, серьезно — просто конец света. Повернули — и разом остались позади все фонари, яркие огни витрин и всполохи вывесок. Кругом одна лишь серость снега да мрак позднего вечера, в котором тускло светились редкие квадраты освещенных окон.

Пришлось сбросить скорость — людей на улице хоть и убавилось, но теперь вместо праздношатавшейся вдоль бульвара публики на глаза попадались исключительно пьяные компании. Таким море по колено, а перебежать перед машиной и вовсе как два пальца. Еще только сбить кого-нибудь в этой темени не хватало. Тормозной путь на нечищеной дороге — он дли-и-инный…

Ехать вдоль глухого забора промзоны с одной стороны и железнодорожной насыпью с другой было и вовсе откровенно страшно. Если со стороны Центра небо еще хоть немного подсвечивали отблески огней, то справа, над заводскими корпусами, чернел непроглядный мрак.

— На кой черт отходы второго числа вывозить? — спросил Дмитрий, зябко ежась, будто от озноба.

— Вот и меня этот вопрос интересует, — кивнул я. — Сейчас на промзоне каникулы, когда накопить успели?

— Вопрос.

УАЗ нырнул под высокий мост, на него уходила железнодорожная ветка, и насыпь сменилась заброшенным районом, который понемногу обживали рабочие с промзоны. Дома в глубине квартала так и стояли пустыми коробками, но вдоль дороги их понемногу приводили в порядок, и жуткое ощущение, будто Форт в один миг вымер, отступило и перестало давить на нервы.

После поворота к Восточным воротам вновь потянулись развалины, но так тоскливо, как раньше, уже не было — путеводными звездами впереди засияли огни пропускного пункта. Площадь перед воротами была ярко освещена, помимо пары «газелей» и «патриота» с синими полосами вдоль бортов, там приткнулся и старенький бронетранспортер — судя по опознавательным знакам, Патруля.

— Мне в машине подождать? — спросил Дмитрий.

— Да, лучше подожди, — решил я и зашагал к пропускному пункту, двухэтажное здание которого являлось частью городской стены. Сама стена была много выше и продолжалась сверху корявой железобетонной конструкцией. Раньше здесь пропускали только пешие группы, но не так давно обустроили и тоннель для автотранспорта. Сейчас въезд в него перекрывали выкрашенные черной краской железные ворота.

Входная дверь оказалась заперта; ни на что особо не рассчитывая, я приложил к датчику сканера удостоверение резервиста, и, к моему немалому удивлению, в ответ немедленно щелкнул замок. Я прошел на пропускной пункт, шаги гулко разнеслись по пустому помещению. Мебели внутри почти не было — одни только лавки вдоль стен. Оконные проемы закрывали зеркальные стекла, по всей видимости — армированные; по крайней мере, единственная дверь ничуть не уступала бронированным люкам банковских хранилищ.

— По какому вопросу? — прохрипел где-то под потолком невидимый динамик.

— Старшего смены как увидеть? — повысив голос, спросил я и небрежно махнул удостоверением.

— По какому вопросу? — повторил дежурный.

— Кузьминок из контрразведки не звонил разве? — позволил я себе выразить неприкрытое удивление.

Люди часто слышат вовсе не то, что им говорят; так случилось и сейчас: после недолгой паузы щелкнул замок ведущей во внутренние помещения двери.

А что я? Я ничего. Я себя за сотрудника контрразведки не выдавал.

Формально. Просто поинтересовался…

Начальник смены встретил меня в коридоре.

— Что у вас опять стряслось? — с нескрываемым раздражением спросил старший лейтенант с неровно-покрасневшей кожей лица. Документов предъявить он не потребовал, вместо этого нервно вертел меж пальцев мятую уже папиросу.

— Григорий Алексеевич с вами по поводу выезжавшего сегодня за стены транспорта разговаривал? — спросил я, дабы направить разговор в нужное русло.

— Со мной. А что?

— Вы сказали, только одну машину пропустили с грузом, так? Какие-то отходы?

— Было дело.

— А это нормально вообще отходы второго января вывозить?

— Они их и по ночам, бывает, вывозят, — пожал плечами старший лейтенант. — Какие-то химикаты, их даже не в Ляховскую топь выливают, а в могильник прямо в контейнерах сбрасывают.

— В контейнерах? — пробормотал я. — Если внутри будет биологический объект, дежурный колдун его обнаружит?

— Биологический объект? — почесал затылок начальник смены. — Человек, что ли? Без понятия. Черт его знает, какие стенки у контейнеров. А что, у вас сбежал кто?

Я досадливо поморщился и поспешил сменить тему.

— Могу я посмотреть записи по этой машине? У вас ведь ведется журнал регистрации?

Старлей фыркнул и сунул в рот папиросу, но закуривать не стал.

— Сейчас.

Мы прошли в комнату с двумя столами; за дальним дремал навалившийся грудью на столешницу парень в штатском. Не иначе — дежурный колдун. Перегаром в помещении не пахло, наверное, просто прикорнул.

Старший смены отпер сейф и заглянул в него, потом снял с пояса рацию.

— Рашид, журнал регистрации у тебя?

Я приготовился к долгим поискам, но обошлось: журнал регистрации отыскался в дежурке. Согласно единственной записи за второе число, машина с отходами была закреплена за неким лабораторно-исследовательским комплексом, безымянным, с одним лишь регистрационным номером. Груз сопровождали водитель-экспедитор и двое грузчиков, по совместительству — охранников.

— Отлично, — пробормотал я, переписывая их имена и фамилии себе в блокнот. — А не знаете, отходы всегда одни и те же люди вывозят?

Старший лейтенант заглянул в журнал регистрации, но тот оказался заведен лишь два дня назад.

— Прошлый год уже в архив сдали? — спросил он развалившегося в кресле Рашида.

— Ага, — подтвердил невысокий татарин с сержантскими петлицами на кителе. — Но на химикаты абы кого не ставят. Там две бригады друг друга сменяют, насколько помню. Отстойная работа — вонь даже через респираторы пробивается, аж глаза лопаются…

— А кто контактное лицо? — уточнил я, поскольку лучшего способа вывезти человека из Форта, чем экранированный контейнер, который не проверяется на пропускном пункте, было просто не сыскать.

— Фомин Игорь Даниилович, — сообщил старший смены и продиктовал его рабочий телефон. — Все?

— Спасибо, вы нам очень помогли, — пожал я ему руку. — А можно от вас позвонить?

Старлей указал на телефонный аппарат.

— Звоните. Только вряд ли он на работе в такое время.

Я поднял трубку и начал крутить диск, потом спросил, слушая длинные гудки:

— А машина, кстати, вернулась?

— Да, по графику, — подтвердил Рашид.

— Все, я вас оставляю, — объявил старший лейтенант и вышел за дверь, на ходу щелкая крышкой бензиновой зажигалки.

Гудки все тянулись и тянулись, и я уже вконец отчаялся дождаться ответа, но тут в трубке раздался щелчок.

— Лабораторный комплекс, дежурный слушает.

— Фомина Игоря Данииловича могу услышать?

— Представьтесь, пожалуйста.

Я взглянул на сержанта, но все же решил воздержаться от откровенной лжи.

— Хмелев Вячеслав Владимирович, — представился и многозначительно добавил: — Номер удостоверения интересует?

— Подождите, попробую соединить…

Как ни удивительно господин Фомин оказался на месте.

— Слушаю вас, Вячеслав Владимирович, — сказал он, подняв трубку.

У них там мини-АТС? Богато живут!

— Игорь Даниилович, меня интересует бригада, которая осуществляла сегодня вывоз отходов за городские стены. Как бы мне с ними переговорить?

Фомин только хмыкнул.

— Мы режимное предприятие, — веско произнес он, — если вы хотите пообщаться с кем-то из персонала, обратитесь в особый отдел промзоны.

— Речь идет о похищении человека…

— Ничем не могу помочь, — отрезал Фомин. Потом смягчился. — Понимаете, есть определенный регламент. Я не могу его нарушить. Никто не может. Извините.

И он положил трубку. Тут уж пришла моя очередь хмыкать.

Ну, да не хотят сотрудничать по-хорошему — им же хуже будет.

Я достал блокнот и отыскал оставленный дознавателем Могилевским служебный номер телефона. Набрал его и представился, но следователь меня даже слушать не стал.

— Я этим делом теперь не занимаюсь, — отрезал он, — и никого опрашивать не собираюсь.

— А кто теперь похищением занимается?

— Контрразведка.

И вновь — короткие гудки.

Больше я никому звонить не стал, распрощался с сержантом и покинул пропускной пункт. Старший лейтенант стоял на крыльце и курил.

— Всего доброго, — махнул я ему на прощание рукой.

— Что-то у вас машина больно непрезентабельная, — указал он окурком на УАЗ.

— Маскировка, — нашелся я и забрался за руль.

Завел двигатель, выехал со стоянки и только тогда сказал Дмитрию:

— Появились зацепки, но пока не знаю, как подступиться к нужным людям.

— Сейчас домой?

— Да. Надо хорошенько все обдумать.

Дальше ехали молча. Свет фар выхватывал из темноты редкие снежинки, и я до рези в глазах всматривался в ночь, не желая попасть в аварию или въехать в сугроб на обочине плохо почищенной дороги. Дмитрий просто молчал. Наверное, не хотел мешать.

Я и в самом деле устал как собака. Весь день на нервах, не ел с самого утра, голова просто раскалывалась.

Мне бы поужинать, выпить пива и спать завалиться, да только не получится. Без вариантов. Придется сесть на телефон и кого-то уговаривать, кого-то мотивировать, просить и обещать. А как по-другому? По-другому никак.

После поворота на Красный проспект стало немного легче. Свет вывесок и витрин разогнал сумрак вечерней ночи, и больше не приходилось напрягать глаза, высматривая телеги, пешеходов и неожиданные изгибы дороги.

Я немного расслабился, а когда свернул с проспекта к особняку, указал Дмитрию на освещенные окна бара и улыбнулся.

— Сейчас нас накормят.

— Сейчас мы будем ужинать, — подхватил телохранитель кондуктора и вдруг удивился: — А это что за чудаки на «кайенне» пиво пить прикатили?

И точно — на пустой парковке перед баром в свете наших фар блеснул свежей полировкой самый настоящий Porsche Cayenne, черный, новенький и при этом совершенно бестолковый.

А как иначе? Машина под наши условия не заточена совершенно. Там — круто, здесь — уж лучше УАЗ.

— Во дают! — охнул Дмитрий. — Еще бы кабриолет взяли!

— Да ладно, — ухмыльнулся я. — Тоже машина…

В этот момент у «кайенна» загорелись габариты; я заранее притормозил и направил УАЗ на встречную полосу в объезд возможного препятствия, не в силах предугадать дальнейшие маневры явно подвыпившего водителя. Но когда вниз поползло тонированное стекло задней двери, совершенно неожиданно неким интуитивным наитием я угадал: в окне «кайенна» сейчас покажется вовсе не пьяная физиономия или рука с выставленным средним пальцем. Такие озарения не случаются спонтанно; подсознанию нужны для этого зацепки и время, и начавшее уходить вниз стекло как раз и предоставило мне и то, и другое.

За миг до того, как на нас уставился ствол, я до упора утопил педаль газа и крикнул:

— Пригнись!

Митя просто не успел. Лобовое стекло «буханки» вспухло пулевыми отверстиями, и сразу с оглушительным хлопком взорвался угодивший в магическое поле защитного амулета свинцовый шарик. Лобовуху вышибло наружу, боковые стекла выплеснулись на улицу мелким крошевом. Дмитрия вспышкой откинуло на спинку сиденья, миг спустя перед его лицом рванул очередной заряд «свинцовых ос».

В отличие от спутника, я к этому времени уже согнулся в три погибели и уткнулся лицом в руль, поэтому меня не оглушило, лишь зазвенело в ушах. И потому ноги с педали газа не убрал.

Стрелок перенес огонь на водительское место, во все стороны полетела набивка сиденья, а потом свинцовые шары заколотили по решетке радиатора, прошивая тонкий металл и врываясь в кабину мятыми рваными комками. «Чешуя дракона» налилась невыносимым холодом, но ни один из зарядов не сумел преодолеть ее защитного полога. Отведенные чарами свинцовые шарики проносились стороной и не взрывались, поскольку заключенные в них кристаллы превращались при ударах об автомобиль в бесполезное крошево.

УАЗ несся вперед, не снижая скорости; водитель «порша» в панике утопил педаль газа, но прежде чем паркетник сорвался с места, его колеса впустую завертелись на покрывшей парковку толстой корке наледи, и прошитая пулями «буханка» успела зацепить заднее крыло. Резкий толчок откинул «кайенн» на середину дороги, там он крутанулся и вылетел на обочину. Стрельба тотчас смолкла.

При столкновении меня приложило грудью о баранку, послышался неприятный хруст, но я успел подготовиться к удару и сознания не потерял. Даже не пытаясь выволочь наружу оглушенного напарника, сразу выдернул из-за сиденья жезл «свинцовых ос», распахнул дверь и вывалился на дорогу. Спину пронзила острая боль, голова закружилась, а ноги враз стали ватными, но это не помешало упереть в плечо приклад и открыть огонь, благо всегда ставил «Шершень» в автоматический режим. Так и загудело…

Увесистые свинцовые шары легко прошивали тонкий металл «кайенна», а наружу уже не вылетали, заседая бесформенными комками мягкого металла в сиденьях, обшивке салона и телах. По стеклам не стрелял принципиально, и когда через три секунды опустела шестидесятизарядная банка, борт автомобиля больше напоминал решето.

Бросив под ноги разряженное оружие, я достал из сумочки револьвер, взвел курок и настороженно подступил к изрешеченному автомобилю. Через открытое заднее стекло виднелся мертвый стрелок со слипшимися от крови русыми волосами. Его я трогать не стал, нацелил на переднюю дверцу ствол «Тауруса» и дернул ручку. Дверца со скрежетом распахнулась, но водителя внутри не оказалось; он успел выбраться на другую сторону, в сугроб!

Я резко отпрянул назад и каким-то чудом успел выстрелить в обежавшего автомобиль парня первым. Стрелял с расстояния в пару метров, но картечь разлетелась веером, отведенная защитным полем чужого амулета.

Миг спустя плюнул огнем вскинутый убийцей обрез; пуля прошла мимо и засела в фонарном столбе за спиной, а «Чешуя дракона» задрожала, обожгла холодом и отключилась. Я метнулся в сторону, выстрелил, но вновь безрезультатно. Убийца повел обрезом, ловя меня на прицел, и тут где-то сбоку сверкнула вспышка, что-то прошуршало в воздухе, и голова налетчика взорвалась, забрызгав «кайенн» и дорогу вокруг кровью и мозгами.

Массивный жезл «свинцовых ос» в руках выскочившего на крыльцо Ивана Грачева громко лязгнул, досылая очередной увесистый шар, и мой помощник поспешно спрыгнул в снег, уходя от ярко-освещенного окна бара. То почти сразу погасло.

— Прикрой! — крикнул я Ване, подхватил сброшенный под ноги «Шершень» и обежал изуродованный УАЗ со стороны пассажирского сиденья. С силой дернув, распахнул дверцу, выволок наружу Дмитрия и потащил его в бар. Уложил прямо на пол и нащупал пульс, а когда заскочивший вслед за мной Иван запер дверь, в полной темноте, чуть ли не на ощупь, пробрался к стойке и поменял опустевшую банку жезла «свинцовых ос» на новую.

Нет — повторного нападения я не опасался, просто так спокойней, вот и все.

— Граждане, сохраняем спокойствие! — хрипло рассмеялся я, с трудом справляясь с тугой резьбой. — Все уже позади. Все кончилось!

— Мы можем уйти? — спросил кто-то. Голоса я не узнал.

— Через черный ход. Иван, проводи.

Общение с дружинниками мало кому доставляло удовольствие, поэтому я не собирался заставлять посетителей бара давать свидетельские показания. Но и без очевидцев также оставаться не хотел.

— Пиво за счет заведения! Работаем до последнего клиента! — объявил, включая свет, и выстроившаяся к черному ходу очередь немедленно поредела.

Через чердак прибежал Саня; я направил чародея дозорным к окну, а сам налил стаканчик настоянного на травах самогона, подошел к уже очнувшемуся Дмитрию и передал ему выпивку. Тот буквально вкинул в себя настойку и замотал головой.

— В глазах все так и сверкает, — пожаловался телохранитель кондуктора.

— Пройдет, — уверил я его, помогая сесть за стол. — Что у тебя за амулет такой? Заряды, блин, один за другим рвались!

— «Щит Веры», — ответил Дмитрий.

— Замени, — посоветовал Саня. — Хочешь, «Сферу Безветрия» со скидкой организую?

— Хочу!

— Завтра сделаю.

— И мне «Чешую дракона» заряди, — попросил я.

— Не вопрос.

Тут вернулся Иван и начал разливать пожелавшим остаться посетителям бесплатное пиво, кто-то из завсегдатаев спросил:

— Вячеслав, что произошло? В вас стреляли?

— Без комментариев, — ответил я, уходя за стойку. — Вы должны изложить дружинникам свою версию, а не повторять мои слова.

На самом деле мне просто не хотелось распространяться о случившемся, а отмалчиваться или огрызаться было бы, по меньшей мере, невежливо. Сняв трубку телефонного аппарата, я вызвал наряд и в очередной раз подивился бестолковости налетчиков.

Даже проводов не перерезали, кретины! Не посчитали нужным или просто не успели?

Вскоре на улице замелькал проблесковый маячок, и на парковку перед баром заехала белая «газель» с синей полосой во весь борт и соколом на капоте. Дружинники настороженно разошлись по улице, вслед за ними подъехал уже знакомый автомобиль следственной группы.

— Как же вы меня задолбали, Вячеслав Владимирович! — без обиняков заявил дознаватель Могилевский, выслушав рассказ о нападении. Потом он наскоро опросил свидетелей и, поручив незнакомому парню в штатском заполнить бумаги, поднял со стойки жезл «свинцовых ос», не мой «Шершень», а тот, из которого стрелял Иван.

— Обалдеть! — протянул следователь. — Как отдача?

— Терпимо, — сообщил Грачев и потер отбитое прикладом плечо.

— Надеюсь, изымать не станете? — забеспокоился я.

— А это исключительно от предварительных выводов следствия зависеть будет, — спокойно ответил Могилевский, положил оружие обратно на стойку и усмехнулся: — Может, и вас… изъять придется.

— Да ладно! — фыркнул я. — Чистая самооборона!

Дознаватель вышел на крыльцо, а когда я присоединился к нему, покачал головой.

— Весьма похоже на дорожный конфликт. Вы их зацепили, слово за слово, дело кончилось стрельбой.

— Вон там, — указал я на дорогу, — вы найдете выбитые стекла моего автомобиля, что…

— Допустим, вас обстреляли, — не стал настаивать Могилевский на своей первоначальной версии и велел дружинникам расставить на обочинах алхимические фонари.

— Не допустим, а так и было, — решительно заявил я.

— Кому это могло понадобиться?

— Логично связать покушение с похищением моего компаньона, разве нет?

Могилевский немедленно развеселился.

— Какой же вы молодец, Вячеслав Владимирович! — расплылся он в радушной улыбке. — Раз похищение забрала себя контрразведка, пусть она и покушение на вас расследует, так?

Мне лишний раз общаться с Кузьминком совершенно не хотелось, но особого выбора не оставалось. Пришлось кивнуть.

— Так.

К ночи похолодало, морозец стал пощипывать ноздри, и все же дознаватель не стал уходить в бар и перешел к телу водителя.

— Вряд ли получится его опознать, — вдохнул он, осветив фонарем изуродованную голову. Затем повысил голос: — Документы?!

— Ничего нет, — ответил кто-то из его следственной группы. — Но второй жмур в лучшем состоянии.

— Да и машину отследить можно, — предложил я.

— Отследят. — Могилевский заглянул в расстрелянный внедорожник и вытащил из салона жезл «свинцовых ос» с кустарным прицелом, не слишком удобным прикладом и пузатой банкой на сто пятьдесят шаров. — Знакомо?

Я пригляделся, потом кивнул.

— «Овод-10». Старая модель, но до сих пор в ходу.

Десятимиллиметровые свинцовые шары весили чуть меньше шести граммов каждый, и даже будь в «Чешуе дракона» полный заряд, больше шести десятков попаданий она отвести не могла; Дмитрию хватило бы и того меньше.

А здесь — сто пятьдесят! Хорошо подготовились. Затормози я, растеряйся — превратили бы в решето. Поэтому и не стали сразу из обреза палить, пару выстрелов в упор двенадцатым калибром «Чешуя дракона» могла выдержать, если пуля не слишком серьезная. Да и двое нас было, опасно на короткой дистанции перестрелку устраивать.

Могилевский кинул «Овод» на сиденье с торчавшими из неровных дыр клочьями обивки и направился в бар.

— Угостите чаем? — спросил он вдруг. — Целый день не жравши.

— Можем и не только чаем…

— На работе не пью.

— …а чаем с бутербродами.

— Вот это дело.

Уехали дружинники далеко за полночь, оформив все необходимые бумаги и запротоколировав показания свидетелей. На служебную видеокамеру они сняли место происшествия и разрешили убрать УАЗ с дороги. На задний двор его пришлось толкать: двигатель не завелся. А вот «кайенн» так и остался на обочине, за ним должны были прислать эвакуатор, но когда точно это случится, не знал даже Могилевский. Тела в морг при крематории увезла муниципальная труповозка — запряженная флегматичной конягой телега, которой правил ничуть не менее флегматичный возница.

— Передам дело контрразведке, с ними будете разбираться, — объявил напоследок Могилевский. — А у меня смена закончилась. Все, адью! Да! До особого разрешения постоянное место жительства не покидайте.

Он сделал ручкой и отправился восвояси. Дружинники разъехались, мы с Иваном кое-как выпроводили подзадержавшихся посетителей и сели ужинать остатками новогоднего угощения. Разговор не клеился, я наскоро ввел Грачева в курс дела и отправил всех спать.

Домой ни помощника, ни Дмитрия отпускать не стал. Слишком уж серьезная каша заварилась, чтобы по темным улицам в одиночку шататься.

Сам тоже отправился на боковую. Выспался?

Если бы! Контрразведчики пожаловали ни свет ни заря…

Клондайк. 3 января.

С книжечкой вчера посидеть не получилось. Хоть здесь и нехорошее место, но официально это территория Форта и подобие законов имеется. И даже участок, в котором квартирует дежурный дознаватель. К которому меня и привели.

Участок представлял собой небольшую избу, в которой нашлось место для чего-то вроде дежурки, в коей никого не было, двух маленьких камер с решетчатыми дверьми и кабинета дознавателя Марченко — немолодого, упитанного, круглолицего, с пробивающейся лысиной, в дорогущих серебряных часах и одетого на манер местных олигархов. Хорошая здесь служба, я думаю.

В общем, я оказался сидящим на стуле напротив него, а на столе были разложены мой револьвер, мой же «дерринджер», патроны, нож, бумажник и удостоверения — личности и резервиста. А заодно карточка разрешения на ношение оружия. Ключа в ботинке никто не нашел, да и не искал. Просто сказали выложить все из карманов, я и выложил.

— Хороший набор, — сказал следователь. — А к нам по каким делам?

— По личным, — ответил я. — С женщиной поссорился — вот ищу, хочу объясниться.

— Да? — поднял он брови. — Нашли?

— Уехала, похоже. Буду дальше искать.

— Что случилось у вас сегодня, вашими словами, пожалуйста, — дознаватель придвинул к себе бланк протокола.

— Поужинал в «Эльбрусе», пошел в мотель. В проходе между заборами заметил человека, который прятался за столбом, насторожился. Посмотрел назад — увидел еще одного, вооруженного пистолетом, который догонял меня сзади и уже целился. Он открыл огонь, я открыл ответный. Стреляю я лучше, и амулет у меня крепче, поэтому я выиграл.

— Тот, что прятался, тоже стрелял?

— Разумеется. Там гильз вокруг полно.

Дознаватель поднял на меня глаза, спросил:

— А сами как думаете, что случилось?

— Где-то заметили, что у меня деньги есть, — пожал я плечами. — Пошли следом, я думаю. Один забежал вперед, потому что я шел медленно, часто останавливался. Второй шел сзади. Затем тот, что шел сзади, решил меня пристрелить и начал догонять. В этот момент я обернулся.

— Почему он догонял?

— Стреляет плохо, — пожал я плечами, — а там темно. Хотел практически в упор выстрелить.

— А вы как стреляете?

— Очень хорошо. Я в Патруле инструктором по стрелковой подготовке. В их учебном центре.

Как на самом деле? Да так на самом и было. Только это не ограбление, я думаю, а меня кто-то узнал из тех, кто меня не любит. Выяснили, где я остановился, устроили засаду. Один спрятался в проходе, благо сейчас не слишком холодно, второй догонял сзади. Не стрелял он потому, что боялся промахнуться. Стрелять в темноте в темный же силуэт сложно, надо уметь, вот он и хотел подойти ближе. Поэтому и второй из-за столба стрелять сразу не стал, поэтому мазал.

А меня мои крутые очки спасли, на которые при обыске никто внимания не обратил даже, они опять в футляре во внутреннем кармане. Все же хорошо быть запасливым и предусмотрительным. Только патроны все же лучше заряжать настоящие противоамулетные, а не обманки, быстрей бы справился.

— У вас еще и магазин оружейный, так? — спросил дознаватель.

— Да. «Большая Охота», на Красном. Напротив «Ширли-Муры» практически.

— Это ваш товар?

Он взял в руки револьвер. Аккуратно так взял, с неким даже оттенком уважения.

— Мой. Невозможно блокировать заклинанием, рукоятка всегда теплая.

— А вес пули?

— Разный, — улыбнулся я. — Обсуждаемый, так скажем, у нас все под заказ.

— Я после праздников в Форт приеду, вы открыты будете?

— Мы с сегодняшнего дня открыты. В Рождество только на день еще закроемся.

— Я после Рождества загляну, — улыбнулся дознаватель. — Пока отказной материал пишу и ваше командование уведомлю. Годится?

— Разумеется. Спасибо.

— Да все нормально, самооборона. Я же еще и проверял. Вас в «Эльбрусе» видели, в мотель вы только заехали, а один из убитых с утра в казино проигрался до копейки. Дела решил поправить, похоже.

На этом общение с состоятельным дознавателем закончилось. В один револьвер мне обошлось, пожалуй. «Тауруса» с него хватит. В любом случае полезное знакомство. А место у него здесь хлебное, это точно. Единственный дознаватель в богатеньком поселке, где народ по пьяни друг друга постоянно режет и стреляет. Богатый народ.

И все же — кто это такие были?

— А что это вообще за люди? На кого хоть работают?

— Пока не выяснил, — доброжелательно улыбнулся дознаватель. — Заеду к вам — там все и обсудим. Грабители, я думаю. Просто грабители.

А вот тут я ему совсем и не поверил. Понял, что знает он обоих прекрасно. Или про них. И не говорит лишь потому, что это знание каким-то образом важно и для него. Местные, высельские? Не должны, они такого на своей территории не одобряют: не гадь, где ешь.

— Слушайте, — улыбнувшись, я посмотрел ему в глаза, — мне бы просто надо знать, в какую сторону оглядываться. А то есть риск и до утра не дожить. Что за человек этот Симаков? Я ведь в Форте все равно узнаю, практически сразу, а так вы поможете. Вы — мне, я — вам.

— Это Жилина человек, — негромко и даже оглянувшись, ответил дознаватель. — Вы ведь в курсе, что Жилин здесь с местными в большой дружбе?

— Краем уха слышал, — пожал я плечами. — Всегда было вне области моих интересов, — соврал я дальше на голубом глазу.

— Местные — они совсем местные, держат Выселки и тутошний бизнес. А Жилин с ними в союзе — если у них какие проблемы в Форте, например, он впрягается. Так что его пацаны здесь часто крутятся.

Надо будет поговорить с кем-то, кто местные расклады знает. Лично я в них ориентируюсь крайне поверхностно. Может, поэтому чуть и не грохнули.

В общем, имущество мне отдали, и я вернулся в мотель как раз вовремя, чтобы спать лечь. А на следующее утро вскочил по будильнику, быстро собрался, сразу выписался из мотеля, чтобы времени не терять, и поехал к стоянке. Предварительно, правда, заехав во вчерашний магазин с кафешкой, где выпил большую чашку кофе и заел лимонным пирогом. Вместо завтрака, как обычно. Не могу я, как все люди, завтракать, только кофе с чем-то сладким в горло и лезет.

Авторынок открылся, хотя большого наплыва посетителей я там не видел. Подозреваю, что не протрезвели и не проснулись еще посетители. Из них наверняка большая часть еще до Рождества тут отвисать будет. Явно заметно, что все большими компаниями приехали, женщин в компаниях почти нет… в отрыв идут.

Офис торговца был слева от входа, добротный такой бревенчатый сруб, но я сначала к «шеви» подошел, присмотреться, чтобы никаких ошибок не было. Точно, мой, ни малейших сомнений. Номера только сняты почему-то. А по тем бумагам, что мне Атаманов скопировал, выходило, что выехала она из Форта с номерами.

Развернувшись, я направился в офис.

Внутри помещения было прохладно, но это потому, что тут несколько дней не топили, и сейчас молодой мужик с короткими светлыми волосами, одетый в толстый свитер, подбрасывал полешки в точно такую же канадку, как та, что стояла в номере мотеля.

— Сейчас освобожусь, минутку, — заметил он меня. — Выстыло все… Присаживайтесь, только не раздевайтесь пока.

Я сел на стул, стащил только вязаную шапку с головы.

— Чем могу помочь? — парень оторвался от печки, захлопнув стеклянную дверцу. — Что-то присмотрели?

— Присмотрел свою машину у вас, — ответил я и, перехватив недоумевающий взгляд парня, пояснил: — Моя девушка на ней уехала неделю назад, а теперь я ее вижу на вашей стоянке.

— Она машину… украла? — насторожился он. — Или у нее украли?

Проблемы с краденым имуществом даже здесь никому не нужны. Доверенности на машины здесь пока не слишком приняты, считается, что если документы и ключи у тебя, то пусть машина и не твоя, но управляешь ты законно. А вот если тот, у кого сейчас машина, ее продает… начинается серая территория. Часто торговцы отказываются без владельца принимать машину. Или требуют доверенность. Но тут, подозреваю, все было перед Лазурным, все торопились, вот и…

То есть может быть законно, если я с продажей согласен, а могу и бучу поднять.

— Это зависит, — улыбнулся я. — Кто ее продал вам? Или она на реализации? И почему без номеров?

— Номера мы здесь со всех снимаем, чтобы не путать, — сказал блондин и полез на полку за какой-то толстой папкой. — Какая машина, и когда ее продавали?

— Серый «шевроле Си-Десять», продали вам ее, думаю, перед Лазурным.

— Помню ее, — сразу сказал парень, быстро перекидывая подшитые файлы с документами. — Девушка сдавала… да, вот — Мария Красильникова, — ткнул он пальцем. — Адрес есть, могу переписать. Она эту сдала, а взамен взяла новую «ниву», с доплатой… Да, вот договор, — он вытащил лист бумаги с колдовскими печатями и выложил передо мной. — Все законно, документы на машину были в порядке.

Законно… особенно учитывая тот факт, что она Мила Краснова, а не Мария Красильникова. Документы эти ребята проверяют всерьез, им лишний гемор ни к чему… вот и ксерокопия. Так, а в договоре… да, «нива», записана как «Лада 4х4» почему-то, с пробегом… в пятнадцать тысяч с небольшим. То есть не совсем новая… номера есть… документы выписаны.

— А документы на машины у вас кто заверяет?

— Так нотариус тут сидит, — блондин показал на соседний стол. — Он просто позже будет, все равно сегодня народу нет.

Нет, нотариус — это уже серьезно. А это значит, что у Милы были настоящие документы на Красильникову. А если она проезжала через КПП, то у нее были такие же настоящие документы на Краснову. Вот у меня нет других документов и быть не может, потому что это одна из вещей, с какими на самом деле в Форте строго. Никто не хочет размножающихся сущностей. Реши я сменить «идентичность» — даже не знаю, куда бы я с этим пошел.

То есть да, в теории я могу начать выступать, но какой смысл? Подставить Милу? Ну надо было ей от этой машины избавиться, вот она и избавилась. Ей еще и сто рублей доплатили.

— Да вроде нормально все, — сказал я, быстро переписывая номера и VIN «нивы» в блокнот. А куда она дальше ехать собиралась, не в курсе?

— Нет, мне она точно не говорила. Кстати, это ваш «субур» на гусеницах? — вдруг спросил парень.

— Мой, — я поднялся со стула и начал застегивать парку.

— У Саныча покупали? Как они?

— У Саныча? — чуть озадачился я.

— В сервисе, в «Быстром ремонте».

— Нет, — немного удивился я. — А там торгуют?

— Ну да, — кивнул парень. — Я думал, что только у них есть.

— Давно?

— Да прямо перед праздниками выставили. Я думал, что еще и не покупал никто.

Вот как. Мы притащили десять комплектов, и я знаю их все по счету, так сказать. Ушли они или уйдут конкретным людям, для широкой продажи уже следующая ходка будет. А тут вдруг кто-то недавно еще подобное где-то взял?

— Да, у меня к вам еще вопрос есть, — решился наконец я. — Вот это VIN машины, которую, наверное, у вас на днях купили.

Я придвинул блондину листочек из блокнота, на который переписал номер с бирки ключа.

— Может быть, — кивнул он, вопросительно посмотрев на меня.

— У вас комиссионные с продажи какие обычно?

— Пять процентов.

Я полез в карман, выудил оттуда кошелек и прямо на глазах не ставшего возражать продавца отсчитал пятьдесят золотом.

— Здесь больше пяти процентов. Представьте, что это за мой «шевроле», — я придвинул деньги ему. — Мне просто нужно знать.

— Это случайная машина, — сказал продавец, забирая деньги. — Провалилась с хозяином. «Кайенн», прикиньте? Водитель ее отдал, чтобы сколько-нибудь денег получить, когда понял, где очутился.

— И вы ее продали?

— У нас ее просто забрали, — вздохнул он. — Так что никаких комиссионных я не выручил тогда. В счет каких-то там расчетов.

— Жилинские? — подсказал я.

— Они самые, — он усмехнулся. — Но если честно, то я сам не знаю, кому тут «кайенн» нужен. Вы знаете?

Я покачал головой. Действительно никому. Даже даром. На местном бензине он недолго проездит. Попадают сюда подобные авто время от времени, обычно десяти тысяч не пробегают, чаще меньше. Даже если фильтры постоянно менять.

— Вот и я не знаю. Ей бы цена была копейки, и все равно никто бы не взял. Так что за деньги спасибо, — вдруг широко заулыбался он.

Я попрощался с блондином и вышел на улицу из начавшего прогреваться офиса.

Интересно. Где тут «Быстрый ремонт»? А вон он, большой деревянный сарай с вывеской… но закрыт, зараза. Я подошел ближе и увидел в окне, которое здесь еще и за витрину, гусеницу в сборе. И ценник.

Нет, это не наш товар. У нас «доминатор», а это «мэттракс». Кому-то удачная идея пришла в голову одновременно с нами, или кто-то увидел и заказал похожее?

А где заказал? Вот вопрос. В России? В России именно что заказывать надо, в магазинах это не лежит. А лежит только в Америке. А ворота сюда есть только с Аляски, а на Аляску ходит вроде как исключительно Платон. По крайней мере, я раньше не слышал, чтобы с Аляски что-то таскали сюда. Нет, американское барахло попадается, и даже американские машины видел, но они в основном не оттуда…

Кто-то сходил в Америку? Здесь же биржа кондукторов, это все знают, но…

Гм.

Я неторопливо направился к своей машине, размышляя на ходу.

Те двое, которые хотели нас убить и которых убил я, а Дмитрий убил меня. Они вообще кто? На мой взгляд, так… Платон сказал, что их «подвели». Хорошо. Один был явно боец, я даже удивился тогда его резвости, а вот второй — вообще не боец, чистейшей воды дилетант. Кем он мог быть? А не кондуктором ли?

Гм.

Если предположить, что тот убиенный мной Валентиныч был кондуктором, то схема-то срастается. Они просто хотели разведать ворота Платона, потому что без кондуктора это бесполезно, их прочувствовать надо. А Платон мне много раз хвастался, что у него «ворота широкие», в большую часть и одной-то машины не пропихнешь, такие особо ценятся, мы по три тащим, то есть две и прицеп.

Так кто, интересно, эти гусянки сюда приволок?

Стоп, ладно, это один вопрос. Он на потом. Меня сейчас больше интересует, куда на новой «ниве» поехала Мила… или Мария? Что-то как-то странно все.

И кто мне с этим поможет? Не дознаватель ли Марченко? А вот мы его спросим…

Хмель. 3 января.

Разбуженный резким стуком в дверь, я первым делом схватился за лежавший у кровати обрез, другую руку столь же машинально сунул под рубашку, нашаривая на цепочке с крестиком подзаряженный вчера чародеем амулет.

Вновь постучали; я сбросил остатки сна и осторожно выглянул в окно. На парковке перед домом обнаружилась пара внедорожников с включенными проблесковыми маячками: уазовские «патриот» и «хантер». Несколько человек обступили расстрелянный «кайенн», кто поднялся на крыльцо бара, видно не было.

Спать я предусмотрительно лег в одежде, поэтому сейчас просто обулся и спустился вниз.

— Кто там? — крикнул, не рискуя приближаться к входной двери.

— Хмелев, открывай! — послышался в ответ раздраженный голос начальника отдела контрразведки.

Ого! Григорий Алексеевич собственной персоной пожаловал!

Я отложил дробовик на стойку и отпер дверь. Внутрь немедленно прошел Кузьминок и незнакомый седоусый громила.

— Один? — спросил конопатый, оглядывая бар.

— Не шуми, люди спят, — предупредил я, включая верхний свет.

Контрразведчики посмотрели на обрез и лежавший тут же жезл «свинцовых ос», но ничего по этому поводу говорить не стали. Седоусый выставил на стол кожаный портфель и ушел к обступившим расстрелянный автомобиль коллегам. Мы остались с Кузьминком один на один.

— Слушай, налей воды, — попросил он, снимая дубленку.

— Может, пива?

Кадык конопатого судорожно дернулся, и он поспешно отказался:

— Воды!

— Тогда чай?

— Неси.

Я ушел на кухню, вернулся с чайником, термосом и двумя чашками.

— Салат? Третье число, испортиться не успел.

— Воздержусь, — отказался Кузьминок, самостоятельно наливая себе чай. Махом выпил, налил еще.

Я уселся напротив и наполнил собственную кружку.

— Узнали что-нибудь?

Григорий внимательно глянул на меня.

— Ты нам точно все рассказал? — спросил он, выкладывая из портфеля уже заполненные дознавателем протоколы.

— Абсолютно, — уверенно соврал я.

— И почему же тогда тебя пытались убить?

— Сам удивляюсь, — спокойно откинулся я на спинку лавки. — Знаете, Григорий Алексеевич, меня удивляет, что вы это дело себе забрали. Шпионам стрелять меня без надобности, ясно ведь, что это какие-то местные отморозки шалят.

— Но ты не знаешь кто?

— Понятия не имею. Просто я вспугнул их своей суетой, наверное…

— Ах, вспугнул! — загадочно улыбнулся Кузьминок, подался вперед и враз согнал с губ улыбку. — На Восточные ворота зачем ездил?

Обдумывая варианты ответов, я отпил крепкого чая, потом улыбнулся:

— Почему нет?

— Представляться сотрудником контрразведки — противозаконно.

— Представляться и ссылаться — разные вещи. Никаких законов я не нарушал.

Теперь уже пришла очередь Григория обдумывать мои слова.

— Старший смены сказал, тебя интересовала машина с отходами? — произнес он некоторое время спустя. — Почему?

— Нет никакого резона держать Платонова в Форте. Похитители не могли не знать, что его станут искать. Через Юго-восточные его вывезти не могли. Через Западные ворота, по вашим словам, никто не проезжал. Через Восточные ворота вывозили отходы. Логично проверить машину, не так ли?

— А если Платонов просто кому-то помешал?

— Убили бы. Но если убили — зачем прятать труп?

— Возможно, — вздохнул конопатый. — И что ты собирался предпринять дальше?

— Я? Ничего. Собирался поставить вас в известность, но не успел.

— Хотел бы поставить — поставил, — пробурчал контрразведчик, перебирая бумаги. — И мы бы с бригадой мусоровоза побеседовали еще вчера.

— Так побеседуйте, в чем проблема?

— Проблема в том, что никого из них застать дома не удалось, — зло глянул на меня Григорий. — Охранники жили в служебном общежитии — на вахте сказали, что вечером за ними пришел водитель, больше они не возвращались.

Я вздохнул.

— Боюсь, и не вернутся.

— Или они никак не связаны с похищением и просто ушли в загул. На работу им только завтра.

— Зачем вы здесь, Григорий Алексеевич? — не выдержал я. — Почему не пробиваете регистрацию «кайенна», не устанавливаете личность владельца, не отслеживаете его связи…

— Самый умный, да? — хмыкнул контрразведчик. — Машина не зарегистрирована, на сервисах тоже не засветилась. Убитых опознать пока не удалось, документов при них не было.

— Как не зарегистрирована? — удивился я. — Как-то же ее ввезли…

— Система «ниппель», — пожал плечами Григорий. — Ввезти можно что угодно, но пока нормально не оформишь и пошлины не оплатишь — обратно не вывезешь. Эту — не оформили.

— Безобразие.

— УАЗ твой тоже до сих пор не оформлен.

— Бывает.

Кузьминок только головой покачал. А вот меня его визит начал понемногу напрягать.

С какой стати он приехал? Какого черта ему от меня надо?

Тут на улице послышался шум автомобильного двигателя; я подошел к окну и увидел, что на парковке остался только один из внедорожников. «Хантер».

— Когда «порш» увезете? — спросил.

— Днем эвакуатор пришлем, — сообщил контрразведчик. — Счет сам оплатишь.

Я протестовать не стал. Если дело обойдется одной только оплатой вывоза «кайенна» — считай, легко отделался.

— Есть еще ко мне вопросы? — спросил я, понемногу теряя терпение.

— Есть, — спокойно подтвердил конопатый и потребовал: — Присаживайся.

Для начала Кузьминок изрядно погонял меня по старым показаниям — не в попытке подловить на противоречиях, а проясняя для себя детали, — потом составил хронологию моих перемещений за день.

Я не выдержал и зевнул.

— Неужели этим должен заниматься начальник контрразведки? Нет толковых исполнителей?

Григорий потер покрасневшие глаза и потребовал:

— Собирайся.

— Что значит — собирайся?

— Посетим владельца машины с отходами.

— Вы же не верите в их причастность к похищению?

— Не столь важно, во что я верю, а во что не верю. Мы должны отработать все версии.

— Я вам зачем?

— А кто всю эту кашу заварил?

Я несколько даже напрягся, но протестовать не стал. Просто смысла не видел. К тому же — почему бы и не поучаствовать? Возможно, что-то новое для себя почерпну.

Только бы еще понять, что Гриша задумал. С какой стати ему везти меня на промзону? И почему собирается ехать туда сам? Не по рангу начальнику отдела контрразведки землю топтать. В чем его интерес?

Решив прояснить эти вопросы по дороге, я поднялся в спальню, взял куртку, а заряженный патронами сорок пятого калибра револьвер убрал из кобуры в сумочку и уже вместе с ней спустился вниз. По пути разбудил Ивана и попросил запереть за нами дверь.

К этому времени Кузьминок сложил бумаги в кожаный портфель, мы вышли на улицу и погрузились в «хантер». Григорий уселся рядом с водителем, я забрался на заднее сиденье, к седоусому контрразведчику. Машина плавно тронулась с места и покатила на промзону.

Черт, я там зачем?!

Некогда промзона представляла собой скопище заброшенных цехов, в которых работала от силы пара десятков кустарных мастерских, теперь же ее огородили бетонным забором с колючей проволокой поверху, и работников на территорию запускали исключительно на трех проходных. Сама промышленная площадка была разделена на несколько изолированных друг от друга секторов.

Все это я знал из бесед с Бородулиным, но даже и близко не представлял масштабов происшедших здесь за последние годы изменений. Когда проезжал по соседним улочкам, в глаза в первую очередь бросалась разруха заброшенных корпусов и пустые оконные провалы цехов. Из общей апокалиптической картинки выбивались разве что дымящиеся трубы. На деле территория промзоны оказалась довольно ухоженной; хватало на улицах и транспорта, и спешивших на работу людей.

В свое время, еще в нормальном мире, мне доводилось бывать на разных заводах, и тут по сравнению с ними жизнь просто кипела. Возникал даже вопрос — что здесь в таких объемах производят? Нет, «Фабрика», понятно, курятиной и свининой весь Форт снабжает, а остальные предприятия?

Первый пропускной пункт «хантер» проехал, не останавливаясь. Дальше потянулся окруженный цехами микрорайон, а вскоре дорогу перегородили закрытые ворота. Там Кузьминку пришлось предъявить документы, и мы поехали дальше. Но вот на территорию затерянного в лабиринте проездов лабораторного корпуса автомобиль уже не пропустили, пришлось выбираться из теплого салона на мороз.

В горле немедленно запершило из-за стоявшего в воздухе неприятного запаха, и я обратил внимание на темно-серый, словно бы даже пыльный снег. Алхимический выброс, не иначе. Не удивлюсь, если и магический фон повышенный.

— Пошли! — окликнул меня Григорий, но сразу обернулся: — Оружие и все амулеты в машине оставь. Не пропустят.

— Интересно девки пляшут, — оскорбился я, но распоряжение выполнил. Убрал в сумочку с револьвером и «Чешую дракона», и ключи, в кольцо которых был залит «Щелчок».

— Ничего не забыл? — уточнил Григорий.

— Нет.

— Тогда идем! — заторопился Кузьминок и прошел на пропускной пункт с единственной дверью, за которой оказался узенький коридор длиной в пару шагов. Я последовал за контрразведчиком, и на затылке сразу зашевелились волосы. Сложилось даже впечатление, будто обшаривают невидимые руки.

Встретивший на выходе охранник попросил следовать за ним и повел нас через внутренний дворик. Я шел, не столько глазея по сторонам, сколько наблюдая за контрразведчиком. Тот, такое впечатление, никогда здесь раньше не был и теперь тщательнейшим образом запоминает увиденное. Про меня он просто забыл.

И это было очень кстати, поскольку на глаза вскоре попался мужичок с окладистой рыжевато-серой из-за беспрестанного курения бородой, и я не удержался от удивленного присвиста. И только когда дымивший папиросой в окружении коллег Бородулин выкинул окурок в коробку с песком и скрылся за одной из дверей, сообразил, что меня привезли в ту самую лабораторию, где он варил для нас свой «левак».

Простое совпадение? Не уверен.

Охранник отпер своей ключ-картой дверь административного блока, мы поднялись на второй этаж и оказались в превращенном в приемную холле.

— Контрразведка, — представили нас секретарше.

— Проходите, вас ожидают, — разрешила строгого вида тетенька, ни молодая, ни старая.

Охранник предупредительно распахнул обитую искусственной кожей дверь, сам в кабинет руководителя проходить следом не стал и остался в приемной.

Кузьминок уверенно шагнул через порог, но сразу сбился с шага, словно чем-то донельзя удивленный. Я не успел вовремя сориентироваться, и он ловко пропустил меня вперед, словно не желая оказываться в предстоящей беседе на первых ролях.

В кабинете нас дожидались двое. За столом сидел представительной наружности господин в дорогом костюме. Когда попытался разглядеть его, невесть с чего разболелась голова и заломило глаза — точно не человек передо мной, а магическая аномалия вроде иллюзорной елки.

Второй стоял у выходившего во двор окна, и с ним никаких неожиданностей не случилось. Высокий, широкоплечий дядька лет под шестьдесят, с открытым лицом и мощными руками. Рядом с уголками глаз и рта залегли глубокие морщины, под густыми светлыми бровями прятались колючие глаза.

Этот показался мне знакомым. Не сам по себе — типаж. Доводилось по работе разные предприятия посещать; если это не начальник службы безопасности, готов свою шляпу съесть. Точнее — шапку.

Пока же я ее просто стянул с головы и машинально пригладил волосы ладонью.

— А Эдуард Харитонович… — неуверенно протянул Кузьминок.

— Эдуард Харитонович? — переспросил сидевший за столом господин. — Эдуард Харитонович занят. Мы за него.

— Замечательно, Евгений Максимович. Так даже лучше, — улыбнулся контрразведчик, легко подавив мимолетную неуверенность. — Виктор Борисович, как служба?

Дядька у окна улыбнулся уголком рта.

— Идет, — просто ответил он и сразу перешел к делу: — Мне не совсем понятно, по какой причине контрразведка интересуется нашими сотрудниками. Если к ним есть какие-то претензии по работе, это функционал особого отдела промзоны. А если они замешаны в чем-то сами по себе — к чему ваш визит сюда?

— А если и то, и другое? — не растерялся Кузьминок. — Что, если сотрудники режимного предприятия совершили правонарушение во время выполнения должностных обязанностей? Как быть в этом случае? Расследование уголовных преступлений, в частности похищений, находится вне рамок ваших полномочий. И мы не стали бы вас беспокоить, если бы смогли просто допросить подозреваемых. Но они пропали. Скрываются.

Я сунул шапку в карман и принялся расстегивать куртку. Тот факт, что особый отдел промзоны не подчиняется контрразведке, изрядно удивил, зато становились понятны истинные мотивы Кузьминка. Ох, уж эти ведомственные разборки…

— Похитили? — хмыкнул Виктор Борисович. — Кого похитили? И почему этим занимается контрразведка?

— Персоналии не важны, а занимаемся мы этим, поскольку деятельность потерпевшего входит в сферу нашего внимания.

— И есть доказательства вины наших сотрудников?

Григорий при этих словах повернулся ко мне:

— Вячеслав Владимирович, расскажите, к каким выводам вы пришли.

Но тут улыбнулся сидевший за столом уник. Точно — уник. Ходячая аномалия, у меня только от магических аномалий так голова раскалывается.

— Так понимаю, Вячеслав Владимирович, не ваш штатный сотрудник?

— И даже не сексот, — не полез я за словом в карман. — Я компаньон потерпевшего.

— И к каким же выводам вы пришли? Поделитесь, будьте любезны, — скептически улыбнулся начальник особого отдела, но человек за столом неожиданно его перебил:

— Не надо, — махнул рукой Евгений Максимович. — Только зря время потеряем.

— И? — уточнил Кузьминок.

— Можете посмотреть личные дела. Это все. Если вы задержите подозреваемых, представитель особого отдела должен присутствовать на допросе. Любые расспросы касательно лаборатории недопустимы.

— Подождите, — опешил Григорий. — Чего такого секретного могут знать двое охранников и водитель-экспедитор?

— Хотите посмотреть их личные дела? — нахмурился начальник особого отдела.

— Да!

— Так мы договорились?

Кузьминок мрачно глянул в ответ, но игра в гляделки была недолгой, и он сдался.

— Договорились!

— Читайте! — указал Виктор Борисович на картонные папки на краю стола.

— Здесь?!

— Здесь.

Конопатый контрразведчик побагровел от возмущения, а вот я спокойно взял верхний скоросшиватель, открыл его и сразу отложил в сторону. Так же поступил со вторым и третьим.

Евгений Максимович на миг прикрыл глаза, потом наклонил голову и улыбнулся:

— Узнали кого-то?

Он сходу догадался, что меня интересовали фотографии подозреваемых, и не ошибся — так оно и было на самом деле.

Как ему это удалось? Он ведь ничего не знал о похищении. Да я и сам ничего не планировал, просто накатило вдруг озарение.

— Что такое? — насторожился Кузьминок.

Я невесело усмехнулся.

— Говорят, контрольный выстрел в голову нужен, чтобы помешать медиумам порыться в мозгах убитого, — многозначительно произнес потом. — Если это так, нам чертовски не повезло.

— Не понял? — уставился на меня Григорий.

— Вот этот, — похлопал я по средней папке. — Стрелок с заднего сиденья.

В своих словах я нисколько не сомневался. Более того, помимо этого опознал и парня с заточкой: им оказался водитель-экспедитор.

Кузьминок раскрыл папку и спросил:

— А второй? Никого не узнаешь?

— Видели, что от его головы осталось?

Конопатый деловито развернул к себе телефонный аппарат и принялся крутить диск. Никто не сказал ему ни слова. Евгений Максимович, при всей своей невозмутимости, несколько потерялся от такого поворота событий, да и начальник особого отдела показался сбитым с толку.

Они хотели не дать контрразведке залезть в свои дела, но мое заявление выбило почву у них из-под ног. Возможно даже — табуретку. Если они замешаны в похищении, расследование и в самом деле может закончиться виселицей. У нас провинившихся вешают без оглядки на былые заслуги — круговорот элит в природе, как он есть.

— Внуков, ты? — произнес в трубку Григорий. — Кто-то остался у квартиры Остапенко? Отлично, пусть заходят. И комнату в общежитии обыщите. По результатам отзвонись.

Тут Евгений Максимович и Виктор Борисович переглянулись и потребовали у Григория объяснений с таким видом, будто действительно имели право требовать объяснений у контрразведки, но конопатый от них только отмахнулся. Он явно почувствовал себя на коне и, когда зазвонил телефон, быстро схватил трубку и едва ли не выкрикнул:

— Кузьминок слушает! — выслушал сообщение и опустил трубку обратно уже без былого задора. — Остапенко убит, — оповестил он нас.

— Ваши постарались? — помрачнел начальник особого отдела.

— Нет, уже нашли мертвым. Два выстрела в грудь, контрольный в голову. Соседи ничего не слышали, — покачал Григорий головой и уставился на меня. — Кто-то обрубил все концы.

— Ну… не все, наверное, — неуверенно произнес я. — Должны у них друзья остаться. Коллеги опять же.

— Личные дела мы забираем! — объявил Кузьминок. Возражать ему не стали, тогда контрразведчик спросил: — Вывоз отходов у вас по графику происходит?

— Понятия не имею, — признался Евгений Максимович. — Сейчас уточню.

Он переговорил с кем-то по телефону и пригласил в кабинет заочно уже знакомого мне Фомина. Потом откинулся на спинку кожаного кресла и побарабанил пальцами по лакированной столешнице.

— Игорь Даниилович, тут товарищи вывозом отходов интересуются, — объявил он, когда в кабинет вошел моложавый мужчина в неброской спецовке.

— А что такое? — удивился Фомин, который мог сойти совсем за пацана, если бы не морщинки в уголках глаз и рта.

— Просто отвечайте на вопросы! — потребовал Григорий.

— Какие? — растерялся Игорь Даниилович. — Не слышал никаких вопросов! — огрызнулся он.

— Успокойся, Игорь, — попросил начальник особого отдела.

— Да я спокоен!

Кузьминок скрипнул зубами, но сдержался и спросил:

— Как организован вывоз отходов?

— Что конкретно вас интересует?

— График.

— Первого числа каждого месяца.

— Первого? — удивился Кузьминок, потирая кривой нос. — Вчера было второе.

— А позавчера первое января, — фыркнул Фомин. — Нормально людей первого января на выезд отправлять? И кому потом в случае Чэ-Пэ отвечать?

— Когда перенесли выезд? — уточнил я.

Игорь Даниилович прищурился, но ответил без заминки.

— Заранее. Точную дату не назову, но на ворота мы отправили заявку еще в декабре.

Григорий сделал пометку у себя в блокноте, явно намереваясь проверить это заявление, и поинтересовался размерами контейнеров.

— Точно не скажу, надо мерить, — пожал плечами Фомин.

— Человек поместится?

— Поместится.

— А заменить содержимое реально?

Игорь Даниилович прыснул от смеха, остальные вежливо улыбнулись.

— Григорий Алексеевич, вам сюда просто попасть было? — спросил начальник особого отдела. — Да и вывозим мы их из Форта вовсе не просто так, они немного… ядовитые, видите ли…

— А чему вы веселитесь? — вызверился Кузьминок. — Это не мои подопечные к похищению человека и попытке убийства причастны! Не мои! Ваши! Вы за подбор персонала отвечаете!

— Надо еще во всем разобраться…

— Я за подбор персонала не отвечаю, могу я идти? — заторопился Игорь Фомин. — Мне работать надо.

— Иди, — отпустил его Евгений Максимович и обратился к нам: — Господа, что-то еще?

Контрразведчик выразил желание переговорить с сотрудниками лаборатории, которые могли общаться с покойными. Для беседы нам выделили приемную директора, где я сразу занял удобный угловой диван, но во время допросов не дремал, а листал личные дела мертвецов. Заодно слушал, как Григорий расспрашивает местных работников. Начальник особого отдела, занявший место секретарши, следил за ходом беседы не менее внимательно и выражал протест всякий раз, когда речь заходила о производстве.

Никто ничего полезного сообщить не смог. В итоге мы распрощались с нашими не слишком гостеприимными хозяевами и в сопровождении все того же неразговорчивого охранника спустились на первый этаж.

— Как получилось, что здешний особый отдел вам не подчиняется? — уже на улице спросил я контрразведчика.

— Он никому не подчиняется, — в сердцах высказался Кузьминок и махнул рукой. — Забей!

Мы забрались в машину, и я первым делом проверил сумочку с револьвером; все оказалось на месте.

— И что теперь? — уточнил у Григория, цепляя отводящий пули амулет на цепочку с крестиком.

— Ну что ты, Хмелев, как маленький? — вздохнул Кузьминок. — Ты же сам сказал, что надо отследить связи. Сами по себе в такие дела не влезают, кто-то из этой троицы был связан с нехорошими людьми. Охранники к нам недавно попали, но стажировались в Патруле, могли там с кем-нибудь знакомство свести. Остапенко, водитель-экспедитор, раньше в охранной конторе Жилина работал — не в «Поляне», в «Жилин-Сопровождение». Надо узнать, почему уволился, возможно, за ним что-то с того времени тянется.

Я кивнул, но без особого энтузиазма. Личные дела работников — это одно, а на деле попробуй их связи вычисли и обработай! У Платона столько времени точно нет.

Тем временем внедорожник тронулся с места и покатил меж разной степени обветшалости цехов, Григорий выдернул из крепления тангенту автомобильной рации, но связаться с участком не сумел из-за помех.

— Оружие отследить не получится? — спросил я тогда.

— Обрез не отследить. Чаромет старый, Братство такой хлам со складов тоннами распродавало при переезде, — разочаровал меня Григорий. — Нет, можно, конечно, по комиссионкам пройтись… Да, отправлю людей, хуже не будет. И по маршруту надо контейнер поискать…

Контрразведчик явно разговаривал сам с собой, и я встревать с расспросами не стал. И так ясно, что один из контейнеров с отходами должны были подменить, и провернули это уже после выезда с промзоны.

— Тебя куда сейчас, в бар? — спросил Кузьминок, когда автомобиль подъехал к Центральному участку.

— Был бы премного обязан, — улыбнулся я. — Как-то нет желания пешком через полгорода топать.

— Отвези и возвращайся, — приказал Григорий водителю, а сам выбрался из машины вместе с сидевшим рядом со мной на заднем сиденье подчиненным.

«Хантер» тронулся с места и покатил прочь от Центрального участка.

К моменту моего возвращения в бар расстрелянный «кайенн» уже увезли, только на дороге остались россыпи битого стекла, обломки пластика, пятна машинного масла и брызги крови.

Надо бы песком присыпать, чтобы не так заметно было. Нечего посетителей распугивать.

Впрочем, посетителей в баре, несмотря на ранний час, оказалось с избытком, и, разумеется, основной темой разговоров была вчерашняя перестрелка. Но это не страшно, пару дней поговорят и забудут. Не такое уж и происшествие великое по меркам Форта.

Куда больше меня удивило, что разносили пиво и протирали столы две симпатичные девчонки, рыженькая и шатенка, а Иван с гордым видом собственника стоял за стойкой.

— Здравствуйте, дядя Слава! — поздоровались со мной добровольные помощницы.

Я улыбнулся в ответ, пожал руки знакомым завсегдатаям, но ни с кем разговаривать не стал и подошел к Грачеву.

— Подруг эксплуатируешь? — усмехнулся, расстегивая куртку.

— Сами напросились, — пожал тот плечами и тихонько хохотнул: — Обещали прикрыть…

Я только головой покачал.

Хотя — почему нет? Девчонки проходят обучение в Гимназии, кто знает, на чем именно они специализируются? К тому же элементарные навыки самозащиты прививаются будущим колдунам сразу после зачисления, а по мере роста способностей они дополнительно шлифуются и улучшаются. Постоять за себя гимназисты могли, при этом в прямом криминале оказывались замешаны весьма и весьма нечасто. Слишком уж просто было вычислить заклинателя по остаточным следам его ауры и обрывкам заклинаний. Никакие отпечатки пальцев не нужны.

— Как скатались? — спросил Иван, протирая пивную кружку.

Я пожал плечами.

— Даже не знаю. Митя наверху?

— Нет, — покачал головой Грачев. — За машиной пошел. Сейчас уже подъехать должен.

— Как он вообще?

— Контуженный. В глазах сосуды полопались, но в госпиталь идти не хочет. Говорит, само пройдет.

— Рассосется, ага.

— Да ему Саня каких-то таблеток дал.

— Гордеев не возвращался?

— Не было.

Я вздохнул и поднялся на второй этаж. Убрал в шкаф куртку, револьвер вытащил из сумочки и сунул в нацепленную сзади на ремень брюк кобуру. Потом посмотрел на свое отражение в зеркале, задумчиво потер длинную щетину на подбородке, но решил не бриться и спустился вниз. Выгонять из-за стойки Ваню не стал, надел фуфайку, нахлобучил ушанку и с метлой, лопатой и ведром песка вышел на улицу.

Осколки стекол «буханки» смел в одну кучу с обломками «кайенна» и побросал в снег на обочине, потом засыпал песком масляные и кровавые пятна, заодно обработал тротуар и дорожку к бару.

Свежий воздух прочистил голову, и как-то даже особо не хотелось возвращаться в тепло; я задумался, не сходить ли за ломиком, но в этот момент с Красного проспекта вывернул УАЗ «Хантер» в бело-синей раскраске Дружины.

Автомобиль заехал на парковку, и с пассажирского места на улицу выбрался Владимир Ханин.

— Весело живешь, Хмель! — рассмеялся он. — Никого еще не убил сегодня?

— День только начинается.

— Это верно. — Начальник отдела собственной безопасности встал рядом и огляделся по сторонам. — Здесь все случилось?

— Здесь, — подтвердил я.

Владимир Михайлович покачал головой.

— Весело живешь, — повторил он, потом посмотрел на меня и спросил: — А не просветишь меня, из-за чего весь сыр-бор начался? Что за человечек этот такой золотой, твой поставщик? Непростой ведь человек, так?

Я поморщился. Иной раз обращаться за помощью в Дружину себе дороже выходит. Даже если помогут, что вовсе не факт, потом такие условия сотрудничества выкатят, хоть на стену лезь. Пивоварню отжать не получится, есть не менее серьезные покупатели, с которыми при всем желании не договориться, но вот прижать к ногтю важного поставщика и дальше диктовать свои условия — это запросто.

— Фальстарт, — поморщился я.

— Извини? — не понял меня дружинник.

— Фальстарт. Человека еще не нашли, а уже под меня копать начинаете? Зря.

— Плохого же ты мнения обо мне, — прищурился Ханин.

— Да ладно! — махнул я рукой. — А насчет Платонова поинтересуйтесь у Кузьминка Григория Алексеевича. Деятельность моего поставщика, как оказалось, наша доблестная контрразведка курировала. Курировала, курировала да не выкурировала.

Дружинник никак не выказал своего разочарования, лишь удивился:

— Зачем тогда меня дергать было? Обратился бы сразу к Кузьминку!

— А я знал, кто там кого курирует? У меня с вами деловые отношения, не с контрразведкой.

— Хорошо, — кивнул Ханин, — уточню. — Он хлопнул меня по плечу: — Береги себя, Слава, — и вернулся к автомобилю.

Когда УАЗ выехал с парковки, я с облегчением вытер со лба пот — неужто отбрехался? — собрал инструмент и вернулся в бар.

Инструменты и фуфайку вернул в подсобку, потом спросил Ивана:

— Ты нормально или сменить?

— Нормально.

— Тогда посплю немного. Разбудите, как Митя вернется.

Голова и в самом деле была тяжелой; из-за вчерашней нервотрепки толком не выспался, да и Кузьминок ни свет ни заря разбудил. Сделав на кухне пару бутербродов, я накачал себе бокал пива и поднялся в спальню. Наскоро перекусил, разулся и улегся в кровать.

Проснулся рывком, сначала не понял, что насторожило, потом сообразил — скрип входной двери. Но прежде чем успел дернуться, раздался знакомый голос.

— Ну ты даешь, Хмелев! — фыркнула Ирина, проходя в спальню. — Меня два дня не было — уже баб каких-то завел!

— Ты о чем, дорогая? — не понял я спросонья подругу.

— Что за девицы внизу?

— А! Эти! Это Ивана.

Ирина сняла шубу и бросила ее на стул, оставшись в обтягивающем трикотажном платье до колен.

— Какая именно? — полюбопытствовала он. — Рыженькая?

— Обе.

— Обе?! — заинтересовавшаяся Ирина забралась на кровать и улеглась рядом, решив, видимо, на время сменить гнев на милость. — Шутишь?

— Делать больше нечего.

— О времена, о нравы!

— И не говори. — Я обнял подругу и уткнулся лицом в ее светлые волосы, от которых шел аромат моих любимых духов.

— Погоди! — высвободилась Ирина. — У меня смена в двенадцать начинается. Зайдешь за мной?

Я сразу заподозрил подвох и вздохнул.

— Опять на аппарат потащишь?

— Ты против?

— Просто смысла не вижу.

— Заходи, у меня переночуешь.

— Аргумент, — вздохнул я, откровенно радуясь, что успел прибраться на улице, а Ивану хватило ума держать язык за зубами. — Ладно, зайду. Если ничего срочного не случится.

На улице послышался шум автомобильного двигателя, я встал с кровати и выглянул в окно. На парковку перед баром заехал пикап, белый и битый жизнью додж «рэм». Из него выбрался Дмитрий, заметил меня в окне и помахал рукой.

Я помаячил в ответ, что вижу его, посмотрел на часы и обернулся к Ирине.

— Давай пообедаем, и мы тебя в госпиталь закинем.

— Мы?

— УАЗ сломался, — спокойно пояснил я, — а Митя на своем пикапе подъехал.

— Куда-то собрались?

— Не знаю даже пока. По делам надо скататься, а то весь график полетел.

Мы спустились на первый этаж и заняли свободный стол, ближайший к стойке. Дмитрий уже успел снять верхнюю одежду и сидел за ним с нацепленными на нос темными очками.

— Нормально все? — спросил он меня.

— Потом поговорим, — предупредил я и оглянулся на Ирину, которая отошла познакомиться с гимназистками.

— Совсем ничего? — помрачнел телохранитель кондуктора.

— Вчерашних стрелков вычислили, контрразведка их связи проверяет.

Тут к столу подошла Ирина, я предложил ей присаживаться, сам ушел на кухню и, не обращая внимания на укоризненный взгляд тети Маши, быстро загрузил поднос закусками.

— Сейчас горячее будет, — предупредила стряпуха.

— Это просто поздний завтрак, — усмехнулся я и вернулся в зал.

Перекусили быстро и никаких серьезных вопросов за столом не обсуждали, потом я поднялся в спальню за верхней одеждой, оделся сам и взял шубу Ирины. Только спустился — и меня окликнул Иван.

— Дядя Слава, вас к телефону.

Я взял трубку — звонил Гамлет.

— Надо поговорить, — заявил он.

Тон Датчанина мне не понравился, но выяснять подробности по телефону было не лучшей идеей, поэтому посмотрел на часы и предупредил:

— Буду у вас через пятнадцать минут.

— Отлично.

Гамлет повесил трубку, я неопределенно улыбнулся в ответ на вопросительный взгляд Ивана, потом помог Ирине надеть шубу и спросил Дмитрия:

— Заедем в госпиталь?

— Давай, — сразу поднялся тот из-за стола.

Мы вышли на улицу, и девушка фыркнула, увидев двухдверный пикап с глубокой бороздой вдоль всего левого борта.

— Ну и как мы уместимся?

— Да уж уместимся как-нибудь! — рассмеялся я.

И в самом деле — уместились, автомобиль был трехместным. Первым делом отвезли Ирину в госпиталь, затем вернулись на Красный проспект и без лишней спешки покатили мимо офисных пятиэтажек к «Ширли-Муры».

— Получается, пока просто ждем? — спросил Дмитрий, выслушав мой рассказ.

— Получается, ждем, — подтвердил я. — Посмотрим, что еще Гамлет скажет.

На деле я сильно сомневался, что он скажет хоть что-то хорошее. Сомневался — и оказался прав.

Когда, оставив на входе оружие, поднялся в кабинет над танцевальным полом, Датчанин стоял у выходившего на него окна и пил минералку.

— Знаешь, Хмель, ты меня удивляешь, — обернулся ко мне среднего роста худощавый кавказец, — просишь отыскать человека, ничего о нем не сообщаешь…

Я вздохнул, заранее готовясь к наезду и попытке подмять под себя моего поставщика, но все оказалось даже хуже.

— Вот ты почему не сказал, что твой Платон отстегивал Семере? Я начинаю расспрашивать людей, а оказывается, влез на чужую поляну!

— Ссылайся на меня, — только и сумел сказать я, поскольку первый раз слышал об отношениях Платона с одной из самых влиятельных банд Форта. Хотя — почему нет? Дань с легального бизнеса, если платить только за одежду и ввезенные в Форт автомобили, была не столь уж высока. Основные источники дохода Серега не афишировал.

— Сослаться на тебя? — поморщился Гамлет. — Хмель, если меня попрекают тем, что я залез на чужую поляну, это не повод позволять залезать чужакам на свою.

— Десять процентов скидки на следующий месяц? — предложил я.

— На весь первый квартал, — отрезал Датчанин.

Я для виду помялся, потом вздохнул.

— По рукам!

— По рукам.

Но видно было, что Гамлет все еще раздражен.

— Не знал, что он платит Семере, — попробовал я оправдаться. — Мы не настолько близки.

— Иди, — буркнул Датчанин.

Я отошел к двери и спросил:

— Никаких зацепок?

— Нет.

Я спустился на первый этаж, забрал у охраны оружие и вышел на улицу.

— Ничего? — спросил Дмитрий, когда я забрался на пассажирское место.

— Нечего. Да нет Платона уже в Форте, даже не думай.

Телохранитель кондуктора вздохнул и завел двигатель.

— Надо на заправку заехать, — сказал он, взглянув на приборную панель, и встрепенулся. — Погоди! Слава, ты сказал, машина не зарегистрирована и на сервисах не засветилась?

— Так и есть. А что?

— Откуда она у простых охранников? Кто-то им ее подогнал либо за помощь в вывозе Платона, либо за твое убийство.

— И что с того?

— Куда первым делом едет человек, перегнав машину в Форт? — спросил Дмитрий.

Я только плечами пожал.

— Понятия не имею.

— На заправку! — заявил телохранитель кондуктора, который знал об этом не понаслышке. — Если мы еще в нормальном мире до упора заправляемся и канистры наполняем, то обычные перегонщики на бензине экономят. В Северореченске он дороже, и по дороге тоже, поэтому заливаются по минимуму. А в Форте — сразу на заправку.

— Вот оно как, — хмыкнул я. — Поехали?

— Поехали!

Porsche Cayenne — машина приметная, не могла она в Форте долго незамеченной кататься. Могут припомнить.

Для начала заехали на заправку неподалеку от бара, в гаражах, но там никто пижонского внедорожника не припомнил, да оно и понятно: работала эта точка с перебоями, обычно все ездили на заправку у промзоны, где мы заливали бензин вчера. Туда и отправились.

Пока Дмитрий возился с «пистолетом», я зашел в контору и рассчитался с кассиром.

— Уважаемый, а не мелькал здесь черный «порш кайенн»? — спросил, не спеша убирать бумажник в карман.

«Ничего не видел, ничего не слышал, ничего никому не скажу» — главный принцип выживания в Форте, но людское любопытство и алчность дадут инстинкту самосохранения сто очков вперед.

Кассир средних лет, упитанный, но не толстый, знал меня в лицо и потому не стал отмалчиваться, вместо этого поинтересовался:

— А что?

Я поманил его пальцем к окну и указал на глубокую царапину, протянувшуюся вдоль всего борта пикапа.

— А вон че.

— Лихо!

— Лихо было на обочину вылететь. Чуть не убились!

— Теперь ищете морду начистить? — спросил кассир, возвращаясь за прилавок.

— Поучить человека правилам дорожного движения хотим. Так мелькал, нет?

Кассир кивнул.

— Заезжал на днях. Но водилу не знаю, первый раз видел…

— Как выглядел?

— Смуглый такой, чернявый. С бородкой. Толком не разглядел, не до того было.

Бородатых в бригаде мусоровоза не было, поэтому я выудил из кармана червонец и выложил его на прилавок.

— Может, он просто не в твои смены заправлялся?

Взгляд кассира метнулся к золотому кругляшу.

— Чего не знаю, того не знаю, — покачал он головой. — Поговорите с Витей Цаплиным, может, он подскажет.

— Витя Цаплин?

Кассир указал на стеллаж с питьевой водой, чипсами и прочей снедью.

— Витя как раз продукты выставлял, это его точка, когда «порш» подъехал. И он потом минут пять с водителем лясы точил. Может, просто языками зацепились, а может, и знакомы.

Я перестал прижимать червонец к прилавку.

— А Витю где найти?

— У него лавка во дворах у Южного бульвара…

Кассир объяснил, как отыскать магазинчик Цаплина, я пообещал не ссылаться на него и направился на выход.

— Есть зацепка! — обрадовал Дмитрия.

Мы погрузились в пикап и покатили к Южному бульвару.

Лавка Вити Цаплина пряталась на одной из боковых улочек. Просто помещение на первом этаже жилого дома с неброской вывеской, заметенным снегом крыльцом и парой окон. Судя по натоптанным следам, лавка была открыта.

— Подожди в машине, — попросил я. — Сам с ним поговорить попробую.

— А что там говорить? — возмутился Дмитрий. — Только время тратить…

— Мы не Дружина и не бандиты, — усмехнулся я, — и не станем играть по их правилам. Да и бандиты, если не полные беспредельщики, с разговоров начинают.

Диму мои слова нисколько не убедили, но на своем он настаивать не стал, только буркнул:

— Если что — зови.

Я выбрался из пикапа, огляделся и без лишней спешки поднялся на крыльцо. Толкнул дверь, и та распахнулась под легкий звон подвешенных к потолку колокольчиков.

Магазинчик оказался заставлен стеллажами со всяким барахлом, в глубине помещения за столом сидел мужчина средних лет не самого богатырского телосложения, с выдвинутой вперед нижней челюстью записного упрямца.

— Чем могу помочь? — оторвался он при моем появлении от разгадывания кроссворда.

— Я ищу одного человека…

— Здесь не справочная, — сразу отрезал продавец и вновь склонился над сборником кроссвордов.

Я хмыкнул, демонстративно достал блокнот и зашелестел страницами.

— Товарища Цаплина могу увидеть?

От обращения «товарищ» мужчину явственно передернуло. «Товарищ» — это нечто из прошлой жизни. Дружинники такие шуточки просто обожают.

— Слушаю вас, — ответил продавец после явственной заминки.

— Виктор Цаплин?

— Да, я Виктор Цаплин. А вы кто такой?

Ничего не ответив, я закрыл блокнот и поинтересовался:

— Много за выкладку товаров на заправках платите?

— Вам какое дело? — вспылил Цаплин, выведенный неожиданным вопросом из себя. Да иначе и быть не могло — торговля автомобильным топливом полностью контролировалась Дружиной, и без одобрения ответственного сотрудника торговля на заправке сопутствующими товарам продолжалась бы до первой проверки.

— Раз спрашиваю, значит, есть, — пожал я плечами.

— Идите-ка вы отсюда! — угрожающе поднялся Цаплин.

Я был выше него и сильнее, и совершенно точно мог парой ударов выбить из упрямца дух, но вместо этого спокойно продолжил гнуть свою линию.

— Отдел собственной безопасности Дружины в курсе вашей договоренности? Там не любят, когда деньги проходят мимо.

Виктор насупился и повторил:

— Уходите!

— Точно можете себе это позволить? Как думаете, на сколько подскочит аренда?

Цаплин поджал губы, потом сдался:

— Чего вы хотите?

Он явно колебался, стоит ли вообще со мной разговаривать, поэтому я давить на него не стал и отдернул с окна занавеску.

— Ищу человека, который пропахал нам борт, — уже привычно соврал, указав на пикап.

— Это не я! У меня даже машины нет! — испуганно воскликнул продавец. Вид у стоявшего рядом с доджем Дмитрия был откровенно недобрым.

— Черный «порш кайенн», — сказал тогда я. — Ищем его водителя.

— Я тут при чем?

— А ты его знаешь. Назовешь — останешься при своих. Не назовешь — кто с тобой придет побеседовать, я уже сказал. В итоге потеряешь больше всех. Поверь, расходы на грунтовку и покраску не идут ни в какое сравнение с тем оброком, который на тебя накинут поверх текущих платежей.

Цаплин колебался недолго.

— Я этот «кайенн» только раз видел, — сообщил он. — За рулем был Боря Тулин по кличке Мигель.

— Кто такой?

— Закупается в Лисьих Выселках разной мелочевкой и тащит своим ходом Форт. А тут на «порше» прикатил.

— То есть машина не его?

— Нет, конечно! Перегонял для кого-то.

— Для кого?

— Спросите чего полегче!

Не верить собеседнику оснований не было, поэтому я перешел к делу.

— Где искать этого Мигеля?

— В «Стрелке». Это кабак неподалеку, на следующем перекрестке налево повернете — и сразу вывеску увидите. Он обычно там зависает, пока деньги к концу не подходят.

Цаплину не терпелось избавиться от меня, и я не стал навязывать ему свое общество дольше необходимого. Попросил парой слов описать внешность Мигеля и поспешно покинул магазин.

Ну хоть какая-то зацепка появилась…

Мимо бара «Стрелка» мы проехали, решив не привлекать к себе лишнего внимания и не останавливаться прямо напротив питейного заведения. Дмитрий припарковал пикап на углу дома, полностью перегородив при этом заезд во двор. Но в любом случае он остался у машины, я отправился в кабак один. Пистолет, как и прежде, болтался в сумочке, я только вытащил из кармана ключи, в кольцо которых был залит «Щелчок» — примитивное заклинание, при активации способное ударить с силой кузнечного молота. Или тише, если вдруг возникнет такая необходимость.

Покрутив кольцо вокруг пальца, я выставил амулет на минимальную силу и распахнул с трудом подавшуюся дверь бара. Шагнул через порог, огляделся и сразу увидел сидевшего в дальнем углу парня, подходящего под описание. Невысокий, смуглый, с черной бородкой.

И тут я допустил просчет. Я привык вести дела с людьми если и не законопослушными, то, по крайней мере, адекватными, поэтому сразу направился к Тулину. Вот так взял — и пошел к нему, прямо от входной двери.

— Борис? — улыбнулся, встав напротив, и в тот же миг Мигель перевернул на меня стол с немудреной закуской и метнулся прочь.

Едва не упав, я оттолкнулся от соседнего стола, выругался и рванул вслед за беглецом, но тот успел юркнуть в какую-то дверь и захлопнуть ее за собой.

Я дернул ручку — заперто.

— Эй! Ты чего?! — заорал кто-то за спиной, но я ничего и слушать не стал; со всей силы приложил ногой по краю дверного полотна. Что-то хрустнуло, зазвенел по полу оторванный засов. Сунув ключи в карман, я достал револьвер, и бармен со своей бейсбольной битой быстро присел за стойку.

Очередным пинком я распахнул дверь, за ней никого не оказалась, только пустой коридор. Рванул по нему, проскочил мимо небольшой кухоньки, и тут впереди лязгнуло железо. За поворотом обнаружилась открытая дверь черного хода, я выбежал на улицу и увидел лишь спину во всю прыть мчавшегося прочь Мигеля.

На свою беду тупой ублюдок выбрал не тот выход со двора и даже пикнуть не успел, когда навстречу ему из-за угла выступил Дмитрий. Телохранитель кондуктора сбил беглеца подножкой, перевалил на живот, привычно заломил руки за спину. Когда я подошел к ним, он уже закончил обшаривать карманы Мигеля, перевернул его обратно на спину и распахнул пуховик.

— Чисто, — сообщил Митя, выпрямляясь.

— Видит бог, я этого не хотел, — вздохнул я, стоя над Тулиным с револьвером в руке. Мне и в самом деле совершенно не хотелось устраивать разборки с выбиванием правильных ответов и зубов, но Мигель своим бегством лишил всякого выбора. Действовать требовалось быстро.

— Не надо, — просипел Тулин. — Не убивайте!

— Для кого «порш» перегонял? — спросил Митя.

— Ничего не знаю ни про какой «порш»!

— Убегал зачем?

Мигель промолчал.

— Услышал, что «порш» при попытке убийства засветился, так? Машина приметная, такой другой в Форте нет, — догадался я. — Так?

— Меня убьют!

— Лучше позже, чем раньше, — угрожающе произнес Дмитрий, поднимая ногу для удара.

Получить массивным ботинком по лицу Тулину совсем не хотелось, он закрылся руками и зачастил:

— Я не знаю! Не знаю для кого! Оставил «кайенн» на площади Павших. Запер и оставил. Такой уговор был!

— Плевать на уговор, платил тебе кто?

— Ну… — замялся Мигель, вытирая с лица снег.

— Говори!

— Меня убьют!

Я не выдержал и с металлическим щелчком отвел спицу курка.

— Кто?!

— Серега Симаков! — Мигель сорвался на крик.

— Не ори, — потребовал я. — Под кем Симаков ходит?

Торговлю машинами давно поделили между собой несколько группировок, одиночки в этом бизнесе надолго не задерживались.

— Под Жилиным, — выдохнул Борис.

— Под Жилиным? — хмыкнул я, складывая в единое целое доступные фрагменты мозаики. — Ну ладно, — и протянул Мигелю руку. — Извини, брат. Ничего личного, недоразумение вышло.

Тулин принял помощь и поднялся на ноги.

— Ну вы даете! Недоразумение?!

К этому времени на заднее крыльцо кабака уже вышел бармен, и Мигель почувствовал себя уверенней, но я не дал ему разойтись.

— Мало извинений? — придвинулся вплотную, не разжимая крепко стиснувшую его кисть руку. — Уверен?

— Н-нет-нет, все в порядке.

Бармен сообразил, что стрельбы не предвидится, спустился с крыльца и деловито уточнил:

— Молодые люди, за сломанную дверь и разбитую посуду кто платить будет?

Я достал бумажник и выудил из него золотую пятирублевку. Кинул ее бармену и указал на Мигеля.

— Остальное с него.

Мы с Дмитрием зашагали к пикапу, и телохранитель кондуктора усмехнулся:

— Твоя щедрость не знает границ!

— Забей! — отмахнулся я. — Смотри, опять Жилин возник! Водитель-экспедитор, которого дома застрелили, раньше на него работал!

— Оп-па! Его люди на нас засаду в прошлом году устроили, не забыл?

Я не забыл. И почему-то мне начало казаться, что главные наши неприятности еще впереди…

Клондайк. 3 января.

Мила уехала с колонной сразу после Лазурного. Я так понял, мне просто повезло: в Лисьих Выселках информацию ни про кого не хранят и никого не записывают никуда, но Марченко пообщался с начальником местной охраны, тот кого-то еще спросил, там в затылке почесали и вспомнили, что да, была приятная молодая женщина на «ниве», и эта самая «нива» встроилась в колонну и с ней уехала. И мне это даже обошлось не слишком дорого, я ожидал, что Марченко потребует больше. Хотя и копейками сумму не назовешь.

Пошла колонна из десяти грузовиков Южной объездной дорогой, в сопровождении ЧОП «Жилин-Сопровождение». Да, Темы Жилина предприятие, они и конвои охраняют. Если, скажем, из Форта в сторону Лудина на рейсовом автобусе доехать можно, ну или просто компанией на машине, то на дальних дорогах очень всякое случается, поэтому ездят только так, с охраной. Восемь грузовиков шло в Город, а два куда-то еще, на территории Форта должны были остаться.

Куда бы поехала Мила? Я ее все же Милой буду звать, как привык. В Город? Документы другие, машина новая, проехать границу не проблема… но как-то не помню я, чтобы она Город любила. Город — место своеобразное, там до сих пор строят социализм, подчас больше на военный коммунизм похожий, а Мила…

Тогда куда еще она могла поехать? Проезжее ответвление от той дороги одно, и ведет оно… сначала долго нехорошие места, а вот потом, от Соколовского — вполне обжитые земли. Если не сворачивать, так вообще в Лудино упрешься, а если сворачивать, то там куда угодно, хоть даже в Форт. Но из Форта она как раз сбежала.

До братьев в Туманный недалеко, но что ей у братьев делать?

А что мне сейчас делать? Ехать следом? А куда конкретно? Ну, я бы больше поставил на то, что в Город Мила не поедет. Она бы скорей в Северореченск убежала, там и жизнь вполне свободная, и теплей, чем в Форте, и переезд молодых женщин они поощряют, особенно если деньги есть. Но в Северореченск она не поехала.

Значит, все же свернула в сторону Соколовского.

И мне тогда что, ехать туда?

Блин… туда одному хреново… очень там для одиночки места нехорошие, даже на машине. Можно рискнуть, но… там же колоннами ездят не просто так, верно? Болота к той дороге близко, несколько очень нехороших мест есть. С сопровождением колдуны катаются и прочие знающие люди. И даже не в этом дело — нельзя просто одному. Особенно туда, где пока никакого другого движения не ожидается. Не поедет никто никуда до Рождества. Там и не чистит никто, небось. Хотя это не так уж и важно для меня.

Нет, я туда не поеду. Я вернусь к Форту и оттуда пойду на Соболье и дальше на Соколовский. И в Соколовском начну искать «ниву». Правда, на этот раз самому придется проскакивать Рудный, но на самый крайний случай у меня есть связь, а там опорник Патруля, ну и дорога там точно чищена, можно и на скорости прорываться.

Все, когда решение принято, времени терять уже не стоит. Погода вроде нормальная, снега нет, хоть и солнца не видно. И вчера снега не было, так что не должно ничего засыпать. Прорвусь. Заправлюсь только под пробку, на всякий случай.

Кроме меня из села никто не выезжал, так что перехватил немного удивленные взгляды охраны. Но слова мне никто не сказал, вольному — воля, спасенному — рай, надо — гуляй. Никто не задерживает. Так что «сабербен» за воротами рыкнул хорошо прогретым большим мотором и погнал в сторону шоссе. Я только дверки заблокировал для самоуспокоения.

Да ладно, ехать тут всего ничего. Посмотрим, как и во сколько до Форта доберусь, а там определюсь. Может, даже дома сегодня заночую, а завтра с утра пораньше дальше рвану.

Отъехал от Лисьих Выселок километров на десять — снежок пошел. Мелкий, крупой, с ветерком. Даже на стекле лобовом не задерживался, сам ссыпался. Небо потемнело, как бы не к метели, но в принципе ничего страшного, я и не по такой погоде ездил, невелика проблема. Дорога обозначена четко, мимо таких сугробов даже с закрытыми глазами не промахнешься и при большом желании в поле не вылетишь, так что знай себе дави педаль и вперед смотри. Потому как в стороны смотреть не получится, там просто стены из наваленного снега.

А стоит мне вообще Милу искать? Я ведь выехал искать просто Милу, а теперь, выясняется, я гоняюсь за кем-то совсем таинственным. Может, и продолжать не стоит? Если у человека есть запасные личности, значит, у него для этого есть причина. Самая простая и понятная причина — он может захотеть от кого-то скрыться. От меня, например. Хотя нет, от меня — это не вариант, тогда и жить со мной не надо было, и встречаться целый год. И даже версия о внедренном агенте не проходит, потому что у меня вызнавать нечего. Ну а если хочешь все же что-то вызнать, то просто спроси.

Нашу схему по доставке товара с Аляски? Так Мила ее давным-давно знает. Это, конечно, тайна, но гриф на ней максимум «для служебного пользования», потому что скрыть это все нереально. Так что незачем было со мной так долго жить. Нет, не я причина того, что она вдруг сбежала. Не было никаких предпосылок, я бы хоть что-то заметил.

А что было в тот день? Ира с Платоном были в магазине. Она им сказала, что я ей звонил с КПП и куда-то услал. Они не видели, как она собиралась, но уехала быстро. А я уже по вещам потом понял, что собиралась в спешке. Я потом попросил проверить звонки на наш домашний, но никто не звонил, она просто повод уехать придумала.

Если это было почти сразу, как мы уехали, то могло что-то случиться до этого. Что было за день до этого?

Тут мне разговор с Саней вспомнился. Когда я с Диего ездил на рекогносцировку на Северную промзону, Хмель с Ваней пришли в магазин купить Ване дробан. Пришли, по нашей привычке, через задний двор и заднюю дверь, то есть с улицы не заметишь. Так у меня уже было, в тот день, когда в подвал запустили ледяных ходоков. Я тоже был в пабе, причем в паб ушел улицей, а вот вернулся двором. И тогда, похоже, моего возвращения никто не заметил, думали, что я пиво пью у Хмеля.

И вот в тот день Саня чуть было не уснул прямо в магазине. Говорит, что они с Милой как раз Хмелю и Ване товар показывали, и вдруг раз — и он чуть за прилавком не свалился. И в тот же момент две девицы забежали в магазин. Увидели Ивана с Хмелем, потом сказали, что ошиблись адресом, — и свалили.

Вспомнил Саня об этом потому, что мы уже на воду дуем. А он все же чародей, а не абы кто. Две девицы вполне могут быть двумя ведьмами, с ведьмами у нас проблемы. Что они там хотели — это вопрос, может, даже и ничего не хотели, но… И вот тут вспоминается история с попыткой похищения Милы из ее же дома. Это где я ведьму застрелил. Я ведь однозначно решил, что ее хотели захватить, чтобы повлиять на меня. И это логично. Но вот если две эти истории связать в одну, то не менее логичной начинает казаться мысль о том, что Мила сама могла быть предметом охоты.

Почему?

Мила со мной давно, она не скрывалась. Она пешком ходила с работы домой или ко мне, и возможностей напасть на нее просто по дороге было предостаточно. Не вяжется. Все началось с того, что Семера стала искать тайник в нашем особняке, и вот оттуда и тогда пошли все наши неприятности.

Но Мила… она скрываться не могла? Жила себе тихой спокойной жизнью, в свет особо не рвалась, к слову, дом-работа, все в двух шагах друг от друга, даже если мы с ней куда-то погулять шли, то куда? Правильно, к Хмелю, в следующую дверь, и она ни разу не возразила на сей счет, не сказала: «Ну что ты меня вечно в одно и то же место таскаешь?».

И вот к нам в дом полезли одни, за нами начали следить вторые, нам начали пакостить третьи… не могло выйти так, что ее обнаружили? Узнали? Кто-то, кому она как раз и не хотела показываться на глаза? Могло?

Вот если на это наложить такой ее внезапный соскок — то вполне. И тогда нападение ведьм в подъезде выглядит тоже уместным. И тот странный визит двух девиц, от которого Саня вдруг спать захотел так, что чуть не упал.

Кстати… заклинание «сон» — оно очень сильное, но очень простое и легко отбивается. Любой амулет от ментального доминирования, а мы такие и не снимаем, отбивает все подобное с вероятностью единица. Это мне сам Саня и говорил. Он тогда что, без амулета был? Или как? Вот мне бы поговорить с ним. Я даже, пожалуй, заеду сегодня в Форт и с Саней пообщаюсь, и уже завтра погоню дальше. Что-то чем дальше в лес, тем ну его на хрен у нас получается.

А Мила… черт, если ей так надо спрятаться, то можно ее просто за ворота отправить. Дам ключи от своего дома в Фэрбенксе — и пусть живет, помогает Дюпре. С документами надо только что-то там придумать… Она ведь не местная и не уник, ей проход на ту сторону не может быть противопоказан.

Глубокая задумчивость — она не всегда хороша. За нею я не задумался о том, что в стоящей в подстаканнике рации давно шло активное потрескивание и шипение, что вообще-то весьма нехороший признак. Не задумался о том, что небо совсем потемнело, а снегопад начал превращаться в метель и поземку, а порывы ветра стали такими резкими, что даже увесистый «субур» покачивался на ходу.

И я даже проскочил почти весь Рудный перед тем, как соизволил обратить внимание на то, что лежащий у меня в кармане чарофон тихо пищит уже несколько минут, что никак не может быть хорошим знаком. А громкость я ему, дурак, сам выкрутил на минимум вчера.

Чарофон — он не только мобила, у него, как и в нормальном мире, есть дополнительные функции. Вот на мой заведена сигнализация из дома и магазина, но это я сам подключил. А в базе у меня была еще и подача сигнала тревоги о магическом шторме — и вот про это самое он и пытался пищать, пробиться через толстую парку, в мое перегруженное посторонней информацией сознание.

Если бы я был сосредоточен на дороге, а не на своем дедуктивном методе, то свернул бы к опорнику Патруля и переждал бы бурю у них, но вот не заметил. Не услышал. Не придал значения. Что еще не сделал? Вот сказал бы…

В общем, дальше все произошло быстро. Сначала я соизволил обратить внимание на верещание чарофона, потом вытащил его и посмотрел на буквы на экране, затем решил повернуть — и тут крутящаяся метель соткалась в снежный смерч, который сначала с треском бросил облако ледяного крошева в борт машины, а затем я почувствовал, как гусеницы вездехода оторвались от дороги.

— Твою ма-а-ать! — заорал я, обнаружив, что руль завращался без всякого результата, а большую машину начало закручивать.

— Твою мать!!!

«Сабербен» оторвало от дороги, дважды крутануло и бортом внесло в придорожный сугроб.

Что-то заскрежетало противно, стукнуло, в лобовое бросило настоящее цунами слежавшегося снега, а внедорожник завалился набок, перевернулся через крышу, так что все, что не было закреплено, полетело по всему салону, вновь положило набок — и в финале поставило вертикально, опять колесами вниз, но с каким-то нехорошим громким стуком и явным дифферентом на нос.

— Твою мать… — повторил я уже тише. — Жив?

Ну да, жив. Виском о стойку ударился разок вроде бы, пока кувыркался, да и все. Ну и рюкзаком, что лежал на соседнем сидении, раз по морде заехало, нос болит.

Машина?

На лобовом длинная трещина — да и все. Капот не открылся, на месте. Стою… вроде в снегу. Прямо передо мной стена дома, кирпичная, старая, справа — кажется, руина телефонной будки.

Движок? Заглох. Повернул ключ — ноль эмоций.

Стоп, коробка же… он в «драйве» заглох, так что в «паркинг» пока… рычаг сдвинулся, вроде без особых проблем…

— Ключ на старт, — пробормотал я и попытался завести машину.

Завелась!

Та-ак, а теперь попробуем поехать…

«Драйв», понижайку пока не…

Скрежет нехороший, «сабербен» дернулся — и не тронулся с места. Вообще.

Задний!

Хрена! И туда ни на сантиметр! И звук такой, что тут же педаль бросил и на нейтралку переключился. Как ножом по бетону.

Вот это мне уже точно не нравится. И чарофон где-то пищит…

Полез назад, оттолкнул свалившуюся с сиденья сумку с «приличными вещами», пошарил под сидением — да, вот он… «6 баллов».

Вроде много. Нормального человека с нормальной энергетикой уже давно приплющить должно было, но не меня, с моей «мертвецкой». Вот поэтому и профуфланил все, дурак — не чувствую ничего.

Рация? Не вижу, тоже куда-то улетела.

Дробовик из крепления. Что там у меня внутри? Зажигательная картечь первой стоит, за ней «пустышка», точно помню. Осмотреться надо первым делом.

Дверь открылась легко, кузов не перекосило, похоже. Или на другую сторону перекосило. Но при этом ветер чуть не вырвал ее из руки, насилу удержал. В лицо сыпануло колючей крупой, да так резко и больно, что я сразу подшлемник раскатал, а на глаза опустил очки на резинке. Стало немного легче.

Черт, снег глубокий, не поймешь вообще, что под машиной… Кузов помят, но не сильно — по снегу катился, он мягкий. Вон мой след, укатал как катком. Крыша немного вмята тоже… но это ногами выдавить можно. Боковые стекла целы, что хорошо. Но сидим по двери.

Что-то вроде мелькнуло в круговерти снега. Вскинул дробовик, но целиться не в кого уже… или показалось… это же не просто буря, тут не только ветер, вихри заплетаются вообще в непонятные фигуры, что угодно привидеться может. Но плечевой упор на всякий случай откинул.

Пошел, выдирая ноги из глубокого снега, по кругу. Когда зашел за машину сзади — опять выругался от всей души.

Столб. Бетонный столб, лежащий на боку, сбитый с опоры, вот ломаный бетон и гнутая ржавая арматура. И «субур» накатился на этот столб так, что лег на него всем брюхом. Вдоль! То есть единственное направление, куда можно машину сдернуть, — это вперед. Лебедкой. А там стена дома в метре. Все! И гусеницы висят, они не касаются твердого, ими не толкнешься!

— Твою в гробину бога душу мать! — повторил я, стараясь хотя бы так сбросить волну накатывающего на меня бешенства. Злости на всех — на бурю, на себя, на тех, кто столбы придумал, на весь, мать его, мир!

Захотелось дать в морду или себе самому, или кому попало, причем так, чтобы…

Из метели выскочила некрупная странная тварь, похожая… на четвероногого паука, наверное, с башкой от неизвестно кого. Тварь странно застрекотала, открыла неожиданно большую пасть с такими же неожиданно большими черными зубами, сделала какое-то отрыгивающие движение — и получила заряд зажигательной картечи прямо в пасть.

Звук выстрела оказался на удивление слабым и глухим в этом круговороте снега, но тварь пасть закрыла, подпрыгнула, завалившись набок, вновь застрекотала, а затем из закрытой пасти вырвались языками пламени. Монстр мелко задергался и тут же затих. Я загнал следующий патрон в ствол. «Пустышка» теперь.

Валить надо отсюда вообще-то. Чего жду? Машину же руками со столба не сдерну.

Дернул к пассажирской двери, стараясь заодно поставить корпус «сабербена» между собой и тем направлением, откуда тварь появилась. Рванул пассажирскую дверь, которая, к радости моей, тоже открылась, выхватил оттуда рюкзак, начал суетясь натягивать его на себя. Без него нельзя, он ведь именно для таких случаев, в дорогу специально рядом положил. Даже на Аляске нельзя из Фэрбенкса выезжать без набора выживания, там даже плакаты на выезде из города висят, об этом напоминают, а уж здесь…

Движение сбоку, едва успел заметить и дернуться в сторону — такая же тварь. И так же «рыгнула», только на этот раз до конца. Что-то мелькнуло в воздухе, стукнуло в стену дома — и там мгновенно возникло круглое пятно заледенелого инея.

Вновь попытка «рыгнуть» — и мой выстрел. Тварь дернуло, половина головы просто исчезла, оставив гладкий ледяной срез. В отличие от огня, тварь это не убило, но меня она потеряла, похоже, потому что закрутилась на месте и получила в бок еще выстрел, опять зажигательной. Несколько струй огня вырвалось из ее тела как горелки, затем она осела набок и как-то вздулась и разорвалась изнутри.

Черт, в дом хотя бы надо!

Снега чуть не по пояс, снегоступы на рюкзаке… потом снегоступы, вон подъезд без двери, метров десять до него, добреду… Попутно красные патроны из висящего на мне бандольеро — и в магазин их. В стволе «пустышка» сейчас, ее долой, дослать, еще красный патрон. Оно лучше работает, тут сейчас Стужа хозяйничает.

У подъезда вывеска «Контора снабжения отделения треста «Шахтстрой» пос. Рудный» — и герб СССР маленький. Когда же этот Рудный сюда провалился?

Узкий коридор, из него опять коридор, в две стороны. Взломанный паркетный пол, выломанные же двери, ни единого окна, снега везде насыпало. В конце коридора лестница наверх. Бегом туда. Ноги скользят на наметенном снегу, в одном из открытых кабинетов, кажется, даже кого-то спугнул, но спугнутое на меня не кинулось.

Древняя лестница с поржавевшими балясинами, на которых лежат трухлявые перила. Тусклый свет из окна на площадке. Нехороший такой мрак. Выудил из подсумка фонарь, прищелкнул к «рельсе» на цевье, зажег. Яркий луч пробил полумрак, сразу как-то веселей стало. Свет и огонь — все в нашу пользу, человеческую.

Легкий топот из коридора — еще тварь забежала следом за мной, замерла — и сдала обратно от луча фонаря.

— Не любишь, сцуко, — пробормотал я.

Наверх. И туда смотреть, и обратно оглядываться, чтобы это плюющееся замораживающим холодом существо не догнало. И чтобы сверху ничего не кинулось, потому что угнездиться в старой конторе что угодно могло, без всяких исключений. Когда-то в похожем месте мы на снежных обезьян наткнулись — уродливых тварей, ни разу не похожих на обезьян, охотящихся стаями и рвущих в клочья кого угодно за секунды.

Площадка верхнего этажа — под ногами потрескавшаяся желтая «сортирная» плитка, присыпанная снежной крупой, из-за чего на ней скользко как на льду. В коридоре дальше вроде бы никого.

Опять шаги снизу, как когтями. Плюющаяся тварь показалась на площадке ниже, но я уже изготовился, выстрелил сразу. Угодило в голову. Я едва успел нырнуть за дверной проем, когда башку твари разорвало и все стены уляпало серой, пахнущей чем-то вроде сероводорода плотью.

Еще патрон в магазин, дальше по коридору. Тут всего одна комната налево, две маленьких направо и в торце вход в кабинет директора, даже табличка до сих пор сохранилась. Секретарш у директора не было, сразу в кабинет вход, с остатками мебели — сгнившим креслом, рассохшимся столом. Никого. Зато окно прямо на мою машину выходит, они тут в три стороны, эти самые окна. Выглянул, увидел и машину и еще одну тварь, но она почти сразу исчезла за углом соседнего двухэтажного барака.

По коридору за мной вроде бы никто не тянется пока. Попытался закрыть дверь в кабинет, и, к удивлению моему, это более или менее получилось. Дверь рассохлась, и ее перекосило, шла туго, но зато и встала прочно в почти закрытом состоянии, так просто не ворвешься.

Уже и на меня начинает давить. Выудил из мародерки пробирку с тяжелым, словно свинцовым, алхимическим порошком и, высыпая его через трубку в пробке, очертил им круг, получившийся на удивление ровным. Давление сразу спало, как отлило. Затем достал чарофон, пробежался по меню, активировал защиту от магического излучения. На минимуме — черт знает сколько тут сидеть, пусть аккумулятор дольше проработает, это для него нагрузка. А вместе с кругом он и так потянет, наверное. Затем скинул рюкзак, выудил флягу с водой, закинулся двумя горошинами экомага. Чувствительность чувствительностью, но мутации никто не отменял пока. Подумав, добавил третью: черт знает что за дозу я хапнул.

Так, с патронами что? Пятьдесят в бандольеро… было, уже сорок семь… из них зажигательных… семнадцать осталось. Не очень. Еще тридцать в рюкзаке, из них зажигательных десяток. И десять вот этих «сверхновых», которые я для испытания купил. Испытать? Не сейчас. Но в бандольеро штучки три воткну, вместо «тормозов»… только разместить правильно, потому что гильза в них черная, и у обманок тоже черная.

Убедившись, что на меня прямо сейчас никто не кидается, выбросил все патроны из дробовика и быстро перезарядил его заново, на этот раз только зажигательными, получив две свободных «пустышки». Потом вытащил десять таких из патронташа и затолкал в него оставшийся десяток зажигательных. Чуть лучше. Теперь двадцать семь.

Что дальше? Связаться с Патрулем?

Схватился за подсумок для рации и в очередной раз обложил себя последними словами. Я ее в машине оставил. Она улетела, пока кувыркались, потом я про нее забыл и убежал сюда.

Поднялся на ноги, стараясь выглянуть в окно, не покидая круга, — вот она, машина. Прорваться к ней? А вот круг бы покидать пока не надо, чарофон так бурю и показывает. Да и не сработает связь в бурю, даже я это знаю. Так что сидим — и ждем. Все.

Темно уже вокруг, хоть и утро. Как поздние сумерки. В окно вижу, что небо напрочь затянуто, и не тучами, а просто пеленой мрака. На его фоне белые облака снега выглядят взбесившимися призраками… а может, там вовсе и не снег. И хоть круг прикрывает, но на душе как-то совсем нехорошо.

Оно мне надо было одному ехать?

Да нормально я ехал, за сигналами просто следить положено. Двойка мне, неудовлетворительно по результатам проверки. Следил бы — сейчас бы пил чай на опорнике Патруля, в защищенном месте. Там этот опорник вообще-то как раз для таких случаев, магические бури в Рудном часты, их сюда как притягивает. А может, и вправду притягивает.

Метель усиливается, в окна снег несет почем зря, но круг, кажется, и его как-то отбивает. Или это просто потому что я в самый угол забился? Тут и так снега хватает, но все же больше по углам. Хорошо, что хоть никакой дряни нет вроде мха или жгучей плесени, они в таких местах любят заводиться.

Опять вроде звук из коридора… еще тварь? Такой же «плевун»? Даже не слышал про таких раньше, но это ничего не значит. Твари Стужи, или Мрака, часто создаются впервые, словно та злая сила, что их слепила, пытается их испытать. Не понравилось — и больше таких не встретишь. Сочла удачными — и начнешь напарываться на них регулярно. Как те же палочники, что часто появляются теперь возле границы с Севером, где у нас портал. Года два назад о них не слышал никто ничего, а теперь вот так…

А твари обычные сейчас по норам сидят, прячутся. А как буря закончится — тут и они взбесятся. Это всегда так, об этом все опытные люди говорят, тот же Диего не раз объяснял.

Я прицелился в приоткрытую дверь. Если плевун сунется туда — я его сразу увижу. Не думаю что у него получится дверь быстро открыть или выбить, тварь некрупная, а дверь заклинена всерьез.

Но вообще-то страшновато так, да… мандраж присутствует. Как-то не планировал я вот так сидеть посреди Рудного в разгар магической бури с застрявшей машиной. Страшновато…

Ну давай уже, где ты там скребешься?

Я бы выглянул, но круг покидать совсем не хочется. У меня прямо ощущение есть, что он меня словно бы от чьего-то взгляда прикрывает. Как будто то злое, что эту бурю напустило, меня ищет, но найти не может. Маразм, наверное, так я и не обещал только умное выдавать, верно?

А цевье у ружья теплое, действуют наши руны, это мы правильно придумали…

Опять скребет, тварь такая… Кто такой Скр, Марь Иванна? Скр — этот тот, кто ходит по коридорам заброшенных контор снабжения, а на глаза все не покажется. Вот он Скр и есть.

Опять стрекочущий звук… и не один! Оно там не одно. Что оно? Вот это оно, Скр, плевун, паук четвероногий.

Быстрый легкий топот, потом удар в дверь — чья-то туша врезалась высоко в полотно, вцепившись в остатки старой звукоизоляции, и я выстрелил тут же, вогнав картечную осыпь в бок целиком. А вторая тварь протискивается снизу, а через нее, все так же отчаянно, как-то по-насекомому стрекоча, лезет следующая…

Выстрел, цевье, выстрел, цевье, выстрел, цевье — и в дверях настоящий костер. И мерзкая вонь горящего чего-то, не знаю чего. Вот от костра дверь бы не занялась! А то пожар на все здание разбежится, а к нему впритык моя машина стоит!

Выйти из круга все же пришлось — когда я понял, что убитые твари сейчас начнут взрываться. Я спрятался за развалинами директорского стола, и тут рвануло с треском и хлюпом, разбросав вокруг плоть и зловоние. А огонь погас, сам.

В круг не зайдешь теперь, там все загажено. Понятно, что мне не до нежностей, но у меня в пробирке еще порошок остался, я лучше еще круг нарисую, прямо вот здесь. Пусть тут и продувает со всех сторон, но пока еще чисто.

Впредь буду десять таких пробирок с собой возить. Или двадцать. Я не могу доказать и не могу даже объяснить, почему мне так кажется, но до конца магической бури я просидел спокойно только из-за этого круга. Не было больше никаких тварей, не было ничего. Если бы не круг, тварей было бы больше, они приходили бы и находили меня, вот такая во мне созрела железная уверенность. Замерз, правда, зато живой. Это же хорошо, что живой, это вообще прекрасно. Просто сидел и ждал. Под конец так успокоился, что даже кофе попил из термоса, которого набрал в том самом магазинчике.

Потом буря пошла на убыль и сошла на нет постепенно. Чарофон показывал единицу, то есть фон чуть выше нормального, но до бури уже далеко. Твари производиться не должны, значит. Ну, кроме тех, что уже разбежались по окрестностям. Они ведь не развеиваются, так и живут дальше, стараясь питаться теплом и плотью.

— Надо идти, — сказал я сам себе.

Надо. А куда? Ближе всего опорный пункт Патруля, но я от него на другой стороне Рудного. То есть топать через весь Рудный после магической бури? Хрена себе прогулочка.

Пойти в сторону Форта пешком? На Октябрьский? Не ближний свет, но реально. К вечеру дойду, если не съедят. А что мне это даст? Грузовик нанять… а чем мне именно грузовик поможет? Сдергивать «сабербен» со столба? Тогда ему хана может настать.

БАТ. БАТ сегодня вечером должен дойти до опорника Патруля. У БАТа стрела на две тонны, и подъедет он к чему угодно. И у него прикрытие всем на зависть, целый БТР. Ну, лично мне точно на зависть. Потому что если машину бросать здесь больше чем на день — или заберут, или разберут.

Ну ладно, я ведь недалеко от дороги, вот и пойду прямо по ней. Сколько тут всего этого Рудного? Километра три? Меньше? А за ним и опорник.

Ладно, подумал — и хватит, идти надо. Только про рацию не забыть. И еще через кучу мерзости в дверях перебраться надо. Хоть в окно прыгай. Прыгнул бы, если бы знал, что под снегом. Или не прыгнул бы, высоко.

Ногой кое-как отбил дверь в сторону, прокрался мимо горы обгоревшей дряни. Подошвы уляпал, но это ладно, все на снегу стопчется. Фонарем пошарил по коридору перед собой, прислушался — вроде тихо. Пошел не спеша, заглядывая в двери, но до первого этажа добрался без приключений. В одной комнате первого этажа увидел промороженного до стеклянного состояния крысюка — похожую на крысу тварь с зубами хищника, размером с хорошую собаку. Я спугнул, а эти плевуны обстреляли, выходит. Крысюк — хищник, монстр, то есть еще и теплокровный, а твари — порождения Стужи, для них тепло тел — пища. Подкормились.

Следы мои замело. Подумав, прямо в подъезде надел снегоступы. Хоть и собираюсь по дороге идти, но мне и до дороги мобильность пригодиться может. А так по самое это время проваливаться буду.

В снегоступах легче, верно. Вертя головой на триста шестьдесят градусов, дошел до машины, но на меня никто не кинулся. Открыл дверь, на этот раз заднюю, с удовлетворением убедившись в том, что и она распахнулась без проблем, так что кузов, скорей всего, так и не повело, быстро нашел рацию — с виду обычную «моторолу», но с антенной из дерева с медной оплеткой и большим чародейским аккумулятором сзади. Но толку с нее… одни помехи идут, эфир с ума сходит. Не вызвать мне помощь сейчас.

Крысюк был замороженным… а они в одиночку никогда не шляются. Вообще никогда. Стайные твари, причем стаи крупные, любят в развалинах селиться. То есть еще целая стая может где-то тут прятаться.

Машину никак со столба не снять? Нет, не снять. Пешочком потопаем все же.

Выбрался на дорогу, оглянулся — а не так уж и заметно, где меня с дороги вышвырнуло. Надо бы место запомнить, а то потом буду тут искать… Ага, вон впереди старая остановка из бетонных плит, а у самой конторы снабжения крыша шиферная просела четко в середине, таким углом… и в створ между двумя домами видно старую водонапорку. Найду.

А вообще так нормально за метель снегу посыпало, уже выше щиколотки даже на дороге поднялся. Но снегоступы я все же снял: без них тут быстрей получится. В теории.

Так, с компасом я все же сверюсь, а то солнца не видно, и перед вылетом с дороги меня крутило. Нет, все верно, правильно я нацелился. Машина вылетела влево по ходу движения, а сейчас я ее справа оставляю.

Дробовик «по-патрульному» — и пошел. Теперь главное башкой вертеть поэнергичней. Снег сыпать продолжает, но не так чтобы очень густо, метров сто видимости есть, если не больше. Только эти сто метров вперед и назад, с боков сугроб, стены, заборы, развалины. Проезжих дорог раньше две было в Рудном, одна на юг, другая на север, но потом, когда тяжелая техника появилась, сделали все же одну. Как раз на случай, если кто встанет, — в два раза выше вероятность, что помогут.

Что же меня в такие дни бестолковые сюда понесло, что и не ездит никто? В будни-то оживленная трасса, а тут… тьфу. Это что за здание слева? Автовокзал? Ну да, вон буквы «Ав…» до сих пор висят, а остальное слово по длине места под вывеску угадать можно. Все буквы угадал — и никакого приза ни хрена. А какой мне приз? Попутку, например. Или БАТ навстречу, а за ним бэтээр, тоже порадовался бы.

А вот в дверях автовокзала кто-то стоит. Внутри, в полумраке, но разглядеть можно. Даже разглядел — силуэт человеческий.

То есть чего это человек там стоять после магической бури будет? Да еще и в Рудном? И хороший ли это тогда человек, вот вопрос? Ну, если это все же человек.

— Ой, глазки светятся, — пробормотал я, быстро передвигая на себе бандольеро так, чтобы под руку встали патроны в зеленых пластиковых гильзах, то есть «пустышки».

А ерничаю я от страха, это у меня манера давить его таким способом. Это когда совсем нехорошо. И вот этот силуэт со светящимися глазами в темном проеме выбитой двери — он совсем нехороший. Совсем.

Я остановился, вогнал зеленый патрон в свободное место в магазине, которое всегда держу, дослал, убрав выброшенный красный обратно в патронташ. Потом еще зеленый втолкнул в магазин.

Силуэт не шелохнулся. Может, и дальше не шелохнется? Я себе пойду, а он тут, например, еще постоит. Не шелыхаясь. Плохо в этом силуэте то, что он черный. Вообще черный, как будто из мрака вылеплен, я не могу никаких деталей рассмотреть. Тихо двигаясь боком, достал из подсумка вортексовский монокуляр с прошитым заклятием «Вампир», навел… а там лишь черное пятно с прострелами сине-ледяного.

— И что же ты такое? — пробормотал я.

Это не ледяной ходок, однозначно. У тех хоть тоже льдистый блеск в глазах, но в остальном они как люди, просто мертвые и замерзшие, словно в морозилке неделю лежали. Надеты на нем джинсы — увижу джинсы. Будут трусы — увижу трусы. А вот так, чтобы только силуэт…

И что дальше? Чем его брать?

В голове как-то выстроилась логическая цепочка «мрак — яркий свет — сверхновая». Ну а чего?

Палец правой руки утопил рычажок разобщителя, левая рука сдвинула цевье назад до половины. Затем большим пальцем правой я прижал патроны в магазине, сдвинул цевье до конца, и патрон из патронника вылетел прямо мне в ладонь. Я просто скинул его в мародерку, а в окно вбросил «сверхновую», рывком загнав ее в ствол.

Тень в дверном проеме не шевелилась, но идти дальше я почему-то боялся, интуиция буквально во все колокола звонила: «Не ходи!».

Вскинул оружие, разместив мушку в широком диоптре примерно на груди силуэта, — и выстрелил.

Да, это было как трассер. Как очень яркий трассер, пронесшийся сверхновой звездой от дульного среза до двери. Такой яркой, что ночью он и ослепить мог, наверное. Но в цель я не попал, хотя не мог не попасть. Пуля отклонилась в сторону и ударилась в стену рядом с косяком. Никакого взрыва не было, просто негромкий «фух» — и на месте попадания вспух шар ослепительного света. Такого яркого, что круги в глазах пошли. И это был не взрыв еще и потому, что свет никуда не делся, он шаровой молнией, на которую невозможно было смотреть, так и висел на этом месте.

Я просто не мог видеть, что делает там Тень, как я уже назвал про себя существо в двери, я просто отвернулся, но оттуда на меня никто не кинулся. Зато по сугробу с другой стороны скатился не слишком хорошо сохранившийся непокойник со сверкающими голубыми глазами, быстро вскочил на ноги и тут же получил пулю в середину груди. Я просто не успел сообразить, с кем имею дело.

Он даже не качнулся, но дыра в грудной клетке у него появилась такая, что в нее волейбольный мяч можно было бы без всякого труда затолкать. Однако никакого беспокойства она ему не доставила. Тогда я выстрелил ему следующим патроном, с зажигательной картечью, прямо в башку и просто побежал дальше, на ходу заталкивая две «пустышки» в магазин.

Отбежав чуть дальше, обернулся и обнаружил, что горящий и дымящий черным дымом ледяной ходок чешет за мной. Пусть не так уверенно, как раньше, на заплетающихся ногах, но бежит. Тогда я просто снес ему левую ногу и вновь помчался по дороге, заталкивая еще такой же патрон в магазин.

Еще один ходок вывалился на дорогу впереди, скатившись со снежного вала. Оглянулся — сзади еще один топает, даже не видел, откуда взялся. Потом еще одна грязная и кривобокая фигура показалась из-за угла облупленного желтого одноэтажного дома с провалившейся крышей.

Тот, что появился сзади, чуть не бежит, тот, что впереди, — вроде как поджидает даже. А этот вышел из-за дома, сделал несколько шагов по глубокому снегу — и встал, словно пытаясь отвлечь. Это как-то слишком скоординировано выглядит для безмозглых промерзших мертвецов, которые обычно просто тупо ломятся к добыче.

— А это не ты ли, черненький, тут командуешь? — спросил я вслух.

Спросил — и дал по тапкам, приналег, чтобы оторваться от того, который сзади, и не дать быстро добраться до меня тому, что пока в сугробе. Бегу — а ощущение при этом, что чей-то взгляд как ножом меж лопаток уперся. И сердце так — дыдых, дыдых… И страх накатывает такой, что хочется бросить ружье, заорать и бежать куда глаза глядят. Это не черненький его напускает, часом? Нет, мне и так страшно до предела, но у меня страх обычно конструктивный, я от него становлюсь злым и агрессивным, и уж бросить оружие мне точно хотеться не должно.

Мертвяк раскинул руки, явно собираясь меня остановить, не дать пробежать мимо, но я просто бежать и не собирался. Когда до него осталось метров пять, я выстрелил ему куда-то в бедро, и «пустышка» предсказуемо выгрызла ему часть ноги, а оставшаяся часть просто отвалилась. Мертвяк, потеряв равновесие, упал на снег, и я выстрелил еще, уже в голову. И только затем побежал дальше.

Вновь ощущение злобного взгляда. Я огляделся, но Тени, или как там его, в поле зрения не было. Зато с правой стороны дороги прыжками несся крысюк. А ему-то что здесь понадобилось?

Что у меня там следующее в патроннике? Я уже запутался к чертовой матери, но для крысюка все сойдет, включая самую обычную картечь, какой у меня с собой не было. В отличие от вязнущего в снегу ходока, крысюк скакал резво, легко перепрыгивая препятствия, и целился он точно в меня. Когда тварь вынесло на гребень сугроба, я выстрелил, и кучка зажигательной картечи ударила прямо в морду. Пыхнуло во все стороны огнем, но вместо того чтобы рухнуть на месте, тварь прыгнула. Прямо как есть, пылая и дымя.

Вспышка с фронта!

Дернуться в сторону просто не успею, скользко, поэтому даже не присел, а просто убрал из-под себя ноги, рухнув на колени и пригнувшись. Крысюк пролетел прямо над головой, обдав жаром, упал где-то за спиной на дорогу, а я провернулся на колене на манер танцующего лезгинку джигита и выстрелил еще, выбив второй фонтан огня из мертвой… безусловно мертвой твари, которая, несмотря ни на что, поднималась на ноги. За что и получила третий, последний заряд из магазина, от которого превратилась в настоящий костер. А я побежал.

Вы бегали зимой по скользкой дороге по снегу в теплой одежде и с тяжелым рюкзаком? Если нет — попробуйте. И при этом я дергал один патрон за другим из бандольеро и заталкивал их в магазин. На самом ружье у меня три с серебром и две «сверхновых», но они сейчас все без надобности. Я пока «пустышки» заряжаю. Хорошо, что я за счет «тормозов» набор в патронташе сменил, когда набирал больше зажигательных.

Волк. Мертвый, на трех ногах скачет, половина морды обгрызена, подгнившее серое мясо покрыто инеем. Еще крысюк, совсем заледенелый. Волк слева от дороги, крысюк — справа. И эти не кидаются. И два мертвяка ковыляют сзади…

Черт, они же меня загоняют на что-то. Прямо карманом взяли и гонят. На что? Кто там «на номере»? Черненький этот, с глазками?

Нет, так мы бегать не будем, такой фокус с нами не пройдет. Пусть мне и страшно, но я сопротивляюсь. Амулет от ментального доминирования в лед захолодел, мне кажется, что от него у меня обморожение на груди будет, — это как та самая Тень сейчас давит.

Надо уходить… только куда? Пешком не уйду, даже отстреливаясь. Это существо, как я чувствую, все мертвое, что есть вокруг поднимает. Оно могло и что-то впереди поднять… Где эта тварь сама, а? Я же видел, как она шарахнулась от «сверхновой», значит, яркого света боится? Не может не бояться.

Куда деваться? Они так и будут меня гнать по дороге, пока я просто не лягу как загнанное животное.

Скоро связь должна появиться, наверняка. Мне бы где-то засесть, чтобы я отстреливаться мог, лучше всего в место с дверью. А дальше пытаться вызвать Патруль. Если встану — разорвут, не успею отстреляться. Если побегу дальше — сил лишусь, даже попадать в конце концов не смогу. Мне силы нужно сохранить — и буду драться, сколько получится.

Справа трехэтажный особнячок из красного кирпича, на удивление похожий на тот, в котором я квартирую в Форте. Как приглашает прямо… и окошки первого этажа решетками забраны! И дверь открыта.

И по эту сторону у меня дохлый волк ковыляет.

Затвор у меня открыт, я патроны в магазине пальцем прижал, когда его сдвигал, так что в ствол могу закинуть все, что угодно. И вот «тормоз» туда пойдет сейчас… прозрачная гильза…

Лязгнул затвор, заглатывая свежий патрон, я вскинул ружье, прицелился в волка, выстрелил, попав в бок. Тот дернулся — и замедлился. Если до этого бежал, ковыляя, то теперь медленно побрел. Второй выстрел в голову, уже промахнуться сложней — на ее месте обрубок шеи остался. И дальше изо всех сил начал карабкаться на сугроб.

Безголовая тварь медленно все равно шла ко мне, а я, пыхтя и отдуваясь, лез вверх, а снег под ногами все осыпался и осыпался вниз. И когда я все же оказался на углу гребня, мертвый волк был уже в нескольких шагах, а сзади на дорогу спрыгнул крысюк.

В волка, цевье назад-вперед, в крысюка. Звуки выстрелов эхом разбежались между домами, гильзы вылетели в снег. Волк все, «сломался», ему грудную клетку вскрыло, и он упал в снег, медленно и бестолково перебирая ногами. Крысюку угодило в шею и странно вывернуло голову, он теперь смотрел куда-то себе на спину. Но все же запрыгнул на сугроб и получил еще пулю, лишившую его передней ноги и части грудной клетки.

Тут тварь просто замерла, а я, проваливаясь в снегу, побежал к домику из красного кирпича, с некоторый удивлением для себя обнаружив у него на входе стенд с остатками стекла и почти не пострадавшей пластиковой надписью «Их разыскивает милиция». Отделение?

Да, отделение. Как забежал внутрь, так и понял. Эти руины вокруг могут быть только бывшей дежуркой. Лестница наверх где? Включил фонарь, посмотрел налево и направо по коридору. Слева. Справа, похоже, КПЗ были.

Крысюк очнулся, забежал следом в здание, врезавшись предварительно в косяк и отлетев назад. Еще «пустышку» в него, так что он и второй передней ноги лишился, упал наконец.

Наверх. Мне надо сесть так, чтобы ко мне можно было только с одной стороны подходить, иначе все, кранты. Слишком живучие… если так вообще о мертвом можно выразиться. Не убиваю — разбираю на куски. Пока горит — десять раз до тебя добраться может. Мне позиция нужна, это мой последний шанс. И мне нужен круг, но пробирка была всего одна. И вот это меня удручает больше всего. Если выживу — двадцать как минимум при себе будет. Или пятьдесят.

С нижней площадки лестницы обернулся — вроде пока никого за мной. Те два мертвеца на дороге отставали довольно сильно, и в снегу они тоже будут вязнуть. А где Тень? Может, он меня наверху уже ждет? Может быть, именно сюда меня и гнали? Он заранее знал, что я сверну?

От такой мысли чуть с лестницы обратно не скатился. Замер, чувствуя, как на меня наваливается волна истеричной паники, причем явно не моей, но бороться с ней все трудней и трудней. И амулет вновь как кусок льда. Это Он, сука, давит!

А и мать его… Бросился наверх через две ступеньки, опять вталкивая «пустышки» в магазин. На втором этаже… никого. На третий…

На третьем местами даже стекла уцелели. Снега на половине этажа не было вообще. Зато на площадке валялась ржавая двустволка, стволы откинуты, в них донца гильз с непробитыми капсюлями видны. Кого это здесь прижало? И что?

Замер. Большой палец в окошко, придержать патроны, затвор назад… путь пока так. Выглянул в окно… не вижу никакого шевеления. Зато шаги снизу слышу. Шаркающие, кривые какие-то. Это за мной, это по мою душу.

Ой, не хватит мне так никаких «пустышек», считая даже те, что у меня пока в рюкзаке, не хватит… По три на тварь как минимум тратить надо…

А если снарядить «тормоз» и зажигалку, еще «тормоз» и зажигалку? «Тормоз» замедлит, зажигалка подожжет… и пока горящий ходок куда-то дотопает — он и сгорит. Годится как вариант. Вытащил еще один «тормоз», кручу в пальцах…

Рация…

Выдернул из подсумка, перескочил на аварийный канал — помехи. Все еще помехи.

Шаги прямо рядом. Патрон в патронник, затвор рывком, вскинул ружье — мертвяк по коридору ко мне бредет. Совсем старый, плохой мертвяк, почти что кости одни, мумия, с мумии остатки одежды висят. А глаза льдом как новые светятся, аж дрожь по всему телу до самых костей.

Бах! — дало по ушам.

Мертвяк качнулся и почти остановился. Все еще идет, но шажки в ладонь делает. Ну да, «тормозом» я его…

А вот зажигалку… Разобщитель, придержать патроны, затвор до конца, пустая гильза вылетела, красный патрон на ее месте, закрыть…

Бах!

Ходок прошел метров пять, распространяя жар и вонь паленой дряни. Потом осел, буквально развалившись на составные части.

Пробирки, пробирки… ну почему всего одну взял?

Вновь подскочил к окну, глянул — вон он, стоит. Дом напротив, он внутри, за окном, опять в тени. И следов на снегу у дома никаких. Он их не оставляет или телепортируется? А если телепортируется, то вот прямо здесь он никак не может случайно возникнуть? В стиле: «Сюрприз! Сюрприз!» Нет?

«Сверхновую» в патронник, прикладом в стекло, которое со звоном посыпалось на пол. В силуэт опять!

Бах!

Короткий полет ослепительной кометы. Не попал, но ощущение взгляда как отключилось, даже вроде чью-то панику ощутил.

— Не любишь? — проорал я в окно. — Не связывайся со мной!

Ага, я же такой храбрый и могучий, только трясет уже со страху. Но вот сейчас подотпустило, да.

Шаги ближе.

Перевесился через перила, увидел облезлую голову поднимающегося по лестнице мертвяка. В четыре «пустышки» разобрал его до полной некондиции. Все, можно не учитывать.

Круг, круг… вон штукатурки сколько… а вдруг?

Схватил кусок, попробовал по плиточному полу — рисует как-то. Очертил вокруг себя кривоватую окружность, во весь голос читая «Отче наш», сам не зная почему, — и отпустило вроде как. Или круг сработал, или молитва, или сам себя убедил. Да без разницы, все легче.

Теперь прислушаться. Внизу опять возня какая-то… Стоп, перезаряжаюсь, пока время есть…

Патроны вылетели один за другим на пол, между ногой и стеной, чтобы не раскатились. Теперь заряжаем наново… Момент… «тормоз» при стрельбе идет первым, поэтому в магазин — каждым вторым. Это не автомат, где как зарядил, так и стреляет, тут все задом наперед. Шесть, по три каждого. Потом рюкзак перетрясти, у меня патронташ уже ополовинился.

Топает, слышу. Ждать не стал, мне пространство для маневра нужно. Сбежал аж на первый этаж, всадил в ходока «тормоз», который сработал безукоризненно, потому что он на нечисть, а нежить — это самая нечисть из нечисти и есть, а затем зажигательный превратил мертвеца в идущий костер. После площадки второго этажа он упал, почти развалившись на куски. До костей прогорел.

Держимся. Это радует. В рации помехи? Помехи…

А если из круга?

Кинулся наверх, заскочил в свой «намоленный» круг, неожиданно для себя ощутив контраст между пространством в нем и пространством снаружи. Не может быть, но даже он действует! После «Отче наш». Или молитва ни при чем? Я без понятия, но вот почему-то я ее читать начал, так? Вот почему? Да со страху.

Третий канал, аварийный. По идее, эта рация должны отсюда чуть не до Форта добивать, это же не радиосвязь, это другое.

— Вызываю опорник Патруля у Рудного! — проорал я куда-то в магический эфир. — Гордеев из Патруля вызывает опорник у Рудного. «Рудный», как принимаете? «Рудный»!

— …Имаем плохо! — неожиданно донесся ответный голос. — …Атн… цать ми… т…

Я этот голос и сам мог с трудом слышать, слова угадывал. Изложить проблему не получится. Но про «пятнадцать минут» понял — помехи все слабеют, скоро будет связь. Кстати…

Зажигательную и «тормоз» в ружье. Затвор опять в заднее.

Опустился на колени, снял рюкзак, извлек подсумок с запасными патронами, начал набивать бандольеро до полного. Сколько-то продержусь, должен продержаться. Рюкзак опять на спину, хоть и не очень хочется, но случись бежать — бросать его точно нельзя. Без него здесь можно и не выжить.

Опять что-то чувствую… как щупальце какое-то пытается меня нащупать, шарит вокруг, вот-вот заденет. Замер, про себя читая непонятно как и всплывшие в памяти «Отче наш» и «Богородицу». Я ведь неверующий, я и выучил их случайно, в детстве еще, просто из любопытства и по причине хорошей памяти, и читаю сейчас… а они во мне страх забивают. И еще хочется думать, что где-то там, высоко-высоко, есть кто-то, кто может меня услышать — и хоть как-то помочь. Потому что не может быть так, что черная тварь, явное Зло, просто ходит вокруг, и оно существует, и ему можно, и нет ничего такого, что может поставить ему заслон, берега обозначить, по-блатному говоря.

Взял в руку еще одну «сверхновую», приподнялся, выглядывая в окно… нет этого черного, но есть еще мертвый волк и… сугробник… да, это сугробник, но кто же его грыз так?

Просто стоят, смотрят на здание. Собирают силы? Очень может быть. По одному меня достать не получается, тот, кто их собирает, это уже понял. А где он сам?

Из круга выходить не хочется. Может, это и самообман, но я чувствую, как он меня защищает. Темный где-то здесь, не ушел он, это я по мертвым тварям вижу. Где-то здесь. Но в самом здании горотдела тихо, тут без шума не пройдешь, весь пол крошеной штукатуркой засыпан. На таком покрытии я даже кошку услышу. Насчет моей теории о том, что Темный телепортируется, думать много не будем, а то мне этой идее противопоставить нечего. Кроме разве что еще одной «сверхновой». И по какой-то причине он же до сих пор ко мне не прыгнул, верно? Значит, не может. Или не хочет. Или боится. Меня.

Покрутил «сверхновую» в пальцах, потом закинул ее в патронник, задвинул затвор. Вот проверю кое-что…

Встал, прицелился в сугробника, выстрелил. Сугробник исчез в нескончаемой ослепительной вспышке, а вот волк вдруг, к удивлению моему, просто побежал. Я с трудом его видел, но он несся по сугробам до тех пор, пока не исчез между домами.

Вот как?

То есть этот Темный действительно убегал от вспышек?

Я присел, пытаясь проморгаться от невыносимо яркого, как сварка, света, а по потолку бегали вперегонки отблески огня. Когда они наконец затихли, я опять выглянул в окно. Сугробник просто лежал на снегу, не двигаясь. И что удивительно — он выглядел целым, хотя я ожидал увидеть кучку обугленных костей.

То есть это именно свет, а не огонь? Так получается? Ну да, свет против Тьмы, и все такое.

Интересно, сугробника быстро убило? Или как зажигалкой? Не разглядеть было. Полезно бы знать.

Я вытащил из приклада три патрона с серебром и воткнул вместо них еще три «сверхновых». И еще одну в руках держу, затвор у меня опять открыт.

Присутствие. Присутствие чего-то плохого, совсем рядом. Где-то очень близко. И шуршание шагов по крошеву на первом этаже.

Это Он там идет, что ли?

При одной мысли об этом душа провалилась куда-то в желудок, по позвоночнику побежал мороз. Судорожно вздохнув, я совершенно неосознанно начал повторять молитву, а затем вкинул патрон в ружье и тихо задвинул затвор, словно опасаясь шумом спровоцировать атаку.

И вдруг меня накрыло. Страхом, паникой, всем сразу, захотелось завыть и выброситься в окно, и пусть или помереть, упав на землю, или бежать. И все равно, что будет, только не оставаться здесь лишней секунды, мгновения, удара сердца.

Я обернулся.

Темный стоял почти у самой границы моего круга. Он стоял, распространяя вокруг волну ужаса, чудовищного, смертельного ужаса, но он не видел меня. Я даже смог его разглядеть — просто клубящаяся тень, сгусток мрака, и лишь глаза светились безумным, ледяным, острым, как нож, светом. И Он просто шарил перед собой рукой, словно чувствуя, что я прямо здесь, но не в силах меня разглядеть.

— Отченашижеесинанебесехдасвятитсяимятвоедаприидетцарствиетвоедабудет… — затараторил я про себя одним бесконечным словом, чтобы забить, задавить в себе рвущийся наружу вопль ужаса, а затем, поражаясь тому, что руки у меня все же действуют, поднял дробовик, сунул его почти в упор в грудь Темному — и выстрелил.

Свет. Бесконечный свет, который прорвался даже сквозь закрытые в последнюю секунду веки, несмотря на то что я отвернулся и просто скатился на проем вниз, как можно дальше от долгого и беззвучного вопля, который раздирал мозг и душу в клочья…

— …неввединасвоискушениеноизбавинасотлукавогоотченашижеесинанебесех… — и бежал на четвереньках по следующему проему, буксуя на битой штукатурке и заснеженной плитке.

Второй этаж, тупик. И вдруг… чувство отсутствия Его рядом. Его нет на третьем, он просто исчез.

Я вздохнул судорожно, так глубоко, что судорога свела грудину. Рванул затвор, загоняя следующий патрон в ствол, потом сказал, глядя на грязную ушанку, завязанную на голове поднимающегося по лестнице мертвяка:

— А вас, гниды, я щас на ноль помножу.

И выстрелил.

И думаю, что сейчас связь должна наладиться.

Клондайк. 4 января.

Да, связь вчера наладилась, как я и надеялся. Как только Темный или умер, или ушел, или развеялся, или развоплотился — я ни малейшего представления не имею, куда он делся. Помню только сначала безумный свет без всякого тепла, а потом разбежавшуюся волну холода — и уходящий, как вода в песок, страх. После этого, «на откате», я буквально сгеноцидил двух мертвяков, дохлую собаку и такого же дохлого волка, и даже встретил высланную за мной группу на дороге. Истребил с наслаждением, словно отомстил за испытанный ужас.

Патрульные подъехали в силах тяжких — на «бардаке» и «садко» с кунгом, в который меня и посадили. Кунг изнутри был расписан рунами и защитными пентаграммами, изолирован от всех воздействий хитрой кабельной оплеткой, а компанию мне составил молодой колдун из тех, что работают на всех правоохранителей из Форта на подряде, — тоже одна из преференций, выторгованных Гимназией.

Колдун дал мне выпить чего-то одновременно и выводящего излучение, и, как он сказал:

— Для поправки нервов. На тебе лица нет. Что хоть было?

— Ты никогда не слышал про… черт, как его назвать, — задумался я. — Черный человек, совсем черный…

— Черный Пастырь, — тут же уверенно сказал колдун. — Неужели видел?

— Видел? — я даже чуть возмутился. — Не то слово. Он меня тут долго гонял.

— И ты живой? — он откровенно поразился.

— Нет, внучек, расстреляли меня, — ответил я словами из старого анекдота.

— Во-от как, — протянул колдун и полез в сумку, откуда вытащил деревянную дощечку со вставленным в середину крупным кристаллом хрусталя. — Это диктофон, — сказал он. — Рассказывай, про Пастырей пока мало знаем, они года три как мелькать начали, изредка. Как ты от него смылся?

— Никак, расстреляли же, — засмеялся я. — Я его или завалил, или как-то изгнал. В общем, он исчез.

— Тогда тем более рассказывай, — не выказал никакого недоверия колдун.

В общем, с колдуном мы зависли. Колонна из двух машин еще минут двадцать каталась по Рудному, в поисках кого-то застрявшего или каких тварей, и один раз «бардак» из крупняка обстрелял что-то подозрительное, но ничего не нашли. Разве что еще раз проехали мимо моей машины, глянули быстро, после чего все разом пришли к выводу, что без крана ее из этой ловушки не вытащить. И уехали на опорник.

Опорник, как я уже рассказывал, представлял собой большой и кое-как отремонтированный цех, внутри которого и техника стояла, и личный состав в бытовках ночевал, и вообще они в полной автономке там жили. Рядом была еще очищенная от снега стоянка, где могли собираться обозы под охраной Патруля, но сейчас там никого не было. Так что посторонним был я один, да и какой я посторонний? Уже немного примелькался, кое-кто и узнал даже.

Меня накормили, добротным таким обедом из куриного супа и мяса с картошкой, налили сто грамм, потом подсели и налили еще сто, а потом еще, и я отнекиваться не стал — мандраж до сих пор никуда не делся. Ну и колдун уже проболтался насчет того, что я пообщался с Черным Пастырем и жив остался. Так что желающих послушать собралось много.

Слушали не из любопытства, потому что борьба со всей этой дрянью за стенами Форта — это и есть забота Патруля. О Пастыре в Рудном пока еще никто не слышал, а вот нападения нежити как-то участились на фоне того, что остальная нечисть продолжала оставаться в рамках обычной статистики. Так что мой «друг» вполне может быть причиной. Или мог. Что с ним на самом деле случилось? К единому мнению не пришли, хотя чуть не переругались.

К вечеру подошел БАТ-М с сопровождением, к моей большой радости. Ну а потом меня разместили на ночлег.

С утра выехали, как рассвело. До Форта недалеко, там смена этой группы заканчивается, а возиться с машиной лучше после темноты.

Мне дали место в кабине БАТа. Я даже забыл, как эта кабина в жизни выглядит. Представьте себе грузовик с одним рядом сидений, диваном из дерматина, на котором может сесть человек шесть. Вот это и есть кабина. Огромная тяжелая машина неторопливо, отваливая снег в обе стороны, дочухала до моего «сабербена», затем мы с крановщиком и еще одним бойцом легко зацепили внедорожник за зад, чуть сдвинули, я сел за руль, завелся — и вывел передний мост из ловушки уже своим ходом.

Однако ехать пришлось все же на прицепе. Погнулись тяги, кое-что еще шло под замену, похоже. Вибрации на ходу появились такие, что до греха я решил не доводить, а договорился, что меня дотащат.

В результате в Форт я въехал чуть не в обед. Вызвал на КПП у Юго-восточных ворот эвакуатор с сервиса Беленького, который и оттащил машину. Там мне сообщили, что заниматься ею сейчас некому, кто-то заболел, кто-то отпросился, самого Беленького не будет до девятого, так что я просто махнул рукой, забрал свои сумки, зачехлил ружье — и пошел к себе на Красный пешком. Не так тут и далеко было, сервис был в гаражах неподалеку от въезда в Поляну, идти всего ничего.

А вот в магазине меня ждали новости. Едва я ввалился туда, Саня оповестил:

— У нас тут шухер. Платона похитили.

Хмель. 4 января, утро.

Коля вернулся только после обеда, когда меня уже конкретно потряхивало от нехороших предчувствий. Платона — похитили, Гордеев — пропал, дальше что? Дальше как-то совсем просвета не виднелось. Если за всем стоит Жилин, то он своего добьется. Сам точно не остановится. Не в его привычках отступать.

И от осознания этого к горлу подкатывал кислый комок.

Именно поэтому я весь вчерашний вечер посвятил домашним заботам. Просто хотел хоть немного отвлечься. Да и запустил дела, если честно. Сначала праздники, потом по Форту с выпученными глазами бегал. А работать кто будет? Это волка ноги кормят, у меня источник доходов совсем другой.

К концу дня, оставив бар на попечение тети Маши и парочки смешливых гимназисток, мы с Иваном разлили по кегам созревшее пиво и до позднего вечера отмывали и дезинфицировали бродильные баки, готовясь к новой варке. Потом я отпустил помощника и запер заведение немного раньше обычного, но спать не лег и вновь вернулся в подвал.

Включил на полную мощность вытяжку, нацепил респиратор и принялся перерабатывать последнюю партию полученных от Клима радиодеталей. Дело это было на редкость муторным, приходилось работать с кислотами, но зато когда закончил возиться с химическими реактивами и остудил тигли, на руках у меня оказались два слитка — серебряный и золотой. Неплохой приработок, жаль только поставки из Туманного подошли к концу. А будет ли дальше таскать сплав Платон…

Я мотнул головой, прогоняя неприятные мысли, вернул на место закрывавший проход в потайную комнатушку стеллаж и покинул заполненный едкой вонью подвал. Не было никакого резона переживать об упущенной выгоде. Отыщем Платона — наверстаем все с лихвой, тем более что штампы скоро восстановят. А не отыскать — нельзя. Никак нельзя…

Утром я быстро и без обычного отвращения запихал в себя разноцветные пилюли, дождался прихода Ивана и попросил Дмитрия отвезти меня в штаб-квартиру Торгового Союза.

— Вступить решил? — удивился телохранитель кондуктора.

— Нет, дела, — усмехнулся я в ответ.

В вотчине торгашей мы надолго не задержались, я просто сдал на монетный двор слитки драгоценных металлов, не желая дольше необходимого держать их при себе, и отправился в обратный путь.

— Подстраховать тебя? — спросил Дмитрий, остановив пикап перед особняком.

— Нет, лучше к Сане загляни, — посоветовал я.

В баре оказалось немноголюдно. И время раннее, и народ от праздников понемногу отходит, восстанавливая здоровье перед православным Рождеством. По крайней мере, приличные люди слегка с алкоголем притормозили, а у меня завсегдатаи все больше из приличных. Поэтому я со спокойной совестью оставил торговлю на подружек Ивана, а сам с помощником отправился варить пиво. Постоянного присутствия двух человек внизу технологический процесс не требовал, Грачев вскоре вернулся наверх и спустился уже помочь с выгрузкой солода после затирания.

— УАЗ в хлам, — озадачился он. — Как дробнину вывозить?

— Что-нибудь придумаем, — вздохнул я, решив вновь попросить о помощи Дмитрия.

Черт, без машины как без рук!

Когда сусло закипело, я забросил первую партию хмеля и тоже поднялся в бар. С записной книжкой устроился за стойкой, позвонил в «Западный полюс», попросил заехать за пивом, после сделал аналогичный звонок в «Ширли-Муры», заодно озвучил новые отпускные цены уже с учетом обещанных скидок. Жлобиться не стал — и тем и другим сбросил по десять процентов. Не в убыток себе продаю, в конце концов, а так хоть никто в обиде не будет.

Потом сходил на задний двор, осмотрел при свете дня расстрелянный УАЗ, обреченно покачал головой. Но раньше времени решил не горевать, вернулся в бар и позвонил в автосервис Семена Беленького, одного из своих завсегдатаев. Тот оказался на месте; ко мне все же приличные люди наведываются, они если в запой и уходят, то исключительно по зову души, а не по календарю. Разговор много времени не занял, Семен пообещал забрать «буханку» и осмотреть на предмет восстановления, а если не получится — разобрать на запчасти.

Хлопнула входная дверь, в бар прошел незнакомый парень, и было в нем нечто такое, что обе гимназистки разом смерили его напряженными взглядами. Тот на них даже не взглянул. Подошел к стойке и протянул запечатанный конверт.

— От Яна Карловича. Посмотрите сразу, — попросил он.

Я вытащил из кармана выкидной нож, выщелкнул клинок, вспорол клапан. В конверте обнаружились два чека за поставленный металл: один за серебро, второй за золото, как я и просил.

— Порядок, — отпустил я курьера, и тогда через плечо мне заглянул Иван.

— Надеюсь, это не черная метка от Торгового Союза? — пошутил помощник.

— Наоборот, — усмехнулся я, убирая чеки в карман. — Немного денег привалило.

— Мы настолько круты, что это они платят нам дань, а не наоборот?

Я задумался, не ввести ли Грачева в курс дела, но тут вновь распахнулась входная дверь, и в бар вошел Коля Гордеев.

— Ну наконец-то! — обрадовался я, достал из-под стойки двустволку и позвал соседа за собой: — Идем!

В подвале было тепло и влажно, вытяжка с усиленной нагрузкой не справлялась, сильно пахло замоченным солодом, запах этот чем-то напоминал хлебный. Кипевшее сусло тихонько булькало в варочном котле.

Сунув обрез в крепление под столом, я открыл литровую бутылку темного, налил себе и соседу, попутно ввел его в курс дела.

— Так думаешь, Жилина рук дело? — спросил он в итоге.

— Одно к одному, — пожал я плечами. — Митя рвался того Симакова в оборот взять, еле отговорил тебя подождать. В Лисьих Выселках свои порядки, там у меня связей нет. Ты что скажешь? Стоит Симакова дергать? Или сразу на Жилина выходы искать будем?

— Симакова уже дернули, — хмыкнул Николай.

Он рассказал о перестрелке; мы посидели за столом, обдумывая полученную друг от друга информацию.

— Вот что, Слава, — решительно поднялся на ноги Клондайк, — поеду к Лихачеву, с ним поговорю. Мы же теперь не сами по себе, надо дело по инстанциям пустить.

Я скептически поморщился, но отговаривать Николая не стал. Тот был, в общем-то, совершенно прав: одиночка против системы не выстоит, как бы крут он ни был. Да только Жилин не был одиночкой; он прочно врос во все властные структуры Форта. Пусть врос не официально, зато негласных связей у него хватало с избытком. Впрочем, главной проблемой было даже не это — чем выше человек забирается, тем больше недоброжелателей начинает точить зубы на его бизнес, — подводило нас полное отсутствие доказательств. Пару косвенных улик и уликами-то считать было нельзя. ЧОП «Жилин-Сопровождение» — это не банда, работодатель за персонал не отвечает. У нас каждый вертится как может. Самого Жилина с преступлением не связать, Симаков убит — значит, и концы в воду.

— Ты куда сорвался-то второго, не сказал никому? — спросил я, откидываясь на спинку стула.

— Да так, потом расскажу.

Коля ушел, я допил пиво, забросил последнюю порцию хмеля и почти сразу начал перекачивать сусло через охладительную систему в баки для брожения. После отправил помощника отдраивать котлы, сам сменил его в баре. Заодно сходил на кухню и собрал себе обед.

Гимназистки меня почему-то откровенно робели, что было только кстати: навязывать им свое общество я в любом случае не собирался, а так никто не стал отвлекать от еды. Еще позвонил в госпиталь, но поскольку там я вчера так и не появился, Ирина со мной разговаривать не пожелала. Извинения ничего особо не изменили, пришлось пообещать заглянуть завтра или послезавтра. Тоже не слишком помогло, но хотя бы немного оттаяла.

Придется и в самом деле заглянуть. Если еще буду в состоянии…

Клондайк. 4 января.

Вместо отдыха и покоя все пошло кувырком. Побежал к Хмелю, переговорил с ним быстро, настоял на том, что надо доложиться начальству. Слава не возражал, так что я закинул себя в пикап и рванул в штаб Патруля.

Вообще странно, что я застал Мстислава в штабе. Как-то за последние дни привык к тому, что никого нигде нет, а тут Мстислав. Который, правда, поприветствовал меня сообщением:

— На дежурство тебя на завтра ставлю, график на этот год пишу.

— На завтра нельзя, ни в коем случае.

— А чего это? — вроде как удивился он.

— А того, что у тебя бойца похитили. Спасать надо.

— Платонова?

— Уже знаешь? — удивился я.

— С Эс-Пэ-Зэ сообщили, там ваш Хмелев был. И не только Хмелев, так что дело пахнет скандалом. Во что вы опять влезли? — спросил он с подозрением.

— Ни во что. Вообще, — вполне даже честно ответил я. — Жилин беспредельничает. Говорил я, что надо было его тогда к ногтю брать.

— И за что? — хмыкнул Мстислав. — К нему не подкопаешься, он сам никогда и ни в чем не светится. Я выяснял, — добавил он, увидев мой вопросительный взгляд. — Еще тогда выяснял. Чистый мафиозо, все через консельере у него идет. Сам к криминалу даже близко не стоит.

— Ну и что мы можем по этому поводу предпринять?

— А уже все предпринято, ориентировка на вашего Платонова по всем каналам ушла. А вот что можно сверх этого сделать — я не знаю. Ты знаешь?

— Примерно.

— И как, доведешь до сведения?

— Докладываю, — вздохнул я. — Думаю, что мы место вычислим. Есть надежда. Но вот что потом? Нам бы или полномочия на рейд, или поддержку, или… ну вот сам смотри: мы туда вошли, нашли заложника, почти наверняка еще какой-то криминал, что дальше делать? Всех валить по ходу?

— А ты как-то еще умеешь? — засмеялся Мстислав. — Из Дружины про стрельбу в Лисьих Выселках уже сообщили.

— Заодно сообщили, что это самооборона? — уточнил я на всякий случай.

— Да, разумеется, — Мстислав поискал на столе какую-то бумажку, глянул в нее. — Поэтому никто ничего и не говорит. Так что ты там делать собираешься?

— Повторю: вошли, освободили заложника, всех повязали. Дальше что?

— Связь с ближайшим опорником, вызываешь патрульных. Ты же порядок действий знаешь, тебе доводили.

— А какая будет реакция на опорнике?

— Если на чистом криминале кого-то возьмете — конструктивная. Заложник — уже криминал.

— И их… — осторожно уточнил я.

— На Эс-Пэ-Зэ отвезут.

Это хорошо. Там у Патруля свои камеры предварительного, для свежепойманных, а Дружина туда не суется. Если бы в общегородской ИВС повезли, было бы хуже, там бардак.

— Товарищ старший воинский начальник, мне бы уверенность в этом нужна, — посмотрел я Мстиславу в глаза. — Можно будет пост предупредить, что у нас операция неподалеку? И на саму операцию разрешение?

— На основании агентурных? — с сомнением посмотрел на меня Мстислав. — И вот вы куда-то вламываетесь, а там нет никого. А у вас по факту приказ на применение. Может быть скандал.

— А если убивают Платонова, то у нас тогда потери. И начальство на них плюнуло.

Вот так, отбивайся.

Мстислав вздохнул, затем сказал:

— Действовать по факту будете. Будет приказ на рейд с целью выявления. А дальше сам думай, как рапорт писать, почему вы именно в это место вломиться решили.

— И опорник в Караван-сарае среагирует, так?

— Так. Когда выдвигаетесь?

Разговор с Лихачевым пусть и не привел в экстаз результатами, но все же обнадежил. Командование своих сливать не должно, и это понимают. И нужное добро на проведение операции мы получили. Теперь вопрос вопросов: а где эту операцию проводить?

Втроем к Жилину на базу ломиться? И звучит смешно, и результат будет нелепым. Нет там никого. Тема хоть и наглый, но понимает, что перешел дорогу Линеву. Линев крупней Темы и зубы у него длиньше. И вот Линев, если надо, и ордер на обыск получит, и приедет с колдунами из Гимназии, и если Платон там был, то они просто след его ауры уловят. И вот тогда у Жилина жизнь осложнится.

Значит, что?

Значит, еще какие-то места, которые Жилину подконтрольны. Лисьи Выселки? Нет, исключено. Просто потому что далеко. Платона допрашивают, Теме нужны результаты, а оттуда и связи толком быть не может. Это что-то рядом… хуторок в степи, так сказать… в лесу… куда есть дорога, а на дороге следы.

Таких хуторов здесь хватает, особенно с тех пор, как новые накопители стали продавать. Раньше содержать защиту было дорого, а теперь она еще и электричество дает. И на этих хуторах кто только чем не занимается. Надзор там исключительно со стороны Патруля, а патрульным тоже деньги нужны. Так что если криминал некрупный, то они на него глаза закрывают.

Что-то такое надо искать… а как? А вот Хмель пускай попробует поискать, он к Гельману вхож. А если не получится, то будем просто искать вручную. По следам. Но там уже вероятность успеха…

Хмель уехал к Гельману, взявшись попробовать добыть информацию, а я вернулся в магазин, в подвал, где и нашел занятого своими амулетами Саню. Увидел и вспомнил, что давно хотел у него узнать. Но то забывал, то оказии не выдавалось, а вот теперь это вдруг резко стало актуальным.

— Саня, у меня к тебе вопрос, — отвлек я его от какой-то деревяшки с проволочной спиралью. — Как сделать так, чтобы заклятие «сон» прошло сквозь амулет?

— На маячок, — сразу ответил он. — Защита от доминирования — это как сфера безопасности, — он изобразил руками некую окружность. — Как щит. И все заклятия просто натыкаются на стенку и отлетают. Если же внутри сферы будет нечто, что может спроецировать заклятие, то тогда оно сработает даже с амулетом.

— Тогда ответь мне на один интимный вопрос, — улыбнулся я ему ласково. — Саня, а твоя ведьма тебе никаких амулетиков не дарила?

Саня слегка задумался, затем вытащил яшмовое сердечко на золотой цепочке. Показал мне.

— Мы такими обменялись, — сказал он. — Вместе купили.

— А кто выбрал?

Он задумался. Затем сказал:

— Она. Но я его проверил, если честно, совершенно инертный камень, никакой магии… — Тут он задумался.

— Что? — поинтересовался я.

— Ретранслятор вообще-то может быть инертным, — сказал он смущенно и начал быстро стаскивать с себя медальон.

— И если попытаться тебя усыпить, то как это сделать?

— Я бы внес в магазин активированный амулет. Просто в кармане. Он бы установил связь с этим, — он тряхнул своим сердечком, — а этот спроецировал бы заклятие на носителя.

— На тебя, — все так же ласково уточнил я.

— На меня, — он достал расписанную рунами деревянную шкатулку из шкафа и бросил амулет в нее. — Все, теперь он изолирован.

Я вздохнул.

Можно поругаться, конечно, но смысла нет. И если бы не тот случай, мы бы даже не были уверены, на кого думать. А вот так… напали на Милу ведьмы, в магазин вошли две женщины, то есть опять, скорей всего, ведьмы — статистика получается. А как появляется статистика — так можно начинать делать первые выводы. То есть нет худа без добра, не зря так говорят.

Тут, правда, без всяких выводов меня одна мысль стукнула, для самого себя совершенно неожиданная:

— Сань, а заклятие сна вообще на чем можно записать?

— На чем угодно, даже на дереве. А что?

— А активировать?

Саня задумался, потом сказал:

— На удар, на сжатие можно сделать. Как обычно. С деревяшкой что хочешь можно сделать, просто в нее много не зальешь, там всего один слой. А что?

Идея стала принимать некие оформленные очертания.

— Сейчас, — сказал я задумчиво. — Ты мне со своей сферой действия амулета напомнил кое-что… — Я присел у шкафа и выдвинул нижний ящик, откуда выудил коробку патронов, открыл.

Резиновые пули «джавелин», то есть со стабилизаторами. Если в кого-то попасть, то даже через толстую куртку будет здоровенный кровоподтек. Такими полиция пользуется во время разгонов толпы, такие некоторые заряжают первым номером для домашней самообороны. На Аляске такими даже хищников гоняют.

Я аккуратно, тонкой отверткой, вскрыл один патрон, вытащил пулю, кинул ее Сане.

— Если мы внутрь затолкаем маленький одноразовый амулет со «Щелчком», например, или со «сном» — активируется он при ударе?

— Можем попробовать, — сказал он задумчиво. — Только надо что-то такое, чтобы результат виден… вот что, испытаем с «дымзавесой». Сейчас…

Теперь уже он взялся шарить по шкафам. Выудил откуда-то небольшую коробку с тонкими деревянными спицами, положил одну на лиственничную с латунью дощечку-деактиватор, на какой он всегда с амулетами работает, быстро отпилил маленький кусок.

— Вот этот кусочек попробуй вставить, амулет на излом реагирует, но должен и на удар, по идее, — сказал он.

Маленький деревянный цилиндрик. Я померил диаметр штангенциркулем — пять миллиметров. В длину… десять. Вполне влезет, с запасом. Теперь надо в резиновой пуле аккуратную дыру просверлить, на самых малых оборотах дрели…

Пристроил резинку в зажим, убедившись что просто так она там не проворачивается и при этом сильно не сжалась, подогнал под сверло хвостовой частью. Затем высверлил отверстие в полтора сантиметра глубиной. Потом аккуратно втолкнул в него цилиндрик, который вошел с легким усилием. Так, и резиновый клей у меня тоже где-то был… я запасливый вообще.

Клей нашелся. Залил, поставил сохнуть.

Минут через двадцать я счел пулю готовой. Заложил ее обратно в гильзу, закрыл, зарядил патрон в ружье, прицелился в сейф… потом решил, что так не пойдет, мне нужна мишень помягче. В конце концов остановился на спинке стула, обмотанной мешками в десять слоев. Прихватил мешковину проволокой, чтобы не разматывалась, отошел на другой край подвальчика, прицелился и пальнул.

Слишком громко не получилось, на резину навеска меньше. Но никакого эффекта, пулю просто отрикошетило в сторону.

— Не работает, — сказал я, хотя Саня это все и без меня видел.

— Дай подумать, — сказал он. — Чайник поставишь?

— Поставлю, ты думай.

Думал Саня с полчаса. Я за это время и чайник поставил, и чай заварил, и вскрыл еще девять патронов, рассверлил пули и выложил их рядком. Потом Саня сказал:

— В принципе, она должна активироваться, можно даже сказать, обязана, но здесь воздействие слишком короткое, я думаю. Сможешь просверлить каждую такую палочку вдоль?

— Вдоль? Миллиметровкой?

— Хотя бы.

— Могу.

Чего бы не просверлить? Просверлю. Тем более что я понял, кажется, что Саня хочет сделать.

— Сейчас нарежу.

В общем, вскоре у нас было четыре мини-амулетика, каждый из которых представлял собой все тот же крошечный цилиндр, через который теперь проходил отрезок медной проволоки, торчащий вперед еще на десять миллиметров.

— Его согнет, — объяснял Саня, — прямо в пуле. А от него уже заклятие активируется. Надо только вставить как-то.

Вставить помогло все то же тоненькое сверло. Сначала толстым высверлил отверстие под деревяшку, затем тонким дальше прокрутил дырку поуже. Проволока дошла почти до поверхности пули, но все же не торчала. Я как бы заранее померил. Снарядил сразу две на этот раз, зарядил в «рем» и пальнул в стул одну за другой.

На месте ударов вспухло и зависло в воздухе два дымных облака почти идеальной формы — эта пелена еще и не развеивается так просто.

— А-атлична! — объявил я. — Просто класс.

— И что теперь? — заинтересовался Саня.

— А ты сам решай, что теперь, ты же чародей, а не я. «Сон», «Щелчок» — все равно. Лишь бы вырубало с гарантией. Внутри сферы действия амулета.

— Во-от оно что, — протянул Саня. — Я понял.

Это хорошо, что понял. Оно и нам пригодится, а если подумать, то… надо на животных испытать, монстрах всяких опять же, а потом можно подумать и про контракт с той же Дружиной, пусть патрульные вместо стрельбы и прочего пьяных дураков просто глушат. Нет, опять же понятно, что копировать начнут, но это пока начнут… до того времени можно о многом договориться.

А вообще это нам раньше понадобится. Если Хмель что-то узнает или мы просто найдем место, где держат Платона, — нам туда лезть. Если полезем, может дойти до стрельбы. Появятся трупы. А трупов уже что-то очень уж много, еще добавить — и начальство в Форте просто взбесится. А нам бы еще и пленные пригодились, то есть задержанные. Может, хоть как-то на Жилина выведут.

Хмель. 4 января, день.

Гордеев вернулся от начальства часа через три и сходу попросил налить пива.

— Светлого?

— Да, давай.

Я накачал кувшин и позвал соседа в подвал — в баре было уже многолюдно, а воздух внизу к этому времени заметно очистился и больше не вызывал ассоциаций с булочной, которую по какому-то недоразумению разместили в бане.

— Впустую съездил? — спросил я, разливая пиво по кружкам.

— Ну почему впустую? — хмыкнул Николай. — Там и так уже в курсе были, было бы странно, если бы не пришел.

— Но Жилина они трясти не будут?

— Оснований нет.

— Покажусь банальным, — ухмыльнулся я, — но… я же говорил?

— Мы приказ на рейд получили, — поморщился Клондайк. — По агентурным, в поисках незаконной активности. Операция легализована. При необходимости получим подкрепление. Мало?

— Еще бы знать, где его держат. Из Форта его вывезли, но куда?

— На базе Жилин его вряд ли держать станет, — задумчиво произнес Гордеев, — скорее где-то поблизости. Сможешь через Гельмана что-нибудь разузнать?

Артем Гельман, занимавший должность заместителя начальника Патруля последние десять лет, знал всех и все, и в особенности то, что могло принести деньги. Эта информация — могла. Вопрос был только в том, станет ли он рисковать ради нас испортить отношения с Жилиным. Тема слыл человеком злопамятным.

Поэтому я без всякой уверенности протянул:

— Попробую, — и отпил пива.

— Попробуй, — вроде как подбодрил меня Клондайк.

— Машину дашь? Моя не на ходу.

Гордеев хохотнул.

— Да уж, успел глянуть. Повезло вам.

— Напомни Мите, чтобы амулет приличный купил.

— А сам и напомни. Он тебя отвезет, не стоит поодиночке по Форту шариться.

— Ну ладно, — поднялся я из-за стола. — Ты пей, соберусь пока.

Ехать на деловые переговоры с пустыми руками — это не просто дурной тон, это пустая трата времени. Поэтому после звонка в штаб Патруля я открыл превращенную в бар радиолу и придирчиво оглядел бутылки. Крепким алкоголем меня исправно снабжал Платон, и хоть на особый эксклюзив он никогда не тратился, выбор был по местным меркам весьма и весьма недурственным.

Я взвесил в одной руке бутылку «Барона Отарда», в другой «Бисквита», подумал, не взять ли обе, но не стал. Все же деловые переговоры, а не пьянка; полтора литра коньяка — как ни крути, перебор.

Сунув в пакет «Барона», я сменил рубаху на свежую, накинул куртку и спустился вниз. Попытался вспомнить, активировал ли охранные заклинания, не смог и достал чарофон, связанный с ними напрямую. Нет, поставил. Это уже на автомате делаю, вот и не откладывается в памяти.

Николай ждал меня в баре, мы вышли через черный ход и по двору прошли в оружейный магазин.

— Мить, — окликнул телохранителя кондуктора Гордеев, — отвезешь Славу на базу Патруля?

— Само собой, — поднялся на ноги Дмитрий.

Мы вышли на улицу, немного постояли перед магазином, пока прогревался пикап, потом тронулись в путь. Улицы с утра почистили, дорога много времени не заняла. Перед КПП Дмитрий притормозил и спросил:

— Мне здесь подождать?

— Подожди, — кивнул я и выбрался из салона, но сразу придержал дверь. — Хотя давай лучше так: как освобожусь, позвоню в «Большую Охоту», и ты подъедешь. Хорошо?

Дмитрия такой вариант всецело устроил — торчать в машине на морозе удовольствие не из приятных.

— Договорились, — кивнул он.

Пикап развернулся перед пропускным пунктом и покатил обратно.

Я прошел на проходную.

— К Гельману, — сообщил, предъявляя удостоверение резервиста.

Тот о моем визите на пост сообщить не забыл, обошлось без бюрократических проволочек. Прокатали только в машинке удостоверение и запустили на территорию, даже оружием интересоваться не стали. На «рамках» при входе в здание проблем также не возникло; у меня даже сложилось впечатление, что сложную систему сканеров и датчиков попросту отключили караульные, утомленные беспрестанным писком и последующими выяснениями отношений с коллегами.

Перед кабинетом заместителя Патруля по дальним территориям громоздился штабель шлакоблока и валялись мешки с цементом, но к возведению стен будущей приемной еще не приступили — не иначе, свою роль сыграли затянувшиеся праздники.

Я без стука приоткрыл дверь, глянул внутрь и решительно шагнул через порог; Артем оказался в кабинете один.

Похожий на встревоженного воробушка господин средних лет встрепенулся и расплылся в довольной улыбке.

— Слава! Порадуй меня, скажи, что ты по поводу бывшего штаба!

— Его не продали еще, что ли?

— Значит, не по этому поводу?

— Нет, но порадую. — И с этими словами я выставил на стол бутылку коньяка.

Артем вздохнул.

— Ты еще скажи, печень мою порадуешь. — Он поднялся из-за стола, открыл шкаф, достал стаканы. — Валяй, выкладывай, с чем пожаловал.

Я сначала разлил коньяк. Мы чокнулись, выпили, и Артем позвонил кому-то по телефону.

— Милочка, — проворковал он, — обеспечь нам фруктов…

— Жена знает, как ты к секретарше обращаешься?

— Зачем ты такие вопросы спрашиваешь? — возмутился Гельман. — Ты у меня в голове дыру видишь? Нет? Ну так как сам думаешь, знает она или нет?

Я только посмеялся.

Принесшая нарезанные уже яблоки высокая длинноногая девица держалась подчеркнуто скромно, да и одеждой никаких правил приличия не нарушала, и все же у меня сложилось впечатление, что в шутке собеседника от шутки была лишь подача информации.

Заострять на этом внимание не стал, взял дольку яблока и усмехнулся.

— Фрукты!

— А чего ты хотел? — хмыкнул Артем. — Мы бюджетная организация!

— С внебюджетными доходами.

— И что с того? Хочешь об этом поговорить?

— За тем и пришел.

Гельман разлил коньяк и разрешил:

— Валяй!

Но сначала выпили. Я даже порадовался, что успел пообедать, а то бы в две минуты с такой закуской развезло. Ладно хоть коньяк хороший, такой и без всего пить в удовольствие.

— Общеизвестно… — с усмешкой начал я, и Артем захлопал в ладоши.

— Браво, великолепное начало!

— Общеизвестно, — повторил я, — что Патруль стрижет бабки за городскими стенами еще почище, чем это делает Дружина в Форте. Хочешь быть уверенным, что тебя прикроют, — плати. Не хочешь, чтобы лезли в твои дела, — плати. Накосячил — плати. И это все мимо кассы.

— Бла-бла-бла, — рассмеялся Гельман. — Общеизвестно! Коррупция!

Я налил по новой.

— Рядовой состав в теме только постольку-поскольку. Немного сверх жалованья капает или страховой фонд формируется — уже хорошо. Да от них ничего и не требуется сверхъестественного — либо работать на совесть, либо работать спустя рукава.

— Ты многое знаешь о нашей конторе, — вновь рассмеялся Артем.

— Ко мне разные люди заходят.

Мы чокнулись, выпили, и Артем попросил:

— Ближе к делу.

— Меня интересует Жилин, — прямо сказал я. — Он нам серьезно кислород перекрыл…

— Теперь это так называется? — хмыкнул заместитель начальника Патруля.

— Что — называется?

— Похищение человека.

— В курсе уже?

— Весь Форт в курсе. Ты ведь на это и рассчитывал, когда волну начал гнать? И раз интересуешься теперь Жилиным, значит, он в этом деле как-то замешан. Одного понять не могу — при чем здесь я?

— А ты подумай, ты умный, — улыбнулся я и потянулся за бутылкой коньяка, но хозяин кабинета меня притормозил.

— Обожди, — попросил он. — Твоего человека из Форта вывезли?

— Да.

— И ты хочешь его отбить? Извини, без доказательств базу Жилина никто штурмовать не станет. И с доказательствами — тоже. Максимум, если сумеете с руководством договориться, подъедут и попросят безобразничать прекратить.

— База нам без надобности, — поморщился я. — Не там его держат.

— Почему же?

— Тот человечек — он по линии контрразведки проходит. Жилин этого не мог не знать. Значит, подстраховался. Где-нибудь рядом держит. Рядом, но не у себя.

— Логично, — покивал Артем. — Жилин не дурак. Он знает, что если Линеву дорогу перейти, тот из кожи вон вылезет, но сожрать попытается. Понадкусывает — так точно. Илья обидчивый. — Гельман взял бутылку и прищурился. — Уверен, что все это Тема замутил? Он не дурак, вовсе нет.

— Уж больно куш на кону серьезный стоит.

— Не дурак, но руки загребущие его когда-нибудь погубят, — признал хозяин кабинета, разлил остатки коньяка и расстегнул воротник. — Ладно, база Жилина тебе неинтересна, что тогда?

— Логично предположить…

— Логично предположить? Хмель, в тебе полбутылки коньяка плещется! Какая логика?!

— Тема, я же не импровизирую! Я все заранее обдумал!

— Предусмотрительный какой!

Артем убрал пустую бутылку под стол, но допивать коньяк мы спешить не стали и уставились друг на друга, баюкая стаканы в руках.

— Где-то рядом с базой Жилина должен быть хутор или заимка для темных делишек. Такую точку с кондачка не организуешь, там капитально обустраиваться надо — места глухие.

— Не такие уж и глухие…

— Один черт забор надо ставить и накопители Иванова вешать, чтобы от перепадов магического излучения кони не двинуть.

— Система Иванова-Гольца ставится за день.

— Куда она ставится? На деревья вешается? Забор должен быть! И не в снегу жить, дом нужен!

— Допустим, — сдался Артем. — От меня ты чего хочешь?

— Ваши постоянно маршруты патрулирования меняют. Информация вся к тебе стекается. Давай карту Дэ-эС-Пэ глянем?

— Вот, Хмель, ты умный-умный, а такой дурак! — устало протянул Гельман. — Думаешь, для служебного пользования такие места отмечать станут? Фигу! Что ты сам о мздоимстве говорил? Есть места, куда не стоит ходить, и за это капает малая денежка. И все довольны.

Артем допил коньяк, поднялся из-за стола и достал из шкафа новую бутылку. Армянский. Я с тоской подумал, что стоило брать свой, но отказываться от выпивки не стал.

— Если смотреть, то смотреть карту, которая совсем не для служебного пользования, понимаешь?

Я кивнул.

— Понимаю. Но, Тема, пойми и ты меня: не мог же я высказать предположение, будто ты имеешь какое-то отношение к этим поборам.

— И правильно! — подмигнул Гельман. — Не имею. Но руку на пульсе держу. И как только кто-то начинает зарываться, я его чик — и как кутенку голову набок. На Север, снежных людей караулить!

Я нисколько не сомневался, что Артем в озвученной схеме если и не главное лицо, то контролирует всех и вся, поэтому спросил напрямик:

— Так ты поможешь?

Гельман выпил, скривился и с отвращением отодвинул от себя стакан.

— Вот что ты за человек такой, Хмель? Вот реально хороший коньяк, а после твоего не лезет.

— У меня еще есть.

— Этого мало, — неожиданно трезво заявил хозяин кабинета. — Ты отличный парень и пиво варишь отличное, но личные и деловые отношения — это две большие разницы.

— Так давай переведем отношения в деловую плоскость.

— Слова не мальчика, но мужа, — улыбнулся Артем. — Значит, так! Выкупишь наш бывший штаб!

— Я? — сипло вырвалось у меня. — Серьезно? У меня даже на подвал денег не хватит!

— Возьмешь кредит.

— На хрена? Куда мне эта домина?

После переезда на новую базу Патруль освободил немалых размеров четрехэтажный особняк за Южным бульваром, и я просто не представлял, как смогу извлечь из этого приобретения для себя хоть какую-то выгоду. Да и процентов по кредиту было не потянуть…

— Не суетись. Послушай умных людей.

— Тебя?

— Меня. Кредит возьмешь под конкретную сделку, обеспечением выступит здание. Понадобится первоначальный взнос, но это ты потянешь.

— А дальше?

— А дальше я буду гасить кредит за тебя, — ожидаемо заявил Гельман. — Тебе за посредничество останутся подвалы, потом оформим все официально. Согласен?

Я с сомнением поглядел на собеседника, гадая, что за игру тот затеял. Помимо попытки легализовать утаенные от подельников доходы — именно от подельников, а не от Дружины, — ничего больше на ум не приходило. За такое могли и покритиковать из обреза в спину, но особого выбора сейчас не было. К тому же, если все правильно организовать, подвал достанется практически за бесценок.

— По рукам! — согласился я, выпил коньяк, и тот неприятно обжег рот. Отставил стакан и попросил: — Пусть твоя фифа чаю принесет. Разговор серьезный пошел, как-никак.

Когда принесли чай, Артем проводил секретаршу до двери и задвинул прикрученный изнутри засов. Потом вытащил из сейфа папку, заполненную пластиковыми файлами. Полистал их, выдернул из одного черно-белую карту, явно лишь часть большей схемы.

— База Жилина здесь, — ткнул он пальцем в один из кружков.

Вокруг этой точки обнаружилась еще пара десятков пометок, и я приуныл.

— Тем, а ты знаешь, кто именно платит? По вашей бухгалтерии это как бабки от Жилина проходят?

— Смеешься? — фыркнул хозяин кабинета. — Нет, конечно. Это так просто не отследить. И не так просто — тоже.

— И как мы нужную точку вычислим?

Возле каждой из отметин были приписаны какие-то цифры — возможно, ежемесячная плата за услуги.

— Не паникуй, все просто, — успокоил меня Артем. — Кружочки — это точки, которые надо опекать. Ты ведь не запомнишь координаты, правда?

— Да куда они мне впились? Мне человека найти надо!

— Кружочки с крестиками — это не кружочки с крестиками, а зачеркнутые кружочки. Кто-то спалился. Тоже отбрасываем. Звездочки — сигналки, треугольники — лесорубы. Туда выезжаем по вызову… оперативно. Ничего незаконного, как видишь. Просто… дополнительные услуги.

— А восклицательные знаки?

— Сомнительные места, куда надо заглядывать почаще. Либо прихватим на горячем, либо… дожмем.

Я несколько воспрянул духом. В непосредственной близости от базы Жилина было только три отметки, не относившиеся ни к одной из перечисленных категорий.

— Тут незаконная свалка, — указал на одну из них Гельман. — Что ты ржешь? Знаешь, какие штрафы за это? Хлебное место.

— Вот не сомневаюсь даже.

— Здесь и здесь хутора из разряда «не беспокоить», но вот этот шальной. Мы его потихоньку разрабатываем на предмет грабежей на трассе. Доказательств нет, как только будут — прикроем лавочку.

— А пока берете деньги?

— Сами себе могилу роют, — подтвердил Гельман. — Жилин с ними дела не ведет с гарантией, мы бы знали. Смотри, они совсем рядом с трассой. А вот дальше, — провел он ладонью над картой, — дальше вотчина Жилина начинается. Вблизи базы без его ведома ничего не происходит. Вот твое место, не сомневайся. Больше ничего подходящего нет, я бы знал.

Артем переписал на вырванный из ежедневника листок координаты последней точки и пояснил:

— Служебную карту твой сосед получил, там сетка такая же.

— А что про хутор скажешь?

— Ничего, — прямо ответил Гельман. — Место глухое, проблем с ними никогда не было. Почему не хотят, чтобы к ним патрульные захаживали, — понятия не имею. Но просто так деньги никто платить не станет.

— А вот скажи мне, друг любезный, — прищурился я, — если Коля вдруг бы уломал своего непосредственного начальника поспособствовать расследованию, мы бы на эту точку вышли?

— Смеешься? — фыркнул Артем. — Лихачев человек новый. Полезный и авторитетный, но чужой. Он, может, о чем-то и догадывается, но догадываться и знать наверняка — две большие разницы. Ты меня понимаешь?

— Нем как рыба.

— Фактически, — продолжил Гельман, — всей информацией владею только я. У нас ведь не какая-нибудь «коза ностра» с доном во главе, каждый под себя гребет. Каждый сам договаривается и деньги себе в карман кладет. А я просто слежу, чтобы конфликтов не было, и снимаю процент в кассу взаимопомощи. Касса взаимопомощи, Слава, — так это называется. И если кто-то решит прикрыть лавочку, он очень сильно удивится, сколько патрульных выразит недовольство уровнем оплаты своего столь опасного труда. Но на самом деле — никто и не станет этого делать. Почему, думаешь, Дружина до сих пор на себя эти потоки перекинуть не попыталась?

— Даже думать об этом не хочу, — отмахнулся я, поднимаясь из-за стола. — Не будет у тебя неприятностей?

— Мы не торгуем неприкосновенностью. Если кто-то наследил и за ним пришли — это его проблемы, не наши. А раз ты этой точкой заинтересовался — значит, наследили. И если придет вызов на ближайший опорник, никто вам и слова не скажет. Оформят, как полагается. Иначе и до полного беспредела с удельными вотчинами дожить недолго. А это для бизнеса плохо, знаешь ли.

— Отлично, когда сможешь документацию на здание штаба прислать?

— Сделаю на днях.

— Как сделаешь, в банк поеду насчет кредита договариваться.

— Супер! — Артем встал и протянул руку. — Всегда знал, что могу на тебя рассчитывать!

— Не сомневайся даже! — улыбнулся я и спросил: — Позвоню от тебя?

— Разумеется!

Дмитрий на своем пикапе подъехал минут через пятнадцать, когда свежий воздух и легкий морозец уже немного прочистили голову, но и так в машине немедленно запотели окна, стоило только мне забраться в салон. Пришлось включать обдув на полную мощность.

— Коля никуда не умотал? — спросил я, разваливаясь на сиденье.

— Нет, с Саней возятся. Какую-то беду очередную изобретают.

— Вот и отлично. Похоже, я узнал, где держат Платона…

Клондайк. 4 января.

Хмель вернулся совсем скоро, звать в бар не стал, а спустился к нам в подвал, вместе с Дмитрием.

— Записывай координаты, — сказал он, вынимая бумажку из кармана.

— Координаты чего?

— Хутор там. Если Платона вообще держат поблизости, то именно на нем.

Я выудил из своей сумки карту, развернул на столе, пробежался острием карандаша по координатной сетке, нашел квадрат, в квадрате значок.

— И это база Жилина, так? — уточнил я, ткнув в условное обозначение неподалеку, километрах в пяти.

— Она самая.

— Хорошо, — я выдохнул с ощущением некоего облегчения.

Гарантий никаких, понятное дело, но когда что-то укладывается в твою логическую схему — это вселяет надежды.

— А что по месту сказали? Людей там много?

— Нет. И сидят тихо, — ответил Хмель.

— Понятно. Должны справиться. Должны, — это я уже больше сам себя убеждал. — И нам еще один человек нужен, — сказал я. — Слава, ты свое за забором отбегал на год вперед, я думаю. Да и сопьешься, если с нами поедешь. — Прошлый выезд Хмель продержался на смеси самогонки с экомагом. — Нам нужны четверо — двое на вход, один на прикрытие и руль. Войдем мы с Дмитрием, Саня прикроет, руль нужен. Ивана можно привлечь? Или я могу у Диего человека попросить, он не откажет.

Хмель задумался ненадолго, затем спросил:

— Что Ивану пообещать взамен можно? Он ко мне в бар работать пришел, как-то уже неудобно его на наши дела подписывать.

— Просто заплатить можем. Или, например, пригнать ему машину в рассрочку… когда Платон будет снова с нами, — усмехнулся я. — Будет ездить на ней и девам знаки делать в окошко. «Иннокентий гордится своим либидо, юным девам он делает знаки», — вспомнил я строчку из старой песенки.

— Не жирно ему? — Хмель излишком деликатности блистать не стал.

— Зависит от того, насколько ты его пустишь в свои дела дальше, — пожал я плечами. — Я это как вижу: у тебя мало того что бар, так еще и сверху делишки. Если ты хочешь, чтобы Иван тебя со всех сторон мог прикрыть, — надо давать больше. Если не очень хочешь, чтобы он что-то знал, — лучше было не брать его тогда на Эс-Пэ-Зэ.

— Кстати, машина и мне нужна, УАЗ все, — мрачно сказал Хмель.

— Платонову пока конфискуй, — посоветовал я. — И вообще обратно ее не отдавай, потому что УАЗ погиб в процессе спасения Платона. А себе пусть тащит. И Ивану. Все равно у нас две машины в следующую ходку.

Хмель глубоко задумался. Похоже, мысль конфисковать «эксплорер» Платона ему понравилась. Но потом он все же сказал:

— Машину Платон пусть мне гонит новую. Мне грузы возить, лучше пикап большой. Или фургон. А Ивану сам заплачу, не буду завтраками кормить, чтобы чего не вышло. Как раз чек обналичить надо. — Он кивнул. — Да, так будет лучше. — И с усмешкой добавил: — Потом с Платона стрясу.

— Как скажешь. В любом случае две машины будут и прицеп. И гусеницы, полтора десятка комплектов. Ладно, давайте к делу, — я вернулся к карте. — Значит, вот этот левый хутор. Гарантий не дам, но думаю, что Платона отвезли туда. Все сходится.

— А почему не к Жилину на базу? — спросил Саня.

Пришлось объяснять уже ему.

— Чтобы не рисковать. Тема должен понять, что он этим финтом очень резко повысил ставки. Есть риск, что туда просто с обыском приедут. Найдут похищенного — он спекся. Уже навсегда. Пусть не посадят, но он столько врагов себе разом получит… Тогда все, ужмут его до детского размера. А с этим хутором он формально не при делах.

— И опять отмажется, — сказал молчавший до сего момента Дмитрий.

— Это мы отдельно обдумаем, — вздохнул я.

Жилина в нашей жизни становится как-то слишком много. А по закону его прижать не получается. Значит, надо начинать обдумывать все доступные варианты, потому что он не успокоится. Если он даже на предупреждение контрразведки наплевал из-за жадности своей — не угомонится он просто так. Не тот человек.

— Сразу вопрос, — поднял руку Хмель. — А если я ошибся? Если Платона там нет?

— Тогда тебе позвонит Мстислав. А ты сдашь все, что знаешь, контрразведке. А я буду рапорта писать о том, почему в тихий дом вломились.

Мысль о контрразведке Хмеля точно не восхитила, так что пришлось объясняться:

— Слав, все эти похищения похожи друг на друга как две капли воды, — я посмотрел ему в глаза. — Сначала Платона будут держать в приличных условиях и уговаривать. Не из гуманизма, а просто потому, что так может быть проще. Жилин наверняка что-то предлагает в обмен, он же бизнесмен, а не просто беспредельщик на раёне. Хотя и скатился в чистый беспредел, — добавил я, подумав. — Если результата не будет, а его не будет, потому что мы Платона знаем, — его начнут ломать. А если человека пытают, он вываливает все. Может, не все сразу, но в финале — все. Тем более что это просто деньги, а деньги жизни не стоят.

— Если Платон попадет к контрразведке, а у них будет повод начать его крутить…

— …то пусть крутят, — прервал я его. — Слав, я допускаю, что чего-то не знаю, но это не суть важно. Всегда можно договориться. Всегда. Даже с Линевым, и он это уже доказал. Будем работать частично по их задачам, что-то гонять для них — договоримся. Более того, не думаю, что мы даже так уж много потеряем, потому что им выгодней держать нас на подъеме будет. Так что ничего слишком страшного нас не ждет.

— Ты их как будто не изучил еще, — усмехнулся Хмель.

— Достаточно изучил. Поэтому и говорю. Жилин — зло, Линев — не зло, просто группа со своими интересами. С Жилиным мы не договоримся, с Линевым — сто процентов гарантия. Где-то ужмемся, а где-то взамен помочь попросим.

Что-то есть у них с Платоном, чего я не знаю, это точно. Но зная обоих, могу уверенно сказать, что никакого сверхкриминала там не будет. Той же наркотой не станет торговать ни один, ни другой. Скорей всего, какая-то схема, которой просто делиться нельзя, чтобы ее не обесценить.

Но соглашаться Хмель не спешил. Хотя это уже из-за его стандартного упрямства.

— Слава, нет выбора, — вновь надавил я. — У нас есть всего один выстрел. Если промахиваемся — все. Они потрошат Платона и закапывают. А вот если Линев просто предупредит его, что Платона ищут и знают, что он у него, и если что… он, может, и так отдаст. У контрразведки возможностей больше. Ты девяностые помнишь?

— Помню, — усмехнулся он.

— Так вот тогда правило было: если кого увезли, то беги к ментам. Все равно какие менты, но беги к ним. Если начнешь сам договариваться с похитителями — окажешься без штанов, и никакой гарантии, что человека вернешь.

— Но мы начинаем сами, — сказал он.

— Одна попытка. У нас всего одна. Договорились?

Хмель покряхтел, пожал плечами, потом все же кивнул:

— Ну да, какой еще есть выбор…

— Хорошо, — я вернулся к карте. — Тогда по плану пошли. Саня, с сигналками справишься?

Саню надо использовать «экономно», он пока еще не слишком восстановился. Но если он ограничится только амулетами, то ничего страшного, там расхода Силы толком и не требуется.

— Можно попробовать, но ты знаешь, что не моя специализация, — Саня выдержал небольшую паузу, явно активно думая, затем добавил: — Да и датчики теперь делают двухканальными, в том числе и на отключение. Ты его отрубаешь, а он сигнализирует, что отрублен.

Ну да, у нас они так и работают теперь. Да и не планировали мы никогда ни с кем воевать, так что товар у нас разрабатывался для продажи, а не войны.

Но вообще… в принципе настроить датчики сигнализации можно и на сто метров, но тогда будешь бегать по тревоге каждый раз, как какой-то зверь мимо хутора пройдет. Поэтому калибруют их так, чтобы захватывали лишь тех, кто уже точно к забору там или стене пошел. Если место совсем криминальное, то могут еще и сторожки на тропах и дорогах поставить. Но опять же насколько дорога проезжая, тоже не набегаешься. По карте выходит, что дорога рядом есть, машины катаются, так что сомнительно, что кто-то на ней сторожки выставит. Крайне сомнительно.

То есть, если заявиться днем, когда не включены ловушки и прочее, то можно просто даже на скорость рассчитывать, и пусть сигналка включается.

— Попробуй глушилку городскую использовать, — вдруг добавил Саня. — От них мало кто амулеты планирует, городские никогда их на рынок не выбрасывали.

— Она же против колдунов, нет? — спросил Дмитрий.

— Она против любой магии, действующей дистанционно. Не контактной. Другое дело, что срабатывает она не на все, но вероятность того, что сработает на сигналку, довольно велика. Там же амулеты со сканированием, то есть дистанционные.

— А ваши противопульные она подавить не может? — насторожился Хмель.

— Хрен его знает, — честно ответил Саня. — А вот датчики алхимические никто ставить не будет — излучают слишком сильно и могут вообще нарушить контур.

— И как пользоваться? — поинтересовался я.

— Просто бросай к забору или где вы там входить планируете, — ответил Саня. — Может, и сработает.

Он встал, налил чайник из бачка и поставил его на плитку. Ну да, здесь сидеть и чай не пить — как-то совсем нетрадиционно.

Как вариант… можно и с глушилкой. Но лучше еще подумать. Идея, что подавит амулеты, — она как-то умеренно радует.

Плохо то, что мы вынуждены действовать без разведки практически. Время жмет, Платона надо вытаскивать срочно, пока не случилось что-то совсем нехорошее. Весь мой опыт против этого вопиет, но… будем рассчитывать на то, что на хуторе каких-то супер-противников не окажется. Откуда им там браться? Там, скорей всего, идет мелкое криминальное производство, или контрабанду хранят. Кто ценного бойца на такое место посадит?

— Так, поехали дальше…

Сидели недолго. Просто потому, что информации мало и много напланировать мы не могли. Потом, когда расходились, я задержал Хмеля в магазине.

— Слав, еще маленький разговорчик есть.

— Да?

Слава остается в Форте создавать дымовую завесу. Будет звонить, задавать неуместные вопросы, врать, где мы находимся, и всяко создавать иллюзию того, что если мы что и замыслили, что за это пока не принялись. Но мне бы его еще и попутной просьбой обременить.

— Мила. Мила не всегда была Милой, оказывается.

— В смысле?

— У нее два удостоверения личности, на разные имена. И все легальные.

— Фигасе! — поразился он. — Мне и одно оформить проблема…

— Так вообще мало кто смог бы, — согласился я. — Мария Красильникова. Это второе имя. Можешь за это время проверить, не всплывало имя где-то?

— Думаешь… — он просто посмотрел на меня.

— Пока вообще ничего не думаю. Потому что ничего не понимаю. Но она точно от кого-то прячется и из Форта свалила не из-за тупика в личной жизни. Вот номер ее машины, — я протянул Хмелю вырванный из блокнота листок. — Ну и ее паспортные.

— Где взял?

— Она машину купила на это имя.

— Понял, — Хмель задумчиво почесал в затылке. — Что-то попробую узнать. Без гарантий, понятное дело.

Хмель. 4 января, вечер.

С Иваном по поводу предстоящего выезда поговорил в тот же день.

Отозвал его на кухню и предложил поучаствовать в спасательном мероприятии.

— Не вопрос, — пожал Ваня плечами. На его лице не отразилось ни тени сомнений.

— Ты погоди, — вздохнул я. — В общем, Платон — не просто товарищ в беде, он нужный человек. Нам нужный. Весь хмель, дрожжи и мелочевка через него идут.

— Дядя Слава! — возмутился мой помощник. — Не надо меня уговаривать! Не маленький, все понимаю!

— А я не уговариваю. Я тебя в курс дел ввожу. Мы же не просто так о партнерстве говорили.

Иван кивнул и прислонился к стене.

— Чем так незаменим Платонов? — спросил он.

— Платон — кондуктор, слышал о таких?

Помощник озадаченно кивнул.

— Это уже не секрет, — вздохнул я, — контрразведка в курсе, похитили его тоже не случайно, но все же — никому. Договорились?

— Не вопрос.

— И поскольку дело предстоит жаркое, а ты и в прошлый раз помог, держи. — Я протянул Ивану чек, полученный от Торгового Союза за сданное серебро.

Половина этих денег предназначалась Платону, но меня это ничуть не смутило. Будет только справедливо, если он сам собственное освобождение профинансирует. Мы друзья и партнеры, а не благотворительная организация.

Грачев посмотрел на сумму и присвистнул.

— Мы точно можем это себе позволить?

— Это не из кассы. Дополнительный приработок.

— Интересно, какой? Если я уже партнер… — пробормотал Иван, взглянул на меня и рассмеялся: — Нет, я не настаиваю. Просто любопытно, какие у нас с Торговым Союзом дела, что они такие деньги отстегивают.

— Климов с Колхозного рынка… Ты ведь знаешь Климова?

— Знаю.

— Так вот, Климов через знакомых тащит с Туманного радиодетали с содержанием золота и серебра, — озвучил я лишь часть схемы. — Там их в части ПВО и на свалках собирают. Я добываю из них драгметаллы и сдаю на монетный двор. Работа не пыльная, только вот ожидается всего пара поставок, остальное уже раскурочили.

— Ясно, — кивнул Иван. — Я — никому, даже своим.

— Именно. И придумай что-нибудь правдоподобное, куда ты завтра сорвешься. Ночуй здесь, чтобы время не терять.

— Придумаю.

Я похлопал помощника по плечу и отправился к себе; после выпитого разболелась голова.

Клондайк. 5 января.

Выехали мы рано, через Западные ворота, изображая служебную надобность, с приказом на рейд, так что вопросов не возникло. Впрочем, ничего запретного у нас с собой все равно не было, весь арсенал исключительно из нашего магазина, а смысл всех маневров был в том, чтобы врагов обмануть, если им за нами следить случится.

До рассвета еще далеко, ехали с фарами, но вчетвером — это не в одиночку, так куда спокойней. В одиночку я, наверное, на всю жизнь накатался. Ну, или просто надолго. От Форта пошли в сторону Нижнего Хутора, где расположился опорник Патруля. Оттуда свернем на север, к Ключам, где живут главные конкуренты Хмеля по пивоваренному делу и где открыли рыборазводное хозяйство, но свернем хитро — в объезд опорника, по короткой дороге.

Дорога эта с нехорошей репутацией, тянется прямо через болота, но на машине, тем более быстро идущей на гусеницах, это вовсе не так страшно. Вот пешком или на санях я бы сюда не сунулся, это точно. Ее даже чистят редко, но завалить так, чтобы мы не проехали, ее все же не успело.

Что-то возле дороги мы все же взбаламутили, разглядели в темноте, но это что-то нас догнать не смогло, а может, даже и не пыталось. Мы и по снегу перли под шестьдесят. И с рассветом уже проехали эти самые Ключи, свернув теперь на восток, на Западный тракт — дорогу проезжую, ведущую от Ключей почти прямо к Волчьему Логу. Места пошли обжитые, в местном понимании, конечно. Но даже машины стали попадаться, а вскоре мы и небольшой санный обоз обогнали. Колхозники на праздники и выходные не так завязаны, как городские, так что в пьянство и спячку не впали, делают что-то.

«Качели» закончились, мороз опустился куда-то к двадцати, а после Рождества, я думаю, хлопнет и за тридцатник. И потом пойдет самая холодная и долгая часть зимы. Ну да ладно, я уже привык. А как с Диего хутор отстроим, так и вовсе будет где душой отдохнуть в любую погоду.

На Западном тракте я посадил за руль Ивана, пусть чуть к машине привыкнет, а сам пересел на переднее пассажирское и дальше только по сторонам глазел. Волнения как-то совсем не было. Решились и решились, отступать уже не будем. Что смогли — спланировали, что-то дальше разведаем, а где-то наудачу попрем, деваться все равно некуда. У меня без Платона бизнес если и не развалится, то пригнется сильно. Надо все же его диверсифицировать как-то, не годится все свои доходы вокруг одного человека строить. Люди смертны, и даже не всегда в силу чьей-то злокозненности. У нас как-то соседка погибла, пытаясь ввернуть лампочку в люстру, стоя на табуретке. У табуретки ножка подломилась, а дальше угол стола под виском оказался. Давно было, из детства воспоминания, но помню тот свой шок, когда понял, что вот из-за ерунды. Сам после этого еще пару лет ножки на всем проверял.

Чуть разгребем проблемы — и начну почву щупать по поводу хутора на Южной дороге. А дальше видно будет. А то присосались к Платону… впрочем, он сам к моему магазину с той стороны присосался.

Два наливника навстречу прошло — точно в Ключи горючку везут. Там и заправка теперь имеется. С наливниками «фораннер» охраны. Не шибко и нужна им охрана на самом деле, здесь не шалят особо — сваливать некуда. Западный тракт с обеих сторон закупорен, и никуда с него не свернешь. Так что тут только если твари какие угроза, не люди. А может, это и не охрана, а просто хозяева груза.

Раз увидели волков, немалую такую стаю, но без всяких подозрительных слишком крупных, слишком светлых или слишком темных зверюг во главе. Без волколаков, то есть просто стая. Один раз заметил могильника над полем, значит, есть что-то под снегом. Но после Пастыря, с его умением поднимать и гнать на тебя все мертвое в окрестностях, могильники эти — так, детской шалостью кажутся.

От Волчьего Лога пошли прямо на Еловое, по не слишком хорошо очищенной просеке, ведущей через густой хвойный лес, местами простеганный голубоватым из-за пробивающихся тут и там деревьев с Севера. Тут я уже не раз поблагодарил себя за то, что такой умный и заказал эти самые гусеницы. Таскать их можно не перетаскать, даже если конкуренты будут, потому что емкость рынка здесь на них почти безгранична. На гусеницах машина шла по давно не чищенной дороге легко и бесшумно, Дмитрий даже уснул на заднем сиденье.

Мост через Лесную был хлипковат, просто доски на сваях, поэтому патрульный БАТ-М здесь катался нечасто, когда время было, и только до моста. То с одной стороны доедет, то с другой, поэтому тут все и засыпало. Но мы проехали, понятное дело, и четко по плану, свернув на этот раз на северо-восток, проскочили Еловое. Почти на месте.

А дальше мы встали ненадолго, и я взялся за рацию:

— Группа Красный-Один вызывает Патруль-Пять, группа Красный-Один вызывает Патруль-Пять, как слышите? Красный-Один…

Отозвались через пару минут, причем довольно чисто. Ближайший опорник в «Караван-сарае», местечке на шоссе совсем неподалеку, до него легко должно добивать.

— Красный-Один, здесь Патруль-Пять, принимаем чисто. Какие проблемы?

Ага, по таблице позывных сверились, приняли всерьез.

— Провожу разведку незаконной активности на хуторе в квадрате семь два — три восемь, повторяю: семь два — три восемь, по улитке три. Как приняли, повторите координаты.

— Семь два — три восемь, три по улитке, Красный-Один.

— Патруль-Пять, в случае подтверждения информации может потребоваться поддержка, прошу быть на связи.

— Красный-Один, по связи дежурим, поддержим по запросу.

— Принял, Патруль-Пять, благодарю. Конец связи.

Ну вот, первый шажочек из плана уже сделан. Погнали дальше.

Поворот с дороги на базу Жилина мы проехали минут через пять. Дорога почищена, следы колес видны. То есть, скорей всего, Тема как раз там сейчас. В смысле не именно сейчас, а вообще. Ну, то есть понятно. Не в Форте, в общем. А вот если он окажется на том хуторе, на который мы едем, я даже не знаю — хорошо это или плохо. С одной стороны, прихватить бы его не горячем, да и привалить. Чтобы потом проблем поменьше было. Но с другой — он будет далеко не один, и тогда у нас силенок для «привалить» не хватит. Да еще и Платона не освободим, даже если он здесь.

Вон поворот к хутору, но мы его проскакиваем. По карте дальше поле, вот на него и съедем. Не хочу чтобы наш след мог попасться там кому-то на глаза, а так проехали и проехали, никаких дел никому.

— Вон там опушку видишь? — показал я пальцем.

— Все понял, — кивнул Иван.

Водил он вполне нормально, так что авось не завязнет, когда его вызывать буду. Пикап перевалил через сугробчик, выбрался в поле и пошел давить снег вдоль опушки леса, почти касаясь ветвей ближних елок. Когда мы отъехали с пару сотен метров от дороги, я вновь показал пальцем:

— Вон за те деревья давай.

Проблема в том, что этот пикап у меня красный, то есть на фоне снега и леса виден издалека, как маяк. Если бы поехали на белом «сабербене», проблем куда меньше было бы. Но «сабербен» в ремонте, вот и не поехали.

Заехали, встали.

— Вань, из кабины ни ногой, понял? — начал я финальный инструктаж. — Движок греется сам, не заводишь, в кабине греешься экраном, — я выложил рулон фольги-грелки. Что бы ни случилось — из кабины ни ногой. Ружье держи рядом. Ну и рацию слушай. Если пропадаю со связи и не выхожу четыре, то что делаешь?

— Еду на опорник и вызываю помощь. Дальше действую по инструкции их старшего.

Рация у нас одна, по-другому никак.

— Все верно. Пошли, — скомандовал я остальным.

Полезли из машины, натянули снегоступы. По привычке все повторять по двадцать раз сказал:

— Не стреляем, держим «дыроколы» наготове. При нападении пользуемся только ими.

Я всех этих магических штучек не люблю, но иногда никуда от них не денешься. Саня, сколько ни обещает, магических глушителей так до сих пор и не сделал. В Форте популярней всего «свинцовые осы», но вот на них бы я не поставил, случись с сугробником встретиться, — слабоваты. А у «дырокола» другая проблема — дальность хромает, реальная мощность — метров на семь, ну десять. И аккумулятор всего на десяток выстрелов. Зато на эффективной дальности протыкает все, даже из кирпичной стены крошки летят. И главное — что совершенно бесшумный. Против магических существ плоховат, магия на магию не очень, дружинников вообще не берет — сертифицирован, но вот хищника проткнет очень запросто. Что и требуется.

— Пошли.

Нас трое всего, так что в головняк выделять некого. Зато кучей друг друга прикроем эффективней, тут не люди главная опасность. В дробовике у меня в стволе патрон с серебром, на совсем уже всякий случай. Придем на место — вытащу.

Снега в лесу много, на нем следов полно, все больше птичьих. Шли больше так, прижимаясь к традиционным елкам, потому что на северных деревьях чаще гнездится какая-нибудь северная же дрянь. Подобное к подобному тянется, как Диего учил, вот он и советовал маршрут без суеты выбирать «по родственной растительности», тогда вероятность впороться, например, в страшно ядовитую режущую паутину снижается раз в десять.

Если где много следов животных, там надо приглядываться к кучам снега и сугробам, особенно если вокруг других сугробов не насыпало. Потому что сугроб на поверку может оказаться сугробником, и если ты его вовремя не заметишь, то рискуешь здоровьем. А то и жизнью. Эта белая росомаха-переросток обладает большими когтями и клыками и одновременно скверным характером. Шерсть зимой у нее такая, что некрупная дробь может и не пробить, а просто завязнуть. Впрочем, с мелкой дробью тут по лесам редко гуляют. Но сугробник на рану крепкий, и если строго по месту не попал, то может и смертельно раненым порвать. Даже с пробитым сердцем иногда пару сотен метров пробегает.

А деревья с Севера вообще бывают пакостными, то есть ядовитыми, а иногда и просто хищными. С Севера вообще ничего хорошего не приходит, ну кроме разве что тамошней лиственницы. А вообще надо сказать, нам втройне осторожными следует быть, потому что опыта блуждания по тутошним лесам у нас совсем немного. Саня этим никогда не увлекался, а мы с Дмитрием в Приграничье без году неделя. Я хоть и пытаюсь узнать как можно больше, но тут столько всего, что…

Вон прямо сквозь снег растут пучки синей травы, похожей на осоку. Что это? Я никогда и не слышал, а может быть чем угодно. Или порежешься об нее, или снизу там что-то нехорошее, или ядовитой окажется, или в ней вовсе ничего опасного. Но лучше обойти.

Идти нам, правда, недалеко, не больше километра, так что даже с нынешним темпом должны потратить с полчаса, если не нарвемся на неприятности какие-нибудь. Но вроде тихо, пусто в лесу как-то.

Так, а вон и сугробник, похоже… Я достал из подсумка винтовочный прицел с рунами, который позволяет видеть ауру, присмотрелся — да, какая-то живность под снегом, довольно крупная. Аура обычная для животного и для хищника — тускловатая и однотонная. Это не человеческая. Заодно вновь провел объективом между кустами и деревьями, но больше ничего не обнаружил. Жестом показал, что обходим справа.

Один сугробник на троих людей не кинется, не по зубам добыча, но это если самому на него не напороться. Они, как и росомахи, склонны свою территорию защищать, а если они некрупные, то зачастую целый выводок несколько лет держится вместе, для собственной безопасности.

Ветер налетает время от времени, но через ельник не пробивается, только верхушки деревьев шумят да иголки на снег осыпаются. Холодает, холодает, надо нам свои проблемы порешать как можно быстрей. Как все праздники закончатся, так и крещенские морозы шарахнут, тут они тоже имеются. И температура за тридцать, а то и за сорок упадет, какие тогда блуждания по лесам?

Тема, блин, как же ты меня уже достал… Надо тебя кончать, как хочешь. Жлоб ты и скотина, поэтому сам ты точно не уймешься, а по закону тебя не прижать. Буду думать, и вот крест на пузе — додумаюсь, возьму грех на душу. Да и какой это грех? Чистая самозащита. Сколько раз ты уже нас поубивать пытался, гад? Вот-вот.

Еще сугробник? Опять куча снега с аурой… похоже. Выводок здесь все же? Ладно, будем поаккуратней.

— Еще один, — показал я рукой. — «Дыроколы» наготове держим.

Тоже обошли. Потом засекли северную елку, которая как-то не в такт ветру шевелилась, — так ее вообще десятой дорогой обогнули. Есть какое-то дерево, которое может убить одним прикосновением. Если до одежды дотянется, то разъест ее как кислотой, а если до кожи — то все, хана. Как лучшие образцы боевых отравляющих. Говорят, правда, что яд настолько нестойкий, что никто так и не начал его собирать с нехорошими целями. Даже в герметичной укупорке разлагается за полчаса.

Так, ну вроде бы и просвет между деревьями показался. Шли по азимуту, но маршрут несложный, сильно отклониться не должны были.

Да, вон хутор, почти к нему вышли, правильно привел. Забор высокий, метра под три, пожалуй, сверху шары накопителей, на них, похоже, сигналка заведена — даровая энергия. Колючка. Снаружи еще и острые железяки остриями вниз набиты, от всякой твари. Ну, это все стандартно для добротного хутора, а этот добротным выглядит. Из-за забора верхушки крыш двух домов видны, а по карте Патруля там один… и сарай. К воротам следы колес ведут. Калитка в воротах добротная, но с виду вполне обычная. Что на ней может быть? Опять же сигналка, да и все, от любой твари и хищника она и так хороша.

— Сань, что думаешь? — спросил я шепотом.

Чародей сидел с видом впавшего в глубокий транс человека, но когда я задал вопрос, ответил он сразу:

— Ничего особого не чувствую. Периметр у них стоит вроде того, что Хмель меня просит сделать… ну и на открытие-закрытие. Ловушек не чувствую… собака может быть, не знаю, на цепи или нет…

Так, два дома… в какой вообще ломиться? Да в тот, в котором дым из трубы: кто будет в холодном сидеть? Нет, понятно, что это все теория и люди могут быть где угодно, но вероятность того, что сидят в тепле, все же выше.

Как входить будем? Калитку, как мне кажется, вынести можно без проблем. Петли «пустышками» сбить, но это шум… чем угодно шум будет, хоть «Щелчком», потому что сигнализация сработает.

— Держи, — Саня протянул мне небольшой деревянный шарик с выжженными рунами.

Ну да, вся надежда… Это «Безмолвие», что-то вроде глушителя абсолютно для всех звуков, но действует недолго, секунд десять-пятнадцать, в зависимости от помех и фона. И дистанция так себе, метров пять радиус. Из-за этого им мало кто пользуется, и Братство в свое время продавать их не смогло — не брали. Даже забыли уже про эту штуковину. Но у Сани этот амулет вроде дипломной работы был, и как раз на его основе он все обещает и обещает сконструировать свои несравненные глушители…

Но вот тут может пригодиться. Хотя бы пару секунд нам лишних даст — и хорошо. Выбор у нас невелик. От забрасывания глушилки в последний момент отказались — больно непредсказуемый от нее результат можно получить.

— Мить, первые два — «пустышки», — скомандовал я, придя хотя бы к какому-то решению. — На тебе петли, на мне засов, по моей команде. И если собака там есть, то тогда я ее.

— Пустышки, потом два «парализатора», остальное обманки, так? — уточнил он.

— Именно.

Если новые резиновые с заклятием «сна» сработают как надо — нам лучше всего. Саня вроде как гарантирует, но на живых людях мы еще их не испытывали, так что пока теория. Но когда во все это уже и контрразведка вовлечена, и Патруль, и еще много кто — лучше бы не убивать никого, если получится. Я их вчера с десяток еще собрал, так что по пять штук есть.

— Так, амулеты… — Я проверил свой браслет, затем убедился в том, что под рукой имеется глушилка. Не думаю что на хуторе колдун есть, но кто знает? Главное, включать ее после того, как «Безмолвие» отработает. Или не включать. Точнее, пока какой-нибудь колдун себя не проявит, включать не буду.

Как же я не люблю вот таких экспромтов, кто бы только знал… Но выбора ну просто вообще никакого нет. Не знаю, что там Хмель с Платоном мутят, но есть твердая уверенность в том, что если Платона спасет контрразведка — лично мой бизнес сильно пострадает. Как бы я самого Хмеля не убеждал в противоположном.

— Пошли. Саня, прикрывай.

Сил у Сани пока немного, но амулетов он набрал с собой полные подсумки. Можно было бы «незначительность» включить, но он с «Безмолвием» пересечется, а отключается долго и плохо. Так что рассчитываем на то, что камер там нет и никто за нами не подглядывает сейчас.

Снег под ботинками шуршит, тут его по колено. Снегоступы снять пришлось, понятное дело. Вот ворота, пока в нас никто не выстрелил… блин, я бы на их месте прямо в снег натыкал бы медвежьих капканов, с боков от дороги, чтобы вот так, как мы, по диагонали, так сказать, никто не подбирался.

Амулет… две руны с двух сторон на шаре, надо их сжать и подержать секунды три… есть, засветились. Бросил шар под самые ворота, а когда ближе подошли — звук как выключило. Даже дыхания своего не слышу, то есть вообще… как-то пугает такое ощущение. И вроде задыхаться немного начал…

Кивнул Дмитрию, оба разом вскинули «ремы». Отдача, дым, дерево выгрызло «пустышкой», каждая дыра в тарелку и такая же круглая — а звука все нет. И при этом понятия не имею, включилась ли уже сигнализация, потому что опять же ничего не слышу.

Дмитрий во вторую петлю стрельнул, затем я рванул калитку на себя и отскочил — она просто выпала на снег. И опять ждешь стука, а его нет.

Влетели во двор — справа собака, здоровенная псина. Не лает, так бежит, придется стрелять… Дмитрий первым успел. Псина даже через голову кувырнулась. А ведь это он «сном», то есть сработал патрон… если это собаку не самой резиновой пулей вырубило. Но не должно, животина большая.

Дальше бегом, потому что эта тишина на сознание давит так, будто с ума сходишь. Не бывает такого, не может быть. Последнюю в ряду «пустышку» в замок входной двери дома, а тут уже грохнуло от всей души, я даже подпрыгнул от неожиданности. Отработал свое амулет, вырубилось «Безмолвие». Или из зоны действия выбежали.

— Вперед!

Где-то тонкий свист слышен — это сигналка. Когда она успела включиться, сейчас или раньше?

Прямо навстречу мужик с ошалелыми глазами, в толстом свитере и обрезанных по-домашнему валенках, в руках жезл «свинцовых ос». Я буквально с метра ему в грудь стрельнул, увидел даже, как отрикошетила резиновая пуля. В меня отрикошетила, довольно чувствительно стукнув в разгрузку. У мужика же глаза закатились, и он начал заваливаться.

Еще какой-то мужик в гостиной, орет что-то, даже не пойму, вооружен или нет, но будем исходить из худшего… Дмитрий первым успел, мужик повалился. Он свои два «парализатора» уже отстрелял, у меня еще один в стволе, дальше убойные пойдут… а мы пока без трупов обходимся… вроде бы.

Спальня — никого, только бардак там, еще спальня — девка, перепуганная до судорог.

— Пленный где? Пленный где, а? — налетел я не нее.

Она трясущейся рукой куда-то на стену от себя показала.

Стук вылетевших патронов по полу, Дмитрий добивает магазин резиновыми. А потом пальнул в девку, прямо в задницу. Та за кроватью на пол и прилегла.

— Хорошая штука, — заключил он.

Куда там можно? А, маленькая дверь. Я рванул, Дмитрий прикрыл — вошли. Чулан, угол клеткой отгорожен, в клетке Платон на какой-то подстилке восседает. Живой, хотя фингалов хватает.

— Сколько их здесь?

— Трое, — ответил он сразу же. — И баба.

Дмитрий уже выскользнул в дверь: услышал про троих — кинулся искать. Тут же грохнул выстрел из ружья, посыпалось стекло, в ответ тоже выстрел, послабже, резинкой, значит, перезарядка и опять выстрел.

Я выбежал из чулана — Дмитрий в окно лупит из ружья. Пригнувшись, пробежал мимо, к выходу, увидел бегущего от меня в ворота человека в распахнутом тулупе и с помпой с длинным стволом в руках. Вскинул ствол, пальнул — без толку, не сработало почему-то, но тут мужика вдруг как встречным поездом шибануло и кинуло назад, на снег. Дробовик вылетел из руки и упал почти на собаку, валявшуюся неподалеку.

— Молодец, Саня, — сказал я, перезаряжаясь.

Саня почти сразу вбежал в ворота, держа в руках какой-то жезл их своего арсенала.

— Ищем живых и прочих!

Никого не нашли. Платон прав был, когда сказал, что там трое и баба. Ровно столько мы и обнаружили, всех в полной отключке. Вырубленных связали, закинули в клетку вместо Платона, заперли. Они еще даже очухиваться не начали. Когда осмотрел тулуп того мужика, в которого стрелял в воротах, понял, почему не сработал парализатор: попал криво, в висящую одежду, в тело не прилетела пуля, вот и не сработало. Внимательней надо быть.

Собака вроде чуток приходить в себя начала, так что ее превентивно на цепь.

Хутор оказался добротным, дома строены недавно, живи — не хочу. По уму строены, с толковыми печками-канадками, с теплым сараем, с баней даже, правда, баня еще не закончена. Второй дом не обжит пока совсем, туда даже мебель не завезли, но явно собирались расширяться. Новое место, короче. В сарае нашелся старый «галлопер» с прицепом, а заодно и лаборатория в подвальчике под сараем. По горе сушеных ягод Саня сразу определил:

— Л-13 гонят. Чистый криминал.

Ну да, даже я это знаю. Не из самых жутких наркота, но и не травка. Власти в Форте на нее нервно смотрят, неодобрительно. Можно ее как-то под Жилина подтащить? Не уверен. Интересно, они все этот хутор под наркоту планировали, или это персонал себе побочный заработок придумал? Такое ведь тоже вполне может быть.

Обшарили дом, пытаясь найти что-то полезное, обшарили второй — ничего такого, на чем можно было бы Жилина подтянуть. Денег нашли три с лишним сотни золотом, но брать не стали, сюда скоро патрульные подъехать должны. А стоило бы. А так оружие приличное, несколько стволов, снегоход, еды запас как на подводной лодке, а водки так и еще больше. До весны тут окопаться и бухать собирались? И одну-единственную девку пользовать?

Во двор заехал Иван, успевший сказать, что в лесу страху натерпелся — пришли две какие-то твари и крутились рядом. В кабину не лезли, но одна запрыгнула в кузов и там сидела. Правда, когда пикап тронулся, тварь завизжала и ускакала. Сам Иван от этой встречи был полон впечатлений настолько, что руки дрожали.

— А «дырокол»? — спросил я его.

— Забыл, — вздохнул Иван.

Обматюкал я сам себя — за то, что не проверил экипировку бойца. А если бы твари в машину полезли? Пришлось бы ему стрелять. А на хуторе могли бы и всполошиться, не так тут далеко. Ну ладно, зато вон какую твердость духа Грачев проявил.

Вышел на связь с опорником, сообщил про нарколабораторию и пленных. Те тут же ответили, что выезжают. Вот сейчас бы неплохо было, чтобы Жилин приехал, но прямо чувствую, что не приедет. Платон его, к слову, тоже не видел.

— А кто тебя метелил?

— Да приезжал какой-то, с двумя быками, — в нос прогундел Платон. — Один из них бил, рыжий такой, здоровый.

Платона не покалечили, но измолотили неслабо. Все бока синие, оба глаза подбиты, нос точно сломан, но хотя бы зубы целые.

— Хотели чего?

— Они про наш канал знают, — Платон попытался высморкать в салфетку запекшуюся в носу кровь, но сумел лишь выругаться и сморщиться. — Спрашивали, что вожу, от кого и кому. Канал отжать хотели.

— А как его отожмешь? — я даже чуть удивился. — Без тебя? Типа приехать и сказать: «Здрасте, я от Сережи Платонова»?

Платон вздохнул, выругался, схватившись за ребра, потом ответил:

— Меня уговаривали на них работать, я отмазывался… как раз как ты говоришь. Бить только вчера начали.

Ну да, примерно так и думал. Днем бы раньше — Платон вообще целый был бы.

— А когда снова приехать должны?

— После Рождества. Они типа попрощались со мной, мол, увидимся после праздничка.

— Платон, может, ты мне просто недоговариваешь что-то?

— Конечно, недоговариваю, — не стал он отпираться. — Но то, что я недоговариваю, ни этого дела не касается, ни тебя, Коль.

Я посмотрел ему в глаза, хоть заглянуть в них было трудновато, сразу вспоминалась байка про съезд китайских пчеловодов.

— Платон, оно меня не касается, пока в меня стрелять не начинают. А уже начали.

— Вот просто на слово поверь — эта тема вообще не поднималась. Они про нее вообще ничего. Лекарства подтянуть хотели. И вот про них, кстати, много знали, прямо удивительно.

Вот как… уже интересней. А с другой стороны зайдем.

— Кто к тебе тогда подвел тех двоих, что я завалил?

— Здесь попросили. Людей оттуда сюда перетащить с товаром.

— Это я понял, — я улыбнулся максимально дружелюбно. — А кто попросил?

— Другой кондуктор. Ты слышал, что в Лисьих Выселках вроде как биржа?

— Слышал, — кивнул я.

— Вот там. Я раньше сам там крутился. Шелепин такой был, Аркадий, — Платон встал с дивана, подошел к висящему на стене возле выхода в сени зеркалу и посмотрел на себя, болезненно сморщился. — Я его потом искал, хотел спросить кое-что, но он в Северореченск уехал — и с концами, все следы пропали.

— А его не кто-то…

— Нет, его даже живым видели, просто связь потерялась, — Платон вздохнул. — Работу там нашел постоянную, похоже, вот и не выходил больше на связь. Блин, ну как с такой рожей на Рождество, а?

— У Хмеля в подвале не видно.

— Я к девушке собирался.

— Девушка поймет, — кивнул я уверенно. — Шрамы украшают мужчину.

— Это не шрамы.

— Сойдет за шрамы. Да подлечим тебя. Вернемся — и сразу к лекарю. Ты кого-то из тех, что здесь видел, раньше встречал?

— Нет. Ни разу.

— Но описать сможешь?

— В масках были, — помотал он головой. — Всегда. Я рыжего по бровям вычислил, там не спутаешь.

— А на кого конкретно работать предлагали?

— На «больших людей со связями», все.

Маски, тайны… Платона убивать они не собирались, собирались ломать дальше, склонять к сотрудничеству, так сказать. Ладно, еще будут допросы в изоляторе Патруля на СПЗ, там из этих троих можно что угодно вытрясти. И вот они точно знать должны, кто к ним в гости катается.

И вообще по уму неплохо бы здесь засаду устроить… а с другой стороны — народу у нас маловато для этого. Скорей через пленных… то есть задержанных… в Форте вычислим, кто сюда приезжал. К тому же есть вариант, что они как-то узнают про налет и больше здесь не появятся. Как узнают? Да как угодно, зря, что ли, в Форте борьбу с коррупцией так активно декларировать начали? Течет везде, везде берут, везде информируют.

Нет, нечего и время терять. Если Патруль хочет — пусть сам засаду устраивает. А вот и они, кстати.

Со стороны дороги донесся шум двигателей. В комнату заглянул Дмитрий, оповестил:

— Патруль.

— Отлично, — сказал я, поднимаясь с мягкого дивана. — Сдаем им все здесь и едем домой. Может, еще к Салавату успеем с ним, — я кивнул на Платона.

— Да и так нормально, — посмотрел на него Дмитрий. — А то расходы одни на него.

Хмель. 5 января.

Выдвинулись затемно. Не я — остальные.

Я проводил их, выдул два стакана воды и завалился спать; открывать бар было еще слишком рано. Проснулся с тяжелой головой, посмотрел на часы, с неохотой принялся одеваться.

Работать никакого желания не было, но и валяться весь день в постели не выход, тем более что Гордеев оставил оружейный магазин на мое попечение. Ну как попечение — по сути, я должен был стать живым автоответчиком с двумя фразами в репертуаре: «Чего вы хотели?» и «Приходите завтра». Я очень надеялся, что завтра магазин и в самом деле откроется в обычном режиме. А еще лучше — откроется уже к вечеру.

Выпив непременные утренние таблетки — как же меня задолбало отсчитывать время, повторяя про себя: «Каждый охотник желает знать, где сидит фазан»! — я спустился вниз, налил в кружку заварки, добавил из термоса кипятка и встал у заиндевевшего окна.

Открывать бар не хотелось: мало ли кто заявится? Но это просто нервы, никто не заявится. Некому да и незачем уже. А меня как раз и оставили видимость нормальной жизни изображать.

Отперев входную дверь, я встал за стойку и позвонил в Центральный участок, справиться насчет подвижек в расследовании похищения компаньона. Был послан злым с утра Григорием Кузьминком далеко и надолго, но ничуть по этому поводу не расстроился, поскольку именно на такую реакцию и рассчитывал. Просто отметился.

Понемногу начали подходить утренние посетители, но надолго никто не задерживался, просто поправляли здоровье после вчерашнего кружкой-другой пива и отправлялись по делам. Потом подъехал фургончик «Западного полюса», грузчики заволокли пустые кеги и забрали новую партию. А когда за пивом приехали из «Ширли-Муры», пустыми бочонками оказался заставлен весь коридор.

После прихода тети Маши я оставил бар на ее попечение и принялся спускать кеги в подвал. Совместил необходимое с неизбежным: зарядку и наведение порядка. Под конец изрядно запыхался и устроил себе перекур; накачал полбокала светлого и устроился за стойкой.

Занято только два стола, пиво у всех налито, могу позволить.

Распахнулась входная дверь, вместе с клубами морозного воздуха через порог шагнул плотного сложения человек в овчинном тулупе. Он внимательно осмотрел посетителей, вздохнул и подошел к стойке.

— Слава, что за сосед у тебя неуловимый такой? — фыркнул зампотех СЭС. — Застать невозможно просто!

— Привет, Васильич! — пожал я протянутую руку. — Вечером будет или уже завтра с утра. Передать что?

— Пива лучше налей. Только темного.

Разливной стаут давно закончился; я сходил за бутылкой портера в холодную комнату, перелил его в бокал и передвинул Васильичу.

— Слушай, ты Милу помнишь?

— Милу? — задумался тот.

— Ну ты с год назад еще просил ей работу подыскать. Я думал, она с тобой тогда встречалась.

— Ах, Мила! — вспомнил зампотех. — Которая сейчас с Клондайком? Нет, нагрешил я немало, но с ней не встречался.

— Как так? — не понял я.

Васильич отпил портера, одобрительно цокнул языком и пояснил:

— Ты, наверное, не помнишь Сашку Панфилова? Башковитый такой, геолог бывший вроде. А в очках линзы в сантиметр толщиной…

— Классное описание!

— Да ты не помнишь его. Он к тебе не заходил, в библиотеке вечно пропадал.

— В Форте есть библиотека? — удивился я.

— Ну, Слава! Ты хоть свое бескультурье не показывай так откровенно! А то палишься просто, — тихонько рассмеялся Васильич. — Есть у нас библиотека, есть. Гимназисты держат.

— И башковитый этот здесь при чем?

— Он с Милой вроде как встречался. С год назад его зарезали в подворотне, когда с работы шел, ну я и помог девчонке. А что? Что-то не так?

— Все так, — усмехнулся я, — только съехала она, не оставив обратного адреса. Не могу сказать, что у Коли сердце разбито, но осадок остался. Хочет отношения прояснить.

— А! Ну тут я тебе ничем не помогу.

— Не знаешь, кто-то из вашей конторы с Панфиловым дружил?

Зампотех СЭС глотнул пива и покачал головой.

— Нет, Сашка всегда сам по себе был. Хотя… — Он задумался. — Ты ведь Антона Василенко знаешь?

Теперь уже я задумался.

— Нет, не знаю.

— Ну Василенко! Высокий, светловолосый! Постоянно на правой руке перчатку носит, будто киборг какой.

— Первый раз слышу.

— Да знаешь ты его! — возмутился зампотех. — Семен Лымарь ведь сюда заходит? Я его видел здесь как-то.

— Лымарь? Лымаря знаю.

— Вот! Василенко у них одно время бригадиром был. Но бригада развалилась, он обратно в Гимназию вернулся.

— Колдун, что ли?

— Ну да. Панфилов к нему как на работу ходил. Может, он что-то расскажет.

— Благодарю.

— Да не за что, — отмахнулся Васильич и допил пиво. — Запишешь на мой счет? Мелочи с собой нет.

— Запишу.

— Значит, завтра Гордеев будет?

— Или сегодня к вечеру.

— Нет, завтра заеду, чтобы наверняка.

Зампотех санэпидстанции покинул бар; я собрал со столов пустые бокалы и принялся наполнять их по новой, попутно обдумывая услышанное. Почему-то у меня твердо отложилось в памяти, что Мила встречалась именно с Васильичем. По крайней мере, устраивая девушку в «Ширли-Муры», я оказывал услугу в первую очередь именно ему. А вот оно как на деле вышло. Еще одна странность; небольшая — люди часто слышат вовсе не то, что им говорят, — но странностей и так с лихвой накопилось.

В очередной раз попросив подменить себя тетю Машу, я стаскал через угольный люк мешки с дробниной от вчерашней варки пива в кузов пикапа Дмитрия и заколебался, не зная, как поступить. С одной стороны, надолго оставлять бар на стряпуху — не дело, с другой — странности странностям рознь, из-за некоторых и пику в почку схлопотать можно. Если Мила скрывается, если ее ищут — надо бы разузнать, что и как, пока горелым не запахло. Недаром ведь она из Форта так резко сорвалась.

В итоге я не придумал ничего лучше, как отпустить тетю Машу, выпроводить посетителей и повесить на входную дверь обычную для таких случаев табличку «Санитарный день».

Управлять «доджем» поначалу было непривычно, но вскоре я освоился и почувствовал себя за рулем вполне уверенно. И все же скорость лишний раз старался не повышать, а в Лукове и вовсе сбросил ее до минимума. Еще не хватало вылететь из колеи и забуксовать в сугробе.

К воротам особняка Бородулина я аккуратно сдал задом, не собираясь заезжать во двор, а когда на стук в калитку никто не вышел несколько раз требовательно прогудел автомобильным клаксоном. Тогда появился Лымарь.

— Машину сменил? — спросил он, сдвинув ушанку на затылок.

— Покататься взял.

— Тест-драйв?

— Типа того.

Семен усмехнулся и распахнул калитку на всю ширь.

— Заезжать, так понимаю, не будешь?

— А смысл? Мне от вас сегодня ничего не надо, — пояснил я, откидывая задний борт. — Принимай дробнину.

— Чего-то ты зачастил, — сипло выдохнул Лымарь, взваливая на плечо увесистый мешок.

Я только кивнул. И в самом деле — зачастил. Из-за новогодних праздников отлаженный график отправился псу под хвост, и пока даже было не ясно, как скоро получится синхронизировать получение таблеток и варки пива. Впрочем, без Платона эту лавочку можно будет смело прикрывать вовсе.

Прогнав неуютные мысли о сегодняшнем рейде на хутор, я передвинул к борту очередной мешок, но сам таскать дробнину не стал. Каждый должен заниматься своим делом, а мне спешить некуда. Мне бы, наоборот, разговор завязать.

Но ничего путевого в голову не пришло, поэтому, когда Семен закончил разгрузку, спросил прямо в лоб:

— Слушай, говорят, ты Василенко знаешь?

Лымарь как-то странно взглянул в ответ, потом кивнул.

— Бригадир наш бывший, — без особой охоты сообщил он. — А что?

— Мне сказали, он общался с человеком, который в свою очередь знал человека, интересного моему хорошему знакомому, — довольно путано объяснил я. — Сможешь представить меня?

— Нет, — решительно отказался Семен.

Я причинами отказа интересоваться не стал и сразу предложил другой вариант:

— А Виктор Петрович?

— Виктор Петрович на работе.

— А ты можешь позвонить на работу Виктору Петровичу и попросить его замолвить за меня словечко? Очень надо.

Лымарь кивнул.

— Жди, — попросил он и утащил в сарай последний мешок дробнины. Потом запер массивный навесной замок и ушел в дом.

Не было его минут десять, и меня понемногу начало знобить. Не столько из-за холода, сколько из-за нервов. Ведь, по сути, — все эти расспросы я сейчас затеял лишь для того, чтобы о вылазке не думать.

Я немного походил вокруг пикапа, а потом дверь сеней распахнулась, и появился Семен.

— В общем, смотри, — зажал он в ладонях бледное, несмотря на ощутимый морозец, лицо. — Антон будет ждать тебя на проходной Гимназии через час. Выслушать он тебя выслушает, но станет ли говорить — без понятия.

— Спасибо и на этом, — усмехнулся я.

— Катись давай. Опоздаешь — он ждать не станет, — предупредил Лымарь и ушел во двор, с лязгом захлопнув за собой калитку.

Я посмотрел на часы и решил, что времени остается с избытком. Так и так никуда больше заезжать сегодня не собирался.

От Лукова до Гимназии ехать через весь Форт. Можно подняться по Красному проспекту, свернуть с него на Тополиную аллею, а оттуда уйти к Арсеналу; можно проехать по Южному бульвару, вырулить на проспект Терешковой и уйти под железнодорожный мост налево в застроенный трехэтажными домами тихий и спокойный район, давным-давно облюбованный колдунами. Прикинув, где лучше дорога, я выбрал второй вариант и очень скоро оказался на месте. Пусть бывать в вотчине гимназистов и доводилось нечасто, но блуждать не пришлось — окруженное высокими тополями пятиэтажное здание бывшей школы уверенно возвышалось над остальными строениями.

Приехал я в итоге за полчаса до назначенного времени, припарковал пикап у соседнего дома, но в машине оставаться не стал, вместо этого заглянул в небольшое семейное кафе «Искра» на первом этаже жилого дома, взял кофе и выпечку, сел у окна. В итоге немного прогадал — помещение оказалось полуподвальным, и проходная Гимназии оттуда толком не просматривалась, мешал сугроб. Пришлось закругляться.

На улице было морозно; морозно и многолюдно. В основном на глаза попадалась молодежь. По случаю новогодних праздников юных колдунов отпустили раньше обычного, и те шумными компаниями разбредались по окрестным закусочным. Вскоре «Искра» оказалась набита под завязку, и я даже порадовался, что успел выпить кофе, прежде чем помещение заполонили гимназисты.

В очередной раз взглянув на часы, я на всякий случай проверил, заперт ли пикап, и зашагал к проходной. Когда переходил через дорогу, за спиной ухнул тугой хлопок и сверкнула серебристая вспышка. Я даже бровью не повел, изрядно разочаровав тем самым компанию из двух пацанов и девчонки лет восемнадцати на вид.

Совсем они тут расслабились, в нормальном мире за такие шутки мигом бы зубы пересчитали. А здесь сами могут в бараний рог кого угодно согнуть, вот и развлекаются. Впрочем, не совсем «кого угодно» — в вотчине Лиги или окрестностях Пентагона так развлекаться никто не станет. За такие милые фокусы оттуда и сейчас запросто можно вперед ногами в крематорий заехать. А здесь район спокойный, местные жители ко всему привыкшие, разве что преподавателям нажалуются, вот и отрываются недоросли.

Я уже подошел к проходной, когда с огороженной территории вышел высокий колдун в кожаном пальто, кожаной же кепке с меховыми наушниками и одной только перчаткой — на правой руке.

— Господин Василенко? — шагнул я ему навстречу.

Тот оценивающе взглянул на меня и медленно натянул перчатку и на левую руку.

— Василенко.

— Я от Семена или Виктора Петровича, даже не знаю, кто с вами разговаривал…

— Не так важно, — отмахнулся колдун, достал сигарету и, прикрыв ладонями от ветра огонек зажигалки, спросил: — Как там Семен?

— Да нормально, — озадаченно пожал я плечами. — Как всегда — спокоен как мамонт.

— Как мамонт? Наверное, так… — Антон Василенко затянулся и зашагал вдоль ограды гимназии, жестом предложив мне двигаться следом. — Так кто вас интересует?

Просить меня представиться он не стал, а я не стал делать этого по собственной инициативе.

— Мне сказали, вы знали Сашу… Александра Панфилова?

Василенко как-то странно взглянул в ответ.

— Вас Панфилов интересует? — удивился он.

— Не совсем, — признался я. — Больше его девушка.

— Девушка? — совсем уж растерялся колдун. — У Саши была девушка?!

— Ну да, — подтвердил я. — Мила Краснова. Не встречали такую?

Антон рассмеялся.

— Ах, Мила! — встал он на углу. — О Миле он рассказывал. Только она не была его девушкой, просто помогала по работе.

Колдун явно что-то путал, пришлось его поправить.

— Мила никогда не работала в СЭС.

— А я этого и не говорил, — спокойно отреагировал на мое замечание Василенко. — Помимо всего прочего, Саша вел научную деятельность, Мила находила для него первичные данные.

— Научная деятельность? В Форте? Он был колдуном?

— Ни малейшего проблеска способностей, — окончательно сбил меня с толку Василенко. — Саша был геологом по образованию, он изучал влияние состава поверхностных пород на скорость, продолжительность и предельные величины перепадов магического излучения. Не самое худшее хобби. Я по старой памяти его консультировал.

— Вы специалист в части магической энергии, так? — предположил я. — А Мила? Чем занималась она?

— Для выявления корреляции между геологическим фактором и распределением магических полей нужны многочисленные замеры интенсивности магического излучения. Мила получала их через своих знакомых, кажется из Патруля, а Саша обрабатывал. Летом он брал отпуск без содержания и кочевал по точкам, где наиболее часто отмечались энергетические аномалии. В основном по окрестностям Рудного.

У Милы были знакомые в Патруле?

Очень интересно.

Ничего подобного я и не подозревал, но спросил о другом.

— А познакомились они как? Кто их представил друг другу? Не знаете, были у них общие знакомые?

— Не знаю, — покачал головой Антон. — Саша просто упоминал несколько раз, как она его выручает. А познакомиться они в библиотеке могли, больше ничего на ум не приходит.

Познакомиться с Милой в библиотеке?

Я в этом крепко сомневался.

Василенко демонстративно посмотрел на часы, я решил его больше не задерживать, лишь уточнил:

— А прикладной какой-то смысл у этой работы был?

— Сомневаюсь, — печально улыбнулся Антон. — Саша называл это зарядкой для мозгов, но, думаю, он просто хотел хоть немного отвлечься от всего этого. — И колдун обвел рукой вокруг нас.

Я кивнул. Отвлечься от окружающей действительности иногда и в самом деле хотелось просто до скрежета зубовного. Лично мне неплохо в этом помогало пиво, но все люди разные. А покойный по сравнению с иными чудачествами моих знакомых был не так уж оригинален в своем желании написать научную работу на уникальном материале Приграничья.

— Его убили? — спросил я напоследок.

— Да, ограбление, — кивнул Василенко. — Страшно изрезали. Просто из библиотеки домой шел…

— Спасибо, вы очень помогли, — поблагодарил я колдуна, распрощался с ним и зашагал обратно к машине, у которой уже выглядывали владельца двое подтянутых молодцов в одинаковых серых куртках. У меня даже в носу засвербело, когда подошел, так от них магией разило. Не в запахе, разумеется, дело было — просто расходились от них незримые эманации, а я привык от всяческого колдовства подальше держаться. Для здоровья полезней.

— Ваш автомобиль? — спросил один из охранников.

Я покачал ключами.

— Уже уезжаете?

— Да, уж все.

Парни успели застать окончание моего разговора с Василенко, поэтому ничего больше спрашивать не стали. Я их спросил:

— Не подскажете, как пройти в библиотеку? — поинтересовался, отпирая дверцу. — Точнее — проехать?

— На перекрестке налево, потом направо — и сразу вывеску увидите, — подсказал один. Второй демонстративно переписал регистрационные номера пикапа в блокнот.

Отыскать библиотеку и в самом деле труда не составило. Свернул, повернул, увидел. Куда сложнее оказалось попасть внутрь — требовался либо читательский билет, либо удостоверение гимназиста. Ни того, ни другого у меня не было, пришлось задействовать все свое природное обаяние. В итоге на улицу меня не попросили, но и только. Хмурый вахтер оказался неумолим.

— Ходят тут, а потом книги пропадают! — возмущался он, явно играя на публику.

Распрощавшись с надеждой поговорить с персоналом, я попытался расспросить самого сторожа, но и тут меня ждало разочарование: ни имя, ни фамилия пропавшей подруги Гордеева оказались ему не знакомы. Тогда назвал имя-фамилию, на которые была оформлена в Лисьих Выселках «нива», — и вновь мимо. Никакого проблеска узнавания.

— Чудак человек! — фыркнул вахтер. — Нашел где баб искать! У нас публичная библиотека, а не публичный дом!

— Не очень-то она у вас и публичная, — пробурчал я, развернулся, но все же уточнил: — Александра Панфилова случайно не помните?

— Сашу-то? — вскинулся старик. — Помню! Головастый мужик был! А что?

— А он не с девушкой сюда приходил?

— К нам ходят книги читать, а не баб кадрить! У нас публичная библиотека, а не…

— Значит, нет?

— Идите-ка отсюда, — насупился вахтер, — пока охрану не кликнул!

Я натянул на голову шапочку, достал из кармана перчатки и спросил:

— Давно тут работаете?

— Да пятый год уже.

— Завязывайте с чтением, а то такой начитанный, каламбурами разговариваете, — не удержался я напоследок и вышел на улицу, не слушая старческого брюзжания.

Саша и Мила встречались не в библиотеке, или этого просто не помнит вахтер?

Но так ли это важно, на самом деле? Коля ведь не просил меня форменное расследование проводить, просто — поспрашивать. Я — поспрашивал. Вопросов, правда, теперь больше, чем ответов, но вовсе не уверен, что есть смысл дальше носом землю рыть. Расскажу Гордееву, и пусть сам решает.

Я завел двигатель, потом взглянул на часы и решил, что в бар возвращаться слишком рано и вполне успеваю заскочить в госпиталь. Здоровье проверю, заодно и с Ириной помирюсь. А то как-то меня состояние перманентной ссоры напрягать понемногу начало.

Так и сделал. В итоге проторчал в госпитале до самого вечера. Сначала ждали, пока освободится заведующий отделением, потом был занят аппарат, да и сама процедура какое-то время заняла. А вот вердикт высокий худой врач с наколкой «Хирург» на руке озвучил без всяких проволочек.

— Нормально, — объявил он. — Никаких признаков рецидива не наблюдается, внутренняя энергетика стабильно-угнетенная. Продолжайте прием лекарств, и все будет хорошо.

— То есть, — удивилась Ирина, — недавняя встряска вообще никак не сказалась?

Заведующий отделением только фыркнул.

— Коллега! С той слоновьей дозой непонятной химии, что пьет ваш друг, он магическую бурю в чистом поле может безбоязненно встретить. Страшны не пиковые нагрузки, опасен постоянный повышенный фон излучения. Ну и какие побочные эффекты у этих чудесных таблеток, тоже не скажу. Просто проверьте печень на всякий случай, аппарат УЗИ у нас есть.

— Да ну, — поморщился я, застегивая рубаху.

— Обязательно проверим, — ухватилась за эту идею Ирина. — Спасибо огромное!

Мы вышли в коридор, и я поморщился:

— Давай не будем, а?

— Запишу на следующую неделю, — безапелляционно объявила девушка.

— Ладно, — сдался я. — Сегодня ко мне?

— Не могу, Слава, завтра в первую смену. Как освобожусь, сразу к тебе, договорились?

— Договорились…

Ирина быстро поцеловала меня в щеку и убежала по коридору; я вздохнул и зашагал на выход.

Клондайк. 5 января.

Салават, целитель-частник с репутацией язвительного недоноска и немалым талантом к лекарству, кабинета сегодня не открывал. Помог Селин, которому я позвонил и спросил домашний номер лекаря.

— Ты, что ли, заболел? — вроде даже удивился тот.

— Нет, приятель.

Он продиктовал мне домашний номер Салавата, а тот на звонок откликнулся почти сразу, судя по голосу — зевая. Вызов его не напугал, только денег он сразу запросил столько, что захотелось его послать. Но не послал. У этого башкира еще и репутация человека, который не задает ненужных вопросов. Вот и не надо их задавать.

Белая «нива» подкатила к бару минут через пятнадцать. Ваня отправил лекаря в подвал, где тот и увидел пациента. Нас всех выгнали, а минут через двадцать позвали обратно. Платон, к моему удивлению, выглядел заметно лучше и веселей. Фингалы выделялись уже только цветом, а не опухолью, носа пока не разглядел — Серега рукой удерживал на нем компресс.

— Мелочи, — пренебрежительно сказал лекарь. — Ни сотрясения, ни серьезных переломов. Нос сломан, но я вправил. Заживет как на… ну сами поняли. Счет, пожалуйста, — он вырвал из блокнота листок и с вопросительным видом оглядел нас, явно ожидая, кто протянет за ним руку.

Протянул я. Стрясу потом с жертвы все до копейки.

Когда Салават ушел, забрав гонорар и чуть издевательски пожелав всем счастливых праздников, Дмитрий увез Платона домой, пообещав переночевать у него, на всякий случай. А мы остались втроем в подвале у Хмеля. И только теперь я ощутил, насколько устал. Даже не столько физически, сколько вся душа истрепана всеми последними злоключениями.

— Слав, самогонки плеснешь? — спросил я, откинувшись на стену.

Прямо придавило, даже говорить трудно. Хочется вот так сесть и сидеть. И самогонки.

— Все, бензин кончился? — усмехнулся он. — Щас притащу. Закуска нужна?

— Пивом закушу. Какое у тебя там самое крепкое? Вот им. И спать двину.

Слава ушел в кладовку, откуда вернулся с бутылкой. Быстро расставил по столу три рюмки, потом к ним выставил бутылку морса.

— Без пива обойдемся, — сказал он, — а то чистый алкоголизм получается.

— Да ладно, — отмахнулся я. — Считай снотворным. У тебя еще Рождество на носу. Опять все столы раскуплены?

— Ну а как же еще? И на завтра в том числе, как раз на вечер. Еще и канун праздновать собираются. Придешь?

— Ну а что еще делать? — я взял свой лафитник со стола. — Все равно никого не доищешься, ни до кого не дозвонишься, а если и дозвонишься, то тебя банально пошлют. Девятого поедем за товаром, вроде даже в график укладываемся. Дюпре будет ждать. Ладно, наше здоровье, — я быстро чокнулся с Хмелем и Саней и опрокинул рюмку в рот, после чего запил морсом.

Теплая волна прошла до желудка и откатом долбанула в голову. Но сразу стало как-то легче, словно какая-то рука, вцепившаяся в душу, разжала пальцы. Слава, похоже, ощутил что-то подобное, потому что мгновенно наполнил рюмки вновь, при этом как-то облегченно выдохнув.

Ну да, в принципе чуток расслабиться можно, даже нужно. Нападения от Жилина сейчас ждать смысла нет, ему к ответной реакции нужно будет подготовиться, а других реальных угроз у нас вроде в списке нет.

— Машины с товаром будут же? — спросил Слава.

— Две штуки, как всегда.

— А какие?

— Без понятия, Дюпре по заданным критериям подбирает. Ты для себя?

— Ну да.

— Бери пикап, если с длинным кузовом. Гусеницы под все будут.

— Мне гусеницы без надобности, я же из Форта не выезжаю.

— Продашь.

— Ну разве что. Посмотрим, что привезете. Мне товара много возить приходится.

— За Платона давай, — сказал я, поднимая следующую порцию. — За кормильца, так сказать. За то, что без башки не остался. Кстати, завтра надо его допросить самим нормально, — я опять чокнулся с обоими.

— Это о чем? — насторожился Хмель.

— Это о том, что кто-то нас хочет из бизнеса высадить. А теперь и его. И кому-то наш проход покою не дает. А ты же помнишь, как я сюда попал?

— Кто же не помнит, — Хмель усмехнулся и выпил самогон. — Твое здоровье.

— Спасибо, — я последовал примеру, схватился за морс. — Так вот похоже, что у нынешней истории ноги из той растут. Ты про такого Аркадия Шелепина не слышал?

— Н-нет, — Хмель мотнул головой, чуть подумав. — Не слышал. Сань?

Саня был совсем сонным, правда, пить с нами не забывал. Но ответил он точно так же.

— Ладно, есть у кого уточнить, — вспомнил я про дознавателя Марченко. — Тем более что он после Рождества навестить обещал, за взяткой заскочить.

— Это кто? — удивился Хмель.

— Дознаватель из Лисьих Выселок, рука закона, можно сказать, что шериф. Он там давно сидит, похоже. И сидит так… местным не мешает, деньги собирает, обеспечивает гражданский мир.

— Такой должен что-то знать, наверное.

— Слушайте, я пойду, — Саня поднялся из-за стола. — А то усну прямо здесь. Всем до завтра.

— Захлопни дверь просто, — сказал Хмель.

Саня поднялся из подвала, затем хлопнула дверь заднего хода. А я остался сидеть на месте, потому что самогонки в бутылке еще хватало. И у Хмеля, похоже, было такое же состояние.

— В общем, — Хмель зевнул, прикрыв рот ладонью, — узнал кое-что про Милу. Неожиданно для себя. Мила в историю с нехорошим убийством угодила. Знаю немного, но что-то уже знаю.

— Тогда вываливай.

Клондайк. 6 января.

Канун Рождества начался для меня в баре. Хоть и не положено до первой звезды, но я думаю, что это не слишком принципиально. Тем более что я себе зарок дал — от паба до конца праздников ни шагу. То есть из дома, но это почти равнозначно. Надоели приключения, вот хуже горькой редьки надоели, как говорила моя бабушка — в печенках сидят. У меня магазин, а я торговец. И все. Ну охотник тоже, но не более чем. И должен был ко мне заехать Диего, и разговор с Диего предполагался о приятном, то есть про охоту, про новый хутор, про то, как денег заработать, а на них потом жить хорошо.

Правда, можно было бы съездить поискать Милу, в том же Соколовском и Еловом, но ехать придется сейчас одному, а этого делать не хочется. Покатался я уже в одиночку, есть опыт. Да и в районе Елового есть риск напороться на тех же жилинских или на самого Жилина с ними, и уж тогда точно одному быть не нужно. Так что подождем, с Милой вроде как ничего не случилось, ну и до конца праздников не случится, я думаю.

А сейчас ко мне Диего заехал, вот и решили выпить по кружечке. И самым приятным было то, что он сам заехал ко мне, а не я к нему. С Длинным и еще одним парнем, Васей, большим, со слов Диего, специалистом по устройствам ловушек и капканов. На его счету даже пойманный упырь болотный числился, что достижение небывалое.

Диего был в настроении предпраздничном, а ко мне еще и с подарком приехал — аж пятью коробками «сверхновых».

— Это мы делаем, — сказал он. — А про тебя уже наслышан. Помогли, говорят?

— Не то слово! — подарок я оценил. — Спасибо. Пошли в паб, я угощаю. Всех.

В пабе пока было пустовато, хотя человек пять в зале тусовались. Два парня из городской СЭС сидели за стойкой, попутно с Иваном болтая, еще трое, два парня и девушка, сидели за столиком. Я поздоровался с Иваном, Длинный с Васей к нему за стойку завернули, а мы с Диего пошли за дальний столик. Иван наши вкусы знал, так что жестом показал, что «сейчас принесу» и действительно почти сразу же выставил перед нами два высоких бокала.

— Есть будете? — поинтересовался он.

Я вопросительно посмотрел на Диего, но тот сказал:

— На обед зван, так сказать. Не могу.

— Я попозже. Босс здесь?

— У себя.

Иван вернулся за стойку, а я сказал Диего:

— Восьмого едем в Лудино. Присоединяешься?

— У меня все готово.

— Это хорошо. Тогда встречаемся у Западных ворот в шесть, годится? А то через общие народ после праздника ломанется, очередь будет.

— Согласен.

— Машину на гусеницы переставь только, потому что мы на них пойдем.

— Хорошо, — Диего с явным удовольствием приложился к бокалу. — Только мне бы надо еще машину притащить, уже для Форта, чтобы не переобувать этот «эксплорер» туда-сюда. Вот хорошо Слава варит все же, — добавил он, еще отхлебнув пива. — Талант у человека.

— Да, это он умеет. Поговорить вот о чем хочу, — я разложил на столе принесенную с собой карту территории Форта. — Смотри, вот две дороги на Северореченск, — ткнул я пальцем в каждую. — По этой ближе, но здесь Рудный со всеми проблемами и Поле Чудес, если останавливаешься в Песчаном. Здесь Южная, но ее не очень любят. Почему?

— Чуть дальше, и если что случится — не починишься даже. Кроме того, вот эта точка, — он показал на Лисьи Выселки, — удобное место для перевалки грузов. Хоть на Форт езжай, хоть на Город.

— Южная по длине такая же, ну, почти, — сказал я. — Тварей меньше, от болот и шахт дальше. Там почти что нормальная природа, так?

— Ну да, туда охотиться ездят.

— И вот если тут поставить хутор с заправкой, — я ткнул примерно в середину Южной дороги, — то как быстро он вырастет во что-то вроде Песчаного?

— Не знаю, — задумался Диего. — В принципе, все прямые колонны до Форта и из Форта в Северореченск сразу сюда свернут. Потом начнутся проблемы с Лисьими Выселками, на это даю гарантию.

— Это само собой, — согласился я. — Могут начать пакостить. Но если бояться каждого, кто может начать пакостить…

— С этим утверждением я тоже согласен. Знаешь что… я сейчас ничего говорить не буду, мне подумать надо, а скажу когда поедем. Мысль здравая, просто у меня на нее еще пара идей есть. И такие решения так быстро не принимаются.

— Так я и не предлагаю сейчас решать. Сейчас ты насчет девятого определись, и достаточно.

— Я определился, сказал же, — он отсалютовал мне бокалом. — С Жилиным что у вас?

— С Жилиным пока все плохо, и главное — непонятно, — с кем другим я бы откровенничать не стал, но с Диего можно, он это уже не раз доказал. К тому же мы вроде как в сослуживцах сейчас.

— Что-то у вас есть такое, чего ему очень хочется. Обычно он так на рожон не прет.

— Возможно. Сейчас пытаемся понять, что же именно. Пока все говорит за то, что он хочет наши ворота.

Говорить про лекарства и с ним не стоит.

— Вообще это считается не очень приличным, насколько я помню правила кондукторов, — задумчиво сказал он. — Но у вас они вроде большие, в принципе они бы второго кондуктора выдержали?

— В принципе выдержали бы, но это очень в принципе. Потому что с кондуктором всегда кто-то в нагрузку идет. А здесь вообще Жилин as a package deal[9]. И по всем признакам он не хочет, чтобы мы подвинулись, он хочет все под себя.

— Это да, это он. В общем, если чем могу помочь — обращайся.

— Как пойму, в чем можешь помочь, — обращусь, — засмеялся я. — Твое здоровье. И, by the way[10], с наступающим, — опять сбился я на подхваченное в том мире.

— Взаимно.

С Диего посидели с полчаса еще, поболтали о том и о сем, потом он уехал со своими ребятами. А я тут же заказал себе обед, потому как теперь совсем проголодался. Ну и еще пива попросил. Тут Беленький зашел, а его-то мне и надо. Он заметил меня, вздохнул притворно, взял прямо со стойки темного и поставил бокал на мой стол, стаскивая с себя красный горный пуховик.

— Желаешь знать, когда сделаем? — спросил он.

— А что, можно сделать?

— Запчасти есть, у меня два «субура» на разбор с разборки на Эс-Пэ-Зэ, прости за каламбур, — усмехнулся он. — Так что части есть.

— И когда в таком случае?

— Вопрос в жестянке. Как править будем? По-быстрому или всерьез?

«Сабербен» у меня за боевую машину, так что особо сожалеть о помятостях как бы и смысла нет. А вот заполучить его побыстрей хотелось бы. В пикапе ехать далеко с четырьмя большими рюкзаками плохо. Или мешать будут, или быстро до них не доберешься, в кузов-то. Я вообще постепенно прихожу к выводу, что пикап мне не нужен, все равно не вожу ничего, а если вожу, то оно в багажник влезает.

— Если по-быстрому, то когда сделаешь? Только так, чтобы кузов не ржавел сразу.

— Числа… — он задумался, — …десятого забирай, после обеда. Напрягу народ, начнут восьмого, как раз справятся. Еще гусеницы когда будут?

— Скоро. На днях сообщу.

— У меня очередь. Лист машин дать, на какие просят?

— Давай, но сам понимаешь, это уже в следующую поставку пойдет.

— Да плевать, год будут ждать, если надо. Машины какие ждешь?

— Ну откуда я знаю? — удивился я. — Спецзаказов не было, так что сам понимаешь. Чего найдут подходящего.

— Это да, с неподходящим сюда… Мне тут «кайенн» отдали битый, прикинь? В дрова. И что с ним делать? Сиденья там кто-то хочет забрать — ну и то хорошо.

— А с «буханкой» Хмеля чего?

— Двигун в дрова, радиатор тоже… в принципе, реально починить, но запчасти заказывать. Нет у меня этого движка сейчас. Радиатор есть где-то, а движка нет. Если только где-то другой убьют так, что от него один двигун останется.

Ну да, «уазик» чинится из любого состояния, убить его до конца — разве только взорвать, но думаю, что Хмелю машина быстрей нужна, чем получится ремонта дождаться. Ладно, посмотрим, что притащим, может, и будет что-то для него подходящее. Я думаю, что Хмель уже и не очень хочет свой «уазик» обратно после двух покушений и прочего, приходилось такое видеть.

В зале появился Хмель, сделал мне ручкой, а Беленький направился к нему, обсуждать «уазик» как раз. Поговорили они пять минут, потом Слава куда-то запропал. Ну а я, наконец, вплотную занялся едой.

Тут чарофон тренькнул на столе. Взял — Саня из магазина.

— Тут к тебе человек заехал, — сказал он. — Говорит, что ты его ждешь.

Мы вообще-то закрылись уже. Кого я могу ждать? Вроде бы никого не жду.

— Может, он представится как-то?

Саня, прикрыв микрофон ладонью, пробубнил что-то, потом кто-то еще пробубнил, затем Саня сказал:

— Марченко фамилия. Говорит, что вы недавно встречались.

— Понял. Скажи, что буду минут через пять, я тут просто с человеком разговариваю.

Твою мать. Мне дадут пожрать? Ладно, за пять минут докидаю в пасть что осталось. Марченко мне нужен, с Марченко полезно поговорить. И должок за мной, вполне неморального порядка, отдавать надо.

Дометал, чуть ли не давясь, все с тарелки, в два глотка выпил половину бокала, а вторую с сожалением оставил на столе. Схватил куртку и пошел к себе, махнув Ивану рукой.

Когда я вошел в магазин, Марченко сидел на подоконнике с газетой, а Саня с другой газетой восседал за своим прилавком.

— Добрый день, с наступающим! — поприветствовал я дознавателя. — Не ожидал сегодня, вроде на после Рождества планировали.

— Да я вижу, что вы закрылись уже, — Марченко поднялся навстречу, отложив газету. — Но вызвали неожиданно, а заодно решил Рождество в Форте встретить. Табличку про «закрыто» видел, но решил наудачу постучаться.

— Да все нормально, у меня просто встреча была в баре за стенкой, уже закончили.

— Я внизу буду, — сказал Саня и на всякий случай, чтобы я верх с низом не перепутал, показал пальцем под ноги.

— Понял.

Сам я подошел к двери и повесил на нее табличку «Закрыто», приписав на бумажке «до 10 января». Потом спросил:

— Чаю хотите? Или покрепче чего?

— А что покрепче есть? — эдак деликатно поинтересовался дознаватель.

— Бурбон, коньяк, водка хорошая, — я открыл шкафчик сбоку от кассы, продемонстрировав бутылки.

— Как в том анекдоте — «все такое вкусное», — засмеялся Марченко. — Давайте коньячку, если не затруднит.

Я плеснул «хеннесси» в два бокала, один протянул Марченко.

— Благодарю. Как у вас после того, без проблем?

— У нас без проблем не бывает, в Рудном в переплет попал, насилу уцелел. Но — уцелел, так что грех жаловаться.

— На кого напоролись?

— На бурю. А потом на ходоков. Машину побил и побегал потом.

Марченко удивленно вскинул брови, затем спросил:

— Машину-то спасли?

— Да, на второй день БАТом утащили, в сервисе сейчас, — я отпил немного коньяку, затем спросил сам: — Определились с предпочтениями?

— Да, с людьми посоветовался, вот они и подсказали, что у вас выпрашивать надо, — заулыбался дознаватель, при этом я обратил внимание на слово «выпрашивать». То есть следовало понимать, что Марченко твердо намерен зайти за грань разумного. Но это нормально — важно, что взамен.

— И что именно?

— Десятый калибр ведь только у вас, правильно? И револьверы под дробовой патрон?

— Да, только у меня. Но десятый я распродал, — соврал я, потому как три ружья в шкафу у меня лежало, как неприкосновенный запас. — На днях новый завоз будет. А револьверы… — я постучал по стеклу, закрывавшему витрину с револьверами, — остались только с самыми короткими стволами. И с самым длинным, притом утяжеленный, чтобы держал «четыре сорок пять». Я же не так просто рассчитывал, что вы позже заглянете. Перед Новым годом все разлетелось.

Я протянул ему два револьвера, длинный и короткий, и Марченко не слишком уклюже взял короткий «джадж» в руку, зажмурил один глаз, прицелился в стену, обхватив запястье другой рукой.

— Да мне и с коротким подойдет, — сразу обнадежил он меня. — Вроде как полицейского образца. Только скажите, он вообще как, стоит иметь?

— Вы стрелок хороший? — спросил я скорей из вежливости, потому что обращался с револьвером Марченко неумело.

— Да, хороший, — уверенно ответил он.

— Ну да, — решил я не вылезать с другими идеями, — тогда и с коротким подойдет. А если с ружьем горит, то смотрите, что в зале осталось, — я кивнул на висящие на стене ружья и винтовки.

— А завоз когда ожидается?

— Несколько дней.

— А как-то заказик можно оформить?

Заказики вообще-то с денежками оформляются, но ладно, мы как-нибудь этот моментик пропустим.

— Можно и заказик, — кивнул я, вытаскивая из-под кассы журнал. — Кстати, все спросить хотел: вы в Лисьих Выселках давно служите?

— Лет семь уже, как в дознаватели повысили, так с тех пор там все время.

— И как?

— Нормально. Дураков хватает, конечно, так где их не хватает? — как бы сам себя спросил и сам себе ответил Марченко. — Всякое случалось. Но дом неплохой, воздух свежий, сам себе генерал по большому счету — неплохо.

— У вас же там всегда что-то вроде биржи кондукторов было, так?

— Точно. В «Сугробе» они собирались, это у нас бар такой, не на главной улице. Да и сейчас собираются иногда. Но редко, и заказы не напрямик, а через бармена собирают.

— А такого мужика, как Валентиныч, не приходилось встречать? Не знаю полного имени. За тридцать немного, волосы редкие, тут на руке, — я показал на тыльную сторону левой ладони, — защитная татуировка, руны. Глаза голубые, уши оттопыренные, нос картошкой малость. Балагурный такой.

— Вроде бы помню такого, — чуть подумав, ответил Марченко. — Именно кондуктор. Пропал с год назад, наверное, или даже раньше.

— А с кем он обычно работал? Или под кем?

— Хм… — собеседник задумался куда глубже и надолго.

Марченко успел почти весь бокал допить, пока ответил наконец:

— А вот есть у меня такое впечатление, что тогда несколько кондукторов решили сами по себе работать. Это у каких были окна далеко от Северореченска, потому что тамошних всех под себя один хозяин подмял. А эти вроде как профсоюз организовали.

— И где теперь тот профсоюз?

— А где он? В Караганде он, хи-хи, хи-хи, ха-ха! Как в оперетте пели, — засмеялся Марченко. — Игорь Фомин за главного у них считался — так в Форт он сдернул, по слухам, вроде даже на какую-то работу пошел. Шелеп Аркаша в Северореченск уехал. Говорят, что ему сделали предложение, на которое не следует отвечать отказом. Витек Маломер с ними был — он и до сих пор там, работает под высельскими. У него окно где-то неподалеку оттуда, быстро оборачивается. Ничего так, жирует, — задумчиво добавил Марченко.

— А товар кто у профсоюза брал? Или на разных работали?

— Высельские же и брали все. Кажется. Но в доле в любом случае были.

— Высельские, — повторил я за ним. — Но высельские сидят в своих Выселках, а по территории Форта их жилинские представляют, так?

— Более или менее.

— А который в Форт уехал, как его… Фомин?

— Да, Игорь Фомин. Он к нам из Северореченска подтянулся, с него и профсоюз пошел. А потом сюда двинул. По слухам, косяк за ним был какой-то, искали всякие люди. Где он, что и как теперь — понятия не имею, не моя это епархия. Так что с заказом?

— А принят заказ, — я потыкал пальцем в открытый журнал.

— Тогда бы мне патрончиков к револьверу, да и оформляться можно, — объявил Марченко. — Праздновать здесь будете? Не к нам?

— Здесь.

— Ну как-нибудь и к нам заезжайте, найдем куда сходить. Там здорово весело бывает… ну вы в курсе, — засмеялся он, явно вспомнив обстоятельства нашего знакомства.

В общем, Марченко надолго не задержался. Стряс с меня сколько мог и ушел по своим делам. Точнее — уехал на белой «ниве». Но при этом оставил меня с ощущением того, что он за все расплатился. Хотя бы тем, что на вопросы ответил, а зачем оно мне надо — не спросил. И готов дальше сотрудничать.

Я взялся за телефон, дозвонился в паб. Трубку взял Иван, сказал, что Хмель отъехал, будет позже. Ну да, у него опять праздник, опять суета. Позже поговорим. А завтра с утра еще и Платон притопает, надо будет и его расспросить с подробностями.

Потом, подумав, позвонил ему на мобильный. Ну, чарофон который. Рассказал о том, что мне Марченко сообщил. Хмель выслушал с явным интересом.

Так, а пока получается, что мне и делать нечего. Даже странно немного. То бежал, бежал, стрелял, бился — и вдруг все, слезай, приехали. И куды крестьянину податься? Идти дальше пиво пить? Я глянул на часы — рановато. Все равно там допоздна сидеть есть смысл, так это я уже пьяный буду. Не годится. Мила, Мила, вот зачем ты меня так не вовремя бросила перед праздниками? Сиди теперь и скучай. Саня, кстати, тоже к новой пассии своей не бежит, не простил амулетика.

Может, с ним куда-то двинуть? А куда? На сегодня в Форте всего два развлечения имеются — есть где-то или пить. Обычно все вместе. А, вру, Саня сегодня в какую-то компанию выдвигается, бывших коллег, что ли, придет в паб уже к одиннадцати, наверное. Так что я еще и в одиночку должен себе развлечения искать. В любом случае магазин закрыт, так что включаю праздничное освещение в окнах — и на замок.

Кстати, надо со всеми проблемами до старого Эн-Гэ разобраться, потому что потом обещали начать привлекать на все подряд. И по району подежурить придется, и главное — за стены гонять начнут помаленьку. Скоро с Севера начнется движение всякой твари через границу, затем надо будет дороги время от времени «проезжать», потому что основные силы Патруля опять начнут дергать на «войну фракций», так сказать, и бандитов, а кому-то надо и тварей гонять. Вообще думаю, что резерв как раз больше против тварей создавался. Это если на его состав глянуть, то сразу понятно становится. И там же у меня занятия в учебном центре, плюс с «цеховиками» договорился… Да, лучше бы сейчас справиться. Что включает, вне всякого сомнения, физическое устранение Темы Жилина. И вот надо придумать, как это сделать.

А сейчас… может, поспать просто? Как раз до вечера? Придавить минут двести сорок или около того? А это мысль, мысль.

Клондайк. 6 января.

Вот не привык днем спать, но иногда приятно. После дневного сна сам как периной битый, но если никуда лететь не надо, то можно и так пожить, не проблема. А я точно не собираюсь никуда ни сегодня, ни завтра.

Валялся в постели еще минут двадцать, пока встал, потом долго плескался под душем. Одевшись, спустился в подвал, подкинул угля в топку, чтобы дом был теплым, когда вернусь с празднества. С улицы, к слову, уже шум какой-то слышен. Где-то музыка играет, где-то сразу много народу гомонит. Это к нам со стороны Павших доходит, благо рядом.

Ну что, Хмель там вернулся? Позвонить? А на фига звонить, все равно же иду, так?

Тут в магазин позвонили. Я выругался.

Нет, я вовсе не такой нервный, но там же табличка специальная висит, в которой черным по желтому написано «Закрыто». Прямо так и написано, что подразумевает хотя бы, что звонить в эту дверь точно не надо.

Поднялся из подвала, отключил сигналку, глянул в домофон. Удивился. Пошел и открыл дверь, запустив в магазин Линева.

— Ничего, что я так нахально? — спросил он, заходя в помещение и расстегивая пальто.

— Смотря зачем, — пожал я плечами, закрыв дверь у него за спиной.

Уже знакомого телохранителя я увидел, но теперь он сидел в машине рядом с водителем.

— Могу предложить чаю или чего покрепче.

От Линева, к слову, уже потягивало алкоголем. Подозреваю, что на службе отметили.

— А что есть покрепче?

История склонна повторяться, смотрю. Открыл шкаф, показал содержимое. Он заглянул, явно подумал, потом показал на бутылку «Хай Уэста»:

— Это же бурбон?

— Он самый.

— Хороший?

— Самый лучший, наверное.

— Тогда точно попробую.

Налил ему. Налил себе. Отсалютовал бокалом. Заодно напомнил самому себе, что надо Дюпре заказать еще бурбона. Он тут хорошо расходится в представительских целях.

— Так чем обязан?

— Вы своего человека спасли, верно? — спросил Линев.

— Да, — не стал я скрывать.

Может, они уже наблюдение давно установили и Платона видели. Глупо врать.

— И кто его увез? Нет, я понимаю, что доказать вы не можете, но своя теория есть на этот счет?

— Жилин. Его люди.

— А ведь я лично тогда с ним разговаривал. И он мне обещал с вами вообще не пересекаться. Жадность. Очень он жадный. — Линев отпил виски, покатал во рту, проглотил, кивнул одобрительно: — Отлично. Кто возит?

— Мы.

— Заказ принять можете?

— Могу, но несколько недель займет.

— Я понимаю, — он присел на край стола, покачивая ногой в неуместно выпендрежном ботинке с серебряной пряжкой. — Точно Жилин? Уверены?

— Лично я на все сто. А что?

— Помните ту историю, когда вас вроде бы хотели сначала предупредить, а потом попытались убить в засаде?

Все же дошло до них в полной версии. Ну и интерес был понятен, там их беглый, с их слов, сотрудник был замешан.

— Разумеется.

— Есть теория, от кого конкретно пришло указание так изменить цели засады?

— Только теория. От Лиги пожелание пришло.

— А в Лигу слишком много пожеланий из Города поступает, — хмыкнул Илья. — То есть Жилин, в силу своей жадности, становится здесь агентом этого самого Города.

— Скорей агентом влияния, — я тоже приложился к бурбону. — А вот то, что у него подряд на охрану той же Поляны, — это вам прямая угроза. Потому что у него имеются бескрайние возможности для наблюдения за перемещениями тех, кто определяет политику Форта. Вы там же живете, верно?

— Там, — Линев смотрел в окно, словно изображая полное безразличие к предмету разговора. — Да, это не очень хорошо. Он и во многом другом начал мешать, но… баланс сил в Форте до сих пор непонятен. Даже мне. А Жилин за многое уже зацепился, и если пытаешься его двигать, сразу же где-то плачет маленький кролик… или большой дядя со своими интересами.

— И людей у него много, так?

— И это тоже. Он как-то незаметно разросся. А теперь практически все дальние перевозки контролировать начал.

— И контрабанду?

— Более чем возможно. Сами с ним как собираетесь дальше?

— Посмотрим, — осторожно ответил я.

Не просто же так Линев ко мне втихаря в гости приперся, верно? К чему он разговор ведет? И ведь точно знаю, что напрямую он никогда не выскажется, чтобы его за слова никто потом не подтянул.

— Он от вас не отступится. Я переоценил тогда свои возможности.

Ну да, конечно. Взял да и переоценил.

— Может, и так. Но проблемы будем решать по мере их поступления.

— Жилин — он одна большая проблема. Уже для всех. Если с ним что-то случится, никто не заплачет.

— Разве что его люди начнут искать того, из-за кого это все случилось. А людей у него много.

— Возможно. Но с людьми всякое случается. Иногда и искать некого.

— Это лишь означает, что тот, кто все сделал, располагал куда большими ресурсами, чем обычный обыватель, — я красноречиво оглядел торговый зал.

— Иногда навыки важней ресурсов, — усмехнулся он.

— Теория без практики мертва, сказал Суворов. Равно как и навыки без ресурсов.

— Всегда случаются… случайности. Идет человек по улице, вдруг кошелек под ногами. Поднял — а там куча денег. Ресурсы. Или какие-то полезные предметы, которые как раз нужны.

— Я понял, — осталось мне кивнуть и допить бурбон. — Остается уточнить — по какой улице гулять человеку, если у него вдруг появились свежие идеи?

— У вас есть мои координаты. Где-нибудь там. Кстати, — вдруг как бы спохватился он. — Мне ваш револьвер понравился. Неуклюжий немного, но интересный. Показал сотрудникам, а мне сказали, что у вас вообще много интересного. Чего больше ни у кого нет.

— Сейчас мало, — показал я на почти пустые стенды. — Перед праздником все разошлось.

— Ну так Платонов же вернулся? — чуть ехидно поинтересовался Линев. — Мы бы заказали.

— Заказали? — задумался я. — Все возможно. Кстати… тут, как говорится, на ловца и зверь… — я присел за прилавком и вытащил коробку с десятком парализаторов. — Держите, — я протянул патроны Линеву.

— Это что? — заинтересовался он.

— Платонов здесь. А вы заметили, что ни про какие трупы нигде ни слова не сказано?

— Да? Ну да. Вроде бы тихо.

— Испытайте на каком-нибудь злодее, которого не очень жалко. Есть такие?

— Такие у нас всегда есть, — уже заинтересованно сказал Линев. — А результат какой ожидается?

— Просто вырубит часа на два. И синяк будет, это резиновая пуля.

— Тоже ваше?

— Наше. Если понравится — можем даже совместно производить. Для Дружины. С этими пулями можно не валить хулиганящую публику на глушняк. Ваши же ходят с дробовиками, верно?

— Все ходят… — Линев задумался. — Я возьму, — сказал он. — Вот здесь список, — он вытащил конверт из внутреннего кармана пальто и протянул мне. — Что и почем мы хотим купить. Если мы что-то перепутали или предлагаете что-то заменить — звоните Кузьминку.

Я взял конверт, но вскрывать пока не стал, это явно не предполагалось из слов Линева. Он ясно дал понять, что сам ничего обсуждать не будет.

— Там сумма большая? Можем просто не потянуть имеющимися наличными.

— Когда решите, что сможете поставить, — звоните Кузьминку. Вам наличные доллары привезут, на всю сумму. Да, цены могут вас немного удивить, но вы нам нравитесь. А Жилин не нравится никому, к слову.

На этом он отставил стакан, пожал мне руку и пошел на выход.

Заперев за ним дверь, вскрыл пакет, выудил из него листок с распечатанной таблицей. Ничего сверхъестественного, все мое, все у меня бывает… только цена действительно удивляет. Сильно. Это примерно две моих розничных, а я ведь накидываю не стесняясь. То есть это много денег. И если мне дадут их долларами, то вообще многое упростится, так?

Ладно, можно идти. И уже привычно проверить, что в барабане «ругера» все шесть на месте.

Машин у паба собралось больше, народ точно первой звезды ждать не собирается. А морозец крепчает, крепчает. Завтра, похоже, станет еще холодней. Поэтому добежал до дверей паба по-скорому, просочился между двумя курящими и зашел внутрь, обнаружив бессменного Ивана за стойкой.

— Пришел? — спросил я его.

— Внизу. Сейчас поднимется. Пива?

— Давай! — махнул я рукой, устраиваясь за стойку.

Через дверь кухни были видны накрытые фольгой подносы с едой — готовятся к приему тех, кто столики заказал. А мы, значит, опять в подвал.

Иван налил бокал светлого, выставил передо мной. Я на часы глянул — почти восемь, можно начинать, в принципе, уже никаких норм приличия не нарушаю. А тут и Хмель появился из подвальной двери, с какой-то коробкой в руках, которую задвинул под стойку.

— Руководству! — отдал я ему честь, приложив руку к «пустой голове».

— Здоров, — Слава протянул руку через стойку. — Все, уже пришел? Или опять куда-то пойдешь?

— Уже не выставишь, упираться буду.

— Так, может, вниз спустишься? Я там уже все накрыл.

— Да я пока здесь посижу, там же нет никого. Ира здесь уже?

— Отдыхает, — он показал глазами на потолок. — С дежурства.

— Тогда скажи, когда у тебя будет пять минут поговорить приватно.

— Случилось что-то? — насторожился Хмель.

— Нет, — покачал я головой. — Нет, в смысле плохого ничего не случилось. А так да… гм… нечто интересное.

— Дай мне минут двадцать, самая беготня, ты видишь? Две девочки должны в помощь прийти, но пока нет.

— Да без проблем, у меня пиво есть.

Девочки пришли минут через десять. Сняли дубленки в подсобке, переобулись в легкую обувь. Хмель перепоручил их Ивану, который уже накрывал столики под тех, кто их заказал, а сам подошел ко мне. Налил себе половину бокала светлого, встал за стойкой напротив.

В зале было уже почти что пусто; те, кто пил до этого, сделали последний заказ, в большинстве своем его допили и расходились, а заказавшие еще не начали подходить. Так что говорить можно было спокойно. А насчет подслушки — Саня теперь тут через день все проверял.

— Ко мне Линев только что заходил, — сказал я, отставляя опустевший пивной бокал. — Сказал прямым текстом, что в Форте никто не заплачет, если Жилин сыграет в ящик.

— И насколько это… — Хмель вопроса не закончил, но я его понял.

— Я бы не стал это воспринимать как контракт. Тем более что мы контрактов не берем. Но это некая гарантия того, что многие будут смотреть в другую сторону.

Хмель задумался, покивал, сказал:

— Ну, если с этой точки зрения смотреть, то так и выглядит. А ты что думаешь?

— Что и раньше думал. Если мы Жилина не аннулируем, то жизни нам не будет. Он удила закусил и не остановится.

— Здесь всегда было некое подобие равновесия, — сказал Хмель задумчиво. — Всегда боялись большой войны друг с другом, людей не так тут много. Под эту боязнь некоторые стали уступчивыми, кто поумней, а некоторые, наоборот, начали наглеть, кто глупый и жадный. То есть Тема не вписывается в новую концепцию?

— Я думаю, тут больше работают связи Темы с Лигой. И через Лигу — с Городом. Это уже считается смертным грехом, как я понимаю.

— Как-то сомневаюсь, что Тема с Городом работает, — хмыкнул Хмель.

— А он и не работает. Он просто сотрудничает с Лигой, а те просят его сделать то или это. А вот оно как раз и в интересах Города. Тема же только деньги видит.

Да, Город — это особая статья. У Форта с ним отношения крайне сложные. Никак не могут ужиться дикий капитализм с почти что военным коммунизмом. А учитывая тот факт, что Город создался на основе большой войсковой части и военного же городка, плюс еще какого-то военного института, — сил у них много. И не бойся они больших потерь, давно атаковали бы Форт напрямую, но это не так просто. А теперь, после того как у гарнизона Форта и остальных стало резко прибавляться техники, а магическая школа Форта по-прежнему заметно мощней городской, городским только тайные операции и остались.

Линев с Кузьминком вообще-то именно этому и должны противодействовать. Все остальное уже их художественная самодеятельность.

— И как мы это сделаем?

— Придумаем, — пожал я плечами. — Выхода все равно нет. Он сам вывел нас на ситуацию «или мы, или он». Ладно, это еще не все.

— А что еще?

— Ко мне неожиданно заехал тот самый Марченко из Лисьих Выселок. Я рассказывал, помнишь?

— Дознаватель? — уточнил Хмель, взяв со стойки мой пустой бокал и подставив под кран.

— Он самый. Помнишь, как я сюда попал? Там же перестрелка была.

— Помню, — Хмель осторожно наливал пиво по стенке бокала.

— Тот Валентиныч, которого я тогда привалил, был кондуктором. Но Платон этого не знал, его просто попросили людей переправить с той стороны. Попросил некто Аркадий Шелепин, Марченко его как Аркашу Шелепа отрекомендовал. И Валентиныча Марченко тоже помнит, он крутился в Лисьих Выселках тогда. С ними было еще двое: некто Игорь Фомин и Витек Маломер, не уверен, что это фамилия. Погоняло скорее.

— Фомин… Игорь Фомин… — вдруг задумался Хмель, причем так, что пиво чуть через край бокала не перелилось. — Что-то знакомое…

— Марченко сказал, что Фомин из Выселок переехал в Форт. Там у них было что-то вроде профосюза, — я изобразил пальцами кавычки на манер Доктора Зло, — а крышевали их высельские. Но высельские свое село редко покидают, так что по области на них работают жилинские.

— Хм, — Слава задумался совсем тяжко, но не забыл поставить бокал на стойку. — Игорь Фомин, где-то я имя слышал совсем недавно… вот на днях буквально.

— В каком контексте?

— Не помню, — покачал он головой. — Но вспомню. Заклинило просто.

— Отвлекись, — посоветовал я. — Тогда само в голове всплывет. Нам еще Платона выспрашивать.

— Это без Ирины, — сразу сказал Слава. — Так что только завтра.

— Не вижу проблем, можно и завтра. Да, Линев мне большой заказ на оружие подогнал. И все по двойной цене. Тебе это о чем-нибудь говорит?

— Говорит о том, что они действительно не любят Тему, — предположил Хмель, и я с ним согласился.

Хмель. 6 января.

Канун Рождества я встретил в настроении духа откровенно приподнятом. Платона вытащили без потерь, со здоровьем полный порядок, и даже с Ириной вроде как помирился. Все замечательно просто, ну — почти все…

Я легко прогнал недобрые предчувствия, выпил таблетки и спустился в бар. Сегодня ожидался аншлаг, пришлось немного похлопотать по хозяйству, а когда подошел отчаянно зевавший Иван, я оставил его на хозяйстве и ушел в подвал, намереваясь сварить на пробу литров сто кофейного стаута.

А почему нет? Климат у нас суровый и располагает к приему внутрь согревающего, если делать пиво покрепче, кое-кто из постоянных покупателей точно заинтересуется. Еще и на кофейных зернах поставлю — как раз завалялся пакет; брал в бар, да никак не сподобился варить, растворимым обхожусь.

Пока возился с помолом солода и взвешиванием хмеля, разогрелась вода. Затем я поставил настаиваться затор и поднялся наверх. Позвонил в «Ширли-Муры», напомнил о своей просьбе прислать пару официанток, заодно уточнил, в какое время подъехать за сегодняшним заказом.

Только перелил в бак остуженное сусло и прибрался в подвале — пришла Ирина. Я отправил ее переодеваться в спальню, немного погодя тронулся следом: мириться. Помирились в итоге неожиданно даже для меня самого два раза подряд. Неплохо получилось. Наверстали упущенное.

После я оставил Ирину приводить себя в порядок и отдыхать, а сам съездил в «Ширли-Муры». Потом задержался в баре перекинуться парой слов с заглянувшим на огонек Клондайком. Тот рассказал о визите дознавателя из Лисьих Выселок, и промелькнуло в разговоре одно знакомое имя, которое если и не вогнало в ступор, то заставило серьезно напрячься. Николай заметил это, но я лишь покачал головой.

— Знакомое имя, а где слышал — не помню, — ответил, умолчав о том, что кондуктор Игорь Фомин работает в той же лаборатории, что и Бородулин.

Простое совпадение? Сомневаюсь.

Если уж на то пошло — второе покушение на меня было подготовлено из рук вон плохо, оно даже не подготовлено вовсе было, если разобраться; чистая импровизация. Будто кто-то срочно приказал исполнителям избавиться от неугодного человека. Или же — человека опасного?

В тот вечер я звонил насчет машины с отходами, в которой могли вывезти из Форта Платона. Попал на Фомина, он запаниковал и велел охранникам меня убрать, так? А когда покушение провалилось, застрелил водителя-экспедитора — единственную ведущую к нему ниточку.

Но зачем? Приказал Жилин? Или все несколько сложнее?

Игорь Фомин — кондуктор. Он работает в лаборатории, где варят таблетки, которые тащит в нормальный мир Платон. Бородулин особо не удивился, когда я предложил ему поставить что-нибудь работающее по ту сторону Границы. Да если разобраться, он меня к этому предложению в какой-то мере даже сам подтолкнул.

Так что получается — Виктор Петрович диверсифицировал каналы сбыта, а Фомину это не понравилось? И если поначалу он решил просто устранить конкурента, устроив покушение на Аляске, то теперь захотел перевести на себя чужую сеть? Это ведь только кажется простым делом организовать торговлю чудодейственным лекарством, на деле Платонов несколько лет бизнес раскручивал.

Хотели отобрать именно схему, а вовсе не окно? И кто хотел: Фомин или Жилин? Впрочем, это уже без разницы…

Сославшись на неотложные дела, я ушел наверх и позвонил Платону. Тот оказался дома.

— Привет, Серега, — поздоровался я с кондуктором. — Тут у меня вопрос один возник…

— Давай не сейчас? — замялся Платон. — Я не один просто. Да и не телефонный разговор. Вечером лучше подъеду…

Я посмотрел на мирно посапывавшую в постели Ирину и предложил:

— Я буду спрашивать, ты просто соглашайся или нет. Лишнего не говори. Это срочно.

— Ну хорошо! — сдался кондуктор. — Говори!

— Тебя к сотрудничеству склоняли, так? — спросил я, стараясь говорить как можно более расплывчато.

— Да, — коротко подтвердил Платонов.

— Транспортные услуги интересовали? Или точка доступа?

— И то, и другое.

— А на той стороне? Что-то из наших дополнительных приработков?

Тут Платон надолго замолчал и даже, как мне показалось, на кого-то шикнул.

— Ну? — поторопил я его с ответом.

— Было, — признал кондуктор.

Сердце нервно екнуло, и я быстро уточнил:

— Оттуда или отсюда? — имея в виду серебро, которое Платон тащил «оттуда», и лекарства, которые он переправлял «отсюда».

Платонов понял меня правильно.

— Отсюда, — сообщил он. — Сначала предлагали отдать сеть полностью, под конец обещали даже в долю взять.

— В долю? Ну-ну, — хмыкнул я. — Ладно, не буду задерживать. Приедешь — поговорим, только один не выходи — Митю дождись…

Серега что-то буркнул в ответ и повесил трубку. Поинтересоваться целью моего звонка он не удосужился. Нет, я в любом случае что-нибудь да соврал бы, но так даже напрягаться не пришлось.

— Что-то случилось? — спросила Ирина, когда я зажал лицо в ладонях, осмысливая услышанное.

— А? Нет, спи.

Я быстро собрался, взял куртку и вышел за дверь. Ключи от машины просить у Николая не пришлось, пикап арендовал у него на весь день. Быстро побросал в кузов немногочисленные сегодня мешки с дробниной и выехал со двора.

Похитители знали о таблетках, которые Платон возил в нормальный мир, более того — имели к ним доступ. И нужна им была именно его сеть распространения, а не окно или услуги перевозчика. Работать за процент? Чушь собачья! Сказки для самоуспокоения. Контролировать кондукторов невозможно. Они не привязаны к двум конкретным точкам пространства, ходить через знакомое окно им просто-напросто проще, и не более того. Платон мог прервать сотрудничество в любой момент; он это знал, и похитители знали это тоже.

Все, что им требовалось, — это заполучить чужую сеть распространения. Именно поэтому пытались устранить меня. Убили бы — и Платон стал куда сговорчивей. По большому счету, без моих поставок смысл в этой схеме для него пропадал начисто. Мог бы согласиться на предлагаемые условия и без мордобоя. Только вот отпускать его живым никто не собирался…

Первым делом я заехал на Колхозный рынок и отдал Климу причитающийся ему чек от Торгового Союза. Попутно попытался определить возможную слежку, но нисколько в этом не преуспел. Впрочем, маршрут у меня был сегодня обычней некуда — после рынка я поехал в Луково, повидаться с Бородулиным.

— Ну надо же, кто пожаловал! — покачал головой чистивший нападавший на тропинку снег Лымарь, когда я остановил пикап перед воротами и выбрался наружу. — Давно не виделись!

— Принимай товар, — откинул я задний борт кузова.

Семен прислонил лопату к забору, вытащил крайний мешок и понес его к сараю. Я вслед за ним прошел во двор и спросил:

— Хозяин дома?

Лымарь обернулся и прищурился:

— Не просто так приехал, да?

— Поговорить надо.

— Хорошо, позову. — Семен занес мешок в сарай и ушел в дом. Пару минут спустя появился обратно и как ни в чем не бывало направился к пикапу.

— Ну и? — озадачился я.

— Сейчас выйдет, — просто ответил Лымарь и продолжил таскать мешки в сарай.

Виктор Петрович появился минут через пять. Застегнув тулуп, он степенно огладил рыжеватую бороду и закурил неизменную папиросу.

— Случилось чего, Слава? — спросил он, выкидывая в снег потухшую спичку.

— Случилось, — подтвердил я, не обращая внимания на идущий от собеседника крепкий табачный дух и запах перегара.

— Ну, — хмыкнул Бородулин, — излагай.

Я замялся. И дело было даже не в смолкших за спиной шагах Семена — просто не знал, с чего начать разговор.

— Поправьте меня, если ошибаюсь, но таблетки уходят на ту сторону не через меня одного.

— Допустим, — спокойно улыбнулся химик.

— И так сложилось, что второй ваш покупатель узнал о конкурентах и попытался моего перевозчика, так скажем, вывести из игры.

— Ты по этому поводу в лабораторию приезжал? — спросил вдруг Виктор Петрович.

— По этому, — подтвердил я. — Шухер вышел изрядный, человек наследил.

Бородулин покачал головой.

— Не так сильно наследил, если ты пытаешься выяснить его имя через меня.

— Да не нужно мне его имя, — поморщился я. — Знаю я его, Игорь Фомин…

Догадка оказалась верна: химик при этих словах явственно изменился в лице.

— Лично мне — плевать, если кто-то тащит через Границу ваш товар помимо нас, но похищения и покушения вредят бизнесу. Мой человек находится под колпаком контрразведки, они такого не любят.

— Он в курсе? — нахмурился Бородулин. — В курсе, у кого ты закупаешься?

— Нет, — честно ответил я. Мне как посреднику сводить напрямую другие звенья цепи не было ни малейшего интереса. — Но с Фоминым надо что-то решать. Он всех нас палит.

— А с чего ты взял, что это он?

— Виктор Петрович! — поморщился я. — Ну что вы, в самом деле? Ну наследил он, наследил! Жадность — это плохо, понимаете?

— И что ты предлагаешь?

Ничего предлагать я не собирался, поскольку просто рассчитывал получить подтверждение своей догадки и уже его получил. Но с другой стороны — убери мы сейчас Фомина, это ничего не изменит, лишь добавится новых проблем.

Я постоял, посмотрел по сторонам. Потом буркнул:

— Ну не мне же объяснять ему, что такое хорошо, а что такое плохо?

— Слава, — вздохнул Виктор Петрович. — У тебя конфликт с конкурентом, решай его. Но учти — Фомин берет товара не меньше твоего, и если с ним что-то случится, свои потери мы переложим на тебя. Понимаешь?

Я кивнул.

— А если сломаешь схему, мы просто прикроем лавочку. И кому тогда хуже будет?

Хуже? Не знаю. Мне — точно конец. Думаю, Бородулин со мной работать стал только потому, что я без его таблеток долго не протяну. Сдать его той же контрразведке — все равно что подписать себе смертный приговор с отсрочкой на несколько месяцев. При этом я умру, а химик просто дохода лишится. Таких специалистов никто трогать не станет.

— Так что не буди лихо, пока спит тихо, — предложил Виктор Петрович и выкинул окурок папиросы в пустую картонную коробку у крыльца. — Пусть все идет, как идет. А с Игорем… с Игорем мы поговорим.

— Да поздно разговоры разговаривать! — вырвалось у меня.

Меж лопаток пробежал неуютный холодок, словно стоявший за спиной Лымарь уже примерялся, куда ударить, но я отступать не собирался.

— Вот вы, Виктор Петрович, умный человек. Так почему вы считаете, будто для меня самое главное — это деньги? Я не жадный, я доволен тем, что имею, и не завидую чужим успехам. Некогда завидовать, работаю. И сейчас я пришел не о переводе на себя чужих сделок договариваться, а предупредить о грядущих проблемах. Вас предупредить, между прочим.

— Да ну?

— Как вы верно заметили — я от вас завишу куда сильнее, чем вы от меня. Вы свой товар всегда продадите — не этот, так другой, — а мне без таблеток никак. Поэтому очень, очень сильно не хочу, чтобы с вами случилось что-нибудь плохое.

— Это угроза? — послышалось из-за спины.

— Нет, Семен, это не угроза, — обернулся я к Лымарю. — Думаешь, моего человека Игорь лично похищал? Или нанимал кого-то? Черт! Серьезно? Он с Темой Жилиным связался! И люди Жилина за него всю грязную работу сделали. А как часто Жилин оказывает кому-то услуги, не получая ничего взамен? Я вам скажу: никогда! Так на кого теперь работает Фомин, на вас или на него? Как думаете?

Семен вопросительно посмотрел на Виктора Петровича, тот достал очередную папиросу и задумчиво повертел ее меж пальцев, разминая.

— По идее, я теряю больше всех, — продолжил я. — Но и вы тоже только теряете. Да — у вас отличная охрана, но в итоге придется либо делиться с Жилиным, либо каяться и просить защиты у работодателя. Вас простят, конечно, но схема начнет приносить доход кому-то другому. И вполне возможно попросят на промзону жить перебраться, для собственной безопасности. Оно вам надо?

— Доказательства у тебя есть? — прямо спросил химик.

— Которые в дело подшить можно — нет. Косвенных — полно. Не верите мне — собственные связи задействуйте.

— Задействуем, — кивнул Виктор Петрович. — Обязательно задействуем. Жди звонка. А пока — никому ни слова. Очень рассчитываю на твое благоразумие. Как ты верно заметил, я потеряю только деньги. Я, но не ты.

Напоминание о том, что я на крючке у химика, показалось мне совершенно излишним, но устраивать по этому поводу истерик я не стал. Просто развернулся и зашагал на выход.

— Жду звонка, — громко произнес, шагнув на улицу.

Нехитрый способ оставить за собой последнее слово слегка поправил пошатнувшееся душевное равновесие, и за руль я забрался уже собранным и спокойным.

Вот интересно, Бородулин действительно не может сразу мне пилюль на пару лет вперед поставить или с самого начала решил на коротком поводке держать? Вопрос. Про строгий учет реактивов — это он складно рассказывал, но, быть может, не только в этом дело?

Быть может — да…

Клондайк. 8 января.

Раннее зимнее утро в Форте — самое мерзкое время. Хочется еще спать, не вылезая из-под одеяла, а потом встать, как все люди, попить горячего чаю на кухонке, спокойно открыть магазин и спуститься в подвал, где собирать патроны, что-то мастерить, гравировать руны на рамках и ресиверах. Потом сходить на обед, как приличный человек, а после обеда вновь работать до конца дня, после чего или к Хмелю зайти, или с книгой полежать, или железки поворочать в подвале, чтобы формы не терять.

С другой стороны, как ни странно, я люблю такие вот организованные выезды из Форта. Отвлекают от рутины. Опять же обратно вернусь с товаром, работы прибавится, банковский счет пополнится… только вставать зимой в такую рань не люблю.

На площадке у Западных ворот было пусто, лишь прямо перед нами на нее заехал знакомый «эксплорер» на треугольных гусеницах. Я остановил пикап рядом, вместе со всеми вылез поздороваться. Диего опять был с Длинным и Васей, главными своими гвардейцами на случай чего, ну а мы в обычном составе.

— Все готовы? Все готово? — спросил я.

— Да, золото с собой, — кивнул Диего.

— Ну и у меня тоже.

Помимо золота, у меня была целая связка пачек наличных долларов, которые привез человек Кузьминка с вечера, но это на другие задачи.

— Тогда погнали.

А вообще уже и эти выезды понемногу в рутину начинают превращаться. Разве что на этот раз мы ни к какой колонне приставать не стали, а стартовали сами. Да и на будущее движения с колоннами переосмысливать придется, скорость у нас выросла, уже неохота плестись.

Быстрая проверка со сканированием, никаких лишних вопросов не задали — мы на этих воротах уже примелькались. На дороге сразу разогнались до шестидесяти, что тут можно считать совершенно космической скоростью.

Дальше пошла опять же рутина — Саня начал раздавать таблетки экомага, Дмитрий тут же взялся разливать чай с травками из термоса, как-то прямо привычки сложились. Салон уже прогрелся, светили лампочки приборной панели, укатанный слой снега на дороге в свете фар казался ослепительно белым.

«Эксплорер» шел сзади метрах в двадцати, не догоняя и не отставая, связь с ним была по обычной туристической рации, благо таких «мыльниц» и у меня, и у Диего хватало.

Машины встречные были, в Форт кто-то ехал. Все же не все готовы отдыхать до середины января, не просыхая, хоть и таких любителей хватает. В связи с дефицитом культурного и здорового отдыха пьянство — чуть ли не главное развлечение в Форте. Кстати, это одна из причин процветания Лисьих Выселок — люди туда просто выезжают, меняют обстановку. Вот если на Южной дороге строить село, а при нем что-то вроде туристическо-охотничьей базы, то денег там можно прорву собирать. Снегоходы, лыжи, еще что-нибудь — этого же всего не хватает. А пьют пусть по вечерам, не запретишь.

То есть возвращаемся к умному слову «диверсификация». Надо расширять номенклатуру товаров и услуг, а то вон Платона украли, и как мы на стенку полезли? То-то же. Почему вот я не могу сам к себе туда ходить? Обидно. Кстати, а я точно там помру? Или это просто так думают?

Бросил бы я Приграничье, чтобы вернуться на Аляску? А не знаю. Вот честно — не знаю. Там безопасней и комфортней, зато здесь, пожалуй, веселей. Даже из-за этих вот всех приключений. И не так уж много я и проиграл в комфорте, мне ведь лично самому много не нужно. Зато здесь есть друзья, зато здесь ощущается, что ты именно живешь, а не существуешь. Другое дело, что если бы у меня ходить получалось — я бы дела тут раза в три успешней крутил…

Кстати, надо с Хмелем посоветоваться. Есть же у него этот таблеточных дел мастер, который все знает про то, как свое энергетическое поле в куче держать, не давать развалиться. Надо бы с ним поговорить, может, у него и для меня какие-нибудь пилюли найдутся, а? С какими можно было бы с той стороны недельку погулять, что нужно сделать, возле дома мелькнуть и налоги заплатить. Обязательно надо на эту тему пообщаться.

Вон машины с водой со Старой Мельницы пошли. Нет, просыпается и похмеляется этот мир понемногу, до следующих праздников какое-то движение будет. Углем закупиться, к слову, надо, у меня его на пару недель осталось. Воду завезли, закачали.

Вот и поворот на Старую Мельницу проскочили, понеслись дальше.

По ходу вспомнился разговор с Платоном. Поговорить нам наконец удалось в Рождество, только после того как уставшая после дежурства Ирина ушла наверх, сделав всем ручкой. Сам Платон, стараниями Салавата, выглядел уже совсем прилично. Ну, почти прилично. Нос вернулся в подобающие габариты, и даже фингалы под глазами, обязательные после сильного удара в этот самый нос, почти исчезли. Так, желтизной отдавали, и все. Ну и сам он повеселел, взбодрился и настроен был конструктивно. По крайней мере, по отношению к нашему замыслу.

Замысел, к слову, поддержали все. Никто уже не верил в то, что Жилин отступится и все разрешится миром. Не разрешится. Не отступится. Не будет никакого мира.

— Серег, тебя вообще как взяли?

— Черная машина с мигалкой, остановили прямо у дома. Я окно опустил — и сразу же ничего не помню. В себя пришел уже на хуторе.

— Морды тех, что с мигалкой ехали, запомнил?

— Только одного, того, что к машине подошел, — Платон задумался. — Высокий довольно, мордатый, рожа вообще круглая. Не то чтобы толстая, а именно круглая, — уточнил он. — Нос маленький, глаза маленькие, рот маленький, только лицо большое. Вязаная шапка и дубленка.

Не помню, чтобы я такого где-то встречал и обращал внимание. Но мог быть кто угодно.

— В последний момент увидел, что машина не «уазик», но уже поздно было. Как-то мигалка с толку сбила, их тут мало.

Ну да, мигалка здесь — это точно Дружина, больше никто с ними не ездит. Но в последнее время это еще и «уазики», а вот тут расхождение получается. Но вообще все в пределах логики. Платон был расслабленным после праздника, даже поддатым, подвоха не ждал, да и хорошо, что не сопротивлялся, а то могли и убить. А так вот он сидит.

— А вот те, что на хуторе жили, они к тем, что приезжали тебя допрашивать, как относились?

— А черт его знает, я их вместе не видел ни разу. А так они ко мне нормально, только не разговаривали почти. Еду принесут, ведро унесут — да и все.

Ну, может, и хорошо, что мы там никого не убили, когда-нибудь зачтется.

— Конкретно что хотели? Вот дословно если?

— Про лекарства они знают, — сразу ответил Платон. — Они хотели канал сбыта, причем сначала просто предлагали работать с ними, ничего не меняя. Я дурака включил, поинтересовался — что тогда обратно везти? Там же люди просто перечисляют деньги, куда скажу, сюда перечислять, что ли?

— Ну и?

— Тогда они предложили брать товар там же, где и сейчас беру, просто с ними делиться. А я сказал, что меня там пошлют сразу и далеко. Тогда они сказали, что товар будут брать сами, а я им отдаю свой коридор. Тут я уперся и наполучал по морде. А дальше уже вы появились.

— Ты Игоря Фомина знаешь?

Платон сразу кивнул:

— Шапочно. Он когда-то в Выселках крутился. Давно не видел.

— А Маломера такого знаешь?

— Заочно. Он вроде с Шелепом работал иногда. Сам не встречал.

— Тоже кондуктор?

— Тоже.

Больше от него ничего полезного добиться не удалось, но цепочка какая-то выстраивалась. Люди на «кайенне», пытавшиеся убить Хмеля, — бывшие жилинские. А брал «кайенн» для них просто жилинский. Брал на Выселках, где Жилин как у себя дома. Валентиныча к Платону подвели с Выселок, приятель некоего Фомина. Фомин переехал в Форт, а раньше работал на высельских. Так что очень вероятно, что работает на Жилина. Ну а то, что хутор принадлежал Жилину, — тут вообще никаких сомнений. Достаточно доказательств, за глаза. Только теперь придумать бы, как нам это дело закончить.

Брюхатый, который старший, Михаил Сергеевич, уже сидел в кабинете, когда мы приехали, хотя объективно было еще рано, нормальные люди спят. При этом вид у него был вполне бодрствующим.

— Вот ожидал вас сегодня, — сказал он, вставая из-за стола навстречу. — Так прикинул, что после Рождества и появитесь. С наступившим, к слову.

— И вас так же, — протянул я руку. — Диего Рамирес, владелец «Следопыта», мой партнер, — представил я своего спутника.

Остальные пошли завтракать в «Гостиницу», как назывался единственный, так сказать, отель в Лудине. Тут им делать было особенно нечего. Бухгалтера Брюхатому пришлось будить по телефону, тот как раз отпросился сегодня прийти попозже, да не вышло, а за нотариуса был сам глава администрации, так что примерно через полчаса все мы были в сборе.

Почему бухгалтер хотел прийти позже, становилось понятно сразу, как его видишь. Невысокий лысоватый упитанный мужичок был откровенно похмелен, а утро для него оказалось мучительным. Но ничего, крепился. Брюхатый посмотрел на него красноречиво, и тот смирился с судьбой своей тяжкой: работа есть работа.

Сама процедура продажи заняла не так много времени, с полчаса, не больше, не слишком уж он и мучился. Отдали деньги, бухгалтер их пересчитал и оприходовал, подписали договор, приложив к нему пальцы, потом получили свидетельство о собственности, зарегистрированное на новую фирму «Северная Охота». В которой у Диего было семьдесят процентов, а у меня, соответственно, тридцать. И с этого момента стали владельцами заброшенного хутора, в котором когда-то вампиры квартировали.

На сем я оставил Диего с Брюхатым, чтобы он лично встретился с теми, кто будет делать сруб, а сам нашел своих, благостных и отяжелевших от горячего завтрака, и позвал дальше в дорогу, пообещав вернуться через пару часов.

Теперь самая важная часть: надо Платона на ту сторону отправить. И на этот раз все должно быть заметно проще. Из-за того, что пикап наш бежит по дороге на гусеницах.

— Сань, «метлу» не забыл?

— С собой, — ответил чародей.

— Испытал хоть?

— У нас на заднем дворе. Идеально работает.

— Это хорошо.

Наши поездки туда-сюда начали привлекать много внимания в последнее время. Нехорошие люди скоро попытаются отыскать портал Платона. А отыскать его по следам на снегу совсем несложно, особенно если среди ищущих будут кондукторы. Вот я и попросил Саню воспроизвести примерно такой амулет, какой ведьмы для себя делали. Он следы на снегу заметает. Саня достаточно быстро справился, так что сегодня мы свои следы должны прикрыть.

А погода все хуже и хуже, опять поземку погнало, что нам на руку, на самом деле, ветрено, ветер даже машину покачивает. Навстречу попалась патрульная «маталыга» горожан, дальше мы погнали по ее следам. Пусть тут дорога и не слишком оживленная, но все же это единственный проезжий путь на Север, так что кататься тут кто угодно может, авантюристов хватает, желающих разбогатеть на всяких находках с той стороны. А скоро еще и лесорубы туда попрут, как раз пора будет лиственницу валить. Но лесорубы больше местные, лудинские, для них это хороший бизнес, и чужих они стараются туда не пускать.

— Платон, держи, — Саня протянул Сереге странную штуковину — деревянную палочку с металлическими кольцами, обмотанную шнурком. — Просто сзади за пояс цепляешь на шнур. А как шнур размотался, так она и активировалась. А это наша, — он показал мне палку побольше. — Мы можем просто под задний бампер примотать.

— Надолго хватит?

— На пару километров без подзарядки. Нам достаточно.

— Вполне.

— У меня дополнительный аккумулятор есть, можем от него зарядить, — Саня похлопал по стоящему под ногами рюкзаку.

Нет, все же джип, в котором можно забраться в багажник прямо из салона, куда удобней пикапа. Отдам я этот «форд», хоть сначала и обрадовался. Не нужен. Неудобен. Может, Хмелю подойдет? Нет, кузов для него коротковат — кабина пятиместная, и вообще модель с укороченным. Да не проблема, продастся.

— Серега, ничего не забыл? Деньги упаковал?

— Все на месте, — уверил меня Платон. — Три раза проверил.

На месте прохода было совсем тихо и пусто, все тот же снег и та же не слишком злая поземка. Мы с Саней выскочили из машины, после недолгой возни закрепили амулет под задним бампером. Залезли обратно в кабину, я тронул пикап с места и навалился на сугроб у дороги. Машина легко перевалила его и пошла по целине, а мне вспомнились наши покатушки по Северной промзоне. Вот уж по чему точно больше никогда скучать не буду.

Посмотрел в зеркало — след за нами почти исчезает. Вместо четкой колеи от гусениц остается чуть взрыхленная, но почти ровная поверхность. С этой поземкой она сровняется с остальным пейзажем за пару минут, наверное. Нормально.

— Сань, а магический след есть от нас?

— Слабый, но есть, — кивнул он. — Но кто вообще догадается магический след искать?

Это точно, сомнительно, что вообще догадаются. Итак, можно считать, что амулет работает, Саня молодец. Интересно, технологию ему не его ведьма сдала? Тогда надо задуматься над тем, не оставляем ли мы какого-то специального следа для Лиги, который будет светиться как звезды ночью?

— Сань, а откуда ты вообще технологию узнал?

— Ребята из Братства подсказали. Они такой тоже когда-то пользовались.

А, ну ладно. Тогда спокойней.

— Еще чуть-чуть — и достаточно, — сказал Платон, натягивая снегоступы. — Мне там метров тридцать останется. Ближе не нужно, наводки пойдут.

Это я помню. Ворота — они как бы не открыты постоянно, они словно свернуты в ком. Когда их находит кондуктор, тогда они «открываются». Если возле кондуктора другие люди, лишние амулеты и прочее — он этот «ком» может долго искать.

— Есть, стоп! — скомандовал он и выбрался из кабины, в которую сразу ворвался холодный ветер.

Его сегодня даже прикрывать особо не надо, мы почти до места доехали. И никаких тварей поблизости не вижу. Но все же я выбрался из машины, привычно уже схватился за свой «ауровизор» собственного изготовления. Кстати, должен приехать особо прочный клей, на который я попробую сажать руны. Может быть, они от мощной отдачи слетать не будут, и в результате у меня получится этот прицел монтировать на винтовку. И вот тогда у меня получится супер-оружие, настоящее вундерваффе.

Нет ничего вокруг вроде как. Платон бросил за собой амулет, тот на веревочке волочится. Но следы скрывает. Проводник подошел к какой-то одному ему видимой точке, потоптался на месте, словно принюхиваясь, а затем решительно пошел вперед, преодолевая заметное сопротивление. И вдруг исчез, растворился. Все, прошел, значит. А на нас на этот раз так никто и не напал. Впрочем, нападали и так не каждый раз, но иногда случалось.

— Все, поехали обратно.

Дюпре должен ждать, мы сегодня по плану, как договаривались. У него должно быть все готово. Платон возьмет машину из «кэбин», доедет на ней до Фэрбэнкса, а затем они, прямо сегодня же, потащат весь груз обратно. Та же машина, только уже с прицепом, плюс грузовик-автовоз небольшой, тоже с прицепом, но уже на две машины. И весь груз.

А нам покуда ждать. Так что можем обратно. Но в Лудине есть чем заняться.

— Все, поехали.

Все облегченно вздохнули, и я погнал пикап в сторону дороги, напомнив самому себе, чтобы не забыл снять «метлу», а то разрядится.

Дмитрию с Саней особо делать было нечего, так что они вместе со мной направились в «Магазин», в котором нам должны были денег за сданные до Нового года амулеты. Степаныч — упитанный и укутанный хозяин магазина — был по обыкновению на месте, читал книгу. Увидев нас, вроде как даже обрадовался, хотя не мы должны были ему денег, а он нам.

— С наступившим тебя Рождеством, Степаныч! — поприветствовал я почтенного торговца с порога.

— И тебя тоже. Заходите, тепло не выпускайте!

Магазин был темноватым и, пожалуй, тесноватым, зато тут имелось много всего в продаже. Степаныч вел довольно обширную торговлю тем, чем в Форте торговать нельзя, так что обороты у него были внушительными.

— Готовы ваши деньги, — сказал хозяин, не вынуждая задавать неловкие вопросы. — Считай, Николай, — он вытащил из-под прилавка увесистый, приятно звякнувший пакет. — Все полторы.

Я заглянул в пакет, но считать не стал, Степаныч привычки обманывать не имеет и к тому же не ошибается, сам все по три раза пересчитывает.

— Приятно иметь дело.

— Это понятно, мне с собой самому приятно, — Степаныч коротко хохотнул. — У меня вот что есть, смотри, — он полез в какой-то ящик и вытащил оттуда маленькую деревянную коробочку. — Три штуки сдали, вот продаю.

Коробочку у него из рук взял Саня, открыл. Внутри оказался шар чуть ли не из малахита, лежащий в поролоновом гнезде. Точнее, не шар, а две прижатые друг к другу полусферы.

— Это что? — спросил я.

— Это телепорт, — ответил Саня. — Вещь относительно полезная, но здорово дорогая.

— Да ладно дорогая, — махнул рукой Степаныч. — Такие по девятьсот сейчас идут, а я по семьсот предлагаю.

— По восемьсот они в Форте, — сразу поправил его Саня. — Тут даже основной вопрос в полезности.

— А что с ними не так? — удивился я. — Я так понимаю, что если случилось что-то с тобой, то ты его активировал — и оказался где маяк?

— Да все так, но он связь с маяком довольно быстро теряет на самом деле. Если от границы с Севером, то она дней за десять совсем пропадет, то есть в каждый выезд придется маяк заново закладывать.

— И машины в портал не проходят, так? — спросил Дмитрий.

— Да все проходит! — обиделся за свои телепорты Степаныч. — Чего ей не пройти?

— Не проходит, — подтвердил, усмехнувшись, Саня. — Но есть нюансик. Можно сделать, чтобы проходила, просто у самого амулета запас энергии недостаточный. Но выход из портала плохо позиционируется. Чтобы не оказаться под землей и не умереть мгновенно, точку выхода поднимают, — Саня ладонью изобразил уровень земли, наверное, а второй продемонстрировал нечто поднимающееся над ней. — А поднимается она от массы. Если ты выпадешь из портала метрах в двух, а то и трех над землей, машина… ну, наверное, метров с пяти свалится. И что с ней дальше делать?

— То есть для нас не вариант, так?

— Так. Вот если ты вдруг один пошел гулять где-то в нехорошем месте, то иметь телепорт, настроенный на окрестности Форта, совсем неплохо.

— А прямо в Форт можно попасть? — спросил Дмитрий.

— Нет. Стены не пропускают. Это как обычные чарофоны за стеной почти не работают. И через границы нельзя телепортироваться. И закладывать маяк лучше в чистом поле, потому что если это в развалинах сделать — можно приземлиться на что-то жесткое и неудобное. Вроде ржавой рельсы.

— Ну да, тогда оно нам точно не очень, — осталось мне согласиться. — Давай нам, Степаныч, по обыкновению пузырь, а телепорт мы не будем, — сказал я торговцу.

Тот, похоже, в восторг не пришел — зависли у него эти телепорты.

Саня с Дмитрием, получив свою долю с вырученных денег, ушли гулять по Лудину, причем Саня получил от меня наказ сильно не нагуливаться, а я отправился искать Диего и нашел его в конторе лесопилки, где он сидел с какими-то двумя мужиками, пил чай и обсуждал чертежи.

— Стандартный набор брать — это процентов тридцать экономии, — объяснял ему крепкий бородатый дядька в теплом свитере, тыкая в чертеж мундштуком незажженной трубки. — Вместо трех домиков ставите два, просто побольше, а вместо большого третий, поменьше.

— Нам так не годится, — Диего придвинул чертеж к себе. — Категорически. Нужно, перечисляю: три домика гостевых, каждый без кухни. Они должны быть маленькими и стоять вот так, рядком, — он трижды ткнул пальцем в бумагу. — И один дом большой, там столовая, и там все остальное. А вот эти два могут быть стандартными, — он показал на два прямоугольника, которые изображали два моих домика, стоявших чуть в сторонке. — По остальному вопросов нет. Баня нравится, навесы для машин вполне подходят.

— Ну, хозяин барин, — высказался второй мужик, лысый, лет за пятьдесят, без двух пальцев на левой руке, из-за чего я пришел к выводу что это и есть главный на лесопилке. — Как скажете, так и напилим.

— К весне стоять все будет? — спросил я.

— Да. На эти два дома, — он показал на мои, — у нас наборы давно есть, они стандартные, мы их быстро поставим. Там с фундаментом возни больше. Забор там до сих пор отличный, и менять не нужно, ворота быстро починим. Так, подремонтируем местами, да и все. А вот это все чуть подольше будет, но к сезону справимся.

— У нас круглый год сезон, — сказал Диего. — Обсчитывайте. Если нормальная цена выходит, то я бы сегодня подписал и аванс внес.

На этом у него переговоры закончились, ну и у меня соответственно, потому что свою долю от аванса я отдал ему. После чего мы вдвоем вышли на улицу.

— Как тебе мужики показались?

— Толковые, — ответил он, поморщившись от холодного ветра. — Просто у них готовых наборов на продажу много, вот и хотят спихнуть. А нам просто дома не подходят. Люди должны в домиках спать и девок любить, а собираться в большой гостиной, у камина, общаться. Вот тогда это работает. А так они мини-деревню поставить предлагают. Да, машины же будут у тебя завтра?

— Должны. Но если интересно, я свой пикап буду продавать, — я показал на машину.

— А что так?

— Мне по моим ездкам лучше еще один джип иметь, пикап не совсем подходит.

— Не знаю, я бы по городу катался. Ты же его только притащил, нет?

— Перед Лазурным Солнцем. Он тут месяц всего.

— И колеса от него никуда не дел? — деловито взялся уточнять Диего. — И гусеницы идут в комплекте?

— Все в комплекте, ничего никуда не делось.

— Ну… я бы взял, мне он нравится.

— Он и мне нравится, — ответил я совершенно честно, — но именно под мои задачи не совсем подходит. Так что тебе еще и скидку сделаю. Маленькую.

— Ну да, большой от тебя жди, — засмеялся он. — Кстати, тут гостиница как? Я Длинного оставляю за стройкой следить. И машину с ним тогда, а ты меня домой довези. Какие бы мужики ни были толковыми, а без своего технадзора строить…

— Это да, потом наплачешься. Кстати, у нас тут местечко есть, куда его заселить можно, чтобы на гостиницу не тратиться.

— Да, вы же тут снимаете что-то?

— Именно.

День получился суетной. Мужики с лесопилки и строители время тянуть не стали, а сорвались смотреть место сразу же. Пришлось везти их туда на двух машинах, потому что дорогу до хутора никто, понятное дело, не чистил. Но обе «огусениченные» машины прошли туда легко.

Забор вокруг хутора был и вправду на удивление целым, все же не зря говорят, что северная лиственница вообще не гниет. Домам за забором досталось, но больше от непогоды. Просто не ремонтировал никто, а хутор уже лет десять пустым стоит. А территория так и вовсе большая, тут с запасом строились, так что затолкать сюда все, что мы планировали, несложно. И тогда да, будет своя база. Меньше будем мельтешить в Лудине, а то рано или поздно проблемы от этого возникнут.

На хуторе пробыли долго, строители докапывались до всех деталей. Грелись в заброшенном доме экранами, пили горячий чай из термосов, Саня регулярно кормил всех экомагом. Защиты тут пока никакой нет, так что излучение идет по полной программе.

Уже в сумерках собрались, дальше здесь оставаться было неразумно, и поехали обратно, по своим следам. Гусеницы мужиков привели в дикий восторг, те начали выяснять, есть ли такие для «уазиков», но тут пришлось разочаровать. В Лудине вместо бани вечером все закатились в трактир в «Гостинице», где вечер провели трезво, но сытно. А на следующее утро выехали встречать Платона, пообещав Диего забрать его на обратном пути.

Хмель. 8 января.

Что я делал седьмого января? А ничего не делал. У Ирины выпал на этот день выходной, решил отдохнуть и я. Иван отдувался за двоих, но выданный ему чек компенсировал все неудобства с лихвой.

Платон, естественно, завозмущался выпавшими на его долю тратами, но скорее для порядка. Он приехал в бар еще шестого вечером, и когда Ирина ушла спать, мы с Клондайком выспросили у него все подробности заточения. Точнее, выспрашивал Гордеев, а я больше отмалчивался, гадая, какое решение примет Бородулин.

По идее, Фомин нам не так уж и мешал, корнем всех бед являлся зарвавшийся Тема Жилин, но вот как раз на него вполне можно было выйти через кондуктора. Только стоило ли нарушать статус-кво? Выпущенного джинна обратно в бутылку не загонишь; если начнется цепная реакция — мало не покажется никому. В первую очередь мне.

Поэтому я и молчал, не решаясь посвятить в свою историю остальных. Николай, наверное, даже что-то заподозрил, но праздник есть праздник, допытываться он не стал. Больше расспрашивал насчет Милы, только особо мои ответы ситуации не прояснили, и я пообещал разузнать что-нибудь об убитом сотруднике СЭС.

Но не седьмого, разумеется. Седьмого мы ели, пили, отдыхали и приводили в порядок расшатанные нервы.

Восьмого Ирине нужно было выходить во вторую смену, я проводил ее до госпиталя и уже оттуда двинул в Центральное отделение. На обед время тратить не стал, на перекрестке Красного и Кривой купил немудреную закуску — две тоненькие лепешки со слоем расплавленного сыра и с беконом меж ними, прямо на ходу перекусил и вытер жирные пальцы носовым платком.

Слежки за собой не заметил, да если таковая и была — нападения не опасался. Тема Жилин сейчас должен за собой хвосты подчищать, пусть Л-13 наркотик не тяжелый, но не стоит думать, будто Дружина спустит такое дело на тормозах. Нет, спустит, конечно, только денег на это уйдет изрядно. А тут еще похищение! И пусть исполнители сами толком ничего не знали, а просто за человеком присматривали, Жилин сейчас не в том положении, чтобы форсировать события. Скорее, возьмет паузу и ударит, когда уляжется пыль.

И поэтому я спокойно прошел за ворота Центрального отделения, уверенно распахнул дверь и встал у бронированного стекла, за которым скучал дежурный.

— К дознавателю Могилевскому, — произнес, когда тот поднял на меня глаза.

— Вам назначено? — без особого интереса спросил сержант. Судя по припухшему лицу, на выходных дружинник времени зря не терял.

— А вы позвоните — и узнаем, — предложил я.

Тон мой сержанту не понравился, но сейчас ему хотелось просто посидеть в тишине, поэтому возмущаться не стал. Снял трубку с телефонного аппарата и уточнил, набирая внутренний номер.

— Кто?

— Хмелев.

Как ни удивительно, дознаватель разрешил пропустить меня, даже не выспросив через дежурного, какого черта мне от него понадобилось.

— Проходите, — пробурчал сержант и отпил из кружки остывшего чая.

Я указал на рамку металлоискателя и попросил:

— Отключите, что ли. А то затрезвонит.

— С оружием? — насторожился сержант.

— Ну да, — и я продемонстрировал удостоверение резервиста.

Судя по всему, мои сослуживцы посещали Центральный участок на регулярной основе, потому как дежурный на слово «резерв» никакого внимания не обратил и утопил кнопку, отпирая дверь.

— Идите спокойно, не затрезвонит. Двести пятый, второй этаж.

Полутемный коридор привел меня к лестнице, я поднялся на второй этаж и отправился на поиски двести пятого кабинета. В здании было пустынно и тихо. Праздники. Сейчас задержанных на местах оставляют, все разбирательства после Старого Нового года начнутся.

Я постучал в нужную дверь и приоткрыл ее, не дожидаясь ответа.

— Разрешите?

Дознаватель откинулся на спинку стула, оценивающе посмотрел на меня и вздохнул.

— Заходите, Вячеслав Владимирович. Заходите. Вот совершенно вашему визиту не удивлен.

— Серьезно? — хмыкнул я, расстегивая куртку. В кабинете было жарко, следователь даже снял пиджак и повесил его на вешалку. Оконные рамы заклеили разрезанными на полосы газетными листами, а в батарею вварили дополнительный радиатор.

— Серьезно.

— А мне казалось, без повестки к вам редко когда приходят.

Могилевский рассмеялся.

— Люди делятся на две категории, Вячеслав Владимирович…

— Просто Слава.

— Так вот, Слава, люди делятся на две категории, одни не создают вам проблем, другие создают. Те, которые создают, обычно приходят без спроса.

— Логично, — кивнул я, усаживаясь на стул для посетителей. — Но ведь дело у вас забрали?

— Забрали.

— А теперь оно и вовсе закрыто.

— Загулял? — оживился дознаватель.

— Не совсем, — покачал я головой. — Я к вам, собственно, по другому вопросу…

— Вот чего-то в этом роде я и ожидал, — поморщился Могилевский, доставая сигареты. — Понимаете, Слава, ваши отношения с начальником отдела собственной безопасности не превращают меня в подневольное существо, прыгающее по щелчку.

— И в мыслях не было.

— Но пришли?

— Вы ведь не особо загружены работой?

Дознаватель хмуро глянул в ответ.

— Чего вам надо, Хмелев?

— У вас когда день рождения? — спросил я. — У вас самого, жены, любовницы, просто нужного человека? Приходите, организуем в лучшем виде.

— Это взятка?

— Это проявление уважения.

— Уважение нужно заслужить, — понимающе улыбнулся следователь. — Чего вам нужно, Хмелев?

— Да сущий пустяк.

— Но Ханина о нем просить не хотите?

— Владимир Михайлович близко к сердцу воспринял вмешательство контрразведки. Боюсь, ему надо немного остыть.

Могилевский задумался.

— Банкет?

— Банкет, — подтвердил я.

Дознаватель вздохнул, постучал тупым концом карандашапо столешнице и в очередной раз спросил:

— Что вам нужно?

— Старое дело. Год или чуть больше назад сотрудника СЭС зарезали. Домой из библиотеки шел. Александром Панфиловым звали.

— Из библиотеки? — фыркнул Могилевский и покачал головой. — Ладно, от меня чего хотите? Убийцу найти?

— Смешно, — кивнул я. — Найти убийцу — это пять баллов.

— Что тогда?

— Да просто дело посмотреть. Дело ведь заводилось, так?

— И что вы рассчитываете там увидеть?

— Интересует круг знакомств убитого.

Следователь оценивающе посмотрел на меня, потом снял трубку с телефонного аппарата.

— Библиотека? Район Гимназии?

— Да.

— Значит, восточный участок. Год назад, Панфилов, СЭС?

— Все так.

Могилевский покрутил диск аппарата, набирая городской номер, потом требовательно произнес:

— Зубко пригласите к телефону. — И сразу рассмеялся: — О, привет, Петь! Не узнал, богатым будешь! Как служба?

Следователь перекинулся с собеседником парой обычных для хороших знакомых фраз, потом перешел к делу.

— Слушай, Петь. Ты такого Панфилова Александра помнишь? Зарезали его где-то у вас. Из библиотеки шел. Читатель, ага. Помнишь? А дело где? В архив сдали? То есть оно у нас? Отлично. Да озадачили просто. При встрече расскажу. Да, как обычно, распишем пульку, ага. Все, пока.

Могилевский положил трубку и задумчиво посмотрел в окно. Идти в архив ему не хотелось совершенно точно. Но вместе с тем он ясно понимал, что теперь я смогу отыскать закрытое дело и без его помощи. Ханин в такой малости точно не откажет.

В результате следователь снял с вешалки пиджак, выпустил меня из кабинета и запер дверь. Архив располагался в просторном подвале-бомбоубежище, туда мы и двинули.

— Раньше здесь вообще ничего найти нельзя было, — поведал мне Могилевский, — а теперь компьютер поставили, картотеку нормальную организовали…

— Раньше бумажной работой себя вообще не утруждали, — заметил архивариус и подтвердил: — Да, значится такой персонаж. Заявку на вынос дела давайте.

— А мы без выноса, — улыбнулся дознаватель. — Нам здесь пролистать. А то потеряется — потом хлопот не оберешься.

Сухопарый дядечка-архивариус снял очки с замотанной синей изолентой дужкой, с видом крайнего недовольства посмотрел на следователя и, не говоря ни слова, скрылся меж высоких стеллажей. Вернулся минут через десять, раздраженно бросил пыльную папку на стол и уткнулся в компьютерный монитор.

Мы с Могилевским отошли в дальний угол, где специально для таких случаев стоял стол с лампой, и принялись изучать дело. Точнее — изучал его следователь, я наскоро пролистывал страницы в поисках любого упоминания Милы, но ни Краснова, ни Красильникова в показаниях не упоминалась.

— Только он не домой из библиотеки шел, — заметил вдруг Могилевский. — Жил на Кривой, а пошел за каким-то чертом совсем в другую сторону, в трущобы.

— Не суть, — отмахнулся я, но сразу достал блокнот и переписал адрес убитого.

Возможно, Мила к нему домой заглядывала.

— Множественные колотые и резаные раны, — прочитал следователь. — Поверхностные в основном, травматическая ампутация ногтей и пальцев. А ведь его пытали, Вячеслав Владимирович! Умер от сердечного приступа, кто-то из санэпидстанции настоял на вскрытии.

— Не суть, — вновь повторил я. — Не суть.

— Точно?

— Абсолютно.

— Нашли, что искали?

— К сожалению, нет, — честно признался я и уверил дознавателя, лишь самую малость покривив душой: — Сам по себе убитый мне неинтересен, а нужный человек среди знакомых не засветился, увы. Но вы заходите. Будет повод — заходите, все организуем в лучшем виде.

— Зайду, не сомневайтесь.

Мы поднялись из подвала, Могилевский протянул на прощание руку; я ответил на рукопожатие и зашагал на выход, но сразу развернулся и спросил:

— Чисто для общего развития, реально получить два паспорта нового образца на разные имена?

— В этой жизни все реально.

— А без связей в Дружине?

Могилевский задумался.

— Тогда сложнее. Как минимум нужны обычные паспорта на эти фамилии. Всех, кто встает на регистрацию без документов, проверяют на предмет задвоения записей гораздо тщательней.

— Ясно. Спасибо!

История становилась все занимательней. Мила Краснова и Мария Красильникова — как звали подругу Клондайка на самом деле? Были у нее друзья в Дружине — или где-то раздобыла российские паспорта? Какие отношения ее связывали с убитым сотрудником СЭС и почему начала искать новую работу сразу после его смерти? От кого она скрывалась, и самое главное — зачем?

Впрочем, не так важно. Пусть Коля сам с этим разбирается.

Вряд ли я что-нибудь еще сумею разузнать. Если только по месту жительства Панфилова сходить…

Покинув Центральное отделение, я достал блокнот, в который записал адрес убитого, и заколебался, не зная, стоит ли продолжать собственное расследование. Ну какой из меня детектив, в самом деле? Но жил убитый буквально в паре кварталов, это и сыграло свою роль.

Я перебежал через дорогу и зашагал по окруженной высоченными сугробами тропинке вдоль фасадов выкрашенных желтой краской двухэтажных домов. Идти и в самом деле оказалось недолго, уже через пять минут на заржавелой вывеске мелькнуло название нужной улицы. Прошел пару дворов — и оказался на месте.

Дом был ведомственным; селились в него сотрудники санэпидстанции, о чем свидетельствовала надпись на закрытых воротах.

Я постучался в калитку, и вскоре на лязг железного листа вышел чистивший снег дворник.

— Старшего по дому как увидеть? — спросил я, небрежно махнув удостоверением резервиста.

Вид мой никакого подозрения у дворника не вызвал, он отступил в сторону и указал рукой.

— Клавдия Марковна вам нужна из первой квартиры.

— Благодарю, — улыбнулся я и направился к дому.

Клавдия Марковна оказалась тетенькой лет шестидесяти, муж которой работал слесарем в гараже СЭС.

— У нас семейный подряд! — рассмеялась она, пригласив меня пройти в квартиру.

Я с сомнением посмотрел на свои облепленные снегом ботинки и отказался.

— Много времени у вас не отниму, — пообещал, встав на коврике за порогом. — Меня Александр Панфилов интересует.

— А, Саша! — протянула Клавдия Марковна. — Он год уже как умер. Убили его, лиходеи. Ни за что зарезали.

— Знаю, — подтвердил я. — Меня его знакомые интересуют. Не ходила к нему девушка лет тридцати, невысокая, темноволосая. Мила или Мария, быть может?

— Нет, что вы! Саша к себе девушек не водил. По правилам одиноких в общежитие заселяют, а он себе комнату оформил. Другие бы личную жизнь наладили, а он вечно сидел в четырех стенах да по печатной машинке колотил. Жаловались на него даже из-за шума.

— А что печатал? Остались тексты?

— Какой! Давно все на растопку пустили. — Клавдия Марковна перехватила мой укоризненный взгляд и поспешила поправиться: — Да там одни черновики были, просто побросал все в углу, что с ними еще делать было?

— Одни черновики?

Старшая по дому задумалась.

— А давайте у Зинаиды спросим! — предложила она. — Им ту комнату отписали, когда Саши не стало.

Мы поднялись на второй этаж, и Клавдия Марковна без стука распахнула дверь коммунальной квартиры. Свет в коридоре с деревянным, крашенным краской полом не горел, сильно пахло квашеной капустой и чем-то жареным. И сразу с кухни выглянула женщина лет сорока.

— Зина! — указала на меня старшая по дому. — Товарищ из органов, имуществом Саши Панфилова интересуется.

— Вспомнили! — всплеснула руками Зина. — Давно выкинули это старье!

Дабы придать себе официальный вид, я достал блокнот и уверенно произнес:

— Не волнуйтесь, просто задам вам несколько вопросов.

— Ну задавайте…

Первым делом я спросил о Миле, но соседка убитого никаких девушек не помнила.

— А что он на печатной машинке набивал? — спросил я тогда. — Только черновики были?

— Да кто их разберет? — фыркнула Зинаида. — Целая куча листов в углу лежала, все в одной куче. Вроде бумага, а горит плохо. Дрянь, а не растопка.

— А карта? — вспомнила вдруг Клавдия Марковна. — Карту убрали уже?

— А чего ее убирать? За ней стена не штукатурена…

— Карта? — заинтересовался я. — Можно взглянуть?

— Ну смотрите…

Обив снег с ботинок, я прошел по коридору и заглянул в комнату.

Карта впечатлила — огромное, склеенное из листов формата А4 полотно закрывало большую часть стены. И вместе с тем больше ничего странного в ней не было. Обычная карта, несколько более подробная, чем стандартные, — и все. Область вокруг Форта вошла на нее полностью, территории Севера и Туманного, Города и Северореченска — лишь частично. Никаких дополнительных отметок на карте не обнаружилось, только местами желтели жирные пятна, но это просто грязными руками заляпали.

Не спрашивая разрешения, я подступил поближе и обратил внимание на верхнюю рейку, прибитую к стене. Из-под деревяшки выглядывала узенькая полоска прозрачной копировальной бумаги.

— А это вы отрезали? — спросил я. — Что там было?

— Было… что-то, — пожала плечами Зинаида. — Вроде как папиросной бумаги листы в несколько слоев. Я видела, когда заходила из-за шума ругаться. Стрекотал печатной машинкой — сил никаких не было.

— Листы куда дели?

— А не было листов, — объявила соседка убитого. — Не отрезали мы ничего. Вот как видите, так карта нам и досталась.

— Ясно, — задумчиво пробормотал я, присмотрелся и увидел, что плотные листы покрывают вдавленные черточки, словно кто-то писал тонким стержнем поверх копировальной бумаги.

Если соседка не врет — а зачем ей это? — папиросная бумага сначала была, а потом пропала. И по всему выходит, что женщинами покойный не увлекался, и Мила предоставляла ему некие данные, необходимые для научной работы.

Странно это все.

— Странно это, — сказал я вслух и повернулся к Зинаиде. — Карту я заберу.

— Как так? — вновь всплеснула та руками.

— Карту я заберу, — повторил я и достал бумажник. — Червонца хватит, чтобы купить нормальный ковер?

— Хватит, — быстро ответила Зина. — Забирайте!

Я отдал пару пятирублевых монет местной чеканки, достал из кармана нож и, выщелкнув лезвие, одну за другой отодрал крепившие карту к стене рейки. Потом уже куда более аккуратно разогнул загнутые в них гвоздики, отцепил бумажные листы и свернул полотно в длинный рулон.

— А что случилось-то? — заинтересовалась Зина, лишь когда я вышел в коридор.

— Ничего, простая проверка, — улыбнулся я, распрощался с тетеньками и спустился на первый этаж.

Там поправил сумочку с револьвером, но вопреки канонам жанра найденная мной карта не привлекла внимания злоумышленников, и никто не помешал мне беспрепятственно добраться с ней до дома. И в самом деле — да кому она нужна? Полагаю, самое интересное было отрезано вместе с листами копирки. И вовсе не удивлюсь, если сделано это было именно Милой…

На подходе к бару я заметил стоящий перед оружейным магазином знакомый автомобиль.

— Нет, ты посмотри! — обернулся ко мне стоявший на крыльце зампотех СЭС. — Гордеева просто не застать! Как ни придешь, нет его!

— Весь в разъездах, — развел я руками. — Зайдешь по маленькой пропустить?

— По маленькой? По маленькой можно, — согласился Васильич и спросил, указав на свернутую карту: — Это что у тебя такое?

— Художественное оформление менять буду, — отшутился я. — Меня эта новогодняя тема подзадолбала уже.

— Зря.

Мы прошли в бар, и Васильич грузно уселся на высокий табурет. Я убрал карту в подсобку, накачал ему бокал пива, налил и себе.

— И это по маленькой? — с укоризной взглянул на меня зампотех.

— Можно и по маленькой, — улыбнулся я и разлил по двум рюмкам настоянный на травах самогон.

Васильич шумно выдохнул и влил в себя настойку, потом отпил пива.

— Вот так и спиваются.

— Да ладно! — махнул я рукой и перешел к делу: — Слушай, насчет Милы. Тебя Панфилов сам с ней познакомил?

— Саша-то? — озадачился зампотех и даже почесал затылок. — Знаешь, нет. Ревновал, наверное. У нас рядом с работой кафе «Апельсин» было, я туда перед сменой обычно заходил. Спиртного там не подавали, что плюс. Даже двойной: искушения выпить нет, и коллеги стороной обходят. Что здоровью печени только способствует. Понимаешь?

— Понимаю.

— Мила там официанткой работала. Постоянно с Сашей шушукалась. Знаешь, я за него рад был. А то один да один, только работа на уме. Ну и не навязывался, чтобы не смущать… — Выпивка развязала Васильичу язык, он вытер покрасневшее лицо и отпил пива. — А с Милой просто разговорились как-то, вот и все, сам знаешь, как это бывает. Потом Сашу убили, а «Апельсин» к тому времени уже собирались в рюмашечную переделать, ну я и решил девушке помочь. Ну что ей с пьяными мужиками общаться? Обратился к тебе. Или она попросила, не помню уже.

— Правильно сделал, — кивнул я, запивая самогон пивом. — Не знаю, что у них там с Клондайком приключилось, пусть сами разбираются.

— Милые бранятся, только тешатся!

— Во-во.

Васильич влил в себя остатки пива, распрощался со мной и утопал в оружейный магазин. Я перекинулся парой слов с Грачевым и оставил его в баре, а сам поднялся наверх. Разделся, разулся, да так и завалился на кровать.

Из-за выпитого натощак самогона слегка кружилась голова, клонило в сон, не хотелось ничего делать. Видеть никого не хотелось тоже.

И я уснул. Зря, конечно, — ну какой сон в середине дня может быть? Только головную боль заработать…

Так оно и получилось. Разбудили меня уже через час — и не поспал толком, и голова гудит, пусть и не сильно, но противней некуда.

Ладно хоть разбудили по делу — посыльный принес документы от Гельмана по старому штабу Патруля. Я спустился вниз, прямо за стойкой вскрыл пакет и разложил перед собой бумаги. Особых вопросов по технической документации, планам и экспликациям не возникло, заставила поморщиться лишь рекомендованная сумма заявки для участия в торгах.

Требуемого взноса у меня не было даже близко. И если раньше можно было рассчитывать на дополнительные доходы от реализации таблеток и серебра, то теперь эти схемы откровенно подвисли. Если Гельман даст задний ход, у меня разразится натуральный финансовый кризис. Но с другой стороны — Артем всерьез заинтересован в покупке штаба, с чего бы ему передумывать?

Я прикинул, сколько смогу вложить собственных денег, высчитал сумму заемных средств, позвонил в ближайшее отделение Центрального городского банка и договорился о встрече с управляющим. Потом набрал Гельмана.

— Привет, это Слава, — представился, когда меня соединили с заместителем начальника Патруля. — Я тут решил ваш бывший штаб выкупить, сейчас поеду с банком о кредите договариваться.

— Документы с собой взять не забудь, — предупредил Гальман. — А лучше… — Он замолчал, будто просчитывал что-то в голове. — Да! Сейчас пришлю за тобой машину, после банка тебя ко мне забросят, не против? Не занят сегодня?

— Да нет, не особо. Присылай.

Я положил трубку и налил себе чаю. Никаких планов у меня на вторую половину дня и в самом деле не было. Ирина работала, Николай Гордеев еще ранним утром уехал сопровождать Платона в Лудино. Вот вернется завтра — тогда и потолкую с ним о Миле, а то как-то слишком много всяких странностей накопилось. Самому не разобраться.

Разговор в банке прошел без неожиданностей; кредит мне открыли. А почему не открыть? Чеки обналичиваю стабильно, собственных средств вкладываю очень немало. Даже если расплатиться не смогу, здание можно будет с хорошим дисконтом на торги выставить. Мне ведь наличка не требовалась — деньги сразу на счет Патруля уйти должны были. Никакого риска, все открыто и прозрачно. И пакет документов готов.

Даже ждать одобрения кредитного комитета не пришлось; управляющий просто кому-то позвонил и согласовал выдачу необходимой суммы. Дольше торговались по процентной ставке и комиссиям, но не поторгуешься — уважать не будут. А как договорились, сразу договор подписали. Здесь кредитные договоры не чета портянкам на двадцати листах из нормального мира. Очень все лаконично и без мелкого текста. На доверии практически. Ну почти на доверии — документы по зданию банкир оставил себе, пообещав подготовить договор ипотеки ближе к дате проведения торгов.

Из банка я поехал на новую базу Патруля, и там мы с Гельманом обговорили порядок компенсации платежей по кредиту. Заодно и сделку обмыли, поэтому обратно в бар меня доставили изрядно подшофе.

Эх, где бы запасную печень купить…

Но мысли о неизбежных последствиях злоупотребления алкоголем мигом вылетели из головы, стоило только заметить стоявшую на крыльце бара фигуру. Заехавший на парковку водитель насторожился, но я хлопнул его по плечу и успокоил:

— Нормально все. Мой поставщик.

Выбрался из салона, захлопнул дверцу и шагнул навстречу Лымарю.

— Не замерз? — спросил у него.

Изо рта при этом вырвалось целое облако пара. Семен помахал перед лицом ладонью, разгоняя перегар, и предложил:

— Пройдемся?

— А вот хрен, — отказался я. На улице уже стемнело, и мне меньше всего хотелось нарваться на очередных убийц. — Пошли в бар.

— Здесь лучше постоим, — отказался охранник химика.

— Постоим, — кивнул я, поднимая воротник. — Что решили?

— Решили? Решили устроить вам встречу.

— Очная ставка?

— Вроде того, — подтвердил Семен. — Твои слова подтвердились, но и Фомину у нас нет причин не доверять. Надо прояснить ситуацию.

— Кто арбитром будет?

— Я.

— Когда?

— Завтра в три.

— Поехали бы прямо сейчас, — предложил я, больше желая оценить реакцию собеседника, нежели срываться куда-то на ночь глядя.

— Завтра в три на перекрестке Южного и Терешковой, — отрезал Лымарь. — Приходи один. И ни одной живой душе, понял?

— Понял.

— До завтра, — коротко бросил на прощанье Семен и быстро растворился в серой пелене тихонько сыпавшегося с неба снега.

Я с минуту постоял на крыльце, потом зашел внутрь. Но оставаться в баре не стал, сразу поднялся к себе. Предупредил только Ивана, что может подойти завтра к двум, потом разделся и завалился спать.

Запасная печень? Да, было бы неплохо…

Клондайк. 9 января.

Это была, наверное, самая спокойная поездка за всю историю. Обычно хоть раз, но постреляем в каких-то тварей, а тут вообще ничего. Даже появившаяся у дальнего леса группка туманников начисто нас проигнорировала и улетела куда-то дальше, разве что напугав, потому что тварь это мерзкая. Хотя зажигательная картечь на нее вполне действует, развеивает.

Платон вывалился в этот мир прямо по часам, минута в минуту, как обычно, с двумя гружеными машинами и одним прицепом. Я помог выехать на дорогу, сев за руль серого «экспедишна» с серьезным кенгурятником и заметным «лифтом», а заодно пришел к выводу, что вот эта машина для катания по Форту мне и нужна — и модно, и солидно, и не пикап.

Вторым вывалился как раз пикап, тоже фордовский, без всякого лифта, с трехместной кабиной и длинным кузовом с «ракушкой». Я еще подумал, что такой мог бы Хмелю понравиться, на кой черт ему лифт в Форте? Зато влезет в него больше, чем в его «буханку». Но черт его знает, Хмеля вечно не поймешь.

Без всяких приключений вернулись в Форт, заехав на этот раз через Восточный КПП, да и разъехались кто куда, Диего с Васей уже на моем бывшем пикапе. А мне «экспедишн» понравился, пока гнал, — тот же «субур» почти, увесисто и солидно, плавно и тихо внутри. Вот он и пригодится. Все же мне иногда большой толпой ездить приходится, да еще и с кучей рюкзаков. А F-150 Диего выкупит. А что, машина отличная.

Пикап пока загнали к нам на задний двор, все равно Платона нет, а прицеп подсоединили к «рэму» Дмитрия, потому что товар Платона был больше в нем. И сам прицеп им отходит, это тоже товар отличный. На шум материализовался Хмель, вышедший из задней двери с задумчивым видом.

— Нравится? — спросил я его, похлопав по капоту пикапа.

— Да ничего так… — Хмель первым делом подошел к грузовику сзади, а я для него открыл задние двери.

— Ничего так, — повторил он, заглянув в кузов.

Кузов и в самом деле хоть куда, вместе с ракушкой по погрузочным объемам он был легко сравним с «буханкой».

— Да слона загрузить можно.

— А жрет много? — спросил он настороженно.

— Слав, ну вот когда ты вообще в последний раз заправлялся? — засмеялся я. — Ты же ездишь только за товаром.

— Ну да, верно, — не стал он возражать.

Он уселся за руль, попрыгал на сиденье, подстроив его под себя.

— Это твой или Платона? — спросил он.

— Платона.

— Это хорошо, — Хмель кивнул с заметным удовлетворением. — Это хорошо.

— В общем, если нравится — забирай, — сказал я. — Только подогреватель сам поставь, Саня сейчас задействован будет. И гусеницы можешь скрутить, спрячь пока. Колеса в кузове.

— Понял, — сказал Хмель и пошел открывать свой каретный сарай.

— Большой домкрат у меня возьми, — показал я на дверь гаража. — Там крутить не надо будет.

Хмель ушел к себе в гараж, но буквально через минуту выглянул и окликнул, дождавшись меня с очередной ходкой:

— Коль, будет пять минут свободных — зайди, поговорить надо.

Я тормознул, глядя на заваленный барахлом длинный кузов и еще загруженный джип.

— Горит?

— Это по Миле, что ты просил.

Ага, вот оно что. Тогда перерыв, однозначно. Обновление информации.

— На перерыв! — объявил я и отставил увесистую коробку с гусеницей, которую собирался перевалить на тележку и везти в гараж.

— Пошли ко мне, — сказал Хмель, что подразумевало «в подвал паба».

Он пропустил меня вперед на узкую лестницу, сам спустился следом. Потом неторопливо нацедил кувшинчик пива, принес к столу, наполнил две кружки.

— В общем, смотри, что на сегодня узнать получилось, — он сел напротив. — За Милу просил Васильич, но он тут точно вообще не при делах. Он ее считал подружкой коллеги, я тебе про него рассказывал.

Ну да, это я помню. Да и Васильич не тот типаж, чтобы в глубокие интриги лезть.

— Панфилов фамилия его называлась, так? — уточнил я. — Завалили его.

— Именно, — кивнул Хмель. — Но если они и встречались, то как-то странно: домой она к нему не ходила, никто их вместе не видел. Колдун уверен, что она доставала через знакомых какие-то данные для научных изысканий Панфилова.

Мила поставляла данные для научных изысканий? Шутка такая? Нет, Мила не дура, но она в прошлом режиссер с телевидения, а не ученый.

— Уже интересно, — я приложился к пиву.

— И когда его зарезали, а его не просто зарезали, а пытали, — Слава выдержал драматическую паузу, — она попросила Васильича подыскать ей другую работу. Ну или как-то его к этой мысли подвела.

Она да, не выглядела никогда скорбящей по какой-то утрате.

— Как-то подвела, Васильич по жизни ни разу не альтруист… — сказал я задумчиво, попутно подумав о том, что подводить к мысли Мила умеет на удивление хорошо. Меня она не раз подводила, например. К мыслям.

— Соседи убитого говорят о беспорядке в его комнате, но там уже не поймешь, так оно было или выдумывают.

— То есть не только пытали, но могли и хату перетрясти, так?

— Похоже. Да! Вот еще! — спохватился Хмель. — Я карту там забрал.

Он взял с полки длинный бумажный рулон. Мы раскатали его и повесили на стену, на скотч. Карта оказалась большой, подробной, хоть и набрана была из листов формата А4.

— На ней калька была, — пояснил Хмель. — Сверху. Но именно что была, я только срез ее нашел.

Без кальки просто карта области Форта, частично захватывавшая остальные области. Детальная, аккуратная, но вполне обычная. Для чего могла калька быть сверху? Мог что-то копировать для кого-то, но кому оно надо?

— Что могло быть на кальке?

— Обрати внимание на отметки на листах, они все продавлены, словно поверх что-то рисовали, — Хмель достал из кармана фонарик и посветил под острым углом. Да, действительно, много черкали по кальке, везде отметины. — Видишь? Не копировали, а именно какие-то пометки делали.

— Не разобрать ни черта, — констатировал я неприятный факт.

Карту двигали, кальку, наверное, двигали не раз, накладывали по-разному, так что начеркано довольно хаотично.

— Гимназист сказал, что Панфилова интересовали замеры энергетического фона. Может, они и были? — задумчиво спросил Хмель.

— И когда за такие замеры убивали? — усомнился я. — Практически открытая информация, ну максимум ДСП. А прогнозы в газете печатают. А кто все это замерял, кстати?

— Патруль? — предположил Хмель.

— Патруль на Севере и вдоль дорог… ну, может быть. А восточная часть? Там пометок как бы не гуще.

— Восточная — это уже Туманный, — Хмель опять отпил пива, — а юго-восток территорию Города захватывает. Туда патрульным ходу нет.

— Туманный — это братья?

— Да.

— А Город? Кто туда выбирается? Торговцы?

— Торговцы выбираются, — подтвердил Хмель после двух долгих глотков пива. — Но торговцы замеры бы вдоль дорог делали. Да и стремно с такой аппаратурой в Город ехать. Не поймут. Там же на границе проверка как в лучшие времена, граница на замке. И у них шпиономания.

Это да, об этом я слышал. Самое смешное в том было, как я понимаю, что Форт шпионов в Город не слал. Просто из-за бардака и полной ненадежности. А городских агентов в Форте было завались, потому что у тамошних властей бдительность — главное оружие, так сказать. И особенно активизировались они после того, как вариант силового разрешения конфликта отпал окончательно. Это как техника в виде гуманитарки в Форт пошла.

— Думаешь, листы Мила срезала?

— А кто еще? — Хмель пожал плечами. — Иначе зачем ей прятаться?

— Убили Панфилова больше года назад. А прятаться она начала перед Лазурным. Причин может быть много, почему она прячется, но это тоже может быть причиной. Например, если она пряталась, а теперь ее кто-то нашел.

— Ведьмы?

Хмель про случай неожиданной сонливости Сани уже знал.

— Могут быть и ведьмы. Но сама она не экс-ведьма, это точно.

— Да, холода боится, — кивнул Слава.

Ведьмы почти не мерзнут, особенности их магии, силу которой они из Холода и черпают. Бывших ведьм не бывает — даже если ушла из Лиги, то способности все равно сохранятся. А Мила тепло всегда любила.

— Карту снимать будешь?

— Зачем? Пусть висит, — Хмель махнул рукой. — Под пивко можно поразглядывать. Я с детства карты любил, а от глобуса вообще не оттащить было.

— Да, карта как карта, пусть висит.

На этом примерно разговор и закончили. Допили пиво и пошли наверх. Там я спохватился.

— Как, говоришь, тот свою научную работу называл?

Хмель чуть задумался.

— Что-то там о влиянии геологии на стабильность энергетических полей.

Забавно. И где во всем этом криминал? Или убиенный чем побочным занимался? Но по всем описаниям там именно что увлеченный геолог.

— То есть голимая теория? Оторванная от жизни и все такое? — спросил я скорей самого себя.

Хмель кивнул.

— Убивать тут точно не за что. Да и гимназист настроен скептически был, как мне показалось. Единственное, могу у знакомых из Братства поспрашивать, не делал ли кто замеров для нашего безумного ученого.

— А спроси, — подумав, одобрил я идею. — Лишним не будет.

У меня такое ощущение, что вот лежит что-то прямо перед носом, а я этого не вижу. Что вот где-то около сейчас Хмель сказал что-то чрезвычайно важное, но я понятия не имею, что именно. И он не имеет.

Ладно, будем думать.

Затем у меня часа два ушло на разгрузку, отчего прямо душа радовалась — я снова в деле, а то совсем работать не с чем. Хмель рядом возился с колесами, но справился самостоятельно, так что примерно через час он куда-то уехал, а я про него и думать забыл. Тем более что у меня предполагалось некое давно запланированное действие.

Хмель. 9 января.

Первая половина дня девятого числа прошла в ритме обычной жизни владельца среднестатистического питейного заведения, разве что со скидкой на специфику Форта.

Встал рано, затопил печь, набросал угля в топку котла и привел в порядок бар, потом выписал чек за привезенную питьевую воду. После отпер входную дверь и начал обслуживать посетителей, а в промежутках между наполнением пивом бокалов и разогревом бутербродов пил чай и читал вчерашнюю газету. Привезли свежую выпечку, вернули оборотную тару, за старые поставки пару чеков доставили — так полдня и прошло.

Даже не понял — понравилось или нет. С одной стороны, устал, да и скука замучила, с другой — никто не стреляет и тяжелыми тупыми предметами по голове не бьет. А это с учетом последних событий совсем немаловажно. Еще бы вечер столь же спокойно прошел, но сомневаюсь, очень сомневаюсь.

Потом вроде втянулся и даже с парой завсегдатаев на тему сложностей розничной торговли разговорился, но когда ближе к часу объявился Иван Грачев, оставил его на хозяйстве и ушел к себе. От нечего делать набросал пару рецептов пива на будущее, прикинул, какие ингредиенты придется докупить, и даже начал составлять список, когда на улице послышался шум автомобильных двигателей.

Я быстро подошел к окну, отодвинул тюль, выглянул, став за простенком, и с облегчением перевел дух: вернулся Гордеев.

У меня даже от сердца немного отлегло. Как ни крути, Тема Жилин человек злопамятный, для него засаду устроить в порядке вещей. Не до нас, конечно, сейчас, но мог удивить, мог.

Когда я вышел на задний двор, Саня-чародей только закрывал ворота, к разгрузке товара еще не приступили. Николай немедленно разрекламировал мне переброшенный с той стороны фордовский пикап с закрытым «ракушкой» кузовом; я немного поколебался, но машину все же решил посмотреть.

А почему не посмотреть? Денег за нее никто не требует, а без транспорта никак не обойтись. Гусеницы снять, колеса на место вернуть — и пользуйся.

Но вот оставлю себе или отдам на продажу, так сразу не решил. Автомобиль — это не куртка, с кондачка такие вопросы не решаются. Надо обстоятельно все обдумать, прикинуть, посмотреть. Кто-то импровизирует в таких вопросах, а я всегда чуток себя придерживаю, не специалист потому как. С другой стороны, Клондайк плохого не посоветует. Я бы и не колебался, наверное, даже, просто после «буханки» как-то непривычно. Не хуже, не лучше, просто непривычно.

Я в свою очередь рассказал Гордееву обо всем, что сумел разузнать о Миле, выпил с ним под это дело пива и ушел в каретный сарай. Провозился какое-то время, ставя колеса, потом взглянул на часы и обнаружил, что пора собираться на стрелку. Хотя на стрелку — это вряд ли, просто поговорим и разойдемся.

И все же поддеть под куртку бронежилет я не забыл. Про отводящий пули амулет и говорить не приходилось: он теперь всегда со мной. Револьвер в сумочке, нож в кармане штанов, в правом кармане куртки телескопическая дубинка, в левом — «дырокол». Обычно с колдовскими амулетами стараюсь не связываться, но сегодня лучше подстраховаться. С гимназистами и дружинниками мне не воевать, а в отношении остальных «дырокол» — штука на коротких дистанциях донельзя убойная и к тому же совершенно бесшумная.

Кинув прихваченный из бара «Шершень» на заднее сиденье, я вырулил из каретного сарая и, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, покинул двор. Знаю — неправильно поступаю, надо остальных предупредить, чтобы подстраховали, но Бородулин человек слова — сказал, что без таблеток оставит, — значит, оставит. А надавить на него особо и нечем, в случае огласки куда больше потеряю.

Хотя на самом деле потеряю все, потому как жизнь у человека одна и запасной взять негде. Даже заплатки не наложишь, не пришьешь. Это пробитую камеру заклеить можно, а тут все — умерла, так умерла.

Смогу я другого поставщика таблеток найти? Не тех, что в обычный мир переправляем, сам пью которые?

Очень сомневаюсь. А без таблеток долго не протяну. Потрепыхаюсь, помучаюсь да и склею ласты. Зависимость — это нехорошо. Категорически плохо даже.

Может, в госпитале с заведующим отделением переговорить? Вдруг чего присоветует? А вот Ирину в этот вопрос можно и не посвящать.

В таких нелегких раздумьях я доехал до пересечения Красного проспекта с Южным бульваром, а там в какой-то степени неожиданно даже для себя самого повернул не налево, а направо, мастерски подрезав при этом сани в первом ряду. Возница орал так, что даже в машине слышно было.

Поехал к Колхозному рынку. Нет — не просить Климова о помощи, просто решил отдать чек, раз уж проезжаю мимо и есть свободное время. Времени и в самом деле хватало: выехал на четверть часа раньше, как раз успеем о карте поговорить.

Но когда поднялся в кабинет начальника охраны, того на месте не оказалось.

— Где-то на территории, — подсказал дежурный, совсем юнец, но при этом мощный и крепкий, словно молодой бычок.

— Ага, спасибо.

Я спустился на первый этаж и встал на одной из последних ступеней лестницы, высматривая приятеля.

— Ищешь кого? — раздалось вдруг откуда-то сбоку.

— О, привет, Клим! — обрадовался я.

— Привет, Слава. Какими судьбами?

— Чек привез.

Я протянул начальнику охраны конверт, тот вспорол его клапан выуженным невесть откуда керамбитом, оценил сумму и кивнул.

— Порядок.

— Еще бы не порядок! — фыркнул я. — Слушай, Клим, вопрос один есть. Подскажи по старой дружбе…

— Идем! — позвал меня за собой Климов, и мы зашагали по коридору мимо запертых дверей подсобных помещений.

Людей тут не было, наши шаги гулко разносились в тишине, и я невольно понизил голос:

— Слушай, ты ведь в курсе, что гимназисты магические поля замеряют, чтобы интенсивность излучения оценить? По шкале Бергмана, что ли?

— Ну?

— Мы, то есть вы… такое в Туманном делаете?

— Обязательно.

— А эти замеры, они насколько секретны? Могли на сторону уйти?

Клим остановился и посмотрел мне в глаза.

— Замеры не секретны. Мы всяких грифов секретности не вводим, не до бюрократии, знаешь ли. На сторону они уйти не могли, занимались этим чародеи, а им в принципе о работе с посторонними запрещено говорить. Ты почему спрашиваешь?

— А сам как думаешь? — поморщился я. — Рассказали мне о карте с замерами, саму ее никто в глаза не видел, но слухи ходят. И Туманный там тоже промерен был. Может, кто-то из братьев?

— Руки бы отрубили, — уверенно ответил Климов. — К тому же аппаратура нужна. Чарофон с датчиками, как минимум. А ты ведь наши порядки знаешь? — Он замолчал, потом покачал головой. — Да это и не обязательно наши замеры делали. Охотников в Туманный много ходит, особенно из Соколовского. Пограничники заезжают, с юга рейнджеры городские заглядывают. Кто угодно мог быть. Наша исключительная экономическая зона уже ближе к Туманному начинается.

— Ясно.

— Не хочешь поделиться?

Я взглянул на Клима и покачал головой.

— А нечем длиться. Прошла информация о карте с замерами. Говорят, человека из-за нее убили. Конкретики никакой.

— Решишь, что нас это касается, — дай знать.

— Обязательно.

Разговор с Климовым ситуацию нисколько не прояснил, но сейчас я себе этим забивать голову не стал, уселся в пикап и погнал на встречу с Фоминым. Проблемы следует решать по мере их возникновения.

На поворот к Юго-восточным воротам я прикатил за пять минут до назначенного времени, а Лымарь в своих неизменных собачьих унтах, тулупе и шапке-ушанке уже маячил на тротуаре. В руке у него была небольшая спортивная сумка. Я сбросил скорость до минимума и повернул на перекрестке, внимательно глядя по сторонам. Но нет — никто не сидел в якобы невзначай припаркованных машинах, не курил на углу, не прогуливался между домами. Не могу сказать, что на улице совсем уж никого не было, но вряд ли кто-то из прохожих страховал Семена. Просто место достаточно оживленное: тут и респектабельный Южный бульвар, и рабочий проспект Терешковой, неподалеку блошиный рынок, да и праздники уже немного отпускать начали — в Форт сани и грузовички заезжать стали, а мимо никак не проехать. Удачное место: сколько ни торчи, никто внимания не обратит.

Так, может, кто-то и торчит?

Я притормозил на обочине и открыл дверцу со стороны пассажирского сиденья.

— Семен! — окликнул охранника химика. — Залезай!

Тот удивленно оглядел мой «форд», перебрался через высокий отвал снега и уселся рядом, положив сумку на колени.

— Может, нам тоже пиво варить начать? — усмехнулся он, захлопывая дверцу. — А то Виктор Петрович жалуется, что не по средствам машину взять.

— Он шифруется просто, — хмыкнул я в ответ и резко тронулся с места, но тут же повернул на расчищенную от снега парковку и остановился.

Мой маневр пропал впустую — никто вслед за нами не дернулся.

— Хмель, ты чего? — удивился Лымарь. — Поехали!

— Ага, разбежался, — хмыкнул я.

Меньше всего мне хотелось прикатить прямиком в засаду, но говорить об этом Семену не стал, просто развернулся к нему и потребовал:

— Рассказывай!

— Время, — напомнил тот.

— Мы же на колесах, успеем.

— Нам в трущобы, это почти у промзоны.

— Успеем, — повторил я. — Ты говори лучше, что и как.

— Не доверяешь?

— Слушай, Семен, — мне едва удалось удержаться от матерного словца, — я здесь, поэтому доверяю. Тебе доверяю. И Виктору Петровичу тоже. Не Фомину, понимаешь? Мне меньше всего надо, чтобы он притащил на встречу быков Жилина, и те покрошили нас в капусту.

— Не притащит, — уверенно заявил Лымарь и потер старые шрамы на скуле. — Просто поверь на слово, не притащит.

— Серьезно? На слово? А по мне — глупо упускать такой случай избавиться от конкурента.

— Он о тебе не знает.

— Чего? — не понял я.

— Это очередная передача товара. Вот и все, — спокойно взглянул на меня Лымарь. — Но поскольку возникли сомнения в его добропорядочности, сначала ты поговоришь с ним, а потом мы вместе решим, как жить дальше, чтобы все остались довольны. И никакого мордобоя, ясно?

Я задумался.

— А он ничего не заподозрит? Если бы ты вызвал меня на встречу в трущобы, я бы напрягся.

— Мы всегда там встречаемся. Не в одном и том же месте, но район всегда один. Игорь крепко в Северореченске наследил. Лет восемь назад дело было, но ищут его до сих пор. Поэтому живет он на промзоне. Знаешь там квартал посреди заводских цехов?

Я кивнул.

— Там спецы живут, и он тоже. В город редко когда выбирается. С него особый отдел глаз не спускает, но как-то обошел их контроль. Он нам заранее сообщает, когда и где встретимся, мы товар подвозим. Эта встреча еще в прошлом году оговорена была.

Слова собеседника звучали убедительно, я выехал с парковки и покатил по проспекту Терешковой мимо трехэтажных домов с одной стороны и хрущевок с другой.

— Почему сразу в лаборатории таблетки не отдавать?

— А как он их вынесет? — удивился Семен. — Охранник наш человек, не его. Мы их вместе не сводим. К тому же сам посуди, кондукторов перед выходом в поле проверяют от и до, чтобы лишнего не тащили, куда ему наши таблетки?

— Подожди, а как он их тогда переправляет?

— Вот и спроси его, — хмыкнул Лымарь.

— А вы спрашивали?

— Мы в его дела не лезем, он — в наши.

— Если бы!

— Видно будет, — спокойно произнес Семен и откинулся на спинку сиденья. — Но товар он неспроста за пределами промзоны принимает, я так тебе скажу.

Я задумался, какой в этом смысл, но ни к какому конкретному выводу не пришел. Повернул налево, выехал с дороги и загнал пикап на небольшую стоянку перед средней паршивости столовой, вход в которую располагался с торца пятиэтажки.

— Ты чего? — уставился на меня Лымарь.

— А ты в трущобы хотел на машине ехать? Может, еще радужный флаг с собой взять и в мегафон орать: «Нам нужны неприятности!»? — съязвил я. — Пешком дойдем.

Лымарь нехотя распахнул дверцу и выбрался из салона.

Я запер машину и нагнал его на давно уже нечищенной тропинке, что вела меж домов. Сколько ни старался наступать в чужие следы, ноги проваливались в снег по щиколотку, скоро в ботинках стало холодно и сыро. Да и погода заметно испортилась, поднялся ветер, начало подмораживать.

Надеюсь, Фомина ждать не придется. А то околеем.

Впрочем, околеть мы можем совсем по другому поводу. А ну как кондуктор подстраховаться решит?

Я поежился, передвинул сумку с револьвером с бока на живот и на пробу решил расстегнуть молнию. Расстегнул, застегнул — нормально. Сумочку оставил в покое, в левой руке зажал недлинный жезл «дырокола»: так оно спокойней. Дилетанту не поможет — это как заточкой или шилом бить, но меня кое-чему в Братстве научить успели. Да и шок опять же свою роль непременно сыграет. Фомин не боец, как мне показалось.

Быстро темнело, валил снег, со всех сторон на нас смотрели пустые провалы заброшенных домов. Но тропинки меж сугробов были протоптаны неспроста — люди здесь жили. Не рабочие с промзоны — так, босота всякая. За последние годы трущобы понемногу начали приводить в порядок, но в глубь района чужакам заходить не рекомендовалось. Как, впрочем, и на северную окраину.

Вскоре мы вышли на улицу, двухэтажные дома на четной стороне которой были, по всей видимости, обитаемы. Где-то окна заложили кирпичом, где-то их закрывали добротные ставни. Двери были сплошь железными, но гнутыми-перегнутыми, мятыми и поцарапанными. Всюду на глаза попадались закопченные мусорные баки. С нечетной стороны улицы стояли сплошь руины.

Семен уверенно перешел на заброшенную сторону, заглянул во двор и указал мне на глухой закуток.

— Ты подожди там пока.

Тихонько матерясь себе под нос, я пробрался к стене с растрескавшейся и частично обвалившейся штукатуркой, стянул перчатки и занемевшими от мороза пальцами принялся вычищать из ботинок набившийся в них снег.

Неожиданно мелькнул яркий луч фонаря, снежинки вспыхнули в его свете сонмом сияющих точек, Лымарь прикрыл рукой лицо.

— Игорь, ты? — спросил он.

— Я, кто еще, — отозвался кондуктор, выходя из-за покосившегося забора. — Принес?

Семен поднял спортивную сумку; тогда Фомин, увязая по колено в снегу, приблизился и встал напротив охранника химика. Нас он тут не караулил совершенно точно: слишком уж запыхался. Шапку стриженой овчины сдвинул на затылок, добротную дубленку и вовсе оставил распахнутой. Лицо раскраснелось, волосы на лбу слиплись от пота.

Или нервничает просто? Я бы нервничал.

— Все в порядке? — спросил Фомин.

— А это ты мне скажи, — хмыкнул Лымарь. — В порядке все?

— Разумеется, в порядке! Давай товар!

— Погоди. — Семен отвел руку со спортивной сумкой в сторону и сказал: — Тут насчет этого самого порядка с тобой поговорить хотят. Слава!

Я оттолкнулся от стены и выбрался из сугроба на тропинку. И хоть старался не выскакивать, как чертик из коробочки, лицо Фомина в один миг стало белее снега.

Черт, да он не запыхался, он же напуган до полусмерти!

Мысль эта только мелькнула у меня в голове, а кондуктор уже отшатнулся и неожиданно уверенным движением выдернул откуда-то из-под дубленки короткий помповый дробовик без приклада, с одной лишь пистолетной рукоятью, обрезанным до минимума стволом и трубчатым магазином на три или даже два патрона. Всей длины в оружии было сантиметров пятьдесят.

Игорь резко вскинул обрез, я ринулся к нему в надежде ударить первым. Не успел: слишком далеко стоял изначально, да и Лымарь загораживал кондуктора, мешая воспользоваться «дыроколом». Надежда оставалась только на «Чешую дракона», но если «магнум» и пуля в полсотни граммов…

Бронежилет? Даже не смешно!

Живот свело от ужаса, кондуктор шагнул в сторону, ловя меня на прицел, и тут Семен резким движением увел ствол дробовика вниз. Хлопнул гулко разлетевшийся по округе эхом выстрел, охранник химика рухнул в снег и зажал ладонями дыру в животе.

Твою ж мать!

Фомин с ужасом уставился на застреленного им человека, но сразу сбросил оцепенение и — клац! — резким движением оттянул на себя помпу. Отлетела будто в замедленной съемке в сторону дымящаяся гильза, Игорь загнал в ствол новый патрон, и тут же я выбросил вперед правую руку. Сухо щелкнула телескопическая дубинка, разложилась, прогудела по широкой дуге, а потом стальной грузик со всего маху шибанул Игоря, и кондуктор без чувств растянулся рядом со своей жертвой. Вот и окупился наложенный на дубинку «Нокаут»…

Очнуться Фомин должен был только минут через десять, но все же я сразу опустился рядом с ним на колени, забрал себе выпавший из руки обрез и обшарил карманы дубленки и брюк. Из оружия отыскался только складной нож, его зашвырнул в снег.

Потом прислушался — тишина. Здешние обитатели привыкли не совать нос в чужие дела, да и сыпавшийся с неба снег скрадывал звуки и мешал определить верное направление.

Тишина — да, но тут сипло втянул в себя воздух Лымарь. Втянул и сразу же с хриплым кашлем выхаркнул обратно.

Что за черт? Так просто не бывает! От пули двенадцатого калибра в упор никакой бронежилет не поможет, даже если пластина выдержит — внутренности в клочья порвет, плюс запредельный болевой шок. А у Семена бронежилета точно не было: из дыры в животе текла кровь.

И между тем охранник колдуна еще был жив. Он прекратил зажимать перепачканными в крови ладонями пулевое отверстие и пытался вытащить что-то из кармана тулупа. Левая рука судорожно подергивалась, пальцы правой никак не могли подцепить какой-то небольшой футляр.

— Помоги! — просипел Семен.

Я опустился рядом с ним на колени, прекрасно понимая, что все это впустую. При таком ранении не поможет даже «синий доктор», все — поезд ушел.

— Помоги… — повторил Лымарь.

— Что?! Что делать? — Я выдернул из слабеющих пальцев Семена футляр от шариковой ручки «Паркер», раскрыл его — внутри оказался заполненный черной субстанцией одноразовый шприц.

— Коли! В шею…

Я выполнил просьбу раненого, воткнул ему в вену тонкую иглу и с трудом утопил поршень. Жидкость внутри оказалась на редкость вязкой.

Семен вздрогнул и часто-часто задышал. Потом успокоился, открыл глаза и уже без хрипа и надрыва произнес:

— Убили меня.

— Вижу, — кивнул я.

Лекарство не подействовало — рана и не подумала затянуться.

— Нет, — шумно выдохнул Лымарь и вдруг приподнялся на одном локте. — Давно уже. Давно убили.

Он перевалился набок, поднялся на колени, а потом и вовсе встал. Встал с дырой в животе, оставленной пулей двенадцатого калибра!

— Давно уже убили, — повторил Семен. — Но не до конца. Место там пакостное было. Очень пакостное. Петрович с того света вытащил. — Лымарь посмотрел на окровавленное отверстие в тулупе и выругался: — Вот дерьмо!

— Ты нормально?

— Да, нормально все со мной! Нормально! Понял?

— А дыра в животе?

— Ты мое здоровье обсуждать решил? — разозлился Лымарь. — Сказал же, нормально все! Отстань!

Семен в сердцах пнул кондуктора, и тот сдавленно хрюкнул.

— Подожди, он живой? — опешил охранник химика.

— Ну да. Оглушил просто.

— И что с ним теперь делать?

— А что с ним делать? — фыркнул я. — Разговаривать с ним надо, что с ним еще делать! Вдумчиво разговаривать, не здесь.

— Понятно, что не здесь! Забери к себе, расспроси. Потом решим, как дальше быть. Сам ничего не предпринимай, понял? — Семен окончательно пришел в себя и даже двигаться стал почти так же уверенно, как и раньше. Будто ничего не произошло.

— А если он вас Жилину сдал?

— Значит, его поздно уже убивать, нет? — срезал меня охранник химика и ухватил кондуктора под руку. — Помогай!

Фомин вновь замычал, тогда Лымарь отпустил кондуктора и спросил:

— Чем ты его вырубил?

— «Нокаутом». Заклинание такое.

Семен вытащил из кармана еще один футляр от авторучки и опустился к Игорю с новым шприцем.

— Это что? — насторожился я.

— Успокоительное, чтоб не рыпался.

— Когда отпустит?

Лымарь задумался и не слишком уверенно предположил:

— К утру, наверное.

— И как его допрашивать?

— Хочешь, чтобы он очнулся и на улице крик поднял?

Я не хотел. Семен сделал кондуктору инъекцию и ухватил его под руку.

— Потащили!

— Подожди! — Я сложил дубинку и сунул ее в карман, взял обрез и помог охраннику химика выдернуть Игоря из сугроба.

Так мы дальше кондуктора и потащили — под руки. И нормально: картинка для здешних мест самая обычная. Вот через дорогу Игоря волокли уже чуть ли не бегом, да и дальше опасливо поглядывали по сторонам, но вечер и снегопад скрыли нас от любопытных взглядов как случайных прохожих, так и тех, кому любопытствовать полагается по долгу службы.

Добредя до пикапа, мы откинули задний борт, уложили кондуктора в кузов и накрыли сверху брезентом.

— Порядок! — тяжело выдохнул Семен. — Поехали!

Я с сомнением посмотрел на его окровавленный тулуп.

— Не загадишь сиденье?

— Это ты так пошутил сейчас? — хмыкнул Лымарь, распахивая дверцу.

— Да какие шутки? — вздохнул я, забираясь за руль. — Мне, может, машину еще продавать!

— Поехали!

Я убрал обрез на заднее сиденье, к жезлу «свинцовых ос», завел двигатель и тронулся с места. Ехал без лишней спешки и очень аккуратно — еще не хватало попасть в аварию и объясняться с дружинниками по поводу отсутствия документов, бессознательного человека в кузове и пассажира с дырой в животе.

Семен, впрочем, на покойника нисколько не походил. Да и раненым не казался. Разве что старался лишний раз не шевелиться да досадливо морщился, всякий раз опуская взгляд на окровавленный тулуп.

— Теперь зашивать? — не утерпел я и проявил не слишком тактичное в данной ситуации любопытство.

— Само затянется, — буркнул Лымарь. — Я же не совсем покойник — так, серединка на половинку.

— Прям само?

— Мертвой водой Петрович рану обработает — и затянется. Бывало и хуже.

Я промолчал. В том, что бывало хуже, сомневаться не приходилось. Быть мертвым само по себе уже не слишком хорошо.

— И что, так с любым можно? — спросил некоторое время спустя.

— Нет, — покачал головой Семен. — Совокупность факторов совпасть должна, — повторил он чьи-то слова и потер шрам на скуле. — Мне просто повезло.

Да уж, то еще везение.

Лымарь перехватил мой взгляд и указал на обочину.

— Останови, дальше сам дойду.

— Уверен? — спросил я, прижимая пикап к обочине за полукруглым пристроем оружейного магазина «Толедо».

— Уверен, — подтвердил Семен и напомнил: — Фомина особо не прессуй. Лучше вообще не прессуй — его искать будут. Он должен либо домой целым, невредимым вернуться, либо… ну не знаю… под машину попасть. В любом случае — лишние телесные повреждения ни к чему.

— Кто решать будет?

— Поговори с ним. Завтра вечером загляну — и решим.

Охранник химика выбрался из салона, обошел машину и заковылял через проезжую часть на другую сторону дороги, я глянул ему вслед и поехал домой. Добрался без приключений, загнал пикап в каретный сарай, но выходить не стал и достал с заднего сиденья обрез кондуктора.

Интереса ради передернул помпу и поднял вылетевший под ноги патрон. Так и есть, «магнум» с тяжелой пулей. Пятьдесят граммов — это не шутки, пятьдесят граммов никакие амулеты, кроме алхимических, не отведут. Алхимические амулеты, к слову, в Форте запрещены. Правда, и ружья тоже…

Я задумался, что делать с обрезом, — проблем из-за незарегистрированного оружия можно огрести вагон и маленькую тележку, — но ни к какому выводу не пришел, разрядил и оставил валяться на сиденье. Актуальней проблемы есть.

Надо звать Гордеева…

Клондайк. 9 января.

Как уже говорил, однажды Дюпре передал с Платоном сюда мой домашний арсенал с Аляски. Что-то очень пригодилось, вроде «баррета» пятидесятого калибра, что-то числилось в бесполезном, вроде карабина AR-15, какие-то охотничьи винтовки были ни туда ни сюда, да и патронов под них особо не было. Но вот два пистолета могли оказаться более чем полезными.

«На той стороне» я пользовался всего двумя пистолетными калибрами — 10 «ауто», под который у меня было два ствола, а остался один, и классическим сорок пятым «аутоматик колт пистол», то есть тем, который все знают. До сего момента я с этими пистолетами ничего делать не планировал — я под все выпускаю много разновидностей пуль, и многие из них могли бы создать проблемы автоматике. И точно так же вес пули роль играл — в револьвер под сорок пять «длинный кольт» я мог засунуть пулю весом аж в триста гран, а для самозарядников верхний оптимальный вес был двести тридцать гран. То есть по амулетам он должен был работать хуже.

Но опыт — штука наживная. И вот к настоящему моменту я понял простую вещь: в пулю для пистолета я могу загрузить почти такой же кусок «железного корня», как и в револьверную. По баллистике оба патрона одинаковы, то есть это дозвуковые медленные пули, просто тяжелые. Соответственно, если в револьверной пуле сорок пятого этот корень не разрушается при выстреле, и в пистолетной не разрушится. А еще это значит, что если стрелять «противоамулетными», то оба ствола будут выбивать амулет с одинаковой эффективностью. А дальше можно использовать те же рунные «пустышки», если палить уже в цель. Ну, может, пистолетная будет процентов на десять слабей револьверной, но зато в пистолете на один или два патрона больше, стреляет он быстрей, а перезаряжается намного быстрей. И магазины можно просто менять по обстоятельствам, заряжать их разными патронами.

В общем, с этим грузом ко мне пришли пули «Хорнади», которые «экстремальная терминальная способность», гильзы и прочее. И поэтому, разгрузив машины, я практически сразу сел за сборку патронов. Чуть досверлил отверстие в каждой «пустоголовой» пуле, капнул по капле силикона, дал застыть, затем пинцетом, вынимая из холодильника, загрузил в каждую крошечный кусочек «железного корня» — натурального аккумулятора для магической энергии, отличающегося способностью проглотить просто невероятное ее количество так же невероятно быстро.

Затем поверх корня залил отверстие клеем, на основе все того же силикона. Теперь очередь Сани над этим поработать. Он пришел сразу, стоило позвать, тут же взял у меня четыре поддончика с пулями и перетащил в свой угол мастерской, где загрузил все это в старую микроволновку, подключенную к большому стеклянному шару и целой батарее магических аккумуляторов. Затем включил лэптоп, постучал по клавишам, пощелкал мышкой, после чего заявил:

— Десять минут.

— Не вопрос.

За эти десять минут мы чай заварили, а потом Саня все пули вернул мне. Все, теперь корень от тепла не разложится. Я взвесил пять штук поочередно, чтобы проверить, насколько уменьшился вес, затем пересчитал дозу пороха. Ну и начал собирать непосредственно патроны. Еще через полчаса у меня было две сотни полноценных пистолетных выстрелов с противоамулетными пулями.

Затем взялся за «пустышки», включив «дремель». Теперь надо руны наносить, а дальше опять Сане это все. Тут подольше возиться придется, но все же один полноценный боекомплект для себя я собрать сегодня хочу. И соберу. На сами пистолеты руны уже давно нанесены, и щечки заменены на лиственничные. Так что они всегда будут теплыми, а заблокировать механизм оружия невозможно никаким заклятием. И это не на продажу пока, это мне самому. Дальше посмотрим.

Саня по моей просьбе ушел монтировать подогреватель в «экспедишн». Дело оно несложное, так что минут через тридцать он вернулся, на ходу вытирая грязные руки, и сказал:

— Катайся на здоровье.

— Спасибо. Тогда магазин на тебе, а я тут на сегодня закопался.

— О’кэй.

Когда я закончил работу и собирал инструмент, неожиданно позвонил Лихачев. Без всяких вступлений спросил:

— Интересно, что задержанные с хутора показали?

— Ну а как ты думаешь?

— Записывай, — сказал он. — Готов?

— Да, — я придвинул к себе перекидной блокнот с карандашом, который всегда держал под рукой.

— Иванов Алексей Аркадьевич, директор компании «Жилин-Сопровождение», знаешь такую? — и, не дожидаясь ответа, сам же и сообщил: — Сопровождают конвои. Семьдесят процентов у Жилина, еще тридцать у какого-то подставного Ваньки, за каким, понятное дело, прячется кто-то из местного руководства.

— Это он приезжал?

— Именно. И он им денег на хутор дал. Пользуется праворульным «ландкрузером» черного цвета, госномер «двадцать два — двадцать два, Федор — Ольга — Роман». С ним всегда двое, один рыжий, зовут Игорь, нами установлен как Сидельников Игорь Леонидович, сотрудник той же компании, и Мурат. Мурат установлен как Исмаилов Мурат Асланович, сотрудник той же компании. На всех троих имеются разрешения на ношение оружия, понятное дело. Адрес компании знаешь?

— Нет.

— Пионерская, три. Это маленькая улица…

— Знаю, к Южному примыкает.

— Точно. Но! — он выдержал драматическую паузу. — Глупостей никаких, понял?

— Да как же можно? Мы же глупостями не занимаемся.

— Ну да, ну да.

На этом разговор и закончился, собственно говоря.

Затем я выложил на стол оба пистолета, под которые патроны крутил. У меня было их два под сорок пятый, как я сказал, оба цельностальные — небольшой, но массивный «Сиг-Зауэр 220 Карри Элит» из светлой нержавейки и полноразмерный 1911 от самого «Кимбера» под названием «Эклипс 2», добротный пистолет из нержавейки опять же. А специально брал именно такие на случай, если выронить где-то доведется в зарослях. Тогда найти проще. Точнее, было у меня их даже три, еще и «Ч-Зет 97», но с ним проблемка — покрытие из краски, через которую гравировать очень неудобно, так что он полежит пусть. А жаль, пистолет большой, но удобный.

Открыв дверь в топочную, я убрал лопату от стопки мешков с песком, приваленной к стене. Это здесь специально, как раз вот для такой цели. Магазинов у меня к пистолетам хватает, никогда не было такого, чтобы к любому пистолету их было меньше десятка в запасе. Снарядил по паре пуль каждого вида в два магазина к «сигу» и в два к «кимберу», отошел назад и выпустил все в мешки.

Работает.

Нет, понятно, что и должно было работать, я формы пули не менял, и даже навеска почти не менялась, но проверять хотя бы по минимуму надо всегда. А из подвала ничего не слышно, так что не страшно. Затем «кимбер» убрал в сейф, а на пояс нацепил кобуру к «сигу» и два пауча под магазины. Вот так теперь и буду ходить.

А вообще надо подумать. Можно будет ассортимент расширить за счет недорогих 1911 от «ругера» как раз. И «тауруса». Или не буду расширять. Посмотрим.

Так, и теперь бы нам проблемы решить — и мне за работу браться. У меня целая куча оружия приехала, и все это надо переделывать, гравировать, а потом надо снаряжать патроны, и делать пули к этим патронам, и вообще много чего нужно. И меньше всего нужно мне сейчас с Жилиным воевать. Но вот деваться-то и некуда.

Затем взялся раскладывать товар по шкафам, и в это время позвонил Хмель.

— Зайдешь? — спросил он сразу. — Дело есть.

— Минуту.

— В гараж подходи.

— Понял…

В гараж — это уже интересно. Поднялся в магазин, где пока Саня заседал, сказал, что иду к Хмелю, и вышел через задний ход. Во дворе была уже темень глухая, так что пришлось самому себе фонариком светить. И мороз все крепче и крепче, уже прямо дуб. Даже куртку запахнул, хотя бежать пятнадцать метров. Толкнул заднюю дверь в сарай, оказавшуюся незапертой, вошел внутрь.

Хмель действительно оказался в своем гараже, перестроенном из старинного каретного сарая. Вид возбужденный и одновременно довольный. Машина стояла внутри, пощелкивая остывающим двигателем, от нее слегка пахло бензином. Задний борт кузова откинут, и дверь ракушки поднята. А в кузове кто-то лежал, под сваленным в кучу брезентом.

— Это живой или не живой? — спросил я первым делом.

— Живее некуда. Спит он, — Хмель потянул брезент, и под ним оказался человек, одетый вполне прилично, по фортовской моде — дубленка, теплые карго-брюки, добротные ботинки. Шапка из стриженой овчины. — Игорь Фомин, прошу любить и жаловать.

— И что ты собираешься здесь с ним делать? — живо заинтересовался я.

— В подвале пока запрем. За ним Жилин поедет куда угодно.

— Слав, — вздохнул я. — Очень высока вероятность того, что жилинские за нашим домом смотрят постоянно. Сняли квартирку напротив и сидят у окна. Ты уверен, что это хорошая идея?

— Если мы его отсюда туда перетащим, никто все равно не увидит.

— Не увидит, — согласился я. — А вот если заподозрят? А вот если кому-то заплатят, и этот самый кто-то выпишет ордер на обыск? Что тогда будет? Или уточню: где мы тогда все будем? Ты же сам понимаешь, что в Форте можно решить если не за деньги, то за большие деньги. Тем более Жилину.

Хмель задумался. Затем спросил:

— Что предлагаешь?

Предложил первое, что в голову пришло.

— Как все нормальные бандиты делали: снять квартиру у какого-нибудь наркота на Северной окраине. И там его пока держать. Кто сможет организовать?

Тут Хмель думал недолго:

— Иван. Он же вышибала бывший, знает многих.

— Вот пусть и организовывает прямо сейчас. Ты иди в зал, его подмени, а я покараулю спящую красавицу. Надолго он копыта разбросал?

— До утра, говорят.

— А если очнется?

— Держи, — Хмель вытащил из кармана сложенную телескопическую дубинку, протянул мне. — Тут заклинание на отруб. Сильно бить не обязательно, можно без размаха, но главное резко.

— Понял, — я взял дубинку и повернулся к Фомину. — Резко надо, понял?

Тот по понятным причинам не ответил. Тут зазвонил чарофон неожиданно. Оказался Кузьминок, отчего я в первый момент почувствовал себя нехорошо. Но потом успокоился, после того как начальник контрразведки сказал:

— Мы резиновые пули попробовали — ребята в восторге. Давайте встречаться и организовывать. И у нас сразу вопрос: до каких калибров в сторону уменьшения вы можете такие делать?

— Хотите резиноплюй переделать? — догадался я.

— Верно.

— Я в нем плохо разбираюсь, но меньше существующего не стал бы пытаться.

— А для «Осы» патрон?

— Какой там калибр?

— Восемнадцать миллиметров.

— Если есть свободная «оса» и патроны к ней — пришлите с кем-нибудь, я поэкспериментирую. — Несмотря на обстоятельства, задача меня самого заинтересовала. Правда, подозреваю, что пуля там шаром, так что может не сработать, стабилизированная нужна.

— Завтра?

— Лучше всего к открытию магазина. Если не сложно.

— Пришлем. Да, и ваш недруг вернулся в город с час назад примерно. Сообщили с КПП.

— Спасибо.

На этом и распрощались. А вообще здравая идея, наверное. Я «Осу» пару раз видел — штука небольшая, можно носить. Для оперов так и вправду бы пригодилась. А может, и для гражданского рынка здесь. Все лучше друг друга спать укладывать, чем резать или протыкать «дыроколами». Правда, если это распространится, то противоядие быстро придумают. Борьба брони и снаряда в чистом виде, так сказать.

И Жилин в Форт вернулся. Решил, я думаю, начать действовать.

Я посмотрел на висящий под потолком сарая светящийся шар размером как раз в телепорт. Телепорт. Какая-то идея у меня в подсознании гуляет еще со вчерашнего вечера, влезла в голову, когда я засыпал, да так и не вылезет… ну-ка я ее поймать попробую. И надо Дмитрия вызывать, пусть сюда едет. Началось. И у нас тоже началось.

Клондайк. 10 января.

Вчера, после всех приключений с Фоминым, все же собрались. Самым необычным было то, что сидели мы в подвале не у Хмеля, а у нас под магазином. И пили не пиво, а чай. Это даже создавало некое впечатление нереальности происходящего. К чаю было мое стандартное печенье, но к нему почему-то никто не притрагивался даже. Кроме меня.

— Этот Игорь — причина всего, — объяснял Хмель. — Он пытался работать сам, не смог, попал под Жилина, выложил тому много лишнего. То есть поставил под удар кучу людей, не буду всех перечислять, потому что меньше знаешь — лучше спишь.

— То есть Жилин этого Игоря назад точно захочет? — уточнил я. — Железно?

— Абсолютно. Это второй кондуктор, который ходит с лекарствами.

— И он сдал Жилину поставщика?

— Как-то я в этом не уверен, — поморщился Слава. — Скользкий он какой-то, и из тех, что вечно за большим кушем гоняются, но не дурак вроде. Хотя дурак, конечно…

Это да, не хмелевский типаж. С Хмелем мы друг друга хорошо понимаем по одной причине — взгляд на бизнес одинаковый. Работай так, чтобы локтями не толкаться, зато стабильно. Люди, что мечтают раз и на всю жизнь урвать, чаще всего заканчивают плохо. И рядом с ними находиться тоже не очень — они неприятности притягивают.

— Жилин вернулся, — заодно проинформировал окружающих. — Сообщили.

— То есть в городе он уже, — на всякий случай уточнил Хмель.

— Именно. То есть нам нужно ходить и оглядываться. Как только обнаружит, что Фомин исчез, — он начнет действовать. А действовать он начнет не напрямую, а через фортовские верхи. И жизнь у нас усложнится.

— То есть нам тоже надо задницей быстро шевелить, — сказал Дмитрий.

— Быстро.

— Идеи есть? — спросил Саня.

— Вопрос есть, — повернулся я к нему. — Помнишь тот разговор в магазине в Лудине, насчет телепортов?

— Ну… да, помню. А что? — Саня поднялся, подошел к столику и налил себе еще чаю.

— Телепорт способен пропустить машину, если к нему подключить дополнительную мощность, так? — задал я следующий вопрос из составившегося в голове списка.

— Верно. — Саня повернулся ко мне и оперся спиной на стену.

— Тогда еще вопрос: а можно как-то активировать телепорт дистанционно?

— В смысле? От маяка? — не понял Саня.

— Нет, как мину. «Монку». На дороге его спрятал, а из кустов активировал, из засады.

Все уставились на меня с выражением некоего удивления на лицах.

— Ну… — Саня задумался, — …в принципе да, но надо подумать как… В принципе не вижу чего-то непреодолимого.

— Ты Жилина куда-то забросить хочешь? — на всякий случай уточнил Хмель.

— В засаду забросить, — повернулся я к нему. — Смотри: если мы пообещаем отдать ему Фомина где-то далеко от Форта, то Жилин приедет туда большой толпой, однозначно. А нас всего трое может участвовать. То есть мы его точно не берем.

— Да он и из машины не выйдет, — добавил Слава. — Зачем ему? Пошлет кого-то убедиться, что Фомин на месте, и все. А в машине у него защиты столько наделано…

— Вот! — я воздел указательный палец. — Если мы назначим обмен в Форте, то просто не сможем устроить нормальной засады. А если даже сможем, то потом надо как-то уйти.

— Так портал в Форте все равно не сработает, — пожал плечами Дмитрий.

— Зато сработает рядом с Фортом. В любом месте, которое Жилин будет считать безопасным. У Торгового Пятачка, например. Там люди, охрана и все такое. Поэтому если сказать, чтобы приехали на одной машине, то он, скорей всего, так и поступит. Поймет, что бой там устроить никто не сможет, а недолго отбиваться у него в любом случае получится. Да и прекрасно понимает, сколько нас на самом деле.

— Да, это может сработать, — кивнул Слава. — А как его загнать в портал?

— Установить на дороге. Просто или дорога нужна узкая…

— …Или можно искусственно заузить, — подхватил он. — Машиной, например. Невинного вида.

— Да. Просто надо в таком месте, где они на скорости идут. Чтобы затормозить не успели, — добавил Дмитрий.

— Реально, — сказал Саня. — Выглядит реально. Я смогу такую штуку сделать.

— И куда их выбросит? — спросил Хмель.

— Куда-то в болота за Нижним Хутором, — предложил я. — Там холмы сначала идут вдоль дороги, а если их перевалить, то будет болото. Люди там вообще не ходят, место поганым считается, с дороги его не видно, специально туда никто не попрет. То есть они там до весны и останутся. А потом, как вскроется, еще и потонут. И все, с концами.

— А засада?

— На холмике.

— Маяк еще поднимите на какой-нибудь палке, — сказал Саня. — Чтобы машина упала с высоты. Метра четыре у вас и так будет точно, а если еще три добавите, то им там мало не покажется.

— Может, на воздушном шаре маяк поднять? — живо заинтересовался Дмитрий.

— В маяках прошит предохранитель, может не сработать, — Саня заходил по подвалу кругами. — Даже не предохранитель, там просто смысл всего заклятия в привязке к земле. Я бы не стал.

— Да нормально семь метров, — возразил я. — Прикинь, тебя с семи в машине скинуть? Сань, ты прикидывай, чего у тебя реально убойного будет, против всей защиты на их машине. Действовать будем с пары сотен метров.

— Не далековато? — спросил Саня.

— Ближе начнут случайности включаться, а твари из болота могут и зимой полезть, нужна зона безопасности, — ответил я, вставая с кресла и тоже направляясь за следующей чашкой чаю. — Сань, — окликнул я чародея, — сколько времени тебе надо, чтобы девайс подготовить?

— Если с утра купим, то… ну, день. Там больше на расчеты время уйдет, работы не так уж много… я думаю.

— Ну день, хорошо, — кивнул я. — Теперь про место. Куда Жилин поедет без большой опаски?

— Торговый Пятак — в самый раз, — сразу сказал Хмель. — Люди кругом. Если назначить встречу где-то сзади, прямо за забором, то приедет.

— Надо лишь четко показать, что условия только такие, и больше никак не получится, — добавил Дмитрий.

— Лучше Торгового Пятака не выберем ничего, — поддержал идею Саня. — Ты места там знаешь? — это он уже ко мне.

— Более или менее. Катался. Завтра еще с тобой прокатимся, проверим — не изменилось ли что с последнего раза. К вечеру представлю план на обсуждение.

В общем, с утра на двери магазина надпись «Закрыто» дополнилась наклейкой «На прием товара». А мы с Саней вдвоем рванули на «додже» Дмитрия, потому что только он был на колесах, я «экспедишн» так и не успел переобуть, в сторону Пентагона — последнего и главного оплота Братства в Форте. И мне даже показалось, что встретили Жилина. По крайней мере, два белых «круизера» проскочили мимо нас со стороны «Поляны». Но машины Дмитрия никто не знал, так что и внимания опять же никто не обратил.

В прошлый раз я тоже две машины видел. Похоже, что он только в таком составе и ездит. Неплохо бы последить, но — некогда. Проскочили мимо гаражей, где пристроился сервис Беленького, дальше мимо развалин — заброшенных старых трехэтажек, зияющих пустыми оконными проемами, с осыпавшейся штукатуркой и просевшими крышами. Их бы просто снести хотя бы, а то заводится тут всякое.

Прочищена была только одна полоса здесь, а к домам начинались такие сугробы, что до вторых этажей дотягивались. Раз навстречу грузовик попался — так разъехались еле-еле, даже зеркало сложить пришлось.

Потом нежилой район вновь превратился в жилой и довольно ухоженный. Тут уже Братство командует. Обжитые дома, вон слева Колхозный рынок, проезжая часть сразу пошире стала.

Пентагон пятиугольную звезду никак не напоминал, но углов у него было пять. Был это длинный жилой дом по чьему-то оригинальному проекту, который замыкал внутри себя двор. И когда-то еще на заре становления Форта после провала в Приграничье этот дом заняла обычная бандитская группировка, которая позже начала именовать себя Братством. Заложили окна нижних двух этажей снаружи, усилились, укрепились, да так с тех пор здесь и базируются. А теперь еще и в желтых двухэтажках напротив, которые они сами и отремонтировали, открыли несколько магазинчиков, профильных, так сказать. И даже кафешку в самом дальнем, насколько я вижу, назвали «Капучино». Надо как-нибудь заглянуть, витрина симпатичная.

Я припарковал «рэм» напротив входа в «Мир чародейства». Саня сразу же выскочил из кабины и, чтобы не замерзнуть, припустил к дверям бегом. А я остался его ждать.

Сегодня не похолодало сверх того, что было вчера, но при этом все старательно намекает на то, что настоящие морозы еще только приближаются. Пар из выхлопной трубы валит облаком и уже перестает подниматься, по земле стелется — вернейший признак мороза. Дальше будет хуже. Опять замерзшая подвеска и замерзающие в носу сопли. Уже тепла хочется, пусть и такого, как здесь, недолгого и с грязью по колено. Надо нам со всеми проблемами заканчивать, запираться на работе и ждать себе весны помаленьку. Ну разве что время от времени ходки с Платоном делать. Без ходок нельзя.

Саня что-то задержался. Когда он вышел, я уже подумывал ему звонить.

— Приятеля встретил, он там за директора, — пояснил он. — Зато сто рублей скинул, поди хреново?

— Четверть часа ожидания за сто рублей? — прикинул я. — Годится. Могу еще столько же подождать, если еще минус сто.

— Не дадут больше.

— Жаль. Ну поехали. На рекогносцировку.

Надо бы с Хмелем ехать, но он сейчас баром рулит, Ивана же нет. А если все закроемся, то будет очень подозрительно. Но Хмель территорию знает хорошо, ему из Северореченска туда что-то привозят для дела его пивоваренного, вот он там и катается.

Поехали, понятное дело, через Юго-восточные ворота. Постояли в небольшой очереди на выезд, предъявили документы, потом еще постояли между штырями сканера, продемонстрировали, что нас в машине только двое, после чего шлагбаум перед нами поднялся.

Торговый Пятак — вот он, прямо здесь. Раньше здесь, говорят, было кривоватое собрание разношерстных вагончиков и сомнительных закусочных, потом, когда место оказалось выгодным и прибыльным, появились добротные торговые ряды, состоящие из одинаковых магазинчиков, сросшихся боками. За рядами были склады оптовиков, за складами даже пара гостиниц с ресторанами, и все это солидным таким забором обнесено, а перед забором еще и колючая проволока натянута. Безопасным стало место. Под охраной Цеха. И суетливым — машины и сани постоянно туда-сюда снуют, шумно, так что на нас внимания никто и не обращает.

На саму территорию Пятака не поехали, Саня сказал, что и их защита тоже может работу телепорта сбить, так что выкатились мы на дорогу, которая шла в объезд торговой территории. И вот по ней катались куда реже, хоть и чистили ее как надо. Вокруг Форта все хорошо чистили, кроме Северной промзоны. Это по этой дороге, кстати, ехали тогда на разборки друг с другом две фракции Семеры, отсюда она тянется как раз до СПЗ, ровно до того самого разворота у цементного завода.

Но мы так далеко не поедем, насторожится Жилин. Мы ему скажем… ну да, точно, все верно я помню. Вот развалины бывшего бассейна «Дельфин» — двухэтажное бетонное здание, когда-то облицованное плиткой, а теперь словно оспой переболевшее, дорога зажата между ним и оградой рынка. И этот участок практически ниоткуда не просматривается. Сразу за забором склады, окон на эту сторону нет: кому охота развалины разглядывать? Никому, правильно.

Я тормознул.

— Здесь сработает?

— Здесь сработает, — кивнул Саня. — Чего не сработать-то? А если кто-то будет ехать следом? Он же увидит, офигеет и заявит куда следует.

— А мы тогда пропустим. И сделаем так, что Жилин быстро вернется. И еще раз проедет через это место.

— А как?

— Да вот так. Есть идея. Ладно, поехали обратно, тут больше и смотреть нечего.

Именно так и есть, что надо, то и увидел. Достаточно. Тем более что Сане работать надо.

Ехали оглядываясь и проверяясь, но никаких хвостов не обнаружили. Саню высадил, зашел с ним в магазин, убедился, что все в порядке, затем позвал Дмитрия со мной прогуляться. Ехать смысла нет, мне в Кишку, то есть на площадь Павших, а это почти что через дорогу. Сам бы дошел, но мы по одному теперь не ходим. Сам правило придумал — сам его и соблюдаю.

Народу на улицах уже мало, опять же признак морозов. Нет, кому надо куда-то идти, тот в любой холод идет, это, так сказать, базовый состав пешеходного потока. Но когда теплеет, выходят на улицу те, кому туда не так чтобы совсем нужно. И вот они как раз и «создают массовку». Сейчас они сидят в домах, магазинах, конторах и иных местах и думают о том, что без особой нужды на улицу ни за что не попрутся. Вот и не прутся.

В Кишке же, бесконечно длинном подземном переходе, в котором прижилось множество магазинов и лавок, по обыкновению, помноголюдней. В ней «эффект метро» проявляется, то есть публика место обогревает дыханием и… всем другим. Поэтому сюда даже в лютые морозы люди идут. Кто за покупками, кто в кафешки и бары, а кто просто потусоваться, музыкантов послушать. Эдакий местный подземный Арбат получается.

Совсем недалеко от спуска, справа, я увидел знакомую уже вывеску «Салон связи «Волна». Был он невелик, тесен, больше напоминал склад сумасшедшего старьевщика с электронным уклоном, а заведовал им молодой полноватый парень с бородой и в толстых очках. Который и продал мне четыре чарофона, переделанных из древних «нокий».

Затем прошлись до торговой точки Платона, Дмитрий решил просто проверить, как там дела идут. Дела как-то шли, продавец был на месте, в лавке народ толпился — нового завоза многие ждали. Какой-то мужик, присев на табуретку, с пыхтением натягивал высокий теплый ботинок, а еще какая-то упитанная немолодая тетка примеряла охотничью камуфляжную парку перед зеркалом, и та почему-то делала ее похожей то ли на бомжиху, то ли еще на кого.

— Ты сидишь, а деньги текут, — вспомнил я фразу из какой-то рекламы какой-то очередной пирамиды девяностых.

— Как сидеть перестанешь, потекут куда угодно, кроме кассы, — Дмитрий усмехнулся.

Дальше я сам минут десять лениво перебирал товар, пока Дмитрий разбирался с чем-то в подсобке, потом он вышел, и мы направились по Кишке на юг, к дальнему выходу из нее, что прямо на повороте на Поляну. Оттуда до сервиса Беленького рукой подать. Как раз пора забирать «сабербен». Шли исключительно по Красному, он хотя бы расчищен, включая тротуары, а сверни в развалины, чтобы срезать, — увязнешь к чертовой матери. И вместо экономии времени его только потеряешь.

Ветер усилился к середине дня, как раз дул вдоль Красного как по трубе, причем исключительно в лицо. Хорошо, что у меня уже привычка здесь выработалась без защитных очков с желтыми светофильтрами не выходить никуда. От ветра они прикрывают, можно не морщиться. И даже с удивлением никто не смотрит — подозревают, наверное, что очки с каким-то заклятием. А вовсе и нет, обычные ESS, какие у военных популярны. Так что очки надел, шарф повыше — и уже как-то лучше.

Ну вон и изгиб старой теплотрассы со свисающими клочьями древнего утеплителя, проходящий над улицей. Теперь направо и почти пришли. Вон вывеска «Автосервис», перед воротами стоянка. Раньше тут запустение было, говорят, но гаражи в старом кооперативе добротные, из силикатного кирпича и крытые плитами, так что не развалились. Потом горсовет Лигу напряг, те тут относительный порядок навели, нашлись арендаторы, а когда охрана и хороший забор появились — массу гаражей под индивидуальные склады разобрали. И коммерсанты мелкие, и просто люди. А под это дело сюда сервис переехал, еще какие-то мастерские, и в прошлом совсем нехорошее и даже зловещее место, в котором каждой весной вытаивали «подснежники», то есть зарытые трупы, превратилось в место вполне приличное.

Повезло мне, наверное, что я сюда попал именно сейчас, а не тогда вот, когда было это самое «раньше».

За воротами была еще одна стояночка, для машин, ждущих ремонта и уже починенных. Среди ждущих я заметил «уазик» Хмеля, а вот мой «сабербен» стоял уже с готовыми, что вызвало очевидную радость.

Под офис было перестроено два смежных бокса, причем вполне прилично. За стойкой девушка, за стеклянной перегородкой менеджер, то есть сам Беленький. Он меня заметил, махнул рукой — мол, заходите.

— Привет, Сень, — протянул я ему руку, снимая на ходу перчатку. — Готова уже машина?

— Сказал же, что будет, — чуть погордился он. — Гусениц нет пока?

— Шесть комплектов есть для тебя. Можешь забрать. Цену знаешь.

— Прямо сейчас можно? — оживился он.

— Да не вопрос. Сколько за ремонт должен?

— Это еще я тебе должен получусь, сейчас посчитаем, — он потянул к себе из стола журнал и большой калькулятор. — Щас, минуту.

Справился он даже быстрей, я быстро просмотрел счет — вроде и не приписали ничего, на первый взгляд. В общем, Семен отдал мне ключи и пошел выгонять свою машину. Я завел «сабербен», потом обошел его по кругу. Да нормально сделали. Видно, что машина битая была, краска отличается, хоть и белая, но так все нормально. Кузов не вело, все зазоры на месте, а до кучи еще и лобовуху поменяли, взяв с убитой с той разборки. Теперь стекло у меня вновь без пятен.

Из проезда между гаражами показался старый зеленый армейский «Фольскваген Транспортер», который кто-то на той стороне явно удачно ухватил на распродаже военного имущества где-то в Европе, и пристроился за мной. Семен за рулем. Отсюда до нашего дома вообще-то рукой подать, так что вскоре я загнал «субур» в гараж, а сам оттуда выдал Семену шесть комплектов гусениц. Потом мы перешли в магазин, где он выписал мне чек, к обоюдному удовольствию, а я угостил его кофе. Потом мой спаситель укатил обратно, а я вздохнул — и пошел переобувать «экспедишн». Ему теперь по Форту кататься, а «субур» возвращается на роль рейдового транспорта.

Пока крутил колеса, мысли одолели. Про Милу. Как-то совсем озадачил меня Хмель. Озадачил тем, что в истории появился труп со следами пыток. А кто-то забрал документы из квартиры трупа. А Мила от кого-то прячется. Так что логично предположить, что калька у нее, а кто-то эту кальку хочет. И то ли понял, что она у Милы, то ли просто Милу обнаружили.

Почему именно так? Почему не она участвовала в убийстве? Ну вот не знаю, но я немного верю в собственное умение чувствовать людей. Чувствовать в них зло или добро. Пытать даже плохого человека и потом его убить — надо жить за определенной чертой. Но убитый не был плохим человеком, все говорят, что он был увлечен наукой и безобиден во всем остальном. То есть пытать и убить такого — это уже совсем за гранью. А в Миле зла не было. Я бы почувствовал, наверное.

Но вот вопросов возникает очень много. Зачем просто подруге ученого второй комплект документов? Какие такие данные могла давать ученому бывший режиссер? А главное — где их брать? Я никогда от нее не слышал ничего о каких-то экспедициях, интересе к науке, желании последить за перепадами магического поля в Приграничье… это все настолько не та Мила, с которой я встречался, что… гм.

Значит, калька кому-то нужна. Как там Хмель сказал? Влияние геологии на стабильность энергетических полей?

А что это может значить? И что вообще понимать под геологией? Тут что, кто-то бурит почву, чтобы геологию оценивать? Не слышал о таком. Или это не геология? Я и про геологов здесь особо не слышал, если честно. На чем он тогда свою науку выводил? Опять странно. И какой в этом может быть криминал?

У него даже здесь геология за хобби была, насколько я понял. А данные он брал, получается, из открытых источников, так? В библиотеке? Ну, может быть. Я имею в виду по той самой геологии данные. А замеры давала ему Мила? Все? Или какие-то конкретные? И у кого брала она эту информацию? Кто у нас замеряет интенсивность поля?

Вот это бы уточнить неплохо. Вот кто замеряет, у того и была нужная информация. Патруль?

Отвлекся, позвонил Мстиславу. Получил ответ:

— Патруль обычно замеряет, да. С них требуют, ну и дозы препаратов по интенсивности же рассчитывают.

— Спасибо.

Но на территорию Туманного патрульные не заходят. И на территорию Города тоже. Как и городские на территорию Форта, особенно после того, как гарнизон и остальные броней обзавелись. Раньше, говорят, дорогу по границе Туманного городские вообще своей считали, катались и стреляли во все, что не нравилось, теперь притихли. Катаются только до Лудинского НПЗ и обратно с конвоями. Такую нитку перерезать — никаких проблем нет теперь, так что обе стороны ценят там мир и равновесие.

Торговцы остаются, которые в Город ездят. Но и торговцы фортовские предпочитают городскими товарами затариваться на своей территории, на оптовых базах. Туда ездить не любят: проверками задалбывают. То есть… то есть замеры там, скорей всего, делают городские. Если замеров много. Но и пометок вроде бы много на карте было. На кальке.

Ну, думай дальше.

Братство. Есть пометки и с их территории. Кто у них за все эти замеры отвечает? Может, Хмель узнает.

В чем может быть ценность самого знания? Не попасть под выброс? Перепад напряжения поля? Не угодить в «Черный квадрат»?

Вот сомневаюсь. Это такое знание, что его бы сделали открытым в первую очередь. А продать его нельзя. Ну если и можно, то все равно раскроют. Болезни от перебора радиации — местный бич, за то, чтобы этого избежать… тут, может, даже Семера бы в такое дело инвестировала. Слишком все на глазах, все видели кого-то, знали кого-то, кому пришлось переселиться в гетто.

Так… а если все перевернуть с ног на голову? А если нестабильность поля показывает что-то в геологии?

Это что получится? Что, зная правильные параметры изменения поля, можно что-то находить под землей?

Та-ак… а вот какие значения напряжения поля, или как там это правильно называть, принимает у Лудинского НПЗ? У угольного карьера на границе с Городом? У шахт возле Рудного? У Черного провала… хотя нет, там своих глюков хватает, хоть это и шахта какая-то. Или глюки как раз от этого?

А вот за такие данные и убить могут. И пытать, а потом убить. Просто запросто. И от таких людей — да, лучше прятаться, если у тебя калька. Или даже если они могут хотя бы заподозрить, что калька у тебя.

Но почему уехала? Если ее нашли ведьмы, то это вовсе не конец. Есть враги, но есть и друзья. Дом у нас как крепость, а случись чего, можно и в «Царстве Аида» квартирку снять, туда вся Гимназия вломиться не сможет. Что не так?

Или Мила и не Мила вовсе? И боялась, что это вскроется?

Это мне важно?

А вот на этот вопрос я пока ответить не могу. Знаю мало. И труп ученого покою не дает немножко.

И решив пока завязать над этим думать, я с удвоенной энергией навалился на болты.

Саня закопался в делах начисто, к его столу в мастерской даже подходить было страшно, еще долбанет чем-нибудь. Поэтому я просто спросил, как у него дела, получив в ответ: «Все нормально, разбираюсь».

— Сань, прогнозы есть? Я не давлю, просто нам планировать надо.

— Сегодня закончу.

— Это точно? Или лучше на завтра рассчитывать?

— Часа через три будет готово, — сказал он и показал пальцем на некую диаграмму в экране лэптопа. — Я уже заряды телепорта и батареи соединил, сейчас просто идет перепрошивка. Инициатором поставлю любое вторичное заклятие с дистанционной активацией. Хотя бы «дымовую завесу», ее активировать просто и быстро.

— Завесу заметят…

— Да не будет никакой завесы, — отмахнулся Саня. — Просто срабатывание через ретранслятор, — он постучал пальцем по деревянному пятачку, лежащему на столе. — Просто второе заклятие как бы сталкивает первое с места, и портал открывается.

— Ага, понял, — закивал я. — Ты за сигналкой следи, чтобы враги не прошли, а я к Хмелю. Сань, точно сегодня? Потому что мы прямо сейчас начинаем.

— Точно, точно.

Ну раз точно, я отправился в паб. Хмель был за стойкой, Дмитрий просто сидел в зале, за дальним столиком, с чашкой чаю и книгой. Я уселся на табурет напротив хозяина, спросил:

— Ну что, поехали общаться с нашим гостем?

Хмель зачем-то глянул на часы, потом спросил неожиданно:

— Кофе или чаю хочешь? Мне собраться надо.

— Да только что с Беленьким пил.

— Не стемнело еще.

— Пока соберешься — и стемнеет, — я обернулся к окну. — Ты лучше соберись, и здесь подождем.

Слава кивнул и заглянул на кухонку.

— Теть Маш! Я отъеду на пару часов, как договорились, хорошо?

Тетя Маша, приятная такая дама бальзаковского возраста, сменила Хмеля за стойкой, а я пересел к Дмитрию.

— На моей поедем, — сказал я. — Ты за рулем тогда. Высадишь нас на Балояна, знаешь где?

— Параллельная.

— Точно. И езжай, наверное, на рынок или в Кишку, в ваш магазин, где ждать удобней.

— На рынке.

— Вот на рынок и езжай, жди звонка. А подберешь нас на Юннатской, где магазинчик «Продукты». Мы из двора выйдем.

— Хорошо.

Хмель появился минут через пять, кивнул, что готов. Выехали мы через ворота заднего двора, для того чтобы не двигать «сабербен», а заодно на случай, если наблюдение ведется. Машина серая, уже почти стемнело, задняя аллея не освещается — так лучше. Ехать, правда, пришлось все равно по Красному, потому что заброшенный район чистится редко и плохо, причем по какой-то только чистильщикам известной схеме. То есть никогда заранее не знаешь, где проехать получится, а где нет. Доехали до «Берлоги», клуба с довольно бандитской репутацией, куда ходит больше всякая блатота как раз с Северной окраины, а затем свернули налево.

— Через Автозаводскую выезжай, лады? — сказал я Дмитрию.

— Я помню.

— Ну и отлично.

Северная окраина была застроена больше хрущовками, пятиэтажными и девятиэтажными. Район, как я понимаю, и до провала здесь был не очень, с репутацией, так сказать, а после провала так и вовсе в гетто в детройтском стиле превратился. Разруха, граффити на всех стенах, варщики в каждом доме и барыги, банчащие наркотой, чуть не в каждом подъезде. Район был как раз оплотом Семеры, ее члены все родом отсюда, но кроме по-своему солидной Семеры, здесь обитало еще несколько банд, дерущихся, а иногда и воюющих между собой за право контролировать территории и получать долю с обосновавшихся там наркоточек. Кроме того, из этих банд набирались мелкие мокрушники-исполнители, пехота низового уровня, и лишь немногие, если не помирали в молодости, вырастали для членства в Семере. А других перспектив тут и не было, в общем.

Граничила Северная окраина с гетто, от которого ее отделял серьезный периметр безопасности, и там же неподалеку находилось автохозяйство, в котором на постоянной основе обосновались наемники Лиги. Говорят, что уличную преступность они там заметно прижали, теперь человек хотя бы имеет возможность пересечь этот район, не будучи избитым и ограбленным, и это в лучшем случае, но Семеру они не трогали, а скорей даже наоборот.

Улица Балояна была маленькой, скорей даже переулком, темной и освещалась лишь тем скудным светом, который падал из окон близлежащих домов. Эти дома хотя бы обитаемы были, потому что пустых здесь едва не половина.

— Вот здесь, — сказал Хмель, показав чуть расчищенное пространство в сугробе, наметенном снегоочистителем.

Дмитрий тормознул, мы вывалились из теплой кабины на мороз, а «экспедишн», подмигнув задними огнями, свернул направо и исчез из виду. Оставлять тут машину на улице не только нарушение конспирации, но и самоубийство для машины — или разберут, или просто изувечат, потому что руки чешутся. Хотя во дворах машины местами стояли, где расчищено, все больше всякие старые «жигули». Думаю, что местным авторитетным пацанам принадлежали, поэтому и целы.

Я уже по привычке быстро дотянулся до кобуры с «сигом», ножа в кармане и «Щелчка», посмотрел на Хмеля, который, похоже, занят был тем же самым, дождался кивка — и мы пошли. Быстро протопали по скользкой извилистой тропке между двумя домами, по такой же тропке, подпертой с двух сторон замусоренным снегом, местами подсвечивая себе фонариками, пересекли по диагонали неширокий двор с торчащими железяками, оставшимися от когда-то существовавшей здесь детской площадки, прошли мимо дома заброшенного, откуда, как мне показалось, слышны были чьи-то голоса.

На шпану бы местную не нарваться, но надеюсь, что их мороз разогнал если не по домам, то с улицы. Такие и были в пустом доме, наверное. Заперлись в уцелевшем помещении, экран включили и там тусуются. Или Л-13 пользуют, или траву. А может, там торговая точка, барыга с покупателем говорил.

Еще две пятиэтажки. Из тех двух, меж которых мы прошли, пустовала левая, а здесь пустует правая. А левая жилая. И к ней даже как-то дорожка расчищена, а на ней следы от пикапа, которые мы же вчера вечером и оставили. Второй подъезд, квартира сразу налево, однушка.

Дверь в подъезд была железной и на удивление солидной, но без замка. В самом подъезде темнота, запах мочи и какой-то плесени, все стены и потолки измалеваны. Где-то сверху, этажа через два, мужик с теткой ругаются за дверью, за дверью справа пьяный голосит, причем такое впечатление, что сам с собой. Если и есть в Форте дно ниже этого места — я его не видел. В гетто и то приличней, там люди больные, но нормальные, а тут…

Хмель постучал в дверь условным стуком — тук-тук, тук, тук, тук-тук-тук. Замок сразу же щелкнул, и поначалу заслонивший собой весь дверной проем Грачев отступил в сторону и запустил нас в квартиру.

— В окно засек нас? — спросил я, протягивая руку.

— Ну да.

Вооружен он был помпой десятого калибра, одет тепло, хоть куртка и расстегнута. Отапливались здесь буржуйками, а запас угля в квартире почти отсутствовал. Тут вообще почти все отсутствовало, кроме изодранного дивана, который служил постелью для хозяина квартиры, нескольких ящиков на кухне и на удивление роскошного ковра на стене, но изгаженного и порезанного ножом. И еще то ли хозяину, то ли кому-то из его гостей когда-то достался баллончик с краской, и это сильно отразилось на стенах. При этом никакой смысловой нагрузки все эти красные загогулины не несли.

— Наш друг как? — спросил Хмель.

— У себя в апартаментах, — Ваня кивнул на люк в полу. — Достать?

Хмель. 10 января.

Северная окраина — место, где здравомыслящему человеку делать нечего, от слова «совсем». И совершенно все равно — бандит этот здравомыслящий человек или добропорядочный обыватель. Такое уж это место.

И если северо-восток Форта еще более-менее «причесали», то в районе гетто никаких подвижек к лучшему за последние годы не произошло. Пусть крупных банд там поубавилось, а самых одиозных личностей отстреляли наемники Лиги, но суть района от этого нисколько не изменилась.

Наркотики, безработица, безнадега.

При таком раскладе преступность не победить. Да никто и не пытался, ведь жили там не те, кому больше некуда ехать, а те, кому это делать незачем. Пропащие души.

Я Северную окраину не любил и бывал там нечасто. Обычно проезжал по центральным улицам на автомобиле и во дворы не сворачивал. А сегодня вот — пришлось…

Когда мы с Николаем Гордеевым дотопали до снятой моим помощником квартиры, нервы звенели, будто натянутые струны. Нет, от местной шпаны мы бы отбились, но если начнется заварушка, сразу лиговские наемники подтянутся. А у нас — мало того что с Лигой отношения натянутые, так еще похищение человека статья не из легких. И ладно бы коммерса какого похитили, так нет — кондуктора. Тут сразу вышкой дело пахнет, никакие связи не помогут.

Это на адреналине лихим кавалерийским наскоком проблемы решать хорошо, а так посидишь полночи, в вой сирен вслушиваясь, — такого страха натерпишься, просто караул.

И даже когда Иван дверь отпер, я нисколько не успокоился. Хотелось только одного — выпотрошить Фомина и убраться отсюда; пришлось себя даже сдерживать.

— Говорить буду сам, — предупредил я Николая. — И внизу. Там антураж лучше.

Иван умудрился отыскать квартиру на первом этаже с люком в подвал. Не знаю, кто обустроил для себя эту нору, но к делу он подошел творчески: пробил в полу дыру, а каморку внизу отгородил от основного подвала железной дверью.

Там мы кондуктора и поместили. И криков слышно меньше, и подвал — это всегда подвал. Подвалов люди боятся на каком-то инстинктивном уровне. Не всех и не всегда, разумеется, но когда прикован наручниками к трубе отопления, тебе и без того не по себе, а темнота и сырость добивают окончательно.

— Не шумел клиент? — спросил я, пока Иван убирал загораживавший дыру в подвале лист.

— Нет, таблетки отличные.

Таблетки я выдал помощнику из собственной аптечки. Приобретал успокоительное для особо буйных клиентов, но не использовал ни разу, а теперь вот пригодились.

Я посмотрел на часы.

— Когда последний раз давал?

— Три часа назад.

— Нормально, уже отходить должен.

Иван включил фонарь, но я сразу его забрал и попросил:

— Карауль.

В подвал мы спустились вдвоем с Гордеевым. Николай сразу проверил, надежно ли прикован пленник к трубе, потом отошел ко входной двери и прислонился к ней плечом.

Я с сомнением посмотрел на соседа и обреченно вздохнул. Скрыть от него информацию о своем таинственном поставщике не представлялось возможным, а настаивать на разговоре тет-а-тет мне и в голову не пришло. Все сейчас в одной лодке, все рискуем одинаково. Жизнями своими рискуем, не чем-нибудь.

Я положил фонарь так, чтобы он светил прямо на Фомина, и спросил:

— Ну что, Игорь, допрыгался?

Кондуктор вздрогнул. Узнал, значит.

— Вы пожалеете! — ожидаемо заявил Игорь, закрываясь от фонаря свободной ладонью. — Я работаю на людей, с которыми даже контрразведка не связывается!

— На Жилина, что ли? — с некоторой даже ленцой поинтересовался Гордеев.

— Нет! — вскинулся Фомин. — Особисты промзоны от вас мокрого места не оставят!

— Не оставят, — кивнул я, — но, Игорь, сам посуди — каковы шансы, что они отыщут нас здесь, прежде чем мы вывернем тебя наизнанку?

Кондуктор оглядел заплесневелые стены, ржавые трубы и сырой пол — и невольно поежился. Но присутствия духа не потерял.

— Виктор Петрович этого так не оставит! — упрямо произнес он. — Я знаю, ты берешь у него таблетки, но я беру больше! Я для него основной покупатель!

Я опустился на корточки и сочувственно поцокал языком.

— Слишком сильно по голове получил? Совсем ничего не помнишь? Дружок, да ты ведь Семена застрелил. Виктор Петрович тебя с потрохами сожрет и не поморщится!

Фомин враз посерел. И так бледный был, а тут натуральным образом под остатки штукатурки замаскировался.

— Это случайно вышло! Я не хотел! — выдавил он наивное оправдание. — Я не хотел!

— И что с того? Виктор Петрович, знаешь ли, всерьез настроен. — Я достал аптечный пузырек и поднес его к фонарю. Подкрашенная марганцем вода засияла зловещим оттенком багрянца. — Он специально для тебя сделал. Знаешь, что будет, если вколоть?

— Нет, — хрипло выдохнул Фомин.

— Да ладно! — заулыбался я. — Знаешь, конечно! Ты умрешь. Но не сразу. Совсем-совсем не сразу. В этом весь смысл.

— Зачем? Вам это зачем?! — сорвался на крик кондуктор. — От моей смерти вам одни проблемы!

— А как же око за око, зуб за зуб? — напомнил я старое правило. — Ты ведь дважды посылал людей меня убить.

— Нет!

— Так это Жилин приказал? — спросил Клондайк, желая связать кондуктора с нашим недоброжелателем.

— Да какой еще Жилин? — продолжил запираться Игорь.

— Мы Платонова освободили, — напомнил тогда Николай и отлип от стены. — Слышал ведь?

Кондуктор вжался в угол. Мой сосед пугал его даже больше неведомой микстуры Бородулина.

— Платонова похитил Жилин. Вопрос только в том, кто несет за это ответственность. Он действовал сам по себе — или это была твоя идея избавиться от конкурента?

— Нет! Я ничего не знал!

— Чего ты не знал? — спросил я. — Ну говори уже! Говори!

— Жилин давно хотел забрать вашу сеть, — нехотя признал Фомин. — В прошлом году договорился с кем-то, чтобы вашего кондуктора ему доставили, но не срослось…

— С кем-то? — хмыкнул Гордеев, но Игорь пропустил его возглас мимо ушей.

— Похищение его идеей было! Только его!

— Меня убить хотели, чтобы Платонов стал сговорчивей без поставщика?

— Это все мимо меня проходило!

Я рассмеялся.

— Серьезно? А когда я насчет машины позвонил, это тоже мимо тебя прошло?

— Испугался просто, — облизнул губы Фомин. — Я позвонил Остапенко, предупредил, попросил на дно залечь. А он вместо этого парней взбаламутил!

— Нормально так взбаламутил, — хмыкнул я. — Самого его кто убрал?

— Не знаю. Он напрямую на Жилина завязан был.

— Как ты с Жилиным связался? — спросил Клондайк.

Игорь горестно вздохнул.

— Таблетки Бородулина — это золотая жила, а меня пасли постоянно. Нужен был человек, чтобы вывозить их из Форта и делать закладку недалеко от окна. Договорился с Остапенко, он тогда к нам водителем устроился. Сработались.

— Там как продаешь? — поинтересовался я.

— Как элитные биодобавки, — нехотя ответил Игорь.

— Подожди, Слав, — придержал меня Гордеев. — Жилин как в вашей схеме нарисовался?

— Поначалу все неплохо шло, — поежился Фомин, — раз или два в месяц меня точно через Границу посылали, но пару лет назад как отрезало, в офис перевели. И точно знаю — на мое место никого не взяли. Просто свернули деятельность, и все.

— И ты стал искать другого кондуктора? — догадался Клондайк.

— Найти свободного кондуктора нереально. Они все под кем-то. Остапенко предложил к Жилину обратиться.

Я вздохнул.

— И Жилин в итоге эту тему под себя подмял.

— Подмял, — признал кондуктор.

— Виктора Петровича ему сдал? — спросил я.

— Нет! — откровенно испуганно вскинулся Фомин. — Не было такого!

— Точно?

— А какой от меня тогда толк? На ту сторону я не хожу, реализация там тоже без меня идет. Я таблетки достаю — мне за это платят. Сдам химика — либо кукиш к носу подведут, либо вовсе грохнут.

— Так и так грохнут, — обнадежил его Гордеев. — Не дергайся, не мы. Если договоримся…

— Чего вам надо? — спросил Фомин, и в голосе его прозвучала смешанная со страхом надежда.

— Сдаешь сеть, — произнес я, прежде чем успел вставить слово Клондайк, — все контакты, все каналы на той стороне. Это не обсуждается, лекарства будем поставлять теперь мы.

— А мне что с того?

— Ты Семена убил! — напомнил я. — Виктор Петрович тебе больше ни таблетки не продаст. Он тебе больше не доверяет, понимаешь? И это еще мягко сказано.

Игорь поник.

— Не переживай, если договоримся, мы тебя к делу пристроим, — ободрил его Клондайк. — Товара ты больше касаться не будешь, денежка начнет сразу на счет в банке капать. Это если каналы передашь. Сколько именно — решим. Но не обидим. Назначим процент, дальше видно будет.

— Там Жилин всем теперь заправляет, — напомнил Игорь.

— Вот! — протянул Гордеев и присел рядом с кондуктором. — Жилина с этой темы надо подвинуть. Но это наша забота. Мы с ним сами поговорим. — Он достал из кармана телефон и включил его: — Ты только скажи на камеру сегодняшнее число…

— Зачем еще?

— За тем же, зачем меня убить пытались, — хмыкнул я. — Если ты и в самом деле химика не сдал, без тебя всей схеме грош цена, таблеток Жилину больше не обломится. Проще договориться будет.

— Он вас и слушать не станет!

— Станет, — веско произнес Николай и улыбнулся: — Мы ему хорошие отступные предложим. Просто назови сегодняшнее число на камеру.

— Можно без этого обойтись, — заметил я, — но тогда твоя готовность к сотрудничеству лично у меня вызовет большие сомнения…

— Я скажу! Скажу! — решился Фомин, и уже через пару минут мы с Гордеевым поднялись в комнату с сохраненным на карту памяти десятисекундным роликом.

Клондайк еще раз просмотрел его, спрятал телефон в карман и решил:

— Встречу назначим на завтра, в обеденное время, когда машин на улицах меньше.

— Идет, — кивнул я и подошел к колченогому столику, на котором были разложены вещи кондуктора. Хитрый подвес обреза, пара патронов двенадцатого калибра, бумажник, записная книжка с местными телефонными номерами, алхимическая ручка, прочая мелочевка. Ничего интересного.

— Ну как? — не удержался от вопроса сидевший у окна с ружьем на коленях Иван Грачев.

— Порядок, — уверил я его. — У тебя как, запасов хватит до завтра здесь посидеть?

— А потом? — насторожился Иван.

— А потом мы этого персонажа отпустим, — успокоил я его. — Только отмашку я сам дам, хорошо?

— Отлично просто, — заметно успокоился Грачев, которому не хотелось иметь отношение к мокрухе. — Не будет потом проблем?

— Нет, — рассмеялся я. — Договаривающиеся стороны пришли к взаимопониманию. Он еще к нам будет пиво пить ходить.

Мы с Николаем вышли за дверь, и там я сразу согнал с лица беспечную улыбку.

— Значит, отпустишь? — спросил Николай.

— Отпустишь? — переспросил я. — То есть это моя головная боль?

— А чья еще? Он тебя убить хотел, и с поставщиком тебе разбираться. Сам смотри, заложит нас, нет.

— А что мне с ним еще делать? Убить? Я убивал людей за то, что они сделали. Я убивал людей, чтобы помешать им что-то сделать. Но я не могу убить человека, который, может, что-то сделает, а может, и не сделает!

— Если он настучит особистам, чем вам это грозит?

— По деньгам потеряем. По закону нас прижать нечем.

— А у твоего Виктора Петровича не будет проблем?

— Его не тронут. Все упирается в деньги и только в деньги, — решил я и придержал соседа. — И вот еще что, Коль. Ты меня очень обяжешь, если не скажешь Платону, как моего поставщика зовут. Так всем лучше будет. А то Платон шебутной, сболтнет где лишнего — всем нам боком выйдет. И по новой сети мы тебя в долю возьмем. Лады?

— Обсудим, — ухмыльнулся Николай. — Сначала с Жилиным разобраться надо.

— Надеюсь, Игорь не навешал нам лапши на уши, — пробормотал я, спускаясь на крыльце. — Иначе рискуем серьезно вляпаться.

— Завтра узнаем, — спокойно произнес Клондайк. — Завтра…

И у меня невесть с чего от этих слов по спине побежали мурашки.

Завтра. Завтра узнаем.

Клондайк. 11 января.

Главное, чтобы у Хмеля все прошло по плану. Оно ведь редко по плану случается, за что ни возьмись. Хочешь рассмешить богов — расскажи им о своих планах. Но без плана и вовсе нельзя, план для средних умов вроде наших — он типа костыля, поддерживает.

Как ни странно, больше всего сомнений вызвало время выезда. Ехать слишком рано — это замерзнуть с гарантией, мороз сегодня еще хуже вчерашнего, и при этом сидеть рядом с болотом. То есть еще и приманивать к себе проблемы. С другой стороны, поздно выедешь — и вдруг по дороге что задержит? Тогда совсем неудачно получится. Поэтому выдвинулись с рассветом, а рассвет зимой не ранний. Так что даже выспались.

Саня, с его слов, оклемался окончательно, готов действовать в полную силу. Ну и хорошо, потому что просто стрелков у нас всего двое, Дмитрий да я. Покидались в свежепочиненный «сабербен» да и поехали к Юго-восточным воротам. Можно было к служебным, там очереди нет, а тут у всех на глазах, но иногда «пребывание на глазах» прячет тебя куда лучше, чем что-то еще. Раз ты как все, то и нет смысла на тебя внимание обращать.

Утро в Форте было обычным для накатывающихся морозов — улицы пустые. Редко кто топает пешком, завернувшись во все, что налезло, явно стараясь как можно быстрей дойти до теплого места. Подвеска замерзла, кстати, что опять же индикатор, так что до проходной ехали медленно, но при этом все равно трясло. Хотя с гусеницами трясет не так сильно, как на колесах: площадь контакта с дорогой намного больше.

Оттаяли еще в очереди, благо она уже была длинной. Пара автобусов, грузовики, несколько саней. Кто-то ругался с охраной, кто-то прямо перед нами перекладывал груз в кузов «уазика»-«головастика». Обычная рутина на КПП, после Рождества какое-то оживление пошло.

Прошли подобающие проверки, показали удостоверения на предмет подтвердить незапломбированность оружия, да и поехали, не вызвав никакого любопытства ни у кого. Бак полный, в салоне тепло, Саня привычно раздает экомаг, Дмитрий чай разливает — рутина. Разве что настроение все же адреналиновое, это у нас не с Платоном выезд, это мы по делу едем.

Интересно, что будет со структурой Жилина, если босс исчезнет? Сохранится или развалится? Ладно, потом об этом подумаю, пока главную проблему решить нужно.

Ехать тут недалеко, минут сорок пять всего. В принципе, ближние окрестности Форта, мы даже до Ключей не доедем. Но да, ближние, а такая жуть и такой мрак кругом. Болота в Приграничье вообще место поганое, любые болота. Если текущая вода как раз от всякой дряни защита, то стоялые болота — самый рассадник разной твари. И все больше голодной.

Вот дорога, на которой мы свернули налево, — она только для машин, да и то в одиночку не ездят, потому что по самому краю болота, предпочитают делать изрядный крюк через Нижний Хутор. Но мы крюка делать не будем, потому что на Нижнем Хуторе опорник Патруля, а нам светиться в этих краях неохота. На всякий случай.

Ветер сегодня, с морозом в комплекте это вообще никуда не годится. Погода из тех, в какие собак на улицу не выгоняют, а мы на болота премся. Солнца вообще не видно, что опять же обещает повышенную активность всякой дряни. Хотя отобьемся, чего уж там, вооружились мы действительно всем чем можно. Пешком ходить не нужно, так что позволительно.

Ну вот и болото справа потянулось. Его граница по сухому изломанному рогозу видна, торчащему через снег. Туда лучше и на гусеницах не съезжать, потому что в таких местах лед непрочный в любой мороз. А рогоз, к слову, северного в себя набрал уже, синеватого хватает. Гнется под ветром. Вон следы чьи-то прямо на снегу, покрывшем лед. Точно не человеческие.

БАТ здесь прошел давно, занесло дорогу изрядно, но нам это не помеха. Едем себе и едем. Место только правильно выбрать нужно, потому что был я в этих краях всего раз, так что сначала вспомнить, где сворачивать с дороги…

После того как мы выкатились на основную дорогу со «срезающей угол», снега стало меньше, тут очиститель недавно проходил. Попался встречный грузовик с двумя мужиками в кабине, на борту надпись «Пиво «Ключевское». Вот они, главные конкуренты Хмеля. Но вроде пока боками не толкаются, спрос на пиво все равно предложение превышает.

Два серых «уазика» прошли навстречу разом, потом автобус с грузовиком проехали. Так, на первый взгляд, вообще все нормально выглядит, как будто где-то на российском Севере мы. Снег, метель, машины сплошь вездеходные, с зажженными фарами.

Ну вот… где-то здесь съезжать надо, как мне кажется. Тормознул, открыл дверь, которую ветром рвануло из рук, выскочил на улицу. Теперь амулет под бампер, все следы лишние. Закрепил, активировал. Забрался обратно за руль, снял очки, раскатал маску и дырки в ней обратно очками прикрыл. Снег колючий, и метет сильно. Ну его. И морда сразу немеет.

— Про маски с очками не забывайте, — сказал я запоздало, потому что народ занялся тем же, что и я.

Все, с дороги. «Сабербен» под углом перевалил через сугроб и пошел по снежной целине в сторону виднеющихся совсем неподалеку, даже сквозь метель видно, холмов. Метель совсем некстати, ну просто вовсе. Как бы нам не пришлось сокращать дистанцию до цели, а это точно ну никак не годится. Двести метров — это для размеренного прицельного огня наших винтовок. Сто метров — это уже и случайный выстрел угодить может. Пятьдесят — тут буквально в болото лезть нужно. А это означает, что какая-то тварь может возникнуть прямо перед носом. А если до нее двести метров, то мы ее как в тире расстреляем, без всяких проблем.

Ну вот и холмы. Они тут невысокие, хорошо если метров пятьдесят в высоту, но все же возвышенности. Если на холме — значит, не в болоте. Чуть добавил газку, когда большой джип солидно и плавно покатил в гору. Вот и вершина — нет, не доехали до болота, дальше нам. Ну и хорошо, что дальше, нам это все рядом с дорогой точно не нужно. Чем дальше — тем лучше.

Проехали пару холмов и с некоторым удивлением обнаружили прямо в снегу двадцатифутовый контейнер, не слишком даже ржавый. Как он сюда попал? Вот уже загадка. Когда мимо проезжали, заглянул внутрь через открытую дверь — вроде пустой, только снегу намело. Ехать пришлось еще минут десять, пока машина не забралась на очередной холм, с вершины которого мы смутно разглядели сквозь поземку серую полосу рогоза.

— Приехали, — объявил я, выбираясь наружу.

В снег провалился сразу же чуть не по колено, пока брел к багажнику. Присел, отключил «метлу», потом полез внутрь, за снегоступами. Дмитрий с Саней тоже сразу же приковыляли. Дальше немного легче стало, когда не проваливаешься — оно всегда легче.

Сразу за «ауровизор», тут это первое дело. Навел на край болота, осмотрелся по сторонам… на соседнем холме что-то есть, или снежные змеи, или черви, но мы туда не собираемся. Со стороны болота ни одной ауры, но это опять же ни о чем не говорит, лед достаточно неплохо блокирует излучение.

Саня вытащил через багажник алюминиевую трубу длиной метра в два, к концу которой обычной синей изолентой был прикручен маяк телепорта. Достал из своей «разгрузки чародея» небольшой жезл, приложил к маяку, дождался, пока небольшой кусочек хрусталя, вделанный в конец недлинной деревяшки, мигнет синим светом. Теперь жезл заново засветится, когда Хмель установит телепорт, и для нас это станет сигналом к готовности.

— Все, можно устанавливать, — сказал он.

Я быстро собрал крестовину из двух досок, вроде той, на каких елки устанавливают, в нее воткнул трубу и закрепил двумя шпильками. Теперь будет стоять.

Самая неприятная часть. Один раз на лед все же придется выйти, тут никуда не денешься. Вооружился «ремом» двенадцатого калибра, забив в патронник «тормоз», а весь магазин заполнив «пустышками». Эта «пустышка» у нас самое крутое ноу-хау получается, никто пока Саниного заклятия не расшифровал, а эффективность у нее уникальная. С ней даже на вампира и оборотня идти можно, потому что потери таких кусков тела даже эти твари не выдержат.

— Сань, кстати, — спросил я, — а куда девается все то, что «пустышка» выгрызает?

— А хрен знает, — он засмеялся. — Это же телепорт. Просто слабенький и не наведенный. Может, где-то выпадает кому-то на голову, может, на Север уносит, а может, и вообще в другую действительность.

— Телепорт?

— Ага, просто испорченный. Это как у ученика первый блин комом бывает, когда он сам не знает, куда унесло то, что он в телепорт закинул. Просто для них это брак, а для нас — сам видишь.

— А почему никто не расшифровал?

— Так я старался, — Саня опять гордо ухмыльнулся. — Защищено от обратного копирования. Я там три заклятия поверх записывал, стирал не до конца и потом снова записывал. В результате хрен поймешь, где там что.

— Ну ты… вообще, — прокомментировал Дмитрий.

— Ладно, пошли, — махнул я рукой в сторону болота. — Держите дистанцию, прикрывайте. Стоп, только связь проверим, — добавил я, потащив из подсумка маленькую туристическую рацию.

Склон у холма пологий, это и холмом-то не назовешь на самом деле, так, возвышенность какая-то. Ветер порывистый, противный, но мы и одеты тоже так, с расчетом на именно такую погоду. Упаковались. Нам еще долго сидеть, несколько часов. Ну да ладно, сидели и подольше, все не на открытом ветру.

Когда с холма спустились, еще раз огляделся с прицелом… вроде нормально, никаких лишних аур нет. Главное — в зарослях рогоза никого и ничего, мне сейчас через них пробираться. От берега отойти все равно придется, чтобы этот самый рогоз потом сектор обстрела не перекрывал.

Затрещали под ногами сухие стебли. Я не машина, не провалюсь, тем более на снегоступах, но все равно каждый шаг страшновато делать. Вот прикрытие мое замерло. Справа Саня со своей мечущей огненные заряды трубой, и Дмитрий с «марлином». А я дальше иду, снег мешу.

На льду поземка как-то еще резче показалась. Шуршит сухой мелкий снег о линзы очков, ветер пытается пробиваться сквозь маску. А вот зимний охотничий камуфляж не пробивает, что очень радует. И перчатки, даром что не толстые, работают как надо, держат мороз.

«Ауровизор» в очередной раз — нет, тихо, не вижу ничего. Так что если что и есть, то только подо льдом, что совсем не обнадеживает. Оглянулся — пока запланированную позицию рогоз продолжает прикрывать. Надо еще чуть пройти, метров двадцать.

Ага, Дмитрий слегка подтянулся, а Саня так на границе камышей и сидит.

Вот тут примерно. Потоптался, выдавливая в снегу место под крестовину, поставил шест, быстро отошел назад, на ходу снимая с плеча дробовик и сбрасывая предохранитель.

Какое-то шевеление слева, вроде крикнул Дмитрий.

Темная туша рывком поднялась из-под снега и сразу прыжком ко мне.

Бах!

Успел! Пуля ударила какую-то тварь, та странно, рывком остановилась, закачавшись на месте. Еще два выстрела, уже «пустышками», тварь сразу осела в снег, пропитывая его какой-то грязно-серой кровью, похожей больше на болотную воду. Огляделся — больше никого не вижу. И тварь не такая большая на самом деле, как с перепугу показалась, не больше собаки… вроде бы…

Ладно, ноги отсюда, со льда, а то сейчас еще что-нибудь прыгнет из-под снега. Дмитрий прикрывает, я пробежал, переваливаясь, мимо него, он тоже следом, затем все втроем через камыши — все, берег, уже хотя бы снизу не нападет ничего.

— Кикимора, — прокомментировал Саня. — Их тут больше всего должно быть.

— Похоже.

Когда поднялись по склону чуть выше — успокоились. Но вот видимость вообще никакая, шест через поземку и метель отсюда едва виден, а до него… метров семьдесят. Как-то это все не очень хорошо выходит. Такой погоды мы не учли, это очень плохо.

Шест ближе переставить? Тогда машина весной не утонет.

— Думаешь, что делать? — спросил Дмитрий.

— Думаю. И не додумываюсь ни до чего. Получается, что из камышей придется стрелять, если так и дальше пойдет.

— Других вариантов не вижу, — кивнул он.

Вон шест. Откуда и как появится машина? Черт его знает, Саня сказал, что совершенно «рандомно»[11], умным словом блеснул. Значит, где позиции занимать? В идеале бы три направления должны перекрывать, но это в идеале. А здесь твари в болоте, поэтому для безопасности лучше сидеть кучей. Идиотизм.

— Ладно, пошли пока наверх, в машину, — сказал я. — Все равно пока ждать.

И мы дружно погребли на вершину высотки. Белый внедорожник почти терялся в метели. Мы взобрались в салон, сняв снегоступы, я глянул в окно — едва камыши видны, шест уже никак не просматривается. То есть идея взять карабин и долбить с оптикой тяжелыми пулями калибра .375 «ругер» со всякой начинкой — отпадает. Будет у нас дистанция боя хорошо если метров в пятьдесят. Не похоже, что метель закончится.

Я выудил из бардачка моток фольги с выдавленными рунами, отрезал лист, положил его на фанерку с зажимом, загнул медную проволоку с краю. От листа заметно потянуло теплом.

— Сколько ждать? — спросил Саня.

— Часа три еще, — глянул я на часы.

— Ты на обратный склон не съезжай пока, хорошо? А то связь с маяком слабенькая, пусть в зоне прямой видимости будет.

— О’кэй.

Саня вытащил из кармана чарофон с двумя антеннами и каким-то прикрученным блоком, глянул на экран, сказал, поморщившись:

— И буря магическая. Не сильная, но накатывает.

— Тьфу ты, — вздохнул я.

Сама буря, если несильная, не страшна. Проблема в том, что во время таких бурь твари всякие активизируются. Еще они активизируются, когда солнца нет, как сейчас. Когда мороз, правда, не все, но сейчас мороз. Некоторые метели любят — те же могильники. Сейчас метель. Что-нибудь пропустил?

— А что ты с двенадцатым сегодня? — вдруг спросил Дмитрий.

— У меня «сверхновые» только этого калибра, — я похлопал себя по висящему на плече бандольеро. — Так бы десятый взял.

И вооружен я сейчас не совсем идеально, если честно. Взял «гайд» и «рем», причем «гайд» должен был перекрывать большую дистанцию. А он отпал, получается. Теперь только с дробовиком воевать. Хорошо, что хоть пули сплошняком, на пятьдесят все же полетят. Зато противоамулетных с железным корнем полно. Ну и большой револьвер «ругер» под .454 на груди еще пристроился, на самый крайний.

Дмитрий между делом свинтил оптику со своего «марлина». Толку от нее никакого, это точно. Правда, может быть польза от жезла «свинцовых ос», который прихватил Саня, хотя изначально я его из списков полезного вычеркивал.

— По чайку? — предложил Саня.

— Я пас, — отказался Дмитрий. — По морозу до ветру бегать неохота.

— Все равно придется, никуда не денешься, — засмеялся я. — На холоде всегда льется.

На холоде человек не потеет, жидкость выводится с мочой. Многие не понимают, но обезвоживание организма начинается почти так же быстро, как и на жаре. Как моча темной стала — считай, началось. Так что пить надо обязательно, без этого никак.

Саня открыл термос, запахло сразу чаем, травками, чем-то еще приятным. Такой домашний запах. Не удержался, полез за едой, вытащил бутерброд с колбасой. Пока есть возможность спокойно поесть, надо есть. Остальные меня тоже поддержали, начали открывать пакеты. Машина прогрелась, все уже расстегнулись, даже расслабились как-то. Мы с Дмитрием через лобовое пытались как-то наблюдать за берегом, но там вроде бы спокойно было. Никто к нам оттуда не ломился.

Интересно, что за защита на машине Жилина? Наверняка ведь есть. Спросил вчера у Сани, он предположил, что от огня, почти наверняка, и может, даже «силовой каркас», то есть поле, которое активируется при авариях, оберегая сидящих внутри. Я еще тогда спросил, что толку, если машина упадет, когда у них в ней это поле? Саня сказал, что от падения сверху оно особо не помогает. Машину сохранит более или менее, но сидящие внутри все равно вместе с ней упадут.

Ну да, хотя бы встряхнет их как следует, даст нам некую фору по времени.

Стоп, а почему бы мне не сменить прицел на «гайде» на свой «ауровизор»? Ну и черт с ним, что руны долго не держатся, на один-то бой хватит? Это же тоже самый обычный прицел, и труба у него точно такая же, на тридцать миллиметров. Хм… это немного меняет дело.

Нашел в мародерке «малый набор оружейника», вытащил из него отвертку и насадку-шестигранник. Все, развиничиваем кольца и меняем… как только потом это все пристреливать? А вот ума не приложу. Тут ни единого попадания не увидеть. Тоже, блин, задача. Но лучше уж так, чем вообще никак.

Снял верхушки колец, выдернул стоящий прицел, вместо него вложил тот, что с рунами. Наживил винтики, приложился, опустив окно и напустив холода. Так, горизонталь вывести… у меня на сей счет глаз-ватерпас, я с уровнями не могу поставить настолько аккуратно, как на глазок. Чуть вперед, чтобы правильное расстояние до зрачка поймать. Вот так нормально… Еще подкрутить… проверить… все, можно затягивать.

— Как пристрелять? — задал я вопрос, прозвучавший совершенно риторически.

А стена… того самого контейнера, что мы по пути видели. По ней никто не стрелял покуда. Только «метлу» отключить, чтобы потом на это самое место можно было по своим следам выехать.

— Прокатимся чуть-чуть, — объявил я, заводя двигатель.

Никто не возражал.

Контейнер нашли почти сразу, даже блуждать не пришлось, потому что сюда мы ехали практически не сворачивая с прямой. Остановились от него в пятидесяти метрах, я дальномером воспользовался, затем дотопал до него пешком. И маркером, который одолжил у Сани, нарисовал черный круг размером с яблоко.

Вернулся к машине, кинул на капот свой рюкзак, возложил на него винтовку. Приложился к окуляру… видно хоть стену? Видно. Пока видно. Круг вижу, следы ржавчины вижу, ребра жесткости вижу. Нормально, разберусь.

Свинтил колпачки с барабанов, убрав их в карман, загнал патрон в ствол, обычный, без всяких дополнений, прицелился в центр пятна, выстрелил. Бабахнуло сильно, но метель как-то задавила звук выстрела, угас он быстро, без всякого эха. Куда попал? Ага, левей и выше.

— Мить, помогай, — позвал я Дмитрий.

— Что надо?

— Я держу, ты барабанами щелкай. Начинаем с вертикали. — Я подождал, пока он возьмется за барабан, затем навел перекрестье «уивера» на середину пятна от пули и затем начал командовать: — Двадцать кликов, вниз идем.

Это чтобы патронов лишних не тратить. Но тут смысл в том, что винтовку надо держать жестко, пока поправки вводишь.

— Еще пару… и еще один… есть, готово. Давай горизонталь… вправо… давай шестнадцать… давай, давай… стоп! Один назад!

Перекрестье встало на точку попадания.

Проверяем.

Я перезарядил винтовку, снова прицелился в центр пятна, задержал дыхание, выбрал спуск…

Дудух!

Куда? Четко в центр. Отлично. Но это на пятьдесят, а мне надо бы ноль на сотню. Сколько там превышение по таблице? Я глянул на коробку с патронами, куда наклеил таблицу… да практически никакой разницы, одна десятая дюйма. И на полторы сотни тоже полтора дюйма вниз… одиннадцать сантиметров на двух сотнях, тоже несущественно… на двухстах пятидесяти получится двадцать пять сантиметров вниз, а на трех сотнях чуть меньше полуметра. Разберусь. Теперь бы рунам подольше продержаться.

— Погнали обратно!

Вот теперь настроение улучшилось. Я смогу их прямо с холма в любую пургу выцеливать — вообще что доктор прописал. Только бы не развалилась система слишком быстро, пусть хотя бы чуть-чуть продержится. А потом, обещаю, я обязательно придумаю, как эти руны крепить надежно. Они же только медные могут быть, да еще и определенной толщины, и еще до фига всяких требований, чтобы заклятие работало. Но пока работает, так ведь?

Поболтали, посидели молча, опять поболтали. Несколько раз выбирались из машины просто остыть: потеть в таком холоде нельзя. Саня все поглядывал на свой жезл, который должен был сообщить ему о том, что телепорт активирован, и установил связь со своим маяком, но кристалл на нем по-прежнему оставался тусклым.

Потом где-то перед нами раздался стук, какой бывает слышен на улице во время аварии, его ни с чем не спутаешь. Мы переглянулись и разом вывалились из машины…

Хмель. 11 января.

На болота наши выдвинулись ранним утром, Иван караулил запертого в подвале кондуктора, и я должен был поддерживать видимость обычной жизни в одиночку. Открыл бар, встал за стойку, выпил ударную дозу пилюль.

Будет весело.

Точно будет — погода испортилась, на улице похолодало, дул ветер и мела поземка. И магический фон сильно подскочил, даже чувствую, как суставы ломит. Но в Форте — это ерунда, здесь перепады за счет стен сглаживаются, а вот на выезде лихо придется. Ну или не придется, если все сделаю быстро и без накладок.

Посетителей было немного. Праздники уже отпускать начали, завтра рабочий день, да и погода собачья. Утро опять же. Те, кто пьют с самого утра без повода, ко мне нечасто заходят.

Тете Маше я дал сегодня выходной, сам растопил плиту, пожарил яичницу, заварил чай. Чай еще и в термос залил — на холоде хоть как-то согреюсь, не самогон же с собой брать. Дело серьезное.

Я заглянул под прилавок, где в картонной коробке лежала собранная Саней-чародеем конструкция: усиленный портал с дистанционным запуском, — и невольно поежился. Если эта штука не сработает, мы будем иметь бледный вид. Я — так уж точно.

Когда распахнулась дверь и в бар зашел охранник химика, я даже взбодрился. Честно-честно, хоть какая-то определенность появится.

— Привет, Семен! — поздоровался я и усмехнулся: — Любимый тулуп?

Лымарь опустил взгляд на свежую заплату на уровне пупа и принялся расстегивать пуговицы. Несмотря на вьюгу, лицо его от мороза нисколько не покраснело.

И как только раньше на это внимания не обращал?

— Какие новости? — спросил Семен, сняв шапку и стряхнув с нее снег.

— Вас он не сдал, — успокоил я его, — и давай обойдемся без имен. На всякий случай.

Пусть я каждое утро и проверяю помещение на предмет жучков, но лучше подстраховаться.

— Веришь ему?

Я пожал плечами.

— Логика в его доводах присутствовала.

— И что теперь?

— А что теперь? — разозлился я, не желая принимать на себя ответственность. — Ты говорил, вы сами все решите!

— Передай ему, если не будет держать язык за зубами, мы его достанем. Передай — и отпусти.

— Тут такое дело, — усмехнулся я. — Его товар теперь я забирать буду. Еще не точно, но с вероятностью девяносто девять процентов.

— А Игорь?

— Договоримся. Он, кстати, уверен, что убил тебя.

Семен задумался.

— Тогда нам он больше не интересен, — решил он. — Твоя головная боль.

Я кивнул и предложил:

— Пива?

— Дел полно, — отказался Лымарь, нахлобучил на голову шапку и направился на выход, на ходу застегивая тулуп.

— Семен! — окликнул я его. — Тоже на таблетках сидишь?

Охранник химика обернулся и криво усмехнулся.

— Это ты — тоже, — сказал он и вышел за дверь.

Я стянул с левого запястья «Омегу» и принялся перебирать пальцами металлический браслет. Образ действий Виктора Петровича складывался вполне определенный, и это порождало ряд вопросов. Например, не может ли он вылечить меня раз и навсегда? Вдруг ему просто удобней снабжать нужного человека пилюлями на постоянной основе? Или я сам ошибочно сформулировал свои пожелания в самом начале сотрудничества? Быть может, стоит сходить в госпиталь и переговорить с заведующим отделением? Как-то меня достало каждое утро таблетки глотать. Зависимость — это плохо.

Вскоре зашли трое торговцев с Красного проспекта, пить не стали, попросили яичницу и чай. Вид у них был откровенно помятым, длинные праздники мало для кого без последствий проходят.

Время от времени я посматривал на часы, но Николай попросил не закрывать бар до упора, поэтому решил выждать до полудня. А там прыгну в новый пикап и рвану на Торговый Пятачок. А может, даже раньше выеду, погода сегодня совсем не радует. Уж даже не знаю, плохо это для нашей задумки или хорошо…

Но планы на то и планы, чтобы лететь псу под хвост, не так ли?

Без четверти двенадцать в бар прошел высокий, мощного сложения дядька лет шестидесяти на вид — тот самый, что встретил нас с Кузьминком в лаборатории. Начальник особого отдела, так?

— Здравствуйте, Вячеслав Владимирович, — поздоровался он со мной, подходя к стойке.

Я замялся.

— Здравствуйте…

— Виктор Борисович меня зовут, — представился особист. — Мы встречались на промзоне.

— Да, помню. Просто имя-отчество запамятовал…

— Казанцев Виктор Борисович, — повторил начальник особого отдела и спросил: — Не сильно вас отвлекаю?

Я обвел рукой пустой зал.

— Ну мало ли, — улыбнулся Виктор Борисович. — Нальете пива? По-вашему как, не слишком рано?

— Для пива никогда не рано, — ответил я и взял чистый бокал, чувствуя неуютную неуверенность. — Осталось только светлое.

— Давайте.

Я накачал пива и передвинул бокал посетителю. Казанцев обхватил его мощными ладонями, но пить не стал и поинтересовался:

— Вы, кстати, помните Игоря Данииловича? Наш логист, мы еще его в кабинет вызывали?

— Логист? — наморщил я лоб в притворном замешательстве. — А! Который план вывоза отходов принес? Да, помню. А что?

— Пропал он, — сообщил Виктор Борисович и отпил пива. — О! Отлично пиво! А я все больше «ключевское» употребляю.

— Хорошее пиво, — подтвердил я, с напряжением ожидая продолжения разговора. — Но у меня лучше.

— Скорее — другое.

— И это тоже. — Я перевел дух, немного успокоился и напомнил: — Так что с вашим логистом?

— Логист пропал. — Казанцев перехватил мой взгляд на лежавшие на стойке часы и спросил: — Куда-то торопитесь?

— До двенадцати не пью, — пожал я плечами, нацепляя браслет «Омеги» на запястье. — Так я не понял, вы питейные заведения в поисках сотрудника обходите?

— Нет, просто ваше пиво попробовать решил, — улыбнулся Виктор Борисович. — А логиста вспомнил, потому как мыслям свойственно материализовываться. С одним поговорю, с другим — вот и объявится человек.

— Интересная теория, — улыбнулся я, поймал себя на том, что вновь взглянул на часы, и достал из-под прилавка бутыль с самогоном. Налил полрюмки, выпил, шумно выдохнул и объявил: — Полдень!

Казанцев допил пиво и полез за бумажником:

— Сколько с меня?

— Рубль.

— Серьезные расценки.

— Авторская работа.

— Логично.

Начальник особого отдела расплатился, надел шапку и направился на выход.

— Всего доброго! — попрощался он.

— Всего доброго, — запоздалым эхом отозвался я, а когда за посетителем захлопнулась дверь, не утерпел и вновь наполнил рюмку самогоном.

Вот интересно, он что-то подозревает или просто наугад заглянул?

Вопрос, блин, на миллион!

Время поджимало, но я загадал выждать пять минут и не прогадал: вскоре вновь распахнулась дверь; это вернулся Казанцев.

Он смерил меня внимательным взглядом — врасплох застать хотел? — и улыбнулся:

— Вот что подумал: а вы на вынос пиво отпускаете? Взял бы литр.

Я вынес из подсобки новую ПЭТ-бутыль, начал наполнять ее и объявил цену:

— Два двадцать с вас.

— Два двадцать? — усмехнулся Казанцев. — Как колбаса?

— Вроде того, — вежливо улыбнулся я шутке.

Начальник особого отдела расплатился, забрал пиво и покинул бар. Я не утерпел и подошел к окну. Заиндевелое стекло не помешало увидеть, как с парковки отъехал «хантер» с мигалкой на крыше.

За баром вполне могли наблюдать, но с этим ничего поделать было нельзя, поэтому я запер входную дверь и поспешил наверх. Переоделся в теплые штаны, свитер и замызганную серую фуфайку, рассовал по карманам зажигалку, фонарь, нож, амулеты. Накинул на плечо сумочку с револьвером и спустился в бар. Там вытащил из-под стойки «Шершень» и коробку с замысловатой конструкцией телепорта и чуть ли не бегом выбежал на задний двор.

Пикап стоял в каретном сарае, снег сметать не пришлось, просто сгрузил все на пассажирское сиденье и выгнал его во двор. Щетки дворников размеренно ходили из стороны в сторону, очищая лобовое стекло, но даже так видимость оставляла желать лучшего. Стегали по сугробам резкие порывы ветра, сильно мело, летела снежная крупа.

Приходилось постоянно до рези в глазах всматриваться в белую завесу, чтобы не въехать в отвал на обочине, не зацепить бортом встречную телегу или не врезаться в задний бампер попутного автомобиля; габариты работали далеко не у всех. Радовало лишь, что из-за непогоды пешеходы на глаза почти не попадались, да и вообще людей на улицах было заметно меньше обычного.

А вот после поворота с Южного бульвара к пропускному пункту началось форменное столпотворение, и я откровенно порадовался, что выехал с приличным запасом времени. Впрочем, все оказалось не так плохо, просто многие в самый последний момент решали проявить здравомыслие и отказаться от выезда за стены. Они разворачивались и создавали заторы, кто-то сигналил, кто-то ругался матом. А в целом — очередь продвигалась достаточно быстро.

— Ожидается буря, — предупредил меня контролер, когда я опустил боковое и протянул ему удостоверение резервиста. — И магический фон повышенный.

— Да мне до Торгового Пятака и обратно, — пояснил я. — За пару часов обернусь.

Контролер кивнул и ожидаемо спросил:

— Машина почему не оформлена?

— Пару дней назад пригнали. А на праздниках ничего не работает, после тринадцатого зарегистрирую.

Парень отошел с кем-то посоветоваться. Сзади загудели.

— Нет, не можем пропустить, — объявил контролер пару минут спустя и вернул удостоверение. — Извините.

Я шумно выдохнул. Можно было выехать через служебные ворота, там бы проблем не возникло скорее всего, но времени на это уже не оставалось. Точнее, оставалось, только совсем впритык. Случится заминка — опоздаю. Неизвестно, насколько раньше срока Жилин на стрелку заявится.

— Отлично! — фыркнул я. — Тогда с вас парковка!

— Разворачивайтесь и налево.

Я переключился на заднюю передачу и сдал назад, заставив испуганно просигналить водителя слишком близко подъехавшей «газели», потом вывернул руль и загнал пикап на служебную стоянку. Вытащил картонную коробку с порталом, жезл «свинцовых ос» кинул на заднее сиденье. Слишком он приметный, ни к чему это сейчас.

Для пешеходов был обустроен отдельный пропускной пункт, но проверка там всегда проводилась куда более тщательная, и тащить собранную чародеем конструкцию через многочисленные магические сканеры мне не хотелось. Поэтому внаглую зашагал через отстойник.

— Туда нельзя! — отвлекся от «газели» давешний контролер.

— Времени в обрез! — крикнул я, перекрикивая ветер, и прошел в глухой дворик с дальними воротами-аркой, открытыми лишь наполовину. Металлические створки были сантиметров двадцать толщиной.

Наряд караульных двинулся было на перехват, но контролер махнул рукой — мол, пусть проваливает, и те оставили меня в покое. Ветер в отстойнике завывал, будто в аэродинамической трубе, и едва не сбивал с ног, снежная крупа секла наждаком. Я сильно согнулся и упрямо продвигался вперед; надо мной сомкнулся свод высокой арки некогда жилого дома, а ныне части городской стены, потом она вдруг неожиданно закончилась, и вихри закрутили со всех сторон.

И куда ни глянь — всюду белая пелена, белые поля, белое небо. Только за спиной — стена, да через завесу маячат строения Торгового Пятака. Я пропустил выехавшую следом «газель» и зашагал вдоль отвала снега, а потом перебрался через него и спрыгнул на дорожку, протоптанную пешеходами. Мело на открытом пространстве просто невыносимо, но все же не так сильно, как в арке пропускного пункта; опустил пониже лыжную шапочку, прикрыл низ лица перчаткой — иду дальше.

Первый раз перевести дух остановился у Торгового Пятака, прислонился там к забору и хрипло задышал, жалея об оставленном в машине термосе. Чай бы мне сейчас точно не помешал. Надолго задерживаться не стал, а только шагнул на открытое пространство — и вновь налетел ветер.

Чертова погода!

Нормальная тропинка шла только до Торгового Пятака, дальше уходила полузаметенная поземкой цепочка следов, и мне ничего больше не оставалось, кроме как двинуться по ней. Окончательно взмокнув, дошел до развалин бывшего бассейна, сориентировался и двинулся уже напрямик через сугробы к оговоренному с Клондайком месту. Сразу за крутым поворотом там начинался прямой, но не очень широкий участок дороги. И скорость приличная будет, и если кто следом ехать станет, ничего не заметит. Это же секундное дело на самом деле. Впрочем, сейчас не актуально. В такую метель можно было хоть у Торгового Пятака закладку устраивать. Другое дело, что здесь проезжая часть поуже, машина точно в портал влетит, не промахнется.

Но сначала прошел немного дальше, на предварительное место встречи, и спрятал у полузаметенной стены чарофон. Это на случай, если по дороге к Форту Жилина подловить не получится. Тогда попробую на обратной дороге перебросить. Хотя лучше, конечно, не надо. Лучше все сделать чисто и с первого раза.

После я вернулся к развалинам бассейна, распаковал коробку и осторожно выудил из нее энергетическую батарею, блок дистанционного управления и соединенный с ними портал, к которому для большей точности открытия окна прикрепили резонатор — несколько витков многожильного медного провода.

Оглядев дорогу, я скатился вниз с отвала и несколько раз со всей силы пнул снежную стену на уровне колена. К счастью, чистили снег не так давно, и он не успел смерзнуться до каменной твердости, поэтому мне без труда удалось пробить выемку, достаточную для блока управления портала. После размотал резонатор, утоптал провод в наметенный на проезжую часть снег и обнаружил, что его длины не хватает на всю дорогу. Это не было просчетом чародея, он и так увеличил мощность батарей до предела, длинней резонатор сделать просто не получилось. Оговаривали заранее, не проблема.

Я забрался на противоположный отвал, поднатужился и столкнул вниз здоровенный ком заледенелого снега. Упал тот на редкость удачно — полностью перегородив полосу встречного движения.

И это было последним действием, которое прошло в соответствии с планом. Нет — на меня не наткнулись патрульные, портал не вышел из строя из-за повышенного магического фона, и даже провод резонатора не намотало на колеса случайного автомобиля; все оказалось куда банальней — я просто ни черта не видел из-за разыгравшейся вьюги.

Совсем ничего. О том, чтобы наблюдать за дорогой со второго этажа бассейна, как планировалось поначалу, и речи быть не могло. Развалины полностью затерялись в снежной пелене. Отойти я мог самое большее — метров на пятнадцать, иначе рисковал не заметить приближения нужных автомобилей и не успеть активировать портал вовремя.

Облегчало задачу лишь то, что Жилин в выборе транспортных средств был откровенно ограничен — вряд ли помимо усиления заклинаниями собственного «круизера» он потратился на магическую защиту какого-либо другого автомобиля. Значит, жду белый «круизер» или два белых «круизера»; это как повезет.

Определенность — это хорошо. Плохо, что они белые. И так из-за снега ни черта не видно…

Я вытащил из кармана амулет «дымовой завесы», который чародей превратил в активатор портала, и начал перебираться по гребню отвала, стараясь не выпустить из виду выемку, оставшуюся от выбитого мной комка. Когда она растворилась в поземке, немного вернулся назад и приготовился к долгому ожиданию, но тотчас в снежной пелене мелькнул отсвет автомобильных фар.

Что это не Жилин — понял почти сразу: слишком уж высоко были подняты фары, поэтому заставил себя успокоиться и присел, скрываясь за отвалом. И точно — мимо прогромыхал видавший виды грузовик. После проехал «бычок», и больше от Форта машин не было. А вот в обратном направлении промчалось несколько легковушек и колонна из трех КамАЗов. Но обратное направление меня нисколько не интересовало, беспокоило лишь состояние резонатора. Хотя прикопал его основательно, не должны оборвать…

Но это так — чистое самоуспокоение; пока не сработает, ни в чем уверенным быть нельзя.

А потом появились они. Не вывернули из-за поворота, а именно — появились, возникли вдруг из снежной пелены. Два белых внедорожника катили строго посредине дороги, перегораживая ее полностью. Сначала я заметил отсвет фар, а потом оказалось, что они близко, совсем близко, и уже начали забирать левее, в объезд свалившегося с отвала комка.

Я едва было не промедлил и не упустил момент, пытаясь по размытым силуэтам определить марку машин. Мелкая холодная крупа так и летела в глаза, подгоняемая резкими порывами ветра, белое растворялось на фоне белого, и непослушные пальцы переломили хрупкую деревянную палочку в самый последний миг, когда в голове шальной мыслью мелькнуло то самое: «Они!».

Поперек дороги вспыхнула кислотно-неоновым отблеском полоса активированного резонатора, а вот сам портал остался невидимым. Точнее — он должен был остаться невидимым в обычных условиях, но из-за снегопада призрачное окно словно прорезало своей гранью саму реальность. Нет, водитель не увидел распахнувшейся перед ним бездны; просто занесенные в растр портала снежинки в один миг исчезли, перестали существовать здесь и сейчас.

Не суть важно — водитель даже не сбросил скорость. «Круизер» мигнул и растворился, чтобы неуловимое мгновение спустя вывалиться из воздуха на болотах к северо-западу от Форта.

Второй внедорожник ехал впритык к головной машине, его водитель никак не мог заметить неонового сияния поперек дороги, и все же он начал тормозить — тормозить заранее, встревоженный неким инстинктом самосохранения. Впрочем, инстинкт ему и помешал: достаточно было просто уйти в сторону, врезаться в отвал и отделаться ушибами и сорванным бампером, но подсознательная боязнь столкновений помешала вывернуть руль. «Круизер» по инерции потащило по дороге, он пересек светящуюся черту и сгинул вслед за первой машиной. Что-то негромко хлопнуло, завоняло едкой алхимической гарью.

А я просто опешил. На такой исход мы не рассчитывали, в портал должна была провалиться лишь одна машина — та, в которой ехал Жилин. Первая. Он всегда хотел быть только первым…

Клондайк. 11 января.

— Давайте вниз, я начну! — крикнул я, чувствуя, как накатывает паника.

Куда? Да на капот, некогда позицию занимать.

Припал к прицелу, выкрутив увеличение на минимум, зашарил по белой пелене перед собой…

А аур-то сколько… и получается… что машин две?

Твою мать.

Ауры словно подсвечивают силуэты машин, но полностью их не видно. Где Жилин может быть? Куда первую пулю? А это что во второй машине за искрящаяся и переливающаяся аура? Колдун? Твою мать… хотя колдуна в любом случае ожидать следовало.

— Первый пошел, — прошептал я, размещая перекрестье на переливающемся силуэте человека, который стоял у машины, делая пассы руками.

Бах!

Тяжелый толчок в плечо, трехсотграновая пуля с выемкой в головной части и маленьким алмазиком внутри за доли секунды преодолела расстояние до цели и расцвела в удивительный оранжевый цветок — именно так выглядел разрыв кристалла в магическом поле через мой «ауровизор». Затвор. Звук покатившейся по капоту гильзы.

Засуетились. И не так уж их там тряхануло, как я вижу. А колдун… живой, за машину метнулся. Хорошая защита на нем.

Где Жилин? На что угодно могу спорить, но вон та аура, которую я вижу из-за угла передней машины, — это его. Красноватая, тяжелая, с черными и серыми проблесками… Он чуть-чуть виден, из-за машины выглядывает… Попробую… в любом случае на нем амулет, пуля рванет в его поле.

В ответ не стреляют, меня пока не видят из-за метели, но это ненадолго, там колдун живой, так что…

Бах!

Затвор.

Вновь оранжевая хризантема раскрылась и сразу увяла. А носитель красной ауры вывалился из-за машины, оглушенный.

Прицел.

Бах!

По красной ауре словно огненная волна пронеслась, разлетелась брызгами. Попал! Если попал — то все, этой пулей точно все!

Точно, Жилин был, вон как к нему кто-то метнулся. Под следующий выстрел.

Бах!

Человека отбросило назад, за машину.

Винтовка пустая, патроны через окно, один за другим, быстро. Не вижу сейчас никого, разве что две серые тени двигаются передо мной вниз по склону.

Заряжено, затвор закрыть. К прицелу.

Даже в прицел заглянуть не успел, просто увидел тусклую вспышку где-то там, за метелью, а дальше свет вдруг быстро начал приближаться. Я лишь успел схватить винтовку с мешком и рвануть в сторону, как за спиной раздался глухой взрыв, а в спину толкнула горячая ударная волна. Свалившись мордой в снег, зачем-то перекатился, оглянулся — а машина уже разгоралась.

Как я вообще увернулся от заклятия? Как времени хватило? Но сам цел, там никаких осколков не было, только вот машине хана. Это уже с гарантией, никаких сомнений.

Перекатившись на животе за рюкзак, кинул на него винтовку. Где этот колдун, гнида такая?

Вон чуть-чуть ауры торчит из-за второй машины. Только прицелился — тот спрятался. Руны на ресивере винтовки вдруг засветились — ага, заклятия свои дурацкие пробуешь, а нам на твои заклятия класть вприсядку, я на этом деньги зарабатываю. А время ты теряешь, чучело бестолковое…

А снизу-то стрельба уже идет, до меня только сейчас дошло. И вот труба Санина пальнула, ком красного пламени был виден через пургу. Вот он долетел до машины, за которой укрывался колдун, — и бабах. Даже в свой «ауроскоп» я увидел, как та аж подскочила.

Кто-то побежал от нее, аура пробита болью, а боль как сполохи пламени. Дальше побежал, не к нам, а прямо в болота, где люди не живут. Зря. А вон и колдун отскочил от загоревшейся машины. Не даем мы ему колдовать, не даем, это хорошо, но если сделать паузу… лучше не делать.

Бах!

Газы из компенсатора сдули снег в стороны, подняв облако белой пыли, а в ауре колдуна вдруг возникло черное, след боли. И никакой амулет не сработал, выбит уже, а я его просто пулей достал. С алмазом. Четыреста долларов за выстрел. Одни расходы.

Затвор.

Прицел на тело.

Бах!

Все. Добил. Восемьсот.

У головной машины вспухают и пропадают маленькие оранжевые цветы. Это Саня из своего жезла поливает «свинцовыми осами», заставляя укрываться. За второй машиной… там еще труп вижу… колдун тоже… один так и продолжает бежать, проваливаясь в глубокий снег, дальше в болото. А прямо за ним, под снегом, словно чуть просвечивая через белое одеяло тускло-зеленым, какая-то тварь.

Тускло-зеленое резко стало ярче, ауры слились, человеческая налилась огнем боли, потом начала резко тускнеть. Все, кранты, что-то его схарчило. Скатертью дорога.

Из-за первой машины кто-то стреляет, не по мне, не пойму даже куда. Наугад, похоже, из автомата. А вон еще зелень под снегом, уже к машине прет. Все, хана им там.

— Всем! — сказал я в рацию. — Оттягиваемся назад! Там твари в болоте.

Выстрелил, целясь по ауре живого. Не попал, даже алмаз не взорвался, совсем закосил, но тот укрылся за машиной. Затем от Сани туда очередной шар красного пламени метнулся. Рвануло, машина подпрыгнула, но не загорелась. Защита пока работает. А вот горит мой «сабербен». От которого уже досюда жар доходит, кстати.

Только сейчас сообразил, что машина может взорваться, а я от нее метрах в пяти. Поэтому вновь подхватился и, проваливаясь в снег, погреб от нее вниз. Потому что туда чуть быстрей. Пыхтя и задыхаясь, таща винтовку и рюкзак в руках и матюкаясь на чем свет стоит. Отбежав метров на тридцать, упал на колено, посмотрел в прицел — нет, все, никакой активности на льду. Возле последнего трупа шевелится зеленое пятно какой-то твари. Жрет уже.

А Саня с Дмитрием навстречу гребут.

Тут сзади рвануло. Грохнуло, из машины вырвался клуб огня, затем она как-то осела набок. Отъездились, мать твою. Хана «субуру», опять надо с транспортом выкручиваться.

— И как мы назад? — озадаченно спросил Саня, уставившись на горящий автомобиль.

— Каком кверху, — буркнул я. — Пешком пойдем. Часов за пять дотопать должны. Или больше.

— Через три часа темнеть начнет.

— На Нижний Хутор зайдем, попросим докинуть или приютить.

— Может, в Ключах машину нанять? — предложил Дмитрий. — Они там богатенькие, машины есть.

Я подумал, кивнул:

— Может, и лучше. Патрульные к Форту даже за деньги не поедут, их потом командование поимеет. А делать это официальным все… не стоит. В бумаги попадет, след оставит.

— Вот именно, — Дмитрий быстро заталкивал патроны в магазин «марлина». — А если вдруг эти машины всплывут, — он кивнул назад, — то и мы вспомниться можем.

— Пошли в Ключи, — согласился и Саня.

— Рюкзаков никто не потерял?

Полный «набор выживания» сгорел в машине, но по минимуму нужное есть и в маленьком «однодневнике», который цел. И снегоступы к нему пристегнуты. Тут уже вопрос навыка — рюкзак, что на тебе, нельзя терять ни при каких условиях.

— Мой в машине остался, — скривился Саня.

— На месте, — сказал Дмитрий.

— Сань, а снегоступы?

— У машины должны быть.

Я посмотрел на разгоревшийся костром внедорожник. К нему сейчас даже близко не подойдешь, а деревянные с синтетическими шнурами снегоступы уже сгорели давно. И на кой хрен я тогда эту машину ремонтировал, к слову? Чтобы вот так взяла — и сгорела?

— Сань, как я увернулся от шаровой молнии? — спросил я о том, что удивляло.

— Она, наверное, с поисковым заклятием была связана, — сказал он, отдуваясь. — Поэтому летела с той скоростью, с какой оно тебя искало.

— И почему тогда в машину?

— А они вместе так себе связываются, — он изобразил одной рукой, как нечто движется, а нечто от этого отстает. — Ты резко дернулся, поиск за тобой пошел, а шар по инерции занесло, и он на машине рванул.

— Так это повезло, получается?

— Считай, что повезло.

— С трупами что делать? В ходоков не превратятся? А то выйдут куда не надо…

— Разорвут их сейчас, — Саня покачал головой. — Там все болото будет через пять минут кормиться. Нечему будет вставать.

— Хорошо бы.

— Ладно, пошли, нечего время терять, — прервал нас Дмитрий. — Нам с этим раззявой, — он ткнул пальцем в Саню, — еще на дорогу выбираться.

— Сейчас.

Я упаковал «ругер» в чехол и закинул за спину, к рюкзаку поближе. Пошли.

Идти оказалось не так трудно, как я опасался, — помогла колея, проложенная нами, когда катались пристреливать винтовку. Поэтому до контейнера Саня дошел без особых проблем, почти не увязая, а там и до дороги оказалось недалеко. Правда, последний участок шли долго, вяз он на каждом шагу.

Погода становилась все мерзей и мерзей, ветер все усиливался, но хотя бы видимость не снижалась. В какой-то момент мне показалось, что мы слишком долго бредем к дороге, даже с компасом сверился, но как сверился, так и вывалились на проезжую часть, перебравшись через сугроб. Саня облегченно выругался, затопал ногами, роняя налипший на штанины снег.

Стащили снегоступы, подвесив их к рюкзакам, сформировали некое подобие походного порядка и пошли.

— Сколько до Ключей отсюда? — спросил Саня.

— Километров десять, наверное. Шагай шире, тогда скоро будем.

Провернул на себе бандольеро, в очередной раз прикинув, где у меня какие патроны. Сейчас в стволе «тормоз», потом две «пустышки», опять «тормоз», и дальше вновь «пустышки». Надо бы попробовать все же с «сайгами» или «вепрями» поэкспериментировать. Ресиверы у них стальные, под руны пойдут нормально, приклады и цевье переделать на лиственничные можно, а стреляю я больше пулей… там же проблема в том, что со всякими спецснарядами может автоматика не сработать. Но с пулей точно сработает.

«Вепрь», пожалуй, у него ствольная коробка толще… лучше под гравировку рун.

Линева попросить подкинуть? А почему бы и нет? Тогда можно разные магазины разными патронами снаряжать и менять по необходимости. Поговорю. Им тоже может быть интересно, а я ассортимент расширю. Причем за чужой счет, они пусть за свои мне «вепри» дают, а я их буду до ума доводить. И делить уже прибыль.

А вот резиной «вепрь» стрелять не будет, под нее только помпа.

— Стой, — вдруг сказал Саня. — Там что-то, — он показал вперед и левей дороги.

Мы с Дмитрием одновременно вскинули стволы, но я пока ничего не видел. И прицел-«ауровизор» на винтовке остался, забыл снять, придурок. И «вортекс»… «вортекс» в машине сгорел, мой альтернативный девайс. В бардачке лежал. Твою мать!

— И что там? — пробормотал я.

— Да хрен его знает, ничего хорошего, — так же тихо ответил Саня.

— Да пошли, разберемся, — выдал единственно возможное предложение Дмитрий. — Только от сугроба подальше…

Саня вытащил из подсумка немного странно выглядящий «дырокол», который сам «до ума довел», направил в сторону нехорошего.

— Пошли…

Твари появились с противоположной стороны дороги как-то сразу, пять или шесть, просто возникли из метели над сугробами — странные, кривые, и при этом похожие на человека тени со светящимися красным глазами, съехали по снегу вниз… а мы открыли пальбу.

Тварь прямо напротив поймала в грудь «тормоз» и резко замедлилась, тварь справа схватила «пустышку» под шею, отчего мгновенно лишилась головы. Грохнул дважды «марлин», один монстр завизжал, как-то мокро и булькающе, забился на снегу в судорогах, пробитый едва заметным в полумраке белым лучом «дырокола».

Что-то бросилось на меня, пригнувшись, сшибло с ног, когти рванули разгрузку, но не смогли преодолеть толстой кордуры, пасть с зубами метнулась к лицу, зубы клацнули, сомкнувшись на ресивере дробовика, который я успел подставить, потом прямо над ухом грохнул выстрел, тварь лишилась головы, а сильный пинок сбросил ее с меня.

Вскочил на колено, перекатившись, поймал еще одну тень в прицел, выстрелил, «откусив» немалый кусок от еще одного монстра, который, упав на четвереньки, двигался в сторону, выбирая момент, чтобы кинуться. Потом выстрелил вновь, вновь, опустошил магазин, выдернул из кобуры «ругер» и замер, сообразив, что драться уже не с кем.

— Бегом!

Не до «контроля» и не до обсуждения, на это место еще твари подтянуться могут, болото их производит щедро, а выстрелов они не боятся, скорей наоборот. И перезаряжаться на бегу буду. Так что бежали, сипя, задыхаясь и отплевываясь, минут пятнадцать, пока Саня совсем из сил не выбился. И лишь тогда остановились.

— Кто был? — спросил Дмитрий, согнувшись и упираясь руками в колени.

— Хрен знает, гуманоиды какие-то, — покачал я головой. — Даже на картинках не видел.

— Болотные или северные?

— Болотные, — уверенно ответил я. — С чего у северных глаза красным светиться будут?

— Ну да, верно.

Шли широким шагом, чуть отдышались. Сумерки уже накатывали неумолимо. Это я по времени понял, потому что сейчас и не поймешь, небо в десять слоев закрыто низкими тучами, так что у нас весь день сумерки. Но темнеет.

— Фонари цепляем, — я вытащил свой «шурфайр», переделанный под магический источник энергии, и закрепил на дробовике. А потом, подумав, освободил патронник и убедился в том, что в «сэддле» три «сверхновых» приготовлено. К темноте же время, а с темнотой приходит Тьма, как с холодом — Стужа.

Дальше нам повезло. Сзади послышался звук двигателя неторопливо едущей машины, потом показались фары. Из снежной круговерти вынырнул силуэт грузовика, на поверку оказавшийся немолодым ЗиЛ-131 с тентом. И к моему удивлению, водитель среагировал на мою требовательно поднятую руку и мигание фонаря и остановился.

Впрочем, когда я подбежал к кабине, мне показалось, что он сожалеет о таком своем скоропалительном решении, так что я поспешил его успокоить:

— Резерв Патруля, уважаемый. До Ключей подбросишь?

— До Ключей? — радостно оживился мужик, поняв, что ему ничто не угрожает. — До Ключей подброшу, садись!

На Патруль мы не только ксивами похожи, но и камуфляжем. Те в охотничьем ходят, а на зиму сверху тонкий зимний надевают, вроде маскировочной куртки и штанов, вот и мы так же, разве что расцветки чуть отличаются. Но это на внимательный глаз. А в остальном вполне соответственно выглядим.

Я вскарабкался в кабину, Дмитрий с Саней полезли в кузов. Машина тронулась. Снег заскрипел под колесами, свет фар вяз в метели. В кабине жарко не было, но и холодно тоже, как раз не упрею. Под потолком на крюках помповый «бекас» висит, а из-под панели торчит ручка старого жезла «свинцовых ос», какие тут давно делали. Я даже не выдержал, спросил, показав на него:

— До сих пор живой? Ни разу не воспользовался?

— Да подогнали совсем по дешевке, повелся, — отмахнулся шофер.— Пусть будет. А чего пешком?

— Получилось так. Разделились, — ответил я туманно. — Ты мне вот что скажи… в Ключах машину нанять можно, чтобы сегодня до Форта довезла?

— В Ключах? — задумался мужик. — А чего на Нижний не пошли? Там же ваши с машинами.

— Там Патруль, а мы — резерв Патруля. Это до завтра согласовывать будем, а нам в Форт сегодня надо. Ты заработать не хочешь?

— А сколько? — проявил заинтересованность мужик.

— Твой товар — твоя цена. Почем повезешь?

— Это потом опять одному обратно ехать. Страшно. Сейчас проехал через тварей дохлых… не вы накрошили?

— Мы, — кивнул я и сразу предложил: — А ты там заночуй, я тебе гостиницу на Торговом Пятаке оплачу, — то есть как бы добавил вишенку на торт.

— Ну ты… двадцатку дашь? — спросил водитель, даже сам испугавшись. Но потом еще и добавил: — И гостиницу. А то одному правда страшно.

— Дам, — сказал я уверенно. — И гостиницу.

— Но все равно в Ключи надо, у меня горючка в баке на нуле, — он потыкал грязным от машинного масла пальцем в указатель уровня топлива. — Лампочка не горит, но я знаю.

Я ожидал, что он попросит его еще и заправить, но мужик ничего такого не сказал. Ладно, можно в Ключи заехать, до них машиной всего ничего. И с Хмелем как-то связаться надо, сказать, что закончилось все, пусть выпускает пленного. А то чем дольше его держишь, тем больше фактор непредсказуемости. Вот Фомин этот сейчас сидит в подвале с надеждой на то, что все разрулится, а дальше начнет впадать в отчаяние, звереть, замыслы вынашивать. Если отпускать, то прямо сейчас. Или не отпускать вообще.

Снег продолжал сыпать, но большим колесам «зилка» было на это плевать. Он месили его не напрягаясь, даже передний мост не был подключен. Вот умеют у нас такие машины делать. Можно ругать их за дубовость, некомфортность и всякое прочее, но настолько проходимых полноприводных грузовиков, как в России, нет нигде. А если где и есть, то стоят таких денег, что даже думать про них не хочется. Может, я и ошибаюсь, но вот так мне кажется.

Может, нам для выездов в Лудино грузовик добыть? Нет, с гусеницами джипы теперь рулят. Попадем в неприятности — можем даже целиной теперь уехать. На грузовике так не получится.

Ага, а вон и прожектор над КПП Ключей. КПП здесь, к слову, муторное, проходить долго, но можно подождать в пристроечке перед входом, если внутрь не надо.

— Тут подождем, — объявил я водителю. — Как заправишься — выезжай, подсядем.

— Без проблем.

Я спрыгнул с подножки на снег, постучал по борту кузова, крикнул:

— Вылезай, остановка!

Саня с Дмитрием выскочили из кузова.

— Не замерзли?

— Не успели, — Дмитрий похлопал по рюкзаку, который держал сейчас в руке. — И экраны есть, так что по фигу.

На въезд в Ключи выстроилась колонна из трех машин. Мы их не видели, то есть пришли они по Западному тракту, скорей всего. Вполне новый с виду КамАЗ, за ним побитый с левого бока «соболь», вместо заднего бокового окна вставлен лист непрозрачного пластика. И между ними «нива» песчаного цвета.

Въезд в Ключи представлял собой некую букву «П» по форме. В верхней перекладине ворота, слева караулка, справа КПП и «зал ожидания». Над дверью в эту комнатку такая табличка и висела. Вход из общего тамбура, а внутри еще и печка топится, благодать, в общем. Напротив двери в зал ожидания другая дверь — на проходную, где сейчас и должны быть все, кто с колонной приехал.

— Посидите пока, — сказал я, а спутники мои возражать не стали, сразу развалились на лавке со спинкой, если на ней вообще можно развалиться.

К нам заглянул ополченец в зимнем военном камуфляже, поздоровался вежливо, спросил, кто будем:

— Резерв Патруля, — показал я удостоверение. — Договорились на машину до Форта, ждем, когда заправится.

— С Толей-то? — уточнил он. — Скоро выедет, если только заправиться.

А я, как зовут водилу, и не спросил. Ну ладно, теперь знаю.

— Подождем.

Ополченец вышел. Я чуть протер перчаткой покрытое изморозью окно, посмотрел на «ниву» задумчиво.

— Я сейчас, — сказал я своим и вышел в тамбур.

Дверь в «накопитель» была тяжелой, на тугой пружине, чтобы шляющиеся туда и сюда граждане холоду не напускали. За ней оказалась небольшая комната, справа дверь в магическую «просветку», куда загоняли всех чужих в обязательном порядке, прямо будка, в которой проверяют документы. Пешеходы потом дальше идут, а водители возвращаются обратно, к машинам.

Толя уже прошел, как я вижу, он местный, наверняка сегодня же отсюда и выехал. А остальные вон стоят. И остальная. Последняя в очереди, явно специально. Тулупчик, на плече стволом вниз тот самый карабин «росси», который я ей тогда дал.

— Дорогая, — я тихо подошел ближе.

Мила вздрогнула от неожиданности, но узнала, кажется, меня еще по голосу, потому что обернулась уже спокойно.

— А ты здесь откуда? — удивилась она таким тоном, словно мы с утра расстались, а вот сейчас случайно в магазине столкнулись.

— Оттуда, — я показал пальцем на дверь, через которую вошел. — Может, поговорим?

Я отвел ее к окну, где мы присели на подоконник.

— Мне бы сначала въезд получить. Ты тоже в Ключи?

— Нет, я в Форт. У меня просто машина неподалеку сломалась. И зачем тебе в Ключи? Поехали в Форт, там и поговорим. Довезешь нас заодно.

— Вас?

— Саня с Дмитрием здесь.

Вид у Милы был немного растерянным, хоть она это старалась скрыть. Мое появление здесь явно ломает какой-то план, но послать меня куда подальше она просто не может. Или не хочет.

— Мила, зачем тебе в Ключи? Только честно?

Она вздохнула, подумала немного, затем сказала:

— Завтра отсюда колонна в Северореченск пойдет. Я с ними поеду. Коль, мне нельзя в Форт, меня там ищут.

— Если ищут, то и в Северореченске найдут. У нас все бегут в Северореченск, где тебя еще искать? Там и найдут. Только там ни меня рядом не будет, ни Сани, ни остальных. Там ты будешь сама по себе.

— А в Форте меня уже нашли, — она посмотрела мне в глаза. — Остальное — вопрос времени.

— Это везде вопрос времени. Я твое второе имя уже знаю, и узнает кто угодно, у кого хотя бы немного мозгов есть. Новую машину знаю. Направление, куда ты поехала и с кем. Если ничего не предпринимать, то никакой Северореченск не поможет. И у меня к тебе слишком много вопросов.

— Коль, меня в Форте или убьют, или арестуют. Коль, я — агент Города. Была. Понимаешь?

Я пожал плечами, хмыкнул.

— И кто об этом знает? Контрразведка?

— Нет, контрразведка не знает. Но знают те, кто меня нашел. Не смогут добраться до меня сами — настучат в контрразведку.

— И доказательства есть? — уточнил я.

— Могут быть.

— А могут и не быть.

Если она и чей-то агент, то не слишком профессиональный. Хотя при этом в уме и сообразительности не откажешь.

— Они…

— Лига, так ведь?

Мила немного опешила. Затем все же кивнула.

— Они сами работают с Городом.

— Лиге сейчас никакого доверия. Ты мне ответь на один-единственный вопрос, только честно. Если ты скажешь «да», то я просто повернусь и уйду. Если скажешь «нет», то ты повезешь нас в Форт. Мы там поговорим, и если ты решишь, что я не прав, — мы сами отвезем тебя в Северореченск. Сопроводим.

— О чем ты?

— Ты замешана в убийстве геолога? Который Панфилов?

— Нет. Но я догадываюсь, кто мог его убить.

— А калька с карты у тебя?

Она даже оглянулась испуганно.

— Никто не слышит, не до нас тут.

— Я ее спрятала. Не у меня.

Я не стал спрашивать «где». Вместо этого спросил:

— Поехали в Форт? Никто тебя не тронет. К тому же сегодня многое изменилось.

— Что?

— Многое.

— Тогда ты веди, я устала, — она протянула мне ключи с шариком защиты.

— Сейчас, мужика одного дождемся и поедем.

Думаю, что десятки Толе хватит за беспокойство. На ровном месте, считай, заработал.

Хмель. 11 января.

Сбросив оцепенение, я скатился на дорогу, подбежал к черте подтаявшего снега и вырвал из выемки в отвале оплавленный блок управления порталом. Зашвырнул его подальше в сугроб, туда же отправил провод резонатора и поспешил прочь.

Я свое дело сделал, об остальном придется позаботиться Клондайку сотоварищи. Надеюсь, они справятся.

Когда подходил к Торговому Пятаку, меня трясло уже не столько от холода, сколько от нервного перенапряжения. Думать мог только о двух вещах: термосе с чаем в машине и бутыле самогона под стойкой бара.

Чай и самогон — больше меня сейчас ничто не интересовало.

И все же какая-то часть сознания продолжала контролировать окружающую обстановку. Проходя мимо распахнутых ворот Торгового Пятака, я вдруг подсознательным наитием уловил нечто неправильное. Так иногда бывает — проводишь кончиком языка по зубам и неожиданно обнаруживаешь свежий скол. Ты твердо уверен, что скол давнишний, но продолжаешь и продолжаешь проверять его языком. Как наваждение.

Вот и сейчас на меня накатило подобное чувство. Просто увидел стоявшего у дороги парня и невольно взглянул на него внимательней, гораздо внимательней, чем того заслуживал случайный встречный.

Что привлекло внимание — черное кашемировое пальто или рация? Даже не знаю, возможно, и то и другое. Круглое лицо с маленькими поросячьими глазками и носиком-кнопкой показалось отчего-то знакомым, хотя раньше его никогда не видел. Точно — не видел, но откуда же тогда я его знаю?

«Платон!» — вспыхнуло вдруг в голове озарение. Платон говорил о парне с круглым лицом, маленькими глазками и носиком, который вырубил его при похищении, — так не человек ли это Жилина?

Одет не по погоде, в рацию вцепился будто в якорную цепь, на меня только раз взглянул и отвернулся. Нежели высадили по дороге наблюдателя нас караулить?

Мысль эта отозвалась неприятной ломотой в висках, и вместо того чтобы пройти мимо ворот, я свернул на Торговый Пятак. Жилин должен был исчезнуть чисто, без следов. Уехал из Форта и пропал. На встречу с нами или с кем-то еще — не суть важно; нас поблизости быть не должно было.

А теперь один из его людей срисовал меня возвращающимся с места встречи, и кто знает, как потом это аукнется?

Я не мог пустить ситуацию на самотек, но не мог и просто подойти и выстрелить парню в затылок. Мне нужна была определенность. Нужен был повод.

Поэтому я зашел в первое попавшееся питейное заведение, заказал тарелку жареной картошки и мерзавчик водки, потом справился насчет туалета. Толчок ожидаемо оказался в пристрое со входом со двора, туда я и двинул. Прошел мимо приоткрытой двери с намерзшим на порог желтоватым снегом, обогнул подсобку и через заднюю калитку вышел на улицу. Встал там и выщелкнул клинок выкидухи.

Авантюра чистой воды, но круглолицый не разочаровал. Опасаясь потерять меня во вьюге, он пулей вылетел следом и немедленно нарвался на нож.

Пытаться кого-то зарезать ножом — идея не из лучших. Нет ружья — возьмите топор. Или саблю. Нож — удел тех, кому нечего терять. Или кто бесконечно уверен в собственных силах.

Я же просто импровизировал. Будь на круглолицем какой-нибудь завалящий тулуп или ватник, даже пытаться бы не стал, а так — шагнул из снежной пелены навстречу парню и вогнал ему в солнечное сплетение длинный узкий клинок. Нож прошел через кашемировую пальтейку, не встретив никакого сопротивления, скрежетнул по кости и засел в теле по самую рукоять.

Круглолицый страшно выпучил глаза, но прежде чем успел вскрикнуть, я зажал его рот ладонью и навалился на рукоять, всем своим весом двигая ее вниз, расширяя и без того смертельную рану. Придавленный к забору парень несколько раз брыкнулся и затих.

Под прикрытием вьюги я оттащил его от тропинки и бросил в сугроб. Оттает летом, никто и не вспомнит такого. Да и что вспоминать? Бывает.

Тщательно вытерев клинок, я втянул его в нож и вернулся на задний двор кабака. Прошел в выстуженное сильным ветром помещение, расплатился и сразу перелил водку из мерзавчика в граненый стакан. Запахло откровенной сивухой, но я сделал два или три глотка, прежде чем накатил рвотный позыв. Закусил жирной и не слишком хорошо поджаренной картошкой и отставил в сторону. Гадость жуткая, отравлюсь еще. Вместо этого закинул в рот таблетку экомага, сморщился, скривился, но проглотил.

Задерживаться в кабаке не стал. Доел картошку и вновь вышел в метель. Слежки или случайного разоблачения не опасался, куда больше беспокоил повышенный магический фон. Если задержусь тут, точно осложнение заработаю.

Нет, на фиг, на фиг. Чем быстрее под защитой стен окажусь, тем лучше…

Форт встретил спокойствием. В городе даже ветер был тише, и снег не так резал лицо. И если скачка интенсивности магического излучения при выходе за стены как-то даже не заметил, то по возвращении сразу ощутил, насколько легче стало дышать.

Будто с глубины вынырнул.

В голове шумело все сильнее и сильнее, дрянной алкоголь всосался в кровь и дурманил сознание. Забравшись за руль пикапа, я завел двигатель, но сразу вытащил с заднего сиденья термос и напился чаю. Стало легче.

И я поехал домой.

Клондайк. 11 января.

Поездка на «ниве» запомнилась непривычной теснотой — все же маленькая машина. Да и к гусеницам привык, так что ехалось непривычно медленно и вихлясто по засыпаемой снегом дороге. Но все же без всяких проблем, «нива» есть «нива», как бы без вопросов. Трупы тех тварей, что мы постреляли на дороге, уже кто-то растащил, от них почти ничего не осталось. Так что думаю, что и по поводу трупов Жилина и его людей беспокоиться не надо, прав Саня. Там уже даже кости обглодали и заодно разгрызли.

На въезде в Форт потолкались в очереди, но оттуда я уже сумел дозвониться Хмелю:

— Слава, все получилось. Мы на КПП.

— Отлично! — Я даже услышал долгий облегченный выдох.

Потом сразу же набрал Кузьминка. Тот ответил мгновенно, словно держал телефон в руке в этот момент:

— Кузьминок.

— Все прошло по плану.

— То есть успешно?

— Абсолютно.

— Хорошая новость. Я доложу.

На этом и закончили.

Я посмотрел на Милу. Выглядит вполне спокойной, даже расслабленной. Действительно так себя чувствует или умеет играть? Интересно, какие она документы на въезд предъявит? Нас всех погнали на КПП, в шлюз, там она выложила удостоверение личности на имя Красильниковой. Которое прекрасно сработало, то есть это действительно не подделка. Я комментировать ничего не стал.

Пронеслись по темным улицам, с которых мороз с ветром разметали всех, загнали «ниву» на задний двор. Дмитрий даже задерживаться не стал, попрощался, сел в свой «рэм» и умчал домой спать, пообещав завтра рано утром быть здесь. Ну а мы зашли в дом через задний ход.

— Голодная? — спросил я у Милы, когда поднялись в квартиру.

— Есть немного, — она улыбнулась. — Странно здесь оказаться, — она посмотрела по сторонам. — Вроде бы уже уехала — и как-то опять очутилась. День сурка просто.

— Незачем было уезжать, — пожал я плечами. — Если ты уехала не от меня, конечно. Тогда все в порядке.

— Нет, не от тебя, — она стянула дубленку и повесила ее у входа, на привычное место. — Я не хотела тебя подставлять. И не думаю, что ты можешь меня защитить. Я и сейчас так считаю.

— Мила, защитить до конца никто никого не может. Жилин с какой охраной ездил? И как закончил?

— Как?

— Без вести пропал.

— Когда? — удивилась она. — Я не слышала.

— Пока еще никто не слышал.

— Ах… вот оно что, — она усмехнулась. — Ну ладно, не слишком важно. Продолжай.

— Надо изменить ситуацию. Сделать ее такой, чтобы гоняться за тобой стало невыгодным.

— И как же это? — спросила она с явной иронией.

— Расскажи все как есть — и подумаем. В Северореченске тебе не выжить. Ты можешь жить в нормальном мире? Как у тебя с энергетикой?

Она удивилась вопросу.

— Могу, наверное.

— Тогда я могу тебя спрятать там. В моем доме в Фэрбенксе. Ты там будешь нелегалом, но дела до этого нет никому. У Платона большое окно, он может проводить людей.

Она хлопнула себя ладонью по лицу.

— Ду-ура… — она с маху уселась на кровать и закачалась, ухватив себя за голову. — Идиотка… Почему я раньше об этом не подумала? А ты?

— Я там не выживу. Но потом ты можешь вернуться сюда, если захочешь. Или депортироваться в Россию, никаких проблем. Давай так, я первым в душ, а ты пока формулируй, хорошо?

— Соскучился? — усмехнулась она.

— Я с утра в приключениях. Не переоценивай свою сексуальную привлекательность.

Она кинула в меня моим ботинком.

Она не переоценила привлекательность, я по ней действительно соскучился. Может, даже и она по мне, судя по… замнем. Потом я набрал Хмеля и сказал, что мы вдвоем идем к нему. Что бы Мила ни рассказала, он тоже имеет право знать. Взял бы и Саню, но тот спать завалился. Все вымотаны, у всех завтра дела. Только мы пока еще на ногах.

В пабе было тихо — тоже некий «откат» после затяжных праздников. У некоторых уже сил на празднование не осталось, а у некоторых — денег. Хмель был на страже один, так что даже в подвал спускаться не стали, сели за дальний столик, который у нас всегда был «переговорным». Кроме нас компания из двух пар сидела за вторым столом, да знакомый из комендатуры пил пиво за стойкой, читая газету. Тишина и благодать.

— Меня наняла Лига, — рассказывала Мила, не забывая пить чай с пирожками от тети Маши. — У меня там завелась подружка, я даже прошла тесты на способности, но никаких не проявила. Потом мне нашли работу официанткой. Хорошее кафе, нормальные деньги.

Я кивнул в знак поддержки, откусив от бутерброда с сыром и ветчиной. Пил я пиво, понятное дело, и пятьдесят грамм перед этим пропустил. От нервов.

— Потом предложили приработок.

— Подруга?

— Да. Ее Леся звали. Она погибла чуть больше года назад, у них что-то взорвалось в лаборатории.

— Было такое, помню, — кивнул Хмель. — У них тогда несколько человек погибло, в газете писали.

— Да, писали. Приработок простой: надо было познакомиться с молодым человеком из завсегдатаев, подружиться и давать ему информацию, какую тот ищет.

— Зачем? Как объяснили?

— Объяснили просто: работа у него важная для всех, обычным образом он все данные не получит. А потом ее засекретят, и никому никакой пользы не будет.

— Что за работа?

— Поначалу я не вдавалась, а объяснять просто он не умел. Перепады полей и все такое. Это я уже потом поняла, что именно он делал. Но это все равно. Незадолго до того, как Леся погибла, она познакомила меня с человеком, который должен был передавать мне данные и деньги.

— Что за человек?

— Он представлялся как Борис. В Форте я его никогда не встречала, и мне кажется, что он приезжал время от времени.

— Как выглядел?

— Никак, иначе не скажешь. Среднего роста, обычное лицо, все среднее, голос негромкий, на чем приезжал — ни разу не видела. Он всегда приходил сам, встречал меня после работы.

— И дальше? — спросил я.

— В какой-то момент Борис потребовал украсть все документы Панфилова. Прийти в гости, дать ему снотворное и все сгрести. Затем воспользоваться новыми документами, пройти через КПП на Торговый Пятачок — и оттуда меня должны были забрать.

— Куда?

— В Город. Тогда он в первый раз это сказал. Заодно сказал, что все это время я на Город работала, так что срок на эС-эЛ-Зэ мне гарантирован.

Классика вербовки, на наивность. Ровно в тот момент Мила могла сдать этого Бориса вместе со всей Лигой и оказаться в героях, но она этого не поняла. Она знала, что ее посадят. Потому что что? Потому что она давала данные Панфилову и брала их у какого-то Бориса. Цирк.

Я даже застонал, отчего Мила чуть напряглась и спросила:

— Что?

— Нет горше глупости, яко глупость, — я вздохнул. — Ну нельзя же так…

— Что?

— То, что ты его просто послать могла. И все. Нельзя так покупаться.

— Дорогой, я режиссер с областного телевидения, не Бонд, — фыркнула она. — Он сказал, я поверила. Единственное, во что я не поверила, — в то, что меня перевезут в безопасное место. Я читала достаточно триллеров.

— Могли перевезти, — подумав, сказал я. — Документы же сделали, то есть приложили усилия. Но с тем же успехом могли их сделать для того, чтобы скрыть сам факт выезда. Чтобы даже машину никто искать не стал.

— Вот и я так подумала.

— На самом деле в Форте проще убить, и труп можно спрятать так, что никто никогда его не найдет. Так что думаю, что убивать они тебя не хотели. Ладно, и что ты сделала?

— Панфилов обычно заходил в кафе до работы и после. Я вытащила ключи у него из кармана, потом отпросилась и дошла до его дома, срезала кальки, вернулась обратно. Когда он пришел вечером, подложила ключи обратно. Карты я оставила себе, не стала отдавать. В тот же день уволилась и переехала. А на следующее утро узнала, что Панфилова убили. Тогда попросила Василенко, он к нам часто заходил, помочь с работой. Он помог. Дальше ты знаешь.

— Кальки ты взяла как страховку?

— Конечно. Думала, что пока они спрятаны, меня хотя бы просто не убьют на улице. — Она допила чай и неожиданно спросила: — Можно мне теперь чего-нибудь покрепче?

— Темного? — спросил Хмель. — Осталось немного.

— Ага.

Слава отошел к стойке, а я ждал продолжения рассказа.

— Я решила, что это моя страховка.

— Это больше приманка на самом деле. Если бы калек у тебя не было, а ты исчезла со связи, — тебя бы никто и не искал. Скорей всего.

А что она знала? Связь с Лигой потеряна. И еще она какого-то Бориса видела, о котором не знала вообще ничего. Все. Нет, не стали бы за ней гоняться, смысла нет. Рукой бы махнули.

— Но у меня бы и не было этой карты.

— Оно того стоило?

— Не знаю, — она пожала плечами. — Нет, наверное. Но я не думала, что они убьют этого парня. Я думала, что раз у него все украли, то… какой смысл?

— Они подстраховались. Наверное.

— Сволочи, — она потерла лицо. — До сих пор этого себе не могу простить.

— Себе здесь прощать нечего, — сказал я совершенно искренне. — Ты думаешь как хороший человек, и из-за этого ошибаешься, когда пытаешься предсказать людей плохих. А у плохого человека другая логика и совсем другие границы. Даже понятие оптимального у него сильно сдвинуто в сторону скотства. Ты думала, что прикрыла Панфилова, а они решили проверить, вот и все. Убедились и забыли о том, что запытали человека насмерть, уже через пять минут. Отработали, пустышка. Все.

Вернулся Хмель с бутылкой темного, перелил в бокал, поставив тот перед Милой.

— А сами кальки где?

— В барной стойке в «Ширли-Мурах». В трубе, помнишь? Которая по краю стойки идет.

— И как ты их туда засунула? — поразился Хмель.

— Там ремонт маленький был, а я как раз работала. И кальки были с собой. Дядя Саша, который там все чинит, трубу снял, а я в нее рулон затолкала. Он не заметил и так и привинтил все на место.

— Хм… — Хмель покачал головой. — Задачка…

— Копию не сняла?

— Не успела, хоть и хотела. Просто возможность спрятать так хорошо представилась, что…

— А как ты засветилась? Почему тебя обнаружили?

— Я не знаю. Поняла лишь тогда, в подъезде, когда к тебе переезжала. Увидел кто-то, наверное. Может быть, в клубе. Мне передали, что две женщины обо мне там расспрашивали.

— И ты поэтому ко мне переехала?

— Коль! — она немного возмутилась. — Давай не будем! Не только поэтому. Поэтому разве что заторопилась, — она возмущенно фыркнула.

Тему «почему сбежала» я при Хмеле решил на стол не вываливать. Об этом мы чуть раньше поговорили. Больше всего мне было интересно, как она собиралась строить новую жизнь с тремя сотнями рублей. Но… запаникуешь — еще и не так поступишь. Хоть она и не выглядела запаниковавшей. Может быть, я все же чего-то не понял? Может, и не понял.

— Ты завтра здесь останешься или поедешь с нами за Платоном?

— Здесь не останусь, — она даже договорить мне не дала. — Только с вами.

Она же не в розыске никаком, так? И за ней никакого криминала не числится. Вот в резерв ее тоже записать, тогда вооружить можно.

Интересно, за нами все же наблюдают? Если наблюдают, то это контрразведка. Для них появление Милы что-нибудь означает — или так, просто рутинный факт? Подозреваю, что второе.

Обратно, понятное дело, ушли через черный ход. Надо все же на дворик этот или сигналку, или систему слежения придумать.

Хмель. 12 января.

Все хорошо, что хорошо кончается.

И с этим не поспоришь. Сгоревший автомобиль? Да и черт с ним, новый пригонят. Не проблема. Главное, что от Жилина раз и навсегда избавились. Больше доставать не будет.

Он — не будет. А другие? Ну как тут не вспомнить народную мудрость!

Да, главное теперь — чтобы все кончилось хорошо. Чтобы поискали-поискали пропавшего да и забыли. Чтобы на нас не вышли, а сразу занялись разделом наследства. Шум выйдет изрядный: слишком много всего на Жилина завязано, слишком влиятельные люди с ним дела вели.

Будут искать.

И не найдут.

Выпили вчера мы, по крайней мере, именно за это.

С утра голова шла кругом не столько с похмелья — алкоголем особо не увлекались, — сколько из-за переизбытка информации. Очень уж много всего сразу навалилось. Мало одного Жилина, так еще Мила изрядно озадачила.

Так нам бы сегодня затаиться и без лишней спешки все обдумать да по полочкам разложить, но некогда. Дела, заботы, и как на грех — ничего на завтра не отложить, при всем желании. Закрутила суета.

Будильник задребезжал ни свет ни заря, заставил вздрогнуть от неожиданности и обреченно выругаться. Вставать не хотелось. Не хотелось выбираться из-под теплого одеяла и натягивать холодную одежду, а сверху еще и бронежилет, потом глотать таблетки и выходить на холод. Прогревать промороженный за ночь автомобиль не хотелось тоже.

Не хотелось, но пришлось. Первым делом завел пикап. Оставил его с включенным двигателем, заодно попрощался с Николаем и Саней, которые собирались ехать в Лудино за Платоном. Мила тоже была с ними, но если честно — я просто не знал, как себя с ней теперь вести. Впрочем, меня это особо не напрягало, пусть Клондайк сам со своей пассией разбирается. А я нос по ветру держать буду.

Компания укатила на новом фордовском внедорожнике, во дворе остался стоять привезенный на продажу фордовский же F-150 с гусеницами вместо колес. Я выгнал из каретного сарая прогревшийся пикап, поставил его рядом и ушел в дом. Там умылся, выпил неизменные пилюли и собрал вещи, готовясь к поездке на Северную окраину.

Да, требовалось разобраться с Фоминым. Дальше держать взаперти кондуктора уже не было никакого смысла. Стоило выпнуть его еще вчера, но если честно, поздним вечером ехать на Северную окраину я просто не рискнул. Ну и визит начальника особого отдела промзоны свою роль сыграл. Ведь как получилось бы: он ко мне пришел — и сразу пропавший логист объявился. Подозрительно? Подозрительно. Оно мне надо? Нет. Поэтому и решил выждать до утра. Ничего с ним в подвале не случится.

Поправив ремни бронежилета — хрен без должной защиты из дома сунусь, пока все не устаканится, — я застегнул куртку и вышел на улицу. Привычным движением активировал магическую защиту, потом достал чарофон и убедился, что тот установил связь с сигнальным заклинанием. И только после этого принялся отскребать иней с лобового стекла.

Когда закончил с этим и забрался в кабину «форда», та успела изрядно прогреться, поэтому разместился с комфортом. Вообще по части комфорта пикап оставил далеко позади мою старенькую «буханку», но я всерьез решил восстановить УАЗ и даже намеревался потрясти Артема Гельмана на предмет запасных частей. Не в том дело, что к автомобилю привык, просто на него никто внимания не обращал никогда. «Буханка» и «буханка». А вот «форд», пусть и неброской серой расцветки, просто притягивал взгляды окружающих. Пикапов в Форте хватает, да только на таких машинах все больше серьезные люди ездят. За такими пригляд нужен, вот и приглядывают.

Другое дело — УАЗ без номеров. Едет себе и едет; либо Дружина, либо Патруль, либо гарнизон амуницию развозит. К «буханкам» у нас не то что привыкли — они неизменной частью пейзажа давно стали. Как, впрочем, и «газели», но «газель» не хочу. Хочу движок для «буханки».

На Северную окраину заезжать не стал по причине все той же броскости. На «буханке» бы еще рискнул, а так пришлось оставлять автомобиль на парковке перед «Берлогой». Дальше отправился пешком, прихватив с собой «Шершень». Пусть жезл «свинцовых ос» и смотрелся несколько вызывающе, зато всем сразу ясно и понятно, что со мной лучше не связываться. Человек с ружьем — это человек с ружьем, а не хрен с горы.

А так темень, пустынные улочки, неблагополучный район — мало ли что выйдет? Нет, револьвер я всегда достать успею, но если человек ввязался в драку, если его понесло и он уже на кураже, то может и не остановиться. А мне ни привлекать к себе лишнего внимания, ни тратиться на патроны не нужно.

Иван открыл дверь даже прежде, чем я успел постучать. Видно, перед окном сидел.

Выглядел мой помощник усталым и осунувшимся, поэтому я с порога его успокоил:

— Все, сейчас освободимся уже.

— У вас все нормально? — спросил Иван, запирая дверь.

— Да, отлично просто, — уверил я его и протянул руку: — Ключ от наручников.

Грачев отдал ключ, отодвинул закрывавший дыру в полу лист и взял отложенное на стол ружье. Не думаю, что кондуктор выкинет какой-нибудь фокус, но подстраховаться и в самом деле не помешает.

Я включил фонарь, спустился в подвал и осветил загородившегося свободной рукой Игоря.

— Сам откроешь? — спросил, не желая приближаться к заполненному нечистотами ведру в его углу.

— Да! — с надеждой выдохнул Фомин.

Я кинул ключ, убедился, что кондуктор поймал его, и приказал:

— Поднимайся!

Сам взобрался по лесенке первым, вырвал из лежавшей на столе записной книжки кондуктора чистый лист, придавил его алхимической ручкой. Когда в комнату поднялся пленник, указал на стол и потребовал:

— Садись и пиши.

— Что писать? — пробурчал Игорь и принялся, настороженно косясь на меня, потирать поцарапанное браслетом наручника запястье.

— Адреса, явки, пароли.

— А Жилин?

— Жилин договариваться не пожелал, но и черт с ним — товар ему брать теперь негде. На контакт с ним не выходи, пока все не уляжется, сиди на промзоне. Твою долю обговорим по итогам первого месяца продаж.

— Не кинете? — спросил Игорь и с нескрываемым сомнением взял ручку.

— Кинем — ты же настучишь, так? Значит, не кинем. Но учти — Семена тебе никто не простил, о шантаже даже не думай. Живым зароем.

Фомин передернул плечами и принялся что-то писать.

— Это все по памяти, — предупредил он. — За последние два года что-то могло измениться.

— Разберемся.

Когда Игорь передвинул мне листок и начал разбирать изъятую у него мелочевку, я убрал записи в карман и предупредил Ивана:

— Сейчас закинем его к промзоне, потом тебя домой отвезу. Выходи послезавтра.

— Хорошо, — сдержанно кивнул помощник, но на его осунувшейся физиономии проскользнула счастливая улыбка.

Ну еще бы! Без малого трое суток человека караулить — это и само по себе немало, а уж когда речь о похищении идет, так и вовсе. Заметут — и здравствуй, штрафной отряд на Северной промзоне.

Игорь наконец собрался и поспешил на выход, я придержал его и первым вышел в коридор. Никого. И это просто здорово — не хватало еще в самый последний момент засыпаться. Черт его знает, как кондуктор тогда себя поведет.

Мы быстро спустились с крыльца и зашагали через двор, у соседнего дома столкнулись с парочкой аборигенов, но те испугались куда больше нашего и быстро затерялись в полумраке раннего утра.

— Свежий воздух! — хрипло выдохнул Фомин, сделал несколько глубоких вдохов и с ненавистью глянул на меня: — Вас бы так…

— Психовать будешь или купоны стричь? — поинтересовался я. — Пользы нам теперь от тебя никакой, если что. Подумай об этом.

— Проехали! — буркнул Игорь.

Вскоре мы добрались до «Берлоги», погрузились в пикап и по Кривой покатили в сторону промзоны. Дорога много времени не заняла, а когда кондуктор выбрался из автомобиля у проходной, я предупредил его:

— Тебя все потеряли. Придумай что-нибудь, хорошо? И без фокусов. Главное — без фокусов, понял?

— Разберусь, — угрюмо пообещал Фомин и скрылся на пропускном пункте.

Я без промедления тронулся с места и повез Ивана домой.

— Не сдаст он нас? — оглянулся Грачев.

— Он думает, на нем труп висит, — усмехнулся я. — Да и смысл? Мы ему деньги обещаем, а так еще и по голове получит, что без ведома начальства таблетки через Границу толкал.

— А Жилин?

— Нормально все с Жилиным. Разобрались.

Жил Иван неподалеку от пересечения Красного проспекта и Тополиной аллеи, в потрепанной пятиэтажке. Въезд во двор расчищен не был, я высадил помощника у петлявшей меж сугробов тропинки, сам поехал в бар.

Пикап загнал на задний двор и прошел в дом, привычно уже сняв охранные заклинания через чарофон. Просто вслепую ткнул в нужную кнопку. Очень удобно Саня все организовал. Давно бы так.

«Прогресс — это хорошо», — думал я, когда из подсобки выскользнул некто в черной маске с двумя прорезями для глаз.

Я успел лишь развернуться. Не самый медлительный человек, при необходимости так и вовсе могу быть очень быстрым, но нападавший превзошел меня по всем статьям. Я только развернулся и сразу схлопотал правой в челюсть — даже моргнуть не успел.

Удар в подбородок вышел сильным и акцентированным, очнулся я через миг уже на полу. И на этом все могло бы и закончиться, но учили выпутываться и не из таких ситуаций. Лежащий на спине человек далеко не так беззащитен, как это кажется со стороны.

Тип в маске шагнул ко мне, намереваясь пнуть, тогда я носком левого ботинка подцепил его опорную ногу и сразу ткнул подошвой правого в колено. Стукнуло-хрустнуло негромко и совсем не страшно, но нападавший всплеснул руками и начал заваливаться на спину. Падая, он попытался ухватиться за дверную ручку, не удержался и растянулся на полу.

Я перекатился через голову и потянулся за сумочкой, и тут по лестнице прогрохотали быстрые шаги. Развернулся — ко мне во весь опор несся второй взломщик. Достать револьвер я просто не успевал и потому ухватил оброненные при падении ключи. Указательный палец скользнул в кольцо, кисть заученным движением дернулась, активируя залитый в медную проволоку «Щелчок», и в тот же миг мне прилетело с ноги.

Амулет не сработал, как не предупредил о проникновении чарофон.

«Мы слишком сильно полагаемся на науку и магию», — ослепительной вспышкой света взорвалось в голове запоздалое прозрение, и тотчас навалилась беспроглядная темнота. Подставился…

Очнулся на столе. Очнулся — это просто замечательно, но вот место пробуждения наводило на весьма и весьма недобрые предчувствия. На стол выкладывают еду и продукты, прежде чем начать их готовить. Мне вовсе не хотелось, чтобы меня выпотрошили, да только все к тому и шло.

Уволокли в подвал, чтобы никто не услышал криков, распластали на столе, приковали правое запястье к уходящей на улицу трубе охладительной системы. Правда, что странно — приковали моими собственными наручниками и только одну руку. Странно, неужели так плохо подготовились? Или не собирались брать живым?

Но все эти мысли начали крутиться в голове уже позже, а в первый момент я дернулся, попытался сползти со стола на пол, зазвенел сковавшей стальные браслеты цепью… и немедленно заработал болезненный шлепок по уху.

— Не дергайся, — прошепелявил один из нападавших.

Было непонятно, виной тому какой-то врожденный дефект речи или закрывавшая лицо маска, но дергаться я в любом случае перестал. Вместо этого приподнял голову и окинул быстрым взглядом подвал.

Всюду царил беспорядок, словно что-то усиленно искали. Закрывавший проход в потайную комнату стеллаж был сдвинут, но второй нападавший обнаружился не там, а рядом с сейфом. Только интересовали его вовсе не деньги.

— Где карта? — развернулся он, раздраженно отбросив в сторону мой гроссбух. — Где записи? Где они?!

Я ответил нецензурно, зато в рифму. Просто вырвалось, прежде чем успел придержать язык. Зря…

Впрочем, ударили меня не так уж и сильно. Карауливший меня урод берег травмированную ногу и старался избегать резких движений. Но висок все равно заломило, из глаз потекли слезы.

— Где карта? — прошепелявил хромоногий и обнажил длинный узкий нож. — Говори!

На пробу он ткнул меня в бок. И хоть острие впустую скользнуло по пластине бронежилета, сам факт укола напугал до полусмерти.

Я решил проявить готовность к сотрудничеству и поспешно спросил:

— Какая карта?

Второй взломщик, который выглядел покрепче и массивней первого, приблизился, больно ухватил за волосы и развернул меня к дальней стене, где висела карта, изъятая у соседей Панфилова.

— Вот какая карта!

— Ваша? Забирайте!

Налетчик резко дернул рукой, впечатывая меня головой в каменную кладку стены, и на какое-то время стало не до расспросов. Во рту появился железный привкус, по щеке потекла струйка чего-то липкого и теплого.

Чего-то? Это кровь. И это только начало.

— Где карта? — заладил второй.

— Какая карта? — простонал я, нисколько не играя на публику.

Мне и в самом деле было очень больно и еще больше страшно.

Нового удара не последовало, но никакого облегчения я от этого не испытал.

— Должно быть три слоя копировальной бумаги, — заявил плечистый. — И знаешь, что мы с тобой сделаем, если не отдашь их?

Это вот «знаешь, что мы с тобой сделаем» ввинтилось в меня леденящим страхом. Я знал. Действительно знал: дознаватель подробно перечислил предсмертные травмы Панфилова. Ему еще повезло — спасло больное сердце; у меня с сердцем был полный порядок. Да и учатся люди обычно на таких проколах…

— Подождите! — сипло выдохнул я. — Я просто искал пропавшую девушку! Вообще не в курсе, что это за карта, и понятия не имею, зачем она вам пона…

Резанули меня не слишком сильно, но штаны на бедре моментально промокли от крови. Я дернулся, вырываясь, да только помешала прикованная к трубе рука, и нападавшие легко придавили меня обратно к столешнице.

— Говори! Хуже будет! — прорычал плечистый. Пахло у него изо рта просто ужасно.

Он и одет был на редкость неряшливо; его напарник смотрелся куда опрятней.

— Освежить память? — вновь отвел для удара руку с ножом коротышка.

— Нет! — взмолился я, нисколько не сомневаясь, что меня без всяких колебаний порежут на лоскуты, если не начну говорить. Эти не побоятся замарать руки кровью; они и так в ней по уши замазаны…

— Говори!

— Сейчас, сейчас! — часто задышал я, собираясь с мыслями.

Почему незваные гости пожаловали только сейчас? Караулили Милу, но увидели меня с картой? Или кого-то встревожили мои расспросы в библиотеке? Черт! Им даже из Дружины слить информацию могли!

В любом случае они уверены, что копировальная бумага у нас. И это логично — раз уж я не поленился сходить за исходной картой, значит, собираюсь заняться расшифровкой данных. А это записи и копирка, записи и копирка…

— Похоже, ты просто тянешь время, — недобро проговорил плечистый.

— Нет! — решился наконец я. — Записей Панфилова у меня нет, копирка на чердаке.

Солгав, я ничем особо не рисковал: дома меня не было от силы час, за это время просто нереально обыскать весь особняк сверху донизу. Начали они точно с моей комнаты, на чердак если заглянули, то мельком…

— Где именно? — с нескрываемым недоверием уточнил плечистый.

— Над третьей балкой от входа.

— Врешь! — резко подался ко мне взломщик. — Я там все проверил!

Но он не ударил, и я не купился на его блеф.

— Так иди и проверь еще раз! Ты либо просмотрел, либо кто-то побывал здесь раньше вас! Ищите!

Вот тут я нарвался. Шлепок тыльной стороной ладони оказался на редкость хлестким, из разбитого носа потекла кровь.

— Как ты закрепил их? — спросил взломщик, все еще сомневаясь в моих словах.

— Больно же!

— Говори!

— Свернул в рулон, завернул в газету и приклеил скотчем. И сколько там листов, три или меньше, не знаю — не проверял. Мне их отдали на хранение, я спрятал.

— Кто отдал, Красильникова?

— Мила Краснова.

— И они там?

— Да, — выдохнул я, стараясь выглядеть убедительным, как никогда.

Расчет мой был прост: у хлипкого подбита нога, на чердак придется идти плечистому. Мы останемся с хромоножкой наедине, и кто знает тогда, чем все обернется? Пять минут один на один, большего мне не надо.

Но парни оказались не промах. Не знаю, разгадали они мой замысел или просто решили подстраховаться, но разделяться не пожелали. Вдвоем перевернули меня на живот и придавили к столешнице, потом отцепили браслет наручников от трубы и сцепили ими заведенные за спину запястья.

Дерьмо!

— Вставай! — рывком заставил выпрямиться плечистый. — Шагай!

Второй отступил в сторону и покачнулся, припав на ушибленную ногу.

— Болит? — ухмыльнулся я и не прогадал.

Обиженные люди, получив над вами власть, неминуемо становятся жестокими и оттого чрезвычайно предсказуемыми. Скажите им гадость, посмейтесь — немедленно получите по лицу. Так вышло и на этот раз.

Удара я не заметил. Просто вдруг вспыхнуло перед глазами, и ушла земля из-под ног. Миг спустя очнулся на полу.

— Вставай! — потребовал плечистый.

Я потряс головой и выдохнул, собираясь с духом:

— Сейчас…

Скособочился, медленно перевалился набок, неуверенно сел, а потом резко распрямился, протянув ноги в обруч скованных рук. Хлипкий уже потихоньку хромал к двери, и на меня бросился плечистый. Я ногой толкнул ему навстречу массивный табурет, а сам ужом заполз под стол.

Дурацкая затея? Дурацкая — только если под столешницей не висит обрез. Плечистый неосторожно согнулся, хватая меня за щиколотку, тотчас получил в висок прикладом и уселся на задницу. Под столом было тесно, а скованные запястья лишили всякой подвижности, но все же мне удалось развернуть двустволку и спустить курок.

Грохнуло, приклад врезался под ребра, ружье едва не вырвало из рук, но расстояние было невелико, и заряд картечи угодил точно в грудь взломщика. Его откинуло навзничь, он умер еще прежде, чем упал на пол.

Хромой схватился за пистолет.

Раз-два-три! — захлопали выстрелы много тише обычных. Первая пуля расщепила массивную ножку стола и прошла мимо, вторая засела в столешнице, третью принял на себя бронежилет. Толчок сбил прицел — а целиться из ружья со скованными руками нереально сложно! — но хромой испуганно качнулся в сторону, уходя от смотревших на него стволов, оступился и поймал заряд картечи.

Разделяло нас не больше семи-восьми метров, свинцовые шарики не успели разлететься и всем скопом угодили в бедро налетчика. Его развернуло, он крутанулся вполоборота и растянулся на полу. Пистолет отлетел к стене.

Кровь из страшной раны так и хлестала, когда я выбрался из-под стола, коротышка был уже мертв. Слегка припадая на порезанную ногу, я оббежал его и поднял странного вида пистолет Макарова с непривычной на вид насадкой глушителя.

Мог кто-то остаться наверху? Мог. И если он не глухой, то уже понял: что-то пошло не так. Совсем не так.

Заметив брошенную на пол куртку, я сместился к ней и, продолжая удерживать на прицеле дверной проем, перебрал левой рукой свои пожитки. Фонарь, сумочка с «таурусом» и патронами, зажигалка и нож оказались на месте. Отводящего пули амулета видно не было.

Некое наитие заставило вытянуть из-под рубахи цепочку, и на ней закачался аметист «Чешуи дракона». Но удар в грудь мне вовсе не почудился, получается — специальные пули в пистолете? Должно быть, так.

Я переложил пистолет в левую руку, в правую руку взял револьвер и осторожно двинулся к лестнице. Оружие, пробивающее защитные амулеты, и оружие, защищенное от магического воздействия, — неплохой набор, но сейчас этого могло оказаться недостаточно. Если кто-то хитрый и терпеливый затаился и взял на прицел лестницу, мне несдобровать. Поэтому высунулся из-за дверного косяка лишь на миг и сразу качнулся обратно.

На лестнице никого не было. Пусть и заглянул на нее лишь краем глаза, был в этом уверен, укрыться там просто негде. Двинулся дальше.

Поднимался по ступенькам в полуприсядь, дабы не высовываться раньше времени. Втянув голову в плечи, с пистолетами наизготовку привстал, сразу присел, но — тишина. Выбрался в коридор, толкнул дверь черного хода: та оказалась заперта.

Какие предусмотрительные товарищи, за мной запереть не забыли!

Проверив кухню и подсобные помещения, я перешел в бар, но и там надолго задерживаться не стал. Дверь была закрыта на засов, в кабинках никто не прятался.

Второй этаж? Второй этаж.

Пот тек по лицу и смешивался с кровью, на миг я прислонился спиной к стене и рукавом вытер лоб. Столь же осторожно, как и выбирался из подвала, поднялся по лестнице, взял на прицел распахнутую дверь спальни, локтем надавил на ручку гостевой комнаты — заперто. И должно быть заперто, все верно.

А из спальни прибежал плечистый, или там засел кто-то еще?

Стараясь ступать как можно тише, я приблизился ко входу в спальню, заглянул, сразу спрятался обратно, потом встал напротив дверного проема. Из коридора просматривалась лишь часть комнаты — письменный стол, окно и половина кровати. В мертвой зоне оставался угол со шкафом и дверью в ванную комнату. Да еще приходилось краем глаза посматривать на чердачную лестницу.

Впрочем, к этому времени я уже крепко сомневался, что в доме прятался кто-то еще, и страховался больше по инерции, не вполне отойдя от пережитого.

Но опять же — береженого Бог бережет…

Решившись наконец, я мелькнул в двери спальни, шагнул через порог, распахнул шкаф, проверил ванную. Никого.

Накатила тошнота и головокружение. Захотелось упасть на кровать, но пересилил себя, заткнул трофейный пистолет сзади за ремень штанов и с револьвером и запасным фонарем отправился проверять чердак. Отставив руку далеко в сторону, осветил заваленное всяким хламом помещение и вставленную на место выломанных досок дверь. Чисто.

Я вернулся в спальню, закинул в рот пару таблеток с обезболивающим и общеукрепляющим действием, заклеил скотчем порез на ноге, болезненный и длинный, спустился в бар. Там накачал полбокала пива, жадно глотнул, смывая мерзкий привкус, и полегчало окончательно.

Оставив на стойке недопитый бокал, я ушел в подвал и проверил налетчиков. Оба были мертвы. Неудивительно — двенадцатый калибр на короткой дистанции шансов на спасение не оставляет.

Но как они проникли внутрь, и почему не сработала охранная сигнализация?

Я отыскал среди изъятых у меня вещей чарофон, включил — тот засветился пустым экраном. Что за ерунда? Никогда такого не бывало раньше!

Кинув чарофон обратно, я принялся обыскивать мертвецов. С плечистым налетчиком никаких неожиданностей не возникло; у него при себе обнаружился еще один пистолет с глушителем, нож, сигареты, зажигалка, немного денег. Другое дело — худощавый! Мало того, что он оказался китайцем, так еще в планшете отыскалась плоская алюминиевая коробочка с одной кнопкой и мигающим красным диодом.

Глушитель!

Вот дерьмо! Секретом производства этого прибора, создающего помехи для нормального функционирования магических предметов и создания чар колдунами, обладали одни только алхимики Города. Сколько наши чародеи ни бились, пытаясь разобраться в устройстве трофейных «глушилок», ничего у них не вышло. Обычно те просто взрывались.

Я щелкнул тумблером, лампочка погасла, и сразу смолк невнятный шум в голове, стало легче думать. А так и не замечал даже.

Бросив глушилку обратно, я взял чарофон и обнаружил, что он вновь заработал. Ну, теперь, по крайней мере, понятно, как сигнализацию отключили. А ключи, вероятно, заранее подобрали. Да и не такие сложные у меня замки.

Черт! — тут меня словно током ударило.

Это же горожане! Горожане!

А Клондайк с компанией поехал за Платоном в Лудино. А Лудино — это…

Лудино — это сфера влияния Города. Не полностью, они там и с местными считаются, и с Патрулем и пограничниками нашими стараются не ссориться, но «не ссориться» и скрутить кого-нибудь по-тихому — это разные вещи. Подловят и скрутят. Не в самом селе, так на подъездах.

Очень уж одно к другому подбирается — выезд Гордеева в Лудино и нападение на меня. Просто совпадение? Черта с два!

Я вытащил из кармашка кобуры на поясе покойника запасной магазин, верхняя пуля в котором и в самом деле оказалась изготовлена из специального сплава, предназначенного для обхода защитных амулетов, и поднялся в спальню. Достал со шкафа подаренный Клондайком на Новый год рычажный карабин «Росси», вынул его из упаковки, а патроны покидал в сумку прямо в коробках. Туда же положил початую бутылку бурбона и не начатую упаковку экомага.

Это — чтоб доехать.

Прихватив на всякий случай попавшуюся на глаза саблю, я спустился в бар, и там меня как по голове тюкнуло: ну и куда ты, на хрен, собрался?

С кучей незарегистрированных стволов, на машине без документа, с разбитым лицом и явственным запахом алкоголя, — да кто тебя выпустит за ворота такого? А в Патруль обращаться без толку: даже в нормальных условиях радиосвязь только до ближайших опорных пунктов добивает, а у Клондайка фора в час, он их давно миновал. Не остановят, не перехватят.

Надо ехать самому. Самому — да. Но как?

Я взял телефонную трубку и покрутил диск, набирая рабочий номер Гельмана.

— Привет, Артем, — поздоровался, когда меня соединили с заместителем начальника Патруля. — Два вопроса: есть движки для «буханок» на складе?

— Вот ты озадачил, так озадачил! Могу узнать. Надо?

— А я бы звонил, если бы не надо было? — хмыкнул я. — Узнай. Второй момент: мне из Форта надо выехать ненадолго, но машина не оформлена. Организуешь пропуск? Через Восточные ворота?

— Надеюсь, ты не рванешь через канадскую границу?

— Все не так плохо. Просто крайняя необходимость. Должен успеть человека одного перехватить.

— Ладно. Договорюсь.

— С меня причитается!

Бросив трубку, я схватил карабин и сумку, выбежал на задний двор. Там на глаза попался красный F-150 на гусеницах, и как-то неожиданно стало ясно, что на колесах мне Клондайка никак не нагнать.

Опять же — не проблема. Ключи от оружейного магазина у меня были, обереги для снятия охранных чар — тоже, поэтому уже через пару минут я погрузил сумку на пассажирское сиденье пикапа, карабин убрал назад, а сам уселся за руль и завел двигатель.

Но только тронулся с места — накатила дурнота и тошнота. Я не выбрался даже, а вывалился из салона, зажал пальцем одну ноздрю и высморкался. В голове словно бомба взорвалась, под ноги вылетел кровавый сгусток. Кровь потекла вновь, но уже едва-едва. Прочистив аналогичным способом вторую ноздрю, я зачерпнул полную пригоршню снега и прижал его к лицу.

Постоял так, потом отряхнул руки и вновь забрался в пикап. Ну, двинули…

На Восточных воротах обошлось без проволочек. Дольше стоял в очереди позади колонны патрульных из двух КамАЗов с тентами и бензозаправщика. Впрочем, времени зря не терял — поменял магазин в трофейном пистолете с глушителем и спрятал его под сумку, заодно зарядил карабин.

Контролеры на воротах пялились на пикап, словно первый раз видели гусеничные траки, но Гельман не подвел, и единственное, что от меня потребовалось, — это предъявить удостоверение резервиста.

— Проезжайте! — немедленно разрешил старший смены.

Покинув Форт, я сразу повернул на север и прибавил скорость. Дороги были не чищены, а вьюга хоть и утихла, но ветер до сих пор продолжал достаточно сильно мести поземку, и лишь установленные на пикапе гусеницы позволяли выдерживать заданный мной темп.

Когда автомобиль выехал на прямую, как стрела, гать через Ляховскую топь, я зажал меж коленей бутылку виски, выдернул пробку и начал кидать в горлышко одну таблетку экомага за другой. Потом взболтал алкогольный напиток, хлебнул и полузадушенно крякнул. Пойло вышло забористым.

Старую Мельницу я промчал на полной скорости, только мелькнули по правую руку развалины мельзавода. Дальше дорога пошла на Волчий Лог, и сбрасывать скорость не пришлось — машины ездили тут часто и помногу, путь чистили хорошо, а наметенный за ночь снег меня нисколько не задерживал.

Поэтому гнал, гнал и гнал. Выпитый алкоголь притупил опасение налететь на какое-нибудь неожиданное препятствие и разбить автомобиль. К бутылке с бурбоном приходилось и в самом деле прикладываться куда чаще, чем хотелось того мне самому. Но ничего не поделаешь — отголоски вчерашней магической бури ощущались до сих пор, и лишь раствор экомага в сочетании с виски помогали справляться с неприятными ощущениями. А как решу повременить с выпивкой — и будто гитарной струной душу режут…

Скорость пришлось сбросить уже после Волчьего Лога. К этому времени я изрядно опьянел и еще больше устал, а дорога заметно сузилась, и стали попадаться наметенные ветром сугробы. Отвалы по обочинам начали сливаться в единое белое полотнище, и мне в голову пришло слегка приоткрыть окошко, чтобы запустить в кабину свежий воздух. Тут же закрыл, разумеется, но голова немного прочистилась.

Мелькнул заметенный едва ли не полностью поворот на Ключи, и я сообразил, что проезжаю поворот на тот самый хутор, что Николай выкупил на паях с Диего. Чувство времени пропало, а часы на приборной панели еще не успели перевести, но отвлекаться и оттягивать рукав куртки, чтобы взглянуть на «Омегу», я не стал. Поземка усилилась, приходилось до рези в глазах всматриваться в мельтешение снежинок перед лобовым стеклом. К тому же, пусть обочины и старались очищать от деревьев, вдоль дорог частенько попадались вывороченные с корнями сосны. Так повалит ветер ствол поперек проезжей части, зазеваешься — и привет.

Неожиданно снежинки сложились в призрачную фигуру, и я ударил по тормозам, но автомобиль не успел остановиться и промчался через видение, разметав его в клочья.

Я потряс головой, пытаясь побороть сонливость, и увеличивать скорость больше не стал. Пересекшая поле дорога потянулась вдоль опушки леса, а усталость запросто могла помешать вовремя среагировать, попадись вдруг навстречу поваленное дерево.

Усталость? Хм… Скорее слишком сильно по голове приложили. Да и бурбон с экомагом — та еще гадость. Вот и подтормаживаю.

Неожиданно сделалось тихо. В первый момент я не сообразил, что стряслось, а потом с ужасом понял — заглох мотор. Просто взял и заглох мотор, и хоть до Лудина здесь уже рукой подать, но еще остается пересечь лес…

Лес! Деревья! Сугробы! Блеск!

Тело среагировало раньше сознания. Я ухватил с соседнего сиденья карабин, распахнул дверцу и прямо на ходу выпрыгнул в снег из замедлившего бег пикапа. Удар оказался не столь уж силен, меня только несколько раз крутануло да обожгло шершавым холодом открытую кожу, а потом я приподнялся на одном колене и выстрелил по сугробу, за которым секундой раньше почудилось некое движение. Резко отвел рычаг вниз, вернул его обратно, загоняя в ствол новый патрон, выстрелил еще и сразу сместился в сторону. На ногах не удержался, упал и по-пластунски пополз к манившему мнимой безопасностью подлеску.

Часто-часто захлопали ответные выстрелы. Стреляли скорее на подавление, желая прижать к земле и отрезать от леса. Пули проходили высоко над головой, и, полагаясь на «Чешую дракона», я вскочил, выстрелил в мелькнувшее за деревьями белое пятно и метнулся к ближайшей сосне.

Прогрохотала пулеметная очередь, полетела расщепленная кора, я рыбкой нырнул в снег, перевернулся на спину и, отведя рычаг, перезарядил карабин.

Приплыли!

В еловом подлеске, как раз там, где я стремился укрыться от преследователей, мелькнуло смазанное движение. Горожанин в белом маскхалате, заметный на темном фоне елок, перебежал, меняя позицию, и окончательно отрезал мне путь к отступлению.

Пикап замер на обочине. До него не добраться, да и смысла нет. Прорываться в лес? А сколько там человек? И как долго проработает отводящий пули амулет? Прорвусь или расстреляют?

Пока что меня загоняют, желая взять живым, а дальше? Когда сойдемся на короткой дистанции и начну стрелять на поражение?

Пока мысли скакали у меня в голове, пальцы сами собой загнали в магазин три патрона взамен стреляных. К сожалению, это были обычные патроны, всунутые в гнезда натянутого на приклад патронташа. Весь остальной боекомплект остался в машине.

Задница! Это же надо было так вляпаться! И людей не спас, и сам влип!

Герой, блин!

Я выстрелил, заставив горожанина залечь, и быстро сместился, оставляя между ним и собой толстенную, в несколько охватов сосну, но меня неожиданно обстреляли откуда-то сбоку. На голову посыпался сорванный грохотом с сосновой лапы снег. Я вжался в сугроб, развернулся спиной к дереву и пару раз пальнул практически наугад по мелькнувшему в подлеске движению.

Ответные выстрелы легли кучно — чуть выше головы, заставили втянуть шею в плечи и вжаться в сугроб глубже. Миг спустя прилетело уже с другой стороны, и стало ясно, что долго мне здесь не продержаться.

Зажмут.

Идти на прорыв? Я весь подобрался, нервы зазвенели в ожидании дурной развязки, и тут гулко и не слишком громко хлопнул выстрел. И стреляли, без всякого сомнения, из дробовика…

Клондайк. 12 января.

Ну вот, новый «экспедишн» логично заменил собой сгоревший «субур». Правда, с утра, еще по темноте, пришлось возиться со сменой колес на гусеницы, и этот процесс уже реально осточертел. Хотя мастерства я в нем достиг невероятного. Все, отказываю Диего в пикапе, закажу для него что-то специально, сам красного переобую на колеса, и будет он у меня только для Форта. А «экспедишн»… для экспедиций, соответственно.

Выехали поздновато, но спешить особо некуда, мы только за Платоном. Милу как-то экипировал для холода, ну и вооружилась она, понятное дело. Чтобы времени не терять, выехали через служебные Восточные ворота, предъявив документы и представив Милу как «с нами». Возражений не вызвало. Тем более что резерв Патруля начали привлекать для действий в области, так что мы не первые так катим. Скоро и нас привлекут, Лихачев от меня вежливо ждет отмашки о том, что мы завязали со всякими глупостями и взялись за дело.

Но такая активность резерва сослужила нам добрую службу — вопросов вообще не задают, что да куда. Надо и надо.

Снег сегодня утих, даже мороз немного ослаб, хоть это и ненадолго, сейчас опять навалится с новой силой. Дорогу от Форта успели насколько-то расчистить, но вскоре мы БАТ обогнали, равно как и «маталыгу» охраны, и пошли дальше по заносам. Нормально так вчера насыпало. Даже следов на дороге не видно, явно все ждут, пока БАТ пройдет и разгребет.

По снегу пошли как по подушке. Привычную рутинную атмосферу нарушало разве что присутствие Милы, у нас даже темы для болтовни сменились. Но в общем ехали хорошо и спокойно, даже вчерашняя магическая буря почти что стихла начисто, фон был лишь немного повышенным, если Сане верить.

Далеко за Старой Мельницей попался уже встречный БАТ, на этот раз с БТР охраны, так что, перевалив через вал снега, который он толкал перед собой, мы вновь оказались на ровной дороге. И в хорошем темпе дошли практически до поворота на Лудино, но вот там нас ожидал сюрприз.

— Длинный, что ли? — спросил я, увидев стоящий прямо на дороге знакомый «эксплорер».

Водительская дверь машины открылась, и на дорогу вышел Длинный, махнув нам рукой. Чем удивил совершенно несказанно. Я притормозил рядом, опустив окно.

— Привет, случилось что?

— Платона городские взяли, — сказал он. — С утра. Мне оттуда позвонили, от Брюхатого. Я уже на хуторе был, так что не попался. Ждут вас. Выслали наблюдателей на дорогу, хотят взять всех.

— Хрена себе, — сказал сзади Саня. — Это уже наглость.

Наглость и есть, все верно. Лудино — само по себе, самоуправление. Там только Брюхатый и может арестовывать, но городские в принципе могут на это плюнуть. И плюнули, похоже. Засада на дороге — это еще круче. Договорная территория городских — только вокруг НПЗ, а он за Лудином. За, не перед. И еще они могут ездить по Восточному шоссе, но полномочия кого-то арестовывать им точно никто не давал. Это территория Форта. И Форт сейчас вовсе не так слаб, как раньше, и Город уже не так силен, самоизоляция никого не укрепляет, так что для такого хамства надо действительно набраться духу. И иметь повод.

— Я наблюдателей разведал, они в полутора километрах отсюда сидят, дальше по дороге. Трое, по виду — егеря. Автоматы, пулемет. В лесу два снегохода. Эти вас пропустят, дадут сигнал, дальше вас примут.

Ну да, Длинный — лучший человек у Диего, который лучше всех. Если кто и мог разведать, то именно он.

— На хуторе сейчас кто?

— Никого. Вчера ограду чинили, я просто проверить приехал. Вовремя, получается, а то бы с Платоном взяли.

— И от хутора до наблюдателей?

— Да километра полтора тоже.

— Поехали.

Твою мать. Да сколько же можно, а? Да когда же все эти интриги вокруг нас наконец-то затихнут? Ну почему людям не отвалить и не оставить нас в покое? Я ощутил, как меня захлестывает волна бешенства, мутная, красная, злобная. Вот попадись кто прямо сейчас…

— Это из-за меня, — вдруг сказала Мила. — Наверняка кто-то заметил, как я в Форт въехала, и уже дал знать.

— Очень может быть, — кивнул я. — Или наблюдали за пабом. Но тут все равно ничего не изменишь, рано или поздно нечто подобное случится. Но лучше рано. Так что не надо лишней жертвенности и взятия ответственности на себя. Только нервы себе измотаешь без всякой пользы.

— И что ты сможешь сделать?

Мила все же решила мотать себе нервы. И всем окружающим заодно. Как будто это теперь решит какую-то проблему.

— Если там три человека прячутся — то много могу сделать, — ответил я. — Куда больше, чем ты думаешь.

— Валить их собираешься, что ли? — настороженно спросил Саня.

Нет, валить мы никого не будем, по крайней мере, постараемся.

— Менять на Платона.

Обе машины вкатились в ворота хутора. Впрочем, ворот пока не было, вкатились просто меж столбов. Встали, дружно начали выбираться из кабин.

— Леш, — окликнул я Длинного. — По твоему следу на наблюдателей выйдем?

— Как раз и выйдете. Но я с вами.

— Не надо, это наш гемор, не вмешивай Диего. Спасибо, что разведал. Останься с машинами и Милой, хорошо? Прикрой. А то вдруг в этом и замысел — нас выманить?

Длинный поморщился, затем кивнул без особого энтузиазма.

— Тогда как видите, что след завилял, — берите вправо градусов под сорок пять. Я их сперва искал.

Мила при этом прихватила из машины свой «росси» и рюкзак.

— В доме устроимся, — сказал Длинный, направляясь к старому дому с выбитыми окнами. — Ветра там нет, а экран с термосом у меня есть.

— Дорогая, — я придержал Милу за рукав. — Не думай слишком много. Все это началось тогда, когда они решили украсть работу Панфилова. Ты здесь ни при чем, этого все равно было не избежать, понимаешь? Не принимай на себя чужие грехи. Нам надо действовать, а не рефлексировать.

Дмитрий с Саней лишних вопросов не задавали, сейчас быстро натягивали снегоступы. Я выбросил из дробовика все патроны, что там были, и натолкал в магазин и в ствол «парализаторов». Хорошо, если бы удалось воспользоваться. Если там егеря, они наверняка с глушилками сидят, которые давят большую часть заклинаний, но «контактные» все равно сработают, однозначно. Это как от выстрела в упор не спасает никакой амулет. Заодно потребовал от Сани, тащившего «рем», сделать то же самое. В случае чего Дмитрию передаст свой дробовик, потому что тот привычно вооружен «марлином».

Второй длинный ствол брать или ограничиться револьвером? У меня «гайд» с собой, с «ауровизором», который неизвестно на каком выстреле отключится… возьму. А вдруг все же до боя дойдет? Одного дробовика не хватит, это точно. Да и амулеты алхимические на противнике наверняка, а «алмазными» пулями их можно выбивать, как и любые другие.

Так… все на месте, ко всему готов.

— «Дыроколы» наготове, все помнят? Вперед.

Длинный оставил четкий след на свежем снегу, так что блуждать нам точно не придется. По следу мы и пошли, при этом Саня размотал «метлу», но активировать не стал — нам пока без надобности.

Не шуметь, не суетиться, не мельтешить, постоянно проверяться. Не следует даже исключать того, что егеря след Длинного обнаружили и на нем засаду выставили. Они там вообще ребята сообразительные, как раз для лесной войны тренированные. Одна надежда на то, что они никак не ожидали, что их Брюхатый заложит, а здесь еще и человек от Диего окажется. Вероятность такого почти что нулевая. Повезло нам.

А что за суета? Что на этот раз случилось? Все же Мила? Кальки? Не зря же там данные с территории Города были. Милу заметили. То есть ее активно ищут. И она реально надеялась спрятаться в Северореченске? Который, по слухам, городской агентурой практически наводнен? Нет, так не получится. Прятаться… на Аляску ее, я думаю. На Аляску. Прямо со следующим рейсом. А до того времени постоянно охранять. И в резерв ее оформить, чтобы вооружена была легально и постоянно. Другого выхода нет. И не будет. В Форте хотя бы мы ее прикроем. На самый крайний случай можно Линева в помощь подтянуть, но тогда придется сдать кальку.

Ну и что? Что нам с этой кальки? Но я бы сперва все же в нее заглянул — и лишь потом сдавал. Как знать, что там в этой кальке, как знать. А Миле в компании Дюпре будет весело и безопасно.

Почему Платона захватили? Мне кажется, что это все от спешки, попался Платон — Платона и схапали. Он городских никогда не интересовал, хотя слухи о том, что он кондуктор, ходят там понемногу. То есть это сиюминутное решение, опять рычаг. Тогда и нам рычаг нужен. Заложники. Это даже не егеря, скорей всего, это из городской разведки оперативники. Они там вообще заигрались в свои военно-шпионские игры, иногда уже до маразма доходят. Если бы у Города не было соглашения с Северореченском о том, что те новых людей у себя в области не принимают, — половина бы оттуда сбежала. Тамошним колхозникам содержать всю эту ораву «особо бдительных» тяжеловато.

Ладно, это уже не наши проблемы. Наша проблема сейчас перед нами: три человека, которых желательно захватить живыми. Что особенно важно — еще более желательно никого не убивать. Как появилась кровь — так стало почти невозможно договариваться. Крови надо избежать всеми силами.

Какие у нас преимущества? Неожиданность. Мы о них знаем, а они о нас, предположительно, нет. Все.

Длинный дорогу выбирал аккуратно, след его обходит каждое потенциально нехорошее место. Иногда даже не знаешь, почему он здесь вдруг свернул в сторону, а не прямо пошел. Была причина, наверное. Сам иду с «гайдом» в руках, осматриваю лес через «ауровизор», но пока ничего подозрительного не нашел. Так, зверья всякого некрупного ауры видел, видел что-то под снегом, но ярких и заметных человеческих аур не встретил.

Вот и тот поворот следа, о котором Длинный предупредил. От опушки не так уж и далеко, так что он дальше лес прочесывать двинулся. А нам под сорок пять вправо. Своим сигнал подал «тихо!», можем быть уже близко. Дальше по шажочку, оглядываясь каждую минуту. Продвинулись — замерли, продвинулись — замерли.

Сначала обнаружили снегоходы. Два удлиненных утилитарных «Бурана», укрытых белой маскировочной сетью и выкрашенных в зимний камуфляж. Почти случайно обнаружили, настолько машины были хорошо замаскированы. От снегоходов вели следы, так что дальше стало проще. Метров через сто мой «ауровизор» заметил цветные пятна где-то далеко за стволами деревьев. Прошли еще чуть-чуть — все, замерли. Уже в бинокль удалось рассмотреть трех человек. Двое справа, один чуть поодаль, ближе к дороге. Зимний камуфляж, оружие выкрашено в белый с серыми полосками цвет, маски. В десяти метрах можно мимо пройти и не разглядеть.

Саня взялся за свой монокуляр с хитрыми прошитыми заклятиями. Мне таким не пользоваться, способности к магии нужны, а он может. После нескольких минут молчания он прошептал:

— У них глушилки работают, рябь идет. А по периметру сторожки поставили. За пределами зоны действия.

— Она их давит, что ли? Глушилка сторожки, в смысле?

— Наверняка, — просипел он в ответ. — У них же алхимия везде.

— То есть если я со своей глушилкой подойду, сторожки не сработают?

— Гарантировать не могу. Могут плохо сработать. Или хорошо. Может, просто по правилам нельзя сторожки ставить в этой зоне, и все. На всякий случай.

Обнадежил прямо, ага.

До противника метров… семьдесят, наверное. Они к нам спиной, наблюдают за дорогой. Один сидит левей, у него какой-то жезл в руках, автомат просто висит на ремне. Двое — как я уже говорил, правей. Один с пулеметом, у второго автомат. Автоматы АКМС, под 7.62.

Чем греются? Давно ведь сидят. Скорей всего, одежда с подогревом, других вариантов не вижу под такой холод. Слышал я про подобную, тоже с алхимическим приводом, но опять же слышал, что это вредно чертовски, поэтому такого так никто и не носит. Приперло, видать.

Ну и что дальше? Из винтовок мы их достанем отсюда, однозначно, а вот резинками… я резинкой дальше чем метров на пятнадцать стрелять даже не рискну. Рискнуть выдвинуться? Потихоньку, от дерева к дереву…

Тут один из наблюдателей оглянулся. Провел быстро биноклем по стволам деревьев, но нас не заметил. Хотя бы бинокль у него обычный, и на том спасибо.

Так, а если у них амулеты от пуль, то как резинками стрелять? Все равно же не попадем. Там дистанция два-три метра максимум рабочая… Выбивать амулеты? Тогда бой будет, хрен мы подойдем близко. Ничего не получится…

Какая-то неразрешимая задача. А других вариантов решения проблемы я просто не вижу. Ни-ка-ких. Все.

— Сань, что у тебя в загашнике есть, чтобы ближе подойти?

— «Незначительность».

— Глушилка это забьет?

— Скорей всего. Почти наверняка.

Стоп-стоп-стоп… глушилка и алхимические амулеты… А они ведь без амулетов сейчас, как мне кажется.

Надо как-то их отвлечь, чтобы смотрели в другую сторону, а потом уже рискнуть. Саню послать? Саню одного посылать немного страшно, он в трех соснах заблудиться умеет. Дмитрий мне здесь нужен…

Вдруг наблюдатели напряглись, тот, что слева, со странным жезлом, сделал знак рукой «внимание». И явно переговариваются о чем-то, словно даже спорят.

Шум машины с дороги. Тот, что слева, вскинул свой жезл, нацелился — и вдруг движок замолк, как отрезало. И так и держит свой жезл наведенным. Остальные двое вскинули оружие. Но первый выстрел грохнул откуда-то со стороны. Почти сразу там громыхнуло еще раз, и тогда уже автоматчик выпустил три короткие очереди, явно целясь повыше, словно желая кого-то напугать.

Живьем хотят взять. Перепутали машины? Кого-то за нас приняли?

Да не суть важно.

— Саня, иди сзади и нас прикрывай, чем можешь, — быстро прошептал я. — Мить, вперед, у нас единственный шанс.

Глушилку наготове, вовремя включить… на сколько там сторожки берут? Метров на десять?

Пошли, почти в открытую, стараясь разве что держаться за деревьями. В руках «гайд», оптика на минимум, потом просто брошу, если получится подойти. Сердце ду-дух, ду-дух, аж в уши отдает, потому что сам понимаю, насколько это все авантюра…

Гулко шарахнул пулемет. Боец слева отбросил жезл, схватил свой АКМС, откинув приклад. Тоже постреливает. А егерь с правого фланга начал смещаться против часовой, зайти сбоку хочет.

Бах! — где-то в глубине деревьев выстрел.

Егерь присел, пуля щелкнула в ствол сосны. Вторая прямо рядом с ним пробила сугроб, он даже дернулся.

Выключены у них амулеты. Выключены. Не работают в поле глушилки, получается. И наши не сработают, к слову, чтобы не расслабляться.

Пулемет зачастил… и тоже выше берет. Им не до нас сейчас, выходит.

Но егерям уже точно не до нас, давят огнем и двигаются. Я прибавил шагу, наплевав на шум: у них и так в ушах звенит, ПКМ долбит как отбойный молоток, что они услышать могут?

Глушилку. Переключатель сдвинуть. Ну, теперь помоги, не знаю кто там сверху, но сторожки забить надо. Иначе пулеметчик повернется и…

Впрочем, это если повернется, он у меня на прицеле пока.

Никакого шухера, там война в полный рост. А мы еще на линии огня у их противника, пуля почти над головой прошла, кажется. Он еще и отстреливается.

Ближе, ближе, пригнувшись… метров десять осталось…

Винтовку просто в снег, дробовик из-за спины… Дмитрий все то же самое сделал синхронно…

Выстрел, цевье, прицел на второго — выстрел. Вновь на первого, который медленно валится, — выстрел, и еще во второго. Я даже разглядел, как у того дернулась от попадания резиновой пули одежда, как его словно током пробило, затрясло, а потом он в сугроб осел.

Опа…

Готовы.

— Эй! — крикнул я. — На кого там засада была! Все нормально, можешь валить отсюда!

— Сам вали! — донесся голос Хмеля.

Мы переглянулись.

— А он здесь как? — явно обескураженно спросил Дмитрий.

Мне осталось только пожать плечами.

Обмен тогда прошел спокойно, без происшествий. До Лудина нам было уже рукой подать. Чтобы не усложнять ситуацию, я дал одному из пленных, который пришел в себя первым, рацию и попросил того связаться к командованием. Он связался. Тогда я предложил обменять трех его людей на одного Платона. Командир пленных покачал права немного, но вскоре согласился. Я знал, что согласится, что ему еще оставалось? Платон подразумевался со всем его имуществом, движимым и недвижимым.

В Лудино мы не поехали, встречу я назначил у въезда в Волчий Лог через пару часов, чтобы у нас было время подготовиться. Горожане опять же поломались, но согласились в финале. Затем пленных погрузили в машины, обыскав до нитки, чтобы избежать сюрпризов, и повезли.

— Вы на кой черт машину останавливать стали? — не удержавшись, спросил я у старшего из оперативников, сидевшего сзади в компании Дмитрия, со связанными за спиной руками. — Вы же наблюдатели.

Он промолчал, отвернувшись в окно.

— Да ладно, расслабься, мне просто интересно, — махнул я рукой. — Просто логика не срабатывает.

— Машина подошла под описание, номер тоже, внутри всего один человек. решили сами остановить, — едва размыкая губы, крайне недовольным тоном сообщил он.

Ну вот, опять везение. Я думаю, что на нашу долю его сегодня многовато выпало, а запас его всегда конечен. Сначала Длинный предупредил, потом наблюдатели проявили неуместную инициативу. И Хмель выжил в нападении и приехал сюда на удивление вовремя. Что-то упустил? Очень может быть. Так что нам надо тихо закончить свои дела и так же тихо и спокойно уехать в Форт. Все.

В Волчьем Логе я связался с опорником, и к КПП выдвинулись еще шестеро патрульных. Ну и место обмена мы так определили, чтобы оно под прицел крупнокалиберного «утеса» с вышки попадало. Чтобы все козыри у нас. Ну и сами распределились по позициям.

Горожане приехали вовремя — два «урала», один с прицепом под снегоходы. Остановились поодаль, из головной машины выпрыгнул человек в белом и пошел в нашу сторону. Переговоров хочет? Ну ладно. Я загнал в патронник дробовика противоамулетный и пошел навстречу.

Холодает. К вечеру мороз во всю мощь шарахнет, я это чувствую прямо. И дальше так и пойдет. Хватит воевать, нужно сидеть там, где тепло, и никуда не бегать.

Горожанин шел спокойно, автомат на правом плече стволом вниз. Остановился, не дойдя до меня трех шагов. Высокий, спортивный, со скуластым чисто выбритым лицом. Лет под сорок. Смотрит спокойно.

— Где кальки? — спросил он.

— Не знаю никаких калек. Где наш человек? Вы не охренели задерживать на чужой территории сотрудника Патруля?

— Резерва Патруля, — поправил меня горожанин.

— Никакой разницы. И Лудино автономная территория до тех пор, пока там нет никаких преимуществ ни одной из сторон. Захват нашего человека в Лудине — прямое нарушение договора. Вам охрана НПЗ что скажет, если из-за вас начнутся проблемы на шоссе?

— Нам нужны кальки, — повторил он.

— А мне какая разница, что вам там нужно? — удивился я. — И собеседник мне сейчас здесь тоже не нужен. Захочу поговорить с кем — пойду к психоаналитику. Меняемся и отваливайте, вам тут делать нечего. Или мы увозим ваших в Форт и придаем всему официальную форму.

Интересно, зачем он про кальки говорит? Хочет посмотреть на реакцию? Наверное.

Переходить на официальные каналы они не захотели. Офицер махнул рукой, и из кузова головного «урала» выпрыгнуло двое. Платон и боец в белом. Платон с рюкзаком и винтовкой, выглядит нормально вроде.

— Наши люди?

Пленных вывели с КПП. Отдали им оружие и все вещи, кроме жезла, которым заглушили машину, и всех патронов. Во избежание сюрпризов. Офицер-горожанин вновь махнул рукой, и тогда Платон пошел в нашу сторону. А их пленные к своим. Я жестом показал Платону, чтобы шел по дуге, не встречался с горожанами, идущими навстречу. На всякий случай. Он сообразил, свернул в сторону.

Но все прошло без происшествий. Горожане развернулись и уехали, а мы поблагодарили патрульных с опорника и тоже загрузились в машины. И рванули в Форт.

Платон напуганным не выглядел, скорей даже был болтлив.

— Тебя как взяли? — спросил я его.

— За завтраком. Вошли в дом, заставили одеться, собраться — и в машину посадили. Хорошо там хоть грелки в кузове были, половину дня просидел.

— Говорили что-нибудь?

— Скандал у них был с Брюхатым. Даже из охраны завода какой-то капитан приезжал, ругался с этим. Но этот упертый, как осел.

Это точно, никому возле Лудина проблемы не нужны. Значит, разведку горожан действительно сильно подперло, если они против всех правил пошли. А Хмеля вообще убить пытались. Гоняли как-то китайцев в Форте за шпионаж в пользу Города — видать, и дальше придется гонять.

В Форт вернулись еще до вечера. Платон с Дмитрием сразу домой уехали. Хмель, так и остававшийся заметно поддатым, заявил, что хрен он сегодня паб откроет, после чего предложил нам зайти вечером, и ушел к себе. Саня с Милой ушли в дом, прихватив все вещи, а я, уже проклиная все на свете, взялся снимать гусеницы с пикапа. Тогда он у меня за городскую машину так и будет.

До вечера мы с Милой просидели в подвале. Она патроны снаряжала, благо невелика наука, я взялся гравировать руны на ресиверах. Потом снял с «гайда» свой «ауровизор», посмотрел на него, заметил одну начавшую уже отваливаться руну… а затем полез в стол, достал оттуда рулон прозрачного скотча, и просто начал им туго обматывать трубу. И почему я раньше до этого не додумался? Все покрасивей хотел сделать, чтобы товарный вид был… а решение-то вот оно… С товарным видом потом разберусь, пусть хотя бы у себя будет что-то рабочее. Впрочем, посмотрим, как это все в кольца втиснется…

— Что дальше делать будем? — спросила Мила, когда мы уже сворачивались с работой.

— В смысле? Сейчас? В жизни? — уточнил я.

— В ближайшее время.

— В ближайшее время мы придумаем, как кальку достать из клуба. Так, чтобы никто ничего не понял.

— А сейчас?

— Полчаса на секс, — я глянул на часы, — потом ужин. По распорядку.

— Есть, — откозыряла она. Потом спросила чуть серьезней: — Ты действительно думаешь, что мы из этого выкрутимся?

— Конечно! — заявил я со всей возможной уверенностью в голосе. — Но ты поедешь на Аляску, пока все не закончится.

— Я лучше с вами.

— Ты приманка. Да тебе там понравится, — засмеялся я. — Это не тутошняя конура, там хорошо и замечательно. Ты уже забыла, наверное, как в нормальном мире нормальные люди живут. Все будет отлично. И никакой опасности. Большая новая машина, три спальни в доме, спутниковое, интернет… что еще нужно?

— И когда?

— Через пару недель. А пока от меня не отходишь, все время вместе, учишься помогать и постоянно следишь за уровнем моей сексуальной удовлетворенности.

— И какой критерий удовлетворенности?

— Довольный вид, наверное, — пожал я плечами. — Пошли поедим? Саню только позовем, он просил.

Саня минут тридцать назад к себе поднялся. Наработался на сегодня.

— Да, — спохватился я. — Это пусть будет у тебя, потом все оформим, — я отстегнул кобуру с «сигом» и протянул ей.

— А если сегодня кто-то заметит? — Мила вытащила блестящий пистолет из кобуры и покрутила в руках. Потом прицелилась в стену. — Удобно.

— Все подумают, что у тебя разрешение есть. У нас же у всех есть. Давай ремень тебе подгоню, твой слишком мягкий под кобуру.

— А ты?

— А у меня же всего много, — засмеялся я и достал из сейфа «кимбер». — Я с этим похожу. Кстати, будешь там помогать Дюпре, подберешь таких на заказ.

— Как скажешь, повелитель, — Мила закатила глаза под лоб, потому что количество поступающих от меня указаний начало переваливать через край чаши ее терпения.

В общем, минут через десять мы пошли в паб. Как всегда. И пусть так всегда и остается. Ну или сколько получится. Чтобы вместе, чтобы все живы, и чтобы жизнь шла своим чередом.

Хмель. 13 января.

Ирине я ожидаемо соврал. Соврал даже не о вылазке в Лудине — о ней вообще говорить не стал, будто ничего не стряслось вовсе. А вот разбитого носа, синяков и порезов было уже не утаить. Даже Салават, на что он слыл кудесником, просто не смог скрыть последствий побоев так, чтобы от них не осталось и следа.

Поэтому и соврал. До откровенных выдумок опускаться не стал, отделался полуправдой, слепив два происшествия в одно. Соединил расстрел «буханки» и налет на бар, и в результате получилась банальная автомобильная авария из-за еще более банальной технической неисправности. Ничего интересного, ничего из ряда вон.

Да, я сказал, что разбил УАЗ. А что такого? Зачем Ирине знать то, чего она не сможет изменить и что лишь причинит ей боль? Зачем нам всем это знать?

Незачем, я так считаю.

Ложь во спасение, да? Точнее мой случай и не описать.

В результате вместо очередной ссоры я получил тепло, уют и заботу. Было немного совестно, но при одной мысли рассказать правду у меня немели конечности и отнимался язык.

Начинаю понемногу превращаться в подкаблучника? А черт его, на самом деле, знает. Просто не хотел ссориться. И без того за последние дни лиха хлебнул.

Слишком уж густо приключения пошли, долго в таком темпе не продержаться. Надо на дно залечь и не отсвечивать. И сделать вид, будто ничего не знаем ни про какие кальки, ни про какую геологию и нестабильность магических полей.

Ничего не знаем. Никуда не лезем. Тихо занимаемся своими делами.

Мне вон еще здание бывшего штаба Патруля выкупать. А кальки… ничего не знаю ни о каких кальках. Такие вещи отлежаться должны. Год-другой в идеале…

Я с кряхтением уселся на кровати, и немедленно встрепенулась тихонько сопевшая под боком Ирина.

— Пора вставать?

— Нет, спи, — успокоил я подругу. — Наши к девяти подойдут, еще только семь.

— А ты куда?

— Проверю, как у Ивана дела. Спи.

Ирина послушно закрыла глаза, а я тихонько оделся, прицепил на пояс кобуру с револьвером и спустился в бар.

Тринадцатое января — Старый Новый год. Тот еще праздник, но местные про него не забывают, в этот день, как и тридцать первого декабря, и в Рождество, все питейные заведения забиты до отказа.

Мой бар исключением вовсе не был. Столы занимали по предварительной записи завсегдатаи; посетители, желавшие наскоро пропустить кружку-другую пива, сидели на высоких стульях у стойки. Нашу многочисленную компанию я, как обычно, планировал разместить в тщательно отмытом подвале. К девяти должен был подойти Саня и Николай с Милой, к этому же времени обещал привезти Платона Дмитрий, но кондуктор мог опоздать и на час, и на два. Такой человек. Да и остальные нередко задерживались.

Почему нет? Все же свои. Тем более что мы не дела обсуждать собираемся, а на дружеские посиделки. Хорошее пиво, сытные закуски — и ни слова о делах. И тем более — ни слова ни о каких кальках…

Встав в дверях, я оглядел бар и вдруг заметил за стойкой Смирнова. Заместитель начальника городского арсенала спокойно пил пиво, но при одном только взгляде на него в голове закрутилось какое-то полузабытое воспоминание. Что-то он в последнюю нашу встречу такое сказал или сделал…

Точно!

Я встал за стойку и расплылся в радушной улыбке самого дружелюбного на свете владельца питейного заведения.

— Петрович! — перегнулся к Смирнову, уперев локти в стойку. — Если мне не изменяет память, ты в прошлой жизни в геологоразведке работал? И как, хорошо в строении поверхностных слоев земной коры разбираешься?

— Да уж неплохо. А что, Слава, ты никак колодец копать надумал?

— Да нет, — покачал я головой. — Но знаешь, думаю, в скором времени мне понадобится небольшая консультация.

— Небольшая?

— На пару литров пива.

— Обращайся.

— Не сомневайся, — улыбнулся я. — Обращусь.

Забыть о кальках? Можно и забыть, почему нет. Но как показывает практика, если ты забываешь о проблемах, совсем не факт, что проблемы забудут о тебе…

Ведьмы, карта, карабин.

Клондайк.

24 апреля, пятница.

Любая зима заканчивается, рано или поздно. Она заканчивается даже здесь, в Приграничье. Все же скорее поздно, чем рано, но могло быть и хуже, учитывая обстоятельства. Весна в Форт обычно приходит в конце апреля, когда температура резко перескакивает днем в плюсовую и сугробы вдруг дружно берутся таять, заливая улицы мутными лужами и текущими в них такими же мутными ручьями, а с дорог слезает накатанная наледь, открывая выщербленный асфальт с выбоинами и грязью. Грязь вообще начинает доминировать в природе, но после долгой зимы все даже ей рады. Хотя бы разнообразие. А то все снег да снег кругом. И холод.

Главный для меня признак весны — крыльцо соседнего паба, на котором его посетители курили. Курили они теперь не быстро, стараясь схватить дозу никотина и как можно быстрей убежать в тепло, а неторопливо, с беседами, хотя и ежась под все еще холодным ветром. Прохожие оделись легче и даже шли как-то веселей, старательно обходя лужи, неподалеку бригада мужиков в оранжевых жилетах ломами разбивала наледи. То есть на самом деле весна, а скоро начнется еще и недлинное местное лето.

Сам я с утра посбивал сосульки с края нашей крыши и даже был настолько благороден, что захватил и территорию Хмеля — моего друга-приятеля, партнера, а заодно и соседа. Пусть у нас всего два этажа, но сосульки были уже такими, что попади в башку — никому мало не покажется.

Я обернулся, посмотрел в торговый зал, словно чтобы в очередной раз убедиться, что все в порядке. А там и правда все в порядке — застекленный шкаф, в котором ровным рядом стоят дробовики и винтовки, прилавок с пистолетами и револьверами, полки с патронами в коробках. Под стеклом ножи, кобуры, ремни винтовочные, стендик с охотничьим камуфляжем всех видов, на крючках рюкзаки висят и чехлы. Слева еще прилавок и стеклянный стенд — там уже чародейские амулеты, у нас тут как бы торговля двойного назначения.

Для солидности все сделано в эдаком викторианском стиле, то есть темное дерево, местами бронза, панели на стенах. И там же головы всякой хищной твари висят, чтобы вроде подчеркнуть назначение магазина, который именуется «Большая охота». Вон сугробник оскалившийся, вон серк, вон волколак редкой крупности. Стойка с проспектами имеется опять же, проспекты рекламируют охоту с фирмой «Следопыт», а заодно заранее приглашают на «охотничью базу „Северный хутор“». Правда, она еще не достроена, но ничего страшного. И в буклетах нигде не сказано, что хутор этот в свое время был вампирским гнездом, но знать об этом вовсе и не обязательно.

— Николай Саныч, а какие-нибудь чародейские коврики нельзя завести, чтобы всю грязь с подошв вытягивали?

Это Димка Смирнов орудует шваброй, вытирая грязь с полированного пола после визита очередного посетителя. Димка — племянник Смирнова, который замначальника городского Арсенала. Раньше сам там работал оружейным мастером, а потом, по просьбе дяди, понятное дело, перешел ко мне. Продавцом, помощником и вообще всем подряд, потому как часто мы в разъездах, особенно с тех пор как вступили в резерв Патруля, и каждый раз закрывать магазин уже нельзя, плохо для бизнеса, — вот и нанял человека.

Димка невысок, шустр, лицом кругл и носом курнос, работа ему здесь нравится, к тому же он тут не только продавцом, но и по железу работает — умеет.

— Грязь, Дмитрий, это единственное, чего никакая магия не берет, — наставительным тоном отозвался из своего угла чародей Саня, читавший сейчас «Вечерний Форт», сидя за прилавком. — Она, считай, сама по себе магия. Или будет этот коврик отрывать ее вместе с подошвами. Так что не отлынивай, швабра — она лучшее средство, проверено.

Ничего-ничего, у нас тут не Кишка, где люди прут без остановки, у нас самый дорогой оружейный в городе, посетителей умеренно, так что можно и шваброй поелозить. Сейчас как раз еще человек подъедет, опять натопчет. Я посмотрел на часы — считай, прямо на сейчас договорились. Собственно говоря, я именно поэтому стою в дверях магазина с чашкой кофе в руке — и весной наслаждаюсь, и посетителя жду.

А вот и они — из-за ближайшего поворота вывернул потрепанный ЗиЛ-131 с тентом, рыкнул двигателем, неторопливо подкатил к крыльцу магазина и остановился. Водитель быстро опустил стекло и махнул мне рукой.

— Здорова, Толь! — Я подошел ближе и протянул руку. — Как дела?

— Да у нас как обычно все, здравствуйте!

Пока здоровались, с пассажирского места выбрался второй человек — средних лет лысеющий дядька с короткой бородой, плечистый и приземистый.

— Николай Александрович! — протянул он мне руку.

— Рад видеть, Валерь Палыч, проходите.

Валерь Палыч — знакомый новый. А познакомил нас Толя, водитель и хозяин этого «зилка», с которым мы познакомились в январе совсем случайно и которого я так же случайно встретил в Форте примерно через месяц, уже в компании моего нынешнего собеседника.

— Толь, давай тогда в промзону, — повернулся он к водителю, — а как загрузишься, за мной возвращайся.

— Я понял, — кивнул тот.

«ЗиЛ» тронулся с места и неторопливо укатил, Валерий вошел в магазин, а Димка закрыл за ним дверь, не забыв задвинуть засов. У нас тут все же оружейный, так что лучше сперва звонить в дверь и ждать, пока запустят.

— Кофе? Чаю? Покрепче? — практически традиционно поинтересовался я.

— Да не, сейчас не буду. Потом лучше вас туда, за стенку приглашу, — махнул он рукой в сторону паба. — Толя раньше чем через два часа не вернется.

Ну да, нам еще и поговорить надо.

— Тут мы для вас все приготовили. — Я зашел за прилавок и полез под него, вытаскивая и выкладывая кожаные чехлы с оружием. — Четыре «рема» с длинными, на птицу, — я начал открывать один чехол за другим, — четыре «браунинга» десятого, длинные, короткий «рем», короткий «браунинг» и «вепрь», — я вытащил похожий на автомат дробовик из чехла. — «Вепря» себе, что ли?

— Ага, — кивнул Валерий. — Для себя.

«Вепрей» у меня никогда в продаже не было, потому что в Америке, откуда мы тащим товар, их доставать стало проблематично. Но с тех пор как у нас образовались некие отношения с Ильей Линевым, заместителем воеводы, курирующим всякие «специальные операции», включая коммерческие, эти ружья начали подкидывать из России, на усовершенствование и реализацию.

— Как с разными патронами работает?

— Нормально, проблем нет, я слишком слабых навесок избегаю, — ответил я, выкладывая стопкой шесть магазинов рядом. — Рукоятки и цевье всегда теплые, заблокировать оружие заклятием невозможно. — Я провел пальцем по выгравированным на боках ресивера рунам. — Сам такой за основной держу.

Не соврал, так и есть. Все же возможность перезарядки магазинами и быстрой смены типа боеприпаса — великая вещь. Было в прошлом, сильно жалел о том, что в руках помпа, а не такой вот «вепрь».

— Своим берете? В Ключи в смысле?

— Нет, староверам.

— А у них деньги есть? — спросил вдруг из своего угла Саня, услышав разговор.

— Товар у них. Деньги от беса, — засмеялся Валерий. — Лед сойдет с реки — и приплывут. У меня про то и разговор к вам.

Староверы в Приграничье были всегда. Как провалилась сюда территория Форта, так и они вместе с ней провалились. Как жили в той действительности в тайге своими селами вдоль реки, так и тут жить остались. И как бирюками были — так и продолжали, ничего не изменилось. С остальными контачили по самому минимуму, торговали только с Ключами, через которые текла Светлая, отличались трудолюбием и изрядной зажиточностью. Сам я их всего раз видел — люди как люди, только в коже вроде какой-то синеватый оттенок проглядывает. Это уже мутация, у них много северных продуктов и в корме для скота, и в своем рационе.

Валерий же как раз с торговли со староверами поднялся. Сам он не из местных, провалился, жил в низовьях Енисея, где староверов хватало, вот как-то и сумел найти общий язык с ними, присел на торговлю.

Он быстро осмотрел оружие, пересчитал коробки с патронами, после чего оставил на прилавке свое удостоверение личности, сказав:

— Ну что, пойдем пока побеседуем?

— Дим, регистрируй, пломбируй и пакуй, — тут же отдал я ценное указание новому сотруднику. — Загрузим, когда машина вернется.

Где у нас переговорная? Правильно, в пабе у Хмеля. Туда и направились, благо идти с пару дюжин шагов, я уже даже и одеваться не стал, как был в свитере — так и вышел. Весна как-никак. И опять же новые ощущения — под ногами тающий снег хлюпает, а не скрипит, как в мороз. Да и курильщики с крыльца так никуда и не делись. Не столько курят, сколько пытаются первого тепла схватить побольше. Если это, конечно, можно назвать теплом. Но после тутошней зимы — можно. Очень даже вполне.

Дверь на тугой пружине открылась, негромко звякнул колокольчик над ней. Ага, Иван Грачев за стойкой, махнул рукой приветственно. Паб по стилю вроде моего магазина, потому что их один и тот же человек делал. И выглядит вполне по-британски, даже стиль соблюден — именно паб, а не бар вообще. Темновато, но тихо и уютно. Музыки нет, к счастью, в обычные дни курить тоже не дают.

Про Ивана отдельно. Это такой молодой человек ростом за два метра и весом к полутора центнерам, наверное, в свое время боксировавший активно, о чем свидетельствует форма носа. Об увлечении еще и борьбой говорят расплющенные уши, а о том, что были и другие приключения, — перерезанное почти пополам и кривовато сросшееся ухо. К Хмелю он барменом пришел работать, а сейчас еще и младшим партнером стал. Не то чтобы Хмель это планировал, но пришлось привлекать Ивана к нашим недавним приключениям, так что оставлять его просто в наемных работниках было уже нечестно да и неразумно. Иногда людей нужно мотивировать дополнительно.

— Здорова, Вань! — подошел я к стойке. — Главнокомандующий у себя уже?

— Приезжал и сразу укатил, часа через два будет, наверное. Поедите?

Я вопросительно посмотрел на своего спутника, тот кивнул.

— Да пора бы, — повернулся я к Ивану. — Что есть?

— Зразы картофельные с мясом, — сказал тот. — Хотите? Котлеты с картошкой.

Меню в пабе разнообразием не отличалось, два или три блюда в день, ну еще пара закусок. Но в течение недели все же набор менялся. Так что я сюда в основном на обед и ходил.

— Зразы, — сказал Валерь Палыч.

— Зразы, — повторил я за ним, хотя обедал обычно позже. — И кувшин пива. Или чего-нибудь другого хотите? — спросил я у своего спутника.

Вообще-то для пива пока тоже рановато, но мой спутник явно еще и на собутыльника намекнул. Ладно, одна кружка не повредит. Ну две, если кувшин.

— Я еще соточку приму, — сказал тот. — А вы?

— Нет, я мешать не очень люблю, спасибо за предложение, — отказался я.

Иван выставил два пустых бокала, быстро накачал эля в кувшин, поставил рядом, добавил к этому крошечный графинчик и лафитник.

— Еду сам принесу, садитесь.

Пара столиков-кабинок была свободна, в одну мы и втиснулись.

— Это что? — спросил Валерий, подняв графинчик.

— Самогон. Но хозяин гонит сам, на травах настаивает, так что лучше водки. — Сам я при этом наполнил бокалы.

— Тогда к еде оставлю.

Подняли бокалы, чокнулись, отпили. Валерь Палыч с неким удивлением поднял брови, кивнул, затем сказал:

— А нормально, не хуже нашего!

— Да, хозяин здесь на этот счет молодец, сам пивоварит.

Тут опять же пояснить надо, что Валерий Павлович из Ключей, то есть центра пивоварения всей области. И пиво у них хорошее, и продается шире. Хмель же особо помногу не варит, подает лишь в своем пабе и в два клуба поставляет, больше его нигде не найдешь. Поэтому и знают меньше. Кстати, отчасти по делам Хмеля у меня и разговор сейчас намечается.

— Вы тогда снежную ягоду поминали, — перешел я к делу. — Можете в товарных количествах поставлять?

— Я не могу, староверы могут. Ее помногу особо не брали, и всегда зрелую, в еду и все такое. А вы недозрелую спрашивали, так?

— Так, — подтвердил я. — Кислая нужна, пока она еще желтая, в белизну не пошла.

— Думаю, что поставить они могут сколько-то в этом году, сколько соберут за май-июнь. — Он задумчиво прищурился. — А вот на следующий, если вам реально много надо, следует договариваться. Они же не только сбором ягоды там занимаются, они вообще с земли и с реки живут, так что дел у староверов хватает.

— Надо понять, сколько они вообще могут.

— Почем брать будете? Они ведрами меряют, не килограммами. Килограмм тоже от лукавого, — хмыкнул он. — У меня с ними торговля меновая, но вам уже сам буду продавать.

— Посмотрим, что за цену Лудино выкатит в этом году, они по снежной ягоде главные. И такую же дадим.

— У них ягода хуже.

— Не замечал. И поставлять они могут начать раньше, им же не надо ждать, когда лед сойдет.

— Если получится по три рубля за ведро — мне есть смысл заниматься, если нет, то как бы и нет. У меня вот какой вопрос к вам есть: вы лодочные моторы привезти можете? Говорили люди, что вы всякое железо поставляете, вот и хочу поинтересоваться.

— Лодочные моторы? — задумался я. — Почему бы и нет. Если будет спецификация, что именно нужно, и в цене сойдемся.

На Аляске это товар, там воды много, и океан, и реки, и рыбаков хватает. Так что моторов продается много, и есть они везде. Как и лодки, кстати.

— Староверы их хорошо берут и всегда заказывают.

— Много лодок?

— Да много, получается. И рыбу ловят, и к нам в Ключи ходят, и до озера катаются.

— Озера?

— Ну, река-то куда-то должна впадать, верно? — даже слегка удивился моему вопросу Валерий.

— Ну да, должна, — согласился я с ним.

И вправду.

Вообще-то в «Фортовской области» две реки, обе берут начало из болот, каких тут немало. Но вот куда они текут… черт, а существующие карты так далеко не заглядывают. Лесная течет на восток, больше именно что лесами, заходит через границу на территорию Туманного и куда-то там дальше петляет. А куда? А черт его знает. Светлая же течет на запад, уходит в тайгу, и опять никто конца ее не знает. В тех краях, кроме староверов, и не бывает никого, а они своими знаниями принципиально не делятся.

Почему так? Да потому что люди здесь больше выживали, а чтобы выжить, сбивались тесней. Не было смысла далеко ходить, тем более что в те времена машин тут почти и не было, все на своих двоих, в крайнем случае на лошадях да санях или там телегах. Хотя те же братья у себя в Туманном бродят по всяким пустым и заброшенным поселкам, вроде там даже заброшенные военные базы есть. А что на западе? А вот этого вообще никто не знает, окрестности Южной дороги по сути и есть край исследованных земель, если в ту сторону смотреть.

— В озере они рыбу ловят в сезон, как я понимаю. Сети они тоже хорошо берут. К осени, до ледостава, обычно кучу рыбы привозят.

Ну да, про рыбу я знаю. Но как-то всегда думал, что она из реки. А если точней, то я вообще об этом думал мало, как бы не мой профиль. Но вот что-то озеро заинтересовало.

— Озеро-то большое?

— Говорят, что большое, другого берега не видно. Но я там не был.

Хм, озеро. Озеро — это что-то из нормальной жизни для меня. Озеро я только одно здесь знаю, хоть сам на нем и не бывал, — Стылое море. Но оно на Севере, за границей, и морем зовется потому, что противоположного берега никогда не увидишь из-за колдовского тумана над ним, хотя само по себе оно небольшое. И водится вокруг мерзость разная, так что гулять туда не пойдешь.

— А список моторов у меня есть. — Валерий вытащил из кармана сложенный листок бумаги и протянул мне. — Они всего два варианта обычно просят, я бы взял с десяток заранее. Штук по пять каждого.

Я глянул мельком, убедился в том, что никаких чудес в списке нет, все самое обычное, и убрал его в карман.

— Попробую заказать, — не стал я разбрасываться обещаниями. — Через пару недель смогу ответить.

— Я раз в неделю в Форте сейчас, так что буду позванивать.

Иван принес тарелки со зразами, поставил перед нами и ушел обратно за стойку. Валерий Палыч наполнил свой лафитник, выдохнул, замахнул залпом, закусил, закивал, похвалил.

Толя с «зилком» вернулся чуть раньше, чем ожидался, но обед мы к тому времени все равно уже закончили, четыре зразы на час или больше при всем желании не растянешь. Димка все продажи оформил согласно, так сказать, действующему законодательству, заблокировав все оружие, раз оно идет на вывоз, и на этом мы с Валерием и попрощались.

— Саня уехал? — спросил я у Димки.

— Да, минут двадцать назад. Сказал, до утра не ждать.

— Да кто его ждет, — отмахнулся я, потом глянул на часы.

До обеда оставалось двадцать минут.

— Давай, можешь на обед идти, — сказал я. — Все равно здесь сижу. Но жду вовремя.

— Отлично! — обрадовался он, вытащил из кобуры револьвер, откинул барабан, убедился, что полный, убрал обратно, затем схватил с вешалки свою куртку и тут же исчез за дверью.

Разрешение на ношение у него еще со службы в Арсенале, а дядя помог организовать все так, что он его не сдал после увольнения. А револьвер купил уже здесь, у меня, в рассрочку. Отчасти еще и поэтому я его нанял — мало ли?

Я пока спустился в подвал, в мастерскую. Тут тоже все прибрано и по местам расставлено и разложено. Уже завтра с утра сяду за работу, а то за последний месяц времени много потерял. Когда у нас на новогодние праздники проблемы были, Лихачев нас на дежурства не ставил, зато за последний месяц мы в рейдах все отработали. А работу за меня никто не сделает. Хорошо, что Димку нанял, прямо спасение. И торговый зал «прикрыт» в любой момент.

Интересно, Хмель уже вернулся или нет? Он мне там кое-что разузнать обещал по своим каналам. Что именно? Вот если к Хмелю в бар зайти с самого утра, то можно застать момент, как он пьет таблетки, семь штук, в какой-то хитрой последовательности. С его слов, когда-то под заклятие случайно попал, которое его энергетику в клочья порвало. Спасло Хмеля знакомство с каким-то таинственным химиком, которого я по сей момент знать не знаю. Тот ему пилюльки подогнал, которые эту самую энергетику вместе, одним куском, удерживают. И вот недавно Хмель вдруг выдал мысль о том, что тот же его контакт может и под меня пилюльки изготовить.

А мне зачем? Ну, я чуть-чуть мертвый. Совсем немножко. Застрелили меня когда-то, в том, нормальном мире. Причем совершенно случайно, что особенно обидно. Хорошо, что все случилось рядом с проходом, в который меня затащили и уже здесь, в Приграничье, обкололи всякими магическими снадобьями. С того света выдернули, но опять же энергетика погнулась. Вот кондуктор может меня на ту сторону, на Аляску провести, но я там довольно быстро загнусь. А если не загнусь, то заболею.

В общем, Хмель с Ириной повезли меня в больницу. Там какой-то мужик с татуировкой «Хирург» на тыльной стороне кисти уложил меня в обрезок трубы, увитый проводами и обвешанный магическими датчиками, где и продержал без малого час. Потом попыхтел, задумчиво почесал затылок, заранее убеждая меня в том, что случай я безнадежный, потом сказал:

— А вам лечиться просто надо. Тянуться будет долго, но должно сработать.

Потом он еще минут тридцать заполнял карту, а затем Ирина сняла мне с нее копию в регистратуре. Копию забрал Хмель, чтобы показать таинственному кому-то. Кому именно? Как я уже сказал, мы не встречались. И не надо нам встречаться, потому что… ну не суть, не надо — и все тут. Но дней десять назад Хмель зашел в магазин, отозвал меня и сказал:

— Говорят, что сделают тебе пилюли. Сначала денег ломануть хотели, потом по себестоимости взялись, — чуть погордился он. — В общем, с тебя шестьдесят рублей, через неделю будет готово.

И этим очень Хмель меня порадовал.

Если бы как-то можно было эту проблему решить и дать мне возможность продержаться на той стороне какое-то время — было бы ну очень хорошо для бизнеса, потому что этот бизнес по большому счету так через меня и идет. И еще надо бы порешать некие проблемы с оборотом наличных долларов. Я везу туда наличку и вожу с тех пор, как стал работать с Линевым. А ведь Америка не совсем то место, где наличными, «бумагой», удобно оперировать. Можно нарваться на проблемы, так что надо тихо строить систему ее оборота. Иначе налоговики из IRS вцепятся зубами в загривок — и вся наша замечательная схема полетит в сортирную яму.

Ну и главное — Мила сейчас там. Она там и живет в моем доме. Мы ее переправили практически сразу после того, как она вернулась, — там безопасней. Но мы не видимся. Если будут целебные пилюли — хотя бы раз в пару недель будем встречаться. Чего мне очень хотелось бы.

Открыл один из металлических шкафов — в нем три десятка пистолетов, с ними еще работать надо, гравировать и щечки менять. Кстати, щечки, как и другие деревяшки, завтра с утра доставить надо. А мне лучше заранее чек выписать и Димке оставить.

Пистолеты сплошь «Ruger SR1911», один из вариантов известного Кольта М1911. Кстати, добротно сделанные и, главное, недорогие, мне всего в семь сотен каждый обходится на той стороне, и их три вида: длинный, с пятидюймовым стволом, покороче, «коммандер», со стволом в четыре с четвертью дюйма, и опять длинные, с «рельсом» под фонарь или ЛЦУ. Но у меня на них чуть другие планы, не под фонарь, Саня все же обещает соорудить чародейский глушитель. Давно обещает, правда, очень давно, некогда ему. И вот этот глушитель на этот рельс и будем цеплять.

А вообще «Ругер» делает все грубовато, зато из стали. На сталь рунная магия Сани ложится лучше всего.

Так, сейчас начну с тех, что с рельсом. И на Саню наеду — сколько можно уже тянуть? Я же прекрасно знаю, что сделать глушитель он может, а он прекрасно знает, что я об этом тоже знаю. Но ленивый, блин… Кстати, он на «Ниве» повадился кататься, типа она простаивает, а «Нива» Милы, а Мила, чтобы ее купить, продала мой «шеви», то есть по факту Саня за нее мне должен. Так что пусть глушитель делает. Во искупление, так сказать.

Что еще? Ага, на «пустышки» же заказ, надо завтра будет наснаряжать. Десятый калибр — это для СЭС городской. Если в зале день будет тихий, то Димку приставлю. СЭС — заказчик хороший, берут они помногу, так что для них все всегда в первую очередь. Ну, во вторую теперь, после Линева, но для Линева я уже все сделал, три дня назад передали по списку. Кстати, на удивление хорошо заработали. С этими заработками о чем-то новом можно начинать думать. А если еще и с пилюлями получится…

Так, в размышлениях и работе, засиделся до вечера. Работа тихая, но затягивающая. На полированных боках затворов по лекалам прорезались узорчатые руны, дальше Санина работа наполнить их магией. Наполнится — и будет этот пистолет нечувствителен ко всем заклятиям, блокирующим оружие. Их много, заклятий таких, но с нашими стволами не работают.

Когда почувствовал, что спина и плечи затекли, покосился на чайник. Чайку заварить, что ли? Или нет, пойду уже в паб, дождусь Хмеля, если он еще не пришел. А может, и пришел уже. А может, у него и новости есть для меня. Значит, закрываю все и иду. Рабочий день закончен, к слову, семь часов уже, так что магазин закрыт до завтра.

Хмеля я увидел, когда к дверям паба топал, на этот раз через наш общий задний двор. Он как раз в каретный сарай, который служил гаражом, загонял свой пикап. Я подождал, потоптался на мокром снегу, напомнив себе самому, что надо срочно браться за расчистку двора, а то тут пруд скоро возникнет. Хмель между тем запер ворота и направился ко мне, на ходу протягивая руку.

— Здорова, Слав! — поприветствовал я его. — Говори, не томи.

— Все нормально, ты заходи давай. — Он отпер передо мной задний вход в паб. — Пошли в бар сразу, Иван пусть машину разгрузит.

Я не возражал, в бар так в бар. Народу там, к слову, уже прибавилось, но табуреты за стойкой были все свободны, что-то народ все больше компаниями подтянулся. Компании уже все знакомые, так что пришлось тут же и здороваться. Патрульные, два дружинника, три молодых колдуна в дальнем углу, группка торговцев из Кишки. Новых лиц нет.

— Вань, машину разгрузишь? — спросил Хмель, заходя за стойку. — Нам с Колей переговорить надо срочно.

— Не вопрос, дядя Слава, — пожал плечами Иван. — На кухню все тащить?

— На кухню. Ушла тетя Маша?

— Минут двадцать как. — Иван покосился на часы. — Ладно, говорите, но лучше так, чтобы мне потом опять срочно квартиру на Северной не искать, — съехидничал он напоследок.

Мы только хмыкнули в ответ.

— Накачать? — взявшись за рычаг насоса, спросил Слава скорей из дежурной вежливости, потому как положительный ответ подразумевался по определению.

— Лей, — немедленно согласился я.

Хмель налил мне бокал и себе половину. Он всегда себе половину наливает, даже если потом выпьет вторую половину, третью, четвертую и так далее.

— Смотри. — Отхлебнув пива, он полез в поясную сумку и вытащил три пластиковых пузырька с таблетками. — Вот эти, желтые, надо принимать сразу, как там окажешься, одну в день, и потом с утра по одной, пока там. Синие, вот эти, — он выставил второй пузырек, — принимай перед сном. Тоже только там. И вот эти, красные — две штуки здесь, перед проходом. И сразу после перехода обратно еще одну. Понял? Запомнил?

— Сработает?

— Говорят, что должно. Если вдруг начнешь чувствовать головокружение, кровь носом пойдет, давление прыгнет — сразу пусть Платон тащит обратно, значит, не работает. Заскочишь обратно и примешь две синих тут же. — Он щелкнул ногтем по крышке пузырька. — Даже если сработает, больше недели там быть не следует, мне сказали. Это не лекарство, это типа стимулятора, костыль. Больше недели пить не рекомендуется, для желудка это все сильно не очень.

— Я понял. — Пузырьки перекочевали в боковой карман брюк. — Если даже так сработает — лучше не придумать.

— Больше товара?

Это скорей намек. Славе вариант «ходить два раза реже» не подходит, у него товар ждут с определенной частотой, и делают его, похоже, тоже ограниченными порциями. То есть для них скорость оборота важна. Что за товар? Да таблетки, все таблетки, магические, но только такие, какие часть своей силы и за ленточкой сохраняют. Курс лечения такими таблетками спасает от самых нехороших болезней. Другое дело, что никакой и ничей минздрав их в оборот не пропустит, поэтому и по ту сторону сплошная конспирация. Я бы про это и знать ничего не знал, но пришлось им со мной информацией все же делиться малость. Как уже сказал, вся товарная часть обратных поставок через меня идет.

— Да, в два раза, считай.

— Я с вами до Лудина скатаюсь.

— За ягодой? — уточнил я.

— За ней.

— Я с мужиком из Ключей говорил, староверы тоже готовы ягоду поставлять вроде как, — вспомнил я. — Но они раз или два завезут оптом — и все, жди следующего сезона. Поэтому со зрелостью как там — я до конца сам не понял.

— Да нормально, нам и на сироп, и на спирт, любая подходит.

Слава по ходу дела с Гельманом из Патруля договорился до чего-то, отчего вдруг стал владельцем их старого здания. Штаб-квартиры Патруля в смысле. Серьезного такого домины в четыре этажа, с огромным сводчатым подвалом. Впрочем, он по-тихому сказал, что ему на самом деле принадлежит только подвал, так что кому этажи — это и так понятно.

В Форте экономический рост во всю ширь идет, к слову. Этим бы надо пользоваться по максимуму. Увеличить поставки в два раза — это хорошо, конечно, но опять же не избавляемся от зависимости от единственного кондуктора — Платона. Надо срочно что-то еще делать. Проект с хутором — он вообще-то маленький проект, кустарщина, с него много не заработаешь. Есть одна идея, но пока что это именно идея…

— Когда едете снова? — спросил Хмель.

— Дюпре нас в четверг ждет.

— На этой неделе? — уточнил он.

— На этой.

— Хорошо, тогда Ивана на хозяйстве оставлю.

— Мы тебя с Брюхатым там сведем, а он тебя уже дальше представит, кто там у них ягодой занимается.

Договорили, потом Хмель засуетился и куда-то по своим делам рванул. Да и у меня дел хватает.

Зимой машина все больше чистая в Форте остается, снег со льдом на дорогах, а вот сейчас как выедешь — так и уляпан по стекла. Джип вроде черный, но только это уже с трудом угадывается. Однако в любом случае ехать — это не пешком идти. Главное — смотри, чтобы прохожих не забрызгать. И нехорошо, и народ у нас нервный, могут по-всякому отреагировать.

Да, теперь джип, «Гранд Чероки», пикап все же ушел Диего, как и было ему обещано. А джип мне понравился. Во-первых, мотор — рядная шестерка в четыре литра, он у них вообще удачней восьмерки был и жрет меньше. Во-вторых — очень удачный «лифт». И в-третьих — силовые бамперы с кенгурятником и лебедкой. А самое главное — пробег для такой немолодой машины на удивление небольшой. В общем, так и сменил городской транспорт. Неудобен мне пикап, как оказалось.

На перекрестке с Кривой свернул налево — и почти сразу на боковую, на территорию Патруля. На КПП меня в лицо знали, я все же еще и всеобщий инструктор по стрелковой, так что пропустили без всякой проверки. За КПП вновь направо, огибая краснокирпичное трехэтажное здание, на отдельную стоянку у отдельного крыльца, к штабу резерва. Ага, вон уазик Лихачева стоит, у него он военного образца, не «Хантер», как у остальных военных начальников в Форте, еще вон вполне свежий «Урал» с кунгом, я его раньше здесь видел, а вон и тот самый грузовик «Егерь», на котором нам когда-то засаду учинили. Изъяли как вещдок, да так тут и остался. Надо бы будет вообще-то его дальнейшей судьбой поинтересоваться. Хороший грузовик, а стоит без пользы.

На крыльце двое резервистов курят, оба из охотников, насколько я их помню. Одного Василием зовут, который постарше, со шрамом на лице, второго имя забыл, хоть он и представлялся когда-то. Поздоровались за руку.

— Весна? — задал риторический вопрос Василий. — Болота таять начнут. Сейчас в рейды погонят.

— Да я из рейдов и не вылезал последнее время, — усмехнулся я.

Это да, как болота от талой воды вспухнут — из них сразу всякая дрянь прет. Сам Патруль с такими выплесками не справляется, людей не хватает. Кто-то даже сказал, что вся идея формирования резерва из бывалых людей возникла больше как раз из-за этого, а не внутренней политики, как я раньше думал.

— Ну и дальше не вылезай, — резонно ответил он. — Самый сезон для нечисти. Позапрошлым годом за мостом у «Караван-сарая» столько всего вылезло, что там даже за забором боялись по улице ходить. Сейчас всех подтянут, я думаю.

— Ваш «Урал»? — показал я на забрызганный грязью грузовик.

— Наш, — сказал второй мужик, смугловатый, с чуть раскосыми глазами. — Мы же только из рейда.

— Где были?

— Западный тракт. Так, постреляли немного, но без больших приключений. Кстати, это же ты с Черным Пастырем в Рудном столкнулся? — вдруг оживился он.

— Я.

Очень даже я. Он мне потом еще снился несколько раз, в холодном поту просыпался, кидаясь сразу за ружьем. Милу, пока она еще здесь была, напугал до полусмерти таким пробуждением.

— Ты бы рассказал народу, что и как. Слухи ходят, что у границы с Туманным видели еще одного.

— Ну вот занятия по стрелковке будут — расскажу.

Если таких Пастырей станет много — это как-то совсем не радует. Тварь совершенно кошмарная, я чудом уцелел.

— Дороги как, кстати?

— «Уралы» прошли, — усмехнулся похожий на татарина. Да, а он татарин и есть, кажется, Ренатом зовут, теперь вспомнил. — Но там уже снег и грязь вперемешку, грязь под снегом. Уазик брать даже не стали.

— Понял, — кивнул я.

Распутица тут вполне актуальное понятие, я еще прошлой весной понял, когда мы машины от прохода до дороги тащили чуть не целый день, хотя там всего с полста метров было. Вручную все разгружали и по грязи таскали. Но с гусеницами таких проблем быть не должно.

В штабе все как обычно — небольшой вестибюль, за дежурку одна комнатка, там же и дежурная по связи сидит, у нас только дамы на этой почетной должности. Вторая комната — там все сразу, и командир, и заместитель, и разводы проводятся, для чего стоит доска и несколько рядов разношерстных стульев.

— Здравия желаю, — поприветствовал я сидевшего за столом над бумагами Мстислава.

Выглядел Лихачев уставшим и замотанным, мешки под глазами. Висящая на стене карта сплошь утыкана красными булавками, что означает: проблем сильно прибавилось.

— Заходи, садись, — кивнул он на стул перед собой. — На рейд тебя опять ставлю.

— На следующий понедельник?

— Да, как договаривались. Только еще ночное дежурство по району у нас по плану.

— А это когда? — удивился я.

Вообще резерв Патруля на дежурства в городе должны привлекать, такое условие сразу выдвигалось, при вступлении, и мы на него согласились, но так и не ходили. В рейды по задачам Патруля — да, а вот патрулирование на манер дружинников — уже нет.

— С понедельника этого на вторник. Дружина попросила, что-то у них там не складывается. Сказали, что только пару недель. То есть пару раз тебе придется сходить.

— Сходим. — Это не просьба, это все же приказ.

Пусть у нас и нет тут настоящей военной дисциплины, поскольку служим мы за свой счет, Патруль разве что бензин компенсирует, строить нас сложновато, но люди все взрослые и все понимают, свой конец бревна стараются честно тащить. — А рейд куда?

— А вот сюда. — Мстислав поднялся со стула и подошел к карте. — Южная дорога, окрестности Силикатного. Бывал здесь? — Он показал на карте заброшенный поселок.

— Проезжал только. А что там? — удивился я. — Вроде тихим место считалось.

— Следов на снегу нехороших много, проверить бы надо.

— Что за следы?

— А кто его знает, пока не опознали. Фото есть. — Он вернулся к столу, полез в верхний ящик, достал оттуда конверт с распечатанными снимками. — Смотри.

— Хм… — Что-то нехорошее по снегу гуляло, точно. След большой, с человечий, только по форме к птичьему, что ли, ближе… когти четко отпечатались. — Диего…

— Не опознал. Раньше не попадалось.

— Опять нечисть, — вздохнул я. — На ауру и магический след…

— Не снимали, некому было. — Мстислав покачал головой. — Чаю хочешь?

— Давай, не откажусь.

Здесь электричество есть, так что в комплекте электрочайник. Роскошь практически.

Неопознанный след — это наверняка нечисть. Весь животный мир, включая даже монстров, по большому счету известен целиком, так что неопознанных следов быть не может. А вот нечисть по факту производится Стужей, Тьмой и магическим полем, особенно в период бурь. И что-то новое появляется регулярно, никогда не знаешь заранее, увидишь ты еще когда-нибудь таких тварей или они и вовсе одноразовые.

— Стоп. — Я вгляделся в снимок внимательней.

Как-то знакомо выглядит… только такое ощущение, что видел я не следы, а саму конечность, что их оставила…

— Что? — насторожился Мстислав, даже замер с графином в руке, из которого лил воду в чайник.

— А видел я, кажется, подобных тварей. Я их «плевунами» назвал. Выглядит как… как четвероногий паук, колени вверх, брюхом по снегу чиркает. Вот, — я быстро перелистал снимки, — вот след от брюха. — Между двумя цепочками отпечатков тянулся невнятный вдавленный снег. — Они плюются… вот как «Игла Стужи», но послабей. Но при мне крысюка заморозили до стекла, правда, не знаю, со скольких плевков.

— Где видел?

— В Рудном, когда бегал… ну, тогда.

— Понял. — Мстислав включил чайник. — Тогда тебе и разбираться.

— Одной группой? — напрягся я. — Нас три человека всего.

— Вас шестеро вообще-то. — Мстислав выразительно посмотрел мне в глаза. — Просто один боец у вас за стены не ходит, а еще один… где она, кстати?

— В Северореченске, по делам.

— Ну видишь как, у нее дела, а у вас дефицит личного состава. Кстати, одного ты как-то вообще упускаешь.

Это про Милу и Хмеля. Ну и про Платона, мы его с собой брать боимся, хоть он и злится от этого. Он наша единственная связь с тем миром, рисковать им… нет, ни за что.

Продолжения не последовало, то есть укреплять нас никто и никак не собирается. Ну и ладно, не очень и хотелось. Хотелось, конечно, даже очень, но людей не хватает. И мы все же резерв, то есть у всех еще и основная работа имеется.

— Выкрутимся.

Втроем придется ехать. Ну ничего, скатаемся, посмотрим. Не думаю, что там большие проблемы будут. Плевуны при использовании зажигательных патронов бьются хорошо, а поскольку твари магического происхождения, то каких-то гнездовий быть не должно. Скорей всего, уже разбежались, а может, даже и издохли. Разберемся.

Хмель.

24 апреля, пятница.

По мне, нелюбовь замкнутых пространств вполне понятна и объяснима, в случае если это самое «замкнутое пространство» лишь немногим превышает размеры гроба. И хоть сам я клаустрофобией отродясь не страдал, но, когда лязгнул люк и послышался скрежет запоров, не сумел удержаться от нервного матерка.

Мигнул и погас свет, зашипела нагнетаемая в камеру воздушная смесь. Мышцы напряглись, ремни каталки врезались в кожу.

Спокойно!

Это всего лишь очередной осмотр. Очередной осмотр, и не более того.

Засияли кристаллы горного хрусталя, в такт их мерцанию кожу закололи легкие уколы магической энергии. И чем ярче разгоралось свечение, тем сильнее становился зуд. Стало холодно, дыхание вырывалось изо рта белесым паром, расползся по внутренней поверхности трубы серебристый иней.

На миг стужа стала почти невыносимой, а воздух заискрил из-за переполнившей его магии, но вскоре вновь загудели вентиляторы, и холод пошел на убыль. Пронзительный аромат утренней свежести, чрезвычайно сильный и от этого невыносимо резкий, ослаб, следом начала рассеиваться закачанная в трубу энергия. Точнее — ее начали вытягивать наружу и перерабатывать установленные на выходе фильтры.

Пару минут спустя распахнулся люк, немолодая медсестра выкатила меня из камеры в просторную светлую комнату, сноровисто расстегнула ремни и сняла датчики. Когда она покинула кабинет, я так и остался лежать на каталке, только повернул голову и посмотрел на долговязого худощавого дядьку с татуировкой «Хирург» на левой кисти, который увлеченно изучал переплетения цветных нитей на мониторе допотопного по меркам нормального мира компьютера.

— Ну? — спросил, когда унялось сердцебиение.

Заведующий отделением патологий внутренней энергетики только отмахнулся, продолжая рассматривать сложный график. Тогда я уселся на каталке, и голова немедленно закружилась, пришлось зажать виски в ладонях.

— Не торопитесь, — посоветовал врач.

— Жить буду…

— Это вопрос или утверждение?

— И то, и другое, — усмехнулся я, осторожно спускаясь с каталки на холодный кафельный пол.

— Ответ вам известен, Вячеслав Владимирович, — ответил Хирург, продолжая изучать графики. — Жить вы будете.

— Но не обязательно долго и хорошо?

— А это исключительно от вас зависит.

— Ох, если бы…

Снятые перед сканированием вещи по-прежнему лежали на подоконнике; первым делом я нацепил на шею серебряную цепочку с крестиком и отводящим пули амулетом и только после этого через голову стянул белую сорочку до колен, в которую меня нарядили перед процедурой. Потом влез в штаны, накинул рубаху и опустился на одно колено зашнуровать ботинки.

— Так что аппарат показал? — повторил свой вопрос.

— Аппарат показал, что внутренняя энергетика медленно, но верно приходит в норму. И это просто удивительно.

— Слишком медленно? — пошутил я.

— Слишком верно. Этот ваш кудесник…

— Давайте не будем, — поморщился я, предвосхищая расспросы о фармацевте, который поставлял мне чудодейственные таблетки.

С Виктором Бородулиным мы продолжали работать по прежней схеме: химик варил таблетки, Платон тащил медикаменты в нормальный мир и там их распространял. Торговля теперь шла сразу по двум каналам: нашему и отжатому у Игоря Фомина. Впрочем, кондуктора не обижали и комиссионные на счет в банке переводили в полном объеме и без задержек. Как ни странно, от случившихся изменений все только выиграли. Даже Бородулин. Мы хоть и стали его единственными покупателями, пересматривать условия сотрудничества не стали, затребовав вместо этого привилегию нематериальную: химик специально для меня и Клондайка делал часть таблеток по индивидуальному рецепту.

Свои ежедневные семь пилюль по утрам я не пил больше месяца, полностью перейдя на новый препарат, и пока это сказывалось на энергетике исключительно положительным образом.

Хирург отвернулся от компьютера, откинулся на спинку офисного стула и скрестил на груди руки.

— Вячеслав Владимирович, вы хоть понимаете, какой это прорыв? Подобным лекарством можно полностью исцелить треть больных из «Черного квадрата», а у остальных добиться стабильной ремиссии!

«Черным квадратом» именовалось гетто для уродов — людей, чей организм оказался не в состоянии приспособиться к магическому излучению Приграничья. И, надо сказать, целью этого учреждения было вовсе не излечение больных, а изоляция их от общества.

Поэтому я только покачал головой.

— Вы же врач! — проникновенно улыбнулся, решив перевести давно надоевший спор в новое русло. — Вы же знаете, как делаются дела! Расценивайте мое лечение в качестве апробации новых лекарств на подопытном кролике. Вдруг я завтра в страшных муках скончаюсь, а вы этими таблетками половину гетто накормите?

Но кем Хирург не был — это простаком.

— Не раскроете фармацевта? — прямо спросил он.

— Не раскрою, — подтвердил я и поморщился. — Хоть представляете, во сколько мне обходится лечение? На уродов тратить такие деньги никто не станет!

— Не на уродов. На измененных.

— Сделаю вид, будто ничего не слышал.

«Уроды» — это диагноз; «измененные» — это политика. От политики я старался держаться подальше.

Врач остро глянул на меня и кивнул.

— Хорошо, вернемся к этому разговору позже.

— Вернемся, — согласился я, желая поскорее закрыть неприятную тему.

Затрещал матричный принтер, Хирург оторвал вылезший из него лист и протянул мне:

— Рекомендации на следующий месяц.

— Отлично! — Я сложил бумагу вдвое и спрятал в карман штанов, потом снял с вешалки куртку. — А что насчет выездов из Форта?

— Вперед и с песней! — рассмеялся врач. — Нет, серьезно. Чрезвычайно интересно будет оценить устойчивость энергетики к внешнему воздействию. Поэтому сразу после возвращения жду на повторное обследование.

— Договорились.

— Решили Ирину Сергеевну проведать?

— Увы, не получится, — покачал я головой.

Ирина второй месяц стажировалась в Северореченске, но хоть я и успел уже по ней изрядно соскучиться, бросить все дела и сорваться в другой город позволить себе просто не мог.

— Ну и не беда. Скоро вернется, — утешил меня заведующий отделением.

— В июне.

— Май пролетит, даже не заметите.

— Тоже верно.

В мае у нас скучать просто некогда. Днем все тает, ночью — подмерзает, и чем меньше остается снега, тем больше кругом грязи. Грузоперевозки встают до лета, людей отправляют в отпуска, и начинаются горячие деньки. В мае пиво просто нарасхват.

Я попрощался с Хирургом, но, когда уже взялся за дверную ручку, заведующий отделением неожиданно меня остановил.

— Вячеслав Владимирович! — встрепенулся он. — А товарищ ваш когда на осмотр подойти сможет?

— Гордеев? — задумался я. — Он таблетки принимать еще не начал. Как начнет — отправлю к вам.

В Форте Николай никаких проблем со здоровьем не испытывал, но из-за полученного при заброске в Приграничье ранения перейти обратно уже не мог. Точнее, перейти он как раз мог, с этим брался помочь Платон, но вот шансы умереть в первые же сутки после возвращения в нормальный мир в этом случае превышали все разумные пределы. Избежать осложнений должны были помочь сваренные Бородулином таблетки; они уже были у нас на руках, оставалось только проверить пилюли на практике.

— Непременно отправьте. Осмотр проведу, заодно и рецепт скорректирую, — попросил врач и напомнил: — И сами заходите!

— Непременно.

Я кивнул и направился к ближайшей лестнице. Спустился на первый этаж, вышел на крыльцо и привычно глянул вверх. Но нет — сбитые дворником сосульки валялись в соседнем сугробе, а новые на месте неровных сколов намерзнуть еще не успели, лишь весело звенели о бетон, срываясь с козырька, крупные капли. От этого ступени покрывала корочка льда, тоненькая и чрезвычайно скользкая.

Сегодняшняя погода на весеннюю по меркам нормального мира походила мало — было холодно и ветрено. Но брошенный за оградой госпиталя пикап толком остыть еще не успел, и двигатель завелся с пол-оборота. Я осторожно тронулся с места, выехал на дорогу, и колесо немедленно угодило в яму.

Машина легко выбралась из колеи, но до самого Красного проспекта пришлось тащиться с черепашьей скоростью; да и дальше старался не лихачить. Пусть бригады дорожных рабочих уже прошлись по одной из основных магистралей Форта, с того времени снег успел не только нападать, но еще и подтаять, а потом замерзнуть. К тому же разбитое асфальтовое покрытие полностью очистить от наледи не представлялось возможным, и повсеместно встречались заледенелые лужи, ямы и выбоины. Хоть по весне улицы обильно посыпали дресвой, особо это ситуацию не спасало, только шуршали о защиту крыльев и днище летящие из-под колес камушки.

Лужа, наледь, яма, немного потрескавшегося асфальта — и все по новой. Летом будет еще хуже, и все же никто вкладываться в дорожный ремонт не станет. Какой смысл, если восемь месяцев в году снег лежит? Выпадет, укатают — вот и ехать можно.

Я откровенно порадовался, что взял пикап. Нет, «буханка» по такой дороге пройдет без проблем, да только и трясет не так сильно, и сиденья удобней. К хорошему быстро привыкаешь.

К бару поворачивать не стал; вместо этого проехал перекресток и покатил к Южному бульвару, точнее — к Лукову. Как ни удивительно, но в поселке дороги оказались едва ли не лучше городских. Где-то колеса еще не успели разбить зимнюю наледь, где-то пустили бульдозер и счистили снег, заодно разровняв грунтовку.

Подъехав к особняку Бородулина, я задом сдал к высоким воротам, выбрался из кабины и откинул борт кузова. Пока возился с задвижками, распахнулась калитка, и на улицу вышел крепкого сложения мужичок в неизменных собачьих унтах, тулупе и меховой шапке.

— Не будешь заезжать? — спросил Лымарь, поправляя закинутый на плечо ремень «сайги».

— Нет, — мотнул я головой. — С вас пара коробок сосисок. Яйцо и колбаса есть пока, в следующий раз возьму.

Семен выволок из кузова увесистый мешок с «дробниной» — дробленым и уже использованным для приготовления пива солодом, который шел на корм скоту; я не стал ему помогать и прошел во двор.

Хозяин особняка стоял у сеней и дымил папиросой. Со своей рыжевато-сизой бородой химик выглядел загулявшим дворником, но на это несоответствие я давно уже научился не обращать внимания. Таблетки получались отменными, остальное меня не касалось.

— Все готово? — спросил я, пожимая протянутую руку.

— Все, — подтвердил Виктор Петрович и распахнул дверь сеней. — Заходи.

Я шагнул через порог и, расстегнув куртку, снял с пояса сумочку-кошелек. Тот звякнул серебром.

Химик принял его и высыпал на широкий подоконник трехрублевки с Георгием Победоносцем, ладонью развел монеты по доскам, взглянул на меня.

— Здесь слишком много, Слава, — удивился он, оправляя прокуренную бороду.

Я подтвердил:

— Аванс за следующую партию.

Особой нужды в авансе не было, просто мне не хотелось держать при себе дольше необходимого собственноручно изготовленные монеты. Пусть серебро и было в них самое настоящее, если об этом прознает Торговый Союз, у меня возникнут серьезные проблемы. Именно поэтому все монеты до единой я сдавал Бородулину, не решаясь связываться с другими каналами сбыта.

— Хорошо, Слава. Зачту, — кивнул химик, сгреб монеты обратно и завязал мешочек. После достал из кармана шубы три пластиковых пузырька с некрупными пилюлями, желтыми, синими, красными. Красных было меньше всего.

— Это по второму рецепту? — уточнил я.

— По второму. Шестьдесят рублей за все.

— В счет аванса, — попросил я и передал ему полученную от Хирурга бумажку. — По моим таблеткам надо рецепт немного изменить.

— Тьфу на тебя, Слава! — выругался Бородулин. — Одна морока с тобой!

— Морока, — согласился я. — Но и деньги тоже.

За последние три месяца доходы химика выросли почти на двадцать процентов — и это без какого-либо увеличения объемов производства, исключительно благодаря снижению накладных расходов. Серега Платонов тащил таблетки сам, поэтому в оплате услуг посредников пропала нужда.

— Не в деньгах счастье, — легко срезал меня Виктор Петрович.

— Неужели неинтересно что-то новое сделать?

— Интересно, Слава. Очень даже интересно. Неинтересно за перерасход препаратов отвечать.

В этот момент распахнулась дверь, и к нам заглянул Лымарь.

— Я закончил, — сообщил он.

Виктор Петрович наскоро объяснил, как и когда следует принимать новые таблетки, потом заставил повторить. Я легко справился с экзаменом, рассовал пузырьки по карманам и отправился домой, желая не столько обрадовать соседа, сколько избавиться от таблеток. Это уже второй натурой стало: взял товар — сдал товар, у себя ничего не держишь. Во избежание, так сказать…

Николай Гордеев перехватил меня на заднем дворе. Я только загнал пикап в каретный сарай, и вот уже сосед нарисовался. Посидели, выпили, о делах парой слов перекинулись. Заодно таблетки ему отдал.

Когда Клондайк ушел к себе, я поменял куртку на старую фуфайку, взял санки с лопатой для снега и вышел на улицу.

Зимой чистили задний двор, сбрасывая снег к забору, теперь пришло время от этих сугробов избавиться, иначе они растают и превратят в болото все кругом.

При взгляде на высоченные отвалы мой энтузиазм пошел на убыль, но я взял себя в руки и приступил к работе.

Раз-два! — широкая лопата обрезает снег с боков. Три! — подцепляет аккуратный куб снизу и перекладывает его на санки.

Второй уместился рядом, еще два — сверху. После этого потащил их со двора, благо далеко идти не пришлось, просто перевез снег через дорогу и вывалил на противоположную обочину. Работа сродни боданию с ветряными мельницами, но вместо зарядки — почему бы и нет? Спорт наш друг, и все такое.

Через полчаса я самым натуральным образом взмок, поэтому, когда на задний двор выглянул Иван Грачев, был только рад отвлечься и перевести дух. Но не все причины для перекура одинаково полезны. Уж лучше бы дальше работал…

Как оказалось, звонил товарищ Ханин, который умудрялся совмещать две мало совместимые на первый взгляд друг с другом должности: работая начальником отдела собственной безопасности Дружины, он курировал деятельность клуба «Западный полюс». Но на самом деле у нас такое сплошь и рядом.

— Чего ему надо? — поморщился я.

— Не сказал, — развел руками Иван. — Попросить перезвонить?

— Нет, поговорю, — решил я, всадил лопату в снег и прошел в бар. Вытер лицо полотенцем, поднял с прилавка трубку и произнес: — Хмелев у телефона.

— Вячеслав Владимирович! — обрадовался Ханин мне как родному. — У меня хорошие новости!

— В самом деле?

— Заходи прямо сейчас, сам все увидишь.

— Я тут как бы немного занят.

— Поверьте, Вячеслав Владимирович, — продолжил настаивать на своем дружинник, — не пожалеете.

— Ладно, Владимир Михайлович, сейчас буду. — Я бросил трубку и озадаченно взглянул на помощника. — Вань, он датый, что ли, был? Тебе не показалось?

— Показалось, — подтвердил Грачев.

— Схожу узнаю, с какой радости с утра накачался.

— Может, Гамлету позвонить? — предложил Иван.

— Забей, — отмахнулся я, решив не тревожить лишний раз своих вторых основных покупателей.

Повесив фуфайку в кладовку, я надел куртку, переложил револьвер из кобуры в сумочку, отсалютовал помощнику и вышел за дверь. Пикап брать не стал. Идти было минут пятнадцать от силы, а поскольку Ханин алкоголем обычно не злоупотреблял, не исключалось, что сегодня за компанию придется выпить и мне. У нас по-другому дела не делаются.

На улице было холодно и как-то особенно противно и промозгло; я накинул на голову капюшон и усилил шаг. Дальше будет только хуже. Дальше — это в смысле до середины мая как минимум. Грязь, вытаявший из-под снега мусор, гололед и перепады дневных и ночных температур вскорости достанут так, что волей-неволей начнешь жалеть о студеном постоянстве зимы.

Несколько раз я поскальзывался, а на одной особо коварной луже, подернутой легким снежком, не удержался и бухнулся на колено. Остаток пути шел, поминая нехорошими словами товарища Ханина, которому невесть с чего загорелось выдернуть меня из дома. Но отказаться и никуда не ходить — не выход. Мало ли что стряслось. Нас с Владимиром Михайловичем не только рабочие отношения связывают, разные схемы крутили и крутить будем. Потому как с волками жить — по-волчьи выть, и никак иначе. Сожрут.

Спуск в Кишку, как называли сеть подвалов и бомбоубежищ, превращенную в подземный торговый центр, оказался самым натуральным аттракционом: ноги так и разъезжались на обледенелых ступеньках, не помогал даже насыпанный тут и там песок. В непривычно грязном коридоре орудовали лентяйками вусмерть замотанные уборщицы. Еще одна примета понемногу набирающей обороты весны. Обычное дело.

А вот что было необычно — так это столпотворение перед уродливой дверью «Западного полюса» с рельефной фигурой мерзкой одноглазой гадины. Там собралось на удивление много посетителей с какими-то непонятными квитками в руках, и что уж совсем из ряда вон — на входе их тщательно сверяли с журналом регистрации. Такого здесь не бывало отродясь.

Впрочем, мне попасть в клуб проблемой не стало: знакомый охранник срисовал еще на подходе и велел пропустить без очереди.

Внутри оказалось странно. Нет, в «Западном полюсе» всегда было странно — чего стоили одни только искривленные стены, светящиеся точки в прозрачной толще пола и дверь посреди зала, которая никуда не вела! Но сегодня обстановка и вовсе напомнила безумное чаепитие из частенько поминаемых Денисом Селиным «Приключений Алисы в Стране чудес». Такой… конкретный налет абсурда, плавно переходящий в полный бред.

Алхимические светильники, раньше неподвижно закрепленные на стенах, подрагивали и рассыпались разноцветными лучами света. Гремела музыка, от сцены расползались клубы белого пара. Повсеместно кучковались излишне многочисленные для столь раннего времени посетители. Все места оказались зарезервированы, и это при том, что столами заставили даже обычно свободную площадку перед сценой. Еще и официантов словно со всего Форта согнали.

Что именно разносили разной степени привлекательности девицы, я не понял, да не стал и разбираться, а сразу зашагал к барной стойке, стену за которой завесили белой тканью.

Что еще за ерунда?

Ханин стоял в компании солидных мужчин средних лет, и я решил не навязываться, но Владимир Михайлович жестом попросил подойти. Ведущий на сцене начал что-то бубнить в микрофон, и дружиннику пришлось повысить голос.

— Слава! Ты должен был это увидеть!

— Да ну? — хмыкнул я, косясь на занавесь. На душе было неспокойно.

— Смотри!

Кто-то потянул полотнище за край, и под аплодисменты зала оно сползло на пол, явив нам медь пузатых баков и хром стальных труб.

Я на миг опешил, потом выдохнул:

— Ох ты блин…

— Так и знал, что ты оценишь! — рассмеялся Ханин, хлопая меня по спине.

— А я должен?

— Ну конечно! Для тебя всегда такая проблема выделить нам лишний кег пива, теперь в этом больше нет нужды!

И в самом деле — нужды в этом больше не было. Медные баки, блестящие и красивые, без всякого сомнения, были частью мини-пивоварни, вполне сопоставимой по производительности с моей. «Западный полюс» начал варить собственное пиво, поставки со стороны им больше не требовалось.

Я будто удар под дых пропустил.

Владимир Михайлович взял со стойки кружку пива и протянул мне.

— Оцени!

Я взял пиво и посмотрел на делового партнера, теперь уже бывшего.

— Ты пробуй, Слава, пробуй.

Моя улыбка вышла на редкость жалкой, но деваться было некуда. Я отпил. Глотать не стал и с отвращением выплюнул пиво обратно в кружку.

— Моча! — объявил во всеуслышание, ставя ее на стойку.

Ханин зло глянул на меня и отметил:

— Это было… обидно.

— Зато честно, — парировал я и зашагал на выход.

— Слава, подожди! — нагнал меня дружинник. — Мы будем брать бутылочное!

Я обернулся.

— Не пойдет, Владимир Михайлович. Умерла так умерла, — с ходу отклонил это предложение. — Если разрываете контракт, то целиком и полностью.

— Как скажешь, — прищурился Ханин. — Сам себя наказываешь.

— Посмотрим, — пожал я плечами и многозначительно добавил: — «Если ты вырвешь волосы, ты их не вставишь назад».

— Звучит как угроза.

— Если я раскидаю ваш объем, возобновить поставки не смогу.

— Твое право, — спокойно принял это заявление Владимир Михайлович. — Но пойми и ты нас: мы не можем позволить себе зависеть от кого-либо. Это плохо для бизнеса.

— Ерунда! — отмахнулся я. — Варите из концентратов, так? Везут их вам из Северореченска, без них пивоварня встанет. Ну и какой смысл?

— У нас контракт на три года с фиксированными ценами.

— Рад за вас. — Я развернулся и поспешил на выход.

Не могу сказать, будто так уж невыносимо было оставаться в клубе, просто требовалось срочно кое с кем переговорить. Пригласив на открытие пивоварни, монтаж и запуск которой держался в секрете, Ханин невольно оказал мне большую услугу, и я намеревался воспользоваться этим обстоятельством без промедлений.

От площади Павших до клуба «Ширли-Муры» идти было десять минут, я уложился в пять. Сдал на входе револьвер, нож и ключи, в кольцо которых было залито примитивное и вместе с тем чрезвычайно действенное заклинание «Щелчка», прошел в бар и поинтересовался, на месте ли управляющий.

— Проходите, Вячеслав Владимирович, — указал на второй этаж бармен, — он в кабинете.

Я беспрепятственно миновал охранника в служебном коридоре, постучал в дверь и, не дожидаясь ответа, толкнулся внутрь.

— О, какие люди! — обрадовался моему появлению Денис Селин, который с закинутыми на стол ногами через соломинку потягивал из высокого бокала коктейль. — Какими судьбами?

— Разговор есть.

Денис взял пульт и отключил звук висевшего на стене плазменного телевизора.

— Слушаю.

— Все еще интересуют поставки пива на «Стадион»? — спросил я напрямую, поскольку с подобными предложениями Селин подкатывал ко мне не раз и не два.

Только сейчас он откровенно замялся, поднялся с дивана и развел руками.

— Извини, Слава, нет потребности.

— Как так? — опешил я.

— Да просто к нам из Ключей обратились на днях. У них что-то с «Западным полюсом» разладилось, объемы высвободились. Нам теперь за глаза.

— Вот как? — улыбнулся я. — Давно обратились?

— Да уж с неделю как.

— И вы меня не спросили?

— А смысл? — вроде как удивился Селин. — Ты же объемов не хотел увеличивать.

— Не хотел, — подтвердил я, вытирая лыжной шапкой вспотевшее лицо.

Денис налил минералки, протянул мне.

— Да ты присаживайся, — предложил он. — Раз такое дело, надо новые отпускные цены согласовать. Мы ключевских серьезно подвинули, у тебя теперь слишком дорогое пиво получается.

Я отпил воды и кивнул.

— Идеальный вариант.

— Не понял? — насторожился Селин.

— Идеальный вариант, — повторил я. — Вас не устраивают цены, я расторгаю контракт и свободен как ветер.

— Уверен, что можешь себе это позволить? — задал Денис совершенно оправданный в этой ситуации вопрос.

— Уверен, — спокойно улыбнулся я, хоть вопрос и был с двойным дном.

Помимо реализации пива, Селин напоминал о покровительстве. С Дружиной в лице Ханина я разбежался, если разругаюсь еще и с ними, то придется полагаться исключительно на собственные силы. А в Форте этого может не хватить не только для процветания, но даже для элементарного выживания.

— Рискуешь, — мрачно заметил Денис.

Я допил воду и поставил пустой стакан на стол.

Доводить ситуацию до предела не хотелось. Пивоварня не столько обеспечивала стабильный доход, хоть и в убыток давно уже не работала, сколько служила оправданием безбедной жизни. Официально показывать доход от реализации таблеток Бородулина и серебра Платона не было никакой возможности. И вместе с тем — хуже нет, чем выказать слабость.

— Я тут здание бывшего штаба Патруля прикупил, — многозначительно напомнил я собеседнику. — Там площадей свободных — просто караул. Хоромы. Собственный ресторан открыть — вообще не вопрос. Но придется пиво только там продавать. Иначе целевую аудиторию не собрать в одном месте, понимаешь?

Денис кивнул.

— Так у тебя там все серьезно? — уточнил он.

— Более чем.

Невинный на первый взгляд обмен репликами по сути своей был предельно откровенным предупреждением, что покровительство Дружины я заменил дружбой с Патрулем, ведь никто не позволит выкупить столь интересный объект человеку со стороны. И значит, давить на меня не стоило. По крайней мере, не столь открыто.

— Ладно, замнем тему, — вздохнул Селин. — С пивом что делать будешь?

— Не решил пока, — пожал я плечами. — Что-нибудь придумаю. Или варить меньше стану, или новую точку открою. Видно будет.

— Мы тоже… подумаем. Время есть.

— Оно не может не есть, — хмыкнул я, попрощался с Денисом и покинул бар.

На улице налетел свежий ветер, но надевать шапку я не стал, лишь вновь вытер ею вспотевшее лицо. Ситуация не нравилась категорически. По всему выходило, что Ханин затаил зло и вознамерился меня если не сожрать, то серьезно испортить жизнь. В начале года у нас случилась небольшая размолвка, и он об этом не забыл. Моих конкурентов из Ключей о прекращении закупок Владимир Михайлович предупредил заранее вовсе неспроста. Вопрос лишь в том, участвует ли в этом Селин изначально или просто решил воспользоваться ситуацией.

Цены снизить? Хрена лысого!

Я выругался вслух и поспешил домой. Дела приняли неприятный оборот, стоило предупредить об этом компаньонов. Компаньонов и кое-кого еще…

Пока шел до бара, слегка успокоился. Хватило даже выдержки, беспечно улыбаясь, поздороваться с заглянувшими на огонек завсегдатаями. Сохранил лицо, так сказать.

Но Ивана не так легко оказалось провести. Ничего не спрашивая, помощник накачал мне полбокала светлого; я с благодарностью кивнул и налил рюмку настоянного на травах самогона, выпил и лишь после этого взял пиво.

— Все в порядке? — поинтересовался тогда Грачев.

— Есть две новости, — произнес я, отрешенно глядя на забранное рейками окно. — Хорошая: мы будем меньше работать. Она же и плохая.

— Это как? — удивился Иван. Он сразу осекся, глянул на посетителей и вновь повернулся ко мне. — Что случилось?

— «Западный полюс» начал собственное пиво варить, — ввел я помощника в курс дела и поморщился. — Из концентратов… Но, сам понимаешь, пиво там всегда было только для ассортимента. Люди совсем за другим приходят, поэтому что нальют, то и выпьют.

— Да и ладно! Тоже мне проблема! — фыркнул Грачев. — Будем с «Ширили-Муры» работать. «Стадион» на себя возьмем.

— «Стадион» уже ключевские за собой застолбили.

— Черт!

— А Селин не придумал ничего лучше, как попытаться нас по ценам подвинуть.

— И что?

Я пожал плечами.

— Пока отбрехался, дальше видно будет.

— Много потеряем?

— Надо журнал учета поднять, — вздохнул я и отпил пива. — Процентов сорок точно уйдет. Да, стоит кеги внимательно проверить, когда привезут.

— Кеги проверю, — кивнул Грачев, — а дальше что?

— А что дальше? Бар на тебя оставлю, сам новым проектом займусь. Диверсифицируем бизнес. Только надо будет кого-нибудь тебе в помощь нанять.

— Пока не надо, — отказался Иван. — Потом, может. До сентября Юля с Викой помогут. Летом в Гимназии время самоподготовки после третьего курса.

— Ну и отлично, оплату сам с ними согласуй.

— Да уж договорюсь, — ухмыльнулся Грачев, который, к моему немалому удивлению, встречался с гимназистками уже без малого полгода.

Думал, разбегутся. Ан нет, не разбежались.

Ну да оно и к лучшему.

Я допил пиво и ушел к себе.

Клондайк.

25 апреля, суббота.

Суббота началась в подвале, на мешке, турнике и с гирями. Вроде как зарядка и все сразу.

За час выложился, старался, а попутно в очередной раз пожалел, что в городе до сих пор нет нормального спортклуба, чтобы еще и с кардио и всем прочим. Для кардио можно бегать, конечно, вон Хмель бегает время от времени, но не по такой же грязи, как сейчас. Да и зимой то скользко, то мороз такой, что уже не побежишь. Лучше бы зал с дорожками и всякими велотренажерами, чистая была бы польза.

Потом посетила мысль о том, что вообще-то и сам мог бы спортклуб открыть. Железо везти с Аляски машинами, там купить не проблема, здесь поставить, ввести взносы такие, чтобы сразу все окупилось… только где? Помещение нужно немалое, а с помещениями в Форте в последнее время дефицит образовался. С ростом экономики пошел резкий рост цен на аренду. При этом с клубом в промзону не полезешь, на Северную окраину тоже, что еще остается?

Здание Хмеля? Ну или чье оно на самом деле? Место так себе, но далеко не самое плохое. Надо поинтересоваться будет. Или не распыляться пока, думать о том проекте, что с Диего обсуждали? База на Южной дороге? Там, в принципе, проще, земля ничейная, взять можно бесплатно, лишь за регистрацию прав отстегнуть сколько-то… а дальше на деньги инвесторов. Ну и самим там что-то открыть.

Душ, неторопливый, сегодня спешить некуда, потом оделся на выход. Пока поработаю, надо патроны снаряжать, а потом, в два часа, на стрельбище. У меня сегодня занятия с «цеховыми» телохранителями, за них платят неплохо. Да и покупают они много, так что стоит убить на это пару часов субботнего времени.

Но сперва завтрак… то есть кофе с печеньем, все равно больше ничего нет дома. Кстати, хороший кофе в Форте дефицит сейчас, может, нагрузить один пикап пачками с зернами? Можно процентов сто пятьдесят прибыли получить, если по ценам судить… ну нет, сто, если сдать оптом. Тоже неплохо на самом деле.

Но не мой рынок, могу что-то путать. Лучше на незнакомую территорию не лезть. И потому что ошибиться можно, и потому, что ошибиться можно фатально. Это все же Форт, и такое явление, как «криминальный беспредел», здесь вовсе не изжито. Свои рынки люди подчас настолько нетрадиционными методами защищают, что даже думать нехорошо.

Саня вернулся под утро. Я слышал, как машина на задний двор заезжала, проснулся. Так что дрыхнуть он будет до обеда как минимум. Нам друг друга миновать сложно, потому что второй этаж нашей половины здания мы разделили на две маленькие квартиры-студии, вот и слышим, когда кто пришел и когда ушел.

Выйдя из своей квартиры, спустился вниз по лестнице. Заглянул, отключив охранные чары, в магазин, глянул на часы — сейчас Димка должен подойти, мы в субботу открыты, до пяти работаем. Он в зал, я пока вниз.

Подвал. Сводчатый, с оштукатуренными белыми стенами, пол деревянный, для тепла. Тут у нас с Саней общая мастерская. Он правый от входа угол занимает, а я левый. Верстаки, столы, металлические шкафы, полки, у Сани на длинном столе еще два ноутбука и куча переплетенных проводов.

Так, угля подбросить в печку: без отопления пока жить не получится. Открыл дверь в торцевой стене, зашел в тесноватое полутемное помещеньице с топкой, взялся за лопату, черпая мелкий уголь из немалой кучи, — всего три дня как заново закупились. Вот уголь здесь да, бизнес, тут всего в одном месте добыча, прямо на границе Форта и Города, и подгребли добычу под себя городские. А без угля не жить, на нем и ТЭЦ местная, и у всего города отопление. Дровами топить — никаких лесов не хватит.

Все, пошло гореть дальше, быть батареям теплыми. Отставил лопату, вернулся в подвал. Закрыл дверь — и опять красота и уют, шкафы да белые стенки.

Четыреста пятьдесят четвертый калибр сейчас снаряжать буду, «пустышки», а потом, если успею, «обманки».

Телефон зазвонил. Диего.

— Не разбудил?

Деликатный какой, ты гляди.

— Не, все нормально, в мастерской сижу.

— Ребята с хутора приехали. Сказали, что в твоих домах печки сложены, можешь заезжать.

— Отлично. Я туда в четверг собираюсь. — Просто замечательная новость, теперь и в Лудине снимать ничего не надо, своя база появилась. Мы с Диего в доле этот самый хутор выкупили. Он там охотничью базу для богатеев из Форта организовал, кому хочется на того же сугробника сходить, а у меня для наших выездов перевалка теперь есть. А то вечно приходилось в Лудине мельтешить, слишком все на глазах. Из-за этого однажды городские Платона прямо там захватили, наплевав на возможный скандал, хорошо, что было на кого разменять. — А у тебя когда заработает?

— Там на пару месяцев еще работы, у меня же под заказ. Пара «вепрей» есть?

— Есть. Еще с десяток остался.

— Нам бы два «ноль-первых».

— Отложу.

«Ноль-первые» — это со средней длины стволами, лучше всего берут за универсальность, как я и предполагал. На втором месте «ноль-третьи», самые короткие. Под картечь они не очень, но у нас все спецпатроны с пулей, так что все равно сбыт бодрый. Впрочем, пуля из него тоже косо летит, вообще никак, но на дистанциях применения терпимо. Такими короткими «вепрями» местный новообразованный СОБР Дружины вооружили, при входе в помещения лучше ничего и не придумаешь.

Причем цены я ломлю немалые, хватает и Кузьминку отстегивать, и себя не обижать. Здесь себестоимость от нужности формируется. Как вот серебро в этом мире дороже золота, так и тут аналогично. Точнее, «вепри» тащат многие, но вот наносить на них рунную защиту умеют не все. Это дело чародеев, чародеи все в Братстве, а Братство огнестрельное оружие отрицает. Саня у нас только свободным художником оказался, что явление крайне редкое. Даже на пойму, как так у него получилось.

Я, кстати, и себе за основной дробовик «вепря» взял, и для Хмеля один приготовил, пусть заберет. Мало ли! А то мы из одних неприятностей в другие, из огня да в полымя, с Темой Жилиным разобрались — и тут же проблемы с Городом из-за тех кáлек, что Мила припрятала. И опять, и вновь ходи и оглядывайся. Одно радует — эти убивать сразу не будут, если что, скорей похитить попытаются, а это трудней. И мы к этому готовы. Морально.

— Тогда Длинный сегодня заедет. Открыты?

— До пяти, без обеда.

— Пришлю. Кстати, тебя когда в рейд гонят?

— В следующий понедельник, к Силикатке.

— Понял.

Подкрепление хочет дать? Нет, промолчал. Не хочет. Ну и ладно. Попрощались.

Так, все по порядку разложить, поддончики с гильзами, коробки с пулями, капсюли… вот они, сразу в пресс… Работа нетрудная, главное, аккуратно все делать, чтобы двойную дозу пороху никуда не сыпануть. Тогда может неприятный эффект получиться, приходилось видеть.

Дверь открылась, Димка на работу пришел. Точно, как раз время. Через десять минут откроемся.

На стрельбище было солнечно, но довольно ветрено. Солнце явно пригревает уже, а ветер всю радость портит, даже не расстегнешься покуда. Но куртка все равно уже не зимняя, так что даже в этом радость.

Снег на огневом рубеже расчищен, на выщербленном асфальте стоим, так что надо еще поглядывать, чтобы в лужу не влезть. Асфальта в Форте нет, весь битум с НПЗ в Лудине в Город уходит. Ходят разговоры про деревянные тротуары — может, и начнут делать, а то Форт скоро вообще в грязи потонет. Уже зиме рад, зимой чисто хотя бы, и дороги поглаже, сами-то ямы гравием засыпают.

Курсантов у меня двадцать человек, все из отделения личной охраны Цеха. У всех револьверы «ругер» под сорок пятый, которые я же им и продал. Еще у всех дробовики есть, мои же, но сегодня по плану у нас револьвер. И промежуточные экзамены.

Народ все больше средних габаритов, возрастом к тридцати, пожалуй, шкафы в личной охране только для понтов хороши. Одеты одинаково — черные карго-брюки, серые куртки «софт шелл», черные вязаные шапочки. На куртках на рукавах и груди эмблема — шестеренка. Раньше Цех бандой был, но сообразил, что надо меняться. Ушли под Торговый Союз, превратились в охранное агентство, вполне приличное.

Вообще стараются. Платят им хорошо, набирают мотивированных, так что пытаются, так сказать, оправдать. Но вот присущую Цеху систему рукопашки с магической подпиткой, с которой они и поднялись, для огнестрела пришлось перебарывать, она только мешает. Так что больших стрелков из них уже не получится, похоже, но достаточно приличными все же сделаю.

— Упражнение «Эль Президенте», давай первый на рубеж, — махнул я рукой, настраивая таймер.

Блондинистый парень вышел из неровной шеренги охранников, встал у столика на рубеже, кивнул, что готов, поднял руки.

Я нажал кнопку, таймер пискнул. Его левая рука резко упала вниз, поддернула куртку справа, правая выхватила револьвер. Он быстро, очень быстро обернулся, затем с семи метров дважды выстрелил в каждую из трех силуэтных мишеней. Немного суетливо перезарядил револьвер из скорозарядника, потеряв секунды, вновь трижды выстрелил двойками.

Глянул на время. Ну… так себе.

— К осмотру.

Он откинул барабан, выбросил гильзы в пластиковый ящик.

— Две ошибки, — сказал я. — Ты повернулся через правое плечо. Это для спортсменов хорошо, доли секунды сберегает. Для боя это плохо. Если противник сзади близко, то он может заблокировать руку с оружием. Поворачиваемся всегда через противоположное.

— Вторая? — Он вопросительно посмотрел на меня.

— Ты упорно разряжаешь револьвер правой, а это потеря времени. Правая рука основная, значит, она точней и быстрей воткнет скорозарядник в барабан. — Я встал рядом, взял у него револьвер, сначала закрыл барабан, а потом откинул, перебросив оружие в левую. А правая выдернула скорозарядник из поуча. Патроны легко скользнули в гнезда барабана, револьвер вернулся в правую руку.

— Думаю, что на этом до пары секунд можно сэкономить.

Пистолетов я им не продавал, не было их у меня тогда. Может, еще и их предложить? Четыре десятка револьверов они у меня взяли и еще просят.

— Понял?

— Все понял.

— Давай следующий!

К концу стрельб на дорожке от ворот появился начальник всех этих тельников, Роман Романович. Подошел неторопливо, пожал руку, с кем-то из своих поздоровался, поморщился на весеннее солнце. Спросил:

— Как идет?

— Прогресс есть, — в сущности, не соврал я. — Великих стрелков не сделаю, но попадать будут.

— Хорошо бы. А вообще свою школу открыть не хотите?

— Стрелковую?

— Ну да.

— Смысла нет, — покачал я головой. — В Форте не так много владельцев огнестрела, а хуже всего закон. С ним даже до тира не донесешь.

— В этом и проблема. — Он поднял палец. — Люди практиковаться не могут, хотя оружие есть. А если бы был тир со своим оружием…

— Времени на это не хватит. Надо тогда бросать все остальное.

— Жаль. Хоть, может, вы и правы. Мы бы вам клиентов подгоняли.

Ты глянь, прямо в воздухе висит намек на то, что надо бизнес диверсифицировать и расширять. Весна так действует? Природа ждет обновления? Может, даже и так. Нет, мне мой бизнес нравится, будь гарантия вечных поставок — я бы так и сидел в своем магазине и мастерской, мне хватает. Но гарантий никто не дает, вот в чем проблема.

Нет, пройти через эту «дверь» может любой кондуктор, не только Платон, да только схема там больно приватная. Возьмешь чужого человека — и начнется все снова-здорóво, как с Жилиным, ни дна ему ни покрышки, царствие небесное, земля стекловатой.

— Кстати, — вдруг вспомнил я, — а кто теперь охрану «Поляны» под себя подгреб?

— Под Дружиной новая фирма, «Сокол», — сказал Роман. — Не мы, — добавил он, усмехнувшись. — Так быстро место заняли, что можно даже подумать, что это именно они Тему убрали. Но мы после него пару-тройку объектов на Южном отхватили. Кстати, магазин расширять не планируете? А то «Толедо» теперь на продажу.

— Не мой профиль, я его просто не заполню товаром, не хватит. Да и аренду там не потяну, — уже поскромничал я.

— Офис «Жилин-Сопровождение» освободился.

— Это на Пионерской?

Мне адрес дал Мстислав, когда мы искали похитителей Платона.

— Там. Есть там такой Саша Иванов, в просторечии Лысый, вот он и продает. Я так понял, что, как Жилин пропал, у его людей доступ к бабкам прекратился. Он или только сам ими распоряжался, или кто-то еще, кто тоже с ним исчез.

— А много их пропало?

— Восемь человек, говорят. — Роман ухмыльнулся. — И две машины. Как корова языком слизала. За ворота выехали, а больше их никто не видел.

— За какие ворота хоть?

— Юго-восточные. Говорят, что он через пару часов вернуться пообещал, — и с концами.

— Да и хрен с ним, если честно, — сказал я вполне даже искренне.

— Да с вами весь Форт согласен, — Роман засмеялся. — Покойный был редкой скотиной. Ну или неупокоенный, хрен знает что там с ним случилось.

— Если неупокоенный, то уже бы в Форт пришел, я думаю.

— Сейчас вытает из сугроба и придет.

Да, исчезновение Жилина было темой для разговоров в Форте и по сей момент. Нашего трюка с телепортами никто не раскусил, по крайней мере, среди бесчисленных теорий никто ничего не слышал. Так что случись надобность — можем еще раз использовать, так выходит. Саня сказал, что постановщик помех для порталов соорудить — полчаса времени, на коленке сделать можно. Так что если схема вскроется, то все, каждый, кому есть резон за свою жизнь опасаться, такой постановщик помех на свою машину прикрутит. И все, больше не воспользуешься.

— В любом случае их офис продается, — вернулся к теме разговора Роман. — Там места как раз на второй магазин, даже с запасом, вход отдельный.

Я слегка задумался, но потом все же отказался:

— Не потяну, нет свободных денег, а в долги лезть не хочется.

— Я думаю, что там поторговаться можно, Лысый еще и в Северореченск собрался переехать. Пока под Жилиным ходил, он борзел много, а сам по себе никому не авторитет, посылают его все. Кстати, — тут он явно что-то вспомнил. — Торговый Союз с Горсоветом принимают программу льготного кредитования на освоение заброшенных районов. Если есть хорошая идея, то рассматривают и кредитуют в золоте, под пять процентов всего. Пока не приняли, но мне шепнули.

— Хм… спасибо, — кивнул я.

О таком всегда полезно знать, мало ли что выпадет.

Со стрельбища вернулся в магазин, где Димка сказал мне о том, что заезжал Длинный и забрал ружья. Саня все же проснулся и сидел за своим столом в мастерской.

— Сань, когда глушак сделаешь? — задал я ему дежурный вопрос.

— В понедельник возьмусь, — стараясь не смотреть в мою сторону, буркнул он.

— В какой конкретно понедельник? — уточнил я. — В году их минимум пятьдесят два.

— Послезавтра.

— Правда? — ехидно удивился я. — А что вдруг так?

— В смысле? — Саня сделал вид, что не понял.

— С чего вдруг я уже про не знаю какой понедельник по счету слышу, но вот именно в этот что-то должно случиться?

— Ну я же сказал! — как-то не очень логично ответил он.

— Сань, во вторник «Ниву» отберу тогда.

— Да не очень и надо! — гордо заявил он.

— Ты просто сделай, — вздохнул я, вешая куртку на вешалку.

Не успел за дело взяться, как услышал стук в заднюю дверь. Махнул Сане рукой, мол, сам открою, обнаружил за дверью Хмеля.

— Привет, Слав, как оно?

Вид у него был несколько озабоченным, но тут еще его самого надо знать — он выглядит озабоченным, даже когда все в порядке.

Совсем все в порядке не было, но проблемы у него возникли по рабочей линии, то есть вроде бы не из тех, при которых сразу стрелять начнут. Но как бы то ни было, а короткий «вепрь» я ему вручил. Так самому спокойней. Мне бы его еще по стрельбе из револьвера подтянуть, а с длинностволом он неплохо справляется, в молодости, как говорит, пулевой стрельбой занимался.

Попутно договорились про четверг, что с нами едет. Если у него в новом месте все на мази, то пора снежную ягоду закупать, это точно, пока не перезрела. Потом Хмель пошел в подвал Саню терроризировать по поводу данных обещаний, а я его мысленно поддержал, а то чародей совсем расслабился.

Часов в семь вечера решил выбраться в свет. Не в паб, в пабе я каждый день, а куда-нибудь еще. Хотя бы на предмет поужинать, потому что дома все равно никакой еды нет. Оделся чуть приличней, сменив карго-брюки на джинсы, а свитер «тактический» на нормальный, выгнал из своего гаража в арке «широкого» да и поехал.

Было еще светло, весна здесь северная, в конце апреля в семь часов еще сумерки даже начинаться не собираются. Людей на улицах хватало, как раз все с работы шли. Подумал, куда бы поехать, и остановился на «Гостевой избе» — там, по мне, всего вкусней. Наверну холодца под хреновуху, еще чего-нибудь соответствующего, а дальше видно будет.

По Красному погнал до Южного, у здания бывшей Коммуны притормозил, задумавшись. Здание что надо, все тот же красный кирпич, строено квадратом, но закрыто и опечатано. С одного угла еще и подрушено — это где братья при штурме вошли. Но обрушено не сильно, все чинится. Только репутация у места поганая, поэтому, говорят, никто его под себя так и не подобрал. Коммунары в свое время совсем рехнулись и дошли до похищений детей с последующей вивисекцией, за что их истребили практически под корень, а кого сразу не убили — того к стенке прислонили в тот же день. Хоть бы снесли его тогда, что ли, а то место вроде хорошее, налево отсюда Южный бульвар идет, а тут такой сундук мрачный.

Потом, задумавшись чуть глубже, скатался на Пионерскую, дом три, где раньше был офис жилинской конторы по сопровождению грузов. А ничего так место, дом — двухэтажный «немец», из тех, что когда-то пленные немцы строили, из такого добротного крупного желтоватого кирпича, под шифером. Такой еще сто лет простоит без проблем. Окна на первом этаже не светятся, на дверях замок. И вправду вход с улицы… мне не надо, а вот Хмель случайно расширяться не захочет? Под бар место легко пошло бы, и вон Южный прямо здесь, метров сто до него, даже меньше. Проходное место. И дальше по улице казино, то есть люди тут гуляют.

Да, надо бы уточнить, почем продается, и Славе сказать. Если и вправду цена разумная, то, может, его вообще стоит под себя подгрести, а дальше хоть инвестора ищи, с таким помещением это нетрудно будет. Второй этаж тоже нежилой, офис какой-то, только со двора вход, похоже. Так что еще и мешать никому не будешь.

Мимо медленно проехал «Патриот» с эмблемой Цеха на дверях, два парня на передних сиденьях присмотрелись ко мне, стоящему перед пустым домом. Кроме дружинников тут за районом еще и Цех приглядывает, все же самое фешенебельное, так сказать, место в Форте, тут тихо должно быть.

Ладно, посмотрел — и хватит, пора ужинать. Забрался за руль, объехал квартал и выехал прямо к «Гостевой избе», с удовлетворением отметив, что места для парковки есть. То есть это настолько Форт стал меняться, что уже и над этим задумываешься.

Над подъездом ресторана на месте бежала-скакала иллюзия птицы-тройки, на крыльце опять же толпа курильщиков собралась. Одна из причин, что сюда люблю ходить, — в зале не курят. В тех же «Ширлях-Мурах» подчас от дыма не продохнуть, а Мила, возвращаясь с работы, каждый раз жаловалась на насквозь прокуренную одежду.

Меня здесь знали, поэтому разрешения на выглядывающую из-под свитера кобуру предъявлять не пришлось. Официант встретил меня у входа, спросил, один ли я, и повел за двухместный столик к дальней от входа стене. Не самое лучшее место в зале, но в лучших стояли столы побольше. Отодвинул передо мной стул, спросил, что из напитков принести, я попросил «Кровавую Мэри». Пусть потом и на хреновуху перейду, но аперитив будет международным.

Открыл меню, пробежался взглядом, хотя заранее решил, что возьму, еще дома. Огляделся. Увидел несколько относительно знакомых лиц в зале. Хоть я активной светской жизни и не веду, но Форт небольшой на самом деле, так что рано или поздно запоминаешь публику, с которой пересекаешься по тем или иным делам. «Бизнес-слой» тут не такой уж и толстый.

Интерьер тут самый что ни на есть «избяной», у моей стены даже печь русская сложена, только ненормальной величины. Стены вроде как бревном отделаны, столы и стулья чуть не топором рублены, даже перебор со стилизацией. Хорошо, что дерюжные подушки на сиденьях имеются, иначе каменная задница была бы потребна. Посуда тоже в тон, у какого-то гончара заказали, хорошо, что хоть ложки не деревянные.

Так, а вот и совсем знакомые лица… Семен Беленький. С целой компанией. Одного в компании знаю в лицо, но не знаю, как зовут, еще двоих не знаю совсем, но вижу, что китайцы.

Семен махнул мне рукой, встал из-за стола со стаканом, извинившись, подошел ко мне, уселся напротив. Уже под парами, нормально так принял. В руке бокал красного вина.

— Здорова, как жизнь?

— Да нормально, Сень. — Я протянул ему руку. — У тебя как?

— Да вот автосалон думаем открывать. — Он кивнул в сторону своего стола. — Можешь у нас и свой товар выставлять.

— А чем торговать планируете?

Насколько я понимаю, все потоки поставки машин были уже поделены между конкретными людьми, а Беленький занимался сервисом. Откуда брать собирается?

— Китайцы везут, через Город. Им нормально, там, кажется, вообще с той стороны финансируют. — Он показал почему-то в потолок, подразумевая нормальный мир.

— И что повезут?

— Пока на пикапы договариваемся. У них до сих пор выпускаются копии старых «японцев» дубовых. На экспорт их нельзя даже вроде, права и все такое, но сюда — сам понимаешь, проблем нет.

— И как с надежностью?

— Не хуже, чем уазики, это точно, — усмехнулся Семен. — Холод терпят, обогреватели поставим. Вот гусениц под них нет, это точно. Но цены дают очень хорошие. Еще с Форт-Банком пытаемся договориться на кредиты, тогда вообще все брать будут.

— Хм… очень даже возможно, — согласился я.

Если цена хорошая, качество вменяемое и кредит — точно будут брать. Недорогие машины Форту нужны. Тогда, кстати, и на мои цены упадут, хоть и другая ниша. Опять же надо задумываться, что тащить.

Подошел официант с коктейлем, выставил на стол передо мной, принял заказ и быстро ушел. Я поймал губами короткую соломинку, втянул глоток смеси водки, томатного сока, перца и лимона, с удовлетворением отметив, что смешали хорошо.

— И когда первые машины будут?

— Как распутица закончится, так и притащим. Сразу пару десятков.

— А где салон будет?

— На Терешковой, напротив общаг. Там двор со старыми контейнерами видел?

— Ну да.

— Вот в нем.

— Нормальное место.

— Да, еще мини-грузовики будут полноприводные, это как «газель», но с обычным кузовом, — вспомнил Семен. — Если что возить надо, то лучше не придумаешь.

— Я понял.

— Гусеницы еще будут? Я бы взял под следующий сезон комплектов двадцать, пусть лежат.

— Под заказ могу привезти, сейчас не планировали.

— Привези, будь добр, вперед проплачу.

— Список давай.

— В понедельник завезу, годится?

— Да мне все равно, тебе же гусеницы, — усмехнулся я.

Еще парой слов перекинулись, и Беленький ушел за свой стол. Не думаю, что мой сектор авторынка сильно нагнут, но надо больше в «люксовость» уходить, наверное.

Отужинал в одиночестве, хоть раза три и поздоровался с проходящими, а с одним парнем, сыном кого-то из Горсовета, много покупавшего у меня, еще и обменялись парой слов. Принял хреновухи грамм двести, после ужина чаю с лимоном попил, в общем, вечер провел хорошо, с пользой. Оставил официанту с гардеробщиком хорошие чаевые, вышел на улицу.

Солнце ушло — сразу холодно. По ночам пока еще зима. Попрощался с охранниками, сейчас стоявшими на крыльце, сел в машину, завелся. Печка сразу горячий воздух в салон погнала. Отъехал от тротуара, привычно глянув в зеркало заднего вида, заметил, что в полусотне метров за мной еще одна машина отъехала от тротуара. Понимаю, что глупость, но паранойя плеснулась в душе как помои в ведре, поэтому я свернул направо, на ту самую Пионерскую. Фары свернули за мной, заставив насторожиться еще больше, но на следующем перекрестке они ушли налево, хотя я повернул вправо. Не за мной. Но машину, к слову, сегодня проверю на маячки и подслушку. Сейчас вернусь, загоню в гараж — и сразу проверю.

Хмель.

25 апреля, суббота.

Выходной — это время, которое нечем занять.

Парадокс? Вовсе нет.

График свободный, по своим делам могу отлучиться в любое время, поэтому никаких особых планов на субботу и воскресенье никогда не строил. А уж как Ирина на стажировку в Северореченск уехала, так и вовсе выходные от будней отличать перестал. Хорошо хоть работа любимая есть.

Да, свою работу я любил и потому выходку Ханина воспринял как-то неожиданно близко к сердцу. Потеря денег не так зацепила, как сам факт разрыва договора. Променял мое пиво на бурду из концентратов!

Вот сволочь такая!

Я выругался, поднялся с постели, выглянул в окно — солнце, снег, грязь. Весна.

Нацепив на запястье браслет часов, привычно потянулся за коробком с пилюлями, вспомнил, что в них больше нет нужды, и усмехнулся: некоторые привычки въедаются просто намертво.

Бар поманил запахом свежей стряпни, заурчало в животе. Я оделся и спустился вниз, но, к моему немалому удивлению, на кухне кашеварила не тетя Маша, а одна из подружек Грачева, рыженькая. Рыженькая — это Вика. Постоянно их путаю, хоть и не похожи ничуть.

— Доброе утро, дядя Слава! — заулыбалась колдунья при моем появлении. — Садитесь завтракать.

— Нет, спасибо. По делам съездить надо.

— А! Тогда мы сейчас. — Гимназистка убрала с плиты сковороду и позвала: — Юля! Идем!

Юля, смешливая брюнетка чуть пониже и заметно фигуристей подруги, выглянула из подсобки и поздоровалась:

— Здрасте, дядя Слава! Проходите, мы быстро.

Я ушел в бар, сел за стол и стянул с запястья стальной браслет часов, потом закатал рукава. Гимназистки появились через пару минут с одинаковыми шкатулками. Лакированные деревянные крышки и боковины покрывал сложный узор, уголки желтели медью. Внутри лежали мотки сплетенных из разноцветных нитей жгутиков. У меня аж в носу засвербело от переполнявшей их магии. А еще зачесались запястья, кожа которых и без того выглядела слегка покрасневшей и раздраженной.

Да — это все для меня.

Магия в Приграничье вещь обыденная, остерегаться стоит не только выстрела в спину, но и заклинаний. И пусть колдуны с откровенным криминалом обычно не связываются, хватает в свободной продаже и боевых амулетов. Да и чарометы Братства время от времени на сторону уходят. Так вот долбанут шаровой молнией — только пепел останется. Опять же ведьмы на нас… несколько злы. Могут долбануть, ох могут.

Поэтому когда Иван Грачев предложил задействовать способности подруг, я подумал-подумал да и согласился. Тем более что, как выяснилось, Вика с Юлей специализировались на комплексных чарах и могли закрыть не только от поражения боевыми заклинаниями, но и от ментального воздействия. Правда, обереги достаточно быстро разряжались, поскольку нити не были рассчитаны на долгое удержание магической энергии, а использование костяных, деревянных или каменных бусин сделало бы талисманы более заметными для колдовского зрения.

Этого по возможности хотелось избежать: ведь весь смысл был именно в скрытности. Если кто-то узнает об обереге, то рано или поздно отыщет способ защиту обойти. Или же не станет прибегать к магии, а просто наймет пару головорезов. Ни к чему это.

Вика занялась левой рукой, Юля — правой. Гимназистки сноровисто затягивали уже готовые жгуты, вязали их хитрыми узлами и плели узоры, но меня не оставляло ощущение, будто увидеть получается лишь часть работы, а попутно они ткут невидимое волшебство, которое и превращает обычные цветные нити для рукоделия в сложный колдовской амулет. Впрочем, так оно и было на самом деле.

Я уже немного нахватался вершков и мог отличить плетения, оберегавшие от ментального доминирования, и способ вязания узелков, сбивающих метки самонаводящихся заклинаний, но это были лишь условности, помогавшие заклинателям не путаться и не тратить время на повторение стандартных операций. Человеку без колдовских способностей результата было не добиться, вне зависимости от того, насколько точно он мог воспроизвести узор.

Постепенно запястья заколол холод, а пальцы онемели, но я сдержался и не стал сжимать кулаки. Девушки довязывали последние узлы, а мне вовсе не хотелось лишить их сосредоточенности, как нередко случалось поначалу, и начинать процедуру заново. К тому же после отъезда из Форта Ирины мне с трудом удавалось контролировать себя при столь тесном общении с двумя не слишком скромно одетыми девчонками.

— Фух! — выдохнула вдруг Юля. — Готово!

Вслед за подругой откинулась на спинку скамьи рыжеволосая Вика.

— Даже не знаю, как вас благодарить, — улыбнулся я, закатывая рукава.

— А мы с Вани спросим! — рассмеялась Юля, убрала в шкатулку ножницы и поднялась из-за стола.

— И к тому же это наш дипломный проект, — напомнила Вика.

Гимназистки ушли в подсобку, и лишь тогда я болезненно поморщился и потер занемевшие ладони друг о друга, разгоняя кровь.

— Нормально все? — спросил из-за стойки Иван.

— Нормально. — Я подумал, не выпить ли чаю, но взглянул на часы и решил не терять время попусту. — Я в «штаб», бар на тебе, — предупредил, застегивая браслет часов. — Идет?

— Не вопрос. Завтра дадите выходной, как договаривались?

— Да, все по плану.

Я поднялся в спальню, надел куртку, закинул на плечо сумочку с револьвером, рассовал по карманам мелочовку. Огляделся по сторонам, но решил, что ничего не упустил, и отправился за пикапом в каретный сарай.

«Штабом» мы именовали бывшую штаб-квартиру Патруля.

С подачи Артема Гельмана я выкупил особняк, где она до недавнего времени располагалась, и хоть для этого пришлось влезть в долги, мой теневой компаньон сдержал слово и помогать с гашением ежемесячных платежей не забывал. Мы попросту оформили договор аренды на одну из подставных контор, оставив в моем распоряжении лишь подвал.

Впрочем, чем дальше, тем больше я сомневался, что контора подставная, и тем сильнее меня одолевали сомнения относительно правильности своих догадок об истинных мотивах Гельмана. Вывеска на фасаде четырехэтажного особняка гласила «Форт-Логистика», а именно это никому прежде не ведомое предприятие перевело на себя все контракты Жилина по охране грузоперевозок после его бесследного исчезновения.

Я остановил пикап на парковке перед зданием и зашел на проходную. Загонять автомобиль во двор не стал: надолго задерживаться в «штабе» было незачем, а прилегающую к зданию территорию контролировала нанятая Гельманом охрана. В любое время дня и ночи внутри находилось до десяти вооруженных до зубов бойцов, и это обстоятельство озадачивало меня ничуть не меньше легкости, с которой пронырливый заместитель командира Патруля наложил руку на доходный бизнес сгинувшего без вести дельца.

На проходной мне не задали ни единого вопроса, лишь почтительно поздоровались. Здесь я числился в разряде большого начальства, и это обстоятельство определенным образом тешило самолюбие. Но еще больше радовал сам факт покупки.

Приобрести получилось даже больше, нежели было прописано в конкурсной документации. Помимо собственно особняка, ко мне перешла немалых размеров прилегающая территория с гаражными боксами, а подвал и вовсе оказался двухуровневым. Нижний этаж некогда был бомбоубежищем, и на планы его не наносили по соображениям секретности, а Гельман приложил руку к тому, чтобы так оставалось и дальше. Больше того — в одной из стен обнаружился стальной люк, за которым начинался ведущий в Кишку подземный ход. К сожалению, несколько лет назад из-за подъема грунтовых вод неподалеку отсюда просел грунт и проход завалило.

Я спустился в подвал, отпер массивную металлическую дверь и с порога оглядел свою вотчину. Свет включился автоматически, высветив ряды стальных баков для брожения, автоматы розлива и выдува ПЭТ-бутылок. Под потолков висели трубы вытяжек, один из углов занимал перегонный куб.

Нет, я не собирался переводить на промышленный уровень пивоварение; с точки зрения финансовой отдачи куда интересней показалось разливать из привозного концентрата газировку и пускать в переработку снежную ягоду. Незрелые плоды обладали приятной кислинкой, их можно было добавлять для вкуса, из перезревших собирался гнать спирт.

Главной проблемой было получить сертификаты соответствия — ведь снежную ягоду традиционно пускали лишь на корм скоту, — но тут помог случай. Случай и нужные связи в СЭС.

— Тут-тук! — вдруг послышалось от двери. — Обходишь свои владения?

Я развернулся и помахал Гельману.

— Привет, Артем! Ты чего здесь в выходные забыл?

— Дела! — Заместитель командира Патруля сунул руки в карманы брюк и перевалился с носка на пятки. — Думаешь, взлетит?

— Почему нет? — пожал я плечами. — Какая разница, из чего спирт перегнали? На нем же не написано, что он из снежной ягоды! Скину двадцать процентов от цены привозного — оптовики с руками оторвут.

— Голову тебе оторвут, если узнают, — мрачно отметил Гельман. — И за спирт оторвут, и за газировку с соком снежной ягоды.

Я только фыркнул.

— Выморжень, значит, они пьют, а газировкой побрезгуют? Да ладно!

Артем махнул рукой.

— Как знаешь. Может, ко мне поднимемся? Как-то помещения без окон меня раздражают. Хуже только, когда решетки на окнах, знаешь ли.

— Ладно, идем, — вздохнул я, вышел на лестничную площадку и обернулся запереть дверь. — У тебя закуска хоть есть?

— Сгоняем в «Цаплю» кого-нибудь, — успокоил меня Гельман.

Пить сегодня не собирался, но другого повода поговорить с Артемом в ближайшее время могло и не представиться, а разговор откладывать не стоило, поэтому я обреченно вздохнул и зашагал вслед за компаньоном.

Тот не мудрствуя лукаво после выкупа здания занял свой собственный старый кабинет и теперь жил на два дома; иногда даже посетителей принимал не на новой базе Патруля, а здесь.

— Не вломят тебе за нарушение секретности? — поинтересовался я, встав у висевшей на стене служебной карты.

— Я тебя умоляю! — фыркнул Гельман, доставая из бара бутылку коньяка. — Разливай, — выставил он ее на столешницу, сам уселся за стол и позвонил на проходную.

Не став дожидаться закуски, мы выпили, и я отошел к окну, полюбоваться на свои новые владения. Пусть моя доля в комплексе и была невелика, но я всерьез вознамерился при последующем разделе имущества помимо подвала отжать еще и один из гаражных боксов. Просто пока не афишировал претензий, выжидая удобного момента.

Но не сегодня. Точно не сегодня.

— Так что у тебя с сертификацией спирта? — поинтересовался Артем, вешая пиджак на спинку свободного стула.

— На подписи у главы СЭС.

— Много взяли?

Я озвучил цифру.

— Вот ничего себе! — присвистнул Гельман. — Совсем совесть потеряли!

— Да ладно, — махнул я рукой. — Зато полгода точно буду монополистом. На монтаж оборудования и сертификацию ни у кого меньше не уйдет. За это время как раз все договоры заключить успею.

— А! Так-то нормально.

Нормально — да. Особенно если учесть, что заняться спиртом мне предложили знакомые в руководстве СЭС. Под предлогом снижения зависимости от внешних поставок продуктов питания и поддержки местного производителя они получали неиссякаемый источник левых доходов — ведь без нарушений санитарно-эпидемиологических правил при производстве алкоголя дело точно не обойдется.

Мы еще выпили, потом принесли пару ланч-боксов, и хоть я никогда особо китайскую кухню не жаловал, на этот раз отказываться от угощения не стал. Иначе развезет.

— Слушай, Артем, — задумчиво произнес, когда тот разлил коньяк по новой, — я тут с Ханиным разбежался. Если кто станет интересоваться, теперь ты — моя крыша.

Гельман сбросил на блюдечко надкушенную дольку лимона и спросил:

— Сколько?

— Что — сколько? — не понял я.

— Сколько ты мне отстегиваешь? А то я не в курсе текущих расценок. Засмеют еще.

— Нет, давай не так. Давай у нас с тобой проект.

— У нас и так с тобой проект.

— Нет, ресторан. И ты в доле.

— А что? Идея! — Артем откинулся в кресле и предложил: — Может, и в самом деле ресторан на первом этаже открыть?

— Не самое проходное место, — покачал я головой.

— Да и черт с ним, за твоим пивом приедут. Кухню только надо придумать. Какую-нибудь экзотическую, но чтобы с продуктами проблем не было.

— Не гони лошадей, — попросил я. — У меня с собственным производством забот выше головы будет. Если только с Селиным тоже разругаемся, тогда — да, будет смысл прикинуть.

— Смотри, я бы открыл.

— Чтобы в «Цаплю» людей за закусью не гонять?

— Ну да.

Мы посмеялись, а когда подошла к концу бутылка коньяка, я не выдержал и задал давно вертевшийся на языке вопрос:

— Слушай, Тема, а как ты грузоперевозки Жилина так лихо отхватил? Если бы я не знал… — пауза вышла едва заметной, — тебя столь хорошо, заподозрил бы, что ты его и укокошил.

— Да ладно!

— Серьезно. Можно подумать, ты заранее о его исчезновении знал. Людей нанял…

Артем покачал головой.

— Если бы я знал, — произнес он на полном серьезе, — то забрал бы все. Полностью. И охрану «Поляны», и перегонку машин, и все остальное. А так только грузоперевозки успел застолбить.

— То есть это совпадение?

— Сла-а-ав! Ты же знаешь, совпадений не бывает. В Форте просто слишком давно спокойно, от старых добрых времен только байки остались. Люди наслышаны, как другие поднимались, но почему-то полагают, что расстрел на выходе из любимого кабака случится не с ними, а с кем-то другим. Что они самые умные и везучие. Менеджеры среднего звена застоялись, понимаешь? Они хотели кого-нибудь сожрать. Нужно было бросить им кусок, дать выпустить пар.

— И кто предназначался на заклание?

— А кого рвет стая? Либо самого слабого, либо на кого укажет вожак.

— Лига? — предположил я.

— В точку! — рассмеялся Артем. — Лигу хотели потеснить, заодно дать самым нетерпеливым и неконтролируемым отсеяться. И скажу откровенно, я тоже собирался половить рыбку в мутной воде. И «штаб» для этого выкупал, и людей загодя подбирал. Я бы своего точно не упустил, но тут пропал Жилин, и все кинулись дербанить его бизнес. Весь пар в гудок вышел. Кто-то оказал Лиге большую услугу, теперь до нее не скоро руки дойдут.

— Думаешь, Жилина грохнули?

— Ну не в отшельники же он ушел!

— Это точно, — кивнул я и начал собираться.

У Гельмана, как оказалось, были еще запланированы какие-то встречи, поэтому он на продолжении банкета настаивать не стал и тоже поднялся из-за стола. Я пожал ему руку и отправился на выход.

Пока выпивали, на улице сыпал легкий снежок, пикап оказался запорошен белой мелкой крупкой, и какой-то оболтус не нашел ничего лучшего, как нарисовать что-то на капоте. Я достал из кармана перчатку, намереваясь смахнуть это наскальное творчество, но вдруг замер на месте как вкопанный.

Вместо привычного трехбуквенного изречения на капоте было выведено простенькое: «35х», а после знака умножения стоял автоматный патрон. Самый обыкновенный автоматный патрон калибра 7,62x39. И цифра совершенно точно не была взята с потолка: моя «Чешуя дракона» могла отвести лишь тридцать четыре пули весом восемь граммов каждая.

Я быстро отступил под укрытие высокого автомобиля и завертел головой по сторонам, но все было спокойно. Раскрылись ворота, и на улицу выехал «хантер» Гельмана. Внедорожник остановился поблизости, и со стороны пассажирского сиденья опустилось стекло.

— Все в порядке? — спросил Артем.

— В полном, — подтвердил я, пряча патрон в кулаке. А когда автомобиль Гельмана отъехал, выкинул злополучный боеприпас в сугроб и повторил: — В полнейшем порядке, чтоб вас всех разорвало…

Запрыгнув за руль, я вставил ключ в замок зажигания и поспешно провернул его, заводя двигатель. Глянул в зеркало заднего вида, выехал на дорогу и погнал домой. Не снижая скорости, передвинул сумочку с револьвером на живот и дернул хлястик замка, тот, как на грех, заело. Тогда отвлекся от управления автомобилем и рванул замок сильнее. По закону подлости немедленно угодило в выбоину колесо, машину кинуло в сторону и потянуло по наледи, но, к счастью, массивный внедорожник отличался изрядной устойчивостью и обошлось без аварии.

Я выровнял пикап и повторил попытку расстегнуть сумочку. На этот раз справился, достал «таурус» и кинул его на пассажирское сиденье.

Пусть и было ясно, что патрон — это лишь предупреждение, лишь намек на грядущие неприятности и требование проявить благоразумие, с револьвером под рукой было как-то спокойней.

И понемногу я успокоился. Успокоился и даже попытался просчитать ситуацию, но нисколько в этом не преуспел. Было совершенно непонятно, кто именно подложил патрон. Точнее — сделали это люди Селина или сотрудники Ханина. Ни с кем другим трений в последнее время у меня попросту не было. Разумеется, не стоило сбрасывать со счетов агентов Города, которые вряд ли смирились с потерей таинственной карты, только вряд ли они зашли бы так издалека. Да и тот факт, что предупреждение последовало на следующий день после ссоры с Ханиным, совпадением быть никак не могло.

Или пошел слух, что я лишился покровителей и появилась возможность сделать мне предложение, от которого невозможно отказаться? Вот черт!

Ладно, с этим поможет Гельман, не придется даже афишировать наши с Клондайком отношения с Линевым. А раз сразу стрелять не начали, значит, еще придут поговорить. Вот и поговорим…

Загнав пикап на задний двор особняка, я с досадой оглядел забор, на который Саня-чародей за все это время так и не удосужился смонтировать сигнализацию, выругался и отправился в оружейный магазин. На улицу не выходил, постучался в заднюю дверь.

— Привет, Слав! — поздоровался открывший мне Николай Гордеев. — Как оно?

— Да так себе, не особо. — Я вытер ботинки о половик за порогом и прошел в магазин. — Я с Ханиным из «Западного полюса» больше не работаю, возможны предложения о сотрудничестве со стороны.

Сосед сразу уловил скрытый в этих словах второй смысл и усмехнулся.

— Но ведь это легко решается, так?

— Уже, — кивнул я. — Просто предупредил, чтобы в курсе был.

— Линева припрягать не понадобится?

— Нет, по своим каналам договорился.

— Ну и отлично. Хорошо, что сказал. Как у тебя в «штабе»?

— Оборудование смонтировано, сертификат на выходе. Надо снежные ягоды закупать, пока сезон не прошел. Летом их с Севера везти придется, а это лишние траты.

Клондайк кивнул.

— В четверг поедем в Лудино. Тут еще один вариант нарисовался, но уже на будущее.

— Лудино, четверг… — вздохнул я и поежился, припомнив прошлую поездку в этот поселок. — Не прижмут нас там горожане?

— Диего говорит, нет. В прошлый раз большой скандал вышел, в селе теперь местные менты на воротах, горожане на нефтяной завод перебазировались. Ну и бензовозы сопровождают. Опять же Брюхатый не знает, кто именно к нему на переговоры приедет. Ни меня, ни тебя там не ждут.

— Тебя там и не будет, — хмыкнул я.

Клондайк в этот раз не просто собирался доставить Платона до точки перехода, но и уйти с ним на ту сторону. При одной только мысли об этом по спине побежали мурашки. Если таблетки Бородулина не сработают, там Коля и останется. Навсегда. Где-нибудь в сугробе.

Хотя — почему не сработают? Виктор Петрович свое дело знает, а основных покупателей ему терять не с руки. Знал, как важно не напортачить.

— Хочешь, Саню пошлем? Ты только объясни ему, что и как, — предложил Гордеев.

— Не надо, — отказался я. — Ни тебе, ни Платону, ни Сане там лучше не появляться. Меня в лицо не знают, обойдется.

— Машиной с водителем Диего обеспечит. Нас на хуторе дождетесь, избы уже поставили, печки сложены, дрова есть.

— Это понятно, — кивнул я, задумчиво оглядывая полки и шкафы с оружием.

— Что-то еще? — перехватил Николай мой взгляд.

— Да ты знаешь… — протянул я и потер грудь с левой стороны, — как-то сердце у меня давит. Вот взял бы что-нибудь, а что — не знаю. Револьвер всегда с собой, обрез в подвале, «Шершень» под прилавком. Вроде все есть…

— Баловство этот твой «Шершень», — отрезал Гордеев. — Будет кто с бляхой служебной — не выстрелит. И сколько там шар весит, шесть грамм? Отводящий пули амулет просто не успеешь выбить.

— Шарики взрываются, так-то, — не согласился я с аргументами соседа. — Тут в другом дело: нас с Ваней на патрулирование района на следующую неделю записали, и что брать? Не карабин же. А обрез и «Шершень» против магического воздействия не защищены.

— Ну… в общем, ты своевременно. — Николай ушел в подвал и через минуту вернулся с чем-то калашниковообразным. — «Вепрь» двенадцатого калибра, укороченный. Ствол сорок три сантиметра, со сложенным прикладом стреляет. Если тебе для самообороны и машины, то в самый раз, что доктор прописал. Возьмешь магазинов запасных — снарядишь разными патронами. Магазины пока только по пять и восемь, большие уже из Штатов привезу.

— Это тебе Линев подогнал? — спросил я, беря дробовик в руки.

— Да, через него партию оформили. Хорошо идут, решили и дальше возить.

Дополнительных прицельных приспособлений на оружие не установили, но имелись планки Пикатинни, при желании прикрутить коллиматорный прицел и фонарик было делом пяти минут. Главное, что на ресивере золотели руны заклинания, защищавшего от блокировки оружия магией. Ну и эргономичная пистолетная рукоятка с подогревом лишней вовсе не была.

— Почем отдашь? — решил я последовать рекомендации соседа.

— Бери так, — решил Николай, — мне спокойней будет. Специально для тебя отложил. Магазины и патроны сам покупай, не обеднеешь.

— Да не вопрос. — Я выложил ружье на прилавок и начал загибать пальцы. — Два, нет, три запасных магазина. Патроны с картечью у меня есть, давай пару пачек пулевых. С самой тяжелой пулей. И «пустышек». Противоамулетных не надо, один черт пятьдесят грамм ни один амулет не отведет. Что еще? Картечь, «обманки», пулевые…

— Все не так, — поднял он руки, прерывая. — Магазина бери четыре, под них лифчики есть. Не такие они дорогие. Пулевые бери, лучше побольше, попрактикуйся еще. Бери коробку «пустышек», по убойности они самые крутые, и против людей, и против тварей. Противоамулетные возьми, но мои, которые с корнем. Они алихимические тоже вышибают. И обязательно возьми зажигательные, на случай если из Форта поедешь. Мне тогда в Рудном очень помогли.

— А усыпляющие? Автоматика сработает?

— Возьми усыпляющие, греха в этом нет, — предложил Гордеев. — Но не сработает точно, будешь вручную перезаряжать. Хотя хрен его знает, может, и пригодятся. А если Саня все же изволит глушитель сделать, то…

— На дежурство если только… Ладно, давай, как предлагаешь, тебе видней, — махнул я рукой и вдруг вспомнил: — А! Сумки пистолетные есть у тебя, чтобы не слишком приметные? И лучше клапан с оружием на липучке, а то сегодня замок заел, еле расстегнул.

Николай прошелся по магазину и продемонстрировал одну из сумок, серую и неброскую.

— Открывать ее не надо. Просто суешь сюда руку, липучка отходит сама, оружие уже в руке. Очень быстро получается. Пойдет?

— Пойдет, — одобрил я этот вариант. — Выпиши счет, буду в банке — закрою.

— Не забудь только «вепря» зарегистрировать, — напомнил Клондайк.

— В понедельник займусь, — пообещал я и спросил: — Саня у себя?

— В подвале.

— Пойду пну его, он мне второй месяц защиту на «буханку» поставить не может.

— Он прямо побежит, — усмехнулся Гордеев, заполняя счет. — У меня целый список грехов для него готов, но он все не чешется.

— Все дело в мотивации, — улыбнулся я и отправился в подвал.

Саня и в самом деле обнаружился внизу, но, вопреки моим ожиданиям, не бездельничал с книгой в кресле, а, склонясь над верстаком, гнул в затейливую конструкцию медную проволоку и спаивал ее припоем сразу трех видов. В том числе и серебряным.

Я тихонько подошел к нему со спины и строго спросил:

— Ты когда сигнализацию по забору протянешь?

Чародей не подпрыгнул, но паяльник так и дрогнул в его руках.

— Ну, Слава, ты даешь! — с шумом выдохнул умелец. — Так и до инфаркта недалеко!

— У тебя молодое здоровое сердце. Саня, какой инфаркт? Или совесть не чиста? Например, товарища динамишь?

— Да сделаю я сигнализацию, сделаю! — в очередной раз пообещал чародей. — Это же не так просто все! Там надо магические потоки учесть и действующие охранные чары в расчет принять. Знаешь, сколько мороки?

Я уселся в кресло и закинул ногу на ногу.

— Ладно, а с «буханкой» что?

— А что с «буханкой»? — удивился Саня.

— Ты обещал защиту поставить — нет?

— Блин, это срочно, что ли? — возмутился чародей. — Ты на пикапе сейчас ездишь!

Мне не удалось удержаться от усмешки.

— А почему я езжу на пикапе? Потому что «буханку» до ума не довели!

Саня выдернул из розетки вилку паяльника и развернулся ко мне.

— Слава, ты издеваешься? Бронированное лобовое и боковые стекла тебе поставили? Поставили. Корпус стальными листами усилили? Усилили. Ты знаешь, сколько я времени убил, пока на них руны наносил? Представляешь, какие чары требуются, чтобы миллиметровку пули не брали?

— Все это, конечно, здорово, но бронированные стекла я сам доставал. И реагенты через Братство тоже сам заказывал, пока ты в баре пивко попивал.

— То есть мне даже пива не полагается?

— Полагается, Саня, но поимей совесть — доведи работу до конца.

Чародей махнул рукой и налил себе из термоса чаю.

— Доведу. На следующей неделе.

— И против магии защиту поставишь? — уточнил я.

— Поставлю, — кивнул Саня.

— А экранирование?

— Слушай, Хмель, зачем тебе в Форте экранирование?

— А за стены ездить?

— Да ну тебя! Там просто магическое поле не отрезать, иначе слишком большие перепады внутри и снаружи окажутся. Нужен блок управления, и алгоритм разрабатывать придется, а я в этом не силен.

— Ладно, — сдался я, — но защиту поставь, хорошо?

— Ты на «буханке» в Лудино поедешь?

— Нет, с вами.

— Тогда приедем — сделаю.

— Ты обещал на следующей неделе.

— Я эту не считаю уже. Суббота!

— Смотри, пока работу не сделаешь, пива наливать не буду, — пошутил я.

— Разоришься, — рассмеялся в ответ чародей.

— Типун тебе на язык! — огрызнулся я и поднялся из подвала в торговый зал.

Клондайк уже закончил оформлять документы и выставил на прилавок заказанные мной патроны и магазины.

— Чем Саня занят? — спросил он меня.

— Чай пьет.

— Бездельник.

— И не говори.

Я забрал счет и сунул его в бумажник. Пистолетную сумочку повесил на плечо и принялся рассовывать по карманам куртки пустые магазины. Прижал к себе пачки патронов, взял карабин и попросил соседа:

— Открой дверь, а то нагрузился по самое не могу.

— Патроны надо было в сумку убрать.

— Да ладно, так дойду.

Слава отпер заднюю дверь, выпуская меня во двор, но сразу окликнул:

— Да, Слава! Ремень для ружья не будешь брать?

— Пока нет, — отказался я. — Если что, потом куплю.

— Как знаешь.

В бар меня запустил Иван. При виде «вепря» он присвистнул от удивления и расплылся в улыбке.

— У нас обновки?

— У меня, — отрезал я, переступив через порог, но сразу поправился: — Хотя нет, у нас. Под прилавок положу, пусть лежит.

— Там места уже нет.

— «Шершень» в машину брошу, — решил я и поднялся в спальню.

Разложил покупки на столе, открыл магнитолу и достал початую бутылку арманьяка. Налил, выпил и принялся снаряжать магазины «вепря». Основной сделал с тяжелыми пулями, его и примкнул к карабину. Пару запасных зарядил картечью, еще один зажигательными зарядами, а последний набил патронами с «пустышками», только сверху по совету Коли воткнул две противоамулетных пули с железным корнем. Пусть нашествия ледяных ходоков и не ожидалось, но никогда не знаешь, кого принесет нелегкая.

После переложил «таурус» из старой сумки в новую. Перекинул ремень через плечо, выдернул револьвер — порядок. Куда быстрее оружие достаешь, когда замок расстегивать не приходится.

Кинув сумочку на стол, я пометил магазины разноцветной изолентой и подумал, не спуститься ли вниз, но видеть никого не хотелось. Аппетита тоже не было, китайская снедь оказалась неожиданно сытной. На улице вечерело, можно было успеть до темноты почистить задний двор или даже налить пару кувшинов пива и отправиться к Гордееву, но ни того, ни другого я делать не стал.

Разулся, налил еще арманьяка и завалился на кровать.

Так и уснул, даже сам не заметил как…

Хмель.

27 апреля, понедельник.

Все воскресенье, словно наказывая себя за субботнее безделье, я отстоял за барной стойкой. Устал как собака, зато не скучал. То одно, то другое — так и день пролетел.

Черт, пока Ирина на стажировку не умотала, даже не замечал, как много времени с ней провожу. Так подумаешь — а ведь особо и нечем свободное время занять. Хоть самому себе новое хобби придумывай.

С другой стороны, самое лучшее хобби — это хобби, которое приносит деньги, поэтому утром я сварил пробную партию пива в модном ныне стиле Black IРА, а потом поднялся в спальню за «вепрем».

— Дядь Слава, вы куда с ружжом? — удивился Иван Гордеев.

— Регистрировать поеду.

— Раньше с собой везти не требовалось вроде? — удивился помощник.

— Да так, — махнул я рукой. — Возьму на всякий случай.

На всякий случай? Ну да, когда непонятки с крышей начинаются, случай может случиться всякий.

Если Иван и заметил рассованные по карманам куртки магазины, то виду не подал, только кивнул и ушел на кухню. Я ступил за дверь в расстегнутой куртке и без шапки, шагнул и потянул носом воздух.

Холодно. Еще холодно.

Впрочем, в мае особой жары ждать не приходится. Да и лето здесь — дрянь, а не лето.

Хочу обратно в нормальный мир? Или просто завидую Николаю, у которого появился шанс пусть на время, но вернуться обратно? Или причиной дурного настроения стали размолвка с Ханиным, предстоящая поездка в Лудино и весенний авитаминоз?

Может, и в самом деле в Северореченск выбраться?

Но я знал, что не выберусь. Слишком много дел, чтобы все бросить и устроить себе отпуск. Могу сколько угодно жаловаться на скуку, но если упустим момент и не застолбим за собой рынок, так и придется дальше по зернышку клёвать. А с новым проектом пусть и не разбогатеем, но на пару ступенек по социальной лестнице точно поднимемся. И тогда совсем другие перспективы откроются, особенно при негласной поддержке Линева.

Тщеславие? Хрена с два! Элементарное выживание.

Накинув на голову капюшон, я дошел до каретного сарая и выгнал на улицу пикап. Устроил карабин на пассажирском сиденье, стыдливо прикрыв его сверху полиэтиленовым пакетом, завел двигатель и стал ждать, пока прогреется автомобиль.

Если бы курил — достал бы пачку сигарет, но я не курю, просто сидел и ждал.

И что странно, никогда мыслей о куреве не возникало. Неужто и в самом деле депрессия подкралась? Вот уж даром не надо.

И я решительно вывернул руль.

За проведенное безвылазно в баре воскресенье на улице не изменилось ровным счетом ничего. Грязный снег ноздреватых сугробов, огромные сосульки на карнизах крыш, обледенелые дороги. Где-то лужи, где-то корка льда.

Но знаете что — в общем и целом от российской глубинки девяностых картинка ничем принципиально не отличается. Даже на окраинах областных центров ситуация была зачастую ничуть не лучше.

Люди ходят, машины с телегами ездят. Машин, кстати, куда больше, чем телег и саней. Дружинники за порядком присматривают, все тихо и спокойно.

И я как-то неожиданно понял, о чем вчера толковал Гельман.

В Форте стало спокойно. Теперь здесь живут. Тяжело и небогато, но живут, а не выживают. Если даже я застал времена, когда каждое утро с улиц собирали трупы и везли в морг, что говорить о старожилах? Тоска по старым добрым временам — страшная штука; зачастую все плохое забывается, и даже жуткие вещи уже не вызывают страха. Почему? Потому что их пережили. И кто-то обоснованно, а кто-то не очень рассчитывает на повторное везение.

Сыграть с судьбой в рулетку? Непременно русскую, разумеется?

Ну его на фиг.

Пусть нам с Колей от Лиги ничего хорошего ждать не приходилось, но, наверное, даже неплохо, что пар вышел в свисток и не случилось крупных потрясений. Кто знает, чем бы иначе все обернулось? Мы бы точно оказались в первых рядах…

Подъехав к Арсеналу, я оставил машину на служебной парковке и с карабином в руках отправился регистрировать оружие. А дабы не нервировать лишний раз охрану, отомкнул магазин и сунул его в карман.

Но караульных «вепрь» нисколько не заинтересовал, проблемы возникли там, где не ждал. Тетенька-регистратор открыла мое личное дело и сразу спросила:

— Почему копию паспорта до сих пор не принесли?

— А разве не принес? — попытался я прикинуться шлангом.

Не вышло.

— Сдать копию удостоверения личности нового образца требовалось до февраля, а сейчас апрель заканчивается!

— Это какая-то ошибка…

— Ничего не знаю, — отрезала тетенька. — Без паспорта ружье не зарегистрирую.

Я обреченно вздохнул. Паспорта у меня не было. Точнее, был, но еще российский и совсем на другую фамилию. Светить ее не хотелось, а получить местный паспорт без каких-либо подтверждающих личность документов — та еще морока.

— С Атамановым соедините, пожалуйста, — попросил я, благо очередь на прием за мной никто не занимал.

Регистратор недовольно хмыкнула, но отказывать в просьбе не стала. Несколько раз крутанула диск телефонного аппарата, набирая внутренний номер, и протянула мне трубку.

Я натянул шнур, а когда послышалось хриплое «слушаю», быстро произнес:

— Здравствуйте, товарищ Атаманов, Хмелев моя фамилия.

— Приветствую, Слава, — отозвался Атаманов, с которым мы были шапочно знакомы. — Ты в здании, что ли?

— Да тут такое дело, принес ружье регистрировать, а каких-то бумажек в деле не хватает, и никак…

— Ну-ка предай трубку, — послышалось в ответ.

Я выполнил распоряжение, но после недолгого разговора с начальством регистратор протянула трубку обратно.

— Вас, — хмыкнула она.

— Да?

— Слава, — укоризненно протянул Атаманов, — ты до сих пор паспорт не получил? Как некрасиво, обещал ведь! А нас проверяют и премии лишают из-за твоего разгильдяйства.

— Да я оформлю…

— Вот это правильно. Оформляй и приходи.

— Петр, — начал я немного закипать, — у меня нет российского паспорта. А таких гимназисты проверяют на задвоение, это все на месяцы растянется.

— Ничего страшного. Приходи через месяцы.

— Да у меня патрулирование района на этой неделе по графику! Я же в резерве!

Этот аргумент заставил Атаманова надолго замолчать, а потом он вновь попросил передать трубку регистратору. Та молча выслушала распоряжение начальства, приложив линейку, оторвала часть разлинованного листа клетчатой бумаги и принялась что-то на нем быстро писать.

— Поднимитесь в двести седьмой, — распорядилась она, передав мне заполненное направление, — как оформите заявление на выдачу паспорта, возвращайтесь за разрешением. Только отметку поставить не забудьте!

Ничего не оставалось, кроме как пойти на второй этаж. В двести седьмом кабинете, угловом и потому просторном и светлом, вел прием молодой парень в штатском, еще один вольнонаемный выглянул из соседнего помещения, когда выяснилось, что у меня нет при себе никаких документов.

— У-у-у — протянул он, выслушав коллегу. — Это все небыстро. Месяц проверка идти будет, а то и дольше.

— Да хоть год! — прямо заявил я. — Вы только отметку поставьте, что заявление принято!

— Тогда давайте оформляться…

Для начала пришлось заполнить анкету, затем приложить ладони к хрустальному шару, который считал отпечатки пальцев, а заодно отсканировал ауру.

— Все? — спросил я, разминая занемевшие пальцы.

— Нет, пройдемте, — пригласил меня гимназист в соседнее помещение.

Там прямо посреди комнаты на полу медными полосами была выложена шестиконечная звезда, ее близнец обнаружился и на потолке.

— Становитесь внутрь, — распорядился колдун, занимая место оператора. — Только сначала все магические устройства снимите. — И он указал на пластиковую коробку.

— Зачем еще? — не сдвинулся я с места.

— Глубокое сканирование ауры, — пояснил гимназист. — Без этого не обойтись, вдруг вы уже паспорт на другое имя оформили.

— А шар что делал?

— Здесь идет более тщательный анализ, это упрощает поиск по базе данных и снижает риск злоупотреблений.

— Не опасно?

Колдун позволил себе снисходительную улыбку.

— Нет.

Я с обреченным вздохом снял с шеи отводящий пули амулет, выложил из кармана связку ключей и шагнул в центр звезды. В тот же миг мигнула вспышка; казалось, она просветила меня насквозь, но сразу послышалось раздраженное:

— Я же сказал, все магические устройства!

— А что такое?

— Что-то закрывает вашу ауру от дистанционного считывания. И это точно не естественная аномалия!

— Ерунда какая-то, — пробормотал я и вдруг почувствовал легкое жжение на левом запястье. Оттянул рукав и продемонстрировал гимназисту витой браслет. — Из-за этого может быть?

Колдун встал из-за пульта управления, подошел, присмотрелся и кивнул.

— Именно из-за этого. Неужели всех функций не рассказали?

— Да как-то их слишком много, — хмыкнул я и потеребил нитяной браслет. — Никак не обойти?

— Никак. Придется срезать.

Я беззвучно помянул нехорошим словом всех бюрократов, вместе взятых, выщелкнул выкидной нож и перерезал нитки.

— И второй?

— И второй, — подтвердил гимназист, возвращаюсь на место. — Готовы?

— Да.

Вновь мигнула вспышка, перед глазами вспыхнули звезды, встали дыбом волосы. Но в целом — ничего особенного, будто низковольтный разряд пропустили.

Я убрал нож в карман и спросил:

— Порядок?

— Да, можете выходить.

Медные полосы на полу тускло светились, я ступил через них с легкой опаской, но никаких неприятных ощущений не возникло. Переступил и переступил.

— Это все?

— Да, можете быть свободны.

Я вернулся в кабинет, получил заветный квиток и поспешил на первый этаж. К счастью, тетенька-регистратор никуда не ушла, поэтому уже через четверть часа у меня на руках оказалось новенькое удостоверение с вписанным в него серийным номером «вепря».

Пустячок, а приятно.

Из Арсенала поехал на Колхозный рынок, намереваясь перекинуться парой слов с Сергеем Платоновым. После недавнего похищения кондуктор все свои деловые встречи проводил именно там, поскольку за порядком на рынке присматривали вооруженные до зубов бойцы Братства, и нашим многочисленным недоброжелателям, да и дружинникам тоже, ходу туда не было.

Просторная стоянка у рынка оказалась почти пуста; я припарковал пикап у самого входа и, не став сворачивать в продуктовые ряды, сразу направился в административно-хозяйственный блок, где торговали промышленными товарами — кустарного производства местными и привозными.

— Всем привет! — поздоровался, заходя в магазинчик с охотничьей одеждой и зимней обувью.

— О, Слава! — удивился Платон и, бросив подбивать бухгалтерию в толстой общей тетради с клеенчатой обложкой, протянул мне руку. — Каким ветром занесло?

— Да так, — усмехнулся я, выложил на прилавок «вепрь» и ответил на рукопожатие. Затем поздоровался с Дмитрием — худым и жилистым охранником кондуктора, который сидел в удобном кресле у входа. — Мимо проходил.

— Светлана, будь добра, принеси Славе кофе, — попросил Платонов продавщицу, упитанную и вместе с тем миловидную. — Слава, ты ведь будешь кофе?

Я кивнул. Намечавшийся разговор не предназначался для посторонних ушей.

— Так, говоришь, мимо проходил? — спросил Серега, когда мы остались наедине. Отгородившийся от нас газеткой Дмитрий был своим, от него секретов не держали.

— Слушай, Платон, ты чего-нибудь в микробиологии понимаешь? — спросил я, расстегивая куртку.

Кондуктор заржал, его телохранитель опустил газетку и посмотрел на меня с неприкрытым интересом.

— Серьезно? — фыркнул Платонов, отсмеявшись. — Я — и микробиология?

— Ладно, тогда пиши техзадание, — вздохнул я. — Нужен лабораторный комплекс, ну или какая-нибудь установка для разведения дрожжей. Чтобы они размножались и не дохли, понимаешь?

— Не понимаю.

— Не вырождались чтобы. Блин, я сам в этом не разбираюсь, уточнишь у кого-нибудь.

— У кого?

— Интернет!

— А деньги?

— Ты найди сначала, — резонно заметил я, принимая кружку с кофе у вернувшейся в магазин продавщицы. — Спасибо.

— Тебе зачем? — Платон достал из-под прилавка бутылку коньяка, плеснул себе, не стал обделять и меня. — Оно ведь не окупится, даже если самое дешевое и примитивное оборудование брать. Правильно говорю?

— Самое дешевое и примитивное, — подтвердил я. — А насчет окупаемости подумать надо.

— Тебе упаковки в полкило на сколько хватает?

— Не в этом дело.

— А в чем тогда? — удивился кондуктор.

— В локализации производства, — ухмыльнулся я. — Ты разузнай просто, появилась одна мыслишка.

Платон остро глянул на меня поверх кружки и отставил ее, не став пить. Стремление к независимости от поставок из нормального мира он расценил камнем в свой огород и был не так уж не прав. Но сейчас я хотел не столько подстраховаться на случай возможного форс-мажора, сколько перекрыть кислород пивоварне «Западного полюса». Я точно знал, как осложнить им жизнь, но для начала хотел оценить, на сколько при этом придется потратиться самому.

— По дороге в Лудино расскажу, — пообещал я, допил кофе и взял ружье. — Все, побежал!

Крепкий напиток в сочетании с коньяком изрядно взбодрил, призрак депрессии отступил, настроение заметно улучшилось. Но ненадолго. Только вышел на улицу, и сразу с языка сорвалось ругательство: пикап стоял со спущенными колесами.

Я завертел головой по сторонам, но никого подозрительного поблизости не крутилось. Впрочем, не было видно и охранников.

Приближаться к пикапу я не стал, сначала воткнул в карабин магазин с картечью и оттянул рукоятку затвора, досылая патрон. После обошел автомобиль со всех сторон, не заметил ничего подозрительного и присел, заглядывая под низ. Тоже чисто.

Блуждания вокруг машины с карабином в руках не остались незамеченными для охраны, и с другого края стоянки ко мне двинулись два крепких парня в бронежилетах и с чарометами наперевес.

Я демонстративно выложил «вепрь» на капот, не желая провоцировать братьев на резкие движения, но те, к счастью, знали меня в лицо.

— Что-то случилось? — поинтересовался один из них. Помимо чаромета и алхимических зарядов в кармашках разгрузки на поясе у него висел короткий тесак в неброских пластиковых ножнах.

— Ага, — кивнул я и указал на внедорожник.

— Лихо, — удивился охранник и по рации вызвал старшего смены.

— Да сразу Климова зови, — обреченно махнул я рукой.

Клим подошел минут через пять, когда братья уже проверили пикап на предмет взрывных устройств и прочих неприятных закладок.

— Слава, а ты, как вижу, уважать себя заставил, — посмеялся начальник охраны рынка и взял с капота внедорожника один из демонстративно выставленных в ряд золотников.

— Думаешь?

— Ножом ткнуть куда проще. И быстрее. Значит, уважают.

— Издеваются, скорее… — пробурчал я, отпер автомобиль и подключил к прикуривателю электрический насос.

— Опять проблемы?

— Похоже на то.

— Зайдешь?

— Если только твои орлы за машиной присмотрят, — фыркнул я.

— Присмотрят, не сомневайся.

— Тогда зайду, — пообещал я и начал накачивать шины.

Приподнятое настроение испарилось без следа.

Домой ехал медленно и осторожно, аккуратно огибая попадавшиеся на дороге выбоины. Просто голова другим была занята, не хотелось скорость увеличивать. Требовалось обстоятельно все обдумать и спланировать дальнейшие действия, но информации катастрофически не хватало. Ясно было одно: кто-то целенаправленно выводил меня из зоны комфорта.

Это только на первый взгляд патрон на капоте и спущенные колеса сущей ерундой кажутся. Нет, это намек. Призыв одуматься и поменять линию поведения, пока не случилось чего-либо непоправимого. Меня будто дружески по плечу похлопали в подворотне темной ночью и напомнили призыв кота Леопольда жить дружно. В таких делах контекст зачастую важнее самого события бывает.

А контекст был поганым. У каждого из нас есть своя территория, куда нет хода чужакам. И мне последовательно давали понять, что безопасных мест больше не существует. Сначала достали у бывшего штаба Патруля, теперь укололи у Колхозного рынка, наплевав на мои дружеские отношения с начальником тамошней охраны.

Что дальше? В бар заявятся?

Заявятся, пожалуй. Вопрос только кто — Ханин, Селин или горожане?

Лигу я в расчет не брал: ведьмы точно придумали бы нечто более изощренное, благо времени на подготовку у них было предостаточно. А тут конкретно так мускулами поигрывали.

Загнав пикап в каретный сарай, я сходил в баню и растопил печь, потом заглянул в бар, который по случаю понедельника от посетителей вовсе не ломился, занято было только два стола. Разрядив «вепрь», я воткнул в него магазин с пулевыми патронами, сложил приклад и убрал ружье под прилавок. Помеченные кольцами разноцветной изоленты магазины разложил рядом. Жезл «свинцовых ос», наоборот, забрал, намереваясь кинуть его в машину.

Как ни крути, на такие игрушки дружинники куда спокойней реагируют, нежели на ружья. По Форту лучше с «Шершнем» кататься, его даже в салоне не всегда оставлять придется.

— Все нормально? — спросил Иван, наполняя пивом очередной бокал.

— Да, — подтвердил я. — Вымотался что-то, пойду вымоюсь.

— Хорошо.

— Накачай кувшин светлого, — попросил я и поднялся в спальню. Там надолго задерживаться не стал, только скинул верхнюю одежду, сунул револьвер в кобуру и сразу отправился в баню. Та еще толком прогреться не успела, но меня это ничуть не смутило. Расположился у печки, пил пиво и думал.

Если бы от меня требовались какие-то немедленные уступки — намеки были бы гораздо более прямыми, а значит, пока просто готовят почву для предложения, от которого не получится отказаться, и резких движений ждать не стоит. Можно не беспокоиться по поводу выстрела в спину или заложенного у ворот фугаса. Я был нужен целым, невредимым и сговорчивым.

Пиво подошло к концу, тогда я наскоро сполоснулся, отнес «Шершень» в каретный сарай и кинул его на пассажирское сиденье, а потом побежал в бар.

— Вика и Юля подойдут сегодня? — спросил помощника, вспомнив о срезанных при оформлении паспорта браслетах.

— Они в гостевой комнате переодеваются, — ответил Иван и поинтересовался: — А что?

Вместо ответа я продемонстрировал пустые запястья.

— Сейчас пришлю, — пообещал Грачев и утопал наверх.

Гостевая комната на втором этаже как-то незаметно превратилась в комнату Юли, Вики и Вани, но меня это обстоятельство вполне устраивало. Очень даже неплохо иметь в своем распоряжении двух колдуний, которым не приходится платить сверх возмещения трат на приобретение расходных материалов и покупной магической энергии. Жаль только, в отличие от Сани-чародея гимназистки были не сильны в построении заклинаний длительного действия, их чары требовали постоянного обновления.

Сев на табурет, я взял оставленную Иваном газету, но только развернул ее, как со второго этажа спустились колдуньи. Судя по сложному макияжу, у девушек были какие-то планы на вечер, но сплести защитные браслеты они не отказались.

Я выставил перед собой руки, Юля с Викой принялись сноровисто вязать на запястьях нитяные жгутики. С каждым разом работа занимала у них все меньше времени, и обычно я даже не успевал заскучать, но сегодня не выдержал и закрыл глаза.

— Все хорошо, дядя Слава? — участливо поинтересовалась Юля.

— Глаза устали, — ответил я и, надо сказать, соврал. Просто не хотел лишний раз глазеть на глубокий вырез ее декольте. Да и вязаное платье Вики обтягивало немаленький бюст гимназистки более чем откровенно.

А Ирину из Северореченска раньше середины июня ждать не приходилось. М-да, проблема…

Минут через десять браслеты оказались завершены. На левой руке нити были преимущественно синие, зеленые и красные; на правой преобладал черный, желтый и белый цвет.

— Какие планы на вечер? — спросил я, раскатывая рукава рубахи.

— Пригласили на вечеринку, — сказала Вика.

— Дождемся Ивана и пойдем, — пояснила Юля.

— А забирайте его! — разрешил я. — Вань, слышишь? Иди, за баром сам присмотрю.

— Точно? — выглянул из подсобки удивленный Грачев.

— Иди! — повторил я.

— Спасибо, дядя Слава! — радостно рассмеялась Юля.

Вика чмокнула меня в щеку, и девчонки убежали на второй этаж собираться.

Я покачал головой, налил полбокала пива и поторопил помощника:

— Шевелись, пока не передумал! — Но тут в бар зашел заместитель начальника городского Арсенала Смирнов, и я поправился: — А нет, Вань, не передумаю. Петрович, ты без компании? Давай к стойке!

— Угощаешь? — деловито поинтересовался Смирнов, расстегивая полушубок.

— Комплимент за счет заведения, — расщедрился я, наполняя ему бокал.

— Комплимент — это лучше по маленькой.

Я пожал плечами и достал бутыль самогона. Набулькал две рюмки и отвлекся на слишком уж легкие наряды спустившихся в бар гимназисток. Одна в коротенькой юбчонке, у другой платье ничуть не длиннее, куртки у обеих несерьезные какие-то. Еще простудятся, не дай бог.

— Обожди, Петрович, — попросил я, заглянул в коридор и поинтересовался у Ивана: — Куда собираетесь, есть где машину бросить?

— Да не проблема. А что?

— Бери пикап, — протянул я помощнику ключи от машины. — Только завтра подъезжай не позже десяти.

— Буду как штык! — заявил Грачев и вдруг прищелкнул пальцами. — Да, совсем забыл! С «Западного полюса» кеги так и не привезли.

Для меня это оказалось новостью и новостью не слишком приятной.

Еще не хватало, чтобы они оборотную тару зажали! И так одни убытки от них теперь.

— Завтра им позвоню, — решил я, вернулся за стойку и взял рюмку. — Вздрогнем?

Петрович кивнул и выпил. Выпил вслед за ним и я.

Клондайк.

27 апреля, понедельник.

Маячок я в субботу под бампером джипа нашел. Обычный такой маячок кустарного изготовления, который можно в Кишке купить в половине лавок. Показал Сане, тот лишь плечами пожал. В «Ниве» ничего не оказалось. Снимать его я пока не стал — все равно не секрет, что я домой вернулся, так что и нечего показывать врагам, что их трюк разгадан.

Воскресенье я провел в подвале за работой и дома с книжкой, в понедельник до семи в магазине просидел, так что тоже маячка не трогал. К семи Дмитрий подъехал, загнал свой «рэм» во двор, пересел ко мне, и мы выехали на патрулирование, как нас мудрое командование и обязало, доложившись по рации, что уже приступили к выполнению боевого задания. Затем уже я маячок отковырял и перецепил его на «ки-блэйзер» Селина, стоявший у заднего крыльца «Ширлей-Мур», куда специально подъехал. Просто так, пусть будет. У них камера на стоянку уже год как не смотрит, и все не починят. Вот пусть страдают.

Дежурство — вещь довольно скучная, наверное. Пока еще люди на улицах, хоть понаблюдать можно, а когда совсем поздно становится, так и вовсе смотреть не на что, зато думать можно. Дмитрий по жизни молчун, так что идеальный компаньон, тоже сидит и о своем думает. Проедемся, встанем где-то, откуда в несколько сторон наблюдать можно, постоим. Время от времени с диспетчером Дружины на связь выйдешь, скажешь, что без происшествий. А оно пока и правда без происшествий было. Один раз у того выхода из Кишки, что на перекрестке с Кривой, вроде бы драка намечалась, да так и не наметилась.

Да и не занимаемся мы драками сами, наше дело дружинников вызвать. Вмешиваемся, только если совсем злодейство какое-нибудь или тварь увидим. А на пьяные скандалы, семейные разборки, кражи и прочее — это дружинники едут.

Твари же в брошенных домах обычно зарождаются. Не часто, но все же бывает. Ну и вообще любое движение в таких районах вызывает подозрение. Что там нормальному человеку делать? Ночью даже машины там не ездят, а уж если пешеход, то точно подозрительно.

Поэтому когда увидел двух парней, быстро идущих по улице, я прибавил газу, а Дмитрий, высунув руку в окно, осветил их мощным фонарем. Отреагировали они предсказуемо — рванули в сторону, забежали в дом с выломанной дверью, а когда мы заскочили следом, их и след простыл — выпрыгнули в окно, перелезли через забор и уже бежали где-то в соседних дворах. Гоняться мы все равно не собирались — главное, что спугнули.

Но в дом зашли. Я огляделся, посветил вокруг себя фонариком. Как я уже говорил, район за нами был застроен практически такими же кирпичными особняками, как тот, который мы с Хмелем купили. Просто нашему повезло, в нем все время кто-то находился, а тем, что были дальше, — уже нет. Их помародерили, утащили стекла, двери, но вот крыши, например, на многих так и остались на месте. То есть по факту вот этот дом вполне ремонту подлежит, как мне кажется. Плесень могла завестись, но вот именно плесень здесь СЭС научилась вытравливать без остатка, это не проблема. Магия бьет ее наповал.

— Что смотришь? — спросил Дмитрий.

— Да так, думаю… это же все восстановить можно.

— Наверное, — пожал он плечами. — Если знать как. А что тут можно сделать?

— Дорогой особняк, например. Две квартиры на двух этажах. Или по вертикали дом пополам разделить. Элитное жилье, так сказать.

— И кто тут жить будет, в этом районе? — хмыкнул он скептически.

— Никто. А вот если весь район восстановить…

— Кирпича не хватит. На нем одном разоришься.

Это да, со стройматериалами в Форте тоже не очень. Мало тут строились, а для «Поляны» кирпич золотым обходился.

— Может, и так, — кивнул я.

— А это что?

Дмитрий подошел к подоконнику, присел, аккуратно поднял с пола маленький пакетик, точнее — сверток синей изоленты. Он достал нож, аккуратно надрезал его, посветил.

— Наркота.

— А чему еще быть? — пожал я плечами. — Вон еще один лежит. Из кармана посыпалось, наверное. Только не знаю какая.

Дмитрий достал из кармана чарофон, активировал функцию счетчика излучения, поднес к веществу.

— Фонит чуток, — сказал он. — Сто пудов алхимическое. Чистый криминал, тяжелый.

Это верно, вся наркота с алхимической составляющей под самыми тяжелыми статьями здесь. Бывает и такая, за которую сразу суд и виселица. Фортовские власти к ней очень нервно относятся, тут когда-то целая эпидемия с «мозговертами» случилась, торговцев даже линчевать на улицах разрешили, так все плохо было. И кстати, именно на ней Линев всерьез поднялся, как Хмель рассказал когда-то. Он вроде разработал операцию, по результатам которой это дело пресекли.

Поэтому я связался с дежуркой центрального участка Дружины, дал приметы несунов, какие запомнили, получил указание улики запаковать и потом сдать. Не успели еще из особняка выйти, как мимо проехала «буханка» с синей полосой, помигав нам фарами. Подтянулись.

А мы вернулись к машине и неторопливо поехали дальше.

Большой район, я пятнадцать домов насчитал, и все не то чтобы в хорошем состоянии, но в исправимом, как мне кажется. Каждый дом со своим двором, все еще и с подвалами наверняка. Ну да, раз у нас есть подвал, то и в этих должны быть. И район Лиги… вот это хуже всего, потому что бабы — дуры.

Хмель.

28 апреля, вторник.

Проснулся затемно.

Ничего странного в этом не было: рано лег — рано встал. И поскольку выпивкой вчера не увлекался и весь вечер цедил единственный бокал, самочувствие нисколько не беспокоило, разве что немного затекли предплечья. Но с тех пор как перестал пить по утрам разноцветные пилюли Бородулина, это стало обычным делом. Пару минут поработал эспандером, быстро размялся и почувствовал себя полным сил. Но не настолько, чтобы заняться чем-нибудь по хозяйству.

Открывать бар было слишком рано, поэтому я без всякой спешки умылся, почистил зубы, оделся и спустился вниз приготовить холостяцкий завтрак. Дело это было вовсе не быстрым, пока топилась печь, успел сходить в подвал, подкинуть угля в котел и как следует поколотить висевшую в углу боксерскую грушу. Потом выпил остававшийся в термосе со вчерашнего дня чай и съел пару вчерашних же пирожков с ливером.

Но разве это завтрак? И ливер не особо люблю, и горячего хочется.

Я решил не мудрствовать и приготовить на скорую руку яичницу с беконом. Заодно поставил на плиту чайник, благо заварочник был почти полон. Прислушиваясь к веселому шкварчанию яиц на сковороде, взял батон, ветчину, кухонный нож и с разделочной доской ушел в бар готовить бутерброды.

Пусть яичница уже с беконом, но по мне — колбасы много не бывает. Холодно опять же, в нашем климате постоянно есть хочется. Постоянно и помногу. Чай, не тропики, чтобы одни соки-воды целый день попивать.

Послышался свист, я бросил нож на разделочную доску и вернулся на кухню. Снял с огня закипевший чайник, убрал с плиты сковороду с уже готовой яичницей, но только собрался приступить к трапезе, к бару подъехал автомобиль. Иван без всякого сомнения загнал бы пикап на задний двор, но мог заскочить перекусить Клондайк, который сегодня патрулировал округу, поэтому я подошел к окну и выглянул на улицу.

Нет — перед крыльцом стояла «газель» с надписью «Западный полюс» на борту.

Объявились наконец!

Из машины выбрались двое грузчиков в одинаковых синих спецовках; я отодвинул засов и пошел к стойке. Помогать таскать кеги не собирался в любом случае. Не барское это дело.

— Ставьте в коридор! — распорядился, когда за спиной распахнулась дверь.

И сразу потянуло паленым. В первый миг решил, будто подгорело на кухне, но миг спустя болью опалило левое запястье, там, где его охватило плетение нитяного браслета.

— Что за черт?!

Я резко обернулся и просто остолбенел: мало того что грузчики заявились в бар без кегов, так в руках стоявшего у двери парня ослепительным синим блеском сиял непонятный амулет.

Сияющий амулет и сгоревший браслет. Грузчики и оставленные в «газели» кеги…

Я опустил руку к поясу — и тотчас сорвался с места ближайший бугай. Прежде чем удалось нашарить револьвер, парень врезался в меня и со всего маху впечатал спиной в барную стойку, так что прикрытая рубахой кобура оказалась зажата и отшибло пальцы.

Грузчик шустро отвел для удара немалых размеров кулак, и я воткнул ему в шею схваченный с разделочной доски нож. Раненый захрипел и отшатнулся, но воспользоваться передышкой не удалось: напарник подранка кинулся на меня, замахиваясь телескопической дубинкой.

Подобные штуки обыкновенно дополнялись оглушающими заклинаниями, поэтому я завалился спиной на стойку и со всех сил лягнул ногой. Толчок подошвой ботинка отбросил парня назад, но и меня самого перекинуло через прилавок, падение на пол на миг выбило из легких воздух.

Извернувшись, я ухватил лежавшее под стойкой ружье и поднялся на ноги уже с «вепрем» в руках. Будь это постоянно готовый к выстрелу жезл «свинцовых ос», на этом бы все и закончилось, а так пока дергал рукоятку затвора, досылая патрон, грузчик оттолкнулся от стола и метнулся в сторону как раз в тот миг, когда грохнул выстрел.

Резвость жертвы вкупе со сложенным прикладом и немалая навеска пороха сыграли свою роль, и пуля впустую пробила окно. Рыкнула мотором «газель», парень перепуганным зайцем вылетел на улицу, и второй раз я стрелял уже вдогонку через захлопнувшуюся дверь. Бам!

Сметая посуду, я перескочил через стойку и бросился на выход, на бегу раскладывая приклад. Пинком распахнул дверь, выскочил на крыльцо и сразу присел, но предосторожности оказались излишними: фургон сорвался с места, свернул за угол дома и скрылся во дворах.

Не успел!

Вспомнив о подранке, я поспешил вернуться в бар, но у стойки на полу никого не оказалось, лишь пятнала пол немалых размеров лужа крови. Засов задвинул вслепую, удерживая ружье одной рукой, потом упер приклад «вепря» в плечо и неспешно двинулся по проходу меж столов, благо следовало просто идти по алому следу.

Натекшая из раны кровь выглядела размазанной, словно парень полз, не в силах подняться на ноги; тут и там на глаза попадались отпечатки ладоней. Обогнув стойку, я увидел ничком замершее на полу тело и особо этому обстоятельству даже не удивился. Выдернул из кобуры револьвер, взвел курок, отложил на ближайший стол карабин. Держа на прицеле бритый затылок, осторожно опустился к нападавшему, прикоснулся к шее.

Пульса не было. Единственный удар ножом оказался смертельным.

Что ж, случается и такое.

Я ногой отпнул в сторону выдернутый покойником из раны кухонник, отступил от тела и достал из кармана карго-брюк чарофон. Попытался связаться с Гордеевым, но тот на вызов не ответил.

Тогда я подтянул к себе стул, уселся на него и уставился на мертвеца, решая, как быть дальше. Вызывать дружинников в свете последних событий не хотелось. Вот не хотелось, и все тут. Хотелось перетащить тело через дорогу и оставить в сугробе, но столь неосмотрительный поступок был чреват неприятностями куда большими, нежели придирки следователей.

Клондайк.

28 апреля, вторник.

Выехали на Красный, докатили до перекрестка с Кривой, постояли там. Потом спустились в Кишку с дальнего входа, где работала круглосуточная кофейня, куда ходили охранники, уборщики и прочий люд, работавший здесь, выпили по чашке жидковатого, но горячего кофе с молоком. Дело уже шло к утру, было тихо, лица у людей вокруг сонные и какие-то пришибленные, какими им в это время и положено быть.

Начались сумерки, они в апреле в четыре утра наступают, и в Приграничье тоже, только здесь они тянутся и тянутся, так что пустота на улице кажется немного странной. Примерно в шесть началось движение — появились первые пешеходы, кому на работу пораньше, покатили грузовики-мусорщики — одно из главных достижений новых времен в Форте. Раньше с вывозом мусора, говорят, беда была. Таскали по возможности в заброшенные районы. Зимой еще как-то, а вот что к лету там начиналось — вообще трындец. Те же Эстонские болота до сих пор трогать боятся, чтобы не завоняло.

Потом попались навстречу два тяжелых грейдера — пытаются улицы чистить. Тоже примета новой жизни. Пусть я сюда и провалился, но как-то вовремя, наверное. От старожилов, от того же Смирнова, под рюмку чего только не наслушался про былые времена.

Я вновь свернул в заброшенный район, оглядываясь по сторонам. Дмитрий зевнул, сказал:

— Час остался — и по домам можно.

— Угу, отдежурили, считай. Спокойно было.

Ровно в этот момент я услышал два приглушенных выстрела, каких при этом не спутаешь — дробовик. И донеслись они примерно с той стороны, где наш дом, потому что ехал я сейчас по Сиреневой, а это как раз и есть улица, на углу которой и Красного проспекта наш особнячок и расположен.

Дмитрий тоже услышал, аж подскочил, схватился за свой «вепрь», который держал стоймя между ногами, стволом вниз. Затем серенький фургончик с какой-то надписью на борту выехал из-за поворота, с заносом вкатился на Сиреневую и проскочил мимо нас. Я успел рассмотреть надпись: «Западный полюс».

— Держись!

Развернуть с заносом «широкого» не получилось, скорость была маловата, а зубастые покрышки вцепились в лед, так что разворот получился в два приема. Тем временем «газель» оторвалась от нас где-то на квартал и неслась дальше, набирая скорость.

Догнали мы ее быстро — рядная шестерка легко разогнала джип, и буквально через несколько секунд мы повисли на хвосте у фургона. Тот еще попытался прибавить скорости, насколько получилось, но оторваться не смог, разница в мощности у нас ну очень большая. Однако и обогнать их мы тоже не могли — улица узкая, с обеих сторон сугробы. Мне бы чуть-чуть вырваться, дальше я своим силовым бампером смогу толкнуть фургон за задним колесом, и его просто развернет, но даже так вырваться не получалось. Ну ничего, еще будет возможность, все равно не уйдет.

Машины трясло на неровном льду, фургон еще и болтало, он мел хвостом. Водитель изо всех сил старался хотя бы удержать его на дороге, и получалось это явно с большим трудом. Проносились мимо пустые дома с темными провалами бесстекольных окон, деревья, столбы без ламп и проводов, заваленные заборы. Но ни машин, ни людей — только мы. Что и к лучшему.

Дмитрий опустил стекло, половчей перехватил короткий дробовик, явно размышляя над возможностью пальнуть в колесо, но колес с этой позиции видно не было. В кузове фургона кто-то сидел, я пару раз замечал лицо за стеклом задней двери, но удержаться на ногах он не мог, похоже.

Дальше не такая уж и длинная Сиреневая закончилась. Выбор у преследуемого был простым — или направо, к штаб-квартире Лиги, или налево, дальше меж заброшенных домов. Он сбросил скорость, начал поворачивать налево, и я этим воспользовался. «Чероки», тоже притормозив, несильно ударил своим железным бампером с кенгурятником в задний левый угол фургона, потащил его на разворот. Тот сразу же потерял траекторию и со всего хода вылетел на левую обочину, в сугроб и в старый бетонный столб за ним. Взлетел фонтан комковатого снега, послышался гулкий удар, я нажал на тормоз, чуть подвернув руль, чтобы нас развернуло носом к «газели», перекинул рычаг трансмиссии в «паркинг» и рванул из машины, выдергивая «кимбер» из оперативки из-под расстегнутой куртки, одновременно скидывая предохранитель.

Задняя дверь фургона распахнулась, в ней показался вооруженный автоматом человек. Я прицелился в него, но Дмитрий успел первым, пальнул в него двойкой из своего «вепря». Полыхнула тусклая вспышка, тот лишь дернулся и завалился назад, внутрь машины, выронив оружие. Гулкое эхо метнулось по пустой улице, вернулось к нам, мгновенно сменившись тишиной, в которой я слышал лишь свое дыхание. И я уже бежал к водительской двери с оружием на изготовку.

— Замер! Замер, сцуко! Не шевелиться! — заорал я, направив через окно ствол в голову водителю.

Тот выглядел ошеломленным — видать, влетел грудью в руль при ударе, и из носа текла кровь. Пока он даже не очень хорошо соображал, что происходит. Я видел обе его руки, оружия в них не было, и не было никого на сиденье рядом с ним. Рванул дверцу, тут же схватил его за шиворот, вытащил из-за руля, бросив на дорогу лицом вниз, заорав на этот раз: «Руки за спину! Руки за спину!».

Он сопротивляться не стал. Руки ему я плотно стянул пластиковым хомутом из тех, что нам выдали в свое время, поднялся, оглядываясь.

— Двухсотый, — сказал Дмитрий, выходя из-за машины. — И больше никого.

Вид у него был вполне спокойным. Он сменил магазин в дробовике, огляделся в поисках новых опасностей, но вокруг было тихо, лишь где-то вороны каркали, разгалделись. Негромко тарахтел двигатель джипа. Я подошел к водительской двери, повернул ключ. Тогда заблымкала напоминалка о том, что я этот самый ключ забыл вытащить, поэтому пришлось его выдернуть и положить в карман.

— Ну что, посмотрим, что у нас есть?

— Давай, — кивнул я.

Мы быстро обыскали арестованного. Нашли на нем большой нож вроде «боуи», явно с какой-то магией, «городской» алхимический браслет-амулет от пуль, но не такой, какие мы припрятали, а другую модель, «дырокол» с увеличенным аккумулятором.

С убитого взяли АКМС, но переделанный, с укороченным почти под самый газоотвод стволом. На такие мода с Ирака пошла, там и наемники подобное мастерили, чтобы в машине было удобней оперировать, и местные радикалы, чтобы прятать под одежду. И вот гля, сюда доехало.

Четыре магазина, «глок» под сорок пятый, без запасного, еще один амулет от пуль, такой же, как и у водителя, еще «дырокол», обычный, плюс «Щелчок» в петле на запястье… нормально так ребята вооружились.

Документов ни на ком не было.

Потом вдруг мысль стукнула: Хмель!

Схватился за чарофон, ткнул в двойку, он ответил почти сразу.

— Слава, ты там живой? Это к тебе приезжали?

— Ко мне. Живой. Одного положил, двое сбежали.

— Вызвал Дружину?

— А стоит?

Я вздохнул. Потом сказал, стараясь как можно спокойней:

— Слав, тебе статья точно нужна? У тебя холодный на руках, и соседи выстрелы слышали, все верно? Вызывай, короче, и я продублирую. Мы этот фургон перехватили, один пленный.

И дальше я взялся за рацию, вызывая диспетчерскую Патруля. Потом по-быстрому попытался допросить пленного, но тот просто молчал. Уже понял, что его сейчас дружинники заберут, так что пугать мне его нечем. Хотя не могу сказать, что в участке ему будет лучше. И еще подозреваю, что скоро Линев нарисуется. Почему подозреваю? Да потому что Кузьминку уже звоню. Правила надо соблюдать, мы теперь с ними в открытую играем. Ну почти. В части касающейся.

Подошел к фургону, посмотрел на борт — надпись «Западный полюс» почти оторвалась. Бумага на ленте. Одеты грузчиками, в спецовках. Оба.

Заглянул внутрь — пусто.

И чего хотели? Не покушение, точно. Очередная попытка похищения? Теперь Хмеля? Это как-то начинает надоедать. Из-за карты? Или что-то новенькое?

Глянул на бампер «широкого» — ничего, пара царапин. Силовой — штука полезная, хоть и тяжелая.

Послышался звук сирены. В конце улицы показался «Хантер» дружинников, затем, почти сразу, на улицу выкатился «Соболь» в их же цветах — это уже группа, дознаватели и прочие. Давайте теперь общаться.

Хмель.

28 апреля, вторник.

Неожиданно завибрировал чарофон, напугав своим жужжанием до полусмерти, я вздрогнул и поспешно ответил на вызов. Звонил Николай — он поинтересовался стрельбой, я вкратце обрисовал ему ситуацию, и Гордеев ожидаемо посоветовал без промедления вызвать дружинников, потом отключился. У него тоже без приключений не обошлось, что только к лучшему — так или иначе скоро все прояснится.

Но совет он дал верный на все сто: по соседству люди живут, могли выстрелы услышать и куда следует сообщить. А у меня труп на руках. Непорядок.

Я выругался, взял табличку «Санитарный день» и скотчем приклеил ее снаружи на дверь поверх пулевого отверстия. Подняв с пола телефонный аппарат, сообщил о происшествии дружинникам, только звонил, на случай причастности к нападению Ханина, не в дежурную часть, а непосредственно в приемную отдела контрразведки. Потом набрал знакомого стекольщика с просьбой привести в порядок окно.

А чего такого? Не оставаться же теперь с выбитым окном!

Неожиданно со второго этажа послышался какой-то приглушенный шум, я быстро поднялся со стула и перебежал к стене.

— Хмель? — после секундной паузы послышался от лестницы голос Сани-чародея, который не иначе как перебрался на мою половину дома через чердак.

— Я!

— Нормально все?

— Порядок!

Саня спустился на первый этаж и встал на верхней ступеньке, разглядывая окровавленное тело.

— И это для тебя порядок? — охнул он. — За пиво, что ли, не заплатил?

— Типа того, — поморщился я и укорил чародея: — А ты, смотрю, не торопился!

— Я спал! — возмутился Саня, деактивируя короткоствольный чаромет. — Проснулся — сразу прибежал.

Явился чародей босиком, в тренировочных штанах и майке-алкоголичке, поэтому сомневаться в его словах не приходилось.

К бару подъехала машина, я выглянул в окно и увидел обычный УАЗ с синей полосой на боку.

— Проваливай, — приказал Сане, когда из машины высыпали вооруженные до зубов дружинники. — Тебя здесь не было.

— С Колей связаться?

— Уже связался. У него своих проблем полон рот.

В дверь требовательно постучали, я снял «таурус» с боевого взвода, убрал револьвер в кобуру и впустил внутрь группу быстрого реагирования. Разумеется, предварительно представился, но и так один боец удерживал меня на прицеле, пока остальные проверяли бар.

— Я вас сам вызвал вообще-то, — поморщился я из-за боли в левом плече, на котором уже проступили кровоподтеки, оставшиеся от хватки зарезанного мной бугая.

— Порядок такой, — отрезал старший сержант и потребовал: — Сядьте и посидите.

— А что такое?

— До приезда следственной группы ничего трогать нельзя.

— У меня времени достаточно было так-то, — сварливо напомнил я.

— Порядок, — отрезал дружинник, не слушая возражений.

Впрочем, я особенно на своем и не настаивал. Порядок, значит, порядок.

Сел на стул. Голова кружилась, в ушах звенело.

Но — живой. А это главное…

Следственная группа прикатила на «газели» минут через десять, следом подъехал «Хантер» с мигалкой. Из него выбрался худощавый господин в черном дорогом пальто, конопатый и длинноносый. Начальник отдела контрразведки Григорий Кузьминок пропустил вперед следователей, потом поднялся на крыльцо и покачал головой.

— Ну и бардак у тебя, Хмелев! — протянул он, встав на пороге.

— Так это бар, а не библиотека, — парировал я.

— Логично, — кивнул Кузьминок и отпустил старшего сержанта. — Свободны. — Но сразу поправился: — Пока не уезжайте, на улице подождите.

Бойцы группы быстрого реагирования покинули бар. Один из следователей сунул в пластиковый пакет окровавленный кухонный нож, второй занялся фотосъемкой места преступления. Вольнонаемный эксперт склонился над мертвым телом и забормотал в диктофон:

— Одна колотая рана в области шеи…

Я не стал прислушиваться к его словам и обратил свое внимание на гимназиста в длинном кожаном плаще и кожаной же фуражке с меховым подбоем. Прибывший вместе со следственной группой колдун присел у стола, под который закатился оброненный нападавшим амулет, и провел вокруг него алхимическим маркером непрерывный круг. Реагент зашипел, намертво въедаясь в доски.

— Что там? — поинтересовался Григорий, когда гимназист провел над крупным кристаллом обыкновенным ивовым прутиком.

Колдун предостерегающе вскинул руку, призывая к молчанию, и закрыл глаза, но сразу встрепенулся и поднялся на ноги.

— Хитрая штука. Парализатор.

— Почему тогда хитрая? — удивился контрразведчик. — Их в любой лавке навалом. И у каждого второго защита куплена.

— От такого ментальная защита не поможет, он непосредственно на нервную систему действует. К обороту, кстати, запрещен из-за перманентного паралича конечностей в десяти-пятнадцати процентах случаев.

— Отследить покупателя можно?

— Сомневаюсь, — покачал головой колдун и позвал следователя: — Приобщайте к вещественным доказательствам. Только голыми руками не хватайте, он хоть и деактивирован, но мало ли…

— Ладно, — вздохнул тогда Кузьминок. — Излагай, Хмелев, свою версию.

Я в двух словах рассказал, как все было, ничего не приукрашивая, ничего не упуская. Но гимназист лишь покачал головой.

— Не сходится, — прямо заявил он. — Парализатор был активирован. Либо его не успели пустить в ход, а значит, вы атаковали первым, либо должна быть серьезная причина, по которой он не сработал. Обычный амулет от ментального доминирования не помог бы.

— Была защита. Была! — подтвердил я и закатал рукав, демонстрируя плетеный браслет с обуглившейся зеленой нитью. — И озаботился я своей безопасностью не вчера и не позавчера. Есть свидетели. Так что не надо инсинуаций.

— Позвольте! — Колдун с интересом осмотрел браслет и даже поводил над ним ивовым прутиком. — Оригинально! — улыбнулся потом. — Задумка отличная, а вот исполнение на троечку.

— Почему это? — оскорбился я. — Сработало ведь!

— Сработало, — подтвердил гимназист, — но видите обугленную нить? Она вплетена в узлы, которые выступают ключевыми точками, и, когда произойдет их разрушение, энергия плетения вырвется наружу, и вы останетесь без руки. Я бы настоятельно советовал вам от этого украшения избавиться.

Недолго думая я выщелкнул клинок выкидного ножа и срезал браслет.

— Я больше не нужен, заключение пришлю до конца дня, — заявил тогда гимназист.

— Подождите, — задержал его Кузьминок, который до сих пор не задал мне ни одного уточняющего вопроса. — Сейчас машина в участок пойдет. Подвезем.

И точно, вскоре старший группы подошел к нам с многочисленными пакетами, в которые сложили обнаруженные у покойника вещи, и объявил, что они здесь закончили, остается лишь взять с меня письменные показания. Но Кузьминок следовать протоколу не пожелал.

— Изложи все в письменном виде до конца дня, — потребовал он, — вечером пришлю кого-нибудь.

— И еще непонятно как с карабином быть, — замялся следователь, демонстрируя пакет с двумя стреляными гильзами двенадцатого калибра. — Разрешение оформлено, огнестрельных ранений у покойника не зафиксировано.

— Хмелев, ты в кого-нибудь попал? — уточнил Григорий.

— Нет.

— Карабин оставляйте, — распорядился тогда контрразведчик.

— А с этим что? — указал я на мертвеца.

— Позже заберут в морг на опознание, — пожал плечами следователь.

— Особые приметы есть? — уточнил Кузьминок.

— Нет. Возможно, что-то под одеждой обнаружится. Карманы пустые, одежду явно специально для дела приготовили.

— Хорошо, — кивнул Григорий, — возбуждайтесь по попытке похищения, по убийству готовьте отказ. Приеду, подпишу. Да, тут стрельба недалеко была, заберете ее у Могилевского и объедините в одно производство.

— Есть основания?

— Есть.

Следователи погрузились в «газель» и уехали; перед баром остались стоять «Хантер» и УАЗ группы быстрого реагирования.

Я запер дверь и спросил, заранее зная ответ:

— Что за перестрелка?

— Сосед твой фургон перехватил. Сел на хвост, когда он от бара отъезжал, и нагнал неподалеку. — Кузьминок подошел к стойке и взял чудом не сброшенный на пол бутерброд.

— Может, чай? — предложил я.

— Да, давай.

Я поднял с пола чайник, перешагнул через покойника и ушел на кухню. Набрал воды, поставил его на плиту, потом быстро нарезал булку белого хлеба и кольцо кровяной колбасы и вернулся в бар.

— Угощайтесь.

— Ты этого кадра точно раньше не видел? — указал Григорий на покойника.

— Нет.

— Не встречал в «Западном полюсе», к примеру?

— Не поручусь, — воздержался я от однозначного ответа, собрал разлетевшиеся по полу хлеб и колбасу и выбросил их в мусорное ведро. Сходил за чайником, наполнил две кружки, пожал плечами. — Всего персонала в лицо не знаю.

— Владимир Михайлович уверил меня, что не причастен к этому прискорбному инциденту.

— Было бы странно, возьмись он утверждать обратное, — буркнул я, откусил от бутерброда и отпил чаю.

Кузьминок последовал моему примеру, потом сказал:

— Я ему верю.

— А мне, значит, нет?

— От разрыва контракта потерял ты, а не «Западный полюс». Нет никаких причин оказывать на тебя давление.

— Нормальное такое давление, — хмыкнул я, допил чай и вынес из подсобки ведро с лентяйкой. Кровь смывать лучше прежде, чем она намертво в доски пола въесться успеет.

— Правда, на фургоне и в самом деле была надпись «Западный полюс», — вздохнул Григорий, взяв с тарелки новый бутерброд, — тебе не показалось.

— Угнали?

— Гордеев говорит, ватман приклеили.

Я наполнил ведро водой, сунул в него нацепленную на лентяйку тряпку и предложил:

— Если фургон перехватили, не хотите на место съездить?

— Не хочу, — просто ответил Кузьминок и долил себе чаю.

— А чего так?

За тряпкой по полу оставались бурые разводы, но я тщательно замыл оставленный покойником кровавый след, вымыл тряпку и прошелся второй раз. Стало лучше.

Григорий доел бутерброд, потер искривленный нос и задумчиво произнес:

— Слишком много неясного в этом деле, слишком много. Когда похищают кондуктора — это одно, но в тебе какая ценность?

— Пфу! — выдохнул я. — Тоже мне бином Ньютона! Человек остается без покровительства Дружины, и на него сразу пытаются наехать. Первый раз такое, что ли?

— Тебя не только Ханин опекал, так ведь? — не вдохновился этой версией контрразведчик. — Сам знаешь, как такие дела делаются. Подошли бы серьезные люди, предложили охрану, ты бы их в «Ширли-Муры» направил. Правильно? Правильно. И Селина с Гамлетом в причастности заподозрить сложно: ты им живой и здоровый нужен, а не в инвалидном кресле.

Я только вздохнул. Кузьминок был кругом прав: похищать меня никакого резона не было. А если бы Ханин решил рынок перекроить, то налетчики совсем иначе бы действовать стали. С пары коктейлей Молотова начали бы как минимум.

Начальник отдела контрразведки взял со стула пальто, надел его, оправил лацканы, затем повернулся ко мне.

— Вот я и думаю: кому ты понадобился живым?

— Понятия не имею, — поежился я.

— А еще думаю, — продолжил Григорий, — не связано ли это с тем инцидентом в Лудине, когда горожане Платона захватили, а вы его обратно выменяли.

У меня по спине побежали мурашки, но виду я не подал.

Утаить тот случай от контрразведчиков не получилось, но тогда Кузьминок глубоко копать не стал. Когда захватывают кондуктора — мотив лежит на виду. А теперь появилась дополнительная информация для размышления, и наша версия стала трещать по швам.

Поэтому я с ходу отбрасывать это предположение не стал и задумчиво потер переносицу.

— Думаете, это горожане были? Расквитаться решили? Ерунда какая-то. Скорее уж Сестры Холода могли о нашем участии сами знаете в чем заподозрить.

Григорий указал на покойника.

— Это определенно мужчина.

— А если наемник?

— Не знаешь их контингент? Уголовники. Все в наколках, а здесь ни одной, по крайней мере, на виду. Больше похоже на работу горожан…

— Горожане хотели оказать услугу ведьмам? — предположил я, рассчитывая увести разговор в сторону, но не вышло.

— Не так давно Лига полностью прекратила сотрудничество с Городом. Причины конфликта нам не известны, но информация точная. Так вот я думаю, может, ты в курсе?

Острый взгляд контрразведчика заставил поежиться, но я беспечно улыбнулся.

— Чего не знаю, того не знаю.

— Ну, не знаешь и не знаешь, — махнул рукой Кузьминок. — Я тоже многого не знаю. Например, зачем ты сорвался из Форта в тот день, когда в Лудине захватили Платонова, и почему у тебя было разбито лицо…

Я вздохнул. О вломившихся в особняк парнях, которых застрелил в подвале, мы в Дружину во избежание неуместных вопросов сообщать не стали и закопали их в сугробе на одном из пустырей неподалеку.

— Это вопрос? — уточнил я, не став торопиться с объяснениями.

— А разве не похоже?

— Дурацкая история. На нервах тогда был, злоупотреблял. Утром упал и нос разбил. Гордеев психанул и ждать меня не стал, один уехал. А я кровь остановил и за ними сорвался.

— Долго останавливал, как мне сказали.

— Так я и здоровье заодно подлечил, об этом не рассказали разве?

Кузьминок кивнул и направился на выход. В дверях развернулся, указал на меня пальцем и заявил:

— Я за вами присматриваю, — и вышел за дверь.

Сказал «присматриваю», но УАЗ с группой быстрого реагирования укатил вслед за «Хантером». Вот тебе и присмотр.

Ругательство вырвалось тихим шепотком; громче я его повторять не стал, вместо этого оттащил покойника к порогу, поменял воду и принялся в третий уже раз замывать пол. А когда за телом приехали из морга, прошелся с лентяйкой еще раз. Особого смысла в этом уже не было, просто требовалось хоть чем-то себя занять.

Иначе на душе как-то совсем уж тошно становилось. Так тошно, что даже пить не хотелось. Не знаю, кто и зачем это устроил, но вывести меня из зоны комфорта ему удалось совершенно точно. Я даже визиту стекольщика обрадовался не столько из-за быстрой починки окна, сколько в силу возможности отвлечься на банальное обсуждение погоды.

Хорошо поговорили, в общем. Еще бы счет за работу поменьше был…

Клондайк.

28 апреля, вторник.

Дознаватели на месте перестрелки надолго нас не задержали. Все очевидно и понятно. Мы при исполнении были, в конце концов. Услышали выстрелы, увидели убегающую машину с полуоторванной фальшивой надписью, погнались, те попытались скрыться, а потом еще и отстреливаться. Потребовали от нас написать рапорты, что мы пообещали немедленно сделать в месте потеплей.

Задержанного увезли в «Хантере», за трупом приехала еще одна «газель» — помятая с левого бока труповозка, но такая, которая сперва в отдельный морг везет. К убитому, скорей всего, еще и колдуны наведаются, остатки ауры поснимать и все такое. Там уже на носилках один труп лежал, завернутый в полиэтилен. «Газель» злодеев, хоть и мятая, оказалась на ходу, и ее просто угнали, а мы, попрощавшись с дознавателем Могилевским, который был в группе за главного, поехали в паб.

Паб, к моему удивлению, был открыт, Хмель замыл с пола большую лужу крови, похоже, а воду выплеснул в сток у края тротуара, отчего остатки снега там порозовели и выглядели… подозрительно. Но что кровь — сразу и не скажешь, так что нормально. Дыра в двери была заклеена с обеих сторон листками бумаги, труп увезли, та же «газель» прихватила и его.

— Ну давай наливай и рассказывай, — с порога объявил я.

Людей в пабе не было вообще покуда, рано, в это время разве что случайные и похмельные залетают, но вот сейчас никого не было. Или Хмель только открылся?

— Пива? — Хмель спросил чуть с подозрением, выразительно покосившись на часы.

— Мне чаю, — замотал головой Дмитрий.

— А мне пива, — радостно объявил я. — Это у тебя, Слава, утро, а я с ночного дежурства, сейчас спать пойду, так что самый что ни на есть вечер. С тебя показания взяли уже?

— Кузьминок, — кивнул он.

— Кузьминок? Из дружины не приезжали, что ли?

— Кузьминок сразу дело забрал. Я ему что-то про происки конкурентов загнул, но он сказал забыть. Думают, что тут что-то серьезней.

— Почему думают? — чуть насторожился я.

— Откуда я знаю? — Хмель выставил передо мной полную кружку. — Мне он не докладывал. Но есть чувство, что им что-то известно. Захват Платона припомнил, явно на Город грешит.

— Город? За картой приходили?

Вообще-то логично предположить.

— Может быть, и Город. Но вот в то, что городские шпионы мне будут колеса спускать… — Хмель покачал головой. — Как-то сомневаюсь я.

— Колеса?

— Золотники вывинтили.

Хм… ну да. Теперь уже нелогично. Если Хмеля похитить хотели, самое глупое, что можно сделать перед этим, — начать пугать. Жертва от такого только насторожится. Может, Хмель и насторожился?

— Слав, а расскажи, как было. Подробно.

— Этому сейчас чаю налью, — он показал пальцем на Дмитрия, уже севшего писать рапорт, — и расскажу. К пиву дать чего-нибудь?

— А что есть?

— Пирожки с ливером остались со вчерашнего, только холодные.

— Давай парочку, я не завтракал, окосею с пива.

Из подвала поднялся Иван, подошел поздороваться.

— У нас все приключения, — сказал.

— Да вижу. Разберемся, надеюсь.

— Хотелось бы.

Хмель оставил бар на помощника, сам подсел ко мне, за самый дальний столик.

— Ну расскажи, как было.

Хмель рассказал. Неторопливо, обстоятельно, со всеми подробностями. Ну молодец, отбился, хоть и случайно.

— Слав, вот зачем тебе оружие, если ты носишь его в обычной сумке? Держишь под прилавком без патрона в патроннике? Со сложенным прикладом? Для чего делается складной приклад?

— Для компактности? — предположил он.

— Для езды в машине. Выскакиваешь и раскладываешь. Слав, почему патрона в стволе не было?

— Ну… техника безопасности, — несколько озадачился он.

— Чьей безопасности? Того, кто на тебя нападает? Есть предохранитель, он в «вепре» удобный. Там и спуск такой, что случайно нажать трудно. То есть получается, что на тебя нападают, а ты должен достать оружие, дослать патрон, при этом без приклада это медленней, потом ты там начнешь что-то делать. Револьвер на тебе?

Он молча похлопал по кобуре под рубашкой.

— А почему не стрелял?

— Он сразу на меня кинулся. Прижал к стойке, не дотянуться было. Попытался кулаком навернуть, я его ножом достал.

— Нож ведь случайно там оказался?

— Ну, так-то да.

— А если бы не оказался, что бы делал?

— Так выкидуха в кармане. Ее просто доставать дольше было.

— С выкидухой против двоих вооруженных?

Дмитрий прислушивался к разговору с явным любопытством.

— А как еще?

— Если на тебя бегут, а ты вооружен, — не жди, блин, успеешь достать ствол или нет, отбегай! — вздохнул я. — Маневрируй. Всегда подставляй левый бок. Если бьют уже — не отмахивайся, прикрывай ствол собой и продолжай его тащить. Я покажу, смотри. — Я встал из-за стола. — Вот я здесь, противник… метра три или сколько до него было?

— Три-четыре, это до второго. Первый ближе подойти успел.

— Значит, я левой рукой хватаю свитер… или рубашку, как у тебя, за полу, поддергиваю ее вверх, смотри. — Я начал медленно показывать. — И при этом двигаюсь в сторону, не боюсь даже спиной повернуться, лишь бы прикрывать собой оружие и основную руку. Даже если навалился — тащу ствол. — Я, горбясь и почти пополам согнувшись, медленно вытащил «кимбер». — И вот так, все еще прикрывая собой, стреляю в упор. Или сблизи. Никакой амулет на такой дистанции не работает, кстати. А в упор ты еще в него всю струю газов запустишь.

— Он мне по голове по-любому успевал дать. А там товарищ немаленький был.

— И что? — Я даже возмутился. — Нагни голову, напряги шею, не подставляй лицо — и что дальше? Там же кость, только руки отобьет. Ты знаешь, почему человека в драке неопытного нокаутируют? Потому что он голову от плюхи старается держать подальше. То есть тянет шею и подставляет подбородок. А надо ее наклонять вперед, подставлять лоб и держать как можно ниже. Пусть бьет, это теперь его проблема. — Я вновь вздохнул. — Раз ударит, два — с третьего ты его застрелишь. Нокаут — это всегда неожиданный удар, если удара ждешь — хрен кто тебя так запросто вырубит.

— Я сумку же быструю купил, — напомнил он мне.

— А ты с ней практиковался? — Я ткнул его пальцем в грудь. — Вот только честно? Я просто уже личную статистику собрал: на тебя и раньше нападали и ты ни разу не смог вовремя вытащить ствол. Потому что он каждый раз у тебя хрен знает где и доставать ты его не умеешь.

— И что делать будем?

— Будешь ко мне на курсы ходить по вечерам. — Я убрал пистолет в кобуру и сел обратно за стол. — Потому что иначе тебе оружие просто не нужно. Я все это умею — и все равно каждый день хоть десять минут, но практикуюсь. А ты ствол купил, а стрелять не купил. Пулевая стрельба в тире «Динамо» меткость дает, но больше ничего.

Я и вправду возмутился. Ну какой смысл вооружаться, если ты это все применить вовремя не можешь? Хотел и дальше продолжать высказываться, но тут прямо у окон остановилась машина, казенного вида «Хантер» с мигалкой на крыше, следом подъехала грязная «Нива» с эмблемой «Форт-Логистика» на борту. Двери открылись, с заднего сиденья выбрался невысокий мужик в вязаной шапочке-подшлемнике, с ним вышли еще двое, вооруженные.

— Это кто?

— Гельман. — Мне показалось, что он произнес это с облегчением. — Доложили уже, значит.

Когда Гельман вошел в бар, я его узнал — видел разок на стоянке перед штабом Патруля. Он у них за зампотылу там, а теперь еще и Хмелю теневой партнер.

Подошел к столику, поздоровался, потом спросил у Славы:

— Где можешь тет-а-тет организовать?

— Пошли вниз, — сказал Хмель. — Сюда народ сейчас подтянется.

Они ушли, а я тоже сел за рапорт, попутно попивая пиво под пирожок. Все же голодный.

Хмель.

28 апреля, вторник.

Лучший способ отвлечься от нелегких раздумий — занять себя делами. Так и поступил. Поначалу просто руки опускались, но понемногу втянулся. Осколки стекла подмел и в мусорное ведро выкинул, незамеченные брызги крови подтер, сдвинутые столы по своим местам расставил. Потом приехал Иван Грачев, и мы открыли бар.

А почему нет? Нельзя от всех закрыться и надеяться, что пронесет. Не пронесет, факт.

Когда я уже позвонил плотнику и договорился о замене простреленной филенки, подъехал автомобиль Гордеева. Накормил его с Митей завтраком, рассказал о случившемся, ожидаемо выслушал кучу советов о том, как вести себя в подобных обстоятельствах.

Возмущаться нотациям не стал: если начистоту, все было по делу. Так уж получилось, что при обучении в Братстве упор делался на несколько иные вещи. Чего нам точно не преподавали — так это индивидуальной огневой подготовки. Лишним не будет.

Потом пожаловал Гельман. Заместитель начальника Патруля захотел общения наедине, и я отвел его в подвал. Артем с интересом оглядел сводчатый потолок, баки и котлы, потом улыбнулся.

— Первый раз здесь.

— Пиво будешь?

— Нет, я поговорить…

— Подожди, — остановил я его, взял собранный Саней-чародеем детектор и прошелся по комнате, выискивая возможные подслушивающие устройства. Ничего не обнаружилось. — Чисто.

— И часто жучки в пивоварнях ставят?

— Так и похищают пивоваров не каждый день.

— Логично. — Гельман расстегнул пальто и повесил его на вешалку, потом уселся за стол и указал мне на место напротив. — Рассказывай.

Я с обреченным вздохом начал в очередной раз описывать утренние события, но, как оказалось, само по себе нападение нисколько Артема не интересовало.

— Брось, Слава! — отмахнулся он. — Ты это дружинникам заливай, они такое любят.

— Не понял, — насторожился я.

— Меня не интересует «как», меня интересует — «кто» и «зачем». Кто на тебя наехал, Слава?

— Понятия не имею, — ответил я, особо даже не покривив при этом душой.

Гельман забарабанил пальцами по столу.

— Так дела не делаются, — заявил он некоторое время спустя. — Есть устоявшийся порядок действий. Если ты перешел кому-то дорогу, тебе намекнут. Не поймешь намека — объяснят доступно. И лишь потом повторяю: только после этого! — применят меры физического воздействия.

— Да ладно!

— Пойми, Слава, весь Форт давно поделен на сферы влияния. Поломаешь мелкого коммерсанта, а он под серьезными людьми ходит. И не напрямую, не очевидно, а через десять прокладок. Себе дороже. Так больше не делают.

— Прямо Семера церемониться станет.

— Ты мне зубы не заговаривай! Меня всякая босота не интересует! — разозлился Гельман. — Скажи, намеки были?

— А ты с чего всполошился?

— Не считая того, что штаб на тебя оформлен?

— Ну да. Не считая.

— А дело в том, Слава, что намеки могли быть не только тебе адресованы. Или вообще не тебе. А мне. Об этом не думал?

Я откинулся на спинку стула и задумался. Определенный резон в этих словах был.

— У тебя неприятности, Артем?

— Если не заметил, я на себя неплохой бизнес перевел. Многие на него облизывались, Хмель. Очень многие.

— А я тут при чем?

— А на кого здание оформлено, где «Форт-Логистика» базируется, а? Мы теперь в одной лодке.

Я кивнул. Действительно — в одной.

— Ладно, — вздохнул я. — Были намеки. Но о-о-очень тонкие. Я их не понял.

— Так, может, они были не тебе? Излагай!

Но ни патрон на капоте, ни спущенные колеса ничего Гельману не сказали.

— Ерунда какая-то, — пробормотал он, задумчиво глядя куда-то в сторону.

— Ерунда, — подтвердил я. — По мне, должен был последовать еще один… намек, а никак не налет.

— Думаешь, разные люди?

— Ничего не думаю.

— А стоило бы! — подался вперед Гельман. — Думать далеко не столь вредно, как об этом говорят. Я бы даже сказал — полезно! Хотя бы иногда!

— Не кипятись, Артем, — вздохнул я. — Думал я, думал. И даже к тебе приходил по этому поводу, так?

Заместитель начальника Патруля удивленно хмыкнул.

— Так ты на Ханина грешишь?

— А на кого еще? Только с ним разошлись, сразу начались… намеки.

— Ханин бы на тебя труп повесил.

— У соседа подвязки в Дружине, отмазали бы.

— А Селин? — выдвинул новую версию Гельман. — Беспокойные ребята, могли тебя крутить начать.

— Крутить — могли. Налет зачем устраивать?

— Да, не вписывается, — подтвердил Артем. — Значит, нет идей?

— Нет. Но если к тебе придут с разговорами, ты не забудь, что мы в одной лодке, да?

— Я тебя умоляю, Слава! Когда я забывал о друзьях?

— У тебя есть друзья? — не удержался я от укола.

Гельман поднялся из-за стола и снял с вешалки пальто.

— Смешно пошутил, смешно, — обернулся он, застегивая пуговицы. — Мой тебе совет: прими сто грамм и ложись спать. Не у всех есть чувство юмора, знаешь ли.

— Приму к сведению. Пиво возьмешь?

— Нет, спасибо. Коньяк предпочитаю. Держи меня в курсе, хорошо?

— Меня бы кто в курсе держал. Я послезавтра до конца недели уеду, в понедельник с утра вернусь только, наверное.

— Не пропадай, — напутствовал меня Артем Гельман и взбежал по лестнице, покидая подвал.

Я поплелся следом и даже вышел попрощаться. Уже на крыльце заместитель начальника Патруля указал на «Ниву» с эмблемой «Форт-Логистика» и предупредил:

— Ребята постоят тут на виду сегодня-завтра.

— Тоже намек?

— Именно.

Гельман укатил, я вернулся в бар и подсел к Николаю и Дмитрию.

— Ну что? — спросил Гордеев.

— Ничего, — покачал я головой. — Боится, как бы это не из-за раздела наследства Жилина пожаловали.

— А могли? — удивился Митя.

Я задумался об этом, но сразу покачал головой:

— Нет, не могли, — и поднялся из-за стола. — Ладно, пойду показания оформлю, Кузьминок обещал человека вечером прислать. Если что, позже поговорим. И это… там «Нива» стоит, не обращайте внимания. Гельман оставил.

— А смысл? — удивился Митя. — Если что, в машине их и положат.

А вот Клондайк о мотивах Гельмана догадался сразу.

— Это для тех, кто колеса спустил, так? — предположил он.

— Именно, — кивнул я и отправился искать ручку и чистую бумагу. Проходя мимо стойки, вдруг вспомнил о словах приезжавшего с контрразведчиками колдуна и повернулся к помощнику. — Да, Ваня, представляешь, меня ведь браслет сегодня спас. Не говорил?

— Отлично! — обрадовался Грачев. — Передам девчонкам.

— Передай, — кивнул я. — А еще передай, что сработавшая нить могла нарушить узелки, и выброс энергии оставил бы меня без руки.

— Ох ты блин…

— Вот тебе и блин. Так что и благодарность передавай, и для размышления информацию.

— Но завтра им подходить?

— Обязательно! — похлопал я по плечу приунывшего помощника. — Обязательно пусть подходят, хрен я без такой защиты теперь из дома выйду…

Клондайк.

28 апреля, вторник.

Проспал я часов до четырех вечера. Будильник тянул меня из сна минут десять, наверное, в три приема, но я все же поднялся, мотая головой и пытаясь вернуться в нормальный мир из царства Морфея. У меня с дневными пробуждениями всегда так. Огляделся, вылез из-под одеяла, убедившись, что в моей тесной студии вполне даже тепло. Отопление работает как раньше, но вот за окном уже весна.

Поплелся в душ, долго стоял перед зеркалом, размышляя на тему «бриться — не бриться». Брился я вчера, сегодня уже щетина, но если ее соскоблить, то не получится побриться завтра утром — не вырастет. Поэтому плюнул и бриться не стал, хоть со щетиной ходить и не люблю.

Потом в очередной раз вспомнил, что дома жрать нечего. Мысль про чай с печеньем как-то не порадовала, хотелось настоящей еды. Подумав, решил, что «take away» из китайского «Снежного дракона» будет в самый раз, давно там не ел. Надо и остальным предложить тогда. Можно было бы Димку послать, он машину нормально водит, но еще и заправиться надо… сам съезжу. И еще раз по пустому району хочу проскочить, как-то… ну вот засела мысль в голове. Понимаю, что сам не потяну, и с партнерами не потяну, наверное, но больно проект удачным кажется, надо над ним подумать всерьез.

Спустился сначала в мастерскую, где с удивлением обнаружил Саню, корпевшего над чем-то в своем углу. Человек он творческий, так что на рабочем столе и верстаке бардак, сразу два компьютера включено, гудит микроволновка, из которой он сделал зарядную камеру, тускло светится большой кристалл-аккумулятор.

— Саня, — спросил я осторожно, — что случилось?

— Ты случился, — буркнул он. — Достал меня со своим глушителем.

— И ты хочешь сказать, что вот прямо сейчас… — Я не договорил, предоставляя ему право самостоятельно завершить мысль.

— Именно это и хочу сказать. Диаметром в дюйм делать?

— Двадцать пять миллиметров. Чтобы стандартный крепеж можно было использовать. Сегодня закончишь?

— Хорошо если завтра закончу. Или послезавтра. Сделать не проблема, он не сложней того амулета, что я тебе тогда давал. — Саня задумчиво почесал в затылке, глядя на какие-то графики на экране своего лэптопа. — Проблема рассчитать «пузырь», куда зона тишины пойдет. Надо ведь так, чтобы глушило выстрел, но ты все слышал сам, так что максимально вперед фокусировать. На какой дистанции звуковой барьер хлопает?

— У пистолета барьера нет, у нас все дозвуковое. Ну, кроме «кэсалла». А с винтовками… ну черт его знает, испытывать надо.

— Тогда пистолетные завтра закончу, с этим проще, — уверенно сказал он. — Но ты же на винтовку хочешь, так?

— В идеале — да. На «гайда». Прицел с «Вампиром» у меня есть, поставить глушак — вундервафля получится.

— Продавать не будем? — Саня чуть насторожился.

— Ни-за-что. И болтать про это тоже не будем, понял?

Есть вещи, которые лучше иметь только самому. Стоит подобному разойтись по рукам — и ты рискуешь потерять большое преимущество. Такими вещами я пока считаю прицел «ауровизор», который работает в любой темноте, в любом тумане и снегопаде, высвечивая цели, пули с железным корнем, которые «высасывают» защиту любого амулета и потом сами взрываются так, что носителя амулета вырубают, и вот этот глушитель. Если заработает. Это все — только для нас. На продажу что попроще.

— Китайскую жратву будешь? — спросил я, снимая с вешалки куртку.

— Буду, — тут же закивал он.

Саня даром что некрупный и тощий, а жрать горазд, мне за ним не угнаться.

— Что тебе взять? Я в «Снежного дракона» сгоняю.

— Да что и всегда. Свинину по-сычуаньски, лапшу «три вкуса», черный соус, блинчики с зеленым луком и… и пельмени жареные тоже возьми.

— О’кей.

Поднялся в магазин, где Димка сидел за прилавком, слушая музыку по радио. Да, у нас теперь есть радиостанция в УКВ, так и называется — «Форт-Радио». Музыку крутят, ток-шоу устраивают, новости читают. Не магическая, а самая именно радио. Зато теперь приемники стало везти выгодно, народ их хватает, а в лавках в Кишке мастера переделывают их под магические аккумуляторы.

Сейчас по радио диджей с глупым голосом несет какую-то пургу на рекламную тему. Кстати, надо бы и нам сделать ролик по поводу хутора.

— Чего у нас сегодня?

— Ружье продал, длинный «браунинг», патронов так неплохо взяли, я все записал. — Он хотел открыть журнал, но я отмахнулся и сказал:

— Если есть чеки, то давай, я завтра все разом в банк отвезу.

Димка выдвинул ящик кассы, вытащил три чека, сунул в конверт.

— Тебе китайской еды привезти?

— Нет, спасибо. Я уже обедал, а ужинать рано.

Ну да, это не Саня, тому только давай.

— Пошел, скоро вернусь, — сказал я, выходя из магазина и натягивая на ходу куртку.

Ну и кобуру на поясе привычно ощупал, рефлекторно. Да, кобура уже на поясе, весна, куртка вместо тулупа. Вывел «широкого» из гаража, свернул налево, к Кривой, поехал неторопливо.

Наледь у ближней колонки разбили все же. А вот тротуары пока скользкие, народ идет осторожно. Теперь риск не просто упасть, но еще и упасть в лужу, присутствует. У въезда во двор знакомый «Хантер» дружинников стоит, возле него трое в городском камуфляже, у двоих помповые дробовики короткие на плече. Вот рупь за сто, что два первых выстрела в каждом — это мои «усыпляющие», очень хорошо их Дружина у меня заказала.

У поворота к Западным воротам тормознул самосвал, с него ссыпают гравий, ямы пытаются как-то прикрыть, какие уже из-подо льда полезли. Мартышкин труд, надо ждать, пока весь снег сойдет, и дальше забивать смесью глины и этого гравия. Асфальта у нас нет. Кстати, слышал недавно, как раз по радио, что деревянные тротуары думают делать в городе, — очень было бы неплохо. В Архангельске работает, так почему бы не здесь?

На перекрестке с Кривой глянул на стоянку перед Центральным городским банком — пусто. Надо было все чеки взять, что в сейфе лежат, и сейчас обналичить, наверняка очереди нег. Но не подумал.

Справа осталась маленькая промзона с наглухо закрытыми воротами, склады какие-то, дальше мелькнули корпуса общаг Патруля — две длинные кирпичные четырехэтажки удручающе серого цвета, с потеками. На стоянке перед ними бригада дворников разваливала и разбрасывала сугробы, чтобы быстрей таяли.

Впереди показалась ржавого вида громада железнодорожного моста. Впрочем, мост был закрыт рекламными плакатами почти полностью. «Супермаркет „Авоська“ — первый и лучший в Форте». Ну да, открыли супермаркет. По размеру на «супер» он пока не очень тянет, но все же прогресс. «Ночной клуб „Снежный Будда“. Для девушек вход бесплатный!» Это на Южном, вроде даже приличное место, говорят. «Банк „Север“ — кредиты сразу, под разумный процент!» — ну да, особенно если знать, что банк маленький, а название «Север» пошло от Северной окраины. И за банком Семера стоит, они и будут кредиты возвращать.

Поворот под мост, на заправку. Ну хоть очередь небольшая. За соляркой два грузовика стоят и немолодой «Патруль», за бензином всего две машины — уазик военного типа и «Нива» с разбитым левым задним фонарем, с городскими номерами. Торговцы небось, оттуда сюда только торговцы и катаются. Ну и шпионы, маскирующиеся под торговцев. Город очень всякие «спецоперации» любит и всерьез полагает себя если не в состоянии войны с Фортом, то почти в состоянии. А в Форте бардак, и тут все время про эту «войну» забывают. Ну, правда, бардака все меньше и меньше.

У патруля окно открыто, музыка слышна и болтовня — тоже радио слушают. Его все слушают, это вроде как кусочек нормальной жизни, эдакий якорь.

Очередь сдвинулась раз, второй, мужик в замасленном ватнике начал заливать бак под пробку. Когда он принимал от меня деньги, зазвонил чарофон.

— Добрый день, это Линев, — послышался знакомый голос. — Есть минутка?

— Для вас — всегда, — ответил я, пытаясь придать голосу максимальную искренность.

— Нам бы не по телефону лучше. Можете к нам заехать?

— Вообще я поесть планировал, я даже не завтракал сегодня толком. И к вам — это куда?

— Вот с нами и поедите, — объявил он. — Мы с доставкой из «Гостевой избы» возьмем. За наш счет.

Я забрал через окно сдачу, махнул рукой заправщику, прощаясь, проехал вперед, чтобы освободить место у колонки.

— И куда к вам ехать?

— Красный, сорок два, но заезд с Кривой. Там зеленые ворота, это угол между Красным и общежитиями Патруля.

— М-да? — Я чуть удивился. — Мне минут пять надо, я рядом совсем.

Ну, если накормят, то поговорим.

Разворачиваться не стал. Проехал дальше по Терешковой, у Гимназии ушел направо и перед Центральным отделом Дружины выехал обратно на Кривую. Ну да, та самая промзона, которую я только что проехал. Похожа со стороны на что-то вроде ведомственных гаражей или подобное. К моему удивлению, ворота перед «Чероки» открылись сразу, а дальше боец в камуфляже, вооруженный моим же дробовиком, проверил у меня документы.

— Вон там, у забора паркуйтесь, и прямо в ту дверь, — показал он рукой.

Точно, у бетонного забора с колючкой поверху стояли два черных «Патриота» с мигалками и белая новенькая «Нива». Чуть дальше, у дальней стены, я увидел «Соболь» без всяких опознавательных знаков и серую «буханку». То есть тут все не просто так… Кстати, а я понятия не имею, где вообще контрразведка базируется. Но точно не в Центральном отделе. Хоть и рядом, получается.

Одноэтажное кирпичное здание с двускатной крышей явно когда-то было складом, но потом его перестроили под нечто вроде офиса. За ним, еще заезжая, я разглядел два таких же. Дверь была открыта, но на нее направлены две камеры, а на потолке и стенах я увидел целый набор проводов и амулетов — точно защита, и покруче, чем в банке.

Встретил меня в коридоре рослый седой мужик с совсем неседыми усами, пожал руку, потом сказал:

— Пошли.

Идти за ним пришлось метров пять, наверное, после чего он пропустил меня в скромно обставленный кабинет с Т-образным обшарпанным столом и большими картами Форта и области на стене. Илья сидел в стареньком вращающемся кресле на месте главного, Кузьминок, который тоже оказался здесь, перекладывал листы бумаги в папке, сидя за совещательным столом.

— Мы уже обед заказали, сейчас привезут, — оповестил Линев, едва я вошел. — Садитесь.

Одет он был как обычно, в водолазку под твидовый пиджак, а вот Кузьминок, к моему удивлению, был сегодня в форме — свитере защитного цвета с нашивкой со званием на рукаве и таких же брюках. Никогда раньше его в этом наряде не видел.

— Николай, — Линев подался вперед и оперся локтями на стол, — что на этот раз с Хмелевым произошло?

— Попытка похищения, — включил я дурака, пытаясь просто выиграть время и дать Линеву сказать больше. — Прикинулись грузчиками, вошли в бар, попытались вырубить амулетом-парализатором. Но у Хмелева оказался защитный амулет, который сработал. Дальше началась бестолковая драка, но Хмелеву в руку, к счастью, попал хлебный нож. А второй нападавший убежал.

— Почему убежал, как думаете?

— Ну, потому что выбор был — или убивать Хмелева, или бежать. Вырубить уже не получалось, тот схватился за оружие, а убивать нельзя, нужно именно похитить. Пришлось бежать.

— И наткнулись на вас, так?

— Да, немного повезло, мы совсем рядом были. Задержанный у вас?

— Уже арестованный, — поправил Кузьминок. — Есть постановление.

— Ну и славно, — кивнул я и все же уточнил: — Так у вас?

— У нас. В соседнем корпусе, — Линев показал пальцем за окно. — Но я бы хотел ваше мнение сперва услышать: кто это был?

Ну да, примерно этого я и ожидал. Из арестанта они уже наверняка все вытрясли. Пытки тут не нужны, достаточно ненавязчивой помощи гимназистов. Если мне сейчас совсем в непонятку уходить — испорчу отношения. Выставлю себя дураком, а с дураками дел стараются не иметь. Сказать правду… тут ведь как: скажешь «А» — надо будет говорить и «Б». А «Б» у нас известно какое — калька с карты.

Хмель точно с ума сойдет, если узнает, что я все Линеву сдал. А если не сдам, то Хмель долго не проживет, однозначно. Потому что на него задача поставлена, это же понятно кто, они даже в Лудине не постеснялись тогда человека задержать. Это не Тема Жилин, это хуже. Может, и не хуже, но эффективней — однозначно. Да и не только Хмель на счету, его просто сочли более уязвимым, цепочка все же через Милу, а Мила жила со мной. Так что и за мной придут.

— Городские это.

Линев с Кузьминком быстро обменялись взглядами.

— И что городским может быть нужно от владельца бара?

— Они думают, что у нас есть один документ, который их очень интересует.

— А он есть?

— Нет. — Я покачал головой. — Но мы знаем, где он может быть. Должен быть, если точней.

— Что за документ? — спросил уже Кузьминок.

— Ну как сказать… — Я усмехнулся. — Это не секретные сведения о магической защите Форта. Этот документ имеет скорей коммерческое значение. С помощью него мы были намерены сильно поправить свое благосостояние.

— А Городу он тогда зачем? — явно удивился Линев.

Вот теперь надо что-то конкретное говорить. Но только так, чтобы нас не залошили по полной, за «спасибо» и крепкое рукопожатие. Родина не забудет, понятное дело, но не забывать — процесс бесплатный.

— Я не уверен до конца, — заговорил я медленно, — но думаю, что эту бумагу можно использовать как карту тех мест, где следует искать полезные ископаемые. Может, даже в больших количествах.

— Панфилов составлял карту?

— Даже это знаете? — Я чуть польстил в постановке вопроса, это иногда полезно.

— Кое-какая информация уже ходит, — явно подбирая слова, ответил Кузьминок. — Сначала прошла информация из Лудина про вашу «спецоперацию», потом еще и это всплыло. Панфилова убили трое. Анатолий Перелазов, бывший дружинник, уволен за торговлю наркотиками. Доказать не смогли, но уволили. Житель Китайского квартала Лин, кличка Трепанг, кличка местная, понятно, не китайская. Был здесь кем-то вроде бойца триады, под зачистки не попал, на глаза потом тоже не попадался. Вел секцию по ушу недолго.

— А третий?

— Некто Мустафин, имени не знаем, потому что документов он не получал, погоняло, понятное дело, Мустафа. Работал исполнителем на контракте, как мы выяснили, на кого угодно.

— Еще была погремуха Гнилой, — добавил Линев. — Изо рта у него воняло постоянно. Он Панфилова и пытал.

— Откуда столько подробностей? Арестованный сдал, что ли?

— Нет. Нам попался организатор, некто Макароныч, Макаров Станислав, он на мокрухах по найму зарабатывал. Чтобы не повесили, сдал все свои контракты.

— А кто заказчик Платонова — сдал?

— Сдать-то он сдал, но заказчик с предосторожностями, так просто его не вычислишь.

Зато я вычислю, кого мы с Хмелем на пустырь увезли в кузове пикапа и кому я там арматуриной еще и головы проломил, чтобы никакой медиум не докопался до причин смерти. Трепанга и Гнилого. Хмель упоминал, что у здорового изо рта воняло кошмарно. А вот Перелазова там не было. Может, он за рулем машины был и их не дождался, а может, они просто пешком вдвоем заявились.

— Так где карта? — спросил уже напрямую Линев.

— Давайте так. — Я доброжелательно улыбнулся. — Карту я вам отдать попытаюсь, не вопрос. Если она еще там. Но если она все же там, я хотел бы на этом что-то заработать. Это ведь для всех сторон коммерческое предприятие. Башкой рискуем тут мы, и не хотелось бы делать это забесплатно.

— А что с этого можно получить? — Линев не выглядел возмущенным, скорей немного озадаченным.

— Я не знаю, — пожал я плечами. — Нефть где-нибудь, кроме Лудина. Газ. Уголь. Железо. Что угодно.

— Ну… предлагайте.

— Летом мы устраиваем экспедиции по тем местам, на которые карта покажет, — я надавил на слово «мы». — Если мы что-то находим серьезное — вы открываете нам кредитную линию в Центральном городском, на другое направление развития. Или просто платите премию в объеме комиссионных от оценки запасов. Хватит у вас влияния?

— Если оно того стоит, то хватит.

— Ну а если мы находим что-то небольшое и не слишком стратегическое — или сами это развиваем, или в доле, а вы помогаете с кредитом. Как-то так.

Линев откинулся на спинку кресла, закинув руки за голову и даже закусив губу в задумчивости. Потом сказал:

— Не вижу ничего невозможного. А что найти рассчитываете?

— Не знаю. Пока ничего не знаю. Надо добыть карту, сесть с ней и думать.

Он вновь опустил руки на стол, сказал:

— В принципе я согласен. Но просто добыть эту карту мало.

— А что еще нужно?

— Город здесь целую сеть агентов развернул. С Лигой они расплевались, Семера тоже от них подальше держится, Жилин без вести пропал, — добавил он не моргнув глазом. — Если нам эту сеть разом накрыть и повязать — влияние Города в Форте упадет очень сильно. А если допросить, то мы заодно узнаем, кто их интересы еще продвигает.

— И как мы в этом задействованы? — это уже конкретика.

И это разумно, я на месте Линева примерно то же самое попытался бы проделать.

— Вы должны их выманить на себя. Мы их берем. Об остальном уже договорились.

Тут в дверь постучали, и какой-то молодой парень в черном свитере, заглянув внутрь, сказав:

— Вам тут еду привезли.

Наконец-то.

Саня все еще был в мастерской и занят. Когда я вошел, он лишь спросил:

— Привез?

— Нет, — сказал я. — Сам поел, а тебе не привез. Решил, что талант должен жить в мансарде и голодать. В мансарде ты и так живешь, а вот с голодать сложней — разожрался как кабан.

— Да ладно, — засмеялся он, решив, что я шучу. — Давай жратву.

— Сань, нет жратвы, я до «Дракона» не доехал, Линев позвонил. Пошли в паб, я тебя там, так и быть, покормлю. За свой счет, заметь.

— Тьфу, блин, — вздохнул он. — Свяжешься с тобой… дай мне десять минут, сейчас закончу.

— Глушитель? — спросил я с надеждой.

— Рабочий день, — отрезал он.

Закончил он быстрей, минуты за две, после чего мы направились в паб.

Слава был на месте, Иван за стойкой, так что мне осталось только зазвать Хмеля к нему в подвал. Саня остался у стойки ждать ужина, а я, как поевший заранее, лишь дал гостеприимному хозяину возможность наполнить мою кружку пивом.

— С Линевым встречался, — сказал я. — Только что.

— И что?

— Пришлось сдать историю с картой.

Хмель сморщился так, словно у него зуб заболел. Потом спросил:

— А точно стоило?

— Точно. Во-первых, они уже знают много. Знают про заваруху в Лудине…

— Кузьминок рассказал мне сегодня.

— …И мне рассказали. Еще знают тех, кто убил Панфилова. Взяли посредника в заказе. Назвали имена тех двух, ну… — Я показал пальцем на пол, на то место, на котором мы заворачивали в пленку трупы. — И был еще один.

— Но они не знают, так? — Хмель напрягся.

— Нет, не знают. Скоро снег сойдет, тогда… ну там видно будет. В общем, я не об этом на самом деле. — Я отпил из кружки. — Это городские. И если контрразведка их не упакует, то они доберутся до нас. А чтобы они их упаковали, надо поработать приманкой.

— Ну хорошо. — Хмель тоже приложился к кружке. — А нам что с того?

— Выживем. Это для начала.

— Приманка всегда выживает, верно, — хмыкнул Хмель. — Это у приманок традиция. А потом?

— Договорились так: посмотрим, что нам вообще получится с этой карты вывинтить, а затем решим, как этим всем распорядиться, — попробовал я сформулировать результат нашего разговора максимально точно. — Что-то они пообещали, но пока всерьез говорить трудно, карты-то нет. Может, геолог вообще ошибался. Или мы что-то не так поняли.

— А может, им липовую карту скинем?

— Слав… — я только головой покачал, — ну не играют с такими втемную. В последнем нашем случае они все свои обещания выполнили, у нас вроде как теперь дружба, общаемся неформально, формально сотрудничаем… не стоит. Тогда и до беды недалеко. И главное — после всего надо всем дать понять, что карта ушла в контрразведку. Тогда интерес к нам со стороны кого не надо упадет до нуля.

— Если не решат нас грохнуть просто от обиды.

— Если агентурная сеть развалится — не решат, им такое внимание ни к чему. И это все же не бандиты, такие люди прагматичны. Ну, более или менее. И главное — там, скорей всего, такие куски будут, что нам просто не по зубам. Вот прикинь: нашли мы нефть, например. И что дальше? Объявим своей? Да щас нас кто слушать станет, просто турнут с ресурса — и все.

— А так?

— А так примерная договоренность в том, что нам отдадут с большого ресурса малую долю. Если что-то небольшое найдем — сами войдут в долю, помогут инвестициями.

— Зато под крышей, — не спросил, а скорее сказал Хмель.

— Зато под крышей, да.

Хмель замолчал, потягивая пиво, потом все же произнес без особого воодушевления:

— Может, и правда других вариантов нет. Ты сказал, где карта?

— Самое смешное, что пока нет. Но сказать надо будет. Если не хочешь сам лезть в «Ширли-Муры».

— А я могу, — пожал плечами Хмель. — Ты же знаешь.

— И знаю, чем это заканчивается: сам пулю из тебя тащил, — согласился я. — Давай только карту со стены снимем и спрячем. Без нее у кальки тоже ценности ноль. Для танго нужно двое. И, Слав, вот какое дело… — спохватился я. — Мне начальник «лички» из Цеха подсказал, что продается офис «Жилин-Сопровождение» на Пионерской. Знаешь, где это?

— Офиса не знаю, а Пионерскую знаю, Южный бульвар, считай.

— Дом три, глянь. Там за главного Лысый… ага, тот самый, — кивнул я, увидев, что Слава персонажа вспомнил сразу. — У Лысого денег нет, в Форте оставаться он боится. Поэтому если правильно поторговаться…

— М-да? — Хмель явно задумался. — Пионерская… там бы бар работал.

— Там бы и ресторанчик работал недорогой, вокруг офисы. А на Южный всем ходить дороговато.

— Слушай, — задумался он еще плотней, — надо бы подумать. Я посмотреть съезжу.

— А я подумаю, как с Лысым поторговаться.

С лестницы донеслись шаги — Саня с тарелкой спускался, жуя прямо на ходу.

Хмель.

29 апреля, среда.

Спал с револьвером на тумбочке; под кроватью лежал «вепрь», на этот раз с разложенным прикладом и досланным патроном. Я решил не мелочиться и воткнул магазин с алхимическими патронами, верхние два были с железным корнем, остальные — «пустышки». И отводящего пули амулета, вопреки обыкновению, на ночь не снимал. Во избежание.

Повторного нападения не опасался, поскольку в таких делах неожиданность — это половина успеха, но полностью вероятности налета все же не отметал. Потому как тоже в своем роде неожиданностью может стать…

Но никто не вломился, а проснулся я от задребезжавшего будильника.

Обычно сам просыпаюсь, но вчера весь день псу под хвост отправился, а завтра выезд в Лудино, поэтому надо пораньше встать. Иначе, если выдернут в Дружину на полноценный допрос, чего исключать никак нельзя, придется до поздней ночи вещи собирать.

Первым делом принял лекарства. Никаких пилюль, всыпал в рот белый безвкусный порошок из бумажного пакетика, запил стаканом воды. Скулы свело от неприятной кислинки, но в целом — не так уж плохо. Да и пить его приходилось раз в неделю, а не каждый день. Терпимо.

Выдув еще один стакан воды, я потер заросший щетиной подбородок и выглянул в окно. На парковке перед баром уже стояла давешняя «Нива».

Надо же, каких исполнительных сотрудников Гельман в свою контору подобрал! Еще семи утра нет — уже на дежурстве! Со всей ответственностью к делу подошли.

Я покачал головой, умылся, оделся и откинул крышку превращенной в бар радиолы. Но пить не собирался, вовсе нет. Выставил бутылки с импортным алкоголем на стол, подцепил дно и убрал его, открыв неглубокий тайник. Там лежало штук десять коробков с не совсем законными препаратами, несколько разряженных амулетов, три чародейских заточки и «дырокол», убранный сюда на случай непредвиденных осложнений.

Ничего особо криминального, но некоторых вещей на виду лучше не держать, себе дороже выйдет.

Из тайника я взял заточку, один из коробков с таблетками и «дырокол», выполненный в виде плоского деревянного жезла, способного уместиться в зимний ботинок и не особо давить при этом на ногу. В ботинок «дырокол» и засунул, а заточку убрал в карман штанов. Благодаря алхимической обработке клинок, поражая цель, выжигал всю ее магию, что могло оказаться очень кстати при столкновении с исчадиями Стужи. Да и колдуна такой штукой можно упокоить с гарантией. Точно не ударит в ответ боевыми чарами.

Таблетки в коробке были обычным стимулятором. Быстрей двигаешься, дольше бежишь, не чувствуешь холода. Оно ведь как у нас случается: выезжают люди на машине, а до места доходят уже на своих двоих. Если доходят. В таких климатических условиях даже самые надежные агрегаты отказать могут. Лучше подстраховаться.

Именно по этой причине одними стимуляторами я ограничиваться не стал и собрал целую аптечку, уложив в сумку стандартный набор первой помощи. Не забыл и про экомаг.

В этот момент послышался шум автомобильного двигателя; я быстро посмотрел в окно и увидел, как к воротам заднего двора проехал серый пикап.

Иван прикатил.

Внедорожник я ему отдал во временное пользование, поскольку сам сегодня никуда не собирался, а в Лудино мы поедем на «Экспедишне» Гордеева, там кабина большая. А раз до понедельника машина не нужна, почему не дать помощнику попользоваться?

Ладно! Ладно! Я собирался просить Ивана об ответной услуге, но это вовсе не говорит о моей меркантильности. Об одолжении я его попросил бы в любом случае. Просто так совпало.

Нацепив кобуру с револьвером на пояс, я бросил на кровать амулет в форме кольца, все остальное убрал в бар-радиолу и спустился вниз. Уже в дверях столкнулся с помощником.

— Что-то ты рано сегодня.

— Так я ж теперь на машине! — рассмеялся Иван, и стало ясно, что вытребовать обратно пикап будет совсем не просто.

Я усмехнулся и, убрав «вепрь» под стойку, указал на дверь.

— Открой бар, позови парней из «Нивы». Не дело целый день в машине задницы морозить. Я пока плиту растоплю.

Грачев отправился выполнять распоряжение, я ушел на кухню. Когда вынес оттуда пару тарелок с яичницей, присланные Гельманом охранники уже заняли стол у двери. Один контролировал вход, другой через окно присматривал за оставленным на парковке автомобилем. Судя по спокойному поведению, в возможность повторного нападения они не верили, не расслаблялись скорее по привычке. Каждый держал на коленях короткий чаромет с пузатым барабаном, массивным стволом и сложенным сейчас рамочным прикладом. Огнестрельного оружия видно не было. Не иначе лицензию на контору оформить не успели.

— За счет заведения, — выставил я тарелки на стол и попросил Ивана: — Сделай два чая.

Парни с благодарностью кивнули и приступили к завтраку; я вернулся на кухню и пожарил еще полдюжины яиц, себе и помощнику.

— Вань, иди завтракать! — позвал Грачева, встав за стойку. Мельком глянул на убранное под прилавок ружье, налил чаю и спросил проходившего мимо помощника: — Твои когда подъедут?

— После двух. Нормально?

— Нормально, — кивнул я и, заслышав на улице звук автомобильного двигателя, спросил у охранников: — Кто там?

— Красный «Блэйзер», — подсказал парень, наблюдавший за улицей в окно.

— Свои, — объявил я и поднял сунутую было под прилавок руку.

На красном «Блэйзере» ездил Денис Селин. Он и прошел в бар вскоре после того, как смолк шум движка. Не заметить оставленной на парковке машины «Форт-Логистика» Селин не мог, поэтому на парней за столом у двери посмотрел очень уж пристально, но ничего говорить не стал и направился ко мне.

— Привет, Денис! — улыбнулся я, отодвинув от себя пустую тарелку. — Завтракать будешь?

— Воздержусь, — отказался Селин, расстегнул полушубок и бросил его на пустую скамью у соседнего стола. — А вот пива бы выпил. Только не слишком крепкого.

Разговор явно намечался не из легких, и, перелив в бокал бутылку американского янтарного эля, себе я налил чаю.

— Не пьешь? — отметил это обстоятельство Селин.

— Чищу организм.

— А что так?

— В Северореченск смотаюсь, Ирину навещу. Пережду недельку. А то как-то неспокойно в Форте стало.

Денис отпил пива и посмеялся.

— Неспокойно, да. — Но сразу вскинулся. — У тебя же противопоказания к поездкам были?

— Современная медицина творит чудеса, — пожал я плечами.

— Вот как? Ну оно и к лучшему. Хоть отдохнем от тебя.

— Отдохнете? — подался я вперед. — Денис, если не секрет, когда я успел вас утомить?

— История с похищением поставщика не в счет?

— Кто старое помянет, тому глаз вон.

— Значит, не в счет. — Селин сделал еще один глоток пива, поставил стакан перед собой и принялся задумчиво водить пальцами по его запотевшим стенкам. — А вчерашний кипеш?

— А что такое?

— А после тебя контрразведчики к нам заявились, вот что.

— Серьезно? — удивился я и отпил чаю, дабы смочить пересохшее горло. — Это их инициатива.

— Ну правильно, ты на Ханина собак повесить пытался, — хмыкнул Денис. — Поаккуратней с ним, он человек злопамятный. Припомнит — мало не покажется.

— Не было такого! — открестился я от этих обвинений. — Ни его, ни вас я ни в чем не обвинял.

Селин ухмыльнулся.

— А вот сейчас интересно прозвучало. Ханин понятно, а мы-то когда тебе насолили?

— Денис, — вздохнул я, — давай не будем цепляться к словам. Я никогда и никому не говорил о возможной вашей причастности к нападению, поскольку так не считаю. И никогда не считал.

— Ну допустим. Но пришли к нам.

— По собственной инициативе.

— Отрадно слышать. — Денис допил пиво и поднялся на ноги. — Просто если возникают какие-то вопросы, не тяни, обращайся сразу. Разрулим.

Он надел полушубок и с непокрытой головой вышел за дверь. Рука сама собой потянулась за бутылкой с настоянным на травах самогоном, но я пересилил себя и наливать настойку не стал. Вместо этого допил чай.

Как-то неожиданно не осталось ни малейших сомнений, что это Селин организовал «намеки», желая если не отжать пивоварню целиком, то добиться понижения отпускных цен, но вчерашние события спутали ему все карты. И когда говорил о злопамятности Ханина, он имел в виду не только его, но и своих компаньонов тоже. Сам Денис был человеком отходчивым, да и Гамлет пусть и мачо дальше некуда, напролом никогда не пер, но вот их партнеры Городовский и Яровой совсем из другого теста слеплены. Могут припомнить при удобном случае.

Я побарабанил по прилавку пальцами, потом махнул рукой и унес грязную посуду на кухню. Гельман прикроет. Либо он, либо придется в долги к Линеву влезать, но в любом случае положение отнюдь не безвыходное. Прорвемся.

По крайней мере, мне хотелось так думать.

Понемногу начали подходить ранние посетители, основном из соседей и коммерсантов, которые держали конторы в офисных пятиэтажках на Красном проспекте. Пиво в столь ранний час почтенную публику не интересовало, и пока Иван разогревал на кухне наготовленную с вечера кухаркой снедь и жарил яйца, я принимал заказы и делал сэндвичи.

Когда утренний наплыв клиентов пошел на убыль, я оставил помощника в баре одного и поднялся к себе. Взял брошенный на кровать перстень, нацепил на палец, повертел рукой перед лицом. Выглядела золоченая безделушка несколько аляповато, но при этом в глаза особо не бросалась. И это меня вполне устраивало. Залитое в кольцо заклинание при активации закачивало в себя всю свободную магическую энергию в радиусе пяти метров, а при рукопожатии было способно лишить сил и заклинателя.

Пять метров — слишком мало? Только не когда вас окружили ледяные ходоки.

Магические создания при столь резком колебании магических полей надолго теряли ориентацию в пространстве, а иногда и полностью разрушались. Это в теории. На практике применять «пиявку» мне еще не приходилось по той простой причине, что столь резкий скачок интенсивности магических полей в первую очередь ударил бы по мне самому. Теперь же — другое дело, сейчас моя внутренняя энергетика к внешнему воздействию куда более устойчива, чем еще даже пару месяцев назад.

Почему не разжился ничем, способным поражать цели на расстоянии? По той простой причине, по которой чарометы и ружья куда популярней «дыроколов». Раскрыть заложенный в большинство амулетов потенциал способен лишь человек с некими минимальными способностями к колдовству, а у меня, как и у большинства в Форте, их не было вовсе. Активировать «Шаровую молнию» или «Иглу Стужи» мог кто угодно, но направить их точно в цель — уже нет. Исключение составлял «Щелчок», который работал на короткой дистанции и представлял собой примитивный выброс силы.

Выходом могло стать использование алхимических устройств, но моих связей в Братстве хватало лишь на покупку устаревшего хлама, поэтому приходилось полагаться не на магические игрушки, а на огнестрельное оружие. Только вот и с ним разобраться было далеко не так просто, как это могло показаться на первый взгляд. Особенно теперь, когда появился определенный выбор.

Вот что с собой взять: рычажный карабин или «вепрь»? Дальность против удобства перезарядки. Убойность против точности. Скорострельность против… опять же дальности и точности.

Но так ли это важно? По исчадиям Стужи интересней палить из дробовика, но, если нарвемся на людей, что вовсе не исключено, нарезное оружие позволит удерживать противника на расстоянии.

Так что предпочесть?

Я выругался и начал собирать патроны к револьверу — благо здесь выбирать не приходилось, выгреб все. Зажигательная картечь в поездке точно лишней не будет. Да и пуль с «обманками» как средства последнего шанса не взять нельзя.

Затем пришла очередь холодного оружия, и вновь меня одолели сомнения. Я мог остановить выбор на короткой сабле с комплексными чарами, патентованном «крыле бабочки», или предпочесть тесак с примерно аналогичными заклинаниями, но куда менее презентабельный.

Кто в наше время пользуется холодным оружием?

Я пользуюсь. Патрульные пользуются. Все пользуются. Ледяного ходока иной раз проще на куски порубить, чем патроны тратить. Да и в чисто утилитарных целях клинок сгодиться может.

Это соображение и решило дело. Взял тесак. Если угроблю заточку или потеряю, не так обидно будет.

Отобрав и проверив теплую одежду, я сунул в свободный кармашек пистолетной сумки очки с алхимическими линзами и позвонил в ювелирный салон «Золото вселенной». Оформил заказ и сразу выписал чек курьеру, потом набрал «Большую охоту».

Трубку снял Клондайк.

— Коль, привет, — поздоровался я. — Встали уже?

— Ага.

— Саня на месте?

— На месте.

— Тогда зайду. Встречайте со двора.

Я спустился на первый этаж, предупредил об отлучке Ивана и дошел до черного хода оружейного магазина. Клондайк там меня уже ждал.

— Ты как? — спросил он, протягивая руку.

— Нормально.

— Я про выезд.

— А! Готовлюсь. Как раз по этому поводу вопрос.

— Излагай.

Мы прошли в торговый зал, и я озвучил свою проблему:

— Что брать: «вепря» или «росси»?

Гордеев ненадолго задумался, потом решил:

— Я бы карабин взял.

— Понял, — кивнул я, не став выпытывать подробности, поскольку уже сам успел взвесить все аргументы «за» и «против».

— Патроны есть?

— С патронами порядок, — подтвердил я и уточнил: — А Саня где?

— В подвале.

— Неужели делом занят? Рабочий зуд напал, что ли?

— Занят, да не тем, — поморщился Николай, явно желавший использовать способности чародея по каким-то своим надобностям.

— Тогда отвлеку, — усмехнулся я и спустился вниз.

Как и в прошлый раз, Саня возился с паяльником, сооружая из медной проволоки какую-то замысловатую конструкцию.

— Никак гравицапу паяешь? — усмехнулся я, встав у него за спиной.

— А?! Что?! — встрепенулся чародей. — Фу, блин, Слава! Напугал!

— Давай делом займемся? — предложил я.

— Совместный труд на твое благо?

— Почему нет? — Я вытянул из-под ворота цепочку, снял с нее «Чешую дракона» и протянул чародею. — Проверь заряд.

Саня принял отводящий пули амулет, на миг зажмурился, но сразу открыл глаза и потряс головой.

— Порядок, — сообщил он, возвращая амулет. — Сильнее не заправить.

— А «Щелчок»? — уточнил я, доставая из кармана связку ключей.

Наложенное на медное кольцо ударное заклинание также зарядки не требовало, но увильнуть от работы у чародея не вышло. Под конец я стянул с пальца перстенек с «пиявкой».

— Заряжай.

Саня с несчастным видом отключил паяльник, встал из-за верстака и перешел к задвинутой в дальний угол машинке для зарядки амулетов.

— Вот прицепился, блин, — проворчал он, подключая к аппарату аккумулятор с магической энергией.

— Смотри, основной резервуар не заряди, — предупредил я. — Только пусковое заклинание.

— Да ты что? — раздраженно глянул на меня чародей. — А я-то не знал!

— Не отвлекайся.

— Так не отвлекай!

Машинка загудела, под защитным стеклом заискрились разряды, но Саня быстро отрегулировал поток энергии, и всполохи погасли, только продолжал расходиться по комнате сильный запах озона.

— Одноразовая дешевка, — выругался Саня. — Не откалибровано толком, энергию жрет как не в себя! — Он выключил аппарат, достал перстень и протянул мне. — Наличкой заплатишь или чек выпишешь?

— А ты столоваться за наличный расчет дальше планируешь? — парировал я, натягивая обледенелое кольцо на мизинец. — Или в кредит?

— Иди ты! — фыркнул чародей.

— Я-то пойду. А вы чего завтракать не идете?

— Чай попили, — сообщил Саня, посмотрел на часы и кивнул. — Но так-то пора уже червячка заморить.

— И я о том же.

Я поднялся из подвала и напомнил о завтраке Гордееву.

— Сейчас Дима придет, тогда позавтракаю.

Дима — это племянник Смирнова, новый продавец.

— Позвони, я сварганю что-нибудь, — сказал я и отправился к себе.

В баре оказалось неожиданно прохладно, я насторожился и даже высвободил кобуру из-под рубахи, но тревога оказалась ложной. Дверь открытой нараспашку держал вызванный еще вчера столяр.

— Ну ты даешь, Игорь! — в шутку возмутился я. — Весь дом выстудил.

Игорь Вайсер за словом в карман не полез:

— В следующий раз надумаешь в стрельбе упражняться — дождись лета. Договорились?

— Договорились, — улыбнулся я, подошел поздороваться и спросил: — А чего ты без инструмента?

Столяр показал рулетку.

— Замеры сделал. Или хочешь сразу дверь поменять?

— Не хочу.

— Да и мебель обновить не мешает, — оглядел Вайсер столы собственной работы и закрыл дверь. — Ладно, шутки в сторону, — объявил он, приклеивая на место закрывавший пулевое отверстие лист. — Сегодня уже не успею, завтра к вечеру все будет.

— А что так? Заказов много?

— Хватает. Работаю здесь в пятиэтажках, вот и выкроил время заскочить, — пояснил столяр. — Устроят сроки — или сверхурочную работу оплатишь?

— Сроки устроят, только меня завтра не будет, по всем вопросам к Ивану обращайся.

— А ты что?

— В Северореченск по делам съездить надо, — спокойно соврал я в ответ.

— Надолго?

— Нет, задерживаться не буду. Надо успеть вернуться, пока дороги не развезло и проехать можно.

— Это да.

Только Вайсер распрощался со мной и отправился по делам, сразу зазвонил телефонный аппарат. Как оказалось, дозрели до завтрака соседи, и я попросил Ивана сделать им что-нибудь на скорую руку. Конкретных распоряжений давать не стал: у нас не ресторан, ассортимент продуктов ограничен. Что окажется под рукой, то и приготовит. Да и вкусы знает, через день да каждый день к нам заходят.

Себе я налил чай, под прилавок, где стояла бутыль самогона, даже не взглянул. И пива тоже наливать не стал. С алкоголем решил повременить, в том числе и ради чистоты эксперимента: после возвращения на обследование идти. Опять же нервишки пошаливают, в таком состоянии лучше трезвость рассудка сохранять.

Александр Ермолов приехал во второй половине дня, когда обеденное время уже прошло и в баре оставались только присланные Гельманом охранники.

— Привет! Привет! — поздоровался со мной начальник пограничной службы, высокий и крепкий весельчак, и выставил на стол картонную коробку с пустыми бутылками. — Принимай тару, Слава.

С возвратной тарой он обычно присылал кого-нибудь из подчиненных, поэтому явно приехал поговорить, но я не стал торопить события и спросил:

— Будешь что-нибудь брать?

— Буду, — подтвердил Ермолов и принялся расстегивать форменный полушубок. — Что-нибудь темное, крепкое и нажористое. Чтобы до лета дотянуть. Есть такое?

— Есть.

— На пробу нальешь?

— Проходи в дегустационную, — указал я на заднюю дверь, а сам завернул в холодную комнату и взял одну из бутылок имперского портера, как и заказывал Ермолов, темного, крепкого и нажористого.

Когда спустился в подвал, начальник погранслужбы уже скинул полушубок на свободный стул и уселся за стол.

Я перелил пиво в кружку и выставил перед ним.

— Сам не будешь, что ли? — удивился Александр.

— Нет, — вздохнул я, усаживаясь напротив. — Ты за пивом приехал или поговорить?

Ермолов сделал глоток, одобрительно кивнул и поставил кружку перед собой.

— Отлично, только самую малость холоднее, чем следовало, — сказал он, пропустив мой вопрос мимо ушей.

— Пусть постоит.

— Пусть, — откинулся на спинку стула Александр и скрестил на груди руки. Форму за последние годы он несколько подрастерял и заметно оброс жирком, но за счет немалого роста и крупной кости толстым не казался. Просто был большим.

— Так о чем ты поговорить хотел?

— А я хотел?

— Ну, можем помолчать. Подождать, пока портер согреется.

Ермолов вздохнул и сдался.

— Так понял, ты с Гельманом скорешился? — многозначительно произнес он, выкладывая перед собой пластиковую коробочку с двумя огоньками. Мигал зеленый.

— Трудно было не заметить машину «Форт-Логистика» перед входом, да? — хмыкнул я, опознав универсальный детектор подслушивающих устройств.

— А у меня как раз к Гельману дело есть.

— Зачем передаточное звено понадобилось? Не твоего заместителя начальником Патруля назначили разве?

Александр кивнул.

— Вот об этом я и хотел с ним поговорить.

— Хочешь поговорить с ним, а пришел ко мне.

Ермолов отпил пива и вздохнул.

— Наш разговор с Гельманом запишут со стопроцентной гарантией. А если организовывать встречу по всем правилам, сразу возникнет вопрос — против кого мы собрались дружить.

— И против кого?

Начальник погранслужбы развел руками.

— Я просто хочу наладить с ним контакт. — Он отвлекся отпить пива и добавил: — И не хочу, чтобы об этом стало известно.

— И оно мне надо в эти интриги влезать?

— Ты уже влез, — заявил Александр и припомнил мои же слова: — Трудно не заметить машину «Форт-Логистика» перед входом, ведь так?

— Я не вникаю в его дела. Он не лезет в мои.

— Да ладно! — махнул рукой Ермолов. — Заливай больше! Можно подумать, вчера к тебе вломились, чтобы бочонок пива уволочь!

— Почему нет?

— По кочану! — огрызнулся Александр. — Слава, в Форте непонятная движуха началась, без друзей теперь никак. Помяни мое слово, выживут лишь наиболее организованные… сообщества. И тебя уже записали в одно из них.

— Ну зашибись! Без меня меня женили.

— А надо было думать, с кем общие дела заводишь.

Я обреченно вздохнул.

— Давай ближе к делу, — попросил, не желая тратить время попусту. Ермолов — он упорный. Пока своего не добьется, не отвяжется.

— А все уже сказано, — развел руками начальник погранслужбы. — Гельман сам все понимать должен. Пусть подумает и через тебя ответит.

— Просто чтобы не возникло недопонимания, — поморщился я, — что вообще происходит?

— Сказал же — движуха.

— Это не ответ. Зачем тебе Гельман, если его начальник с тобой вась-вась?

— Нас нагрели, — вдруг заявил Ермолов и несколькими длинными глотками осушил бокал. — Развели как детей.

— Это как?

— Тополева поставили рулить Патрулем с условием, что он не лезет в политику. Зоны ответственности у нас пересекаются, могли неплохо скооперироваться, вот я и согласовал его перевод. А в итоге Стас только бумажки подписывает. Глобальные вопросы решает Лихачев, серые схемы курирует Гельман. Остается воровать, но за такое и вздернуть могут.

— Ты ничего не потерял.

— Да ну? За это назначение мне навязали двух новых замов, к которым спиной повернуться страшно, знаешь ли, не то что в отпуск уйти. А передел наследства Жилина?! — Ермолов поднялся на ноги и раздраженно прошелся по подвалу. — Перегон машин из Северореченска должен был погранслужбе отойти, а нам фигу к носу подвели. И не дернешься!

— И раз Гельман сумел выгрызть свой кусок…

— Этот кусок у Гельмана из горла выдерут, помяни мое слово. Ему сейчас друзья не меньше моего нужны. Особенно если он хочет без проблем пограничный досмотр проходить…

— Против кого дружить предлагаешь?

— А он знает, — не стал вдаваться в конкретику Александр и взял полушубок. — Так что с пивом?

— Пошли.

Мы поднялись в бар, и я передал Ермолову картонную коробку с полными бутылками.

— Поговорю с ним, — пообещал, убирая деньги в кассу. — Но не раньше понедельника.

— Поговори, — кивнул Александр, взял коробку и отправился на выход.

Я вышел на улицу следом и поежился от неприятного холодка, но возвращаться в бар не стал и даже спустился с крыльца. Начальник погранслужбы убрал коробку на заднее сиденье «Хантера» и повернулся ко мне.

— Ты чего, Хмель?

— Услуга за услугу, — прямо заявил я в ответ. — Поручи своим пропустить на Северореченск «буханку» без опознавательных знаков. Хмелев Вячеслав Владимирович за рулем будет.

— Контрабанду повезешь?

— Ничего не повезу, вообще не поеду. Пусть они отметят пересечение границы завтра часов в пять вечера, хорошо?

— То есть ты куда-то втихаря свинтить хочешь?

— Да, залягу на дно до понедельника. Выручишь?

— Не вопрос.

Мы попрощались, я вернулся в бар и дернул мывшего бокалы Грачева.

— Вань, бросай все, скатайся на Торговый Пятак и арендуй на неделю гараж. Только надежный какой-нибудь, не развалюху.

— Это по нашим делам или как?

— Нет, «буханку» там брошу, чтобы не отследили. На всякий случай.

— Хорошо, но только весь вечер проезжу.

— Не проблема. Возьми деньги из кассы, на обратном пути гимназисток захвати.

Грачев вытер руки полотенцем и ушел одеваться, а я остался за стойкой гадать, не перегнул ли палку со всеми этими предосторожностями. Решил, что не перегнул. Перехватить машину за городскими стенами не так уж и сложно, если дело в карте — горожане могут рискнуть. Опять же при таком прикрытии никто даже не подумает искать меня в Лудине, что тоже немаловажно.

Иван Грачев вернулся в сумерках, когда стемнеть еще толком не успело, но солнце уже скрылось за домами и на улице заметно похолодало. Юля и Вика сразу поднялись наверх переодеваться, а сам он убрал дубленку в подсобку и пояснил задержку:

— Замучился гараж искать. Либо деньги ломят нереальные, либо халупы картонные сдавать пытаются — ветер подует, завалятся.

Помощник протянул немалых размеров ключ от навесного замка и в двух словах объяснил, где найти арендованный гараж. Особого труда это составить не могло — Торговый Пятак по большому счету состоял из пары улиц. Ночевать там мало кто оставался до сих пор, поэтому и не строились особо.

— Дядя Слава! — окликнула меня с лестницы Вика. — Вы идете?

— Иду! — отозвался я и напомнил: — Вань, мы завтра с самого утра в дорогу сорвемся, давай без опозданий. Не проспи.

— Да как можно! — возмутился Иван.

Я похлопал его по плечу и поднялся на второй этаж, где меня уже дожидались гимназистки.

— Дядя Слава, нам так жаль, — принялась извиняться Юля, пока я отпирал дверь спальни, — мы даже не подумали, что разрушение одной нити узловые точки нарушит!

— Ерунда! — отмахнулся я, запуская девчонок в комнату.

— Ничего себе ерунда! — рассмеялась Вика. — Представляете, что с нами на защите проекта сделали бы? Вы нас просто спасли, теперь есть месяц дополнительные модули в схему внести.

— Это вы меня спасли, — улыбнулся я, взял со стола картонные коробочки и протянул девушкам. — Примите в знак благодарности.

Гимназистки немедленно вскрыли невзрачную упаковку и в голос охнули. И неспроста: заказанные в «Золоте вселенной» золотые кулоны с алхимическими самоцветами влетели мне в копеечку.

— Дядя Слава, спасибо! — Девушки полезли целоваться и обниматься, насилу их успокоил.

— К делу! — потребовал я, закатывая рукава рубашки. — Ждать месяц я не могу, что можете сделать прямо сейчас?

Юля и Вика переглянулись и принялись шерстить содержимое своих шкатулок.

— Мы тут подумали, — продемонстрировала брюнетка резную костяную бусину, — одними нитям точно не обойтись. Это повысит резонанс при сканировании, но не сильно, а в случае повреждения одной из нитей стабилизирует остальные. И запас энергии увеличится заметно.

— А к лету мы опять вернемся к полностью нитяному плетению, — добавила рыженькая, пересчитывая высыпанные на ладонь деревянные шарики.

Я вздохнул и подставил руки.

— Приступайте!

И гимназистки начали плести браслеты, дублируя уже знакомые узоры дополнительными нитями с костяными и деревянными бусинами. В итоге защитные талисманы получилось куда более солидными и плотными. Но это было не единственным отличием: под конец девушки достали массивные дубовые шары, под завязку заполненный магической энергией, и принялись переливать ее в бусины.

Запястья обожгло, будто руки в жидкий азот опустил, но я стоически смолчал, лишь скрипнул зубами да глубоко вздохнул, прогоняя головокружение. Раньше столь неприятных ощущений на завершающем этапе никогда не возникало, к счастью, долго не продлилось жжение и сейчас. Холод отступил, осталось лишь неуютное покалывание и чувство легкого онемения, с которым помог справиться эспандер.

Пару минут поработал — и пальцы обрели былую чувствительность, но это потом, а пока гимназистки не ушли, я старательно удерживал на лице беспечную улыбку. Смысла особого в этом не было, просто не хотел терять лица. Вот провернул бы нечто подобное колдун — матом бы его обложил и взашей выгнал, а с симпатичных девчонок спрос совсем другой.

Немного придя в себя, я вытащил из шкафа карабин, зарядил его, часть патронов распихал в патронташ, остальные убрал в рюкзак, который намеревался взять с собой в поездку, и туда уже сложил чистое белье и запасные носки.

Трусы, таблетки и патроны — наше все. Нет, без зажигалки, ножа и винтовки тоже никуда, но это все на себе поволоку, в рюкзак убирать не стану.

Хмель.

30 апреля, четверг.

Выехали рано утром, когда только-только начало светать, с таким расчетом, чтобы в потемках доехать до служебных Восточных ворот, покинуть Форт и бросить «буханку» на Торговом Пятаке, а в дорогу отправиться на рассвете. В свете фар вглядываться в колдобины подтаявшей дороги удовольствия мало, а по времени мы особо ограничены не были, успевали добраться.

В дорогу выехали на двух машинах. Впереди катил поставленный на гусеницы большой «Экспедишн» Гордеева, я следовал за ним на «буханке». Форт еще толком не проснулся, улицы были пустыми, поэтому до Восточных ворот добрались в один миг. На пропускном пункте вопросов к нам не возникло; сонные контролеры проверили документы и разрешили проезжать.

На кольцевой дороге мы сразу повернули направо и на приличной скорости двинулись вдоль городской стены к Торговому Пятаку. Там я без особых проблем отыскал приткнувшийся к непонятному ангару железный гараж с очищенной от снега подъездной дорожкой и загнал в него УАЗ. Судя по составленному у дальней стены хламу, использовался гараж исключительно в качестве склада и машины здесь никто никогда не оставлял. Но это только в плюс: меньше риск, что вломятся.

Навесив на дверь замок, я запер его на два оборота и влез на заднее сиденье «форда», потеснив Саню и Платона. Коля успел за это время обойти машину со сканером и вновь забраться за руль, Митя в обнимку с карабином сидел рядом с ним.

— Поехали! — скомандовал я, кинув рюкзак в ноги.

— Вот ты конспиратор! — зевнул Саня и достал упаковку экомага. — Держи, мы приняли уже.

Я закинул в рот таблетку, запил водой и подвинул плечом кондуктора, отвоевывая свое законное место.

— Ну ты кабан! — пробурчал тот, слегка отодвигаясь, и пригнулся глянуть в ветровое стекло. — Коль, ты куда?

— А сам как думаешь? — буркнул Гордеев и, одной рукой удерживая руль, принялся скручивать крышку термоса.

— Мы не через Старую Мельницу поедем, что ли? — пояснил свое удивление Платонов.

— На гать через Ляховскую топь одиночные машины уже не пускают. Придется попутчиков ждать и сопровождение от Патруля, — ответил Николай. — Только время потеряем. Сегодня без попутчиков.

— Потепление, — подтвердил чародей и зевнул. — Да ты не бери в голову, Серега. Дорогу на Волчий Лог уже нормально раскатали, доедем. Это зимой там задница.

— Никто и не переживает, — ответил Платонов и повел плечами, раздвигая нас с Саней.

Мы не поддались и какое-то время боролись за место, в итоге я не выдержал и спросил:

— Ты чего вперед не сел?

— От него толку как от козла молока, — пояснил Гордеев. — Уснет — за дорогой кто следить будет?

— Ты! — фыркнул Серега. — Кто у нас водитель?

— Хочешь за руль сесть?

Платон демонстративно закрыл глаза и очень быстро задремал. Саня некоторое время клевал носом, потом тоже уснул и размеренно засопел в унисон с кондуктором. Я сопротивлялся сонливости немногим дольше — все же машина шла очень плавно, укачивало на заднем сиденье будь здоров.

Но в глубокий сон не проваливался. Просто отключался на несколько минут, потом рывком просыпался, осматривался и вновь засыпал. Чаще будили фары встречного транспорта — трасса на Соколовский оказалась на редкость оживленной, — иногда чудились на обочинах стремительные движения непонятных созданий, но массивный внедорожник никто атаковать не рисковал.

Пусть шансы остановить машину у некоторых тварей были неплохими, да только в автомобилях люди катались все больше вооруженные до зубов, поэтому шум двигателей отпугивал большинство хищников сам по себе. Исчадия Стужи подобного инстинкта самосохранения были лишены начисто, но солнце уже взошло, и мы катили себе и катили.

Не доезжая до моста через Лесную, Гордеев повернул на север, и дорога заметно сузилась. На смену расчищенным от деревьев обочинам пришел густой еловый подлесок, отвалы местами осыпались кучами подтаявшего снега. Гусеницы позволяли ехать с нормальной скоростью, и очень скоро мы нагнали колонну из двух пазиков и замыкающего КамАЗа, который нещадно коптил. Пришлось даже выключить забор воздуха. Вонять перестало, зато начали запотевать стекла.

Шла колонна ни шатко ни валко, и на одном из расширений, предназначенных для разъезда встречного транспорта, Клондайк утопил педаль газа и пошел на обгон. Водитель головного автобуса благоразумно сбросил скорость, позволяя нам проехать, и «Экспедишн» вырвался вперед.

— А когда-то целой проблемой из одного села в другое добраться было, — зевнул проснувшийся кондуктор.

— Проблем и сейчас что у дурака фантиков, — проворчал Николай.

Платон не видел, но пару минут назад на обочине попался остов сгоревшего внедорожника. И спалили его явно не так уж давно.

Вскоре с правой стороны дороги потянулся скалистый откос, и Дмитрий приник к боковому окну, пытаясь не упускать из виду верх каменной гряды. После поворота на Старую Мельницу скалы остались позади, дорога пошла по низине, и впереди растеклась беспросветная белизна тумана.

Туман — это плохо, никогда не знаешь, что он скрывает. Да и туман ли это — может, порожденный Стужей морок.

— Будите Саню, — распорядился Гордеев, сбрасывая скорость до минимума.

Платон растолкал чародея, и тот принялся возиться с чарофоном, подключая к нему выносные датчики, установленные на внедорожнике. Я нацепил на глаза алхимические окуляры, заклинание в стеклах которых позволяло видеть проявления магической энергии, но туман остался однородно белым, ничего разглядеть не получилось.

И я взял карабин.

— Поехали потихоньку, — скомандовал Саня. — Вроде чисто.

— Защиту проверил? — уточнил Гордеев.

— Да, поехали.

Николай прибавил скорость, «Экспедишн» въехал в туман, и на какой-то миг мне почудилось, будто на обочине замер полностью затянутый инеем автомобиль. Но мог и ошибиться, спутав с подтаявшим комом снега. В тумане и не такое привидится.

Заметно похолодало, свет фар вяз в молочной пелене, от паники спасал лишь размеренный гул двигателя — ровный-ровный, он не прервался ни на миг. Когда внедорожник проскочил низину, оставив туман позади, у меня вырвался облегченный вздох, да и остальные дух перевели. И неспроста: за считаные минуты пребывания в тумане боковые стекла полностью затянула изморозь. Лобовуху тоже раскрасили ледяные узоры, но не такие густые.

— Слава, ты как? — повернулся ко мне Саня, убирая аппаратуру обратно в ранец. — Не стоит еще экомаг выпить?

Я только посмеялся.

— Нет, порядок.

Хотя порядок или нет, станет понятно только после обследования. Ну да в любом случае чувствую себя неплохо. По крайней мере, пока.

Минут через десять мы выехали к Волчьему Логу, у ворот которого формировалась транспортная колонна, не стали задерживаться там и без остановки отправились дальше. Когда «Экспедишн» проскочил развилку с пестревшим пулевыми отверстиями щитом «Ключи — Волчий Лог», я оттянул рукав куртки, посмотрел на часы и спросил:

— Может, меня на хутор закинете?

Платон развернул мое запястье к себе и подтвердил:

— Да, времени еще полно. Коля, ты как думаешь?

— Закинем, — решил Гордеев и свернул с дороги на узкую просеку, прорехой мелькнувшую в глухой стене деревьев. — Не вопрос.

Выкупленный Гордеевым на паях с Диего хутор пользовался репутацией места, которое лучше обойти стороной, но, в отличие от по-настоящему дурных мест, был обязан недоброй славой исключительно своим прежним владельцам. История с вампирами случилась лет десять назад, и с тех пор поселение стояло заброшенным, несмотря даже на удачное расположение у пересечения оживленных дорог и отсутствие сколь-либо выраженных магических аномалий.

Люди суеверны, и не могу их за это осуждать. Хоть всю подоплеку знаю, а все равно, как только с дороги съехали, мурашки по спине побежали.

За годы запустения просека успела зарасти, поэтому первым делом при восстановлении хутора пришлось вырубать разросшийся подлесок. Теперь мы катили по ровной дороге, меж двух зеленых еловых стен, в которых время от времени мелькали голубоватые пятна занесенных с севера растений.

Ветер усилился, на лобовое стекло полетели мокрые липкие хлопья снега, пришлось даже включать дворники.

— Тут вечно дует, — сообщил нам Николай.

— Долго еще? — спросил я.

— Почти приехали.

И точно — вскоре деревья расступились, и показался выстроенный посреди расчищенного от зарослей пространства хутор. Поверх высокого забора тянулись витки колючей проволоки, торчали загнутые наружу железные штыри. Ворота были закрыты, над оградой возвышались крыши с печными трубами и голые стропила поверх немалого размера дома.

— Ну как тебе? — повернулся ко мне Платон.

— Да так себе, — поежился я при мысли, что придется провести несколько ночей посреди леса с совершенно несерьезной по меркам Форта оградой. — Забор не хлипковат?

— Там магическая защита еще, — успокоил меня Саня. — Доски обработали так, что ни одна тварь не прорвется.

— Ну ладно, если так…

Николай остановил «Экспедишн» у ворот и усмехнулся.

— Твоя остановка, Хмель.

— Внутрь-то пустят? — поежился я, вытаскивая рюкзак.

— Да погоди ты, — остановил меня Гордеев. — Шучу. Заедем на хутор, разгрузиться надо.

— На месте есть кто-нибудь?

— Видишь же, трубы дымят, — подсказал Платон. — Сейчас выйдут.

И точно: калитка распахнулась, и за ограду шагнул длинный парень в простой фуфайке и шапке-ушанке, но зато с помповым «браунингом» десятого калибра.

Леша Длинный, помощник Диего. Из-за недавнего ранения он на какое-то время выбыл из строя, вот его и отрядили приглядывать за строителями.

Слегка припадая на левую ногу, он принялся открывать ворота, и я выбрался из машины размяться.

— Привет! — поздоровался с Длинным. — Пустите на постой?

— О чем речь! Уже дом протопили!

Клондайк.

30 апреля, четверг.

Среда прошла в работе и сборах. Приехал человек от Кузьминка, привез пакет наличных долларов, хоть и не такой большой, как раньше. Просят кое-что для них закупить. Собрался сам, в последний момент вспомнил, что неплохо кроме фортовского удостоверения личности еще и аляскинские права с собой прихватить, каких я уже давно не трогал. Собрал рюкзак, собрался сам.

К вечеру Саня отдал мне странный предмет, состоящий из деревянного цилиндра, кристалла и маленькой латунной воронки с рунами, направленной вперед.

— Держи, — сказал он. — Но пока одноразовый получается.

— В смысле? — насторожился я.

— Если включаешь, то не выключишь уже. Потом подзаряжать надо.

Я вытащил из выдвижного ящичка съемное крепление под фонарь, вложил в него амулет, начал аккуратно затягивать шестигранником.

— И долго проработает?

— Минут десять.

— А многоразовым — никак?

— Можно, но намного сложней, я пока не пойму, как лучше. То ли поток прерывать, то ли просто отсоединять питание, но это надо делать механически. При этом аккумулятор надо отодвигать сантиметра на три, не меньше. Для винтовки нормально, а для пистолета это как?

— Не очень, — согласился я. — Испытаем давай.

Выудив из шкафа «ругер» с планкой, я быстро навертел на нее крепление, покачал, убедившись, что все держится крепко. По габаритам нормально выходит, как фонарь. Быстро снарядил магазин обычными патронами, втолкнул в рукоятку, дослал патрон и поставил оружие на предохранитель. Открыл дверь в топочную, приколол к мешкам с песком у дальней стены мишень, спросил у Сани:

— Как активируется?

— Латунная пластинка сбоку, подержи на ней палец с пару секунд.

Подержал, почувствовал укол холода, убрал палец.

— Давай, — сказал Саня.

Я взял пистолет двумя руками, прицелился в мишень, потянул спуск.

Чего-то подобного я ожидал, но никак не предполагал, что эффект будет именно таким. Удар пули в мешки был громким, как молотком. Со звоном покатилась по полу гильза. Но сам пистолет не произвел ни звука: беззвучно плеснуло дымком, беззвучно откатился и вернулся на место затвор, зацепив следующий патрон из магазина, все было беззвучно. И сгоревшим порохом запахло.

— О-бал-деть, — сказал я по слогам и выстрелил еще дважды.

Никогда в жизни мне не удавалось услышать удар пули настолько отчетливо. И никогда не думал, что это так громко. Но все равно куда тише выстрелов, и точно не подумаешь, что это пуля.

— Добивай магазин.

Я лишь кивнул и неторопливо, растягивая удовольствие, выпустил последние пять патронов.

— Отлично, Сань. А как понять, что амулет уже отключился?

— А никак, — развел он руками. — Экспериментальным путем. Потом какой-нибудь индикатор придумаю. Пока только так успел.

— Ну хоть так успел. Спасибо! — сказал я от всей души и даже пожал чародею руку. После чего отдал амулет ему на зарядку. Потом уже на свой «кимбер» поставлю, он тоже с рельсом.

В четверг выехали, с рассветом. Сначала за нами на своей «буханке» ехал Хмель, затем, на Торговом Пятачке, он пересел к нам. Поехали не как обычно, через Старую Мельницу, а на Соколовский сначала. На той дороге из болота уже полезло всякое, а ждать колонну не хотелось, так что лучше проще. Весна вообще время сомнительное, зимние твари еще не убрались, а летние уже выбрались, даже еще на редкость голодные. По дороге попали в нехороший туман, но сработала поставленная Саней защита, проскочили его без приключений, хотя у меня глаза заболели от напряжения, настолько ничего не было видно перед капотом. Заехали на хутор, чтобы высадить Хмеля, да заодно и самим оглядеться.

На хуторе был только Длинный, приехавший на бывшем моем красном пикапе и ночевавший в одном из наших домиков. Он же нам и ключи отдал от них.

— У вас все, можно жить, — сказал он. — Баня тоже почти готова, сегодня печник должен приехать и закончить, дальше пользуйтесь. Мебель только завезите. Главное — что защита вся стоит, ворота запираются, проволока по забору натянута.

Это да, это я заметил. На территории хутора тварей, например, можно уже не опасаться. Но вот против людей это все не работает. Ну да ладно, не дети, с людьми разберемся. С тем же Длинным я мало кому посоветовал бы связываться.

А так — да, хутор почти жилой. Высокий забор, дома новые, от них свежим деревом пахнет, на окнах все же решетки будут, на всякий случай. Банька в дальнем углу двора, навесы для машин, большой сарай. Нормально, вполне гостевое место. И наш угол как бы в сторонке чуток, с гостями пересекаться не будем.

— Платон, белье мы привезли?

Платон взялся закупить там же у них на рынке постельное белье. Раскладушки туристические он притащил с той стороны, и их уже сюда завезли.

— Все взяли, — ответил за него Дмитрий.

Ну да, весь здоровенный багажник «Экспедишна» тюками забит. Первый из них я вытащил и поволок в дом. Хмель зашел за мной следом, оглядываясь. Выдал:

— А что, вполне нормально, жить можно.

— Ну как бы так и рассчитывали.

В каждом доме две комнаты, планировка самая простая — изба и изба. Печка греет обе комнаты.

— Где располагаться можно? — Хмель озадаченно смотрел на пустой пол.

— В чулане раскладушки, бери и любое место занимай. — Я обвел комнату рукой. — Тут все равно пока еще никого не было. Ладно, я поехал, нам еще до границы чесать.

— Ты перед проходом таблетку принять не забудь.

— Я помню, спасибо.

Снег на дорогах превратился в натуральную кашу. Потом он и с полей сойдет, и с проходами в ту и другую сторону придется повременить, будет риск сразу засесть со всей техникой. Потому что гусеницы придется снимать, я все же не рискну на них по твердой дороге кататься. Или какую-нибудь спецтехнику возить вроде вездеходов «арго»? Или квадроциклов?

А что, разумно. И прицепы. Сам на один квадрик, второй сзади на прицепе. Или все же выпросить тот самый «Егерь», что так и стоит без всякой пользы у штаба? Он по любому полю пройдет, тут все же не чернозем, и лебедкой кого хочешь вытащит.

А что, вполне мысль. И это ненадолго, тут все быстро сохнет.

Проскочили Лудино, пошли дальше. Вон очертания НПЗ за лесочком, из труб то ли дым, то ли пар валит. На дороге никого. Достал из пакета бутерброд — скоро пилюлю глотать, а ее лучше не на пустой желудок. Проглотил в три укуса, набивая рот, запил чаем из термоса.

Почти приехали, вон уже граница, можно в поле сворачивать.

— Сань, активируй «метлу».

Чародей кивнул, выбрался из машины и через минуту забрался обратно.

— Готово.

«Метла» — амулет под задним бампером, следы стирает. Не до конца, но надо очень присматриваться, чтобы заметить. Ну и все, теперь лезем на сугроб.

По мокрому снегу гусеницы даже лучше идут, он плотный. Только скрипит громко. Что вокруг? Да вроде бы ничего особо нехорошего не видно… но это как раз ничего не значит. Весна же, плохое время, особенно у болот, которых тут нет, и у границы с Севером, до которой метров триста осталось. Что за граница? Да вроде пелены колеблющейся. С этой стороны смотришь — вроде поле так и продолжается, лес впереди, только воздух перед ним как над костром. А проскочи за пелену — окоченеешь, а заодно обнаружишь себя совсем в другом месте, с синими деревьями и всякой нехорошей дрянью вокруг. Обернешься — и никакого поля с лесом не увидишь. Тоже пелена, а за ней как бы даже тот же Север продолжается.

И вот через эту пелену что угодно сейчас пробежать может.

Стоп. Платон говорит, что дальше не надо, могут наводки пойти, а ему раскрыть проход нужно.

— Все, уходим. — Я закинул в рот пилюлю и запил водой, почувствовав сразу же легкую изжогу. — Дим, ты за штурвал, Саня… прикрывайте, в общем.

Схватил «вепря», убедился, что патрон в стволе и в магазине сплошь «пустышки», — самое наше универсальное и убойное. Платон с длинным «браунингом», заряжен вроде зажигательной картечью. Это на случай появления бестелесных и прочих сущностей. Он даже не сам тогда стрелять будет, а мне свое ружье даст. Стрелок он так себе, если честно.

— Снегоступы!

Без них по мокрому липкому снегу глубиной «по это самое» лучше не гулять, завязнешь к чертовой матери. Так что я свои нацепил, убедился, что Платон тоже готов, все же спросил:

— Готов? Тогда веди, ты тут главный. Хотя подожди минуту…

Достал из подсумка «ауровизор», сделанный из вортексовского монокуляра, огляделся. Нет, под снегом вроде бы нет ничего, ни змей, ни червей. Какие-то ауры в дальнем лесу, это нехорошо. Ауры хищные, две. Но не двигаются, может быть, как раз за нами наблюдают. Но ждать, пока они что-то сделают, можно и до вечера. Отобьемся.

— Пошли, веди.

Платон лишь кивнул, вид сосредоточенный. Скрипнул снег у него под ногами, пошел он. Я за ним следом, отстав метров на пять.

Свежо. Ветерок-то холодный, но солнце уже пригревает. Снегоступы хорошо держат, а все равно чувствую, как подается под ногой его уже ноздреватая поверхность. Хрусть-хрусть, хрусть-хрусть…

Туманников можно не ждать, они под таким солнцем не показываются. Ауры? На том же месте. Не атакуют покуда. А вот если через границу что-то проскочит, я ауру не увижу до самого последнего момента.

Включил «ред-дот», поводил стволом «вепря» из стороны в сторону, прикладываясь. Все ближе к пелене. Одна радость — через границу нас и создания Севера почуять не могут, не проходит никакая магия через нее. И ничто другое, включая радиоволны. Только сам проломиться можешь.

Давит что-то на душу, словно холодными пальцами ее щупают. Но «сигнал» слабый — издалека, видать? Из того леса. «Легионер» может быть, его стиль. Есть такая тварь нехорошая. Дотянуться не может, плюс амулеты защищают, но все же пытается, сволочь такая. И он как раз в районе границы обычно попадается.

Хрусть-хрусть, хрусть-хрусть…

Сзади выстрел, гулкий, крупный калибр. Обернулся рывком — Дмитрий во что-то целится из «марлина», но уже не стреляет. Увидел, что я на него смотрю, и махнул рукой, мол, шагайте дальше. А мы метров на сто от машины отошли уже.

— Все, чуть отстань, — неожиданно сказал Платон. — А как скажу — по моим следам подтягивайся.

Я замер, продолжая крутить головой на триста шестьдесят градусов, Платон же затоптался на месте, словно вынюхивая что-то. Ну это он всегда так.

Тварь я обнаружил в «ауровизор». Стыло-белесое пятно, неторопливо двигавшееся в нашу сторону. Под снегом. Белесое, как гнездо червей, но черви так не перемещаются.

Отпустив «вепря», который повис на ремне, я вытащил алхимическую зажигательную гранату — стеклянную сферу размером с некрупное яблоко, заполненную переливающейся золотистой жидкостью. Сжал в руке, прикидывая, куда кидать, так чтобы не промахнуться.

Тварь ускорилась, словно мысли мои услышала. Или почуяла, как Платон на снегу перетаптывается, что верней будет. Когда она подобралась ближе, кинул шар навесиком.

— Граната!

Присел, одновременно выдергивая «дырокол», а Платон и вовсе повалился в снег. Пыхнуло почти непереносимым жаром, вспыхнула, заклубилась оранжево-серая сфера дымного пламени, зашипел и облаком взмыл вверх в момент испарившийся снег. Мне даже показалось, что я негромкий визг услышал, но могло и вправду показаться.

— Что там? — испуганно спросил Платон.

— Хэ-зэ, без понятия. Что-то под снегом ползает.

— Змея?

— Может быть. Но по ауре больно здоровая.

Снег выжгло кратером, почти идеальной полусферой. «Ауровизор» уже не показал ничего — что там ползло, то померло. Что и требовалось. На всякий случай, ощупав подсумки, я убедился, что вторая граната никуда не делась. Мало ли!

— Ладно. — Платон вновь поднялся на ноги. — Мне сосредоточиться надо.

Минуты через две он сделал несколько быстрых шагов, остановился, покрутил головой, потом вдруг сказал:

— Давай прямо мне за спину! Есть щель!

Два раза мне напоминать не надо было. Сорвавшись с места, я в три неловких прыжка оказался рядом с кондуктором, почти уперся ему носом в спину.

— Давай за мной!

Самое странное, что Платон словно сквозь прилив шел, нагнувшись вперед, пыхтя и тихо ругаясь. А я не ощущал ничего, кроме отчаянного холода и словно статического электричества по всей коже, как всегда бывает при проходе границы. И при этом я видел, что Платон раздвигает собой само пространство, оно расходилось от него двумя колеблющимися волнами в стороны, как волна от катера. Затем окружающий мир сложился в какую-то невероятную мозаику — вот вижу поле и свою машину, вот вижу синие деревья и трех палочников, перетаптывающихся возле них, а прямо передо мной опять нормальный лес, а на его опушке симпатичный такой бревенчатый домик, а возле него машина. А у машины стоит мужик в красной куртке и джинсах, смотрит в нашу сторону.

Потом вдруг пространство собралось в ком и смоталось в один-единственный вид — с мужиком. А меня колотило от холода.

— Водки накати! — прохрипел такой же окоченелый Платон, протягивая мне флягу.

Я сделал сразу два больших глотка, кивнул, отдал флягу назад. Водка провалилась в желудок как вода, но оттуда тут же побежала по телу волна добротного такого тепла, сразу стало легче, хоть и закружилась голова.

Дверь домика раскрылась, на крыльце еще и женщина показалась. Мила.

— Ты как? — спросил Платон.

— Вроде нормально, — прислушался я к себе.

Да, не считая холода — нормально. Порядок. Пока все хорошо. Охлопал себя, разгоняя кровь, затем присел, отстегивая снегоступы. Потом вдруг сообразил — прошел! То есть вот взял — и прошел.

Хмель.

30 апреля, четверг.

Когда «Экспедишн» развернулся, выехал со двора и скрылся на просеке, Леша без промедления начал закрывать ворота, я встал рядом и отметил:

— Смотрю, работа кипит.

— Кипит, — подтвердил Длинный, задвинув массивный железный засов, на котором чернели непонятные руны.

— И как сроки?

— К лету все дома отделать должны.

Пока внешняя отделка была закончена только у двух срубов и бани, где прямо сейчас клали печь. На большом доме только-только начали крыть кровлю, до основной части гостевых домов руки и вовсе не дошли, они стояли с оконными проемами, затянутыми полиэтиленовой пленкой. Еще неподалеку от ворот соорудили навес, там приткнулся «бычок» с открытым кузовом и красный, весь забрызганный грязью пикап. Тот самый, на котором я не так давно в засаду попал, к слову.

Строители не работали, устроив то ли перекур, то ли сходку. У них явно что-то не ладилось, по крайней мере, бригадир орал так, что было слышно и у ворот. А может, так и надо. Неподалеку курил пухлощекий парень в зимнем камуфляже; судя по его спокойствию, подобную картинку он наблюдал неоднократно. Да и Длинный внимания на ругань не обращал.

— Обычное дело? — усмехнулся я.

— Ну да, — подтвердил Леха и отошел переговорить с бригадиром строителей.

Я не стал ему мешать и дошел до колодца. Там огляделся, оценивая масштаб задуманного Николаем и Диего строительства. В принципе, большая часть работ уже была выполнена, если и дальше так пойдет, летом можно будет принимать гостей.

Закрыв глаза, я запрокинул голову и глубоко вздохнул. Хорошо. Очень даже хорошо. Воздух чистый, едва-едва дымом попахивает, тихо и спокойно. Не то что в Форте. В Форте как на вулкане, никогда не знаешь, что в следующую минуту приключится. И даже не в криминале дело, просто жизнь по-столичному суетная. Впрочем, если не отдыхать, а заниматься производственными вопросами, и здесь нервотрепка начнется. Хрен редьки не слаще.

Пока бродил по расчищенным от снега тропинкам, глазея по сторонам, Длинный закончил разговор с бригадиром и скрылся в одном из домов, но быстро появился обратно, сменив фуфайку на полушубок камуфляжной расцветки, а ушанку на белую лыжную шапочку.

— Надо в Лудино скататься, — сообщил он, указав на бригадира, который забрался в кабину «бычка», — по смете вопросы возникли.

— Что-то серьезное?

— Да нет, просто закупку проконтролирую.

— Слушай, Леш, а не знаешь, Брюхатый на месте? Мы на завтра о встрече договаривались…

— А куда он денется? На месте.

— И горожан в селе нет?

— He-а, нет никого. В субботу и воскресенье увольнительная у контингента с нефтеперегонного, а в понедельник интендант закупается. Конвой с горючкой только на следующей неделе проходить будет. Сегодня-завтра никого. Меня бы предупредили. Сто процентов.

— Интересно… — задумался я.

Если разобраться, особого резона торчать на хуторе не было, к тому же ждут заказчика из Форта только завтра, даже если кто-то вдруг прознал, что приехать должен именно я, к «теплой» встрече еще ничего не готово. Аргумент? Аргумент.

Ко всему прочему мне просто хотелось нормально пообедать.

— А ты как поедешь? — Я указал на грузовичок. — На «бычке» или своим ходом?

— Не, бригадир не вернется уже. Своим. — Длинный посмотрел на меня и спросил: — Ты что, сегодня скататься хочешь?

— До администрации добросишь?

— Поехали.

— Один момент, — попросил я и сбегал в сруб за рюкзаком, патронташем и рычажным карабином. Оставлять оружие и боекомплект на хуторе не стоило, несмотря даже на договоренность о встрече с местным руководством. Мало ли что в дороге случится.

Леша придерживался аналогичной точки зрения: помимо «браунинга» десятого калибра, который он прихватил с собой, на заднем сиденье лежала винтовка и рюкзачок вроде моего.

Мы пару минут постояли, прогревая двигатель, а потом второй охранник распахнул ворота, и пикап выехал за ограду и пристроился вслед за «бычком».

Проскочив просеку, автомобили вывернули на дорогу к Лудину и прибавили скорость. Пикап шел ровно, а вот грузовик заметно мотало, но, как пояснил Длинный, бригадир знал здесь каждую кочку и мог на спор поехать до села с завязанными глазами.

— Серьезно? — улыбнулся я.

— На спор чего только не сделаешь, — рассмеялся Длинный.

Я усмехнулся и потер виски. Затылок начало понемногу ломить, пересохло горло, слегка подташнивало.

Могло и просто укачать, и все же я решил не рисковать понапрасну и достал упаковку экомага. Выщелкнул таблетку, закинул в рот, запил чаем. Термос убрал обратно в рюкзак, блистер убирать не стал и предложил водителю:

— Будешь?

Длинный посмотрел на часы и кивнул.

— Давай!

Оно и правильно: прием экомага пропускать — последнее дело. И мне в первую очередь. Пусть курс лечения внутреннюю энергетику стабилизировал, да только повышенный магический фон штука коварная: если не выводить шлаки, запросто необратимые изменения начнутся. Ну его на фиг.

Ехать от хутора до Лудина оказалось не слишком долго; сначала тянулись поля, потом дорога пошла напрямик через лес. Проскочили через него, и вот уже впереди показалось село. Высокая деревянная ограда, над ней купола церкви, дымящие печные трубы, верхние этажи отделения милиции и сельсовета.

Впрочем, «не слишком много» — это если ехать, пешком здесь топать прилично; как-то даже посочувствовал строителям. На хуторе они точно не ночуют, просто негде. Или за ними приезжают?

На эту мысль навел попавшийся навстречу обоз из трех саней. Впрочем, ехали они точно не порожняком; похоже, не на хутор.

— С оружием нормально пускают? — спросил я, вытягивая ноги.

— Обычно не цепляются, — успокоил меня Леша. — Документы, надеюсь, есть при себе какие-нибудь?

— Это обязательно?

— Это проще. Не придется людей на пропускной пункт выдергивать.

— Есть, — успокоил я спутника. — Порядок с документами.

Кативший перед нами «бычок» остановился у ворот, пятачок перед которыми оказался измолот шинами грузовиков и гусеничными траками, и бригадир требовательно просигналил, призывая караульных опустить перегородившую проезд цепь. Та немедленно звякнула мощными звеньями и опустилась на перепачканный масляными пятнами и раздавленными конскими яблоками снег. Судя по всему, этот автомобиль здесь знали.

Знали, но без проверки в село не пропустили, и «бычок» остановился перед следующей цепью; дальше виднелся капонир, над которым торчала башенка бронетранспортера. Подарок горожан, надо понимать.

Откуда-то сбоку, от караулки, вынырнул местный милиционер в практичной и немаркой дубленке с сержантскими погонами, камуфляжных штанах и почему-то ушанке с кокардой. С другой стороны в дверях встал караульный с АКМ, немного дальше за бетонными блоками маячила фигура с крупнокалиберной винтовкой. Придерживая свисавший с плеча дробовик, сержант подошел к грузовику со стороны водительского места, перекинулся парой слов с бригадиром и разрешил ему проезжать. После двинулся к нам, а когда Длинный опустил стекло, протянул руку за документами.

— Как служба? — приветливо улыбнулся Длинный, отдавая постоянный пропуск.

— Идет, — ответил, возвращая корочки, милиционер и указал на меня. — А пассажир?

Я вытянул из внутреннего кармана куртки пластиковый файл с паспортом, развернул его и передал караульному через Лешу.

На душе было неспокойно, но проблем ждать не стоило: паспорт был российским, совсем на другую фамилию. А мало ли на свете Вячеславов Владимировичей? Если горожане и подрядили кого-то информировать их о появлении неугодных персон, то в списке фигурировал некто Хмелев, а вовсе даже не я.

Сержант полистал паспорт и отошел с ним в караульное помещение. Я передвинул на живот сумку с револьвером.

— Не дури, — не меняя выражения лица, прошипел Длинный. — Всех регистрируют, меня знают просто. Каждый день катаюсь.

Я немного расслабился, но спина так и взмокла от пота. Честно говоря, уже жалел, что решил ехать сюда сам, а не перепоручил переговоры кому-то другому. Снаряд два раза в одну воронку не падает — это так, но в мышеловке каждый раз ожидает теплый прием.

Из-за нервотрепки даже начала зудеть кожа, особенно на запястьях, под плетеными браслетами.

— Да что такое?! — не выдержал я, растирая руки. — Чувствуешь?

— По периметру магическая защита село прикрывает, — сообщил Длинный, — а мы как раз в воротах стоим. Ерунда.

— Они ее здесь не отключают, что ли?

— He-а, — покачал головой Леша. — Постоянно пашет.

— На кой?

— Да те же магические иллюзии на раз снимает. Артефакты из разряда запрещенных находит, все как обычно.

— Блин, да чего они так долго?

— Нормально все, — уверил меня Леша. — Мы инвесторы, Брюхатый за нас горой. С горожанами я стараюсь не пересекаться, а с местными проблем точно не будет. Для них все в бабки упирается, чистые протестанты.

— Ну как скажешь, — пробормотал я, но без всякой уверенности.

Впрочем, волновался напрасно. Вскоре лейтенант вернулся и отдал паспорт.

— Проезжайте!

Целью визита он интересоваться не стал.

— Это нормально? — уточнил я у Длинного, когда пикап оставил позади капонира с бронетранспортером и покатил по узеньким улочкам села.

«Бычок» к этому времени уже скрылся из виду, но Леша никуда не торопился и скорость не повышал.

— Раз я тебя привез, значит, несу за тебя ответственность, — рассудительно пояснил он. — А за меня несет ответственность Диего. А Диего человек уважаемый. Вот и не стали цепляться.

— Ясно.

— Значит, так! — Длинный посмотрел на часы. — Сейчас завезу тебя в сельсовет и метнусь на рынок. Если освободишься раньше, жди меня там. У них буфет есть.

— Буфет — это хорошо, — вздохнул я, с интересом разглядывая село, которое представляло собой нечто среднее между Луковом и Полянами.

Небедно люди живут — это сразу видно, но, в отличие от Форта, саней попадалось навстречу куда больше, чем автотранспорта. А вроде бензин должен быть дешевым…

— Машины в основном на артели оформляют, — ответил Леша, когда я поинтересовался у него причиной такого положения дел. — А так в основном лошади — снежной ягоды много, она на корм скоту идет. А горючку проще продать и получить живые деньги.

Внедорожник выехал на неширокую площадь, втиснутую между двумя трехэтажными зданиями с крытыми шифером крышами: оштукатуренным отделением милиции и кирпичным сельсоветом. Здесь уже саней не было, стояла пара потрепанных уазиков и белый новенький «Соболь».

Длинный подъехал к сельсовету и припарковал пикап прямо у крыльца. Я первым выбрался на улицу и задумчиво глянул на карабин и рюкзак на заднем сиденье.

— Оставляй! — махнул рукой Леша. — Не украдут.

— Как скажешь, — без особой уверенности вздохнул я и поправил пистолетную сумочку.

Мы поднялись на крыльцо и прошли в сельсовет. На входе никого не оказалось, обязанности администратора выполняла буфетчица.

— Здравствуйте, Людмила Петровна! — поприветствовал толстушку Длинный. — Михал Сергеич свободен?

— А кто его знает? — улыбнулась та. — Он сам себе начальник, сам решает, занят или нет. Зайди и спроси.

Слегка прихрамывая, Леша провел меня по коридору и постучался в угловой кабинет.

— Заходите! — рыкнули изнутри, тогда Длинный распахнул дверь и посторонился, пропуская меня в угловую комнату с массивным столом, за которым сидел ничуть не менее массивный товарищ в туго обтянувшей упитанный торс клетчатой рубахе.

— Михаил Сергеевич, это заказчик от Диего, — представил меня Леша и тихонько уточнил: — Ну я пойду?

— Иди, — отпустил я Длинного.

— Куртку снимайте, у нас тепло, — предложил председатель сельсовета, поднимаясь из-за стола, и протянул руку. — Михаил Сергеевич!

— Вячеслав Владимирович, — пожал я пухлую ладонь. — Приятно познакомиться!

Пока я убирал куртку в шкаф для верхней одежды, Брюхатый включил электрический чайник, вернулся за стол и опустился в жалобно скрипнувшее кресло.

— Как добрались?

— Хорошо добрались, без приключений, — ответил я, присаживаясь напротив.

— И в самом деле — хорошо, — рассмеялся Михаил Сергеевич. — Тогда к делу. Мы вас только завтра ждали, агроном на выезде, но я и сам стараюсь руку на пульсе держать. Деньги счет любят, знаете ли.

— Это точно.

— Так, значит, снежная ягода интересует?

— Она самая, — подтвердил я, не спеша вдаваться в детали.

С громким щелчком отключился и перестал бурлить чайник, Брюхатый указал на него и предложил:

— Наливайте себе, я только что попил.

Я наполнил кипятком стеклянный стакан, долил заварки и вернулся за стол. Если честно, не отказался бы и от печенья или чего-нибудь посущественней, но из еды в кабинете оказался один лишь рафинад. А поскольку чай пью без сахара, еды, можно сказать, не было вовсе.

— Снежная ягода… — задумчиво протянул Брюхатый. — Обычная или скрещенная?

— А вы какие сорта предложить можете?

— Апельсин, груша, слива, — перечислил председатель сельсовета. — Еще гибрид с яблоком раньше был, но яблоки у нас и натуральные созреть успевают.

Предложенный ассортимент для меня неожиданностью не стал, о скрещивании снежных ягод с фруктовыми растениями известно было давно, но занимались селекцией в Городе, а в Форт таких плодов не пускали, опасаясь неизученных последствий воздействия на организм.

— Но поставки гибридов сможем начать только ближе к зиме, — сразу предупредил Михаил Сергеевич. — Мы их под заказ выращиваем, все в Город отправляем. У них снежная ягода плохо плодоносит.

— А обычную? — спросил я, отпив горячего чая. — Обычной сможете сразу после заключения договора поставки начать?

Брюхатый навалился на стол и уверил меня:

— Сможем. Она же дикорастущая, отрядим людей на сборы. Доплатить, конечно, придется…

— Доплатить? А постоянные сборщики?

— Постоянные не справятся. Времени не так много остается, через две недели техническая спелость наступит, дальше качество быстро ухудшаться будет. Да и распутица на носу, не вывезти просто.

Я задумчиво кивнул. Значит, две недели. Три самое большее.

— Объемы?

— Большие, — прямо ответил председатель сельсовета. — Точных цифр сейчас не назову, это с бригадирами сборщиков надо разговаривать. И по цене тоже с ними, но сразу скажу: торг уместен. Май никудышный месяц, люди без работы сидят.

— Когда конкретные цифры можно будет получить?

— Вы ведь не сегодня в Форт возвращаетесь? Завтра соберу людей на совещание, обсудим. Но по уму заготавливать снежную ягоду надо раньше, нынешняя храниться не будет. Нет, никак, — покачал он головой. — Мы на корм скоту заготовки уже сделали. Все окрестности обчистили.

— Она ведь два раза в год плодоносит?

— Два, — подтвердил Михаил Сергеевич. — А культурная три урожая при хорошем уходе дает.

— Это которая скрещенная?

— Гибридная, да. Ее на делянках выращиваем, ухода требует больше, цена выше.

— Это понятно, — задумался я. — А как быстро объемы нарастить можете? Мне такой много не надо, для ассортимента на первых порах только.

Зрелую ягоду я намеревался пускать на брагу, а в газировку добавлять сок незрелой и гибридных сортов. Но если со сбытом спирта проблем не возникнет точно, то на раскрутку безалкогольных напитков потребуется время.

— Эх! — досадливо поморщился Брюхатый и поднял трубку телефона. — У нас этими вопросами Тамара Павловна занимается, агроном. А она сегодня на выезде, делянки обрабатывает. У нее в подчинении двое колдунов, не справляются… — выдал Михаил Сергеевич, вращая диск телефонного аппарата и вслушиваясь в длинные гудки. — Нет, не вернулась еще, — вздохнул он в итоге.

— Да ерунда, — успокоил я председателя сельсовета, грея ладони о горячий стакан. Вопреки уверению, в комнате оказалось весьма свежо.

— Ну как ерунда, Вячеслав Владимирович! — развел руками Брюхатый. — Вы к нам приехали…

— Ничего страшного, завтра детали утрясем.

— Тоже верно, — успокоился собеседник. — По обычной ягоде какой объем интересует?

— Пять тонн для начала.

Михаил Сергеевич покивал.

— Серьезно.

— Но это уже сколько получится собрать.

— Это само собой. — Председатель сельсовета подсчитал что-то в голове и предупредил: — Доставка до Форта оплачивается дополнительно.

— Доставка не понадобится.

— Мы заинтересованы в предоставлении комплексных услуг, — веско произнес Брюхатый.

— Склад будет на хуторе. До хутора — пожалуйста, — не пошел я на попятный. — Дальше слишком сложная логистика получится.

Для удобства транспортировки я предполагал отжимать сок еще на хуторе, а оставшийся жмых отпускать местным на корм скоту. С удовольствием прямо здесь перегонял бы брагу в спирт, но часть ягод будет поставляться из других мест, а вкладываться сразу в две ректификационные установки — экономически не оправданно. Если не сказать — опасно. Торговля алкоголем давно поделена, постороннему человеку войти в этот бизнес непросто. Будут и тонкие «намеки», и откровенные наезды. Промышленная площадка вне Форта слишком уязвима. А так мы действуем в полном соответствии с политикой партии по продуктовой независимости. Спирт из Северореченска везут, а мы местный продукт предложим. Опять же санэпидстанция настаивала на размещении производства именно в Форте.

Михаил Сергеевич откинулся на спинку кресла и пожал плечами.

— Хорошо, но мне немного непонятно, куда вам столько ягоды. Или вы знаете что-то, чего не знаю я?

Я рассмеялся.

— Нет, снежная ягода не пойдет в пищу, — ответил я в общем-то чистую правду, — это по-прежнему запрещено, и вряд ли что-то изменится в обозримом будущем.

— Да мы и сами ее не едим, — фыркнул Брюхатый. — Если только совсем в какой глуши. Просто такие закупки…

— Есть ноу-хау, — спокойно заявил я, допив чай. — Есть варианты. Сейчас все упирается в конкретные цифры, поскольку уровень безубыточности достаточно высок.

Председатель сельсовета понял намек правильно.

— Вячеслав Владимирович! Никто не собирается выкручивать вам руки!

— И это правильно, Михаил Сергеевич, — улыбнулся я. — Потому что вы не единственный возможный поставщик. Если только по гибридам, но упор я делаю вовсе не на них.

— Договоримся!

— Очень надеюсь.

— Завтра организуем встречу с бригадирами артелей, — предупредил меня Брюхатый, — подъезжайте к двенадцати. После с Тамарой Павловной обговорите возможность расширения выращивания гибридов. Если будет желание, она вас свозит на делянки. Посмотрите, как у нас все организовано.

— Тут я всецело на вас полагаюсь, — не воодушевился я этим предложением.

— Поверьте, посмотреть есть на что, — уверил меня Михаил Сергеевич и вновь взялся за телефон, набрал номер, подождал, но трубку так никто и не снял. — Нет, не вернулась еще.

— Ничего страшного, завтра поговорим.

Я поднялся из-за стола, вслед за мной поднялся председатель сельсовета.

— Пообедаем? — предложил он.

Желудок у меня давно сводило от голода, но я принимать предложения не стал и покачал головой.

— Нет, спасибо. Надо ехать. — Меньше всего хотелось явиться завтра на встречу едва живым из-за похмелья, а не чем иным, кроме как пьянкой, предложение откушать обернуться не могло. К тому же пить мне было противопоказано, а непьющий контрагент — это всегда подозрительно. Крайне подозрительно, я бы даже сказал. Ну или по крайней мере невежливо, а у нас на хороших отношениях половина дела строится.

— Тогда до завтра! — кивнул Брюхатый и пожал мне руку.

— До завтра!

Я забрал из шкафа куртку, оделся, кивнул хозяину кабинета на прощанье и отправился на поиски Длинного, но его пикапа на площади не оказалось. Тогда вернулся в сельсовет, купил в буфете стакан кофе, пару пирожков и кусок сливового пирога. Заплатил — копейки.

Кофе оказался будто из детства, даже не помню, когда последний раз такой пил. Некрепкий, изрядно разбавленный то ли сгущенным молоком, то ли молоком простым, и щедро сдобренный сахаром. Мне понравилось. Пирожки с яйцом и рисом тоже нареканий не вызвали, а вот сладкий пирог я попробовал с опаской, прекрасно осознавая, что вместо сливового варенья на пропитку пошел джем из гибридных снежных ягод.

Но — неплохо, вполне ничего себе. Даже вкусно.

Впрочем, с голодухи и черствому хлебу рад будешь. Надо подбить Лешу в какую-нибудь местную едальню перед обратной дорогой завернуть.

Я вытер пальцы носовым платком, посмотрел на часы и, поблагодарив буфетчицу за угощение, двинулся на выход. Но дойти до двери не успел — за спиной послышался дробный перестук каблучков, а потом меня окликнули:

— Вячеслав Владимирович! Вячеслав Владимирович, подождите!

Я обернулся и едва не присвистнул от удивления. По коридору спешила раскрасневшаяся от мороза девушка лет тридцати в собольей шапке, короткой расстегнутой шубейке и зимних сапогах с высокими каблуками-шпильками. Девушка торопилась, и обтянутая вязаной водолазкой грудь волнительно подпрыгивала на каждом шаге.

— Здравствуйте! Я здешний агроном! — запыхаясь, произнесла незнакомка. — Михаил Сергеевич сказал, у вас есть какие-то вопросы…

Я не без труда заставил себя поднять взгляд и посмотрел в зеленые глаза.

— Тамара Павловна? — уточнил, опасаясь какой-то путаницы. Словосочетание «Тамара Павловна, агроном» породило в моей голове совсем другой образ.

— Просто Тамара, Вячеслав Владимирович.

— Тогда я просто Слава, — не удержался я от улыбки, мысленно потешаясь над своим стереотипным мышлением. А между тем ничего странного: агроном в наших местах непременно должен быть колдуном, а гимназисты всегда отличались определенной экстравагантностью. И благодаря неплохим заработкам имели возможность своим маленьким прихотям потакать.

— Михаил Сергеевич сказал, вас заинтересовали наши делянки с гибридными сортами снежной ягоды…

— Да, — подтвердил я после едва заметной паузы. — Заинтересовали. Но он сказал, весь урожай уже распродан.

— Не весь, — улыбнулась Тамара, — часть урожая мы оставляем для себя. Можно отобрать что-то для пробной партии. По крайней мере, станет ясно, какие гибриды наиболее интересны.

— Отлично! А на промышленные объемы как быстро сможете выйти?

— Если расширим посадки летом, поздней осенью снимем для вас первый урожай. Но понадобятся финансовые вложения.

— Это понятно, — кивнул я, старательно глядя девушке в глаза, поскольку взгляд так и норовил опуститься несколько ниже, а распахнутая шубейка в сочетании с водолазкой позволяла в полной мере оценить идеальное сложение собеседницы. — Когда будет готова смета?

— На это понадобится время. — Тамара задумчиво закусила нижнюю губу. — Не обещаю, что успею подготовить расчеты до завтра.

— Ну что ж… будет повод приехать в гости.

Девушка рассмеялась и вдруг спросила:

— Вячеслав, а хотите посмотреть посадки гибридных сортов?

Я пожал плечами.

— Думаю, до завтра это терпит.

— Завтра я буду заниматься бумажной работой, — покачала головой Тамара. — Придется посылать с вами кого-то другого, а лучше меня никто производственных тонкостей не объяснит. К тому же я сразу на месте оценю примерный объем работ.

— Вы же только с выезда.

— Ничего страшного! Это недалеко от села. Минут за сорок обернемся.

Колебался я недолго и махнул рукой.

— Поехали! Сейчас посмотрю, вернулся ли водитель…

— У меня служебная машина.

— Да мы бы сразу к себе поехали, чтобы в село не возвращаться, — пояснил я, выглянул в окно, но пикапа на площади вновь не обнаружилось.

— Вы передайте через Людмилу Петровну, чтобы водитель вас дождался, — предложила девушка.

Так я и сделал. Дошел до буфета, оставил сообщение Леше и вместе с Тамарой вышел на задний двор сельсовета, где стоял с включенным двигателем тонированный внедорожник без всяких эмблем, судя по виду китайский.

Я раскрыл заднюю дверь и пропустил Тамару перед собой. Водитель, пожилой дядька с морщинистым лицом, обернулся и спросил:

— Домой?

— Нет, на ближнюю делянку, — ответила Тамара, когда я уселся рядом.

— Только что оттуда! — удивился водитель.

— Работа, — вздохнула девушка и сняла меховую шапку, позволив рассыпаться по плечам длинным черным волосам.

— Не дело затемно возвращаться! — не сдавался дядька.

— Мы недолго, только туда и обратно. Успеем.

Я уже собрался отказаться от поездки, но водитель сдался и тронулся с места. Под потолком над его головой был закреплен короткий помповый дробовик, и это как-то немного успокоило. Окрестности села давно зачищены, но все же странно без оружия за ограду выезжать. Пусть револьвер зажигательной картечью заряжен — двенадцатый калибр есть двенадцатый калибр.

— Слава, а вы из Форта? — спросила Тамара.

— Да, — подтвердил я, невольно любуясь девушкой. Неброский макияж в сочетании с умело подобранной помадой добавлял и без того симпатичному лицу некоторую изысканность и позволял без колебаний отнести мою спутницу в разряд красавиц.

Или это просто Ирина слишком давно в Северореченск уехала? О-о-ох…

— Вредные вы там, — беззлобно рассмеялась Тамара. — Гибриды наши ввозить запрещаете. Мы сколько лет едим — и ничего, а у вас все исследуют…

— Бюрократии у нас больше, этого не отнять, — нейтрально ответил я, не желая ввязываться в беспредметный спор, но и не пришлось.

Тамара принялась расписывать полезные свойства гибридных сортов снежной ягоды, да так и не замолкала до самого выезда из села.

Там водитель сбросил скорость и предупредил:

— Кузьмич на воротах, опять цепляться будет.

— Слава, вы по каким документам заезжали? — спросила Тамара.

— По паспорту.

— Давайте я все оформлю.

Я передал файл с паспортом девушке, та выбралась из машины и поспешила к караулке. Внедорожник подъехал к воротам и остановился, за нами пристроился небольшой грузовичок. Водитель спокойно постукивал в такт какой-то мелодии затянутыми в черную кожу перчаток пальцами по рулю, и когда сзади требовательно прогудел автомобильный сигнал, даже ухом не повел. Но милиционер махнул рукой, требуя освободить проезд, и дядька медленно направил автомобиль по звеньям обмякшей цепи.

— За воротами Тамару Павловну подождем, — предупредил он меня, а когда автомобиль выехал из села, сразу сбросил скорость и остановился на обочине.

Немедленно распахнулась дверца, но распахнулась почему-то с моей стороны. Я повернулся, готовясь освободить место Тамаре, и тотчас в скулу под ухом уперся ствол револьвера, массивного и никелированного. Курок был взведен; такие вещи почему-то всегда в глаза бросаются.

Я так и замер на месте.

— Молчи, — приказал незнакомый мужик в распахнутом полушубке и собачьей шапке, надвинутой на глаза. — Двигайся!

Я пододвинулся; налетчик, не отрывая дула от моей головы, влез в машину и свободной рукой захлопнул за собой дверцу. В тот же миг на переднее сиденье забрался еще один парень, помладше первого. Этот нацелил на меня обрез двустволки.

— Не дури, — расплылся он в улыбке. — Здесь резина, жахну — сразу копыта не откинешь. Володь, поехали.

Водитель притопил педаль газа, и автомобиль тронулся с места, плавно набирая скорость.

— Руки вытяни перед собой, — приказал мужик с револьвером и звякнул вытащенными из кармана наручниками.

— Давайте договоримся, — предложил я. — Я заплачу. Много.

Ствол револьвера надавил еще сильнее, заставляя запрокинуть голову.

— Вытяни руки, — повторил распоряжение мужик.

Пришлось повиноваться, и он одной рукой ловко защелкнул на запястьях стальные браслеты.

— Амулет с шеи! — напомнил парень с дробовиком, откуда-то осведомленный о наличии у меня «Чешуи дракона». — Петя, амулет сразу сказали снять!

Вот дерьмо!

Петя запустил пальцы свободной руки мне за воротник и нашарил цепочку. Поначалу осторожно потянул ее на себя, а когда показался аметистовый желудь «Чешуи дракона», попросту дернул, разрывая звенья. Крестик упал обратно за пазуху, амулет с обрывками цепочки мужик сунул себе в карман полушубка.

— Эй, мне дай! — возмутился парень с обрезом.

— Полай, — огрызнулся Петя.

— Рамсы попутал?! Ты и так «ругер» себе захапал!

— Монетку кидали, так?

— В задницу твою монетку! Гони амулет!

— Хрена!

Но разругаться похитители не успели, послышался хрип, и молодой достал из кармана рацию.

— Порядок, — сообщил он, утопив боковую клавишу.

— Мы выехали, — послышалось в ответ. — Отметимся у вышек, а вы давайте сразу на точку. Подготовьте клиента. Птаха с нами едет.

— Понял, — отозвался парень и толкнул в бок водителя. — Слышал?

Тот кивнул.

— Клиент в порядке? — вновь захрипела рация.

— Да.

— Браслеты?

— Нацепили.

— Ствол забрали?

Молодой выразительно глянул на мужика, приставившего мне к голове револьвер, и беззвучно выругался.

— Забрали, — произнес он в переговорное устройство.

Петя опустил револьвер и упер его ствол мне в бок.

— Не дергайся, — прошипел, снимая сумочку с «таурусом».

Я дергаться не стал. Теперь появилась возможность разглядеть револьвер, не рискуя заработать косоглазие, и совершать резкие телодвижения расхотелось окончательно. В живот мне был нацелен «Ругер Супер Рэдхоук» четыреста пятьдесят четвертого калибра с кустарно укороченным стволом.

Дернусь — кишки вынесут.

Разумеется, это обстоятельство не остановило бы меня на пропускном пункте, там бы я непременно попытался освободиться, пусть и с риском схлопотать пулю. Расчет простой: на выезде из села меня еще могли бы откачать милиционеры, а вот дальше если и станут откачивать, то уж лучше не надо.

Людям вообще свойственно утешать себя пустыми надеждами, что все наладится само собой, но я бы предпочел умереть быстро и утащить за собой на тот свет похитителей, нежели полагаться на призрачный шанс спастись. На пропускном пункте — дернулся бы. Но кто-то умный просчитал эту ситуацию, и теперь я еду невесть куда и надеюсь на лучшее. Так себе расклад…

— На мизинце кольцо, — последовал через переговорное устройство новый приказ.

— Руку вытяни, — приказал Петя.

— Дай сюда! — потребовал молодой и забрал перстенек себе.

Потом меня избавили от связки ключей и вытащили «дырокол» из ботинка, а вот о заточке в кармане похитителей не предупредили, на нее и выкидуху наткнулись, обшаривая карманы в поисках бумажника.

— Еще браслеты на запястьях от магии закрывают, снимите их, — под конец заявил главарь, добавил: — Да! Передай Пете: случайно пальнет, как в прошлый раз, — на британский флаг порву! — и отключился.

— Слышал? — заржал молодой.

— Слышал, — кисло улыбнулся Петя и аккуратно снял курок с боевого взвода. Потом потребовал: — Руки сюда!

Он попытался оттянуть рукав куртки, но из-за стальных браслетов наручников подцепить нитки не смог.

— Да и черт с ними! — выругался молодой и покачал обрезом. — Что нам эта магия, да? Жахну из обоих стволов — сразу успокоится!

Петя с ним спорить не стал и оставил нитяные браслеты в покое, что моего положения, впрочем, нисколько не улучшало: шансов отмахаться от этой троицы не было — хоть с магической защитой, хоть без. Как не было и надежды договориться.

Это простые исполнители, с ними разговаривать бесполезно. И не откупиться: судя по револьверу Пети, они вовсе не бедствуют. «Ругер Супер Рэдхоук» точно у Клондайка куплен, а тот на них ценник выставляет просто зверский, под стать калибру. Хотя если это трофей, то перепродать столь заметное оружие и при этом не засветиться — целая проблема.

Отъехав от села, внедорожник свернул направо и покатил по расчищенной от снега дороге в сторону нефтеперерабатывающего завода. Но на горожан похитители нисколько не походили, и точно — вскоре водитель свернул на проселочную дорогу с двумя укатанными колеями, а увенчанные длинными языками пламени вышки остались по левую руку. Теперь мы ехали к Туманному.

И это наводило на совсем уж печальные раздумья. Выкрали меня не горожане — сто процентов, — но подумают именно на них. Недаром вторая группа собирается «у вышек отметиться». Впрочем, не суть важно. К тому времени, когда Длинный начнет беспокоиться и обратится за помощью к местным властям, меня уже не будет в живых. И какая тогда разница, вычислят похитителей или нет?

К тому же наперед знаю, что не вычислят. На Лигу никто и не подумает даже, а взяли меня в оборот именно Сестры Холода, точнее, их наемники. «Тамара Павловна» явно ведьма, недаром все магические амулеты вычислила. Впрочем, это не объясняет, как меня умудрились отыскать в Лудине…

Я сделал несколько глубоких вдохов, и это не укрылось от парня с обрезом.

— Не дрейфь, — расплылся он в самодовольной улыбке, — поговорить с тобой хотят. Расслабься.

Совет был неплох, но только не при таких обстоятельствах. Внедорожник уезжал все дальше и дальше от Лудина, поля остались позади, и теперь дорога петляла по лесу. Темнело. Надежды на спасение не оставалось.

— Долго еще? — спросил молодой у водителя.

— Почти на месте, — ответил тот.

Меня бросило в жар, лицо покраснело, выступил пот.

— Эй, ты чего? — всполошился Петя, еще сильнее вдавив ствол в бок. — Ну-ка не дури!

— Сердце, — прохрипел я. — Таблетки…

— Никаких таблеток! — отрезал парень с дробовиком. — Не думай даже!

Я только скрипнул зубами и откинулся на сиденье.

— Не довезем — нам головы поотрывают, — забеспокоился Петя.

— Заткнись!

— Сам заткнись!

— Да дайте вы ему таблетку! — не выдержал водитель, глянув на меня в зеркало заднего вида. — Были таблетки в карманах?

— Вот! — достал Петя пластиковый пузырек и сунул его молодому. — Без надписей.

— Что там?

— Валидол, — соврал я, нисколько не опасаясь разоблачения, — местный аналог.

— Не отравится он? — засомневался парень с дробовиком.

— Он с собой яд носит? Цельный пузырек? — хмыкнул Петя и, скрутив крышечку, вытряхнул себе на ладонь одну таблетку.

— Две, — попросил я.

— Держи! И давай быстрее в порядок приходи. — Мужик вложил мне в ладонь пару таблеток и ухмыльнулся. — Тебе понадобится.

Звякнув стальной цепочкой наручников, я закинул таблетки в рот, глотать не стал и убрал их под язык.

— Нормально? — спросил Петя.

Я кивнул. Но нормально не было. Сердце стучало все быстрее и быстрее, пальцы дрожали. Слух обострился, движения спутников начали казаться плавными и неторопливыми. Я размеренно задышал, успокаивая дыхание. Двойная доза стимулятора не наделила меня никакими особыми способностями, но иногда переломить ситуацию может даже столь незначительное преимущество, как ускоренная реакция и повышенный болевой порог.

Машина выехала в поле и затряслась на дороге с подтаявшей на солнце днем и вновь схватившейся к вечеру наледью. Впереди за очередным лесочком по небу растекались явственно различимые даже в лучах заходящего солнца разводы призрачного сияния. До границы Туманного оставалось всего ничего, но увозить меня туда никто не собирался. Едва автомобиль въехал в небольшую рощицу, водитель свернул с дороги на проложенные прямо через сугробы следы. По стеклам заскреблись ветви деревьев с вытянутыми голубоватыми листьями, днище то и дело цепляло обледенелый снег. До нас здесь проезжал грузовик, и просвета китайского внедорожника не всегда хватало, чтобы нормально ехать по глубоким колеям.

Но вел машину Володя уверенно, словно бывал здесь не первый раз. Дорога скрылась за густо разросшимися кустами, и вскоре мы выехали на небольшую поляну, посреди которой стояла покосившаяся избушка с провалившейся кровлей.

На избушку я даже не взглянул, все мое внимание привлекли установленные под углом друг к другу на манер андреевского креста жерди. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, для кого приготовили это немудреное сооружение.

Автомобиль остановился, и парень с дробовиком первым выбрался из салона.

— Выводи его! — распорядился он.

Петя свободной рукой распахнул дверцу, задом вылез из машины и, удерживая меня на прицеле револьвера, скомандовал:

— Вылезай!

— Что-то не хочется, — отказался я, отметив, что на улице светлее, чем это казалось через тонированные стекла.

— Живее!

— Послушайте, давайте договоримся, — начал я увещевать похитителей. — Нужны деньги — не вопрос, будут. Только увезите меня отсюда, заплачу, сколько скажете!

— Лезь давай! — перебил меня Петя.

— Сколько вам надо?

Мужик погрозил револьвером:

— Лезь!

— Десять тысяч золотом?

— Петь, ты долго вату катать собираешься? — разозлился парень с обрезом. — Давай короче!

— Вытащи его уже! — поддержал молодого обернувшийся к нам водитель. — Салон выстудите!

— Пятнадцать тысяч!

— Вот ты трудный! — беззлобно ругнулся Петя и сунул револьвер в кобуру, которую носил под распахнутым тулупом так, что мог выдернуть оружие, просто сунув руку под одежду. — Пошли!

Он ухватил меня за плечо и рванул на себя, я уперся ногами.

— Петя! — не выдержал молодой. — Не тупи!

Мужик разозлился и дернул меня со всех сил.

— Ну сам напросился, — угрожающе прорычал он, и стало ясно, что вытащат меня наружу в любом случае, вопрос лишь в том, как долго после этого будут пинать.

— Ладно-ладно! — сдался я, передвигаясь по сиденью, потом передумал и спросил: — Так, может, договоримся?

Петя выругался, вцепился мне в плечо и потянул на себя. Я поддался, но сразу перехватил обеими руками рукав его полушубка, уперся ногами в порожек и дернулся обратно. Дернулся сам и дернул мужика. Он не удержал равновесия и со всего маху ткнулся переносицей о верхнюю кромку дверцы, как нередко стукаются задержанные полицией в американских боевиках, с той лишь разницей, что я тянул внутрь, а не толкал снаружи.

Переносица хрустнула от сильного удара о металлический выступ, голова запрокинулась, будто у нокаутированного боксера, и на миг Петя просто замер от болевого шока. За это драгоценное мгновение я успел дотянуться до торчавшей из кобуры рукояти револьвера скованными руками, облапить ее и выдернуть, взводя большим пальцем курок.

— Э-э-э!.. — разинул Петя рот, и сразу грохнул выстрел. Выпущенная в упор пуля пробила грудь, и мужик повалился на снег.

Извернувшийся на сиденье водитель попытался перехватить мои руки с оружием, но я по совету Гордеева загородился поднятым плечом и выстрелил прямо через спинку. Володя охнул и обмяк, а после второго выстрела безжизненно завалился на руль. Загудел клаксон, и тотчас взорвалось осколками боковое стекло передней дверцы!

На мое счастье обрез был заряжен травматическими патронами с резиновой картечью, а тонировка помешала стрелку прицелиться, и удар в плечо оказался не слишком силен. Несколько стекляшек оцарапали лицо, но глаза не пострадали, и ничто не помешало мне поймать на прицел последнего из похитителей.

Я выстрелил раз, сразу второй, и парень упал, пропав из виду.

Не теряя времени, я выскочил из салона, вскинул револьвер и пальнул в затылок подранка, который пытался дотянуться до выроненного обреза. Расплескалась кровь, бандит с простреленной головой безжизненно замер в сугробе.

Это все стимулятор и адреналин. Стоило просто зарезать…

Накатило невероятное облегчение, застучала кровь в висках, сердце лихорадочно забилось в груди. Скованными руками я обшарил карманы валявшегося на забрызганном кровью снегу Пети, отыскал ключ и отпер браслеты. Потом выдернул из креплений под потолком внедорожника помповый дробовик и убедился, что он заряжен.

На этом хорошие новости закончились. Вытолкнул из машины водителя, но, сколько ни крутил ключ в замке зажигания, двигатель не завелся. Одна из пуль прошла навылет и угодила в рулевую колонку, а от нее отрикошетила в приборную панель.

— Мать вашу! — выругался я, не зная, как поступить.

Быстро машину не починить, а задерживаться здесь было слишком опасно. Но и уходить с пустыми руками не следовало. В коротком пятисотом «моссберге» без приклада, с одной лишь пистолетной рукоятью, помещалось не больше пяти патронов. А это просто мизер…

Я открыл перчаточное отделение и обнаружил там начатую пачку патронов с картечью; не иначе недостающие зарядили в дробовик. Сунув картонную коробку в боковой карман куртки, наскоро обшарил Петю, но взял с тела лишь собственные амулеты, фонарик, ключи, зажигалку и выкидной нож. Боеприпасов четыреста пятьдесят четвертого калибра у него при себе не оказалось.

Голодранец!

Патронов не было и у парня с обрезом, если не считать патрона с резиновой картечью во втором стволе дробовика. У этого забрал свою сумочку с «таурусом».

После этого настороженно замер на месте, не услышал ничего подозрительного и перебежал к водителю. Володя порадовал: помимо старенького ТТ с запасной обоймой у него обнаружилась алхимическая осветительная ракета, судя по маркировке, с «блеском».

Жаль, не нашлось гранат; устроил бы растяжку…

И вот еще «ругер»… Я повертел в руках разряженный револьвер, постарался запомнить номер и зашвырнул оружие в сугроб у приметного дерева. Если выберусь — пробью по журналу «Большой охоты».

Почему — если? Да просто сюда уже едет вторая группа. Не разминусь с ней, не оторвусь — хана.

И, подхватив «моссберг», я побежал к выезду с поляны. У поворота осторожно сунулся на дорогу с дробовиком наперевес и огляделся, потом перебежал к опушке и выругался: в сгустившихся сумерках мелькали далекими огнями отблески фар.

Это за мной!

Я развернулся и рванул в противоположном направлении. Полноценной облавы похитителям не организовать, но у них есть автомобиль, а значит, перехватить меня по дороге в Лудино не составит никакого труда. Пробираться чащобой — не вариант: съедят.

Заплутаю, расстреляю патроны, потом съедят.

Хотя почему заплутаю? Через кроны деревьев явственно пробивалось сияние на границе с Туманным; если использовать его в качестве ориентира, можно безбоязненно сделать крюк и выйти к Лудину с востока. Разумеется, могли ждать и там, но перестрелка в окрестностях села непременно привлечет внимание милиционеров. Их к этому времени о моей пропаже точно предупредят, а значит — вмешаются.

Да и будут ли там меня караулить? Опасно.

Дыхание сбилось, холодный воздух резал ноздри, хотелось пить. Я перешел на бег трусцой. Стало легче, но теперь заломило меж лопаток в ожидании выстрела в спину.

Вторая машина вот-вот приедет на место, а когда они наткнутся на трупы, сразу сообразят, куда я подевался. Дорога здесь одна…

Неожиданно послышался приглушенный хлопок, и над деревьями поднялись клубы черного дыма, как раз со стороны поляны, где остался внедорожник похитителей.

Выходит, вторая группа на месте, и не просто на месте, а уже избавились от улик…

Едва не поскользнувшись в обледенелой колее, я ускорился и перепрыгнул с дороги на подтаявшую и вновь покрывшуюся коркой льда прогалину. Наст выдержал и не проломился, под ветки удалось проскользнуть, не потревожив пригнувшего их к земле снега.

Я перехватил ружье и двинулся напрямик через лес.

Глупо? Не слишком, если тебя вот-вот загонят, будто попавшего в свет фар зайца. Тогда уже на спасение не останется ни единого шанса. А так — кто знает…

Я закинул в рот горькую таблетку экомага, постарался успокоиться и вспомнить советы инструкторов Братства по выживанию за городскими стенами. Ничего путного на ум не пришло, тогда я вытащил из пистолетной сумочки очки с алхимическими линзами.

Натянул на голову толстую резину, опустил окуляры на глаза, и в один миг густые тени истаяли и посерели, всюду загорелись призрачные отблески и огни. Дело было в наложенных на стекла заклинаниях: «Кошачий глаз» позволял ориентироваться в темноте, «Аномалия» давала возможность различить повышенную концентрацию магической энергии.

Я постоял несколько мгновений, пока не перестало ломить глаза, потом двинулся дальше, внимательно глядя под ноги.

Снега было немного, ноги погружались в сугробы где по щиколотку, где по колено. Всюду валялись обломанные ветки и сучья. Лес был лиственным, но облетевшие на зиму дубы и березы встречались нечасто, большинство деревьев щеголяли голубоватой листвой. Именно такие обледенелые ветви и обламывались, не выдерживая тяжести налипшего на них снега.

Над головой раскинулись густые темно-синие кроны, по мере удаления от дороги тени сгущались все сильнее, но благодаря «Кошачьему глазу» для меня кругом была одна только серость, в которой то тут, то там горели призрачные голубоватые и зеленоватые огни. Такие места я обходил стороной, даже не пытаясь разобраться, что стало причиной повышенной концентрации там магической энергии. Ни к чему это…

Заблудиться я не боялся: достаточно было взглянуть налево, и сразу перед глазами заливалось кислотными красками сияние воздуха над границей с Туманным. Глаза при этом всякий раз наполнялись слезами, начинало ломить виски, поэтому туда лишний раз старался не смотреть.

Изредка на снегу попадались звериные следы, потом наткнулся на обрывки меха и кровавые пятна. Но звери — это не страшно, от зверей защитит ружье, главное не нарваться на исчадий Стужи.

Хотя конец апреля, может, и пронесет…

Мало-помалу в ботинки набился снег, и пальцы потеряли всякую чувствительность. Обувь для прогулок по сугробам не годилась совершенно.

Стоило только подумать об этом, как по пояс провалился в засыпанный снегом овраг, с матами выбрался из него и обнаружил, что заросли поредели и впереди проглядывает открытое пространство.

Неужто на противоположную опушку вышел?

Увязая в глубоком снегу, я замер в кустах и внимательно оглядел прогалину, которую предстояло пересечь.

Никого и ничего. Нетронутый наст и бурьян. И это не опушка, просто лог, который длинным языком вклинился в лес. Из-за деревьев проглядывал краешек поля.

Снега на опушке намело изрядно, да еще меж деревьев мерцало непонятное сияние, поэтому я решил не огибать лог, а двинуться напрямик. Я замерз, устал и боялся подступающей ночи, а заледеневший наст казался достаточно прочным, чтобы выдержать мой вес. И ко всему прочему впереди не виднелось ни малейшего проблеска разлитой в воздухе магии.

Это и решило дело. Я двинулся напрямик.

Двинулся и лишь после этого обнаружил, что передо мной очередной овраг. Со стороны было не видно, но ближе к середине прогалины снег заметно проседал, становясь рыхлым и ненадежным. Если первые шаги я сделал без особой опаски проломить наст и завязнуть, то уже совсем скоро с трудом выдирал ботинки из осыпающихся дыр.

А потом послышалось странное шуршание, словно некая тварь ползла у самой земли, разгребая снег. Наст оставался неповрежденным, но меня это нисколько не утешало — все могло измениться в любой момент.

Захотелось пальнуть из дробовика под ноги, но шуршание не приближалось и не удалялось, поэтому я просто попятился. Почти сразу нога подвернулась, тогда улегся на спину и начал потихоньку отползать, пользуясь тем, что наст выдержал мой вес и не проломился.

Постепенно шорох снега стих, и сердце понемногу перестало колотиться как безумное. К этому времени я почти уже вернулся под деревья и без сил распластался у наметенного ветром сугроба. Справился с минутной слабостью, начал приподниматься, и тут вдалеке мелькнула белая точка. Сияние магической энергии было прекрасно различимо через алхимические окуляры, и двигалось оно для стихийного явления или исчадия Стужи слишком ровно и… быстро. Словно по дороге катил автомобиль с выключенными фарами и без габаритных огней, а сияла либо магическая защита, либо подогрев двигателя. В большинстве местных транспортных средств давно присутствует та или иная колдовская составляющая. Непонятно только, зачем ехать без фар в сгустившихся сумерках…

Неужели за мной? Но я мог пойти куда угодно! Сам понятия не имел, в какую сторону сверну! Как меня умудрились выследить?

Или совпадение?

Но в совпадения я не верил, поэтому быстро перевернулся на живот, вполз на сугроб и принялся вглядываться в темень леса, кляня себя за неосторожность.

Ну что мешало хоть раз обернуться и посмотреть, не идет ли кто позади?

Поначалу в чащобе светились только неровные отблески разлитой в пространстве магической энергии, и я уже начал было успокаиваться, когда среди деревьев вдруг мигнуло оранжевое пятнышко. Кто-то пробирался по лесу с колдовским талисманом и шел точно по моим следам.

Я перехватил «моссберг» и слегка приподнялся, но сразу вновь приник к сугробу. Оранжевый огонек показался знакомым, его отблеск напомнил отсвет моей собственной «Чешуи дракона». Выбить картечью отводящий пули амулет не так-то просто, стрелять придется наверняка, практически в упор.

Увлеченный желанием решить дело парой выстрелов, я едва не пропустил тусклое свечение, следовавшее за преследователем на некотором удалении. Меж кустов там скользило призрачное пятно, повторявшее очертания человеческого тела.

Колдун или ведьма? Вот дерьмо!

Это обстоятельство меняло расклад самым кардинальным образом; я вытянул из кармана трофейную осветительную ракету и замер в сугробе, выжидая подходящего момента. Преследователи шли точно по моим следам, но я, отползая из сугроба, сместился в сторону, потому мог подпустить поближе бойца с амулетом и расстрелять бредущего вслед за ним заклинателя.

Но — не срослось. Алхимические окуляры уже позволили разглядеть силуэт невысокого крепкого парня с охотничьим ружьем, когда он вдруг резко замер на месте. Я не колебался ни мгновения: приподнялся на локте, дернул шнур, и тотчас в лес унесся ярко-белый всполох осветительного заряда. На мою беду, он почти сразу угодил в дерево, отскочил и взорвался ослепительными серебряными блестками немного в стороне.

Но и так сияние «блеска» оказалось столь сильным, что вспышка пробилась даже через смеженные веки. Меня она не ослепила, а вот застигнутым врасплох преследователям пришлось несладко. В свете догоравшего на снегу осветительного заряда они метнулись прочь; ведьма моментально пропала из виду за кустами; парень с дробовиком оказался не столь расторопен. Он слепо наткнулся на дерево и, прежде чем успел отыскать хоть какое-либо укрытие, я поднялся из сугроба и потянул спусковой крючок.

«Моссберг» подкинуло, но промахнуться с такого расстояния было невозможно, и заряд кучно лег прямо в цель, изрешетив дубовую кору. Парня спас отводящий пули амулет, ни одна картечина его не зацепила.

Выдирая ноги из глубокого снега, я шагнул к преследователю, передернул помпу и выстрелил второй раз. С тем же успехом. Бандит пальнул в ответ, но сильно промахнулся из-за ослепленных вспышкой глаз. Продолжая сближение, я всадил в него картечь уже метров с пяти; оранжевая точка отводящего пули амулета часто-часто замигала, и все же остатков магической энергии в нем хватило, чтобы спасти владельца.

Я вновь выстрелил, и парень упал с простреленной ногой. Неожиданно шустро он заполз за дерево и потянул к себе выроненное ружье. Я рванул в обход и, передернув помпу, уже вскинул «моссберг», когда кусты вдруг озарило лазурное сияние. Свет покатился на меня светящейся волной, на миг помутилось в глазах и подкосились ноги. Запястье пронзила острая боль, и заклинание умчалось прочь, чтобы рассеяться меж деревьев, не причинив мне никакого вреда.

Чары погасли, но фигура сотворившей их ведьмы продолжила гореть, подсвеченная окулярами. Я резко повел стволом, ловя ее на прицел, и утопил спусковой крючок. Вспыхнул колдовской щит, картечь разлетелась в разные стороны, а валькирия метнулась в подлесок, на ходу творя новые чары.

«Игла Стужи» ослепительно-белым сгустком пронеслась у меня над головой, врезалась в деревце и разнесла его в щепы, проморозив насквозь. Я пальнул вдогонку, не попал и с разряженным ружьем помчался прочь, не желая ввязываться в затяжную перестрелку с ведьмой и ее помощником, который уже завладел выроненным дробовиком и открыл ответную, пусть и неточную, стрельбу.

Бежать. Все, что мне оставалось, — это бежать.

Бежать по лесу — совсем не то же, что по лесу идти. Ты больше не выбираешь, куда ступить, где пригнуться, какой из кустов обогнуть, а через какой продраться напрямик.

Ты просто бежишь. А когда стреляют в спину — бежишь быстро. Ветви начинают неожиданно вылетать из темноты и стегать по лицу, сучья так и норовят выколоть глаза, кочки попадаются под ноги в самый неподходящий момент, а ботинки вязнут в снегу. Безмятежная прогулка превращается в настоящее испытание. Все переходит на уровень инстинктов и рефлексов. Бежать, бежать, бежать.

Дыхание вмиг сбилось, градом потек пот, начали запотевать плотно прилегающие к лицу линзы очков. Когда попытался затолкнуть в подствольный магазин «моссберга» очередной патрон, тот едва не вылетел в снег, тогда я сунул его обратно в карман, зубами закусил кончик пальца и стянул с руки перчатку. На ходу свернул с пластикового пузырька крышечку, выудил таблетку и поспешно сунул под язык очередную дозу стимулятора.

Потом я об этом пожалею, но, если свалюсь сейчас без сил в первый попавшийся сугроб, жалеть уже не придется. Никакого «потом» просто не будет. Пусть и удалось оторваться от преследователей, вспугнув ведьму и ранив наемника, наивно рассчитывать, будто они оставят меня в покое. У них на руках все козыри: машина и осведомленность о моих перемещениях.

Как, черт побери, они умудрились меня выследить?!

Но — не суть. Потом разберусь. Если оно будет, это самое «потом»…

Лихорадочное сердцебиение понемногу унялось, пульс застучал в висках размеренно и тягуче. Зачерпнув пригоршню снега, я закинул ее в пересохший рот и дальше уже старался дышать исключительно носом.

Постепенно вместо незнакомых деревьев с синей листвой начали попадаться сосны, но вопреки ожиданиям бежать между их стройными стволами стало даже сложнее. Заметно прибавилось снега, сильно разросся подлесок. В одном месте я едва не влетел в отливавшую стальным блеском паутину, лишь в самый последний момент успел отшатнуться в сторону и замедлил шаг, озираясь по сторонам.

Лес изменился, точнее, изменилась его цветовая гамма. Раньше всеобщая серость с редкими цветными вкраплениями сгустков магической энергии позволяла обходить опасные места стороной, но теперь повсеместно светился сам воздух, не давая ничего толком разглядеть. Дурное место или сказывается близость границы с Туманным?

Я этого не знал и потому рисковать не собирался. Двинулся в обход, обратно к дороге, с которой и свернул в лес. Повысившийся магический фон делал алхимические окуляры бесполезными, а без них забег по незнакомой местности становился игрой в русскую рулетку. Раз-другой повезет, а дальше непременно вляпаюсь. К тому же сил прорываться через сугробы уже просто не оставалось, а дорога шла в нужном направлении.

В Туманный.

У меня просто не оставалось другого выхода, кроме как перейти через границу. Попытаюсь вернуться к Лудино — перехватят в полях, недаром туда машина выдвинулась. А в лесу долго не продержаться — либо нагонят, либо замерзну. Выбираться на дорогу тоже опасно, но напрямик через лес замеченная мной машина проехать не могла, а пока она будет делать крюк, я уже успею уйти на ту сторону. Должен успеть.

Зарядив дробовик, я натянул на руку вязаную перчатку и поспешил в обход соснового бора обратно к дороге. Перескочил через поваленное дерево, и тут же в сторону метнулась белая тень. Неведомый зверь вмиг скрылся из виду, толком разглядеть его не успел. Да и не старался; рванул дальше с удвоенной скоростью.

На дороге я на пару секунд скорчился, переводя сбившееся дыхание, затем выпрямился и, размеренно передвигая занемевшие ноги, побежал к расползшемуся на полнеба сиянию над границей с Туманным. Блеск стал невыносим, я стянул алхимические окуляры на шею и в первый момент решил, будто ослеп, так темно стало кругом. Свечение полей магической энергии исчезло, теперь впереди мерцало лишь некое подобие северного сияния, не слишком яркое и красочное.

Лес закончился, впереди раскинулось заметенное снегом поле. Дорога вела прямиком к границе, и я поднажал из последних сил, но, сколько ни старался, деревья на той стороне не приближались, словно бежал на месте подобно белке в колесе. Да еще сгущалось непонятное давление, мешало двигаться, давило своей незримой тяжестью.

Это была Граница.

Приграничье состоит из нескольких областей, пространство между ними искривлено, и хоть перейти на другую сторону может каждый, для этого требовалось приложить немалые усилия. А я так выдохся, что едва переставлял от усталости ноги.

И тут меня высветил дальний свет фар! Лучи ударили в спину, снег вокруг заблестел, лишь впереди протянулась темная полоса, как если бы свет не мог пересечь некую незримую черту. Черту, которую позарез надо было пересечь мне.

Захлопали выстрелы, взметнулись фонтанчики взбитого снега, но пространство уже подалось, и в один миг я провалился в черную ночь с небом, полным крупных зеленых звезд, а летевшие вдогонку пули застыли в воздухе бесполезными комками меди и свинца.

Стало холодно. Так холодно, как не бывало еще никогда.

Меня буквально проморозило насквозь, но эта лютая стужа и придала сил, заставила побрести дальше. Шаг, еще один — и вот уже я неким чудесным образом оказался у деревьев на той стороне поля. В Туманном.

Растворенная в воздухе магия накатила со всех сторон, ужалила холодом, растеклась по телу огнем. Сбросив навалившееся на меня оцепенение, я зашагал по дороге, на ходу вытряхнул на ладонь сразу три пилюли экомага и закинул их в рот. Начал пережевывать, и омерзительный вкус враз прочистил сознание.

Бежать! Бежать, пока на эту сторону не прорвалась машина преследователей!

Я сорвался с места и припустил прочь. На мое счастье, дорога шла через лес, и почти сразу деревья укрыли меня от погони. Заметив поваленную сосну, вывалившуюся на дорогу макушку которой кто-то аккуратно спилил, я заскочил на толстый ствол и начал пробираться по нему через подлесок. Спрыгнул в снег у вывороченного из земли корневища, вернул на глаза алхимические окуляры и побрел прочь.

Бежать уже просто не оставалось сил…

Клондайк.

30 апреля, четверг.

Первый культурный шок — асфальтовая дорога, по которой почти бесшумно катит большой пикап Дюпре. Самый настоящий асфальт, местами, может, и потрескавшийся, но без выбоин. Вокруг лес, но никаких синих вкраплений, а самый страшный монстр здесь медведь. Банд на дороге не ждешь. Конвой не нужен. Ты просто едешь на машине. Едешь себе и едешь, как другие ездят.

Еще странно, что мы с Милой вдвоем на заднем сиденье. И то, что на заднем, и то, что с ней, и то, что спокойно все так.

— Как тебе здесь?

— Тихо. Спокойно. Немного скучно, — ответила она. — Дом слишком большим кажется. Машина слишком большая. Отвыкла от всего такого.

— По Форту скучаешь, что ли?

— Я по тебе скучаю, бестолочь, — вздохнула она. — Я думала, что ты сюда насовсем, обрадовалась.

— Насовсем пока не могу.

— А потом?

— Сказали, что это лечится. Надо лечиться и ждать.

— И потом сюда?

— Наверное, там видно будет. Не люблю загадывать, потом вечно все обламывается.

— Тебя сначала домой? — спросил Дюпре.

— Давай домой, я хоть переоденусь. Ты в магазине будешь?

— А где я еще могу быть?

Он холостяк и оружейный маньяк, так что магазин для него лучшее место в мире. Ну еще стрельбище. И охоту любит.

— Мы тогда подъедем, надо заказ как-то сформировать.

— Никаких проблем, я уже семь машин закупил, — засмеялся он. — Ты же не думаешь, что я их покупаю к каждому его приходу? — Дюпре кивком показал на Платона.

Пикап плавно свернул с шоссе направо, в сторону местного гольф-клуба «Северная звезда», я там жил неподалеку. Хорошее место, «выше морозного тумана». Если кто не местный, тот и не поймет, что это значит. А означает это то, что город в котловине, и чем ниже, тем холодней, если по-простому объяснять.

Несколько поворотов — и вот дом. И правда большой какой-то… как после той действительности кажется. В таком «ранч-стиле», длинный, в один этаж, да еще и гараж аж с тремя воротами пристроен, что делает его еще длинней.

— Все, жду тогда в магазине, — сказал Дюпре. — Этого только в аэропорт отвезу.

Контакт Платона в Фэрбэнксе работал в аэропорту, это я давно уже понял. Но специально не пытался выяснить, кто это. Не говорит — значит, не хочет, его личное дело.

Мы вышли, машина сделала круг перед домом и уехала, рыкнув двигателем и прохрустев покрышками по гравию, которым была засыпана площадка перед домом.

— Пошли? — спросила Мила.

— Пошли.

Это странное ощущение, когда оказываешься дома после по-настоящему долгого перерыва. Вроде бы все знакомое и в то же время странно чужое. Ощущения конфликтуют с разумом. Разум говорит, что ты у себя дома, а ощущения начисто отказываются в это верить.

А так… все как было. Все на прежних местах.

— Кофе сварить? — предложила Мила, явно разглядев мою растерянность.

— Я лучше сам. Хочу просто вспомнить, как это тут делалось.

Кофе в капсулах. Даже это странно. Большой плоский телевизор в гостиной — тоже странно. Хоть я его никогда и не смотрел, но висит на стене. Камин. В моей студии в Форте камина не разместить, не влезет. Да и не нужен он там. Камин должен быть таким, как здесь, большим, и два кресла рядом, чтобы вечером сесть с книгой и чашкой чаю.

Ага, кофе — только капуччино. Уже Мила покупала. Я обычно эспрессо пил. Ну ничего, можно и капуччино. Корица есть? Есть.

— Как у вас там? — Мила подошла сзади и обняла, сильно прижавшись.

— Там у нас все по-прежнему. Ты пока здесь поживи. А еще лучше — вообще тут живи.

— Я же нелегал.

— Я про будущее. Наладится там у нас все — спустишься к нам, потом выйдешь в России. Потом прилетишь по моему приглашению. Потом поженимся, — уверенно кивнул я. — И ты станешь здесь легалом. Легалкой. Или кем там надо.

— Ты сначала вылечи энергетику эту свою, потом обсудим, — вздохнула она.

Сначала с чашкой кофе в руках не мог себе места найти, ходил по дому, потом как-то успокоился. И что забавно — успокоился после того, как в шкаф заглянул. Моя одежда так и висит. Не вся, но много. И она вдруг якорем сработала, вроде зацепился я сознанием за реальность. Осталось только спальню проверить, как там кровать, не сломалась ли, и можно считать, что я пришел в себя окончательно.

Проверили. Крепкая, широкая, удобная кровать. Попутно я вспомнил, что с тех пор, как я приехал в этот город, в этой кровати спал всего один человек — я. Никакие женщины ее не посещали. То есть кровать как бы девственности сейчас лишилась.

Оделись, собрались, уже в немного дурашливом настроении, потом следующий культурный шок случился — две машины в гараже. Мой новенький большой «сильверадо», спасибо Дюпре за то, что притащил его обратно, и тоже вполне новый «фораннер». Снегоход на прицепе. Плоскодонка, прицеп рядом, прислонен к стене. На стене же мотор лодочный висит.

— Я на «тойоте» ездила, пикап слишком большой, — словно оправдываясь, сказала Мила.

— Давай на пикапе.

Можно и на «тойоте», но лучше бы пикап погонять. Заводить его пришлось с пускача — сел аккумулятор. Потом вспомнил, что места здесь не магические, и сменил патроны в магазине пистолета на обычные. Совсем без оружия не могу, привык я к нему. И это Аляска, в конце концов. Кстати, мой дробовик без приклада так в машине и лежит, на полу у заднего сиденья. Взял, посмотрел — заряжен, в стволе ничего.

— Поехали?

Ворота сами поднимаются, тоже отвык от такой роскоши. Прямо вот нажал пальцем кнопку — и открылись.

От города до меня уже рукой подать, всего ничего, до магазина езды минут пятнадцать, не больше. Сам город — чуть больше тридцати тысяч населения, то есть с Северореченск, а если с окрестностями считать, то тысяч сто набирается. Живут и строятся широко — все же Аляска, места много.

На окраине свернул направо, на нечто вроде окружной, тянущейся вдоль скопления торговых центров, промзон, стоянок грузовиков. И опять, опять ощущение нереальности — машин много, все больше новые или просто приличные, асфальт под колесами гладкий, никаких ям объезжать не надо. Красота!

На перекрестке с Юниверсити-Авеню свернул уже налево, тут совсем рукой подать. Проскочил через мост и у большого супермаркета «Сейфхаус» свернул вновь, уже к магазину.

Машина Дюпре на стоянке, и еще пара пикапов там же. Я пристроил «сильверадо» в рядок.

В магазине тоже мало что изменилось. Слева стойка Дюпре, точнее — оружейного мастера, а это то, с чего Дюпре начинал. В зале вешалки с одеждой, обувь, стойка с прицелами и биноклями, ножи, рации — в общем, все, что охотнику нужно. А охотники тут все. Вдоль стены шкафы с винтовками и ружьями, под стеклом на прилавке короткоствол разложен, на полках стопками коробки с патронами. В общем, все как обычно.

— Как видишь, все на месте, — со своим странным акцентом сказал Дюпре, подходя. — Весна, заказов на винтовки много.

Если я оружием пользовался и еще торговал, то Дюпре его делал. На базе гильзы калибра 300 «короткий магнум» делал калибр «Аляскан Экспресс», то есть под пули 338, 375 и 416. Зачем? Чтобы из короткого ствола в двадцать дюймов получать энергию как из ствола в двадцать четыре дюйма. Дело в том, что здесь крупной дичи хватает, на нее соответствующие калибры нужны. И длина ствола. Но люди катаются на квадрах, обычно положив винтовку на багажник. Повесишь за спину — может скинуть и шею свернуть. Длинная винтовка выдается за габарит, и как результат — нам за год приносят таких штук восемьдесят на ремонт: ехал, зацепился за ствол дерева, сломал. Поэтому длина оружия критична, а короткий ствол снижает убойность стандартного калибра.

Дюпре заказывает стволы у хороших производителей вроде «Кригер» или «Монтана», заказывает «экшнз», то есть затворы с ресивером и УСМ в сборе у той же «Монтаны», «Ругера» или там у коммерческого «Маузера», делает деревянные и ламинатные ложа сам, а полимерные заказывает на стороне. Ставит на стволы дульные тормоза, покрывает все «арктик котом» и продает тысячи за три каждую. Или дороже.

Если рядом с ним крикнуть «Ремингтон-700!» — то он может и застрелить.

Когда мы в свое время встретились, он пожаловался на недостаток оборотов, а я на то, что придется раскручиваться с нуля. В результате мы объединились, торговлей и оружейным делом, так сказать, организовав вот эту самую смесь магазина с мастерской. Потом ко мне через знакомых моих знакомых из России подвели Платона, и обороты у нас повысились. Теперь я их еще и сам повысил, так что магазин на самом деле процветает.

— Процветаешь?

— Мы процветаем, как мне кажется, — поправил он меня. — Как у вас там?

— Погода почти как здесь. Остальное тебе уже Мила рассказала, наверное.

— Что-то — да, рассказала. — Он покосился на Милу, которая вполне по-хозяйски начала поправлять куртки на вешалках. — От Платона немногого добьешься.

— Что с наличными? Я еще привез.

— Сдаю в «Мак-Кинли Банк» понемногу, с выручкой, с чеками. Накапливается, но все равно лучше, чем светиться, — он в задумчивости поскреб бороду. — Если не устроят детальной проверки, то никогда не всплывет. Часть закрываю ремонтами, это не проверишь, но ремонты на всю сумму не растянешь. Может, ты начнешь у меня винтовки заказывать? Тогда нормально получится, за работу сколько угодно можно взять.

— Дорого получается, все кастомное. Там лучше что-то подешевле. Магазины к «вепрям» поступили?

— Да, еще на той неделе, можешь забирать. Но барабанов на двадцать пять до сих пор нет, они их пока только анонсировали, в продаже не появлялись.

— А что есть?

— Десять и двенадцать, но ты знаешь… — он развел руками, — который на двенадцать — он очень длинный. На него даже поуча не может быть, он просто не разместится на разгрузке.

— Его можно носить в ружье, потом сбрасывать, — возразил я. — Но сначала у тебя все равно двенадцать. Даже тринадцать.

— Может, и так. Десять мне тоже не нравится, — добавил он. — Слишком длинный, но при этом всего два патрона сверху. Я бы предпочел стандартные восьмерки. Они как обычный для А-Ка-Сорок семь.

— Я бы тоже, — засмеялся я. — Но мне важно продавать. Многие спрашивают.

— Есть стальные магазины, штампованные, по восемь. Но дорогие. Интересно?

— Мне все стальное интересно, ты же знаешь.

— Тогда пошли покажу, я взял пятьдесят штук.

Стальные — это хорошо. Санино чародейство на них ляжет, можно оружие уже вообще от всех возможных заклятий защитить.

Ощущения отпуска не получилось, я сразу перешел в работу. В знакомую, привычную до зуда в пальцах работу. Часа три провозился в подсобке с товаром, пока желудок не затребовал пищи в ультимативной форме, потом позвал Милу на обед. То есть на ланч, мы все же в Америке. Поздний ланч.

— Куда поедем? — спросила она.

— Мм… — Я задумался. — Хочу чего-то такого, чего там точно нет… Тайский?

— Согласна!

— Дюпре?

— Нет, я здесь поем, у меня все с собой. Работы много. Вернешься — повезу тебя на стоянку, посмотришь машины.

Поехали в Даунтаун, то есть в центр города. Где лучше всего видно, что Фэрбэнкс — захолустье каких поискать. Ассоциации почему-то у меня всегда были с городом Осташков, его центром, хоть вроде ничего похожего. Но ассоциации штука странная, черт его разберет, как они там ассоциируют и что с чем. Но вот сейчас, после обкоцанного и обшарпанного Форта с его разбитыми дорогами и грязью городишко казался чуть ли не мировой столицей.

В районе Третьей — Четвертой авеню было сразу два тайских ресторана, «Бан Тай» и «Тай Хаус», и мы поехали во второй в списке. Ресторан в городе считался приличным, и, надо сказать, неспроста: кормили хорошо. Но вот что меня тут малость убивало — интерьер. Дерматиновые стулья с металлическими ножками, пригодные разве что для столовки, столы, накрытые стеклом поверх скатерти, чтобы на прачечной экономить, то есть напоминало это все заводскую столовку с элементами тайского декора на стенках.

Но сейчас мне на это было плевать, потому что я, попросту говоря, дорвался. Я даже не был уверен в том, что смогу съесть все то, что заказал, потому что глаза по меню разбегались, а Мила смотрела на меня с заметным сомнением.

— Как ты себя чувствуешь? — вдруг спросила она, пока мы ожидали заказа и потягивали из бокалов легкое пиво.

Да я как-то и думать об этом забыл. Прислушался к себе — вроде бы порядок, никаких новых ощущений.

— Хорошо, — ответил я совершенно честно. — Даже прекрасно. Но мне дали пилюль вроде тех, что Хмель пил. Поэтому не знаю, что будет без них.

— Но здесь же нет никакого магического фона, так? Хмелю он был опасен.

— А мне, говорят, он как раз теперь нужен. Только за его счет меня тогда и вытащили.

— Сколько будут лечить?

— Я не знаю, ничего прямо не сказали.

— Хочу тебя сюда, — сказала Мила, посмотрев мне в глаза. — Я знаю, что здесь глухомань, что надо стремиться в Майами или в Сочи, но я даже здесь буду счастлива. После Форта, — усмехнувшись, добавила она. — Ты будешь отправлять им товар отсюда, мы будем жить в твоем доме, сидеть зимой у большого камина и думать о том, как нам наплевать на Тьму и Стужу. Разве плохо?

— Нет, это очень хорошо. — Я тоже посмотрел ей в глаза.

Глаза у нее карие, небольшие, кажутся даже немного узкими, но с очень изящным разрезом. Она поправила волосы быстрым жестом, и я вновь обратил внимание на то, какие у нее тонкие длинные пальцы.

— Обещай, что ты это сделаешь.

— Что сделаю?

— Вылечишься.

— Если это возможно, то обещаю.

— А пока я уеду с тобой.

— С ума сошла? — Я чуть не подскочил на стуле. — Тебя же Город ищет.

— А я все время рядом с тобой буду. Тебя тоже ищут. Могу прикрыть. А ты меня.

— Живи здесь, — покачал я головой. — Пожалуйста. Мне так проще, намного проще, так мне хотя бы только за себя беспокоиться придется, а не за нас двоих.

— Я бы согласилась, если бы ты… ну как в командировке был. — Она подалась вперед, подняв плечи и упершись локтями в стол. — Мы бы посылали друг другу сообщения и по вечерам болтали бы в скайпе. Но я не знаю, жив ты или нет. Не знаю, что с тобой. Я так не могу и не хочу.

Она уперлась. То знакомое состояние, когда ты понимаешь, что ее не победить. Но мне все равно лучше держать ее здесь, если она будет там — я просто изведусь.

— Не на этот раз, хорошо? Я снова буду здесь через две недели, тогда мы вернемся к разговору, обещаю.

— Я хочу уехать сейчас.

— Давай пойдем на компромисс, — вздохнул я. — Я не стану возражать, а ты подождешь до следующего раза.

Может быть, за это время удастся саму проблему решить. Я на это надеюсь по крайней мере. Лига с Городом разошлась, потому что им теперь такую связь ставят в вину и могут это сделать поводом для «ущемления в правах». Ну, может, еще что-то там случилось у них, я не знаю, но Линев об этом прямо сказал. Так что опасность только от Города, а у Города конкретная цель, там ничего личного.

— Две недели?

— Две недели.

Я для убедительности показал два пальца.

— Обещаешь?

— Обещаю, — ответил я с самой честной из доступных мне интонаций.

Как уже сказал, выходных в первый день не получилось, проработал до вечера. Дюпре снял часть стоянки на Ван-Хорн-роуд, большого, засыпанного гравием поля за забором, и стаскивал туда все, что удавалось купить. На этот раз мы выйдем аж с четырьмя машинами, да еще и с двумя прицепами, так что заодно потребовался дополнительный товар. Список лодочных моторов для староверов у меня был с собой, поэтому скатались в «Бот Шоп Инк» и купили пять штук, больше подходящих не было. А затем, подумав, я добавил в покупку две плоскодонки «Элвилд» с прицепами, которые здесь же и производили, в пять и семь метров длиной, если перевести из футов.

Тут надо оговориться: реки на Аляске все больше мелкие, порожистые, с перекатами и отмелями, поэтому для них только плоскодонки и продаются. Их здесь «джон-ботс» называют. Причем не просто так плоскодонки, а с хитростями. Водитель, например, сидит одновременно и за штурвалом, и у подвесного мотора, который на подходе к отмели просто поднимают, наклоняя вперед, и подчас дают лодке проскользить на брюхе галечную косу, например. Поверху. С разбегу. Да и носятся эти легкие лодки очень бодро.

А мне рассказ про озеро вспомнился. И почему-то так захотелось до этого озера добраться, что прямо сил нет. То ли любопытство, то ли… да не знаю что. Может, просто ожидаю найти там какое-нибудь чудо. Или что-нибудь еще. А река туда неглубокая течет, только на плоскодонках и идти.

Пусть будут, в общем. Надо только место выбрать для хранения. Одну можно в гараж ко мне втиснуть, а вторая в каретный сарай Хмеля вполне должна войти.

Итак, четыре машины, две лодки, пять моторов. Еще свой из дома прихвачу. Шесть. Четыре в Ключи, два мне. Два прицепа. Прорва оружия. Платон должен сегодня закупиться распродажным барахлом для своих магазинов, сдав свой товар. Гусениц для Беленького не брал — он предоплату не внес, — так что в следующий раз. Да и он впрок закупается, к сезону, так что успеет.

Мила все время была со мной, помогала чем могла и вымоталась, как и я. Так что идея пойти куда-нибудь в бар отвалилась сама по себе, мы закрыли вместе с Дюпре магазин и поехали домой.

Вечером, если не пятница и не суббота, Фэрбэнкс пустоват, все по домам, завтра на работу. Пробок тут отродясь не было, потому что улицы широкие, а машин мало, так что выскочили мы за окраину очень быстро. «Сильверадо» тащил бодро, а мне даже казалось, будто в нем до сих пор новой машиной пахнет, хотя это уж точно не так, не может такого быть. Но тяга к комфорту — она, блин, ну очень сильная тяга, иногда и иллюзии внушает.

Съезд с дороги, со стороны так прямо в лес, кажется. Что интересно — лес здесь лиственный, на такой широте, в сотне километров от полярного круга, тайги ждешь, а оно вот так. Пока еще листьев нет, но почки местами уже лезут. Тут все же немного теплей, чем в Форте и на границе, где «дверь».

Кстати, вот есть у меня такое подозрение, что «двери» эти располагаются не то чтобы совсем случайно. Какая-то закономерность во всем этом имеется.

И к слову, найти хороший проход — оно тоже немалого стоит. Это же почти что система ниппель: туда дуй, а оттуда — совсем по-другому. Проводник, любой проводник, может выйти в наш мир из Приграничья практически в любой точке границы. Проблема лишь в другом — а где он окажется? Почти все места проходов в нашем мире находятся в местах малолюдных и отдаленных. Вот пройдет такой кондуктор не там, где Платон, а просто неподалеку, и окажется не возле Фэрбэнкса, а на берегу моря Бофора, сотнях в пяти километров от ближнего жилья, и что тогда?

А из нашего мира в Приграничье еще сложней, границ ведь нет. Точки прохода надо просто знать. Но не могут они располагаться просто так, как мне кажется, должна быть закономерность, должна.

Вот и дорожка к моему дому — узкая, в одну машину. Проскочил между деревьями, выехал на гравийную площадку и сразу дал по тормозам. Перед крыльцом стоял серый седан, возле него человек в расстегнутой короткой куртке и без шапки. Второй, в длинной куртке и вязаной шапке, ходил по крыльцу, пытаясь заглянуть в окна.

Увидев меня, они просто замерли. Тот, что у машины, поднес руку ближе к поясу. Обоим где-то за сорок, у того, что был на крыльце, килограммов двадцать лишнего весу. Второй тоже не скелет.

— У тебя пистолет с собой? — спросил я тихо, вытаскивая «кимбер» из кобуры.

— Я же нелегал! — прошипела Мила. — В «тойоте» лежит.

Я молча сунул свой пистолет ей, а сам потянулся назад и поднял с пола «антимедвежий» дробовик. Затем неторопливо вылез из машины, стараясь держать оружие пока прикрытым дверью.

— Вы находитесь на моей собственности! — сказал я громко и отчетливо, чтобы никто ничего не упустил. — Изложите, что у вас за дело, или немедленно покиньте ее пределы!

Тот, что в шапке, спустился с крыльца, подняв руки в примирительном жесте, и направился в мою сторону. И тут же остановился, увидев направленный в него дробовик.

— Так достаточно близко! — объявил я. — Мне будет хорошо вас слышно.

Второй шевельнулся, как мне показалось, в сторону кобуры на поясе, поэтому я направил ствол на него. Он замер.

— Можете говорить. Прямо сейчас.

— Мы просто хотели попросить телефон, — сказал тот, что без шапки. — Он забыл свой мобильный, а мой разрядился. Вы можете мне помочь?

— Нет.

— Почему?

— Вы мне не нравитесь. Вы вооружены и странно себя ведете на моей собственности. Будет лучше, если вы сейчас положите руки на крышу своей машины и раздвинете ноги.

— Не надо делать глупости, — раздраженно сказал другой. — Мы ничего противозаконного не сделали.

— Не считая вторжения. Руки на крышу машины! Ребята, не делайте глупостей! — крикнул я, заметив, что они сомневаются. — Если я вас завалю, мне никто и слова не скажет. Это Аляска, в конце концов.

Они не местные. И я не только по прокатному седану сужу, а вообще по всему. Как говорят, как держатся, как выглядят, как одеты. Здесь край реднеков, да еще и полярной их разновидности, а эти из большого города.

Дошло. Послушались. И я рад, что не стали дергаться: убивать мне их несподручно сейчас. Хотя по закону я прав. Земля моя, границы обозначены, делать им тут нечего, а оружие я даже вижу. Грохнуть и чуть подправить картинку, сунув хотя бы одному из них его же пистолет в руку.

— Я вызываю полицию, — объявил я, протянув дробовик Миле и забрав у нее пистолет, чтобы с телефоном было сподручней управляться. — Не надо глупостей, я очень хороший стрелок.

И полез за телефоном.

— Ваша девушка здесь находится нелегально, — вдруг заговорил «бесшапочный». — Хотите, чтобы она пообщалась с иммиграционной службой?

Второй тихо выругался, явно не придя в восторг от действий напарника. Действия и вправду глупые, это он зря.

— У нее хороший адвокат. И это не твоя забота. Но вообще это интересно. — Я подошел чуть ближе. — То есть вы здесь не случайно? Ты, в шапке! — Я навел «кимбер» на того, что потолще. — Двумя пальцами достаешь пистолет из кобуры и роняешь на землю. Затем отходишь на пять шагов назад. И без глупостей, повод вы мне уже дали!

Он меня послушался. Аккуратно, чтобы не спровоцировать, вытянул из кожаной кобуры «глок», бросил его на гравий, отошел назад. Там я заставил его сесть на пятки, положив руки на затылок и сплетя пальцы. Это не так унизительно, как укладывать лицом вниз, я провоцировать тоже не хочу, но быстро встать из такого положения невозможно. Затем я ногой оттолкнул пистолет в сторону.

Когда второй садился на землю с поднятыми руками, я увидел во внутреннем кармане распахнувшейся куртки сложенный лист бумаги явно с распечатанной фотографией. Конфисковал, развернул.

На фото была Мила.

Но это полбеды. Фото было сделано в Форте — Мила выходила из двери паба, а сзади даже был виден я, хоть и смутно, частично прикрытый дверью. Снимок был сделан через стекло, явно из припаркованной машины.

— Это что? — Я показал ему фото.

Он немного испугался — видимо, голос у меня изменился.

— Мистер, все в рамках закона, мы частные расследователи, — сказал он. — У нас заказ просто найти девушку. — Он покосился на Милу, державшую их на прицеле, причем вполне сноровисто.

— От кого заказ?

— Мы не можем об этом говорить, — покачал он головой. — У нас есть лицензии, мы их предъявим.

— Откуда вы сами?

— Из Нью-Йорка, сэр. Можете вызвать полицию, если хотите.

Да, озвучивать мне имя заказчика они вовсе не обязаны, равно как и называть его полиции. Лицензии у них были. Полицию я вызвал. Подъехал патрульный «Эксплорер» с двумя копами в темно-синем, они проверили лицензии нью-йоркцев, затем просто приказали тем следовать за ними, изъяв все же пистолеты. Детективы возражать не стали, а вполне вежливо попрощались с нами и уехали.

А я выматерился вслед. Милу здесь не просто ищут, а уже нашли. И понятно, по чьему заказу.

Хмель.

1 мая, пятница.

Шел, пока не начали отниматься ноги.

Я упорный — да, но дело было даже не столько в упорстве, сколько в желании отыскать убежище на ночь. Околеть в снегу не хотелось.

Нет, в крайнем случае я всегда мог соорудить из еловых лап и снега берлогу и залечь в нее до утра, но при одной только мысли об этом пробрала нервная дрожь. По рассказам, места здесь были глухие, хватало и обычных хищников, и тварей пострашнее. Сожрут. А не сожрут, так обморожусь.

И, едва передвигая ноги, я брел дальше. Мне еще повезло — удалось наткнуться на почти не заметенную снегом тропку, по ней и шагал. Ходить здесь могли лишь охотники и лесорубы, а эта братия дурные места чуяла за версту, поэтому топал меж деревьев, особо не опасаясь угодить в неприятности.

Но не расслаблялся: дробовик закинул за спину и вооружился «таурусом», зажигательная картечь в патронах которого давала куда больше шансов если не уложить наповал, то хотя бы отпугнуть магическое создание. Да и обычным зверюгам мало не покажется.

Погоня? Я очень сомневался, что наемники рискнут сунуться в ночной лес, имея на руках раненого подельника. А в одиночку ведьма, если с головой все в порядке, преследовать меня не станет. Должна понимать, что с первого раза мою защиту может и не пробить, а шанса на второй удар ей никто не даст.

Так что проедутся по дороге, никого не найдут и отправятся восвояси. А я рано или поздно выйду к людям. Ведь если есть тропа, то есть и те, кто ее протоптал.

Но тропинка все петляла меж деревьев и петляла, усталость давила все сильнее, а потом меж лопаток вдруг пробежал неприятный холодок.

Обернулся — никого.

Тогда двинулся дальше, внимательно вслушиваясь в хруст подмороженного ночным холодом снега, и вскоре уловил некое неправильное эхо, словно кто-то крался за мной, лишь самую малость не попадая в шаги. Накатил противоестественный ужас, но я не стал поддаваться панике и занемевшим от холода большим пальцем потянул спицу курка. Тихо щелкнул взведенный револьвер, и тотчас смолк шорох за спиной.

Я крутанулся на месте и выстрелил, краем глаза уловив стремительный прыжок в лес. Зажигательная картечь впустую стеганула по деревьям, сыпанула искрами, засела в стволах, но преследователя не зацепила.

Он словно растворился в заснеженном лесу. Единственное, что удалось заметить, — был белый и высокий. Белый и высокий гуманоид.

Ну его к черту!

И я поспешил дальше, но не прошел и десятка шагов, как сначала вернулось эхо шагов, а потом белое существо мелькнуло у тропы и вновь растворилось в лесу, прежде чем его удалось поймать в прицел. Едва не потратил впустую патрон.

Вскоре ситуация повторилась, и стало ясно, что меня просто провоцируют. А как растрачу боекомплект — сожрут. И надо сказать, стратегия эта имела все шансы увенчаться успехом. Когда кто-то стремительно выскакивает перед тобой на тропинку и делает ложный рывок, указательный палец тянет спусковой крючок сам собой. Инстинкты и рефлексы. Ты просто не знаешь, ложный рывок или нет.

Я впустую сжег еще два патрона и уже начал понемногу паниковать, но тут тропа вывернула из чащобы к небольшой прогалине, посреди которой возвышался заснеженный холмик. Точнее, нечто мной за холм принятое.

Сначала в глаза бросилась закопченная верхушка печной трубы, потом тени сложились в прямоугольник двери, и я рванул к погребенной под снегом избушке. Белый выродок вынырнул откуда-то сбоку, но на открытом пространстве он уже не был столь опасен, как в лесу. Я вскинул револьвер, и преследователь моментально растворился среди деревьев.

Не спуская взгляда с подлеска, я подступил к избушке и толкнул дверь; та слегка подалась и сразу застряла, словно была приперта чем-то изнутри. Но нет, дело оказалось в железной цепочке, наброшенной на ручку и вбитый в стену костыль и затянутой петлей. Элементарный запор, но если заняты обе руки, снять его вовсе не просто.

Снег под ногами пятнали брызги крови — не иначе кто-то пытался укрыться здесь от лесного чудовища и на миг отставил ружье. Я подобной ошибки совершать не стал, прижался к бревенчатой стене спиной и начал распутывать цепь одной рукой. У меня был револьвер, это и решило дело: тварь не кинулась.

Толчком распахнув дверь, я быстро шагнул через порог, обвел стволом «тауруса» небольшую комнатушку и одновременно перекинул массивную щеколду. В следующий миг что-то ударило в доски, послышался разочарованный рык.

Внутри никто не таился, и я решил для надежности подпереть чем-нибудь дверь, но по обе ее стороны сверху и снизу к простенкам было приколочено по паре железных петель, оставалось только просунуть в них деревянные перекладины, что обнаружились в углу рядом с печкой. Открывалась дверь внутрь, поэтому оказалась заблокирована намертво.

А на единственном окне — глухие ставни. И все стены, от пола до потолка, да и сам потолок тоже, исписаны черным алхимическим маркером. Закорючки разобрать не получилось, но магический фон показался внутри куда стабильней, нежели снаружи. Сразу сердце давить перестало.

Я без сил повалился на пол и тяжело задышал. Потом негнущимися пальцами перезарядил «таурус» и только тогда ощутил, насколько сильно замерз. Так всегда — пока идешь, не ощущаешь ни холода промерзших понизу штанов, ни трения о кожу заледенелых манжет кутки. А стоит только остановиться…

С трудом подавив стон, я поднялся с пола и оглядел комнату. Мебели внутри не было никакой, но в углу стояла сделанная из железной бочки «буржуйка» с выведенной наружу трубой, а вдоль стены лежали аккуратные поленницы дров и немного березовой бересты на растопку.

Холодея от ужаса, я захлопал себя по карманам в поисках зажигалки, не нашел, залез в пистолетную сумочку и с невероятным облегчением обнаружил ее там. Исключительно на бересту полагаться не стал, настрогал лучин, потом, едва-едва ворочая большим пальцем, крутанул колесико, высек искру и поднес занявшийся огнем фитиль к растопке.

Схватилось. Схватилось!

Так не радовался огню еще никогда. Радость немного омрачала лишь сильная жажда, но выходить на улицу за снегом не стал. Не стоило лишний раз судьбу искушать.

Вместо этого, пока помещение не успело толком прогреться, я собрал с брюк, куртки и даже ботинок весь снег, который только смог соскрести, и отправил его в рот. Стало немного легче. До утра теперь дотяну.

Пока вновь не пересохло горло, я проглотил таблетку экомага и приложил ладони к начавшей нагреваться бочке. Когда стало больно держать их так из-за раскалившегося железа, снял куртку и попытался расшнуровать ботинки. Шнурки заледенели, поэтому избавиться от обуви получилось далеко не сразу.

Ботинки поставил сушиться, кинул на них носки и принялся растирать потерявшие всякую чувствительность ступни. Попутно проверил вязаные браслеты. Опасался увидеть сгоревшие нити, но плетение осталось неповрежденным, лишь чернела угольком одна из деревянных бусин. Порядок.

После этого пересчитал боекомплект. На первый взгляд все оказалось очень даже неплохо: помимо девятнадцати патронов с картечью для дробовика, в наличии имелась дюжина зажигательных зарядов четыреста десятого калибра и пять пулевых «обманок» сорок пятого. Плюс трофейный ТТ.

Я достал из кармана пистолет, вынул магазин и передернул затвор, но патрон дослан не был, все восемь обнаружились в магазине. Из запасного удалось выщелкнуть только пять штук, зато с золотистыми пулями, испещренными мельчайшими колдовскими рунами. Эти — против амулетов. Вообще здорово.

Здорово, но лишь на первый взгляд.

От «моссберга» с картечными зарядами толку немного — ни отводящих пули амулетов не пробить, ни потусторонней твари обратно в преисподнюю не отправить. А «таурус» и ТТ по дальности прицельной стрельбы с длинноствольным оружием тягаться не могут. Выбей с полусотни метров мою «Чешую дракона» — и бери голыми руками. Непорядок.

Я вздохнул, зажал золотистую пулю между ствольной коробкой дробовика и рукоятью ножа и принялся выдергивать ее из гильзы. Справился без особых проблем: сидела она не слишком крепко: то ли не угадали с размерами, то ли не стали возиться с вальцовкой. Вскрыть патрон двенадцатого калибра и поменять несколько картечин на пулю, способную пробивать защитные амулеты, тоже труда не составило, куда дольше возился, аккуратно закрывая «звездой» пластиковую гильзу. Халтурить не стал — иначе при подаче запросто мог произойти перекос.

Пальцы к этому времени уже отогрелись, поэтому вслед за первым я распотрошил и остальные тэтэшные патроны со спецпулями. Пусть «моссберг» и без приклада, но на средней дистанции уж как-нибудь в цель попаду. После перестрелки в лесу наемники с защитными амулетами особо дробовика опасаться не станут. А тут — лови нежданчик…

Хорошо бы, конечно, до стрельбы вообще дело не доводить, но это уже не от меня зависит. Лучше подстраховаться.

И вот с этой самой целью подстраховаться я достал два патрона четыреста десятого калибра с алхимическим зарядом и очень аккуратно и осторожно извлек из них зажигательную картечь, а на ее место поместил обычную. В результате в количестве боеприпасов нисколько не потерял, зато серьезно увеличил огневую мощь дробовика.

В «моссберг» я зарядил четыре обычных патрона, пару зажигательных воткнул крайними — в подствольный магазин и ствол. Противоамулетные убрал в правый карман куртки, остальные в левый. Прицепил револьвер страховочным шнуром, устроил руку с ним на груди, пригрелся и мало-помалу задремал.

Не уснул — именно задремал, да так всю ночь и просыпался: то от треска поленьев в печи и скрипа ставен, то из-за шума ветра и собственного тяжелого дыхания. Иногда и вовсе не мог сообразить, что именно послужило причиной пробуждения. Очнулся — и все.

К утру разболелась голова, начало крутить суставы, заложило нос. Еще и тело затекло. Потеряв всякую надежду уснуть, я проверил носки и ботинки; те успели просохнуть. Тогда обулся, осторожно поднялся на ноги и принялся разминаться, благо делал зарядку регулярно, да и бегом не пренебрегал, поэтому мышцы ныли скорее из-за неудобной позы, нежели от вчерашнего марш-броска.

Марш-броска!

Я посмотрел на часы, быстро натянул куртку и поднял с пола дробовик. Чем раньше уберусь отсюда, тем лучше. Нельзя долго оставаться на одном месте — могут выследить. Уж не знаю, каким чудом ведьме это удалось, но села мне на хвост она плотно.

Подойдя к выходу, я закинул «моссберг» за спину и вооружился револьвером. Убрал деревянные перекладины, нацелил «таурус» на дверь и откинул засов. Дверь не шелохнулась.

Тогда чуть-чуть приоткрыл ее, встал за простенком и через узенькую щель выглянул наружу. Тропинка, деревья, снег. Я надел алхимические очки в попытке обнаружить караулившую меня на выходе засаду или, чем черт не шутит, исчадий Стужи, но ничего подозрительного заметить не сумел. Да и рассвело так-то…

Я немного успокоился и стянул окуляры на шею. Сам не знаю почему, но покидать избушку не хотелось. Хотелось запереть дверь и никуда не ходить, пока не появятся случайные охотники.

Дурь, конечно, полная.

И тут с крыши упал комок снега. Упал прямо на кровавое пятно у порога.

Меня аж горячий пот прошиб. Сам по себе снег сорвался или кто-то затаился там в ожидании меня? И эта кровь: быть может, человека не нагнали, а подкараулили на выходе, когда он отвлекся запереть дверь?

Или там нет никого? Но с чего бы тогда снегу падать? Пусть уже рассвело, солнце греть еще толком не начало. Опять же — рассвело…

И что делать? Если шагну за порог со вскинутым дробовиком, это вовсе не спасет от прыгнувшего сверху хищника. Выстрелить, разумеется, успею, но даже банальная рысь когтями порвет, а уж если на крыше притаилась тварь пострашнее…

Нашарив в кармане гильзу с вытащенной пулей, я оттянул затвор ТТ и вставил ее в патронник. Взял пистолет в левую руку, в правой стиснул рукоять револьвера, решительным пинком распахнул входную дверь, пальнул вверх холостым и сразу отшатнулся вглубь комнаты.

Посыпался снег, что-то грузно рухнуло в сугроб у стены и метнулось в лес, треща попадавшимися на пути кустами. Я перескочил через порог и дважды пальнул зажигательной картечью в белый силуэт вчерашнего преследователя — худого, покрытого клочковатой шерстью гуманоида. Послышался пронзительный визг, запахло горелым мясом, но раненая тварь удержалась на ногах и вмиг затерялась меж деревьев.

Не стал задерживаться у избушки и я. Быстро накинул цепочку на вбитый в стену штырь и поспешил по тропинке, на ходу перезаряжая револьвер. После сунул его в пистолетную сумочку и вооружился дробовиком, с которым чувствовал себя в лесу несколько уверенней. Время от времени оглядывался, белый выродок на глаза ни разу не попался.

Жутко хотелось пить, пришлось снова отправить в рот полпригоршни снега. Вредно — знаю, но иначе долго не протяну. Заодно таблетку экомага принял.

Болело горло, ломило голову, текли сопли. Приходилось зажимать то одну ноздрю, то другую и прочищать нос. Это помогало, но ненадолго. В довершение всех бед сильно хотелось есть, а на глаза не попадалось ничего съедобного, не росли даже снежные ягоды. Впрочем, пока оголодал не настолько, чтобы пробовать их на вкус. Уж пару дней без еды как-нибудь продержусь.

Тропинка тянулась меж сосен, но под ними сильно разросся подлесок, и синяя листва серьезно сокращала обзор. Пока не повернешь, не увидишь, что скрывается за очередным изгибом тропы. И чем дальше уходил от Границы, тем гуще становились заросли, сойти с тропинки уже просто не представлялось возможным — колючие лианы ежовника тянулись от дерева к дереву, оплетали стволы, поднимались молодыми отростками к небу, смыкаясь над головой переплетениями шипастых стеблей.

Некоторое время спустя я даже начал жалеть, что не повернул обратно к дороге, но по здравом размышлении выбросил мысль о возвращении из головы. Если меня где и будут караулить — так это там. Через границу можно где угодно перейти, но на самом деле где угодно — просто не пройти. Продираться напрямик по заснеженному лесу или полю можно лишь в отчаянном рывке от смерти. Никакой здравомыслящий человек так поступать никогда не станет. Не собирался так рисковать и я.

Насколько мне было известно, — между Туманным и Фортом было проложено только две нормальных дороги: та, по которой меня увезли из Лудина, и основная трасса в районе Соколовского. Наверняка были еще охотничьи тропы, которых я просто не знал, но перейти наугад через границу и оказаться посреди заснеженного поля? А дальше? Пытаться соорудить снегоступы из еловых лап? Да ну его к лешему!

Так что пусть сейчас и удаляюсь от Лудина, но эта тропа меня куда-то да приведет. Приведет к жилью — отлично, риск наткнуться на беспредельщиков не так уж велик, а за помощь и еду заплачу наличными. Выйду к дороге — тоже неплохо. По дороге до Туманного доберусь своим ходом уже к вечеру, даже если никто не подвезет. Здесь километров сорок, самое большее пятьдесят. Дойду.

Вот на погранпереход у Соколовского попасть не так просто. Идти дольше, да еще неизвестно, что с переправой через Лесную. Понятно, что ледоход пока не начался, но не знаю, не знаю. Наугад реку переходить слишком опасно.

Так что — в Туманный.

И, обретя уверенность в собственном выборе, я ускорил шаг. Теперь бы еще только дорогу отыскать, а то размечтался, распланировал…

Обдумывая свой дальнейший маршрут, я старался не забывать поглядывать по сторонам и оборачиваться, но на большее меня уже не хватало, поэтому посыпавшийся с неба мокрый снег оказался полной неожиданностью. Даже не обратил внимания, как сгустились тучи и поднялся ветер. Деревья закачались, кусты зашелестели синей листвой, сосны заскрипели. Надвигалась непогода.

У длинной, но не слишком широкой поляны дуло будто в аэродинамической трубе, и я не сразу заметил торчавшие из куч подтаявшего снега жерди, составленные друг к другу на манер индейских вигвамов. Не чем иным, кроме как засидками, укрытия быть не могли. Значит, и в самом деле охотники тропинку протоптали.

Заметно похолодало, ветер продувал насквозь, пришлось даже раскатать и опустить на лицо вязаную шапочку, а глаза прикрыть алхимическими очками. Так можно было больше не опускать лицо к земле, зато возникла необходимость протирать стекла носовым платком.

Энергетический фон заметно повысился, явственно различимые вчера через окуляры скопления магии растеклись в неровные пятна, всюду мерцали радужные разводы. Но даже больше этого напрягал размеренный шум качавшего кроны деревьев ветра. Осторожных шагов преследователя теперь было не расслышать, приходилось беспрестанно озираться. Толку-то — снегопад затянул лес белой пеленой.

Когда среди деревьев замаячил бревенчатый навес, укрываться там не стал: стен у странного сооружения не было; вероятно, его использовали для разделки туш — очень уж неприятными пятнами пестрел снег вокруг.

Я даже шаг ускорил, проходя мимо. Мало ли кого запах крови приманить может.

А потом раз — и вьюга унеслась прочь. Стих ветер, перестал валить мокрый снег.

Черная туча уползла в сторону, но небо толком не очистилось, и над головой продолжили мелькать кудлатые облака.

Снегопад мог вновь начаться в любой момент, поэтому я быстро протер очки и поспешил дальше. Впереди показались лиственницы, снег под ними был усеян опавшей хвоей, а на прогалине из сугробов проглядывали низенькие пеньки, тропа там заметно расширялась. Стало ясно, что не так давно отсюда вывозили спиленный лес.

Я этому обстоятельству несказанно обрадовался. Бродить по лесу надоело до чертиков, хотелось выйти к людям, отдохнуть, согреться и поесть. Немудрено, что, когда тропа вынырнула из густых зарослей на обочину дороги, у меня вырвалось ругательство.

Никакого жилья вокруг, только железный остов автобусной остановки, какие раньше ставили на междугородних трассах, пустая дорога и заснеженные поля. А на небольшом утоптанном пятачке — следы автомобильных шин, потеки машинного масла, конские яблоки, окурки и мусор.

Охотники заходили здесь в лес, сюда их доставляли либо автотранспортом, либо санями. Развлекаться приезжали. Экстрима не хватает!

Я вновь выругался и зашагал по дороге. Разочарование разочарованием, но, если разобраться, еще повезло, что выбрал верное направление. Пошел бы по тропе в другую сторону — до сих пор по лесу блуждал.

А так либо сам к вечеру до Туманного доберусь, либо подвезет кто-нибудь. На жилье вряд ли наткнусь, на это с самого начата уповать не стоит. Места глухие, магический фон повышенный. Опять же в основном все через Соколовский едут, там на трассе братья опорные точки обустроили, а этой дорогой только из Лудина товары и отправляют. И отправляют явно не слишком часто, снега уже прилично намело.

Или это «моя» тучка прошла?

«Моссберг» все сильнее оттягивал руки, и я закинул дробовик за спину. Кругом чистое поле — незаметно ни одна тварь не подберется. Правда, и самому мне в случае необходимости спрятаться негде.

От кого прятаться?

Я нервно оглянулся и поспешил дальше.

Надеюсь, не от кого. Но мало ли…

Понемногу поле, через которое шла дорога, начало меняться. Через обледенелую корку ноздреватых сугробов теперь наравне с бурьяном стали проглядывать ростки бархатника. Со временем их становилось все больше, но намеренно их сюда точно никто не высаживал — очень уж беспорядочно росли. Такое иногда случается, когда выжженное пожаром место занимает молодая поросль.

Несколько раз дорога проходила через куцые лесочки, но кустов под высокими соснами почти не было, рощицы прекрасно просматривались, и потому я особо даже не волновался. Лишь в одном месте через алхимические окуляры удалось заметить смазанное черное пятно — оттуда припустил со всех ног.

Облака так и неслись по небу, и как-то незаметно разгулявшийся на высоте ветер вновь принес просыпавшуюся снегом тучу. Стало темно и холодно, мокрые хлопья налипли на куртку, а резкие встречные порывы едва не сбивали с ног. Качавшиеся из стороны в сторону сосны страшно скрипели, гнулись и грозили обломиться. Когда дорога вновь потянулась через поле, стало даже как-то спокойней, хоть видимость и упала до полусотни метров, а мир растворился в белизне снегопада.

Из-за этого я далеко не сразу заметил потянувшиеся вдоль дороги развалины. Двухэтажные дома, высокие гаражные боксы и длинные бараки выглядели на редкость угрюмо и запущенно, и хоть к ним от дороги уходила заметенная снегом тропинка, мне даже в голову не пришло искать там укрытия от непогоды.

Лишь еще сильнее склонился навстречу ветру и зашагал мимо покосившегося бетонного забора, почти полностью занесенного снегом. Неожиданно зачесалось правое запястье, я сразу вспомнил о плетеном колдовском браслете, сдернул с плеча дробовик и завертелся на месте, но кругом все было спокойно.

Ну как спокойно — не видать просто ни черта, снег валит. И магический фон сильно повышенный, алхимические окуляры на такой уровень излучения уже не рассчитаны, через них все будто засвечено. Сплошной сиреневый муар, лишь чернели смазанными бесформенными пятнами самые мощные энергетические аномалии.

Но таких пятен поблизости не было. Вообще ничего опасного не было, а браслет жег руку с каждой секундой все сильнее. Кто-то пытается до меня дотянуться. Но кто?!

Я замедлил шаг, потом вовсе остановился и потихоньку попятился назад.

В голове сложилась простейшая логическая цепочка: если иду по дороге и жжение нарастает — значит, приближаюсь к чему-то нехорошему. Я бросил пятиться, развернулся и поспешил обратно, но зуд и не думал утихать. Напротив, он только усилился. Мелькнула мысль, что за мной увязалась какая-то тварь, стало страшно. Под прикрытием снегопада кто угодно незамеченным подберется. А уж если туманники объявятся, то совсем не уверен, что зажигательной картечью их отгоню.

И тут на дороге мелькнули фары. Фары — это машина. Машина — это люди. Люди — это спасение.

А еще люди — это опасность. Так полагала худшая, но и более мудрая часть меня. И знаете — у нее были для этого все основания.

Фары приближались, браслет жег руку все сильнее.

Совпадение?

Я не мог знать этого наверняка, а потому выбрался с дороги на обочину и залег за покосившимся бетонным забором заброшенного комплекса.

Перестраховываюсь и упускаю шанс выбраться из этого переплета с минимальными потерями?

Да и черт с ним. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы отправить по дороге машину в поисках беглеца. Другого пути здесь нет, а напрямик по сугробам никто пробираться не станет…

А ну как по мою душу?

Фары светили все ярче, потом в снежной пелене показалась кабина не слишком габаритного грузового автомобиля, и сразу вспомнился китайский грузовик, который поторопил нас на выезде из Лудина.

Очень удачно он тогда за нами встал, так?

Машина ехала не слишком быстро, и я успел заметить несколько фигур в открытом кузове, которые прижались к кабине в тщетной попытке укрыться от снегопада. Выскакивать на дорогу с просьбой подвезти расхотелось окончательно.

А уж когда грузовик проехал и одновременно начало стихать жжение браслета, сразу не осталось никаких сомнений, что предусмотрительность помогла избежать серьезных неприятностей. Но какими чарами меня выискивают? Поисковые заклинания к человеку надо как-то подцепить! По-другому это не работает!

Встав спиной к ветру, я внимательно изучил плетеный браслет и обнаружил, что одна из костяных бусинок стала пористой и посерела. Опасаясь повредить ее неосторожным движением, аккуратно расправил рукав, перехватил ружье и вылез из-за забора на дорогу. Встал на обочине, решая, как быть дальше, заодно съел таблетку экомага.

Разлитое в воздухе магическое излучение обжигало уже буквально физически, алхимические окуляры пришлось стянуть на шею, через них почти ничего не было видно из-за сияющих разводов засветки. По всему выходило, что начиналась колдовская буря, и меня это нисколько не радовало.

С другой стороны, для поисковых заклинаний сейчас слишком много помех, поэтому преследователи и проехали мимо. Но вот пойду я к границе, а машина вдруг развернется и поедет в обратном направлении. Даже искать не придется, сам к ним в руки приду. Да и не дело по такой погоде на улице оставаться.

Я обреченно вздохнул и свернул на уходившую к заброшенным зданиям тропинку, уже почти полностью заметенную снегом. Минут через пять и от моих следов ничего не останется.

Через провал в бетонном заборе я забрался в просторный двор и поудобней перехватил дробовик. Тот факт, что сюда захаживают люди, еще ни о чем не говорил. На самом деле вероятность наткнуться среди развалин на какую-нибудь магическую погань куда выше, нежели посреди леса.

И только подумал об этом, как заметил на стене барака пятно серого инея.

Туда даже близко подходить не стал, обошел стороной.

От алхимических окуляров толку было немного, пришлось достать из пистолетной сумки фонарик и «таурус», а ружье закинуть за спину.

С фонарем в одной руке и револьвером в другой я прошелся вдоль гаражных боксов, но снег растворялся во тьме их пустых ворот как-то столь резко, что искать там укрытие от непогоды сразу расхотелось. Окна и двери следующего барака полностью затянули лианы ежовника; хватало их колючих побегов и на административном здании; там они оккупировали первые два этажа и ко всему прочему были серыми и нездоровыми на вид.

И все же мое внимание привлек именно административный блок, а в особенности — железная лестница на его торцевой стене. Смущали только свешивавшиеся с края крыши длинные сосульки, но зато через дверные проемы на втором и третьем этажах можно было попасть внутрь, минуя колючие заросли на входе.

Оглядев обледенелые ступени, сваренные из железных прутков, я поставил туда одну ногу, на пробу перенес на нее весь свой вес и едва не поскользнулся. Устоял, выругался от неожиданности и осторожно двинулся вверх, с трудом удерживаясь от того, чтобы не хвататься за поручень всякий раз, когда начинали елозить по наледи подошвы ботинок.

Когда поднялся на второй этаж, ветер попытался сдуть меня вниз и едва в этом не преуспел. Я с трудом устоял на ногах, пригнулся и посветил фонарем в пустой дверной проем. Увиденное не понравилось. Снег, нездоровый серый налет на стенах, бледные из-за нехватки света лианы ежовника.

И я двинулся по лестнице дальше. Риск, что кто-то в такую метель заметит свет фонаря, был не слишком высок, поэтому на площадке третьего этажа я немного задержался и осмотрел окрестности, но ничего особо разглядеть не получилось. Показалось лишь, что с противоположной от дороги стороны к заброшенному комплексу примыкают какие-то развалины, но поручиться за это не мог. Слишком силен был снегопад.

Стряхнув запорошивший лицо снег, я подступил к приоткрытой двери и посветил внутрь. Снегу в коридоре оказалось изрядно, но все же меньше, чем на втором этаже. Да и растительности не было вовсе, а вместо серой плесени на стенах белела самая обычная на вид, пусть местами и обсыпавшаяся, побелка.

Дверь намертво заклинило из-за наледи и смерзшегося снега, пришлось протискиваться в узкий проем между ней и косяком. Прислушался — только ветер гудит да шуршит снегом вьюга. Принюхался — и ничего особого не уловил, никакого запаха разложения, столь характерного для дурных мест.

Я вернул на глаза алхимические окуляры и прошелся по коридору, заглядывая во все двери подряд. В комнатах лишь снег и обломки мебели.

На лестничном пролете белели забравшиеся наверх по ступеням и металлическим перилам лианы ежовника, но растение выглядело больным, шипов на нем почти не было. Посветил вниз — стены затягивал серый иней. Но вниз мне и не надо.

Из окон не уцелело ни одного, во всех кабинетах стоял жуткий холод, в коридоре дул сквозняк. И без того нос полон соплей, мне бы в тепло. И поесть горяченького. Но из еды одни только таблетки…

Коридор уперся в туалет с двумя писсуарами и большущей кучей углей на месте разломанной и сожженной кабинки; стена и потолок в том углу были сильно закопчены. Сквозняком в уборной не тянуло, но и без того мороз пробирал до костей. А вьюга на улице так и мела; завис я здесь надолго, если не разведу костер, точно заколею.

И я отправился на поиски дров.

Наивный чукотский юноша. Все, что могло гореть, давно сожгли. Даже оконные рамы выломали. Осталась лишь старая конторская мебель из ДСП, она толком не горела.

Пришлось спускаться на второй этаж. На улицу выходить не стал, осторожно пробрался меж лиан ежовника по внутренней лестнице и в первом же кабинете разжился парой деревянных рам, которые, правда, пришлось выломать из окон и очистить от осколков стекла.

Повезло? Может, и так. А может, я по незнанию влез в слишком опасное место. Серый иней на стенах — не шутки, простого касания хватит, чтобы отравиться.

Именно поэтому я не рисковал и поднял рамы на третий этаж в два захода. В туалете разломал их несколькими ударами о стену, выбрал щепки и сложил домиком; на растопку пустил прихваченную из охотничьей избушки бересту. Когда разгорелся огонь, начал подкладывать обломки покрупнее, и очень скоро на полу полыхал небольшой костерок. Помещения он прогреть не мог, зато я держал у огня озябшие ладони. Дым ел глаза, но его понемногу вытягивало в коридор. Не задохнусь.

Впрочем, один только огонь всех моих проблем не решал. На улице разгулялась вьюга, магический фон стабильностью не отличался, и экомаг особо в такой ситуации уже не спасал. Этот препарат боролся с последствиями излучения, а не первопричиной.

Выбрав одну из обугленных палок, я заключил себя в круг, прочертив по полу одну непрерывную черную линию. При этом проговаривал «Отче наш», и, как ни удивительно, ломота в костях и головная боль понемногу пошли на убыль, стоило замкнуть черту.

Но полностью они не пропали — отгородить от взбудораженных бурей магических полей простой уголь не мог. Уголь — это так, растереть и плюнуть. Больше для самоуспокоения.

Вскоре меня вновь начало потряхивать, тогда я уселся на пистолетную сумочку, поджал по-турецки ноги и достал из кармана сверток с порохом, который собрал из распотрошенных патронов для ТТ. Было его совсем немного, и заключить себя в круг с первой попытки не вышло, пришлось выщелкнуть нож и его кончиком выравнивать на бетонном полу серые крупинки.

Непрерывной линии не получилось, местами остались небольшие прорехи, но это уже особой роли не играло: стоило ткнуть в порох горящей лучиной, и в разные стороны побежали два неровных огонька. Я опасался, что они потухнут по дороге, но нет — встретились у меня за спиной.

Второй круг усилил защиту от колебаний магических полей не столь сильно, как хотелось бы, но даже этой малости оказалось достаточно, чтобы наконец немного расслабился и перестал трястись в ознобе, не имевшем никакого отношения к переохлаждению.

Подкинув в костер несколько обломков покрупнее, я положил на колени руку с револьвером и закрыл глаза. Закрыл лишь на миг, давая отдых усталым глазам, и сам не заметил, как провалился в глубокий сон.

Ничего удивительного, с другой стороны. Человек способен заснуть в любом положении, доводилось спать и на ходу. Вопрос лишь в степени усталости, а я вымотался за прошедшие сутки — дальше некуда. Ночью лишь подремывал, а здесь просто отключился. Раз — и все.

Очнулся — как и засыпал, сидя. Костер почти прогорел, но подбрасывать в него остатки расщепленной рамы не стал. Проснулся не из-за холода.

Но что именно разбудило — так сразу и не понял. И, лишь машинально почесав зудевшее запястье, вспомнил о защитном браслете.

Вот черт!

Усилием воли я заставил себя остаться на месте и несколько раз глубоко вздохнул, успокаивая сердцебиение. Если браслет реагирует на поисковое заклинание, это еще не говорит о том, что меня уже выследили. В прошлый раз грузовик проехал в десяти метрах, а теперь я отошел от дороги, забрался в дом да еще отгородился парой кругов.

Быть может, преследователи просто возвращаются в Лудино?

Но что-то не давало спокойно сидеть на месте, некое наитие зудело внутри, требовало схватить ружье и разведать ситуацию. Какое-то время я пытался разобраться в собственных чувствах, а потом вдруг сообразил: стих шум ветра! Вьюга больше не завывала на улице, не шуршал по крыше снег.

И если вдобавок ко всему стихло колебание магического поля, то фоновые помехи больше не препятствуют поисковому заклинанию!

Я вскочил с пола, затекшие ноги немедленно свело, пришлось потратить драгоценную минуту на их разминку. И все это время плетеный браслет на правом запястье не прекращал напоминать о себе ни на миг и жег руку все сильнее.

Памятуя об отводящих пули амулетах наемников, я быстро разрядил «моссберг», оставив в магазине только последний патрон, а на освободившиеся места воткнул переснаряженные, с добавленной к обычной картечи спецпулей. Затем опустил на глаза алхимические окуляры и выглянул в коридор. Никого.

Удерживая на прицеле лестничную площадку, я двинулся по проходу, и тут с улицы донесся надсадный рык автомобильного двигателя. Я быстро заскочил в ближайшую комнату, подбежал к окну и выглянул, встав у стены.

Метель и в самом деле унялась, в сгустившихся сумерках отвесно падали к земле пушистые белые хлопья мокрого снега, в его пелене по двору хозяйственного блока, пробуксовывая в глубоких сугробах, катил уже знакомый китайский грузовик.

Судя по всему, поисковое заклинание позволяло определить лишь направление, но не расстояние до цели, поэтому преследователи не догадались оставить машину у дороги и двинуться дальше пешком. Или, вполне вероятно, после нескольких неудач наемники просто разочаровались в способностях ведьмы.

А что в кабине грузовика рядом с водителем сидит именно ведьма, я понял сразу: окружавшие валькирию активные заклинания в алхимических линзах светились лазурным сиянием.

В этот момент грузовик резко затормозил, и мой палец сам собой утопил спусковой крючок. Метил я не в сидевших в открытом кузове парней, два заряда всадил в крышу кабины. Сразу отскочил вглубь комнаты, и тотчас загрохотали ответные выстрелы. С визгом разлетелось по комнате несколько срикошетивших от потолка пуль, вышибла из стены бетонное крошево кучно прилетевшая картечь.

Палили так, будто живым брать в плен меня больше не собирались. Неужто из головы нужную информацию вытянуть надеются?

Хрен вам!

Я выскочил из комнаты и побежал по коридору. Откуда-то снизу послышался приглушенный шум и яростные крики; не иначе кто-то неосторожно заскочил в дом и угодил в заросли ежовника. Возникло желание встретить преследователей парой выстрелов, но это было чистой воды авантюрой, поэтому без колебаний выкинул эту мысль из головы и рванул к выходу на внешнюю лестницу.

Там с разбегу врезался в дверь плечом, распахнул ее и вскинул «моссберг», беря на прицел угол дома. Не опуская оружия, спустился до второго этажа, и в этот миг со двора выскочил полноватый мужик с АКМ наперевес. Он явно спешил обежать здание, чтобы отрезать мне путь к отступлению через окна первого этажа, и о лестнице даже не подозревал; я выстрелил первым.

Картечь разлетелась веером, но спецпуля пробила силовое поле защитного амулета и угодила в живот. Автоматчик скорчился и завалился за угол. Передернув помпу, я спрыгнул с лестницы и рванул вдогонку за подранком. Повернул за дом с уже вскинутым дробовиком и едва ли не лицом к лицу столкнулся с ведьмой, на груди которой сиял зеленоватым светом колдовской амулет.

«Тамара Павловна» швырнула заранее заготовленный «Снежок», я выстрелил. Сгусток голубовато-белого сияния столкнулся с картечью и взорвался, в лицо повеяло морозным воздухом, ни меня, ни ведьму всерьез не зацепило.

Раненый наемник отлип от стены и вскинул автомат, но, прежде чем успел выстрелить, я заскочил обратно за угол и со всех ног рванул к гаражным боксам. На бегу дослал последний патрон со спецпулей и принялся заталкивать в подствольный магазин пластиковые цилиндры гильз двенадцатого калибра. Уж лучше бы быстрей бежал…

В спину ударило лютой стужей, сгусток ледяного воздуха окутал меня и умчался дальше, покрыв стену гаража толстой коркой изморози. И сразу рассыпался перегоревший браслет на левой руке, полетели в снег обугленные бусины.

Я развернулся, поймал на прицел ведьму и утопил спусковой крючок. Сухо щелкнул боек, выстрела не прозвучало.

Вот дерьмо! В запарке я едва не передернул помпу, но сразу опомнился и припустил наутек. Осечка не была случайной — в ход пошло заклинание, блокирующее огнестрельное оружие.

И привязано оно было персонально ко мне: прежде чем успел укрыться за гаражом, в спину загрохотали выстрелы. Несколько пуль прошли впритирку над головой, угодили в стену и отрикошетили от нее; «Чешуя дракона» задрожала в кармане, меня не зацепило.

Не задерживаясь за гаражом, я пробрался через сугроб к бетонному забору, влез на кучу какого-то хлама и перевалился на другую сторону. Забросил бесполезный сейчас дробовик за спину, вытащил из сумочки «таурус» и, откинув барабан, избавился от патронов с зажигательной картечью. Двигаясь вдоль забора, вставил в гнезда «обманки» сорок пятого калибра и с облегчением перевел дух.

Безоружным я больше не был. Выгравированные на рамке колдовские руны защищали револьвер от магического воздействия, а пули могли выбить простейшие амулеты за одно-два попадания. Не скажу, что это уравнивало шансы, но теперь хотя бы появилась возможность удерживать преследователей на расстоянии.

Я подобрался к покосившейся секции, привстал и дважды выстрелил по наемнику с «Сайгой», шагавшему меж гаражей. Парень поспешно юркнул под укрытие бетонной стены. Я даже не понял: то ли промахнулся, то ли того прикрыл амулет.

Оставалось лишь выругаться и спрятаться за забор. А только присел, смещаясь в сторону, — и тотчас где-то сбоку грохнул выстрел. Пуля угодила в плиту и с гулом унеслась в темноту.

Метрах в десяти от забора начинался заброшенный поселок, и я рванул туда, продираясь через рыхлые, подтаявшие на солнце сугробы. Вновь хлопнула винтовка — раз! другой! — но моя серая куртка уже растворилась среди падавшего с неба снега, стреляли наугад.

На открытом пространстве ветер заметно усилился, вновь начиналась метель, и я попытался под прикрытием сумерек затеряться меж заметенных снегом развалин. Снег так и валил, мела вьюга, в темноте следов на снегу не разглядеть. Должен оторваться.

Но стоило проскочить пару домов, как сумерки пронзили лучи мощных фонарей, грохнул очередной выстрел. То ли померещился кто стрелку, то ли просто меня спугнуть хотели. Не суть важно.

Важно, что поселок не слишком большой, прочесать его четверым наемникам и ведьме труда не составит, если они только не полные профаны. А дальше чистое поле — бежать некуда. И противопоставить мне преследователям особо нечего. У меня успехов — один-единственный подранок, так что вся надежда на непогоду, благо мело на улице все сильнее. Но так себе надежда — с фонарями следы отыскать вообще не проблема, не успеет занести.

Заскочив в один из домов, я избавился от двух стреляных гильз, на их место воткнул патроны с зажигательной картечью. Заодно зарядил бесполезный сейчас дробовик, не став менять патрон в патроннике, хоть мятый капсюль и внушал серьезные опасения.

Все это время я не забывал посматривать в окно, и когда на соседней улице мелькнул отблеск фонаря, выбежал в противоположную дверь и вскарабкался на сарай. По шаткой крыше перебрался на другую сторону, слез на трухлявый забор и спрыгнул во двор.

На глаза попался поваленный фонарный столб, с него я заскочил в пустой оконный проем сгоревшей хибары. Только выбрался из нее — и дальше по улице сверкнул второй фонарь; стало ясно, что наемники разделились. Но вьюга разыгралась не на шутку, отыскать в ее круговерти беглеца совсем не просто, особенно если он петляет будто заяц-беляк.

Не успел подумать об этом, как над заброшенными домами в небо взмыл яркий шар, он налился там ослепительным сиянием и начал медленно опускаться. Осветительное заклинание разогнало тени, но на снегопад это никак не повлияло, видимость осталась так себе.

Я отметил, откуда взлетела искра, сопоставил это с отблесками фонарей и быстро перебежал сразу через два дома. Теперь от поля меня отделяли только сгоревшие и покосившиеся надворные постройки, пространство для маневра снизилось до минимума, зато появилась возможность по заметенному снегом переулку зайти наемникам за спину и одновременно обойти стороной ведьму. Если она еще там…

Смущал лишь обвалившийся погреб впереди, провал которого чернел сырой землей, снега там почти не было. И хоть алхимические окуляры не показывали ничего подозрительного, у меня от одного взгляда в ту сторону начинали бегать по спине колючие мурашки. Был бы выбор — даже близко подходить не стал, но выбора не было…

Присев у обвалившейся стены бани, я дождался, пока прыгавший из стороны в сторону луч фонаря скроется за соседним домом, и сорвался с места столь быстро, как только позволили не успевшие толком растаять сугробы. От провала дернулась явственно различимая через окуляры тень, я метнулся напролом через кусты, чудом разминулся с призрачным щупальцем и сразу откатился в сторону. Вскочил на ноги и рванул через улочку, по которой только что прошли наемники; снег еще не успел запорошить оставленные ими цепочки следов.

Я уже сиганул через забор, когда кто-то из наемников некстати обернулся и по улице скакнул луч фонаря. К счастью, он высветил лишь падавшие с неба хлопья мокрого снега; я уже распластался в огороде, меня не заметили.

Забирая влево, я проскочил развалины, повернул и вышел к задним стенам гаражных боксов, тех самых, мимо которых проходил по дороге к административному зданию, когда еще только выбирал укрытие от непогоды. Забраться на них было нереально, а возвращаться к покосившейся плите бетонного забора показалось слишком опасным. Ведьма запросто могла установить сигнальное заклинание, а то и чего серьезней, да и раненому автоматчику гоняться за мной было не с руки, на его месте занял бы позицию именно там.

Поэтому я поспешил дальше, а когда боксы закончились, пролез в разрушенный барак и уже через него вернулся на территорию базы. Неожиданно в поселке сверкнула яркая вспышка, миг спустя донесся раскатистый хлопок, полетел сорванный с крыш снег.

На попытку выкурить меня это нисколько не походило; скорее ведьма наткнулась на злополучный погреб, но в любом случае следовало поторопиться.

Я протер запорошенные окуляры и поспешил к административному блоку, где оставался грузовик похитителей. Его требовалось сломать по той простой причине, что не было никакой возможности сломать ведьму. А ведьма на грузовике меня рано или поздно нагонит. Не в лесу же от нее прятаться…

Но во дворе меня ждал неприятный сюрприз. Сначала заметил горевшие красными огнями стоп-сигналы автомобиля, а когда, перехватив револьвер двумя руками, приблизился, различил и вырывавшийся из выхлопной трубы пар.

Кто-то остался караулить машину? Но какого черта он делает в кабине? Либо у них совсем с дисциплиной швах, либо… Да там сидит мой подранок!

Ну в самом деле, кого еще могли отрядить на это задание, кроме как словившего пулю неудачника, в остальном полностью бесполезного?

Времени на долгие маневры не оставалось, я подобрался к машине сзади, вприсядку подлез к кабине и резко выпрямился у водительской дверцы. За окном мелькнул силуэт человека, револьвер плюнул огнем, мужик с простреленной головой как-то деревянно завалился на бок.

Я рванул ручку, дверь оказалась заперта. Пришлось рукоятью «тауруса» выбить простреленное стекло и снять блокировку. После этого выдернул мертвеца наружу и понял, что в стрельбе не было никакой нужды — тело уже порядочно закоченело, а на резиновый коврик натекла целая лужа крови. Без неотложной помощи выстрел из дробовика оказался смертельным.

Заскочив на водительское сиденье, я захлопнул за собой дверцу, с пробуксовкой развернул грузовик и погнал прочь. На выезде со двора вдогонку прогрохотало несколько выстрелов, я лишь пригнулся и еще сильнее вцепился в баранку. Стоило бы выключить габариты, но разбираться с приборной панелью просто не оставалось времени. На глубоком снегу машину вело из стороны в сторону, колеса беспрестанно попадали в какие-то выбоины, руль трясло и мотало.

Но не завяз, не забуксовал. Вывернул на дорогу, прибавил газу и помчался прочь так быстро, насколько позволяла снежная каша под колесами и отвратительная видимость. Вскоре выстрелы смолкли.

Вырвался!

Хмель.

2 мая, суббота.

Первый раз остановился, отъехав километров на семь. В рассаженное боковое окошко дул ледяной ветер и залетал снег, поэтому левая щека потеряла всякую чувствительность, руку нестерпимо ломило от холода. К тому же при каждом резком торможении что-то перекатывалось в кузове и ударялось о заднюю стенку кабины. Это раздражало и отчасти даже пугало.

Остановив грузовик прямо посреди дороги, я распахнул дверцу и первым делом выкинул на улицу резиновый коврик с натекшей на него кровью. Сиденье оттирать не стал даже пытаться; там она уже подсохла, только время зря потеряю. Хотя если начистоту — следовало бы; мало ли кого свежая кровь приманит…

Потом с револьвером в руке заглянул в кузов и даже выругался от неожиданности. В кузове валялся труп молодого парня. Судя по входному отверстию аккурат посреди макушки, вместо ведьмы одна из пуль, пробив крышу кабины, угодила в водителя.

Я поднатужился, перекинул его через борт и быстро вернулся за руль. Нервно глянул на две дыры над головой, растер щеку, раскатал на лицо вязаную шапочку и тронулся с места. Закрыть разбитое боковое окно было нечем, да и не дело на ночной дороге слишком долго стоять в пропахшей свежей кровью машине. Чревато это.

Ехал не слишком быстро, поскольку свет фар вяз в мельтешении падавших с неба снежинок, а со скрипом и скрежетом ходившие из стороны в сторону дворники очищали лобовое стекло не самым идеальным образом. Обзор оставлял желать лучшего.

До упора утопил педаль газа только раз, когда заметил смазанное движение у обочины. Неведомая тварь пару секунд пыталась угнаться за машиной, потом отстала, и я немедленно сбросил скорость, не желая вылететь на обочину и забуксовать. На дороге с заледенелыми колеями и мокрым скользким снегом к подобному исходу могла привести малейшая ошибка в управлении. К тому же чем дальше уезжал на юг, тем больше становилось выбоин и тем чаще встречались замерзшие лужи. Руки занемели, спину свело от напряжения. Еще в боковое окно мело…

Вторая остановка случилась на пустынном разъезде. Там я съехал на обочину и направил фары грузовика на облепленный мокрым снегом щит со стрелками и крупной надписью: «п. Туманный — 25 км / переправа — 5 км».

В Туманном мне делать было нечего, поэтому повернул к переправе через Лесную. Где переправа — там и люди, а даже если нет, поеду до пограничного перехода. Бензина должно хватить.

После поворота дорога заметно расширилась, а вдоль обочин выросли отвалы снега. Видно было, что ездят здесь часто и за трассой следят. Но вместе с тем снега нападало столько, словно машин не было уже день или даже два. Странно.

В этот миг посреди дороги возникло темное пятно, и я начал было притормаживать, но сразу понял, что высветил черную кляксу вовсе не свет фар, а заклинание алхимических окуляров, и вновь, еще сильнее прежнего, утопил педаль газа. Потусторонняя тварь черным муаром ринулась навстречу автомобилю, удар смял решетку радиатора, бампер выгнуло, лобовое стекло разбежалось трещинами, но единственный уцелевший браслет опалил запястье огненным кольцом, и заполонившая кабину тьма не сумела пробиться через колдовскую защиту. Она быстро рассеялась, противоестественный холод отступил, вновь стало легко дышать. Машина помчалась дальше.

Я с облегчением перевел дух и лишь в самый последний момент успел отдернуть голову от просунутой в боковое окошко когтистой лапы. Всем корпусом я отклонился в сторону и резко бросил машину вбок, желая скинуть оседлавшую кабину тварь, но та удержалась, запустив когти в пулевые отверстия крыши.

Грузовик едва не вылетел на обочину, я выкрутил руль обратно, выдернул из сумочки револьвер и трижды выстрелил в крышу. Правое ухо заложило от грохота, но уже нашарившая мое плечо когтистая лапа убралась из окна.

В свете фар мелькнул плакат с надписью «Переправа», и я на всей скорости направил автомобиль на реку. Отлетел в сторону сбитый щит, что на нем было написано, не разглядел. Просто не до того было: в кузове бушевала слетевшая с крыши тварь. А потом впереди возникло пятно темного, набухшего влагой снега; я повернул, объезжая полынью, лед затрещал, машину качнуло, она на миг забуксовала и все же проскочила опасное место и помчалась дальше.

— Мать вашу! — вырвалось у меня.

Потепление сказалось на прочности переправы фатальным образом, лед стал рыхлым и непрочным, он прогибался под тяжестью грузовика, и я заранее распахнул боковую дверцу, опасаясь теперь не только невольного попутчика в кузове, но и утонуть вместе с машиной.

Неожиданно грузовик перекосило на правый бок, и меня бросило на руль. Я извернулся, выпрыгнул наружу и покатился по снегу, а провалившийся под лед автомобиль в считаные мгновения скрылся под водой. Но под водой скрылась только машина: забурлили пузыри, послышался плеск, и в полынье возникла черная морда со страшенной пастью, полной острых зубов.

Острые когти неведомой твари вцепились в льдину, та обломилась под тяжестью чудища, и гадина вновь погрузилась под воду. А когда вынырнула — я уже выдернул из сумочки револьвер и для надежности перехватил его обеими руками. Полыхнул огнем выстрел зажигательной картечью, тварь конвульсивно дернулась и отправилась на дно. На этот раз — навсегда.

Перезарядив револьвер, я поднялся с заметенного снегом льда на ноги, по широкой дуге обошел полынью и вернулся на дорогу. До противоположного берега оставалось не больше пятнадцати метров, через метель там посверкивали яркие огни электрических ламп. Туда и похромал, припадая на отбитую ногу. На ходу высморкался, но тщетно — из носа так и текло.

Попалась еще одна полынья, в черном зеркале которой без следа пропадали падавшие с неба снежинки, пришлось обходить и ее. У берега снег оказался пропитан водой, ботинки и низ штанов моментально промокли, но куда больше беспокоила опасность уйти под лед. Поначалу удавалось выискивать надежные места, а потом я скакнул в сугроб на берегу, но оказалось, что берег дальше, а подо мной каша из воды и снега. Провалился по колено, с матами выбрался на дорогу и заковылял к укрепленному строению на крутом берету.

Высоченный частокол сбили из подогнанных друг к другу стволов северной лиственницы, поверху торчали железные штыри с намотанными на них витками колючей проволоки. По периметру горели алхимические «вечные» лампы, запитанные от пережигавшей в электрическую энергию фоновое магическое излучение установки Иванова-Гольца.

Изрядно запыхавшись, я поднялся на кручу и заколотил железным кольцом по калитке. Вблизи стало видно, что помимо вырезанных на дереве магических символов всюду в кажущемся беспорядке вбиты медные заклепки чародеев. Ну да — без надежной защиты в этих краях долго не продержаться.

Неожиданно где-то сверху послышался скрип; я стянул с лица алхимические окуляры и задрал голову.

— Ти кто? — спросил караульный с ярко выраженным кавказским акцентом.

— Прохожий, кто еще? — раздраженно ответил я.

— Откуда взялся?

— Пришел, блин! Откуда еще?

— Перекрестись!

— Может, еще лезгинку станцевать? — не выдержал я, но все же перекрестился. Ночевать на улице не хотелось.

— Один?

— Один!

— Заходи!

Лязгнул электрический замок, слегка приоткрылась дверь. Я приналег, распахнул ее и захлопнул за собой. Как оказалось, на один только частокол местные обитатели надеяться не стали, за деревянной оградой шла засыпь в полметра шириной и кирпичная стена. Кирпич был ломаным-переломаным, его точно использовали по второму или даже третьему разу.

— Деньги есть? — спустился во двор караульный с двустволкой и пистолетом Макарова в расстегнутой кобуре.

— А сразу чего не спросил? — несколько напрягся я.

— Мы не звери, на улице никого не оставляем, но, если карманы пустые, иди в ночлежку, — указал средних лет горбоносый кавказец на приткнувшийся к стене домишко. — А с деньгами все организуем в лучшем виде, понимаешь?

— Есть деньги, есть.

Караульный приободрился и вместо ночлежки отвел меня в добротный коттедж, большую часть первого этажа которого занимал просторный зал с многочисленными столами, скамьями и камином у дальней стены. В дальнем углу играли в нарды двое соплеменников впустившего меня мужчины.

Хоть там и было сильно натоплено, я сразу направился прямиком к очагу. Скинул куртку и в изнеможении плюхнулся на широкую скамью, оставив под рукой пистолетную сумочку.

— Как-то пусто у вас…

— Ночь, — просто ответил кавказец. — Что кушать будешь?

— Что есть, — ответил я, пытаясь расшнуровать заледенелые шнурки. — Чайник чая и обязательно суп.

— Все будет…

Караульный ушел на кухню, а я наконец избавился от промокших ботинок, вслед за ними стянул носки и убрал их сушиться к камину. Меня бил озноб. Бил озноб, болела голова, тошнило. Но пить экомаг спешить не стал и закинул в рот таблетку, только когда принесли тарелку горячих щей.

— Чай сразу? — спросил кавказец. — Или со вторым?

— Сразу. И второе тоже сразу.

Суповая тарелка была приличных размеров, и все же расправился я со щами в пару минут. Слегка обжег язык, зато согрелся и даже немного пропотел.

На второе принесли банальные макароны по-флотски, но привередничать не приходилось. В конце концов ночь на дворе. Да и оголодал.

— Еще что-нибудь? — уточнил караульный.

— Комнату, — ответил я, прожевав. — Есть свободные комнаты?

— Есть, — подтвердил кавказец и выложил на край стола ключ с биркой.

— Сколько с меня?

— Сейчас скажут.

Парень надел ушанку и ушел на улицу, а один из крепышей оставил игру в нарды и двинулся ко мне.

— Говоришь, пешком пришел? — спросил сильно располневший мужик в спортивном костюме.

— Пешком.

— И долго шел?

— Не, недолго, — покачал я головой, наливая себе вторую кружку горячего травяного чая. — От реки.

— А там?

— А там грузовик мой остался.

— Вот как? — озадачился толстяк. — По переправе ехал? Она же закрыта! Сам знак ставил! Все до моста в объезд едут.

— Вьюга, — пожал я плечами.

— Повезло, что жив остался.

— Это точно.

— Так это надо отметить? — перешел к делу местный заправила. — Девочку?

— Нет, — отказался я. — Спать.

Хватит с меня уже девочек. С одной решил съездить на экскурсию, в итоге чуть голову не оторвали. И как ловко в оборот взяли! Будто знали, что моя слабость — умные, красивые и с большими титьками. Или даже знали…

Но кавказец отходить не спешил.

— Ты посмотри сначала, — всерьез вознамерился он запустить руку в мой кошелек. — Шикарные телочки, других не держим!

— Не, спать.

— Не хочешь на ночь брать — возьми на час!

— Сто грамм коньяка — и баиньки.

Толстяк фыркнул и отправился за выпивкой.

— Только хорошего! — предупредил я.

Коньяк оказался неплохим, правда, и содрали за него немало. Примерно в такую же цену встал бы час наедине с местной жрицей любви. Но я заплатил не торгуясь.

Как ни крути, коньяк лучше. От него разве что голова наутро тяжелой будет, а общение с местными ночными бабочками на пользу здоровью точно не пойдет. Никогда не знаешь, что на винт намотаешь.

В несколько глотков я влил в себя коньяк, взял ботинки и чайник и босиком отправился в выделенную мне комнату на втором этаже. Задвинул за собой засов, разделся и отключился, даже не успев натянуть одеяло.

Проснулся от стука. Стучали в голове, так поначалу показалось. Потом только понял, что колотили в дверь.

— Чего? — прохрипел я пересохшим ртом. Толком не выспался, голова была чугунной, глаза слезились, а нос не дышал.

— Чек-аут! — ответили с характерным акцентом.

— Чего?! — опешил я, но все же выбрался из-под одеяла и, пошатываясь, подошел к двери.

— Время выезжать! — повторили из коридора.

Я отодвинул засов, приоткрыл дверь и выглянул из комнаты. Руку с револьвером спрятал за спину.

— Все! Время вышло! — объявил вчерашний толстяк.

— Серьезно? Только лег!

— Час дня уже, дорогой, — обиделся распорядитель. — За кого ты нас принимаешь? Чек-аут с двенадцати до часу, правила для всех одни!

— Подожди! — встрепенулся я. — Уже час?

— Ну да! Освобождай комнату!

— Подожди, — вновь попросил я, ежась от неприятного холодка. — На Форт поедет кто-нибудь сегодня?

— На Форт? — задумался кавказец. — Нет, никто не собирался. Утром колонна прошла. Можешь до Соколовского доехать, там пересесть. Но это уже завтра, наверное, только. Туда к вечеру доберетесь. Сегодня на санях поедут. Час или два у тебя есть, можешь пообедать.

При одной только мысли, что придется трястись по холоду в санях, а потом искать попутку до Форта, сделалось дурно. Самочувствие оставляло желать лучшего; меня подташнивало и морозило, болело горло и давило бронхи, а из носа текло не переставая. И голова просто раскалывалась. Не доеду.

— Нет, — отказался я, — не вариант.

Поисковое заклинание наверняка действует до сих пор. Туманный — вотчина Братства, отсюда меня не выдадут, но, если перехватят по дороге, обозники точно защищать не станут. Отдадут и забудут. Нет, на санях не поеду.

— Ну не знаю… — развел руками толстяк. — Комнату освобождай, а дальше как знаешь…

— На машинах в Форт поедут в ближайшее время? Может, братья?

— Братья перед нами не отчитываются, — отмахнулся кавказец, но тут же прищелкнул пальцами. — Стой! Завтра ведь воскресенье? Завтра с самого утра автоколонна пойдет. Мимо нас в шесть проезжать будут.

— Попутчиков берут?

— Да, пазик будет.

— Продляю, — без колебаний решил я тогда.

— На сутки?

— Да, только разбудите, чтобы не проспал.

— Есть будешь?

— Нет.

— Коньяк, девочки?

— Туалет где у вас?

— На этаже, — махнул рукой кавказец, указывая в дальний конец коридора. — Платить когда будешь?

— Завтра, сразу за все рассчитаюсь, — решил я и попросил: — Чаю пусть принесут.

— Как скажешь, дорогой, — улыбнулся распорядитель. — Любой каприз за твои деньги.

— А то как же, — хмыкнул я, закрыл дверь и с трудом натянул на ноги сырые ботинки. Сходил в туалет и только вновь забрался под одеяло, как уже принесли чай.

Я выпил сразу два стакана и улегся в кровать. Меня морозило и откровенно штормило, но плохое самочувствие и общая слабость объяснялись скорее простудой, переутомлением и злоупотреблением стимуляторами, нежели стали реакцией организма на магическое излучение.

«Но в Госпиталь надо сходить сразу по возвращении в Форт…» — подумал я, с этой мыслью и уснул.

Клондайк.

3 мая, воскресенье.

Никакой паники мы все же поднимать не стали, все шло своим чередом. Ну пусть даже Милу и нашли, но что дальше-то? Похищать? Это целая операция, учитывая тот факт, что горожане, скорей всего, вообще через Россию действуют. По такой долгой цепочке, на пути которой стоят визы и много чего другого, быстро не среагируешь.

На Милу частные детективы, к слову, заявлять не стали. Что это означает? А то, что либо они сами, либо кто-то за них принял решение не баламутить воду. Рассчитывают, скорей всего, что она тут и останется. Спекуляция, понятное дело, фактов у меня маловато, но спекуляция логичная.

И все же теперь ей действительно лучше со мной. Я тут остаться не могу, а вдвоем нам будет безопасней даже там. Разберемся. Да и не вдвоем мы, нас там целая куча, включая вполне квалифицированного чародея. Не считая союзников. Разберемся, разберемся.

К воскресенью почувствовал, что таблетки мне дали серьезные, не витаминки. Появилась заметная изжога, которую еле загасил, а в комплекте к этому еще и странное ощущение, какое бывает, если быстро в горы поднимешься, — ватность в голове и ушах. И я просто чувствую, что это то ли пилюли не тянут меня защитить, то ли они и есть всему причина.

В воскресенье выехали с утра пораньше целой колонной. Дюпре на своем пикапе, следом Мила с Платоном на еще двух пикапах, загруженных с горой, а за каждым еще и прицеп с лодкой. И в довершение картины — я, за рулем большого пятитонного военного грузовика М952А2, размалеванного камуфляжными пятнами, — американского аналога нашего «Урала». Купили мы его непланово: я увидел в продаже и немедленно подсуетился. Со своего личного счета заплатил. Пришлось даже с Платоном поругаться малость, который считал, что грузовик не нужен.

— Как не нужен? — возмущался я. — Сам смотри: мы сюда прямо на нем, так? Втроем теперь, ты, я и Мила. Грузовик грузим товаром под край, тонны на три, нам потом еще с поля выезжать, так?

— Ну?

— Вы берете два внедорожника, как раньше возили. С прицепами.

— И в чем выигрыш?

— Ты арифметику учил? В трех тоннах дополнительного груза. На одних гусеницах можем до хрена зарабатывать. Или чем еще.

— А, ну да! — Платон хлопнул себя по лбу.

На этой драматической ноте спор и завершился.

Ехали медленно, грузовик этот нормально едет до семидесяти в час, как и «Урал». Зато, как и его русский коллега, прет уверенно. Шесть на шесть все же, к тому же двигатель мультитопливный, ему все равно, что в него лить. Бензин, солярка, биодизель, даже отработанное машинное масло годится, только профильтруй. Честно скажу — я бы «Урал» или КамАЗ предпочел, они мне привычней, да и проходимость все же чуть-чуть лучше, но по дорогам Америки на них не поездишь, не сертифицированы. А этот грузовик вполне легален, так что никаких удивленных взглядов не будет.

Снег с дорог здесь уже совсем сошел, да и в лесу почти что стаял, разве только местами остались старые сугробы. Интересно, как будет в Приграничье? В другом случае надо было бы ставить гусеницы, потому что выпадем в поле, а оно раскиснет. Но с грузовиком, я думаю, у нас таких проблем не возникнет, он и сам по любой грязи прет, и лебедка у него тонн на семь, что хочешь вытянет. А дороги там уже вполне проходимы, справимся.

Свернули с дороги на привычном месте, доехали до «кэбин», где и встали. Милу заслали внутрь варить для всех кофе, а сами принялись готовить машины.

Вокруг лес, причем лес настоящий, без всякого Севера, без монстров, без странной гадости. С детства как-то все мечтал поселиться в таком вот лесу, в маленьком доме у озера желательно, и делать что-нибудь для души. Но никогда не получалось. И не получится, насколько я понимаю. Так что нечего мечтать.

Посмотрел на часы. Кстати, никак не могу понять, как так получается, что время Приграничья совпадает и с Аляской, и с Россией, несмотря на всю разницу в этом мире. Тоже вот парадокс, и хрен его объяснишь.

Мила принесла из домика на всех кофе, раздала, мы в рядок присели на бревно, заменяющее скамейку.

— Через две недели теперь? — спросил Дюпре, отпив кофе из чашки, а попутно еще и закуривая.

Он вообще на Аляску, как мне кажется, переехал потому, что здесь в барах курить разрешают. Больше такого рая для курильщиков нигде не осталось.

— Через две. В этом же составе.

Список на следующую поставку я уже расписал, согласовав с Платоном. Больше товара, больше оружия, больше всего. Много успели, на самом деле. Даже прикрылись от налоговиков на случай проверки — вставили в схему невадскую компанию. А штат Невада с налоговиками информацией о счетах не делится, единственный в стране.

— А совсем вернуться не думаешь?

— Пока не могу. Но думаю.

— Это хорошо. Вдвоем было бы лучше дела вести.

— А хочешь, мы тебя как-нибудь с собой возьмем? — вдруг спросил я.

— Куда? — немного обалдел Дюпре.

— Туда. — Я махнул в сторону просеки, в конце которой обычно открывалась «дверь». — Это несложно. Хочешь поохотиться на монстров? Со своей винтовкой? А? Полевые испытания будут.

— Его бы проверить сначала, вдруг чувствительность высокая? — забеспокоился Платон по-русски.

— А мы его экомагом накачаем, довезем до Форта, а там проверим, — также на русском ответил я.

— Что он говорит? — толкнул меня в бок Дюпре.

— Что это осторожно делать надо.

— А что за монстры? — спросил он даже с некоторым затаенным вожделением.

Ага, я знал что предложить. Это не на лося ходить, тут охотничий азарт даже заранее включается. А он с рождения охотится.

— В следующий раз фото покажу. Только трофеи сюда не дам протащить, лишнее это все.

Если Дюпре до сих пор нас никому не заложил, что мы из другого мира приходим и туда же уходим, то и дальше не заложит. Да и не его это стиль — закладывать. Дюпре душа простая и прямая, подлостей не ждешь. Зато будет для него приключение всей жизни.

— А когда сезон?

— Там всегда сезон, — засмеялся я. — Причем больше на тебя охотятся, чем ты на кого-то. Летом все же лучше. Но только риски надо понимать. Там вероятность погибнуть куда выше, чем здесь. Много всякого дерьма, очень много.

— Но ты же живой?

— Ну, вроде бы.

Почти живой. Но говорят, что лечится.

Он задумался. Практичность — тоже его черта. Сейчас прикидывает, насколько невыгодно будет погибнуть.

— Давай в следующий раз обсудим.

— Давай, — кивнул я.

Пусть обдумает. По мне, его даже полезно туда свозить, потому что любопытства у него хватает, постоянно расспрашивает.

— Ладно, пора нам, — сказал я, отставляя пустую чашку на крыльцо. — Платон, ты как?

— Готов, — ответил он на русском.

— Тогда командуй.

Две машины — «сильверадо» и прицеп с лодкой, за рулем Мила, серебристый «Тахо» тоже с лодкой, за рулем сам Платон будет. Ну и я на грузовике, которого уже окрестил «Майком» по фонетическому военному алфавиту. За индекс «М» и военное происхождение. «Майти Майк», «Могучий Майк». Товар везде — в грузовике, кузовах пикапов, даже в лодки навалили немного.

Как всегда, Платон пошел «пощупать окно», мы ждем. Ждем отмашки.

Ждали недолго, минут пять. Он прибежал к машинам, по пути крикнув в туристическую «мыльницу»: «Все работает, пошли за мной!» — и заскочил за руль «Тахо». Колонна тронулась, и вскоре я почувствовал набегающую волну отчаянного холода, увидел уже знакомую невероятную мозаику пространств — и вдруг оказался в поле. В покрытом мокрым снегом поле, окруженном со всех сторон темным гребешком хвойного леса с заметными тут и там синеватыми пятнами. А поодаль, на дороге, стоял знакомый автомобиль — нас ждали.

А еще меня колотило от холода так, что я бы «му» сказать не смог, если бы кто попросил это сказать. Несмотря на то что пузырек с «грелкой» был у меня в руке, я еле донес его до губ, да и то чуть не выронил. Правда, проглоченное снадобье согрело меня почти мгновенно, эдаким горячим ударом.

Прошел. Туда прошел и сюда прошел. Теперь мне еще пилюлю, срочно, как предписано.

«Майк» с усилием тронулся вперед, попытался буксануть на снегу, но все же пошел дальше, затем я, вспомнив о том, что сейчас придется таскать машины, переключился на пониженный ряд. Сразу все пошло веселей, большие зубастые колеса легко месили снег, я объехал засевший «Тахо» Платона, встал впереди, сказал в рацию:

— Платон, цепляем. Саня, Дмитрий, как обстановка?

— Могильников видели неподалеку. Гнездо червей на обочине выжгли. Поосторожней давай, мы подъезжаем.

«Экспедишн» привычно легко продавил обочинный сугроб и выбрался в поле, уминая снег широкими гусеницами. А я натянул снегоступы и выбрался из кабины. Цепляем трос — и потащили.

Хмель.

3 мая, воскресенье.

Разбудили меня за час до проезда автоколонны, явно с тем расчетом, чтобы успел позавтракать, увеличив свои и без того немалые траты на проживание. Впрочем, владельцев заведения понять можно — после закрытия переправы у них мало кто останавливался, большинство торговых обозов торопилось доехать до моста. Крюк при этом выходил изрядный, и деловые люди стремились всеми возможными способами сократить время в пути.

Об этом мне поведал тот самый караульный, что встретил на воротах.

— Зато до осени спокойно будет, — улыбнулся он, раскуривая сигарету, и выдохнул дым. — Ни драк, ни стрельбы…

Мы топтались у раскрытой калитки в ожидании автоколонны, которая останавливалась здесь с наступлением тепла исключительно по требованию. В серой хмари раннего утра все казалось бесцветным и тусклым, даром что валивший два дня снег спрятал грязь под своим белым одеялом.

— И так бывает? — спросил я и закашлялся. Весь вчерашний день проспал, и с утра штормило уже не так сильно, но кашель и сопли никуда не делись. — Стрельба в смысле?

— Бывает, — подтвердил парень и встрепенулся. — Едут!

Я прислушался и различил шум мощного двигателя, а потом из-за поворота выехал монструозного вида тягач с широким отвалом впереди. Он сгребал снег на обочину, следом катили два ЗиЛа, КамАЗ с прицепом и пазик. Замыкал колонну пикап с накрытой чехлом непонятной конструкцией в кузове. Там явно ехали братья.

В отличие от огнестрельного оружия от автомобилей Братство решило не отказываться. Здоровый прагматизм.

Тягач с отвалом проехал, не останавливаясь, вслед за ним покатили и грузовики, а вот пассажирский автобус притормозил, замедлила ход и машина охраны. Не теряя времени, я быстро распахнул дверцу пазика и заскочил внутрь.

— До Форта сколько будет? — спросил у водителя, хватаясь за поручень.

— Пять рублей.

— Не дорого?

— Экспресс, — пожал плечами бородатый дядька. — Платить будешь, нет?

Я выгреб из бумажника отчеканенную на монетном дворе Торгового Союза мелочь, отсчитал нужную сумму и уселся на первое попавшееся свободное место, благо шел автобус полупустым и стоять не пришлось.

Внутри было темно, окна закрывали металлические листы с рядами выпуклых рун. Подобная техника нанесения защитных заклинаний позволяла экономить на подзарядке чар, и я решил напомнить об этом Сане-чародею, когда у того наконец дойдут руки до «буханки». Какое-то время держал эту мысль в голове, потом задремал. Колонна шла без остановок, тягач задавал скорость, вот и укачало.

Проснулся от чувства приближающейся опасности, как перед падением в бездну. Меня вдавило в спинку сиденья, накатил лютый холод, а уже миг спустя неприятные ощущения отпустили, и стало ясно, что страхи напрасны, просто колонна пересекла границу, отделявшую территорию Форта от Туманного.

Через пару минут автобус остановился, и к нам заглянул пограничник с покрасневшими от холода щеками. Сержант пересчитал пассажиров по головам, но документов проверять не стал и отправился восвояси. Дальше колонна двинулась уже без тягача и автомобиля охраны. Дорога была почищена, и необходимость в снегоуборочнике отпала, а на смену пикапу братьев пришел фургон с эмблемой «Форт-Логистика».

У Соколовского мы простояли минут десять, за это время пазик набился почти под завязку, после Елового и Собольего пассажиров только прибавилось. Чуть не задохнулся — духота в автобусе под конец поездки стала просто страшной, даже начала кружиться голова. На улицу я в итоге едва не вывалился.

Высадили нас прямо у Торгового Пятака: в Форт автобус не заезжал. Я этому обстоятельству нисколько не расстроился, поскольку рассчитывал на оставленную в гараже «буханку», но, как оказалось, рассчитывал напрасно: сколько ни шарил по карманам, отыскать ключ от навесного замка так и не сумел.

Пришлось тащиться на пропускной пункт, благо в отличие от паспорта удостоверение резервиста никуда не делось. Пока шагал до ворот, вытащил из кармана куртки трофейный ТТ, разрядил его и выкинул в сугроб. Мало ли где он засветиться мог; не дело с собой тащить.

На пропускном пункте для пешеходов царила сутолока, все стремились побыстрее попасть в Форт, но для муниципальных служащих было выделено отдельное окно. Мое удостоверение прокатали через машинку и разрешили проходить на досмотр без очереди. Просветили тоже без всякого рвения, контролер лишь сверил номера револьвера, да колдун посмотрел в свой хрустальный шар, вот и вся проверка. Это не через магическую камеру на общих основаниях идти.

— Ну вот, блин, и дома! — хрипло вздохнул я на служебном крыльце пропускного пункта, откашлялся, высморкался и достал чарофон, чтобы вызвать Ивана. Или кого-нибудь.

Пилить пешком до бара у меня просто не оставалось сил…

Клондайк.

3 мая, воскресенье.

С грузовиком все и вправду оказалось достаточно просто. Он легко вытащил обе машины на дорогу, потом по следам покатался «Экспедишн» с «метлой», скрывая эти самые следы. Не то чтобы совсем скрыл, но сгладил, да, сгладил. И лишь когда колонна выстроилась на дороге, Дмитрий сказал:

— Хмеля похитили.

— Что? — Я чуть на задницу не сел.

— В Лудине.

— Горожане?

— Похоже. Мы с Длинным там всех на уши подняли, местные менты в бешенстве, так их через болт еще никто не кидал, особенно после того скандала.

— Как? Когда?

— Да в четверг. Он там гулял, договорился на свою ягоду вроде как, потом его на рынке видели, затем он КПП проехал. За ним грузовик был с городскими номерами. И все, с концами. Следы в сторону НПЗ свернули, но дальше хрен его знает. Мы там катались, нашли сгоревшую машину, в ней три тела.

— Хмель? — испуганно спросил Платон.

— Не опознали никого, — ответил Дмитрий.

— Если это горожане, то Хмель живой, — сразу отмел я такой вариант. — Исполнителей кончили, скорей всего, наняли каких-то бандитов местных.

— Почему живой?

— Потому что мертвый он им сто лет не нужен.

— Могли выпытать что хотели…

— Платон, выпытать мало, — прервал его я. — Надо убедиться, что не наврал, если наврал, то пытать снова, а еще лучше и потом не убивать, а отвезти в Город и запереть. Потому что по теме могут понадобиться дополнительные разъяснения.

Карту-то мы упрятали, а у нее масштаб нестандартный, без нее калькам грош цена. Вот только вытащить Хмеля из Города… это задача нетривиальная.

— В Форт, — объявил я. — Срочно. Как можно быстрей.

Если кальки из «Ширли-Мур» уже вытащили, все усложняется. Если нет, то мы еще поторгуемся. Вперед, короче, нечего время терять. А здесь уже крутиться незачем, Хмеля увезли давно. Кто мог помешать? Пограничники? Так пограничники на дороге стоят, а пленного можно в обход пешком провести и дальше опять в машину. В Форт надо, в Форт.

К счастью, снегопады закончились, снег на дорогах слежался и был раскатан, машины даже с грузом шли уже легко, спасибо полному приводу и завышенному клиренсу. Гнать не получалось, но все же шли быстро.

Нервы, нервы, нервы. И до каких же пор все эти наши приключения будут продолжаться? Вроде бы все — и влезли в эту историю с картой. И что хуже всего — не могли не влезть, нас в нее просто затянуло. Теперь думай, где Хмель и как его вытаскивать. Хоть бы я был прав в своих предположениях. О горожанах можно думать всякое, но признать следует лишь одно — это не бандиты. И даже не группировка. Тиранить Славу всерьез не будут, людей вообще дураки пытают, умные и так убедить умеют, плюс магия поможет. И не убьют — им от свидетелей избавляться не надо. Но и не отпустят просто так, если не помочь…

Черт. Гадство. Надо с этим заканчивать. Я уже устал от всего такого, пропади оно пропадом, я хочу нормально работать. И хочу дождаться лета и добраться до озера. Составит мне при этом кто компанию или нет — мне плевать. Идея-фикс. Хочу увидеть озеро в этом нехорошем и странном мире.

И опять же черт — нам завтра с утра в рейд, опять Лихачева уговаривать придется, что уже совсем за рамками приличий, в последний день так не поступают. Хмель, ну как тебя угораздило попасться, а? Где ты ошибся и что не так сделал? Вроде ведь параноик натуральный, a нá тебе.

— Мить, давай через Западные, ксивы предъявим.

— Принял.

Через общие сейчас ехать — это в очереди стоять, сейчас как раз все в Форт возвращаются, кто утром выехал. Пока там их через накопитель пропустят…

Потянулся мерзкий пейзаж окрестностей Форта, который с весной еще мерзостней получился. То хоть белый снег все прикрывал, а теперь из-под снега полезла грязь и вся прочая разруха. Полоса отчуждения, все развалено, специально чтобы засад было не устроить. Развалить развалили, но убирать развалины никто ведь не стал. Лезет через них всякий занесенный с Севера кустарник, местами пучки синей травы, а ночью здесь вообще лучше не шляться, хуже только Северная промзона. Близость людей приманивает под стены Форта столько всякой дряни, что думать страшно. И из-за защиты фон под стенами повыше, всякая нечисть и нежить такое любит, пропади она совсем.

А стены… ну что стены, их слепили из того, что было. Бетонные блоки, кирпич, ржавое железо, стены домов с заделанными оконными проемами, поверху колючка натянута — ну да, от всякой твари защита, никто не спорит. Потому и живем в Форте спокойно, ну более или менее.

На КПП было пусто, к тому же знакомые оказались в смене. Прошли даже быстрей, чем ожидали. Вообще, по своим делам через служебные ворота не принято кататься, но четыре бутылки хорошего бурбона эту проблему решили в момент. Специально приготовили, на ясак.

Рванули в сторону Красного, и когда уже свернули на него, У меня затрезвонил чарофон. Хмель. Я нажал кнопку приема, ожидая услышать зловещий голос и условия похитителей, но это оказался сам Хмель. Который сказал:

— Привет! Ты у себя? А то я на Юго-восточных воротах и устал как собака. Не сможешь заехать? До Ивана что-то дозвониться не могу.

Вот как… загулял где-то, что ли? Странно. Звучит как-то в нос, гугниво. Ну ладно.

— Через пятнадцать минут буду, подожди, — ответил я.

— Жду.

Так, у нас все с прицепами, все надо перемещать… ладно, так на грузовике за ним и сгоняю, черт с ним. Вытащил рацию из нагрудного подсумка, сказал всем ехать домой и начинать разгружаться, а сам покатил по Кривой дальше, до перекрестка с проспектом Терешковой, он как раз на КПП идет без всяких поворотов.

На грузовик посматривали. Но не слишком уж пристально. Вообще необычная машина для этих мест, с одной стороны, а с другой — всем просто плевать. Зато не угонят, раз он один такой на все Приграничье.

А так машина совсем военная — сиденья брезентом цвета хаки обтянуты, приборная панель металлическая, штампованная, защитного цвета, зато сидишь высоко и глядишь далеко. Разгоняется медленно, так мне и спешить некуда. «Урал» тоже неторопливый. А кабина здесь вроде даже попросторней, чем в «Урале».

Все правильно я придумал, мы с этой здоровилой куда лучше зарабатывать будем.

Так, а где Хмель все же был? Ладно, сейчас узнаю. Заодно и поговорить наедине можем.

Проехал промзоны, Чайнатаун, общаги, проскочил перекресток с Южным бульваром, вон здание комендатуры слева, сейчас стоянка — и там торможу, вызваниваю заблудшего, а то дальше разворачиваться будет плохо, машина здоровая, а дорога неширокая плюс очередь.

Хмеля я увидел, он уже прошел КПП, но машины, понятное дело не узнал. Набрал его, помахал рукой, он быстрым шагом направился ко мне. Так с виду вроде бы цел, все нормально…

— Это что за пепелац? — спросил он, показав на «Майти Майка».

О-о, а звучит он действительно категорически в нос, мне по телефону не показалось. Глаза красные, и этим самым носом хлюпает.

— Пригнали, — махнул я рукой. — Ты чего соплями гремишь?

— Да простудился, сутки через лес по сугробам греб. — Хмель полез в кабину с пассажирской стороны. — А там местами уже и вода под снегом. Мокрый был — хоть выжимай.

— О! — воздел я указующий перст в потолок кабины, усаживаясь за руль. — А ты никогда не задавался вопросом — чего это мы едем в Лудино, а одеваемся как на охоту или войну? Вот именно поэтому. Брал бы с нас пример — был бы здоров.

— Хорошо, что живой, — прохрипел Хмель.

— Так погоди, я уже ничего не понимаю. — Я начал сдавать задом, ориентируясь по боковым зеркалам. — Тебя увезли? Или ты где-то с бабами завис?

— Тебе бы так зависнуть!

— Тогда рассказывай. — Я пропустил тентованную «газель», едущую от КПП, и вывернул на дорогу. — Потому что я уже придумывал, как тебя из Города спасать. А как ты спасся, к слову?

— Город тут не при делах. — Хмель замотал головой и полез в карман за носовым платком. — Это не Город.

— А кто?

— Лига, мать ее. — Хмель закашлялся, да еще так, что в воздухе буквально материализовалось слово «бронхит». — Ведьмы. Дома расскажу, там надолго разговор. Это что за бандура? — Он постучал по металлической панели перед собой.

— Пригнали же, говорю. Можно будет прямо на ней туда, больше всякого товара натащим.

— Ты у докторов уже был, как вернулся?

— Это ты мне про докторов заливать сейчас будешь? — засмеялся я.

Хмель.

3 мая, воскресенье.

На разговор собрались у меня. И не у меня — в баре или подвале, а у меня в спальне.

Я валялся в кровати, сморкался и отпаивался чаем с травами, точнее, пытался отбить им мерзкий вкус прописанных микстур. Саня-чародей проверял мою одежду на предмет магических маячков, а Николай Гордеев, который и добросил до бара на своем монструозного вида грузовике, развалился в кресле и пил пиво. Ивана звать не стали, он распоряжался внизу. И людей много, и отдельные моменты без него проще было обсудить.

— Так, значит, Лига? — задумчиво, больше для себя самого, пробормотал Клондайк под конец беседы.

— Они, — подтвердил я, долил в стакан чая из термоса, отпил и откинулся на подушку.

Мне было плохо, но простуда по сравнению с грозившими нам всем неприятностями казалась сущим пустяком.

— Долго они ждали. Чего всполошились-то?

— Если с горожанами расплевались, может, конкуренция началась? — предположил я.

— Может, и так, — кивнул Николай.

— Надо что-то делать.

— Надо.

— В следующий раз точно достанут, — поежился я. — Не одни, так другие. Пусть Линев заберет карты в открытую. Об этом должны узнать, иначе не отстанут.

Гордеев только головой покачал.

— Я сначала все обдумаю, потом переговорю с ним. Изымать тоже по-умному надо, чтобы не с нашей подачи.

— Ну да, — согласился я. — С ордером в «Ширли-Муры» явиться — не самая лучшая идея. Еще только новых проблем не хватало.

— Нам завтра в рейд, долги перед Патрулем закрыть, — предупредил Гордеев. — Вернусь — позвоню Линеву.

— Поаккуратней там. В рейде в смысле.

— Всегда.

Я откашлялся, сплюнул в платок мокроту и выжидающе взглянул на Саню, который уже закончил водить алхимическим сканером над одеждой и выложенными из карманов вещами и озадаченно чесал затылок.

— Ну? — поторопил его.

— Пусто, — прямо ответил чародей. — Никаких меток.

— Точно ничего не упустил? — уточнил Гордеев и неопределенно повертел растопыренными пальцами. — В каком-нибудь другом диапазоне?

— Да нет тут ничего! — вспылил Саня. — Если Хмеля в магическую бурю выследить смогли — значит, метка активная. Сама сигнал дает, в смысле, а не только поисковый импульс отражает. Но я на всякий случай и так, и так проверил. Ничего.

— Что-то электронное? — предположил я.

— Нет, — с ходу отмел чародей это предположение и задумчиво посмотрел в окно. — Если только… Хмель, у тебя кровь на анализ брали в Госпитале?

— А что?

— По крови можно человека отследить. Подобное к подобному, есть принцип такой. Поисковое заклинание в этом случае очень мощное, но не такое точное, как традиционные чары.

— Сдавал кровь, нет? — насторожился Николай, которому и самому следовало после визита на ту сторону пройти обследование в Госпитале.

Мне подобных процедур припомнить не удалось.

— Нет, не сдавал.

— Тогда ничего не понимаю, — развел руками Саня.

— Не сдавал, — повторил я и приподнялся на подушке. — На анализ не сдавал, а по снегу расплескал изрядно…

— Это когда пулю словил? — сразу припомнил Гордеев давний случай. Пробившую бронежилет пулю доставал из меня именно он.

— Тех бандитов Лига курировала, — вздохнул я. — Образцы крови они точно собирали. Просто потом в Семере разборки начались, уже не до поиска убийц стало…

— Но они тебя все же вычислили…

— Вычислили.

— Это только предположение, — осторожно заметил Саня.

Гордеев отмахнулся.

— Все сходится.

Я был с соседом полностью согласен. Поисковое заклинание по крови объясняло решительно все. И как меня отыскали в Лудине, и как не выпускали из виду после. Повезло живым в Форт вернуться, просто повезло…

Николай допил пиво, посмотрел на часы и поднялся из кресла.

— Ладно, пойду. Мне еще собираться.

Саня тоже не стал задерживаться, и я попросил:

— Свет выключи.

Стоило бы спуститься в бар, но на это просто не оставалось сил. К тому же после травяного чая меня пробил пот, поэтому я перевернулся набок, закрыл глаза и постарался уснуть. Небезуспешно…

Клондайк.

4 мая, понедельник.

Вчера разгружались долго, но хотя бы с гусеницами возиться не пришлось. Трудней всего оказалось найти, куда машины девать, потому что грузовик, когда мы его загнали на задний двор, занял почти все свободное место. Поэтому взялись звонить Семену Беленькому, договариваться с ним о размещении «Тахо» и «сильверадо» на его стоянке. Впрочем, через него их и будем реализовывать, наверное. Каких-то заказов у нас на этот раз нет, так что в свободную продажу пойдет. Лодки затолкали к Хмелю обе, уложив набок вдоль стены, прицепы пока бездарно бросили во дворике, разве что накрыв брезентом. Лодочные моторы затащили в мой гараж, почти начисто перекрыв возможность забираться в машины. Потом поехали на склад к Платону, где разгрузили его товар, после чего я пригнал «Майти Майка» обратно.

Хмель залег в постель у себя в квартире, призвав лекаря Салавата, и заявил, что у него выходные, потому что никакая нервная система такой жизни не выдержит. И тут я с ним согласился. А заодно занес его карабин, который он оставил в машине Длинного и который Саня прихватил с хутора.

Потом засобирались в рейд. Вчетвером. Втроем было бы нормально, у нас группа уже слаженная, экипированы всем на зависть, транспорт какой надо, но к группе присоединилась Мила. Что и правильно: пусть лучше со мной будет. Машину она водит неплохо, так что в некоторых случаях вполне может быть «рулем», нам как раз вечно не хватает кого-то, кто останется при транспорте.

Дмитрий остался у Сани ночевать, чтобы времени не терять, так что утром получилось выехать с самым рассветом. В служебные ворота, потому как в рейд и все официально, и пошли дорогой на Нижний Хутор.

Машин с утра не было, мы одни катили по дороге. Солнце большое, красное, совсем не зимнее, медленно поднялось над дальним лесом, подсветив верхушки сосен. Снег уже просел, потемнел, из-под гусениц летел крупными комьями. Таким в снежки играть самое оно, хороший снежок будто камень получается. В глаз попал — фингал обеспечен.

Задачи все заранее поставлены, обсуждать нечего, молча ехали. Машина идет плавно, мотор журчит тихо, настроение как раз утреннее, то есть до конца сам не поймешь, проснулся ты уже или не проснулся. На подъезде к Нижнему Хутору, где опорник Патруля, на связь вышли, дали свой маршрут, получили подтверждение. Теперь, если что, могут и на подмогу выдвинуться.

Дорогу не чистили давно, так и снега давно не было. После хутора лес к обочинам придвинулся, иногда раздвигаясь в поляны, а иногда совсем стискивая с обеих сторон. До Силикатки недалеко, километров пятнадцать, рукой подать, можно сказать. Такими рейдами, в какой мы сейчас едем, патрульные с хутора должны заниматься, это их зона ответственности, но на опорниках сейчас народу по минимуму, из-за весны. В Рудном группу усилили, к границе с Севером усиление двинули, ну и дорогу с Северореченска на Город чистят, там обычно вообще беда в это время. Так что на доразведку всякого погнали резерв.

Вообще, насколько я знаю, по Южной дороге места относительно спокойные, даже странно немного, что тут плевуны могли завестись, но с другой стороны, Приграничье само по себе странное, и быть тут может все что угодно.

Где следы видели? Да почти у поворота на Силикатку. К которому мы уже между делом и подъезжаем.

Поворота на самом деле никакого нет, есть только покосившийся бетонный столб, на котором когда-то висел указатель. Но по карте тут поворот, и где-то под снегом наверняка есть остатки дороги, что вела в поселок.

Я сбросил скорость, потом и вовсе остановился. Развернул карту. Карта старая, точнее — копия со старой, такой, какая провалилась со всей этой землей в этот мир. Тут и деревни, и поселки, и город вовсе не Фортом зовется, и все, что на этой Карте изображено, когда-то жило, ходило, ездило, работало. А теперь только так — снег, твари, ну и жизнь местами. Хотя и ничего, живем же как-то, живем, да.

Два километра до поселка… поселок брошенный, понятное дело, ничейный, потому как нет там ничего. А что было? Да мало что было.

— Огляжусь, — объявил я. — Саня, давай со мной.

Чародей кивнул, полез из машины. Потянуло прохладным и по-весеннему влажным воздухом. Слева от дороги большая поляна, справа и вовсе поле, как раз до поселка и тянется. В бинокль видны дома из серого, именно силикатного кирпича, вроде бараков двухэтажных. Окон нет, крыши разобраны… Ну да, репутации плохого места у поселка не было, так что мародеры покатались в те времена, когда каждому гвоздю были рады. Да и сейчас от него никто не откажется.

Следы?

Следов не вижу. Вон птичьи вроде вороньих, а других нет. Достал из подсумка прицел с рунами. Это не тот, что я на винтовку поставил, замотав прозрачным скотчем, это новый, из прицелов «ауровизоры» получаются лучше, чем из монокуляров, проще руны по оси размещать, четкость выше.

Осмотрел сначала лес за спиной, увидел на деревьях несколько светлых пятен. Птицы, никакой примеси магии в аурах. И больше вроде бы ничего. На поле тоже никаких подозрительных мест… нет, не вижу ничего. Метров на пятьсот этот прицел берет, различает ауру, так что на этой дистанции точно ничего.

— Всем проверить оружие, — скомандовал я, попутно убеждаясь в том, что в стволе «вепря» есть патрон, и патрон правильный — «пустышка».

На плевунов зажигательные лучше, как я убедился тогда в Рудном, но кто знает, на кого первого напорешься. Да и плевуну мало не покажется.

Народ засуетился, даже Мила вопросов задавать не стала. Все с «вепрями» теперь, ну, кроме Сани, который опять со своей любимой чародейской трубой. Ну и винтовка моя, «гайд», в машине, на всякий случай.

— Поехали.

Внедорожник продавил наваленный сугроб, выбрался в поле. Снег под гусеницами немного осел, но держал отменно. Поехал я медленно, совсем, потому что черт знает что тут под снегом. Можно и напороться на какую-нибудь железяку, забытую с давних времен.

Вот и поселок. Вновь остановился, повернув машину к нему боком, опять взялся за свой рунный прицел. Вывинтил увеличение на минимум, повел объективом по окнам, по тем местам, что пока в тени… вроде бы ничего. Ложная тревога? Ну кто знает. Я пока далеко не все дома вижу.

— Саня? — спросил я.

Чародей надел свои «стимпанковские», как я их называл обычно, очки из алхимического стекла в медных кольцах. Вид у него, как у… даже не знаю кого.

Затем он вытащил резной дубовый жезл, на конце которого было кольцо из медного же прутка, заплетенного причудливо проволокой. Направил его на поселок, посмотрел сквозь. Я так не могу, для этого способности к магии иметь надо, каковых у меня примерно ноль.

— Есть вроде бы след магии, слабый, — заключил он наконец. — Что-то здесь было, по крайней мере.

— А что? — спросил с заднего сиденья Дмитрий.

— Не знаю, слабое излучение. Что-то. Но это Стужа, однозначно.

Ага, может, и не ложной была тревога. Как дальше действуем? А по плану. План — он ведь первейшее дело. Без плана мы никуда.

Проезды между домами есть? Пока есть вроде бы. Ну раз есть, так и поедем. Это против людей в город с техникой соваться не очень, а против тварей как раз все наоборот, затруднительно им сразу тебя съесть, если ты в машине, а при этом еще и стекла укреплены. А у нас укреплены, пленкой, как раз на такой случай.

Поселок здесь построен, похоже, единым махом, где-то в начале семидесятых, судя по стилю. Наверняка для предприятия какого-то.

— Сань, что тут раньше было?

Саня местный, он почти все знает.

— Кирпичный завод и стекольный, тут песок кварцевый.

— А куда жители потом делись?

— Да никуда, в Форт все переехали. За Силикаткой никаких трагических историй не числится.

— Кирпичный, говоришь?

— Ну да. Тут карьер с песком. Дальше еще один был, на него купаться раньше ездили, говорят. Просто песчаный.

— Сейчас не ездят? — спросил Дмитрий.

— Остроумный очень? — покосился на него Саня.

— Сань, не отвлекайся, ищи источник, — напомнил я о деле.

— Я почувствую. Пока рассеянный фон, и все.

Да, от поселка одни коробки остались. Серый, насквозь промокший силикатный кирпич, тот самый, который здесь и делали, наверное. А вот ненужной растительности немного, даже ежовника нет, который в таких местах часто разводится в неумеренных количествах. Ни жгучей плесени на стенах, ни синих лиан… ничего. Чистое место, в принципе. Но тут места погаными никогда и не считались, поэтому и Патруль тут нечасто работает.

Кстати, а вот сугубо такой практический вопрос: карьер выбрали?

— Сань, а карьер здесь выбрали?

— Не знаю, не думаю. — Саня посмотрел почему-то в небо, затем продолжил: — С чего вдруг? Завод поставили большой, в середине семидесятых… надолго должны были планировать. Вон целый поселок при нем.

Ну да, еще и стекольный. Наверняка рассчитывали долго работать. То есть песок весь на месте, так?

— Где-то там эпицентр, — вдруг сказал Саня, показав в сторону скопления промышленных корпусов, расположившихся за поселком.

— Это кирпичный или стекольный?

— Да хрен его знает, я в них не разбираюсь, — пробормотал он, глядя на завод через свое кольцо на палке. — Фон все равно несильный, но хотя бы фокусируется. Там что-то есть… скорей даже было.

Тут вроде как треугольник получается. За спиной поселок, слева перед нами один завод, справа — второй. За заводами, если карте верить, как четвертая вершина ромба — карьер. А мы сейчас посреди очередного снежного поля, в котором местами начали уже вытаивать верхушки грязных кочек. Или это валуны? Похоже на них.

Опять за «ауровизор» взялся. Осмотрел вроде бы все, ничего подозрительного не заметил. Это если про ауры говорить. Но ближе к заводскому бетонному забору следы вижу… ну-ка, подъедем поближе.

Негромко рыкнув мощным двигателем, «Экспедишн» поехал вперед, с треском уминая гусеницами мокрый снег. Ближе к стенам мне поверхность нравится меньше, что-то нам навалено под снегом, лучше бы остановиться, так посмотрю.

— Прикрывайте, я гляну, — объявил я, хватая с потолка «вепрь».

Снегоступы надевать не стал, поленился, но снег просел под ногами не так чтобы совсем глубоко. Бегать, может, и не получится, но иду нормально. Относительно нормально.

Птицы где-то поют. Чуть дальше вдоль забора чахлый, безлистный пока еще осинник начинается, вот там и чирикают какие-то птахи. В очередной раз приложился, чтобы убедиться что «ред-дот» включен, лишним не будет.

Итак, что за следы? А хрен его знает, обтаяли и расплылись уже, одни лунки вместо отпечатков остались… хотя нет, внутри лунок отпечатки видны… ну да, что-то вроде пятерни с когтями. Как на фото. Только след не слишком свежий, сохранился потому, что внутри лунки тень, не тает покуда.

Плевуны?

Отпечатки от четырех конечностей, так… ну и расставлены широко. И у той твари как раз так и было, я же не зря ее первым делом с четвероногим пауком сравнил. Странная башка со здоровенной зубастой пастью и четыре ноги коленями вверх. Оно, очень даже похоже. Плевун.

И куда следы ведут и откуда?

Тварь вдоль забора чесала, в сторону ворот… и в ворота следы заворачивают. Пошел по ним до этих самых ворот, от которых только два бетонных столба с ржавыми петлями остались, заглянул на территорию завода.

Тут снега побольше, особенно у забора и стен, но в остальном такая же разруха, как и в поселке, все ободрано, что можно было ободрать. И тоже никаких зарослей, ничего северного. Следы за цех ведут. А заехать сюда не получится, тут все каким-то металлоломом завалено. Если проверять, то пешком. А проверять придется.

— Что там? — спросила рация голосом Дмитрия.

— Одна тварь тут точно была, ушла на территорию. Давно, вчера еще, наверное, следы старые.

Где одна, там и больше вообще-то. Опять за «ауровизор», осмотр всех окон… нет, не светится нигде.

— Дмитрий, Саня, давайте ко мне, — взялся я раздавать приказы. — Мила, ты за руль. Отъезжаешь назад метров на сто, встаешь прямо посреди поля. Так, чтобы к тебе ни с одной стороны не подобраться. В машине запираешься, наружу не выходишь, двигатель не глушишь, держишь связь. Головой крути на триста шестьдесят, твое дело еще и подступы к заводу контролировать. Как поняла?

— Да поняла я, поняла.

Не по уставу ответила, ну так и ладно. От Сани уставного тоже не дождешься, никакой культуры радиообмена.

Дмитрий с Саней подошли, присели рядом.

— Сань, проверь.

Тот опять навелся своим хитрым прибором, больше похожим на антикварную мухобойку, помолчал, затем выдал:

— Неактивно там сейчас. «Колодец», наверное.

— Что за «колодец»? — спросил Дмитрий.

В отличие от меня, общавшегося с Диего, Дмитрий к охоте на тварей отношения имел мало, так что не в курсе.

— Твари Стужи сами так далеко от границы с Севером не забредают, — взялся по-быстрому объяснять Саня. — Им незачем. Охотиться и там можно, поближе. А вот во время магических штормов разбрасываются такие точки, где они то ли зарождаются, то ли через них телепортируются. Шторм уже прошел давно, а твари из такого «колодца» все равно лезут время от времени.

— И здесь такая?

— Похоже. Но сейчас не активна. Или уже неактивная, «колодцы» гаснут со временем.

— А когда активна?

— Ночью обычно.

— Но только если твари тут уже есть, то они в любое время кинуться могут, — дополнил я. — Они как раз никуда не исчезают. Территорию проверять придется. Сань, ты сам «колодец» найти сможешь?

— Черт его знает, — задумчиво покачал головой чародей. — Его сейчас размыть может. А бомба у нас одна.

Бомба — это алхимический выжигающий заряд вроде тех, которые используются против снежных червей, но куда больше. Выжигает все к чертовой матери в радиусе двадцати метров. Кирпич даже плавит. Такие «колодцы» уничтожает на корню, огонь Тьме и Стуже первый враг, главное — точку для закладки найти и сделать все правильно. Дорогая игрушка, к слову, потому и выдают под расписку.

— Ну пошли, погуляем, — сказал я, поднимаясь с колена. — Держимся кучей, тут обстрела не ожидается, — добавил я уже для Дмитрия, у которого старые привычки продолжали себя проявлять. — И на зажигательные переходим, — и на этих словах заменил магазин в дробовике.

Остальные последовали моему примеру. Даже Саня, у которого дробовика нет, но есть «супер редхоук» четыреста пятьдесят четвертого, на всякий случай, в дополнение к магии. Вот и он патроны в барабане сменил.

Ну да, это стекольный, вон табличка на конторе. У забора гараж с полудюжиной ворот, перед ним два остова грузовиков, ржавых и беспощадно разобранных, дальше явно бывшие склады, перед нами цех, большой, бетон, ржавое железо, силикатный кирпич, левей большой навес, под которым закаменелые груды сероватого песка. Вот песок никто не мародерил.

Чисто, чисто тут… с тем же Рудным не сравнить, в котором на каждом углу какая-то дрянь. Вот что значит и от Севера далеко, и от болот, и от старых шахт.

Снег с тихим скрипом уминается под ногами, идти все же не очень. Но если мы собираемся помещения зачищать, то снегоступы только помеха.

А следы плевуна между гаражом и цехом тянутся, почти под самой стеной этого самого цеха. И в цех как раз и заворачивают, в большие железные раздвижные ворота, наполовину открытые. Ближняя створка сорвана со стены вместе с рельсом, осела, так что приоткрыты они теперь всегда. В цеху полумрак, скорей даже темно, что странно. Вон какой ряд окон под потолком идет, в них даже стекол нет, а темно. Плохой признак, к слову.

— Очки, — скомандовал я и сам полез за своими в подсумок.

Очки с виду даже обычные, но на стальной оправе рунами записано заклятие «Кошачьего глаза». Изображение получается черно-белым, как в старом кино, зато в темноте видишь почти как днем. У Дмитрия они вида «тактического», а у меня еще и на вид обычные, на манер хипстерских, так что надевать где угодно можешь, и никто пальцем у виска не покрутит. Ну а Саня в своих «стимпанковских», нам таких не надеть — таланта нет, природных способностей.

— Мила, как слышишь, прием?

— Слышу.

— Связь может нарушиться, заходим в цех, так что не удивляйся.

— Осторожно давайте.

— Мы всегда осторожные.

Как бы доказывая это, вытащил «ауровизор», начал постепенно проверять цех. Ничего. Но следы вели сюда. Может, с другой стороны тварь выбралась? Возможно, и так, Но цех вообще плохо просматривается. Может где угодно прятаться.

— Сань, ты своей шайтан-трубой тут не взорви нас всех, — предупредил я на всякий случай, но Саня уже сменил оружие на «дырокол», им самим доработанный.

Трубу эту я уже несколько раз в действии видел, бабахает как гранатомет, да еще и с самонаведением, в замкнутом пространстве применять — мысль очень оригинальная, но неудачная.

Я включил ЛЦУ, чуть поводил лучом по стене, словно привыкая к движению пятна, затем спросил:

— Сань, огнемет когда сделаешь? Обещал же.

Саня зашипел сквозь сжатые зубы. Потом сказал все же:

— Глушитель сделал? Вот и радуйся.

Я вздохнул скорбно:

— Не могу. Огнемет еще хочу. Нет иначе радости.

— Хочется — перехочется. Все равно же продавать не будем.

Не будем, конечно. Но пригодился бы.

— Лентяй, — все, что сказал я в ответ.

Слева у стены какие-то верстаки, шкафы и прочее, ржавое и грязное, потому что льет через дырявую крышу сюда уже который год, справа тянется бесконечная линия огромных ржавых машин. Конвейер, какие-то ванны, что-то еще — я все равно опознать не могу. И большой тут цех. И гулкий. Идем вроде тихо, а от шагов чуть ли не эхо.

Идем медленно, заглядываем в каждое совсем темное место, туда же загоняем зайчики лазерных лучей. Нет, тут точно что-то не так, слишком, ну совсем слишком темно. Даже в очках проблема, глушит тут что-то заклятие. Лазер вроде бы пробивает, но тоже как-то вяло.

— Сань, чего темно?

— Хрень какая-то, — прошептал он. — Странно. Если Тьма, то фон должен быть, а фонит слабо.

Громкий шуршащий звук где-то впереди, скорей даже скребущий. Как будто когти на бетоне пробуксовали. Мы разом подпрыгнули от неожиданности, в два лазера разом перескочили на что-то вроде длинной ржавой ванны, переходящей в конвейер, такой же ржавый. А затем послышалось уже знакомое стрекотание.

— Плевун! — предупредил я.

И где тварь?

Что-то загремело, словно железное ведро покатилось, затем быстрая тень метнулась по металлическим мосткам, идущим высоко, почти на уровне окон, вдоль стены. Лучи перескочили туда, сойдясь на отвратной башке твари, сидящей наверху. Тварь сделала глотательное движение, я выстрелил, и тут же, почти одновременно со мной, пальнул Дмитрий.

Зажигательная картечь выбила самый настоящий фейерверк из перехода, но тварь успела укрыться. Затем она прыгнула на верх какой-то большой машины с торчащими из ржавого бока старыми проводами, и вот там мы ее достали. Сразу два выстрела попали ей в бок, настоящие струи огня вырвались, словно из конфорки, из дыр от картечи, плевун сразу осел, как-то скособочившись, а потом его разорвало. Хлопок, разлетевшиеся куски, в воздухе сильно запахло кордитом и аммиаком.

— Оно? — спросил Дмитрий напряженным голосом.

— Он самый. Оно.

Стрекочущий звук где-то впереди и одновременно справа. Голова твари из-за угла станины, наша частая стрельба, опять фейерверк от металла, все мимо, тварь спряталась. Зато атаковала вторая, плюнув сверху, со станка, но Саня оказался еще быстрее. Помимо «дырокола» у него был еще и «незримый барьер» на левой руке, поэтому в пустоте вдруг расплылось плоское пятно изморози, словно бы на невидимом стекле, а затем мы с Дмитрием расстреляли тварь зажигательной картечью. Заметалось по цеху оглушительное эхо выстрелов, плевун мгновенно превратился в костер, скукожился и свалился. Даже в этом он напоминает обгорелое насекомое.

Еще один, он где-то впереди должен быть. Минимум один, сколько их там на самом деле — этого никто не знает. Но у нас как бы выбора и вовсе нет, проблему надо решить. Как говорится в народной пословице: «Сделал дело — полезай в кузов». Мы тут все в одном кузове. Место надо зачистить, баста. А то, что нас четверо, — это наши проблемы, в резерв группами набирали. Сколько счел нужным людей привезти — вот со столькими и воюй. Принцип честней некуда.

Луч лазера шарит по проходу, его точка все равно странно тусклая. И как бы даже не тусклей становится по мере продвижения. К чему-то мы приближаемся.

Была бы помпа — я бы ее сейчас подзаряжал, но с «вепрем» так не получится, нет ни в чем совершенства. Но еще пять в магазине, пять, я считаю. Всего было восемь плюс один в стволе, выстрелил четыре, то есть пять осталось. Пять. Раз, два, три, четыре, пять, вышел Коля погулять. Тут хрен пойми что выбежать может, но стрелять буду я, извините.

Есть, я еще тогда заметил, что плевуны тупые, долго выжидать не могут. Этот полез по столбу вверх, вдруг вывернул шею неожиданно, прицелился плюнуть Стужей, — но мы разнесли его почти что в клочья. Мы с Дмитрием с двух стволов, и Саня из своего «дырокола» добавил, чтобы мало не показалось.

— Перезаряжаю! — объявил я, быстро меняя магазин.

— Перезаряжаю! — повторил Дмитрий после меня.

Вонь от сгоревших плевунов совершенно отвратная, как будто в чан с гнилым мясом перебродившей мочи налили. Или чего-то хуже. Даже рвотный рефлекс начал активизироваться, хоть я и не брезгливый. И вот темнота странная очень смущает, и похоже, что она с каждым шагом гуще.

Как-то идти дальше… мысль не вдохновляет. В стороны видно плохо, закоулков за этими машинами до фига и больше, из любого можно кинуться или плюнуть Стужей. Тактика «мы идем и стреляем» может и не сработать…

— Прикрывайте, — сказал я и отстегнул магазин, после чего выбросил патрон из патронника.

Магазин на пять, он у меня в отдельном подсумке, точнее — два таких. Один с серебром, другой со «Сверхновыми». Вытащил со «сверхновыми», воткнул, дослал.

Даже та темная тварь, что гоняла меня по Рудному, «Сверхновых» пугалась, Тьма не может не бояться света, а «Сверхновая» как раз концентрированный свет и есть. Диего, кстати, рецепта не раскрывает, как они их делают.

Если стрелять вперед — ослеплю всех, оно не очень. Лучше бы пальнуть куда-то так, чтобы очередная груда железа прикрыла от вспышки.

— Я наверх, — показал я на какую-то железную конструкцию, состоящую из массивной рамы и чего-то ржавого, висящего на ржавых же цепях вроде велосипедных. — По команде зажмурьтесь на пару секунд.

Шаг в сторону от группы — и уже страшней, нервишки засбоили. Это сами по себе или что-то снаружи давит, интересно?

Рукой за цепь, тускло звякнувшую, подтянул себя выше, ногу на выступ, с него на следующий…

— А дальше там совсем темно, — объявил я, стараясь, правда, сделать это как можно тише. — Нам туда лучше и не соваться.

Саня с Дмитрием напряжены, Саня даже в руку «Щелчок» особой мощности взял, «дырокол» на ремне на запястье висит. Такой «Щелчок» в Форте кругом под запретом, только «на вынос» разрешен, зато что угодно может в фарш перемолоть. Сила в нем немереная.

Тьма точно ненатуральная, она буквально клубится, дальнюю стену цеха, до которой метров двадцать, я просто разглядеть не могу, и это в своих очках. Не будь их — мы бы, наверное, уже и друг друга не видели.

— Стреляю!

Саня с Дмитрием уставились в пол. А я прицелился куда-то над самым краем очередной груды железа и пальнул. И тут же еще дважды, стараясь попасть в каждый угол.

Как ни странно, «рунные» очки как-то защитили, я такого не ожидал. В глазах пошли круги, но совсем зрения я не потерял. Я даже успел увидеть, как что-то темное и гибкое вдруг вымахнуло оттуда в проход между стеной справа и станками, затем сигануло на лестницу, ведущую к переходам под потолком. Увидел резкую изломанную тень монстра на стене, потому что все три «Сверхновых» лили ослепительно яркий, магниевый свет.

Не знаю, завизжала ли эта тварь на самом деле или я услышал скрежещущий вой в своем мозгу, но со страху чуть в штаны не навалил. И все же успел сообразить, что если я выстрелю в чудовище из «вепря», то мы тогда точно потеряем зрение — магазина я не менял. И в силу такой своей невероятной сообразительности я отпустил дробовик, качнувшийся на ремне, и выдернул из нагрудной кобуры «суперредхоук».

Тварь явно прицеливалась напасть на меня, но у нее хватало ума понять, что допрыгнуть до меня сложно, вертикальная станина прикрывала меня спереди. Поэтому она рванула по лестнице дальше, выше, одним прыжком оказавшись на переходе.

И в этот момент Саня заорал, а неподалеку отчаянно зазвенело железо — он врезал из своего «суперщелчка» по чему-то, чего я не видел. Опять визг, частая стрельба, а я все пытался совместить белую сейчас, в этих очках, прицельную марку «фастфайра» с неуловимо быстрым, скользящим и изгибающимся силуэтом.

Выстрел, саданувший по ушам, рикошет тяжелой пули от перил. Вторая тоже мимо, ударила в потолок. Потом вдруг мысль о том, что ведь тварь уже за мной, станина меня больше не прикрывает. Едва успел подумать, как монстр вдруг совершенно беззвучно прыгнул с перехода, просто на стену, оттолкнулся от нее и вдруг оказался на старом конвейере прямо передо мной. Не совсем передо мной, впрочем, потому что я, оказывается, успел заскочить за станину с другой стороны.

Выстрел, еще один. Второй пулей попал, из твари вышибло струю огня, она опять взвыла, раздирая стальными когтями душу и мозг, соскочила на пол, полностью закрывшись от огня Дмитрия и всех артефактов Сани, подскочила ближе, поймала в себя еще две пули, тормознула, мотнула головой, если это вообще голова, потому что силуэт был мутен, расплывчат, и при этом я понял, что вовсе ее не убил, что, может, ей и больно от рвущихся из ее темной плоти струй огня, но сил пока у твари хватает.

И барабан револьвера пуст.

И опять вспомнился Рудный. И то, что в «вепре» еще два патрона, две «Сверхновых».

Я просто выронил револьвер, вскинул дробовик и выстрелил. Дважды, «дабл-тапом», стараясь не дать стволу подпрыгнуть чтобы обе пули легли в силуэт.

И они, кажется, легли.

А я ослеп. Рванулся в сторону от концентрированной волны страха и бешенства, исходившей из чего-то ослепительного прямо передо мной, оступился, грохнулся на пол, даже не поняв, ушибся я или нет, рванул куда-то на четвереньках, в панике, слыша, как волочится ружье по бетону, больно врезался плечом в железо, упал, перекатился, надеясь, что я качусь куда надо, сел, слепо зашарил по разгрузке в поисках полного магазина и, к своему же собственному удивлению, его нашел и вставил в ружье, сбросив затвор с задержки.

А потом вдруг понял, что визг уже и вовсе не такой громкий, и слышен в нем больше страх смерти, как мне кажется. И заодно зрение возвращаться стало вроде как.

Затем тварь затихла, и одновременно с этим в цеху стало светлеть. Темнота буквально растворилась в льющемся через выбитые окна солнечном свете, а заодно отступил и страх.

— Посмотрим? — спросил Саня, доставая из кармана маленький фотоаппарат.

— Ну пошли.

Подходили все равно осторожно, не опуская оружия. Сначала к той твари, которую убил Саня, попутно выяснив, что усиленный «Щелчок» перемолол все ее кости, кажется, настолько бесформенной она выглядела. Саня пару раз щелкнул вспышкой, после чего мы направились ко второй.

Та уцелела. Свет ее убил, но не сжег, как тогда не сжег ту нежить в Рудном.

Описать… сложно. Зубастая пасть, когти, длинный тонкий костлявый хвост. Тощее, но крупное и гибкое существо. Сначала Саня его поснимал. Потом мы втроем встали и снялись на его фоне. Потом Дмитрий сказал, показав на тушу:

— Он плавится, что ли?

И вправду, тварь как-то начала расплываться, словно сделана из пластилина и ее поместили в тепло.

— Нечисть, — объяснил Саня. — Развоплощается. Это же не из плоти и крови существо, это сгусток магической энергии в телесной форме. Все, отработал свое.

Я присел рядом, пригляделся. Да, именно что растекается. От «Сверхновых» на гладкой черной шкуре два белых пятна, и все, а вот дыры от зажигательных пуль из «ругера» выглядели вздутыми и сильно обугленными. Не убил зажигательными. Значит, надо было «пустышками» бить, тварь хоть и магическая, но телесная вполне, без таких кусков, какие из этого самого тела «пустышки» выгрызут, особо не попрыгаешь. Значит — вывод на будущее.

— Ладно, сжигаем все на хрен и выходим, — объявил я, поднимаясь на ноги.

Подобрал наконец револьвер, затем выругался, обнаружив, что «ред-дот» от падения на бетон сломался. Все, больше не включается.

— Блин, до сих пор круги, — пожаловался Дмитрий, вытирая тыльной стороной ладони слезившиеся глаза. — «Заря» и то проще переносится.

— Это точно, — согласился я. — Не будь очков, сейчас бы гуськом ходили, с рукой друг у друга на плече.

— А Мила бы нас водила, — добавил Саня.

— Прямо Брейгель, — хмыкнула она. — Только посохов не хватает.

— Там их шестеро, а нас четверо.

Она с сомнением посмотрела на меня, как бы пытаясь понять, действительно ли я такой просвещенный или только прикидываюсь. Но ни к какому выводу явно не пришла.

А у меня тоже как песком глаза засыпаны. Помню, такое же ощущение было, когда в подростковом возрасте поучили меня немного на сварщика в добровольном порядке.

— Экомагом все закиньтесь, у «колодца» фонило серьезно, — сказал Саня, раздавая серые горошины.

Мы стояли вчетвером в поле, возле машины, глядя на поднимающийся с территории стекольного столб черного дыма. Мы все же нашли точку «колодца» по расползающемуся кольцу жгучей плесени вокруг нее, и Саня, рассыпая черный алхимический порошок, заключил проклятое место в магический круг, а затем заложил туда зажигательную бомбу.

Потом рвануло. Негромко, но жарко, аж сюда волна достала. В цеху вроде и гореть было нечему, но пламя не могло улечься минут пятнадцать, и когда все же затихло, от половины цеха остался лишь непонятный, обугленный и бесформенный остов. Правда, после этого Саня поводил «мухобойкой» и сказал:

— Все, никакого фона.

— Кстати, что это за черные твари были? — спросил Дмитрий.

— Не знаю. — Саня пожал плечами. — Слышал про таких, их до сих пор вроде бы и не назвали никак. Редко встречают. Коль, что теперь? — повернулся он ко мне.

— Теперь остатнюю территорию проверить — и на карьер хочу глянуть. И дальше двинем.

Доехать нам надо до границы с Северореченском, заодно саму дорогу проверить. Но и тут закончить следует.

На территории силикатного завода никаких следов, кроме птичьих, не обнаружили вообще. Равно как и «ауровизор» ничего лишнего не показал. Заехали, прошлись по цехам, ничего живого и неживого в них не нашли, кроме двух трупов серков, промороженных насквозь. Видать, плевуны подпитались. Им мясо не нужно, они лишь тепло высасывают.

Карьер был совсем рядом с заводом, метров сто, пожалуй. Два ржавых самосвала на съезде, большой экскаватор, тоже ржавый настолько, что уже не поймешь, какого он раньше был цвета. Ну и полная тишина вокруг. И солнце, к слову, пригревает — весна!

— Ты о чем задумался? — спросила, подойдя ко мне, Мила, когда я стоял возле самосвалов, разглядывая карьер.

— О чем? — переспросил я. — Да о том, что данный объект ничьей собственностью не является. И приобрести его можно лишь с уплатой пошлины и небольшого налога.

Она озадаченно посмотрела по сторонам, потом спросила:

— И зачем?

— За тем, что я вижу в нем великие перспективы. Остается только договориться о паре вещей.

— Может, лучше сначала договориться?

— Договоришься — из-под носа уведут. Я лучше рискну. Ладно, пошли к машине, надо дальше ехать. И командованию доложиться.

— И это тебе точно нужно?

— Нужно. И мне нужно, и тебе нужно. Нам нужно.

До командования наша магическая рация не добивала, а вот до Нового Хутора вполне. А у тех была рация побольше, которая добивала куда угодно, так что о зачистке поселка Силикатный мы доложили. С подробностями.

Хмель.

4 мая, понедельник.

Утром еле встал.

Но хоть меня и качало от слабости, из носа при этом больше не текло, да и горло не горело огнем. Впрочем, говорить о полном выздоровлении пока еще не приходилось: кашель никуда не делся, легкие дергало, бронхи рвало.

Это теперь надолго. Самое поганое — пива не выпить. От холодного рецидив начнется, теперь только горячим чаем пробавляться. Или коньяком.

Я задумался, хочу ли коньяка, и неожиданно понял: нет, не хочу. Перекусить не помешает — факт, и чая с медом можно выпить, скорее нужно даже, а вот алкоголь организму не требовался. Наоборот, при одной мысли о крепкой выпивке начало мутить, словно с похмелья.

Вот пива бы… Ну да не судьба.

Сходив в туалет, я спустился в бар и еще с лестницы уловил аромат яичницы. На кухне кашеварила Вика, Юля подметала пол и при виде меня смущенно улыбнулась.

— Здравствуйте, дядя Слава! А мы тут совсем обживаемся…

— И это правильно, — усмехнулся я, откашлялся и помотал головой. — Ух…

— Лекарства пьете? — забеспокоилась гимназистка.

Я помахал пакетом с выписанными Салаватом микстурами и ушел в бар, где прибирался Иван.

— Дядя Слава! — Вика выставила тарелку с яичницей и спросила: — Браслеты делаем?

— Нет, — отказался я. — На одиннадцать договорился в Госпиталь съездить на осмотр. Там просвечивать будут. Как вернусь — тогда. Архиполезная вещь эти ваши браслеты, девочки.

— Хоть кто-то оценил! — звонко рассмеялась Вика и ушла на кухню.

— Как самочувствие? — подошел ко мне Иван.

— Погано, — честно сознался я, наливая себе чаю. — Но могло быть хуже.

— Всегда может, — кивнул помощник.

— Вот именно. — Я сделал осторожный глоток, опасаясь обжечься, потом спросил: — Твои целый день здесь?

— Да, сегодня свободны.

— Отлично!

Я быстро расправился с яичницей, а когда Иван отпер входную дверь, взял термос и поднялся на второй этаж. В кровать возвращаться не стал, уселся за стол, развернул к себе телефон и набрал рабочий номер Гельмана.

— Артем, привет! — поздоровался с заместителем начальника Патруля. — Можешь охранников выделить? Из тех, что понаглей да покрепче?

— Проблемы? — насторожился Гельман.

— Нет, надо в Госпиталь съездить.

— Тебя вдруг немощь одолела?

— Ведьмы меня одолели, — прямо ответил я. — Тебя это не касается, просто одна история старая тянется. Не переживай, на днях с ней разберусь.

— Ты уж постарайся. Нам только еще с Лигой проблем не хватало!

— Людей пришлешь?

— Во сколько?

— К половине одиннадцатого пусть подъезжают. — Я вспомнил о разговоре с Ермоловым и добавил: — И еще один разговор есть. Точнее — будет. Я тебе на днях позвоню, постарайся подъехать.

— Только не говори, что у тебя не только с Лигой терки! — возмутился Гельман.

— Не кричи, — поморщился я. — Предложение поступило о сотрудничестве. Тебе это в первую очередь интересно должно быть.

— Нетелефонный разговор?

— Нетелефонный, да.

— Тогда звони.

— Договорились.

Я утопил рычажки, сразу отпустил их и позвонил в «Большую охоту». Ответил племянник Смирнова, с недавних пор работавший там продавцом.

— Это Слава, — представился я. — Гордеев уехал уже?

— Да, с самого утра, — зевнул Димка Смирнов.

— Запусти меня со двора, сейчас подойду, — попросил я тогда, кинул трубку на аппарат и снял куртку с вешалки.

Патронов к револьверу оставалось всего ничего, стоило пополнить боекомплект. Ну и одно предположение проверить хотелось, не без этого.

Внизу я крикнул Ивану, что ненадолго отлучусь, и вышел на задний двор. Постоял на крыльце, держа ладонь на рукояти револьвера, обругал себя последними словами за паранойю и поспешил к черному ходу оружейного магазина. Дима меня уже ждал.

— Патронов прикупить решили? — спросил он, протягивая руку.

— Ага. — Я ответил на рукопожатие и прошел в торговый зал. — Коля предупредил?

— Да, сказал, что зайти можешь. — Продавец отпер сейф и спросил: — Какие нужны?

— Четыреста десятый, — начал я перечислять, — пачку с простой картечью, две с зажигательной. Длинный сорок пятый — простые и «обманки».

Дима удивленно оглянулся на меня, но ничего не сказал и выложил патроны на прилавок.

— И запиши куда-нибудь, чтобы Коля счет выставил.

— Это понятно, — хмыкнул продавец и достал журнал учета. — Без понятия, какую он скидку сделает.

— Вот именно, — пробормотал я, вытащил из-под прилавка журнал продаж огнестрельного оружия и повел пальцем по строчкам.

— Ищете что? — забеспокоился Дима, вовсе не уверенный, что стоит давать доступ к этой информации посторонним.

— Да так, — неопределенно отмахнулся я, — надо кое-что проверить. Не обращай внимания.

«Кое-что» — это «Ругер Супер Рэдхоук» четыреста пятьдесят четвертого калибра. Серийный номер благополучно вылетел у меня из головы, но его окончание я запомнил накрепко — «двадцать семь» — и был уверен, что подобных револьверов продавалось не так много, чтобы опасаться случайного совпадения двух последних цифр.

Дима Смирнов напряженно засопел и принялся быстро составлять список купленных патронов, явно горя желанием освободиться и забрать у меня журнал.

— Что интересует-то? Может, подскажу? — предложил он, следя за мной краешком глаза.

— Нет, спасибо, — отказался я, отыскав нужную строчку.

Револьвер был продан пять месяцев назад некоему Ростиславу Ильичу Рогульнику, и эта странная фамилия почему-то казалась смутно знакомой. Впрочем, скорее всего, это был самообман — в качестве подтверждения личности было предъявлено удостоверение частного охранника с серией, зарезервированной для приезжих из Города. А я с горожанами никаких дел не имел.

— Нашли? — оборвал мои раздумья Дима.

— Все равно уже, — покачал я головой и передвинул журнал продавцу. — Патроны записал?

— Да, — кивнул Смирнов, с облегчением убрал журнал регистрации под прилавок и отвлекся на звонок домофона. — Одну минуту, — попросил он и отправился к двери.

— Да хоть две! — пожал я плечами и принялся рассовывать увесистые картонные пачки по карманам куртки.

Щелкнул замок, через порог шагнул плотного сложения мужчина в распахнутом овчинном тулупе и сдвинутой на затылок шапке.

— Привет, Васильич! — поздоровался я с зампотехом санэпидстанции. — Как оно?

— Ну, елки-палки, Слава! — пророкотал в ответ зампотех. — Только не говори, что Коля опять куда-то умотал!

— Я за него, — немедленно объявил продавец.

— Да не, — разочарованно махнул рукой Васильич. — Мне заказ оформить.

— Так я приму!

— Не, не пойдет, — покачал головой зампотех и спросил: — Слава, ты все уже? Пивом угостишь?

— Угощу, почему не угостить? Если за наличный расчет.

— Ну ты вообще!

Мы вышли на улицу, а Дима Смирнов с обреченным вздохом принялся замывать лентяйкой нанесенную несостоявшимся покупателем грязь.

— Слав, как у тебя по спирту? — спросил вдруг Васильич, когда мы спустились с крыльца.

— По графику, — ответил я, не став упоминать о почти сорвавшейся сделке с Лудином. — Осенью на полную мощность выйдем.

— Отлично!

— Неплохо, да. Тут одна идея появилась…

— Излагай.

Я распахнул дверь, пропустил вперед собеседника и направился прямиком за стойку.

— Надо бы ввоз дрожжей в Форт запретить. Чтобы только по согласованию с вами пропускали, — предложил, накачивая в бокал пиво.

— Чего это? — удивился Васильич, снимая шапку. — На каком основании?

— Придумайте что-нибудь, — пожал я плечами, откашлялся и предложил свою версию: — Потенциально опасные микроорганизмы и все такое.

— И какой в этом смысл? Дрожжи — не магический амулет, провезти в Форт не проблема совершенно.

— В том-то все и дело. Или вы просто на сертификатах на спирт денег срубить собираетесь?

Зампотех СЭС состроил удивленное лицо, но нисколько меня этим не убедил.

— Не понимаю, о чем ты, — сказал он, прикладываясь к бокалу.

— Будто я вас не знаю. Прижмете поставщиков спирта из Северореченска — получите благодарность от начальства, заодно денег срубите. Так?

— Дрожжи тут при чем?

Я вздохнул.

— Сертификат выдать — это единовременный платеж. А если при производстве спирта используют незаконно ввезенные дрожжи, так за это штраф слупить можно, разве нет?

— А легальные дрожжи будут только у тебя, правильно понимаю? — прищурился Васильич.

— Договоримся.

— Хорошо, передам начальству.

— Передай, — улыбнулся я, нисколько не сомневаясь, что подобный запрет обнародуют уже в самом скором времени. Легкие деньги, такими идеями не разбрасываются. И хотя совсем не уверен, что удастся подгрести тему с дрожжами под себя, у товарища Ханина одной головной болью станет больше, а это дорогого стоит. Посмотрим, как в «Западном полюсе» без дрожжей пиво варить будут.

Васильич допил пиво и отправился на работу, и почти сразу с улицы зашла парочка крепких парней. Иван Грачев напрягся, но я успокаивающе похлопал его по плечу.

— Порядок.

Один из крепышей, с узким белым шрамом на подбородке, частенько попадался на глаза в «штабе», их точно прислал Гельман.

Парень достал удостоверение частного охранника и представился:

— «Форт-Логистика».

Я взглянул на часы и указал на стол.

— Присаживайтесь, сейчас поедем. — Потом повернулся к помощнику. — Накорми пока людей.

Охранники от второго завтрака отказываться не стали, а я направился к себе и уже на лестнице столкнулся с Викой.

— Девица-красавица, — улыбнулся гимназистке, — а нельзя ли ваши браслеты на резинках делать, чтобы снимать-надевать можно было?

— Не получится, дядя Слава, — покачала головой колдунья. — Комбинированные материалы не обеспечат одинаковой проводимости энергии.

— Да и ладно, — махнул я рукой, зашел в спальню и освободил карманы от картонных пачек с патронами. Револьвер из кобуры переложил в пистолетную сумочку, предварительно зарядив его «обманками». Район вокруг Госпиталя контролировался Лигой, и хоть вовсе не уверен, что придется прорываться оттуда с боем, но почему бы и не подстраховаться, если есть такая возможность?

Зазвонил телефон, я взял трубку, и Грачев попросил меня спуститься в бар.

— К вам подошли, — сообщил он.

— Кто? — насторожился я.

— Климов.

— Сейчас буду.

Я спустился на первый этаж и радушно поздоровался с Климом — худощавым жилистым мужчиной средних лет, начальником охраны Колхозного рынка и моим бывшим инструктором в Братстве.

— Нормально все? — спросил, наливая ему пива.

— У меня — да, — ответил Климов и, понизив голос, уточнил: — А у тебя?

— Лучше всех! — рассмеялся я, достал платок и высморкался. — Только простыл вот.

— Сыро сейчас в Туманном, да, — кивнул Клим и приложился к бокалу. — А уж если одежда не по погоде или ноги промочишь, так и вовсе беда…

Я откашлялся, сплюнул мокроту в платок и потребовал:

— Ближе к делу.

— У меня все, — спокойно ответил Климов. — А у тебя есть что-нибудь для меня?

Не бывает бывших братьев. Ренегатов ищут и убивают. Тех же, кого отпустили по взаимному согласию, Братство продолжает пусть и формально, но числить в своих рядах. И когда к тебе приходят с подобными расспросами, запираться категорически не рекомендуется. Неуважения братья не спускают никому.

— А, ты об этом! — протянул я, даже не пытаясь отрицать того, что был в Туманном. — Нет, все в порядке. Это мои дела, только и всего.

Клим кинул на прилавок пластиковый пакет и подался вперед.

— Кто-то называет такие дела убийством.

В пакетике обнаружилось три пистолетных пули: две сильно деформированных золотистых, калибра 7,62, и одна сорок пятого калибра, куда более массивная, с замысловатой гравировкой на донце. «Обманка».

Не иначе вытащили из водителя и парня, истекшего кровью в кабине грузовика.

Я взял пакетик и кинул его под стойку.

— Убийство? Может быть, не буду спорить. Но я бы предпочел использовать определение «самооборона».

— Если подадут заявление, придется провести расследование, — предупредил Клим, но пули назад требовать не стал. Братья придерживались принципа «с Дона выдачи нет», а я до сих пор считался для них своим.

И все же я со всей возможной уверенностью заявил:

— Никакого заявления не будет.

— Какие дела у тебя были в Туманном? — напрямую спросил тогда Климов.

— Никаких, — честно признался я. — Дела у меня были в Лудине, а в Туманный занесло, так, скажем… случайно. Были причины.

— Как скажешь, — спокойно пожал плечами Климов, допил пиво и достал из кармана лыжную шапочку. — Если что, знаешь, где меня искать.

— Подожди! — остановил я приятеля. — Ты такого Ростислава Рогульника не знаешь, случаем? Вертится что-то в голове, никак вспомнить не могу.

Клим задумался, потом сунул шапочку обратно и указал на пустой бокал.

— Повтори.

На произнесенное мной имя брат сделал стойку почище опытной ищейки.

— Слав, а ты почему Рогульником интересуешься? — мягко поинтересовался он, принимая пиво.

— Что-то не то сказал, да?

— Рогульник. Ростислав Рогульник, — напомнил Клим. — Ты почему о нем вспомнил?

— Баш на баш?

— Слава, не торгуйся, дело серьезное!

— Просветишь?

— Сначала ты.

Я вздохнул и без особых подробностей рассказал о бандитах и револьвере, но отделаться полуправдой не получилось; Климов вцепился в меня словно клещ и высосал досуха.

— Значит, Лига, — пробормотал он и усмехнулся: — Занятно!

— Так что с Рогульником? — пришла моя очередь тянуть из собеседника информацию.

— Трофимова знаешь? — спросил Клим, допивая пиво. — Михаила Григорьевича?

Я кивнул. Трофимова знали все, кто имел хоть какое-то отношение к коммерции. Был Михаил Григорьевич торговцем из Города, одним из немногих, кто имел разрешение от тамошних властей на прямую торговлю с Северореченском. Сам он давно уже осел в Форте и с обозами не ходил, занимаясь исключительно перекупкой товара у своих не столь удачливых коллег.

— Рогульник начальником его охраны был, — просветил меня Климов.

— Точно! — прищелкнул я пальцами. — Вот почему фамилия знакомой казалась, в «Трех семерках» пересекался! — И сразу встрепенулся: — Стой! Почему был?

— Убили его, разве непонятно? — поморщился брат. — В Город обоз сопровождал, всех у Елового положили. Броневик охраны бласт-бомбой подорвали, концов не найти.

— Вот оно как… Когда?

— Вечером в среду. Двадцать девятого.

— Понятно… — протянул я. — В четверг мы с самого утра уехали, поэтому ничего об этом не слышал. Вот и не в курсе оказался.

— Теперь в курсе. — Клим спрыгнул с высокого стула, натянул шапочку и, понизив голос даже сильнее обычного, произнес: — Ходят слухи, Рогульник с разведкой Города связан был, так что все серьезно. Ходи да оглядывайся.

— Всегда, — поежился и попросил: — Только, чур, никому лишнему ни слова. Договорились?

— Никому, — пообещал Климов и отправился на выход.

Я с тоской глянул под стойку, где стояла бутыль с настойкой, но пить не стал и тоже двинулся к входной двери.

— Поехали, — на ходу махнул охранникам. — Вы на машине?

— Да, подвезем, — откликнулся старший.

Мы вышли на крыльцо, и он спросил:

— Какие у нас задачи?

— В идеале простое сопровождение. Если начнут вязать, то вытащить и увезти. Если не получится — сообщить в контрразведку напрямую Кузьминку. Ну и Гельману тоже. И проследить, куда повезут.

Парень распахнул дверцу «Нивы», за рулем которой сидел третий охранник, достал чаромет и набросил ремень на плечо.

— Проблемы с Лигой?

— Именно, — не стал я темнить понапрасну.

— И воздержаться от поездки — не вариант?

— Увы, здоровье дороже, — вздохнул я, забираясь на заднее сиденье.

Старший переглянулся с напарником, потом уселся на переднее сиденье и с силой захлопнул дверцу.

— В Госпиталь! — скомандовал он, явно сочтя мои опасения надуманными.

Я разубеждать его и призывать к бдительности не стал. Парни свое дело знали, а ведьмы вряд ли решатся провести силовую операцию по моему задержанию в присутствии посторонних.

Мысль эта особого успокоения не принесла, но раньше времени паниковать не стал. У контрразведки в этом деле теперь свой интерес; в крайнем случае они подключатся. У них просто другого выхода не будет просто-напросто.

Госпиталь на этот раз показался мрачным и неприглядным, будто тюрьма. То ли из-за дурацкого настроения, то ли вытаявший из-за потепления мусор слишком сильно в глаза бросался. Но в любом случае командовать отбой я не стал, спокойно выбрался из остановившейся у ворот машины и зашагал к главному ходу. Водитель остался в «Ниве», двое охранников потопали следом, спрятав свои чарометы под длинные куртки.

До нужного кабинета добрались без проблем: там старший первый заглянул в дверь и только после этого запустил меня внутрь.

— Не понял? — удивился подобному сопровождению заведующий отделением.

— Даже не спрашивайте, — вздохнул я, раздеваясь. — Проблемы с контрагентами.

— Со здоровьем, смотрю, тоже проблемы, — отметил мой бледный вид Хирург.

— Простыл, — подтвердил я и высморкался. — Меня больше внутренняя энергетика волнует.

— Вот сейчас и проверим.

— За тем и пришел.

Я улегся на каталку, и заведующий отделением самолично втолкнул ее в опутанный проводами и датчиками обрезок трубы. Лязгнули дверцы люка, загорелись синим сиянием друзы горного хрусталя, по коже побежали мурашки из-за заполнившего камеру ледяного воздуха. Сбор информации на этот раз шел заметно дольше обычного, я успел не только изрядно продрогнуть, но и переволноваться.

Что там сейчас происходит? Уж не пожаловали ли ведьмы?

Но нет, вскоре загудели вентиляторы, а потом лязгнули запоры, и заведующий отделением извлек каталку из камеры магического обследования.

— Надо признать, — озабоченно произнес он, — я определенно переоценил ваши чудодейственные таблетки и способность энергетики к восстановлению. Наблюдается заметная ремиссия. Даже подумать не мог, что несколько дней вне Форта смогут оказать столь сильное влияние на организм…

Я нервно поежился и неуверенно облизнул губы.

— А если за эти дни я сутки подряд находился вне всякой защиты, попал в магическую бурю и дважды переходил через границу Туманного?

— Вячеслав Владимирович! — охнул заведующий отделением. — Речь шла о простом выезде из Форта!

— Так получилось.

— Так получилось! — возмутился Хирург. — Вы понимаете, что посадили внутреннюю энергетику?

— Сильно?

— Чрезвычайно!

— И что теперь?

— Что теперь! — фыркнул заведующий отделением, принялся листать свои записи, потом вынес вердикт: — Увеличивайте дозу в полтора раза и не переходите на новый препарат, пока не стабилизируем ситуацию. В мае из Форта ни ногой, с июня начнем процесс адаптации к свободному излучению. Трех месяцев должно хватить. Готовьтесь жить за стенами.

— На постоянной основе?

— Да, летом энергетический фон щадящий, за пару недель адаптируетесь, после этого начнет проявляться стимулирующий эффект. К осени будете в норме.

— Это все? — спросил я, застегивая рубашку.

— Насморк лечите?

— Да, Салават что-то выписал.

— Нос промывайте, — посоветовал тогда заведующий отделением и принялся записывать показания прибора.

— До встречи, — попрощался я с ним и вышел в коридор к дожидавшимся меня охранникам. — Нормально все?

— Да, — кивнул старший, и мы двинулись на выход, но только спустились на первый этаж — и сразу наткнулись на ведьму, что выманила меня из Лудина.

На этот раз «Тамара Павловна» изображала из себя медсестру, и, надо сказать, белый халат в облипку ей удивительно шел. Показалось даже, будто под казенным одеянием нет нижнего белья, и сразу стало немного неловко бояться столь… открытого и расположенного к тебе человека.

Но я испугался. И потому резко замер на месте и даже попятился назад. Охранники быстро разошлись в разные стороны, а вот дежурные валькирии остались стоять у регистратуры, как если бы все шло своим чередом. Да и пациенты спокойно проходили мимо, словно нас не существовало вовсе. Дело точно было в каком-то отводящем глаза заклинании.

— Вячеслав Владимирович! — обворожительно улыбнулась «Тамара Павловна», и от ее грудного голоса у меня побежали мурашки. — Какая неожиданная встреча!

— Мы уходим! — решительно заявил старший охранник, ухватил меня под руку и потянул к входной двери в обход валькирии.

— Не советую, — покачала головой ведьма. — Слава, ты ведь не хочешь меня расстроить? Ведь правда?

— Боюсь, у меня возникли неотложные дела… — пробормотал я, сдвигаясь в сторону, — где-то в другом месте. Совсем в другом…

— Стойте!

Приказ приморозил ноги к полу, но вместо паники и безволия на меня вдруг накатила злость.

— Хватит! — рыкнул я. — Не слышала? Мы уходим!

— Нет желания пообщаться со мной наедине? — немедленно сменила стратегию ведьма и обворожительно улыбнулась. — Это в ваших же интересах, Вячеслав Владимирович. Уж поверьте.

Двусмысленное предложение прозвучало призывом к переговорам, но я не собирался задерживаться в Госпитале дольше необходимого. Ведьмы — мастера манипулирования, им ничего не стоит залезть человеку в голову и запудрить мозги.

— Хотите что-то от меня получить? — покривился я. — Озвучьте сумму.

Такой ответ оказался для девушки полной неожиданностью, но виду она не подала.

— Полагаете, все можно купить? — спросила ведьма и приблизилась, покачивая бедрами. — Для вас все имеет свою цену?

Навстречу ей немедленно заступил охранник.

— Пожалуйста, — твердо произнес он, — ближе не надо.

Я откашлялся, прочищая горло.

— Если у меня возникла мысль что-то купить или что-то продать — значит, это продается и покупается. По-настоящему важные вещи таких позывов не вызывают. Поэтому жду ваших предложений.

— И во сколько, интересно, вы оцениваете собственную жизнь? Это не угроза, мне просто интересно. Некоторые поступки не остаются без последствий, нужны надежные друзья, чтобы их избежать.

Я сразу сообразил, что это намек на мою причастность к убийству Сома, но лишь беспечно пожал плечами и бочком двинулся на выход.

— Жизнь бесценна, но глупость значительно ее обесценивает. Это не камень в ваш огород, просто если исполнители начинают увлекаться сбором трофеев — жди беды. Я об одном редком револьвере и очень важном человеке сейчас говорю…

Глаза ведьмы сузились и вроде бы даже посинели, но в остальном она никак не выказала, что мой выпад угодил точно в цель.

— С вами свяжутся, — только и бросила валькирия на прощанье.

Мы пулей вылетели на улицу, и холодный майский день повеял теплом, словно выскочили в него из морга или промышленного морозильника. Меня колотила нервная дрожь, да и старший охранник, заскочив в «Ниву», до упора выкрутил ручку печки.

— Поехали отсюда! — распорядился он, вытер покрывшееся испариной лицо и выдохнул: — Уф, пронесло…

Я только кивнул. Точнее и не скажешь.

Вот уж действительно — пронесло…

Клондайк.

5 мая, вторник.

Вернулись вечером, почти затемно. Дальше рейд прошел вообще без приключений, без всяких. Доехали до пограничников по Южной дороге, заночевали у них на заставе, где нам выделили две крошечные каморки с двухъярусными койками, с утра поехали обратно. Часто останавливались, проверяли следы, несколько раз заезжали в пустые деревни, но ничего сверхъестественного, равно как и злодеев человеческого рода, не обнаружили. Это спокойное направление, как я уже говорил.

Еще раз проверили Силикатку, но там все осталось в том виде, в каком мы вчера покинули: сгоревший цех, никаких новых следов, никаких аномалий в фоне. Место очищено.

Дотянулись связью до Нижнего, доложили о возвращении и рванули, больше никуда не сворачивая, в Форт, разогнавшись до разумного максимума и поднимая брызги из луж.

Совсем без последствий наша вчерашняя битва для меня не прошла. Если на адреналине последствий падения я просто не почувствовал, то сегодня, на второй день, прихватило и локоть, и спину, и рассаженное колено. Причем колено отекло, я хромал, а во время езды прикладывал к нему пакет со снегом. Я даже место за рулем Миле уступил, сам усевшись рядом.

Форт встретил сумерками, обычным для рабочего дня немноголюдьем на улицах, дороги за два пропущенных дня дотаяли почти везде до асфальта. Ну или того, что там вместо асфальта осталось.

Пришлось сначала заехать в штаб, доложиться дежурному о завершении рейда, пообещав завтра к вечеру завезти подробный рапорт с фото. После чего поехали домой, и уже там Дмитрий, не теряя ни секунды времени, перескочил в свой «рэм» и умотал домой. Похоже, у него какие-то планы на вечер. Я же загнал «Экспедишн» в гараж, мы выволокли рюкзаки из багажника и потащились в дом.

Магазин закрылся, он до семи, а уже девятый час, но в зале был полный порядок, равно как и в мастерской. Конверт с чеками лежал под кассой, небольшая сумма наличными в сейфе. Даже какая-то торговля была, пока мы отсутствовали.

— Дорогая, ты как? — спросил я, когда мы с Милой зашли в квартиру.

Квартира встретила уютом. Теплом. Ощущением безопасности и ощущением законченности похода. Все, уже дома. Под защитой. Здесь, в Приграничье, это одно из самых приятных ощущений, наверное, после возвращения из-за стен.

Мила зевнула, прикрыв рот левой рукой, а правой продолжая стягивать парку.

— Устала, — сказала она. — Хочу спать. Желательно прямо сейчас.

Спать — это хорошо. Но для меня все же рано. Хотя бы потому что дела еще есть незавершенные.

— Мне со Славой бы поговорить надо, хочу к нему зайти.

Ну да, это приглашение к ужину.

— Без меня. — Она сделала жест некоего абсолютного отрицания. — Сам иди. Я — спать. В душ и спать. Придешь обратно — даже не вздумай разбудить.

Переоделся по-быстрому, сменил здоровенный «рейдовый» револьвер на «домашний» пистолет в кобуре и почесал по лестнице на задний двор. Вообще я в бар к Хмелю люблю с парадного крыльца бегать, но, учитывая его недавние приключения и странных людей в Фэрбэнксе, — лучше через двор.

Во дворе снег так никто и не разгреб, понятное дело, несмотря на все благие намерения. Прокопаны дорожки, к вечеру подледеневшие, да и все. Грузовик темной громадой у забора, перед ним сугроб перемолот в комья — это я его парковал впритирочку, вот и разъездил все. Но хотя бы с заднего крыльца бара лед отбит, что уже хорошо, не грохнешься. Кто постарался, интересно, Ваня или Хмель?

В баре было шумно. Холода прошли, народ по кабакам засиживаться начал. Почти все столы заняты, что для вечера вторника очень даже ничего успех. За стойкой Иван.

— Добрый вечер. — Он протянул мне руку. — Вернулись? Удачно?

— Да вполне, ты знаешь. — Я уселся на высокий табурет за стойкой. — Руководство?

— Болеет все. — Ваня показал на потолок. — Крутилось руководство тут, но я его отлеживаться погнал. Ужинать будете?

— Гм… — Я задумался. — Мне бы со Славой сперва поговорить. И жрать хочу.

Иван молча выставил на стойку черный дисковый телефон. Я снял трубку, постучал по рычажкам, зная, что у Хмеля в квартире такой же аппарат звякает. И Хмель почти сразу ответил:

— Что, Вань?

— Это не Вань, — опознался я. — Занят? Поговорить надо.

— Надо, — сразу же согласился Хмель, что малость удивило.

Обычно он ко всем «поговорить» относится с подозрением.

— Ты спустишься или как?

— Иди в подвал, я приду сейчас, только обуюсь.

— Иду. Вань, — я отдал телефон бармену, — а что есть перекусить?

— Блин-доги наши, — чуть ухмыльнулся он. — Еще горячие.

Это тетя Маша днем делает блинчики, потом в них заворачивают банальные сосиски. Ну и в духовку суют. Вполне съедобно под пиво.

— Дай штуки четыре.

Подвал у бара вроде как у меня, глубокий и сводчатый, но длинней. Дом не на равные части делится, и к тому же часть их подвала заходит под арку, то есть мой гараж. У Хмеля здесь пивоварня, кладовки, и все равно довольно много свободного места осталось. В углу он мешок боксерский повесил, а тут у стены стол стоит, вполне пригодный для восьмерых. Над столом полки, на полках кружки.

Я расположился с тарелкой за столом, схватил первый блин-дог, сунул в кетчуп, откусил… а ведь действительно голодный. Хотя днем вполне нормально поели. Встали в чистом поле, разложили еду на капоте, поставили термосы — и даже наелись.

Когда дожевывал второй, появился Хмель, одетый в треники и кенгурушку. Вид не то чтобы совсем больной, но и не совсем здоровый.

— Как ты?

— Лучше. — Он, не спрашивая, полез в кладовку за пивом. — Тебе какого?

— Да все равно, на твой вкус. Лечишься хотя бы?

— Чаем с малиной, — усмехнулся он. — У меня на пилюли до сих пор идиосинкразия. И хочется поболеть по-человечески, чтобы дома с книжкой лежать.

— И в школу не ходить, — добавил я.

— Примерно. — Он взял кружку и медленно, по стеночке, слил в нее бутылку темного пива. — Угощайся.

— Спасибо, — кивнул я, принимая кружку. — Разговор у меня к тебе.

— У меня к тебе тоже. — Он разжег плитку под чайником, затем повернулся, оперся на стену спиной и сложил руки на груди. — Сдавай кальки Линеву. Сдавай — или нам хана.

Вот как. Приключения, я смотрю, взгляды на жизнь изменили сильно.

— В том, что нам хана, если будем дальше темнить, — тут я отсалютовал кружкой, — однозначно. Вне всякого сомнения. Но при этом мы поторгуемся насчет самой карты.

— Я бы даже не торговался. — Он махнул рукой. — Голова нужней. Сказать, что я чудом уцелел, — это преуменьшить. Это даже не чудо, это… не знаю как назвать. Теперь Лига с Городом, похоже, еще и конкурирует за эти кальки. То есть будут стараться не только нас взять, но еще и обогнать друг друга. Пусть Линев даст знать, что кальки в контрразведку ушли, жить станет проще.

Я скривился, изображая глубокое сомнение.

— Не будут они об этом сообщать, Слав.

— Почему?

— Потому что им проще сыграть с нами в роли приманки. А так ничего не получится.

— Мы можем сообщить, — пожал он плечами. — Если слух в правильном месте пустить, он быстро куда надо дойдет.

— Верно. Но я бы на нашем месте Линеву подыграл.

— И остался без башки.

— Ну вот нет, не остался бы, просто аккуратно все делать надо. Линев, понятное дело, хочет Городских взять, а Лигу прижать, так? Ничто не изменилось. Если мы помогаем, то что взамен?

— Я ничего взамен не хочу, Коль, — вздохнул Хмель. — Я устал. У меня работы через край, новый бизнес, паб, проблемы с покупателями, и тут все эти линевские схемы. Ну надо оно нам?

— У нас есть выбор. — Я взялся за третий блин-дог. — Мы можем просто все сдать Линеву или можем попросить копию с кальки. А карта все еще у нас.

— Тебе твоего бизнеса мало? — Слава достал из тумбочки чайную кружку и поставил рядом с плиткой. — Чего ты хочешь достичь?

— Ди-вер-си-фи-ка-ции, — ответил я, прожевав. — У нас весь бизнес на Платона завязан. Не хочу остаться ни с чем, если что-то пойдет не так.

— А с чем ты хочешь остаться?

— Может быть, с тем, что мы найдем на этой карте. Кстати, у тебя контакты в «Форт-Регистре» есть?

— А что надо?

— Очень быстро право собственности зарегистрировать. Чтобы не тянули три месяца, как обычно.

— Есть… в принципе. Заплатить придется.

— Придется так придется.

— А что ты нашел?

Ну да, понять, что я именно что-то нашел, большой дедуктивной силы не требует. В Форте все давно распродано и поделено, а вот за его стенами в собственности лишь то, где люди живут. Или где кто-то что-то полезное нашел. Я вот уехал, вернулся — и регистрировать хочу. Значит, нашел.

— Я нашел карьер с кварцевым песком. В Силикатке. Отличный песок, огромный карьер.

— И что с ним делать? — Хмель прищурился.

— Кирпич. Тротуарную плитку. Облицовочную. Совсем в перспективе — стекло, но это сложней. Слав, Форт сейчас будет сильно строиться, разве не видишь?

— Ну и будут строить свои, как обычно и делается.

— Ты про еще такой карьер слышал?

— Нет.

— Значит, без нас не построишь.

— Тогда карьер отберут.

— А если мы поможем Линеву, то и не отберут, верно? И оборудование надо для завода, нам без него не достать.

— Тебе. — Хмель мотнул головой. — Я — пас. И денег лишних нет, на мне кредит висит, и надо свой бизнес развивать. За двумя зайцами погонишься — оба тебя поимеют.

Чайник закипел. Слава насыпал черного чаю в открывающееся ситечко, бросил его в кружку, залил кипятком.

— Хорошо, этим я тебя не убедил. Но тебе не интересно, что может быть на карте?

Сначала я подумал, что Хмель меня не расслышал. Он стоял, повернувшись ко мне спиной, и смотрел на кружку. Но потом вдруг сказал:

— Ты знаешь — интересно. Если честно, мне будет довольно обидно просто не узнать, что я упустил. Как думаешь, нефть на карте есть? Или газ?

— Вот и узнаем. Что Линеву сказать?

— Может, вместе поедем?

— Тогда давай с утра. Завтра. Кстати, ты в больнице уже был?

— Нет, когда? В воскресенье вернулся, в понедельник еще затемно свалил.

— Тогда завтра и поедем. С этим шутки сам понимаешь — хреново оборачиваются. Полный «Черный квадрат» шутников.

Клондайк.

6 мая, среда.

Илью Линева я вызвонил с самого утра. Нашему желанию встретиться он не удивился, сказал лишь:

— Подъезжайте. Где в прошлый раз встречались.

Мила проснулась, когда я уже выходил из квартиры.

— Куда ты? — Она зевнула и закинула руки за спину.

— В больницу, на обследование. Мне после прохода велено предъявить себя.

— Надолго?

— До обеда примерно. Надо еще будет в пару мест заскочить по делу. А ты здоровую бдительность проявляй, хорошо? Лучше даже в торговом зале не тусуйся, там Сани с Димкой хватит.

— Я в мастерской тогда буду. Помочь чем-нибудь?

— Можешь патроны поснаряжать.

— Какие?

— «Пустышки», там все в первом шкафу приготовлено. И дальше, с верхней полки вниз, как разложено. Главное — по цветам гильзы не перепутай, там картинка на двери, что куда пихать.

Снаряжать боеприпасы она давно научилась, работа нетрудная, а заодно и нервы успокаивает на манер вышивания.

— Хорошо. Обедать вдвоем тогда будем?

— Обязательно. — Я нагнулся, поцеловал ее в теплые губы, в шею, плечо.

— Иди давай.

Затем взял с тумбочки кобуру с пистолетом, прицепил на пояс, потом слева, на пояс же, надел два поуча с запасными магазинами. Компактный «Щелчок», следом короткий жезл с прошитым заклинанием «сон» — по следам наших резиновых пуль. Саня подумал и соорудил такой за час. Одноразовый практически, после каждого применения надо новый кристалл-аккумулятор вставлять, но вырубить какого-нибудь дурака вполне хватит. Не убивать же. А так ткнул — и оттаскивай. У Славы есть дубинка покруче, многоразовая, но черт знает где он ее взял. И ею бить надо, а жезлом можно просто ткнуть, даже несильно.

Ну вот и все, оделся повседневно. Не мы такие, жизнь такая. На Аляске я одним пистолетом обходился, никаких жезлов. Набрал Хмеля.

— Готов?

— Ага.

— Выходи на задний. Будем маневрировать, чтобы врагов обмануть.

— Ты со Славой едешь, что ли? — спросила уже спустившая ноги на ковер Мила.

— Да, ему тоже надо после всех его бегов у Туманного. Зато компания.

Утро солнечное, с сосулек капает, снег совсем ноздреватый, местами почерневший. Оптимистично все так. Правда, заодно начнут везде «подснежников» находить, то есть трупы, которые в сугробы зарыли. Тоже специфика местной жизни, хоть постепенно и отступающая. Уличный беспредел хоть и не нагнули, но загнали в отдельные районы вроде Северной окраины, основные группировки друг с другом уже не воюют, а больше интригуют, а вот преступность организованная пока еще никак не подавлена, эти все еще хулиганят. Ну и преступность «классическую» со счетов не сбросишь. Грабители по наводке, домушники и прочий криминальный люд — те себя в гетто не загоняют.

А вот в Городе, к слову, преступности нет — тоже местная специфика. Там военная диктатура.

Слава вышел из задней двери паба, когда я уже открыл ворота гаража, выходящие во двор.

— Помоги, чтобы не возиться, — сказал я ему сразу. — Я выгоню «Экспедишн», а ты следом «широкого», хорошо? А потом я этот обратно поставлю.

Гараж у меня сделан из арки под домом, то есть труба с двумя воротами. «Широкий» стоит у тех ворот, что прямо на улицу, но я туда ехать не хочу, подозреваю слежку. А так мы через задние ворота выедем и в заброшенном районе потеряемся. Может, даже нашего отсутствия не заметят.

— Давай. — Хмель взял у меня ключи от «широкого» и полез за руль.

«Экспедишн» легко промял гусеницами остатки снега во дворе, выпустил джип, потом заехал обратно. Пора, наверное, уже и гусеницы снимать… или рановато все же. По дорогам можно и на колесах, а вот в поле пока не выедешь, случись чего. Ладно, пусть так, я все равно по городу на нем не катаюсь.

Открыв ворота двора, я выгнал наружу джип с Хмелем за рулем, а потом сдвинул его на пассажирское.

— В сторону Госпиталя проскочим, а там на Кривую и к Линеву.

— Вези как лучше. — Хмель передвинул сумку с револьвером на живот. — Ты вот что скажи: а на стройматериалах точно доход большой будет?

— Нормальный. Но у меня прицел чуть дальше. — Я ткнул пальцем в заброшенные дома вокруг нас. — Вот это все вполне можно восстановить. С помощью своего кирпича и плитки. И продать. Это раз.

— Это Лиге все принадлежит, — удивился он моему заявлению. — Большой любви между нами вроде бы нет.

— Пока нет, — согласился я. — А дальше кто знает. К тому же можно выйти на Горсовет с тротуарной плиткой. Асфальта как не было, так и не будет, похоже, город скоро в грязи утонет. Деревянные тротуары, может, и сделают, а проезжая часть?

— Плиткой не дорого? — удивился Хмель.

— Весь город дорого, а вот если с Южного бульвара начать, то реально. Местный бродвей, а дамы в соболях через лужи шагают.

— Сомневаюсь, что они так просто денег выделят, — теперь он усомнился.

— А денег и не надо. — Я свернул в тесный переулок, представлявший пока одну большую лужу. — Можно взять вот этими домами, под развитие. Лига все равно сидит на них без всякой пользы, вот пусть совет ее и подвинет. Дома восстанавливаем, дорого продаем — у нас сразу приличный район сзади. Опять же плюс. А под дома и кредит можно взять. На него стартовать, а дальше продавать на стадии строительства.

— Ну, кирпич — понятно. — Хмель кивнул. — А кровля? Трубы? Сантехника всякая? Провод?

— С кровлей надо здесь решать. А вот провод и прочее можно пока тянуть из-за ленточки. Не так много места займет, тут всего с десяток домов. Ну, полтора десятка.

Мы проехали мимо штаб-квартиры Лиги, оставив ее слева. Попутно я обратил внимание на целый рядок китайских внедорожников и пикапов. Может, Лига с Городом и рассорилась, но связи явно не потеряла.

Линев о нашем появлении предупредил — я даже бибикнуть не успел, как ворота неприметной промзоны на углу Красного и Кривой распахнулись.

— О, хоть знать буду, где они сидят, — хмыкнул Слава. — Ты глянь, какие конспираторы.

На стоянке было машин побольше на этот раз. Привлекли внимание два высоких полноприводных «вепря», возле которых топтались бойцы в городском камуфляже и полной экипировке, разве что пока без шлемов. На спинах броников была видна желтая надпись «СОБР». Причем в качестве оружия я увидел хорошо знакомые уже дробовики «вепрь» с настолько же хорошо знакомыми рунами. Револьверы в кобурах были тоже знакомыми. Надо бы и им предложить пистолеты, не только Цеху.

То есть вот и СОБР организовали, как и говорили тогда зимой, но не знал, что он под контрразведкой. Или нет?

Мы выбрались из машины, внимания на нас никто не обратил. Но когда подошли к двери в склад, или не знаю как правильно это называть, потому что превратили его в офис, навстречу попался Кузьминок, идущий с крайне озабоченным видом в компании еще двоих оперов в гражданке, причем оба вооружены чарометами.

— О, привет! — протянул он руку. — Заходите, Илья ждет.

— Тебя не будет? — спросил я.

— На операцию летим, видишь? — кивнул он на стоявших бойцов. — На Северную, так что собров придали.

— Давай, удачи.

Если и сами опера кроме револьверов чарометы прихватили, значит, точно ждут проблем.

Илья был у себя в кабинете, один. Когда мы зашли, он быстро закрыл папку, которая до этого лежала перед ним открытой.

— Садитесь, — предложил он. — Чаем угощать?

— Я только что пил, — отказался я.

— Да и я тоже, — поддержал Хмель.

— Мы сразу к делу, — улыбнулся я. — Кальки хотим сдать.

— Уже проблемы? — уточнил Линев.

— Уже, — подтвердил Хмель. — Причем от ведьм.

— Хм… — Илья вроде как чуть удивился. — Точно ведьм?

— Точно, — ответил я за Хмеля. — Но и потенциальных проблем с горожанами тоже никто не отменял.

— Но вы понимаете, что сразу эти проблемы не снимутся, так? — Линев поочередно посмотрел каждому из нас в глаза. — У нас свой интерес в деле.

— У нас тоже интерес, — развел я руками.

— Какой? — Вопрос был задан без всякой подозрительности, Линев меня уже достаточно изучил, хотя бы для того чтобы знать о том, что я всегда ищу компромиссы.

— К калькам нужна карта. Она нестандартная, без нее кальки бесполезны.

— Она у вас?

— Мы можем ее достать, — вступил Хмель. — Быстро, без особых проблем. А вот кальки не можем.

— Кальки не можем, — подтвердил я. — Без скандала, по крайней мере, и лишних любопытствующих.

— Где они?

— В клубе «Ширли-Муры», прямо в барной стойке.

У Линева дернулось веко.

— В «Ширли-Муры»? — переспросил он и поморщился. — Кто о них знает?

— Никто.

— Точно?

— Мила знает, она все туда заложила. Но вот как достать без взлома, учитывая, что там сигнализация хорошая и охраны хватает, — мы не знаем.

Линев пожал плечами, побарабанил пальцами по столу, сказал:

— Это уже проще. Будет анонимное заявление о заложенной бомбе. Приезжаем с собром, всех удаляем, выносим бомбу, попутно вынимаем кальки.

— Вот именно, — кивнул я. — Вам это проще пареной репы. Нам — ну сами понимаете. И вот теперь про интерес.

— Я слушаю.

— В принципе, мы его обсуждали. Но нам нужен доступ к этой кальке вместе с картой. Есть у нас знающий человек в геологии, хотим его подключить.

— Смирнов, что ли? — уточнил Илья.

— Он самый, — подтвердил Хмель.

— Значит, так. — Линев опустил ладони на стол, как бы желая подчеркнуть, что вот сейчас мы услышим «заднее слово». — Карту сдадите мне, сюда. Кальки будут тоже здесь. Я вам буду давать доступ по заявке, каждый раз отдельно. Годится?

Хмель явно ожидал большего и собрался спорить, но я ответил быстрей:

— Мы согласны.

Вот я как раз большего и не ожидал. Да и к лучшему это, не надо карту дома хранить.

— Когда карту достанете?

— Сегодня, — сказал я.

— Сегодня, — одновременно заявил Хмель.

— Вот сегодня мне ее и отдайте. И давайте подробности, где искать кальки.

— Кальки в трубе, в поручне стойки бара, если стоять лицом, то во второй слева.

— Как они туда попали? — У Ильи глаза на лоб полезли.

— Почти случайно, — не стал я пускаться во все подробности. — Теперь у нас вопрос основной: о личной безопасности. Что будет дальше?

— Дальше пока не подставляйтесь. — Линев посмотрел мне в глаза. — Не дайте себя похитить. Мы установим наблюдение за вашим домом, со стороны фасада. Сзади людей не посадить, разве в машину, но машина слишком видна. Так что обратная сторона — ваша, следите.

— А потом? Или плана пока нет?

— Плана пока нет. Мы сделаем липовые кальки и карту, отдадим вам. Это и будет приманкой. А дальше посмотрим, кто на нее клюнет. Убивать вас не будут, это вы понимаете, так?

— Это мы понимаем, верно. Но я боюсь каких-то совсем нестандартных ходов со стороны противника. Они уже знают, что в доме нас практически не возьмешь. Сигнализация, защита, куча оружия, и нас много. Если будем ездить не поодиночке — не слишком возьмешь и вне дома.

— Все верно. — Линев кивнул.

— Поэтому провоцировать на активные действия надо будет самим. Выводя в удобное для вас место. Нельзя дать им самим продумать операцию.

Линев чуть помолчал, подумал, затем спросил:

— Вы не думали к нам на работу перейти? Вам ведь по специальности будет, верно?

— Наслужился уже, другие интересы. А вот с другими я еще приду.

— А жаль. Но, может, и к лучшему.

После разговора с Линевым я выбросил Хмеля возле бара, снова с обратной стороны, а сам поехал в Госпиталь, прежним маршрутом, через заброшенный район. Пару раз все же вильнул в переулки, проверяясь на предмет слежки, но никакой не заметил. На маячки же машину проверил вчера, так что их пока можно не опасаться. Была идея поехать на «Ниве», но потом я решил, что смысла никакого нет, наши машины давно вычислены, так своих перемещений не скроешь.

Теперь в госпиталь, а Госпиталь принадлежит Лиге, а мне надо сперва в регистратуру, так что… как-то не очень хорошо это все получается. Учитывая тот факт, что Хмеля там прижать все же пытались. Может быть, ну его? Тут здоровью куда больше риска от посещения этого места, чем от непосещения.

Нет, надо ехать, страшновато как-то иначе. И Мила взбесится. Просто надо ехать не одному.

Вызвонил Дмитрия, попросил подъехать. Сам сделал круг по району и вернулся к магазину, оставив «широкого» прямо у дверей. Так его через окно видно. Зашел в дверь, спросил у Димы:

— Саня у себя или внизу?

— Внизу, — ответил он.

— Понял.

Спустился по узкой крутой лестнице, обнаружил чародея, занятого делом, — он пули в лотках до ума доводил. Грех беспокоить вообще-то, но придется.

— Сань, съездишь со мной в госпиталь? Прикрыть бы надо, сейчас еще Дмитрий подъедет.

— Без проблем. — Саня заложил в старую микроволновку следующий поддончик. — Пять минут дай, хорошо?

— Без проблем.

Сане потребовалось десять минут, но Дмитрий добрался до нас вообще через пятнадцать. Я услышал звонок, затем его голос: «Здоров, тезка!» — это он с Димкой поздоровался, затем шаги на лестнице.

— Привет, — сказал он с порога. — Каких проблем ждем?

— Попытки тихо меня похитить где-то в Госпитале. Поэтому Саня пойдет со мной, ты ведьмины трюки лучше знаешь, — повернулся я к нему, — а ты, Мить, с машиной тогда, чтобы нам в нее сюрпризов не напихали.

— Может, пешком отсюда лучше? — спросил он. — Два шага до больницы, за пять минут дотопаем, зачем на охрану машины силы распылять?

— И то, — согласился я.

Что-то и вправду слишком привык кататься. А здесь ведь действительно рукой подать, какой смысл ехать? Пешком, правильно.

С лестницы вновь послышались шаги, уже легкие. Мила.

— Куда собрались?

Ну да, явно собрались.

— В Госпиталь. Я еще не ходил.

— Я с вами.

Протестовать? Не вижу смысла, пусть лучше с нами. Если привез ее сюда и решил, что ей рядом безопасней, — пусть так и будет, не надо усложнять себе жизнь.

— Пошли. Только вооружись по полной.

Она похлопала рукой по кобуре, затем сказала:

— Я за курткой, сейчас спущусь.

— И выходи на улицу, я машину пока в гараж загоню. Пошли, — махнул я Сане с Дмитрием.

Утро сменилось днем, весна опять в полную силу поперла. Даром что сосульки посбивал, а уже новые наросли, хоть и маленькие пока. С них капает прямо душем, снизу одновременно и намерзло, и размылось. А на кустах напротив уже почки лезут. Рано, да здесь вся природа адаптировалась. Говорят, что магия меняет растения понемногу, как-то они друг с другом взаимодействуют. Я еще на Аляске успел удивиться, насколько зелень на самом деле зеленая тут у нее, даже самой обычной, синий оттенок, оказывается. Просто не замечаем, привыкли.

Небо голубое, облаков мало, да и те на месте висят — ветра нет совсем. Тепло уже, солнце чувствоваться начинает, греет. Скорей бы лето, устал от зимы, только еще и самая грязь впереди.

Посмотрел на кирпичную хрущевку напротив. Интересно, за каким окном наблюдатели от контрразведки сидят? Скорей всего, за тем же самым, за каким мы их когда-то уже засекли. На крыльце паба никто не курит, но перед ним самим три машины стоят — старенькая «четверка», УАЗ и «фораннер» с правым рулем. Все знакомые, все видел здесь раньше, ничего подозрительного. А Милу снимали примерно вон оттуда, от того столба на противоположной стороне. Сейчас там машин нет, да и вообще стоят там редко.

Открылась дверь за спиной, на крыльцо вышла Мила. В куртке «Кархартт» из «промасленной» кожи, в джинсах и ботинках «Эриэт», то есть за время жизни на Аляске совсем слилась с тамошним стилем. Что, в общем, и хорошо, когда стараешься жить незаметно.

— Пошли? — спросила она.

Пошли. Вроде как я с охраной, а получилось, что вроде бы компанией в первый раз весной погулять вышли. Перепрыгивая поочередно через грязь, обходя лужи, перешагивая через сугробы. Напрямую через пустой район не пошли, двинули сначала к северному выходу из Кишки, что ближе к Кривой, и уже оттуда потопали по единственной нормально расчищенной улице Сеченова прямо к госпиталю.

Время к обеду, народу на улицах прибавилось. У входа в Кишку так и вовсе толпа, и на стоянке машин хватает. Какие-то два парня в спецовках спускали в переход тележку, груженную картонными коробками, явно опасаясь ее упустить, дворник лопатой отгонял лужу от ступенек, и перемешанная с ледяной крошкой вода грязной волной накатывалась на пористый сугроб.

Госпиталь раньше был районной больницей, так что профиль почти не поменялся. Крашенное в желтый и белый цвета пятиэтажное здание поздней сталинской эпохи, конфигурацией напоминающее «П» с короткими ножками и решетчатым забором между ними, стояло в конце Сеченова, как бы и образуя конец пути. Только в больницу, и больше никуда.

Перед забором стоянка, на ней с десяток машин. Половина из них — вполне новые «Нивы» вроде тех, что я видел на стоянке в Лисьих Выселках. Точно докторов, в Форте такая «Нива» — самый явный признак принадлежности к среднему классу. В огороженном дворике в рядок выстроились три «буханки» с красными крестами и силуэтом сидящей совы и пара китайских внедорожников с силуэтом комара — охрана Лиги.

Две охранницы, к слову, стояли на крыльце, болтая — тоже весной подышать вышли, обычно у них пост в фойе. В регистратуре никто ничего подозрительного не совершал. Упитанная девушка с выкрашенными в ярко-синий цвет волосами постучала по клавишам, внеся меня в список пациентов, после чего отправила на второй этаж, в отделение «патологий внутренней энергетики», в кабинет диагностики.

Длинный темноватый коридор, ряд стульев у стены, на которых сидели два человека — немолодой лысый дядька с книгой и не слишком веселая худая женщина в больничном халате и тапочках, — само отделение дальше по коридору, за высокой двустворчатой дверью.

На стене у двери кабинета табличка — «Д-р Мальцев В.А.», табличка сменная. Каких-то очевидных опасностей в коридоре не увидели. Дмитрий выдвинулся в сторону лестницы, присев на подоконник в торце коридора, оставаясь при этом у нас на виду, а я еще и заглянул за дверь отделения, но тоже ничего подозрительного там не заметил, в коридоре было пусто, лишь откуда-то слегка тянуло табачным дымом.

Ждать пришлось недолго. Мужик оказался вместе с женщиной, и зашли они в кабинет вдвоем, выпустив оттуда какого-то пацана лет шестнадцати в трениках и тоже тапочках, а потом на удивление быстро вышли, минут через десять.

Доктор Мальцев В.А. с наколкой «Хирург» на тыльной стороне ладони порасспрашивал меня о поездке минут пять, потом загнал в холодную трубу, где продержал еще десять. Затем милостиво позволил вылезти.

— Ну что? — спросил я, выдержав вежливую паузу, пока доктор разглядывал какие-то графики на экране компьютера.

— В пределах нормы, — сказал он, обернувшись ко мне. — Синюю линию видите? — Он ткнул в экран карандашом. — Это ваша старая картинка. Зеленая — новая. Вот эти три красных участка, — от ткнул карандашом поочередно, — накопившийся избыток магической энергии. Но не критично, все даже само пройдет, но вам бы все же таблеточки попить недельку. Простенькие, вроде витаминов, просто защитные механизмы простимулируют. — Он подтащил к себе книжку с бланками рецептов. — Когда снова через ленточку собираетесь?

— Пара недель.

— Нормально. Таблетки только не забывайте принимать вовремя.

— Спасибо, обязательно. — Я выставил на стол пакет с двумя бутылками «Ноаз Милл». — Еще раз спасибо.

— Это бурбон? — Хирург покосился на бутылки.

— Он самый, причем отличный. Просто редкий. Пьете?

— Пью, с удовольствием. Да, а вы же в Америку… гм… ходите? — вдруг спросил он, явно наведенный на мысль бурбоном.

— На Аляску. Что-то нужно оттуда?

Тут скрывать правду смысла совсем не было, раз я к доктору по этому самому поводу и пришел.

— Если бы вы для стоматологии могли закупить оборудование, то вас бы вся больница на руках носила.

— Гм. — Я задумался. — Может, и мог бы, но я понятия не имею, как это делается.

— Я тоже не знаю, как там. А уточнить могли бы?

— Ну, если бы я знал, что нужно, то попытался бы, по крайней мере. Узнал бы, потому что там многое лицензируется и требует лицензии.

— У меня ваш номер телефона… — он заглянул в историю болезни, — …есть. Я позвоню, когда что-то узнаю.

— Хорошо, звоните, сделаю что смогу. Кстати, а как раньше закупали?

— Через Горсовет. Или через Город. Но у нас из шести человек правления четверо из Лиги. То есть Горсовет их давит, а с Городом в контрах теперь.

В сознании в очередной раз всплыла избитая фраза «бабы — дуры». Но вообще-то да, положение у них сейчас не очень.

На этом прием и завершился. В коридоре по-прежнему не было никого. Мила с Саней у двери, Дмитрий так и сидит на подоконнике. Спустились на первый этаж, одеваясь на ходу, направились к выходу.

Хмель рассказал, как он выходил отсюда, но нас, в отличие от него, вроде бы никто не поджидал. Мы просто спустились с крыльца, вышли в ворота и пошли дальше по Сеченова, обходя лужи и переступая через грязь. В сторону Кишки.

Обедали у Хмеля, в полном составе, даже Димка присоединился. Потом Дмитрий уехал к себе, Саня с Милой ушли в магазин, а я прихватил заранее заготовленную сумку с бумагами и поехал в сторону городского стадиона. Туда и пешком можно, дворами, но черт знает куда я потом, обратно или еще куда-нибудь нестись придется.

Проулками не поехал, там в лужах сейчас вообще черт ногу сломит, попер аж через Кривую и Путейцев, остановившись в конце концов на стоянке перед неожиданно «холеным» для Форта зданием, сияющим поляризованным стеклом и даже некими дизайнерскими изысками. Тут и Биржа, и офис Торгового Союза, а заодно и офис ОАО «Янус» — компании главы этого самого союза.

Машины перед зданием по меркам Форта куда как роскошные, а многие из них я еще и узнал, потому как мы их и притащили. Вон тот огромный зеленый «Экскершн» — это Малахова, главы Центрального городского банка, а белый «Тахо» у самого забора — это торгового представителя из Северореченска, Беляев фамилия вроде.

Мне повезло, место на стоянке нашлось у самого крыльца, как раз какой-то старый «гелик» отъехал, вместо него я и парканулся, почти уткнувшись бампером в высокий, насыпанный дворниками сугроб. Опять признак весны — охранники из Цеха на крыльце топчутся. Подснежники, блин. Вся охрана в Форте на улице теперь.

Народу хватает, через двойные двери туда-сюда непрерывно идут. Мне на первый этаж и сразу налево, в «Форт-Регистр», как называется некая структура, которая ведет областной реестр на все права собственности. А с прошлого месяца они еще и машины начали регистрировать, и вообще все подряд, вроде как с подачи Торгового Союза дошли до стратегии «одного окошка на все случаи».

Давно тут не был, с тех пор как свою половину особняка регистрировал, и могу сказать, что изменилось много. Раньше был коридор с кабинетиками и очереди в коридоре, теперь общий зал, пять столов с компьютерами, из которых, правда, работают всего за тремя, диванчики в центре и табло с цифрами под потолком.

Огляделся, увидел на стене катушку с отрывными талончиками, дернул один, с номером «78». На табло пока «73». Ну да, и народу пять человек, все порознь сидят, каждый в своих бумагах копается. Я выбрал место на диванчике с самого краю, заглянул в сумку, убедившись в очередной раз, что не забыл бумаги, потом задумался.

Лига, сплошь Лига кругом, и при этом я понемногу теряю логику. «Бабы — дуры» — это понятно, это мы уже проходили. Но если они в ссоре с Городом, то кто у них теперь вообще в союзниках? Никто? Так и выходит. В таком случае Лига обречена, ты не можешь рассчитывать выжить в Форте без всякой поддержки. Сколько у них мест в Горсовете? Три. Как и у всех. Но все объединятся, так что эти три считай что ничего.

И при этом они хотят карту. Они уверены, что карта нужна им… для чего? Найти новое место? Ха-ха. На карте точно месторождения. Если карта у них, то тогда можно просто договариваться с остальными фракциями с сильной позиции, а пока у них дыра с дерьмом, а не позиция.

Медицина у них есть, это да, тут Лигу никто не переплюнет. Ведомственная больничка Дружины и Гимназии все равно Госпиталю не конкурент. Кстати, стоматология у них именно что волшебная, я все зубы переделал, когда сюда провалился. И еще ноу-хау — пластика. Ведьмы сами почти все очень хорошенькие. Это что, случайно? Нет. Делают все в Госпитале, берут дорого, но «не зарастает народная тропа», жены всех богачей Форта там уже по несколько раз побывали.

Блин, вот погляди на Лигу с точки зрения банального бизнеса — им бы процветать и процветать, заняв место местных «фармасьютикалз», плюс доход с недвижимости… вот что, мля, не так?

Их, наверное, многовато просто. По факту они создали себя как боевую организацию и за счет этого вываливаются за рамки разумного. И те же «комары», их боевое крыло, право голоса имеют. А потребность в них сокращается. Плюс наемники. Пусть их и не слишком много, но с пару взводов наберется, нет? Куда их девать?

Что бы я сделал? Я бы искал на месте того же Линева контакты с теми, кто ищет мира. Их не может не быть, потому что бабы хоть и дуры, но не глупые, видят, к чему все идет. Наверняка есть деление на «непримиримых» и «склонных к сотрудничеству», которые и рады были бы встроиться в существующую структуру, а не переть против течения с плохими перспективами.

Что это может дать нам? А вот не знаю. Договариваться с ними уже поздно, кальки сегодня будут у Линева, если уже не у него… но ведь Лига об этом не знает, так?

Что бы я еще сделал, будь я Линевым? Я бы спровоцировал «непримиримых» на чистый криминал. И на нем бы их спалил. Такой криминал, который поставит Лигу на грань войны с другими группировками. Войны, которой Лига позволить себе не может. И тогда в Лиге могла бы взять верх «миролюбивая» фракция, если она там есть. Но ее не может не быть.

На табло высветился мой номер и номер стола — «78-3». Я встал с дивана и переместился туда, усевшись на стул напротив некой молодой женщины с невзрачным бледным лицом, одетой в толстый свитер.

— Что у вас?

— Регистрация прав собственности.

— В Форте?

— В области.

— Покупка или ничейное?

— Ничейное.

Женщина встала, продемонстрировав неожиданный для ее худого верха массивный и широкий низ, подошла к шкафу, вытащила большой альбом, который выложила на стол. Ага, официальный атлас области.

— Где?

— Поселок Силикатный.

— Силикатный, — повторила она за мной, проведя пальцем по оглавлению. — Сорок семь тире сорок восемь, — назвала она вслух страницу, затем быстро начала листать альбом. — Так, здесь ничего нигде не продано. Тогда заполняем заявление на резервирование, присваиваем номер, после чего у вас десять рабочих дней на сбор документов.

— Каких?

— Я дам список. Справка из Патруля, заключение СЭС, акт от землемера о границах участка. Он же вам рассчитает налог. Затем чек с отметкой банка, или можете прямо здесь, в отделении Цэ-Гэ-Бэ оплатить, и уже мы дадим вам сертификат.

Из принтера вывалился лист бумаги с этим самым списком.

— Но пока никто больше не может претендовать на этот участок, верно?

— Мы сейчас примерно обозначим границы, — сказала женщина. — Если до истечения срока заявки кто-то придет с аналогичным, мы сначала свяжемся с вами. Ваша заявка приоритетна.

— А права как быстро регистрируются?

— Обычно до четырех месяцев.

Ага, вот тут помощь Хмеля и потребуется. Одно окошко, но деньги им тоже на чем-то зарабатывать нужно. А на кредит без свидетельства рассчитывать нечего.

Женщина выложила список документов, пару распечатанных бланков и еще какие-то бумаги. Затем мы довольно быстро обозначили объект моих претензий карандашом по линейке, после чего мне была выдана справка с печатью о том, что я подал заявление на участок номер такой-то, страница такая-то описания земель области. На этом мой визит и закончился.

В общем, правильно я машину взял, теперь надо гнать в Патруль. Там, я думаю, особых проблем не будет. А вот в СЭС сам не поеду, пусть сперва Васильич туда звякнет. Они через «одно окошко» не работают, там вечно по пустяковому поводу часа два проторчишь.

Линев позвонил около шести, когда я уже сидел в подвале магазина и был занят по уши. Услышав звонок, я отложил ресивер «ремингтона», на котором гравировал руны, снял трубку, потому что звонили на городской.

— Мы все привезли, — сказал он лаконично. — Когда вы будете готовы?

— Хоть сейчас.

— Было бы неплохо. Через сколько сможете?

— Минут пятнадцать?

— Жду.

Позвонил Славе, сообщил, что Линев сказал.

— Отвезу.

— Давай.

Взять Саню с собой? Нет, не надо, от фасада контрразведчики наблюдают, а там за углом уже и их территория. Проблематично похищать меня будет. Хотя… подстрахуюсь.

В топочной отодвинул мешок с углем, залез в сейф в полу, выудил из него плоскую металлическую коробочку с переключателем. Суну в карман, под руку. Наткнусь на ведьм — они наверняка с магии начнут. А эта штука магию отключит, а дальше я их постреляю всех к чертовой матери без всякой жалости. Жаль, что в Форте она под запретом, а то бы прямо с включенной шел. Но если напорюсь на патруль дружинников, то у них сигналка сработает на несертифицированный излучающий амулет. И тогда будут проблемы.

Надоела такая жизнь. Видит бог — надоела.

До Линева добрался как раз за пятнадцать минут. «Широкого» без вопросов запустили на территорию, где сейчас было тихо и пустовато. Линев пил коньяк, предложил мне, я отказался. Зато выставил ему на стол четыре бутылки бурбона в пакете. Забыл тогда сразу отдать. Качественный алкоголь — лучший подарок в Форте.

— Отлично, — обрадовался он. — Чего плеснуть?

— Я бы просто минералки, мне еще обратно ехать.

— Опасаетесь? — понял он.

— В какой-то степени.

Линев вытащил из бара пластиковую бутылку с водой «Северореченская», налил в высокий стакан. Зашипели пузырьки, мелкие брызги запрыгали над поверхностью.

— У меня в госпитале разговор интересный был, — начал я, попутно вытаскивая из сумки сложенную карту. — С доктором. Он сказал, что там проблемы с поставками начались.

— Начались, верно, — кивнул Линев, разворачивая карту и мельком проглядывая. — Мы их в свой канал не пускаем, с Городом они больше не дружат. У них не только эти, у них и другие проблемы возникли.

— Я бы тогда предположил наличие у Лиги двух фракций.

Линев чуть поднял брови, отложил карту, отпил коньяку, явно раздумывая над тем, стоит ли говорить то, что он хочет сказать, но потом все же выдал:

— Есть. Мы их называем «правоверные» и «младотурки».

— И «младотурки» хотят мира, так?

— Именно. А военное крыло хочет воевать до конца. Наемники под военным крылом. Контакты с бандитами тоже у них. Но все деньги зарабатывают «младотурки».

Ну да, деньгам как раз тишина нужна, «бизнес-климат», а самые отмороженные их только тратят и мешают зарабатывать. Конфликт неизбежен.

— И в случае провала какой-то операции «правоверных» вы чего ждете?

— Раскола. — Линев щелкнул ногтем по краю бокала. — Они уже готовы расколоться, но у «младотурков» не хватает голосов. Но и у «правоверных» былой силы нет. В перестрелке на Северной промзоне погибла Фарида Магомедова, она была самой сильной ведьмой в Лиге и возглавляла именно консервативное крыло. И фактически подмяла под себя их совет.

Мне вспомнилась та ведьма, которую я сразу принял за старшую и которая поймала противоамулетную пулю пятидесятого калибра. Сам ведь и стрелял.

— Я на вашем месте помог бы им совершить преступление.

— На своем месте я примерно это и собираюсь организовать, — засмеялся он. — Если у них вдруг появятся влиятельные враги из-за их же неразумных действий — только я смогу уладить ситуацию. Но раскол уже случится.

— Во что он выльется?

— Думаю, что Лига исторгнет, так сказать, из себя военное крыло и примкнет к Горсовету. Те останутся без средств к существованию и активов, вследствие чего или покинут Форт, или развалятся. «Разделенные, мы падем», — явно процитировал он кого-то.

— Было бы неплохо на самом деле. Было бы неплохо.

— Останется еще Город.

Это намек, чтобы не расслаблялись.

— А какими силами Город в Форте располагает?

— Несколько агентов, могут привлечь бандитов, я думаю. Своих силовиков у них здесь уже нет, мы их давно вышибли отсюда. Рота дальней разведки Патруля на Город работала в полном составе… ну вы в курсе.

— В курсе, — подтвердил я, вспомнив всю историю целиком.

Рота эта раньше квартировала в нашем особняке, так что нам из-за них досталось потом.

— Что бы вы сделали?

— Выманил бы на передачу карты. Так, чтобы они выехали всеми силами.

— И кому карту передавать? — заинтересовался Линев.

— А Лиге. — Я допил воду и со стуком отставил стакан. — Если вам удастся прихватить их на горячем, то уговорить будет несложно. Там наверняка есть завербованные горожанами, не может не быть. А сейчас, в период разброда и шатания, они бы постарались выслужиться. И я ни за что не поверю, что у вас нет контактов с «младотурками».

Линев ничего не ответил, но я понял, что контакты есть. Не может не быть. Кто-то же его снабжает информацией. И его до сих пор с должности не сняли.

— Значит, я бы через агентов Города в Лиге слил информацию о том, что Лига выкупает карту. — Я показал на карту на столе. — Стороны встречаются и обмениваются. Место должно быть удобным для нападения. Умеренно удобным, чтобы не заподозрили ловушки.

— Когда начнете работать с самой картой?

— Думаю, что завтра и начнем. Мне бы возможность давать доступ к карте кому-то еще, по потребности.

— Можете сами приводить сюда людей, я предупрежу.

— Именно это я хотел услышать.

Клондайк.

7 мая, четверг.

Проще всего оказалось привлечь к работе Смирнова. Когда я в среду вечером зашел в бар к Хмелю, родственник нашего Димки сидел уже там, с бокалом пива в руках. За стойкой, по обыкновению. Напротив него стоял Хмель, который, увидев меня, сразу же кивнул и показал большой палец. Уже договорились, значит.

— Привет, — поздоровался со мной Смирнов. — Рассказывай, как работать будем.

— Поедем завтра туда, я проведу. Ну и посмотрим на месте. Слава в курс дела ввел уже?

— Ну так, — Смирнов жестом показал, насколько «как», — более или менее. Что искать будем?

— Закономерности. — Я присел на табурет рядом. — Любые закономерности.

— Ну, закономерности, так закономерности, головоломки я тоже люблю.

Слава накачал мне тоже бокал, чтобы я не чувствовал себя рядом со Смирновым неполноценным, поставил на картонку.

— Куда подъезжать?

— Лучше сюда, наверное.

— Ладно, до завтра. — Собеседник сглотнул остатки пива из своего стакана, выложил на стойку монету и, махнув всем рукой на прощанье, отправился на выход.

— Как ты его разагитировал? — спросил я у Хмеля.

— И агитировать не пришлось. Ему скучно, похоже, сам сразу уцепился. Кстати, Кузьминок только что заезжал.

— Чего хотел?

В принципе, я догадываюсь, чего хотел, но лучше бы уточнить.

— Вроде как фронт работ мне нарезали.

— Так и думал. Но ты поосторожней. Завтра с нами поедешь?

— Давайте сами, мне уже по новым задачам суетиться придется, — покачал он головой.

На следующее утро я встретил Смирнова в пабе, уже отдающего должное пиву. Комментировать я ничего не стал, посадил его в «широкого» и повез на территорию контрразведчиков. Пропустили его со мной без вопросов, разве что в журнал записали данные из удостоверения личности, и к тому же дежурный его признал, поздоровался. Замначальника Арсенала — это все же фигура среди силовиков.

Линева на месте не было, равно как и Кузьминка, а некая девушка приятной наружности провела нас в довольно большую, похожую на класс комнату рядом с их архивом, после чего, не задавая никаких вопросов, принесла большую папку, оставила ее на столе и вышла.

В комнате было темновато и прохладно, но на маленьком столике у стены стоял электрочайник, чашки, в одной из которых была насыпана горка из пакетиков «Липтона», сахар и две бутылки «Северореченской». Я тут же открыл одну из них и набулькал себе полную чашку минералки.

— На стену или на столе разложим? — спросил я.

— Давай на столе, может, двигать придется, — ответил Смирнов, разглядывая склейки.

Столов, больше похожих на парты, в комнате хватало.

В папке нашлись не только карты и калька, но и готовые копии с каждой кальки на обычной бумаге. За это спасибо, это пригодится.

Разложили.

— Сам смотрел уже?

— Только карту саму, — ткнул я в нее пальцем. — Кодировка нанесена. Масштаб… свой масштаб, он листы распечатал на принтере, так что на существующую карту напрямую кальки не наложишь.

— Это я вижу, — задумчиво сказал Смирнов. — Так, с этой калькой все понятно. — Он потряс край одного из листов. — Тут замеры интенсивности поля. Интересно, откуда он замеры по территории города взял? Не в курсе?

— Помогали ему. Те, кто потом его и убил.

— Понятно, — кивнул он. — Так, на первый взгляд вроде все как обычно… вон Черный Провал, там значения всегда зашкаливают, даже я это знаю… вдоль границ… в общем, тут бы вместо циферок цветом разметить, как высоты, тогда наглядней было бы.

— Карандаши у меня есть, могу заняться.

— Вот и займись… смотри, значения выше пяти ты оттенками красного крась, а ниже… да хоть синего.

— Понял.

Замеров много, границы средних значений очерчиваются довольно легко. Я вытащил карандаши из сумки, открыл коробку, убедился, что все хорошо отточены. Основы штабной культуры, так сказать. К карте с незаточенным карандашом даже не подходи.

Работы много, карта подробная и большая. По мере выведения зон стала открываться довольно интересная картина — самые перепады поля концентрировались вдоль границ, что логично, но было еще и несколько подобных скоплений в стороне. Возле Лудина одно, например. За Рудным. Не в самом, там постоянно высокое значение, а чуть восточней, примерно где брошенные шахты. За Южными болотами, ближе к шоссе. Эдакая рябь получается.

Смирнов же завис над второй калькой, средней, сидел, делал отметки в тетради, потом сказал:

— Тут, мне кажется, он расписал разведанную геологию, частоту и продолжительность перепадов поля. Смотри. — Он ткнул карандашом в нефтяное месторождение возле Лудина. — Вот давай сюда что ты там закрасил.

Я подтащил свою карту.

— Лудино лучше всего знаем, — прокомментировал Смирнов, — поэтому за контрольный образец возьмем. Смотри, эта рябь у тебя идет вроде как дугой, так? А само нефтяное поле, похоже, примерно внутри расположено. — Он обвел простым карандашом еле заметный контур. — И тут колебания поля резко ниже, словно месторождение его сглаживает, прямо демпфер… Есть еще такие места?

— Рудный.

— Рудный… — Смирнов переставил карандаш. — Но тут спокойной зоны нет.

— Можно списать на постоянный пробой магический, там же всегда проблемы. Я Черный Провал не разрисовал, но уверен, что там картина такая же.

— А тут я ничего не знаю. — Смирнов обратил внимание на зону у Южных болот. — Может, что там и есть, но не скажу… так, давай прямо в цифрах посмотрим. — Он перескочил на угольный разрез возле границы с Городом. — Методика уже понятна, так что даже не ждем, пока ты там докрасишь… ну вот, видишь? — Он хлопнул ладонью по столу.

— Вижу.

Ну да, там то же самое. Развернутая в сторону близкой границы дуга, внутри дуги сам карьер. Чем не закономерность? Очень даже вполне. Только чтобы так искать ископаемые, надо поля через каждые десять метров по всему Приграничью год мерить. Даже звучит смешно. Или не смешно. О чем я Смирнову и сказал.

— Это так, это верно, — закивал он. — Но если бы все так просто было, это бы давно вскрыли. Это правило — оно часть чего-то большего. И вот что вот здесь, — показал он на первую, верхнюю кальку, — я ума вообще не приложу.

Просто длинные числа вразброс по карте. Ближе к границам все, но не всегда. Никакой видимой системы, вообще ничего, множество цифр — и все.

На моей карте помимо аномалии у Южного болота вроде как еще одна прослеживается, уже на территории Города, но замеров все же маловато, может, и совпадение. И на той территории самому проверять — дело дурацкое.

Вот кажется мне, что калька с цифирью — она тут ключ к разгадке. Хотя бы потому, что она, судя по потрепанности, самая поздняя. Как будто покойный ученый наложил ее после всего, чтобы именно выводы записать. И записал. Одному ему ведомым кодом.

Или это все же не код, а какие-то значения? Длинные числа, совершенно случайные на вид. Ближе к границе, дальше от границы, ближе к аномалиям — никаких явных закономерностей, совершенно случайные на первый взгляд.

Мы так и обед просидели, навернув бутерброды из моей коробки и запив чаем, затем и к ужину дело подошло. Свою копию кальки я разрисовал до конца. Получилось пестро, но опять без особой системы вроде как. Потом Смирнов потянулся с кряхтением, потер лицо руками, сказал:

— Покойный еще и в библиотеке работал постоянно. Значит, пользовался чем-то еще. Надо туда ехать и его списки выдачи смотреть.

— Не знаю там никого.

— Я знаю. Наталью Сергеевну, директора. Давно дружим, еще со школы.

Ну да, Смирнов из местных, тут и родился. До сих пор не могу привыкнуть к тому, что был Форт когда-то обычным северным городком и люди тут жили самой обыкновенной жизнью. И многие друг друга знают, потому что городок небольшой.

— Договоритесь?

— Завтра с утра и заеду. Хватит на сегодня, давай отвези меня к машине, что ли. А то уже башка трещит.

— Сейчас. Я вот этот лист, — показал я копию кальки со странными цифрами, — возьму, покажу кое-кому. Может, и поможет.

Проигнорировал режим секретности, так сказать.

Смирнов лишь кивнул, никак не прокомментировав.

Сложили бумаги в папку, сдали в архив, где вместо девушки теперь сидел какой-то дедушка в очках, выехали с территории, быстро добрались до бара, возле которого был припаркован «шестьдесят девятый» Смирнова. Правда, тот за руль не полез, а направился в дверь паба. Решил, видать, укрепить силы после трудного дня. Ну а я загнал машину в гараж и пошел в магазин.

— Звонил… — Димка быстро глянул в журнал, — некто Мальцев из Госпиталя. Просил с ним завтра связаться.

— Понял, спасибо, — кивнул я, стаскивая куртку. — Мила? Саня?

— Внизу оба. Платонов заезжал, но ничего не передавал, сказал, что позже позвонит.

С Платоном все понятно, он уже к следующему выезду готовится.

— Еще звонил некто Оноприенко из… — Димка опять сверился с записями. — Патруля. Землемер. Оставил свой номер, просил с ним связаться завтра после десяти утра.

О, это хорошо. Придется ехать в Силикатку, но туда просто обязательно надо съездить. Да, Васильич нужен, Васильич, с СЭС порешать.

— Продажи были?

— «Бешеный бык» один ушел. Патроны брали. У Сани народ сегодня был. — Димка показал на соседний прилавок. — Закрываемся?

Я посмотрел на часы — ну да, как раз.

— Давай, до завтра. Дядька твой в баре сейчас, если что.

— Не, я пешочком, мне же близко.

Точно, Смирнов где-то в Лукове живет, а Саня квартирку снимает чуть ли не в том самом доме, где раньше Мила жила.

Я спустился в подвал, где и застал Милу с Саней. Ожидал увидеть их в трудах, а вместо этого Мила какой-то пирог резала, а Саня пристально наблюдал за процессом.

— Скаталась в кондитерскую, — объявила Мила без всякого вступления, когда я зашел в мастерскую. — Сладкого захотелось.

Ага, и чай с лимоном ожидается. Вполне даже ужин.

— Замечательно. — Я повесил куртку на вешалку. — Устал. Отвык над бумагами весь день сидеть.

— Нашли что-нибудь? — спросил Саня.

— Вот именно что «что-нибудь», — выдохнул я, заваливаясь в свое кресло. — Что-то нашли, а вот что — хрен его разберет. Там еще работы и работы. Кстати, любимая. — Я потянулся за сумкой и вытащил сложенную карту. — Тебе это ничто не напоминает? — и с этими словами развернул.

Мила посмотрела задумчиво, чуть покусывая нижнюю губу, потом сказала:

— Я ее видела. И видела, как он с ней работал, эти цифры писал.

— А откуда писал?

— Не знаю, — развела она руками. — Я же сама не слишком интересовалась. Из каких-то своих записей, из тетради. Вспомнила!

Из тетради. А все записи и тетради уже того…

— А в тетрадь он что писал? — спросил я без всякой надежды.

— Ни малейшего представления, — отрезала Мила. — Пирог-то будешь?

— Буду, конечно. С чем хоть?

— Орехово-морковный.

— Фига себе, — осталось мне лишь поразиться.

Пирог, кстати, оказался на диво вкусным. Без всяких начинок, лишь плотное вкусное тесто с грецкими орехами вперемешку. Под чай так самое оно. Орехов много. Кстати, почем они оптом идут? Ладно, не наш профиль.

Хмель.

7 мая, четверг.

Во вторник проснулся поздно и до обеда без особого фанатизма разбирал поднакопившиеся дела. Во второй половине дня пообщался с Тамарой Павловной, на этот раз настоящей — дородной теткой лет пятидесяти с обесцвеченным ежиком коротких волос, которая приехала из Лудина по каким-то своим делам и попутно заглянула ко мне. С ней просидели над бумагами до позднего вечера, согласовывая цены, сроки и объемы поставок и оговаривая необходимое качество снежных ягод. Очень конструктивно поговорили, у меня как-то даже от сердца отлегло.

В среду день выдался куда более насыщенным — вместе с Клондайком встречались с Ильей Линевым, дело с картой наконец сдвинулось с мертвой точки. Самую малость, но сдвинулось. По-крайней мере, хотелось так думать.

Сам я рассчитывал от основных событий остаться в стороне, но не вышло — нашлось у Линева задание и для меня. Когда вечером заехал Кузьминок и рассказал, что придется делать, я чуть не вспылил и не выставил контрразведчика за дверь, едва сдержался. Ну как сдержался — просто выхода другого не видел. Чисто как в поговорке: попала белка в колесо — пищи, да беги. А ведь хотел спокойно к девятому мая бар подготовить. Ну что за жизнь такая?

Смирнов заявился сразу после открытия, когда Иван еще возился на кухне, а я протирал стойку бара. Предложение по линии контрразведки поработать с непонятными картами заместитель начальника Арсенала воспринял с удивительным энтузиазмом, не пришлось даже особо уговаривать.

— Понимаешь, Слава, рутина заела, просто сил никаких нет, — пожаловался он мне. — А уйти на пенсию и ничего не делать — не могу. Слаб характером, а здоровье уже не то, чтобы ночи напролет пульки расписывать. Да и какая тут пенсия в самом деле…

Вот и сейчас Смирнов прошел в бар в откровенно приподнятом состоянии духа. Он кинул на стойку кожаную папку, забрался на высокий стул и махнул рукой.

— Ну, наливай! Пиво за счет заведения дважды вкусней!

Я наполнил бокал светлым, но передавать его раннему посетителю не стал.

— Петрович, тебе не на службу разве?

— А я отпуск оформил! — рассмеялся заместитель начальника Арсенала, забрал пиво и сделал длинный глоток. — А твои… компаньоны, Слава, мне не указ. Захочу — с запахом приду. Захочу… нет, появиться надо, раз обещал.

— Ничего не напутаешь с пьяных глаз? — поморщился я.

— Там так и так черт ногу сломит, — вздохнул Смирнов. — Три слоя папиросной бумаги и карта, все друг на друга накладывается, еще и почерк как курица лапой. Без записей составителя расшифровать просто нереально. — Он оттолкнул от себя папку. — Вот, это тебе просили передать.

Я убрал папку под прилавок и спросил:

— То есть вообще никаких подвижек нет?

Петрович отпил пива, вытер тыльной стороной ладони губы и наморщил лоб.

— Разбираться надо, — сообщил он после недолгого молчания. — С одним листом точно помочь не смогу — какая-то числовая ахинея, это гимназистов спрашивать надо. Второй лист интересный. Там точки с датами и непонятный код, с ходу не расшифровать, но повозиться можно. На последнем, похоже, самом старом силовые поля по интенсивности размечены с замерами. Смотреть не на что на первый взгляд. Но могу ошибиться, конечно.

— Разберешься?

— Да кто его знает! — пожал плечами Петрович и попросил: — Налей маленькую, и хватит. Сегодня надо еще в библиотеку съездить. Подниму абонемент покойного, книги полистаю, которые он брал.

Я достал из-под прилавка бутыль с настоянным на травах самогоном и налил рюмку Смирнову. Петрович замахнул ее, крякнул и покачал головой.

— Хороша, зараза!

Распахнулась входная дверь, появился Николай Гордеев. На Смирнова он посмотрел с явственной укоризной, но ничего говорить не стал. Петрович нахлобучил на лысоватую макушку меховую шапку, и они вышли на улицу.

Послышался шум автомобильного двигателя, я взглянул на часы и передвинул к себе телефонный аппарат. Набрал номер пограничного управления, представился и попросил соединить с Ермоловым, а когда тот взял трубку, поздоровался напомнил о недавнем одолжении.

— Ты мне проезд до Северореченска оформлял, можешь обратный въезд сделать?

— Да не вопрос! — не стал отказывать в такой малости Александр и в свою очередь напомнил о собственном вопросе: — А для меня ничего нет?

— Сильно занят сегодня? — спросил я. — Сможешь часов в одиннадцать подъехать? Я тебе дегустационный сет организую.

— Дегустационный сет? — на миг растерялся Ермолов. — А! Дегустационный сет! Да, буду.

— Все, жду.

Я положил трубку, накинул куртку и выглянул в коридор:

— Ваня, я до соседей!

— Надолго?

— Нет, минут на пять.

В оружейный магазин пошел через двор. Дима отпер дверь, посторонился и спросил:

— Дядя заезжал?

— Да, только что уехал, — подтвердил я и достал записную книжку. — Слушай, позвони на базу Патруля, пригласи Гельмана на одиннадцать. Скажи, Гордеев новые поступления презентует.

— Зачем?

— За надом! — веско произнес я и сунул блокнот озадаченному продавцу. — Давай, давай. Звони!

Дима подошел к телефонному аппарату и неуверенно оглянулся.

— Звони! — повторил я. — Это по нашим делам. Когда приедет, проводи через двор ко мне.

— Ну ладно, — хмыкнул Дима и принялся крутить диск. Пробиться через секретаршу ему не удалось, но та подтвердила, что послание доставлено по назначению и шеф обещал быть.

— Вот и отлично.

Я забрал блокнот и вернулся в бар, а там прямо у черного хода меня перехватил чем-то чрезвычайно взволнованный помощник.

— Селин приехал, — сообщил Грачев почему-то шепотом.

— Ну и?

— Какой-то он не такой. Нервный какой-то.

По спине побежал нехороший холодок, но я решительно отодвинул с дороги Ивана и направился в зал.

— Разберемся! — пообещал ему и махнул рукой сидевшему за барной стойкой Селину. — Привет, Денис! По пиву?

Тот указал на бокал перед собой.

— Уже.

Я убрал куртку на вешалку и встал за прилавок.

— Какими судьбами?

— Сам не пьешь? — неожиданно спросил Денис.

Вместо ответа я достал носовой платок и высморкался.

— Нет, приболел слегка.

— Выздоравливай, — посоветовал Селин и чуть наклонил голову набок. — Слышал, что у нас вчера было?

— Нет, а что такое?

— Бомбу нам подложили.

— Да ладно! — облокотился я на стойку, изо всех сил выражая заинтересованность. — Серьезно?

Селин внимательно посмотрел на меня, вздохнул и потер осунувшееся лицо. Потом приложился к бокалу.

— Так что с бомбой? — поторопил я его. — Не рванула хоть? Да нет, Ваня тогда сказал бы…

— Не рванула. Анонимное сообщение дружинникам оставили, те своих дуболомов прислали, полбара разнесли. А все дело в коробке с чарофоном оказалось! Ну… так сказали.

— Дела!

Денис сделал еще один глоток пива и спросил напрямую:

— Это ведь не ты устроил, Слава?

— Я?! — Возмущению моему не было предела. — С какой стати?

— Ну… — поморщился Селин. — Тебе, говорят, недавно колеса спустили. Мог на нас подумать.

— А это вы?

— Нет, но ты мог подумать. Вдруг решил, будто это мы на тебя давим.

Я сделал вид, что обдумываю это утверждение, потом кивнул.

— Мог. Но асимметричные ответы — не мой конек. Для начала я бы проткнул тебе покрышки. Тебе и Гамлету. Дал бы понять, что послание до адресата дошло. Но бомба — это перебор. И ты же знаешь, впутывать Дружину — это не по мне.

— Вот я так и подумал, — кивнул Денис. — Дружина — это перебор.

Бомбу он перебором не посчитал.

— Сильно бар разнесли? — спросил я, желая поскорее закрыть скользкую тему.

— До девятого отремонтируем.

— К слову, о девятом! — прищелкнул я пальцами. — Пришлешь пару девчонок на раздачу? По стандартным расценкам.

— Пришлю, — пообещал Селин, допил пиво и соскочил со стула. — И, Слава, если тебе покажется, что кто-то на тебя давит, приходи — обсудим. Разумные люди всегда друг с другом договорятся.

— Заметано.

Денис направился на выход, но сразу обернулся и указал на пустой бокал.

— А пиво, кстати, не хуже того, что ты мне из бутылок наливаешь.

— Да что ты понимаешь! — возмутился я, но Селин уже вышел за дверь.

Я оттянул ворот рубахи и шумно выдохнул. Уж не знаю, так ли был убедителен, но, судя по всему, одной проблемой стало меньше. Призыв договариваться — это хорошо; гораздо лучше, чем когда оставляют на капоте патроны и спускают колеса.

Вытерев пот со лба, я достал из-под прилавка папку Смирнова, унес ее в подвал и запер в сейф. На карты даже не взглянул — в этом не было ровным счетом никакого смысла. В картах я ничего не понимал, в колдовских письменах понимал и того меньше. Впрочем, не проблема. Специалист на примете имелся, контрразведка кандидатуру согласовала. Теперь даже если захочет, отказаться не получится…

У меня — тоже.

Мысль эта отозвалась неприятной дрожью поджилок, но я заставил себя выкинуть ее из головы и успокоиться. Все уже решено, роли расписаны, и если актерам вместо бутафорского оружия вручили настоящие пистолеты, это проблемы актеров, а вовсе не режиссера и сценаристов. Придется выкручиваться самому.

Как и всегда, впрочем.

Только подумал об этом — распахнулась входная дверь, и в бар прошел Александр Ермолов, начальник погранслужбы.

— Привет, привет! — обрадовался я его визиту и предложил: — Ты отпусти пока водителя, пусть через пару часов подъезжает.

Ермолов развернулся и показал водителю руку с двумя выставленными вверх пальцами. Тот все понял правильно, завел двигатель и выехал с парковки перед баром.

— Все так серьезно? — с усмешкой поинтересовался Александр, когда я повел его в подвал.

— Сам на приватности настаивал, — проворчал я, отпирая дверь. — Располагайся! — отступил в сторону, включив свет.

Ермолов направился к столу, но сразу обернулся:

— А дегустационный сет? — напомнил он.

— Уверен? — засомневался я.

— Неси!

Я только покачал головой и отправился за пивом, пока возился в холодной комнате, Дима привел Гельмана.

— Привет, Артем! — поздоровался я с заместителем начальника Патруля, вытерев руки полотенцем. — Пиво будешь?

— Воздержусь.

— Тогда иди в подвал, дорогу знаешь.

На скорую руку я настрогал немудреную закуску, взял пиво и спустился вниз.

При моем появлении Артем и Александр замолчали. Перед каждым лежал собственный детектор подслушивающих устройств, но я по этому поводу шутить не стал, выставил поднос на стол и поспешно покинул подвал.

Меньше всего меня интересовали чужие тайны. И так уже впутан в чужие дела куда больше, чем хотелось. Как бы потом это не аукнулось в самый неподходящий момент. Да и своих проблем хватает…

Клондайк.

8 мая, пятница.

Смирнов сегодня с утра поехал в библиотеку искать формуляр убитого ученого, а я остался в магазине, потому как дел невпроворот. Обычный аврал после очередного «рейса», надо теперь все модернизировать, переделывать, снаряжать и заряжать. И Милу припахал, и даже Саня встал сегодня не позже десяти и тоже трудился в мастерской.

Мила, впрочем, все снаряжение патронов уже взяла на себя, и не только снаряжение, но и частично модификацию пуль. Так что я могу сконцентрироваться на работе с самим оружием. Она сложней и времени занимает больше.

К тому же появилась одна мысль, которую я хотел проверить. Американский карабин AR15 имеет алюминиевый ресивер, который почти начисто исключает возможность нанесения рун защиты от заклятий, блокирующих огнестрельное оружие. Сталь — отличный материал, но там в некоторой степени толщина критична. Лучше всего идет медь, латунь, бронза и иные производные от меди, но из них оружия не делают.

Да и не слишком-то AR15 с его легкими пулями калибра 5,56 тут нужен, откровенно говоря. Но это если не знать, что существует калибр 458 SOCOM, который создавался для американских сил специальных операций, специально для ближнего боя, когда пуля должна нести в себе чудовищную убойную силу. И главное, что, когда этот калибр разрабатывали, перед создателями стояла задача вписать новый боеприпас в габариты стандартных магазинов, а новый ствол, затворную группу и прочее — в габариты существующего upper receiver, то есть верхней части ствольной коробки.

Если проще: не надо выпускать новое оружие, достаточно лишь сделать его съемную часть другой, а все остальное подходит от старого. Здоровая идея, в общем. В магазин на тридцать можно впихнуть десять патронов, вот и вся фактическая разница, если не считать грохота и отдачи.

Как я уже не раз говорил, карабин от Rock River Arms у меня был, модель Elite Comp, но я его с самого начала определил как бесполезное для Приграничья оружие. Но тут недавно меня вдруг осенило, и я ввез один «аппер» изготовления той же компании под 0.458 SOCOM, который и нахлобучил вместо существующего.

Дальше встала задача как-то соединить магию и алюминий. С ударно-спусковым механизмом я попробовал действовать «в лоб», то есть прикрыть его с боков пластинками фосфатированной меди с нанесенными рунами. Пришлось чуть подточить флажок предохранителя изнутри, чтобы под него пластина подлезла, да просверлить по четыре маленьких отверстия с каждой стороны, чтобы пластину приклепать. Надеюсь, что на прочность это не повлияло. Впрочем, на lower reciever, то есть нижнюю часть ствольной коробки, нагрузки идут небольшие.

Труднее было с затворной группой. Верхняя часть ресивера — она сложной формы, пластиной со всех сторон не закроешь. Думал долго, прежде чем осенило: затворная рама, или «болт карриер», не просто стальная, но еще и в форме трубы, скрывает затвор внутри. И затвор стальной. И ствол.

Посоветовался с Саней, тот прикинул, посчитал, даже 3D-модель построил, после чего карандашиком наметил, куда руны наносить. Четыре на «карриер», одну на стебель затвора и две на казенник ствола. И вот эти самые руны я сейчас и наносил. Если сработает как планируем — у нас появится достаточно дальнобойное самозарядное оружие, уже вполне военного уровня.

Пули от «Барнз», весом в шестьсот, четыреста пять и триста гран, я уже подготовил заранее, превратив их в «обманки». Шестьсот гран — это почти тридцать девять грамм, удваиваем — и получаем, что в поле амулета прилетает почти что семьдесят восемь грамм, то есть ни один амулет не выдержит. Пули полегче тоже хоть куда, в виде «обманки» получаем больше пятидесяти двух грамм. Да и трехсотграновые с удвоенной массой дают почти сорок, то есть вполне достаточно.

Шестисотграновые — это «сабсоники», с дозвуковой скоростью, и для них у меня есть самый обычный, трубой, глушитель от «Bowers», то есть стрельба даже без всяких Саниных артефактов может быть тихой, как у того же «винтореза», только прилетит… ну я уже сказал сколько.

Примерно к обеду с рунами и пластинами я закончил, а Саня «активировал» в своей микроволновке по сотне «обманок» каждого веса. И дальше Мила быстро, минут за двадцать, снарядила патроны. Я поставил на «аппер» прицел «найтфорс» с переменной кратностью от одного до четырех, примерно выровнял его с прибором «холодной пристрелки», чтобы потом меньше патронов извести. Прицел надо будет со временем в «ауровизор» переделать, наверное. На прицел водрузил маленький «ред-дот» от «льюпольда», под названием «Дельта Пойнт». Это для совсем ближнего боя, случись такой.

— Съездим? — спросил я, поднимаясь из-за стола и упрятывая карабин в чехол. — Сань, ты блокиратор прихватил?

— У меня.

Бывшему чародею Братства добыть артефакт, блокирующий огнестрел, — дело нехитрое, он им давно озаботился. Так что мы хором снялись со своих насиженных мест, я выгнал из гаража «широкого», все загрузились — и поехали в сторону базы Патруля, на стрельбище.

Занятий тут пока не было, потому что стрельбище превратилось в нечто среднее между прудом и болотом, но все же сухой участок мы нашли, на сложенных в штабель деревянных поддонах. На стометровом рубеже висели гонги, так что необходимости пробираться к мишеням не было. Я лег прямо на доски, уложил карабин на мешок с песком, потом неторопливо пристрелял каждым патроном. К счастью, гонги были недавно покрашены и точки попадания легко фиксировались.

— Ну что, готов блокировать? — спросил я, вгоняя в приемник новый магазин.

— Давай пробовать. — Саня вытащил из сумки легкий деревянный шар, собранный из двух полусфер. Повернул рычажок, я услышал, как с треском разделилась сфера, даже почувствовал что-то, хоть и проблемы с чувствительностью. Руны на медной пластине засветились, то есть реакция пошла.

Сбросил затвор с задержки, прицелился в гонг, потянул спуск — бах, бах, бах.

— Работает! — Мила даже в ладоши захлопала, а Саня изобразил некий танец сидящего хиппи.

Работает. Если активированное в полуметре заклятие амулета отбито, то остальное точно отобьём. То есть у меня в руках вполне рабочий вариант оружия, по характеристикам куда серьезней того, что было раньше. Очень мне всегда не хватало или дальности, или самозарядности, или компактности и легкости, как в случае с моим «барретом».

Попробовал с магическим глушителем — работает. С обычным — тоже работает. Попросил Милу пострелять «сабсониками», сам отошел подальше — действительно, не громче «вала». Правда, при стрельбе сверхзвуковыми хлопки пули не глушились, далековато они «звуковой барьер переходили». Саня сказал, что надо фокусировать конус. Вот пусть и фокусирует.

Интересно, это у меня закупать будут? Но меньше чем тысяч за… шесть, наверное, я продавать не стану. Глушитель не включен. Могут и закупить, но немного, я думаю. Только силовикам, больше хрен кому. Просто не надо, незачем. Ну и нам самим. Но пока у меня один карабин, и он будет мой. Вот так.

В середине дня позвонил Смирнов, сказал, что работает в библиотеке. Мне почему-то вспомнилось, как про президента Ельцина говорили, что он «работает с документами», когда сей вождь не просыхал, и мне даже представился Смирнов, сидящий с пивом и стопкой самогонки в пабе у Хмеля, но образ быстро развеялся.

Потом почти сразу заехал Васильич. Забрал пять «браунингов», большую сумку патронов, а я буквально силой вынудил его позвонить на работу и договориться о том, чтобы меня там приняли сразу и без волокиты. Он повздыхал, затем позвонил, после чего сказал:

— Вот прямо щас и езжай, тебя ждут. Через проходную не лезь, чеши прямо в отдел по работе с населением, второй кабинет, там спроси Давида, он все быстро сделает. Сразу ехай, сегодня короткий день, предпраздничный.

— Понял, спасибо!

Тут времени терять нельзя, дают — бери, бьют — беги. Подхватился с места, кинулся в машину и погнал.

Красный проспект все же место удобное, до всего близко. Ну, не до всего, а до того, что обычно бывает нужно. Если в СЭС — это до Кривой и направо, а там совсем чуть-чуть. На улицах, кстати, к празднику готовятся, убирают сугробы в ускоренном порядке. А так снег почти полностью стаял, последние дни уже совсем теплые. На дорогах вообще не осталось, только грязь да ямы. Ну и трамвайные пути, по которым уже много лет никакие трамваи не катаются.

Так что насчет «погнал» я все же сильно выразился. В общем, еду себе помаленьку, попутно оглядываясь внимательно, на всякий случай.

Здание СЭС — бывшая жилая «свечка» из кирпича, я такие видел, обычно для местного руководства строились. Один подъезд, почему-то восемь, а не девять этажей, что странно. Территория вокруг заборчиком огорожена, за ним в рядок несколько «буханок», которые в Форте чуть ли не самый популярный транспорт. Все защитного цвета, с красной полосой, вроде обычных аварийных.

У здания пристройка, явно когда-то под магазин строили или сберкассу, на ней табличка с надписью «Прием населения». Это чтобы в проходную посторонние не шли, секретность в тутошней СЭС выше, чем у кого угодно. Странно, да? Но вот все магические силовые линии в городе тоже предмет работы СЭС, так что делайте выводы.

Вахтер в «бронебудке» сидел и на входе в пристройку, и просканировали меня всерьез. Пистолет при этом особо не взволновал, особенно после того как я разрешение предъявил. Турникет щелкнул и пропустил меня внутрь, в вестибюль с когда-то большими окнами, которые теперь были частично заложены кирпичом и превратились в совсем небольшие. Из-за этого тут царил полумрак, в котором даже таблички на дверях трудно было прочитать.

В приемной было пусто, к моему удивлению. Из-за завтрашнего праздника? Может быть. Так, мне во вторую комнату…

В комнате было четыре стола и два человека, мужчина и женщина. Женщина лет под пятьдесят, в теплой безрукавке и с каким-то деревянным амулетом на шее, прямо поверх одежды, и молодой парень, темноволосый, с густой щетиной. Я почему-то ожидал увидеть еврея, ориентируясь по имени, но парень был грузином, тут не спутаешь.

— Давид? — спросил я. — Вас должны были предупредить…

— Предупредили, — сразу кивнул он. — Садитесь, что у вас?

— Заключение СЭС по участку в области.

— Да? — Он вроде как чуть удивился. — Это нетрудно. Вообще непонятно, зачем с этим к нам ходить, если честно. Мы же сами все равно никаких замеров не делаем, берем информацию от Патруля, вот пусть бы они и выдавали, вместе с землемерным актом.

— Может, они просто на себя ответственность по заключению не берут?

— Да чего тут сложного? — Давид взял от меня бумажку из «Форт-Регистра», положил перед собой на стол и бодро застучал по клавишам. — Уровень излучения не выше, чем в среднем, выбросы тварей… кстати, там был «колодец», совсем недавно…

— Я знаю, мы его и ликвидировали.

— Да? Вы в Патруле?

— В резерве.

— Понял, — кивнул он. — Тогда место и понравилось?

— Примерно.

— То есть все риски осознаете и все такое? — уточнил он, не отрываясь от экрана.

— Конечно.

Сидел я боком к столу женщины с амулетом, которая сейчас углубилась в изучение какой-то таблицы на экране. На стене за ее столом висело несколько фотографий в рамках, и одна вдруг привлекла мое внимание. Пригляделся.

Ну да, это Мила. Мила, рядом эта женщина из-за соседнего стола, трое мужчин, двое постарше, один молодой, в толстых очках. Стоят рядком, улыбаются, такое привычное фото с корпоратива.

— Простите, — обратился я к женщине, — здесь на фото моя девушка. — Я показал на фотографию. — Вы знакомы?

— Мила-то? — сразу сообразила она. — Немного. Она с Панфиловым дружила, царство ему небесное, а он здесь за стеной работал, в первом кабинете. А вы Николай, так?

— И меня знаете? — удивился я.

— Как-то Милу на улице встретила, разговорились. Так не встречались. А Сашку жалко, — вздохнула она, — хоть бы поймали тех скотов.

— Почти поймали, — чуть изогнул я правду. — Убитыми нашли.

— Ну хоть так.

— А что у вас в соседнем кабинете?

— Опрос вновь прибывших. Вы же не местный, нет?

— Меня провели сюда.

К чему это сказано: если человек случайно проваливается, его потом выспрашивают, как и что, где да когда. А если как я, вместе с кондуктором, то вроде как и расспрашивать нечего, вот сюда и не вызывают.

— Так Панфилов на опросе сидел, что ли?

— Он базу данных вел, опрашивали другие. Вон, на фото, Сергеев и Сан Саныч. — Она ткнула карандашом в обоих мужиков постарше. — А фото у Милы в кафе сделали, на мой юбилей.

Общительную тетку звали Аллой Вадимовной. Я даже предложил ее подвезти, но оказалось, что живет она через дорогу. Да и не знаю я, о чем бы я ее расспрашивал, собственно говоря, но вот тот факт, что Панфилов в СЭС вел базу данных по провалившимся, — это было новостью. Не уверен, что важной, но как-то раньше это все не проскакивало. Работал в СЭС — да и все, как-то не вдавались в подробности.

Зато подвез Давида, который жил на Красном, как раз напротив поворота на Поляну, и ради такого дела он мне еще и копии заключения сделал, заверив печатью. Правда, Давид работал в СЭС меньше года, сам из «попаданцев» вроде меня и Панфилова никогда не встречал. Так что ничего полезного от него я не узнал.

Но вообще возникает вопрос: как Панфилов пришел к мысли о создании своей теории? С чего все началось? Не может быть, чтобы вот просто так — я, мол, геолог, поэтому займусь геологией ради хобби. Что-то должно было натолкнуть на эту идею. А у него база данных по провалившимся…

И что в этой базе? Что в нее входит? Черт, а я и не знаю.

Мила. Милу должны были опрашивать, она сама провалилась, не как мы с Дмитрием. Она должна помнить, о чем беседа была.

Высадив Давида, я развернулся прямо посреди улицы и покатил назад, к магазину.

Сани не было, куда-то свалил, а вот Мила, к восхищению моему, совершенно оккупировала рабочее место в подвале, а лоток возле станка для снаряжения был полон блестящих патронов сорок пятого калибра. Более того, она поприветствовала меня словами:

— Явился, бездельник?

— Скорее прибыл, — поправил я ее, стаскивая куртку. — Ты мне вот что скажи: ты когда сюда провалилась, собеседование в пристроечке к СЭС проходила?

— Конечно, а что?

— Панфилова ты там встретила?

— Я его видела тогда, он в той же комнате сидел, но мы не разговаривали. Меня другой дядечка опрашивал, такой… — она изобразила что-то руками над головой, — с лысиной и бородкой.

— И о чем расспрашивали?

— О чем? — Она задумалась, откинувшись в кресле и закинув руки за голову. — О чем… да ни о чем особенном. Где провалилась конкретно, в каком месте вышла, как шла, как себя чувствовала, что делала перед этим, что было с собой… вообще ничего интересного.

— И где ты провалилась конкретно?

— Под Новгородом. У шоссе. Отошла от машины в кустики. Зачем отошла — надо говорить?

— А в каком месте?

— В Псков ехала, возле деревни Сольцы.

— А здесь где появилась?

— Почти у КПП на границе с Северореченском. Прямо в лесу. Пришла в себя, огляделась, увидела домик, почуяла, что дымом пахнет, — и пошла. До них метров триста всего было.

— Повезло, — удивился я.

— Конечно, повезло.

Тут ведь много куда попасть можно. Немало нежити бродячей получается из таких вот провалившихся, которых, например, закинуло куда-то зимой посреди леса, у границы с Севером. Вот ведь радость, верно? Без всего в таком месте оказаться.

— Так, давай глянем. — Я открыл сейф и вытащил оттуда копию кальки с номерами, совмещенную с картой. — Вот КПП, смотри. — Я ткнул пальцем в условный знак. — Где ты выпала?

— Блин, у меня географический кретинизм, я в картах не понимаю ничего, — разозлилась Мила.

— Ну ты как шла, граница где была, справа или слева?

— Какой рукой я пишу? — Мила подняла правую. — Справа была граница.

— Метров триста?

— Не знаю, наверное. Я заставу сквозь деревья увидела.

Я, прикинув, поставил карандашом точку.

Кодировка… Квадрат… карта большая, склейка, так что у нас все трехзначное, и вертикаль, и горизонталь…

Опа!

Только последняя цифра не попадает в квадрат, но это понятно, потому что… потому что она взята «по улитке»… ну да, раз, два, три, четыре, пять… ну да, вот же примерно.

Семь последних цифр. И еще семь… что за семь? Еще квадрат с «улиткой»? Откуда? Я схватился за чарофон и начал активно вызывать Смирнова. Тот долго не отвечал и откликнулся лишь тогда, когда я собирался отключиться.

— Але?

— Покойный атласы какие-нибудь брал в библиотеке? — без всяких приветствий шарахнул я вопросом. — Большой земли в смысле.

— Брал, а что? — тут же ответил Смирнов. — Два атласа.

— Надо бы проверить кое-что. Новгородская область, деревня Сольцы. Соль-цы, — повторил я по слогам.

— И что в той деревне?

— Надо глянуть, кодировка нанесена на страницу или нет. Вы еще там?

— Там, там, — чуть ворчливо пробормотал Смирнов. — И атласы у меня. Жди, виси на трубе.

Я услышал, как он положил трубку на стол. Послышалась возня, потом зашелестела бумага. Шелестела долго, затем я опять слышал, как что-то перекладывали, потом опять шуршание страниц. Затем трубка загремела, и шуршание сменилось голосом Смирнова:

— Нашел страницу с кодировкой. От руки сделана, в атласе автодорог, карандашиком.

— Номер страницы какой?

— Сорок шесть.

Сорок шесть! Первые две цифры!

— И что в квадрате четырнадцать — ноль девять?

— Это восточней деревни Сольцы. И подписано «Мила».

Ну да, это он не удержался, все же влюблен был, наверное, вот и отметил. А как с другими?

Тогда восьмерка — это опять «улитка»!

— Я сейчас назову несколько страниц, а вы проверьте, есть ли на них кодировка, хорошо?

— Хреначь! — решительно заявил Смирнов. — Бутылку только проставишь потом за труды.

— Хорошо, — не стал я спорить, хотя труды вроде как больше мои получились. — Четырнадцать, — наугад выбрал я цифры из первой попавшейся записи.

Шуршание, затем ответ:

— Есть кодировка. Еще?

— Сорок… восемь.

— Жди.

Перелистываются страницы.

— Есть кодировка.

— Петрович, — я взял паузу для драматизма, — этот атлас надо оттуда унести. Как угодно. Именно этот экземпляр.

— Пф-ф, — выдохнул он. — Попробую. Поговорю. Две бутылки тогда с тебя.

— Deal.

— Чего?

— Договорились. Даже три проставлю, только атлас унесите.

Пока запас есть, можно позволить себе быть расточительным.

— Ну жди, я перезвоню.

На этом Смирнов отключился.

Так, и если я прав, то что это даст? А даст это пока то, что покойный в своем геологическом исследовании интересовался «маршрутами провалов», кто откуда и куда попал. Ну и что это значит?

А хрен его знает. По кальке… у него в близких точках… вот тут интересно, я еще раньше внимание на это обратил: в некоторых местах все идет вразброс, никакой системы, хоть числа выписаны рядом, а местами они почти совпадают… Вот где Мила выпала — там никакой системы, вообще. А-а… гм… а вот у угольного карьера масса почти одинаковых значений.

Тогда что это значит? Что месторождения как-то на себя притягивают людей с определенных точек?

Хм… Ну, может быть. А это-то что дает? И вот тут скажу честно — хрен его знает. Но что-то должно давать.

— Ну? — вдруг требовательно спросила Мила. — Что вы там нашли? Куда я провалилась?

— По адресу ты провалилась, куда и надо. А что нашли — черт его знает. Посмотрим. Но что-то точно нашли. Наверняка. Ладно, поработаю сколько успею.

— До чего успеешь?

— До Смирнова.

— То есть опять сегодня пить? — вздохнула она.

В общем-то Мила угадала. Смирнов перезвонил через полчаса, сказал, что взял атлас под честное слово. Так что мне осталось лишь лезть в ящик с завезенным алкоголем и отсчитывать три бутылки, как и обещал. Потом я спросил ее:

— Пойдешь?

Мила глубоко задумалась, затем кивнула, добавив:

— Только пить не буду. Почти.

И на этом мы засобирались.

Хмель был у себя. Он вообще старался из паба и из дома не выходить, что и логично вообще-то. Слава, может, и в баре бы не хозяйствовал, если бы не завтрашний праздник. Так что застали мы его за стойкой, правда, сидящим за ней и пытающимся что-то починить в пивном насосе. Разливал пиво все же Иван.

Народу было много. День предпраздничный, работу уже все закончили, так что наплыв. Свободных столов не было, и за стойкой нашелся всего один свободный стул, для Милы. Было шумно, гамно, как обычно перед праздниками и бывает, насколько я уже успел заметить. Но в общем я такую атмосферу люблю и праздновать завтра собираюсь вместе со всеми. И никаких других планов не имею. Так что у нас завтра будет как всегда — соберемся в подвальчике, поужинаем и выпьем. Уже традиция, можно сказать.

— Сейчас Смирнов подъедет, — известил я Хмеля, когда тот вынырнул из-за стойки.

Заодно я протянул ему пакет с тремя бутылками, и он спрятал его за стойкой.

— Кто же сомневался, — усмехнулся он. — Или повод появился?

— Похоже на то, но точней пока не скажу. Внизу сесть сможем?

— Я там убирать собирался… хотя ладно, с утра уберусь. Прямо сейчас пойдете?

— Как ужин готов будет. Что у тебя сегодня?

— Охотничьи колбаски возьмите.

— Давай колбаски, — ответила за меня Мила.

— Кстати, Слав, по офису Лысого что-то решил?

— Адрес продавца выясняем пока, — усмехнулся он. — Надо общаться, надо разговаривать. Но идея хорошая, я там специально проехал, осмотрелся. Бар встанет как всегда там был. Налить?

— Наливай, конечно. Давно пора.

— Да, Беленький заходил, сказал, что одну машину в понедельник забрать хотят, если скинешь немного.

— Это он в свою пользу скинуть хочет, Семен себя не забудет, — засмеялся я. — Позвоню ему завтра.

Смирнов появился минут через пятнадцать. Под мышкой у него был большой плоский бумажный сверток, вид довольный. Он сразу же накатил рюмку в баре, попросил ужин и заодно поинтересовался судьбой обещанных бутылок. Хмель вытащил пакет и выставил его на стол. Против ожиданий, Петрович проверять его не стал, а лишь сказал скромно:

— Ну пусть пока там постоит.

Ну и затем все разом двинули вниз. Карту-кальку растянули на стене, атлас же Смирнов распаковал и выложил на стол, подвинув тарелки и бокалы. Потом решительно приложился к кружке, куда Хмель успел налить пива, вытер губы салфеткой и сказал мне:

— Давай мне страницу и координаты от Лудина, от нефтянки. Проверить хочу кое-что. Пока ехал сюда, мысль одна пришла.

Я выбрал наугад один номер из кучки выписанных и продиктовал первую его часть, со страницей в атласе и координатами на ней. Смирнов начал быстро листать, явно ничего не нашел. Хмыкнул, покачал головой, но обескураженным не выглядел, лишь сказал:

— Во-от… как я и думал. Теперь давай смотри на Рудный, медные шахты. Давай цифирь.

Я опять продиктовал номера. Смирнов принялся листать, нашел нужную страницу, хмыкнул уже довольно.

— Во-от, — протянул он вновь. — А народец туда сыпался сплошь из Сибири, из Хакасии. Про город Сорск слышал? Нет? Ну откуда тебе… А там медное месторождение, медно-молибденовое, я там даже в командировках бывал, на доразведке. Так, давай угольный карьер на границе.

Я «дал». Опять перелистывание страниц, опять удовлетворенный вид.

— А тут у нас вообще угольные края. Междуреченск, Мыски — сплошной уголь, понял?

— В смысле? — уточнил я. — То есть если цифры друг на друга похожи в одном месте на карте Приграничья…

— То высока вероятность того, что люди сыпались туда из одного же места с Большой Земли, — закончил за меня Смирнов. — Теперь честно скажи: у вас дыра на Аляску далеко от Лудина?

— Не очень, — не стал я запираться. — Но и не так чтобы близко.

— Так и на Аляске не так чтобы одно месторождение нефти. Верно? Давай вспоминай, где у нас цветом дуги выделены были, и проверь, как там цифры.

В комнате висела мертвая тишина, Хмель с Милой даже не дышали, кажется. Я почесал в затылке, пытаясь вспомнить самую многообещающую точку из тех, что я раскрашивал, затем ткнул пальцем в пространство между Южными болотами и дорогой.

— Здесь. Пятьдесят шестая страница, квадрат…

— Погоди, долистаю, — прервал меня Смирнов. — Да и не надо мне квадрата. Зимнебережное кимберлитовое поле, двадцать процентов российских алмазов. Понял?

Тут все хором выдохнули. Алмазы — это уже серьезно. Алмаз тут не только за драгоценность, он самый могучий магический аккумулятор и конденсатор. С алмазом самые крутые амулеты делаются. И стоят алмазы здесь дорого. Их, кстати, где-то на Севере находят, про это я слышал. Не там ли ищут? Места вообще-то там стремные, очень стремные, для одиночки так и вовсе гиблые.

— Давай еще что-нибудь, — сказал Смирнов. — Чтобы окончательно убедиться. В другом месте.

В другом, в другом… на территории Туманного что-то было, как раз у старой железки. Перескочил туда, продиктовал цифры. Смирнов взялся за атлас, полистал, сказал:

— Поселок Советский, возле Воркуты. Поняли, нет?

— Нет, — честно ответил за всех Хмель.

— Юнъягинский угольный разрез. Уголь.

Опять пауза на переваривание информации. Затем заговорил уже я:

— Значит, так, уважаемые господа концессионеры. Никому об этом ни слова. Вообще никому. Ни Платону, ни Сане, ни Ивану. Чтобы риск утечки свести к минимуму, потому что за эту карту нас закопают не моргнув глазом. Вы это понимаете, надеюсь?

— Ну не дурней тебя будем, — солидно ответил Смирнов. — Это не пулю расписать. Скажи, что с этим будем делать?

— Мы это сдадим Линеву. Под роспись. В обмен на.

— На что?

— К завтрашнему утру надо решить. Согласны?

Все переглянулись, затем кивнули.

— Отлично. — Я покосился на совершенно остывшие колбаски с картошкой, к которым так до сих пор и не притронулся. — Дайте доесть, и садимся изучать карту. Выписываем координаты, отмечаем все на кальке, а с утра я встречаюсь с Линевым.

Клондайк.

9 мая, суббота. День Победы.

Сидели вчера мы еще часа три. Нашли полиметаллическое месторождение, гематитное, бокситы и два места, о которых не смогли выяснить ничего. Смирнов сказал, что надо еще геологический атлас искать в библиотеке, так он не помнит.

Затем я вспомнил про староверов, что живут ниже по Светлой. Ведь по всему выходит, что они тоже компактно откуда-то валились, потому что статистика не дает особо провалившихся из тех мест. То есть неплохо бы выяснить, откуда они падали. Откуда-то из Сибири, но Сибирь — ой большая… и где возникали. Кстати, это не повод устроить экспедицию к озеру? Замеры там сделать, с местными поговорить… если они говорить станут. Ну хоть на пару-то вопросов ответят? А то хрен им, а не лодочные моторы в общем-то.

Когда Смирнов уехал, а мы с Милой вернулись домой, я с картой уже не расставался, на ночь положил в тумбочку у кровати рядом с оружием, а с утра сам не повез ее никуда, а позвонил Линеву.

— Заехать можете? Лучше с охраной.

— Что-то серьезное? — Он явно забеспокоился.

— Скорее важное. У меня есть для вас очень, очень ценная информация.

— Я через тридцать минут у вас буду, — не стал он выспрашивать дальше и отключился.

Ну да, побоялся. Лучше тут отдам. У меня в руках, считай, золотой ключик сейчас. Поэтому я просто взял свою переделанную AR15, то есть «арку», поднялся в магазин и сел за прилавок, с кружкой утреннего чая в руках. Тут и через окна гляжу, и через камеру, увижу, как подъедет. Магазин закрыт в честь праздничка. Димки нет. Саня, как я слышал, под утро вернулся, дрыхнет еще, Мила тоже пока не проснулась. Так что один.

К удивлению моему, Линев подъехал не на привычном черном «Патриоте», а на серебристом «Ландкрузере», хоть и с двумя охранниками. В камеру было видно, как он направился к двери магазина, так что я пошел открывать, не дожидаясь звонка. Скинул крюк, сдвинул засов, щелкнул замком. Защита заранее была отключена.

Линев вошел, протягивая руку для пожатия.

— С праздником, к слову, — сказал он сразу.

— Взаимно. — Я запер дверь за ним и жестом пригласил спуститься в подвал.

— Это что? — Он с любопытством посмотрел на «арку», которую я прихватил с собой.

— Новое оружие. Но дорогое получается, очень. Экспериментальный экземпляр пока.

Мы спустились по лестнице, оказавшись в подвале.

— Нравится мне здесь у вас. — Линев стащил куртку и подошел к вешалке. — Эдакая игровая комната для больших мальчиков.

— Она и есть, согласен. Чаю? Кофе?

— Давайте чаю. — Он плюхнулся в кресло, вытянув длинные ноги в начищенных ботинках.

Пижонит, как всегда. Только Линева вижу одетым подобным образом при любых обстоятельствах. Сам я практичность предпочитаю.

— Так что случилось?

— Карту мы разгадали, — сказал я, включая чайник на магическом подогревателе. — И получилось у нас такое, что… в общем, ключ к власти и богатству в этой карте, так сказать, упрятан. Если сбиваться на патетику. И эта карта должна быть самым секретным документом в Форте. Сумеете обеспечить? — спросил я уже чуть с усмешкой.

— Думаю, что сумеем, — вполне серьезно кивнул он. — Попробую угадать: всякие полезные ископаемые?

— Именно.

— Нефть есть?

— Нефти не нашли, но должен быть уголь, в больших количествах. На территории Туманного.

— Туманного? — Илья чуть поморщился.

Ну да, Братство. Но не уверен, что это плохо, может, даже и хорошо, если смотреть как на «большую картину».

— Туманного. И главное — недалеко от железной дороги. Она же цела, верно?

— Я думаю, что да, цела. — Он потер лицо ладонями, словно пытаясь согнать сон. — Вообще был даже специальный закон, что дорогу беречь. Надеялись когда-нибудь запустить. Болот под ней нет, грунты твердые, до сих пор проверяют иногда.

— Тогда вы Город с его углем стряхиваете с хвоста сразу. Смирнов считает, что там будет открытая добыча, разрезом. Представляете, что это будет для Форта? Да и бензин из угля делать можно.

Я развернул карту на верстаке, показал предполагаемое место.

— Вот здесь уголь должен быть. Много.

— А остальные точки? — Он показал на сделанные мной пометки.

— Разное. Бокситы, металлы. Алмазы вот здесь могут быть, — обвел я пальцем район.

— Это к Гимназии, пусть занимаются, — сказал он сразу. — Это все?

— Не думаю. Это где успели замерить и где покойный успел собрать информацию. Главное — мы принцип поняли, можно искать дальше. Уверен, что это далеко не все.

— Да тут и одного угля бы хватило. — Линев поднялся из кресла и подошел к столу. — Прямо вагонами, а… Прямо в Форт. Все верно, это почти бесценная, по нашим масштабам, информация. Что взамен? — повернулся он ко мне.

Ну вот такой подход мне нравится, даже намекать не надо.

— Тут кому что. — Я достал из тумбочки чистые кружки и поставил у чайника. — У всех свои пожелания. Вам ведь придется некую «Форт-Геологию» учреждать, верно?

— Скорей всего, — пожал он плечами. — Не я решаю, но думаю, что да, это логично.

— Вот Смирнов претендовал бы возглавить.

— Обещать не могу, понятное дело, но с этим выйду на главу администрации, согласен.

Уже «глава администрации», прогрессируем в сторону нормальности. Что не может не радовать.

— Я купил карьер на Силикатке, с кварцевым песком, и там неподалеку есть глины.

— И?

— Мне нужен кредит. И оборудование для кирпичного заводика.

Линев пожал плечами, затем сказал:

— Я даже не уверен, что моя помощь тут нужна, есть же программы развития бизнеса и все прочее.

— Нужна. К кирпичу и плитке нужен еще и рынок.

— Городские заказы?

Эта идея явно восторга не вызвала. Если бы я просил именно этого, то он, согласившись, полез бы на чужую территорию — Торгового Союза, скорей всего.

— Нет, — успокоил я его. — Прямо за нашим домом четыре квартала таких же кирпичных особняков.

— Территория Лиги, — сразу же напомнил он.

— Я знаю. Но они ее не используют. А у меня есть проект на них. Сделать здесь дорогой район. Малоэтажная застройка, таунхаусы, рядом Красный проспект, до Поляны недалеко — продадим без проблем. И кирпич пригодится.

— Хм. — Он сложил руки на груди и сильно задумался. — Мне самому это не решить, придется договариваться. В том числе и с Лигой. Что от вас взамен в таком случае?

— Пятьдесят процентов.

— Не знаю, хватит ли… на всех.

— Инвестируйте деньги — и предложу семьдесят. — Я начал лить кипяток через ситечко с чаем. — Если я беру кредит, то финансовые риски на мне. А вы лишь участвуете в прибылях. И городу лучше: зачем в руинах нечисть разводить? Все станет благообразным, подконтрольным, чистое благополучие.

— Насчет этого никто не спорит. — Линев задумался еще глубже. — Никто не спорит. Гм, я так ничего не могу решить. И с Лигой пока никто ни о чем не договорится.

— Я так понимаю, что все течет, все изменяется. Сегодня не договорится, а потом, глядишь, и получится.

Вот как-то не сомневаюсь я в том, что скоро это получаться начнет.

— У вас к торговому району прилегают развалины. Здесь вечером проходить страшно.

— Да я все понимаю, Лига тут тоже как собака на сене. — Линев раздраженно махнул рукой. — Сколько там зданий?

— Пятнадцать. Можно сделать двадцать восемь квартир и спорт-клуб, например. Для начала.

Он заинтересовался, я это вижу. Как я и рассчитывал. Это не только оплата за карту, но и ему прямой интерес. И я не слишком много прошу на самом деле, он тоже это понимает.

— Юрлицо уже есть под эту работу?

— Пока нет. Нет согласия — нет и фирмы. Зачем плодить сущности?

— Ну да. — Его взгляд снова остановился на «арке». — Сколько она будет стоить?

— С оптикой, но без глушителя — под шесть тысяч долларов получается. Или даже больше, в зависимости от опций.

— Это к ней патрон? — Он вытащил из лежащего на столе снаряженного магазина солидную «бульку».

— К ней.

— По амулетам?

— Как дробовик будет. Но баллистика намного лучше, эффективная дальность и кучность в разы возрастают. И можно с глушителем использовать.

— Мы подумаем, может, закажем все же десяток, для спецов, — сказал он задумчиво. — Я все понял, в общем, — резко сменил он тему. — Я за выходные поговорю с кем надо. Потом устроим встречу. Проект интересный, городу бы подошел.

— А по кредиту на кирпичный завод? — уточнил я.

— Пробью. Тут могу сказать сразу — пробью, будет кредит, и оборудование закинем. Давайте ТЭО и бизнес-план, я сам занесу куда нужно. — Он взял кружку со стола. — Сахар есть?

— Да, конечно. — Я полез в тумбочку. — Просто сам без сахара пью, вот и не достаю.

Линев уехал, причем не в сторону их территории, а куда-то в другом направлении, они развернулись прямо от тротуара. Надеюсь, что он прямо к Перову, главе администрации рванул, мои проблемы решать. Ну помечтаю, что, нельзя?

Но при этом камень с души свалился — горячую информацию я передал в надлежащие руки, пусть теперь другая голова болит. Все равно нам с этого прямой пользы не было бы. Алмазы искать никто не полезет, бокситы нам не нужны, угольный разрез не потянем, да и вышибут, а вот так — в самый раз.

Так, ладно, на праздник мы вечером собираемся, день сегодня выходной, а до обеда еще далеко. А некоторым, таким как Мила, например, даже и до завтрака, насколько я могу судить по отсутствию активности. И вот пройдусь я, пожалуй, до брошенных домов. Проект так проект, огляжусь чуть подробней.

Натянул куртку, привычно проверил магазин и наличие патрона в стволе «кимбера», запасные магазины, амулеты и прочее, поднялся на первый этаж и вышел через парадный выход, не забыв за собой включить сигнализацию. Осторожность при нашей жизни — она прежде всего.

Снег на улице, считай, совсем исчез, хотя ручьи вдоль выщербленных тротуаров еще бегут. Кстати, если плитку начнем штамповать, то перед магазином и баром тротуар в первую очередь выложим, а то как-то не соответствует имидж приличного места дырявому асфальту.

Проехавший по улице развозной «бычок» сбросил скорость, чтобы не забрызгать меня водой из лужи, я кивнул ему благодарно, уже вслед, так что водитель мою благодарность разве что в зеркало разглядел. Сегодня как-то уже совсем тепло, словно на праздник весна решила окончательно, что зима взяла и смылась из Форта до своего времени — до октября так примерно.

Паб еще закрыт, так что и на крыльце никто не топчется. Перед домом ни одной машины. Со стороны Павших музыка слышна, марши военные, и где-то там над площадью иллюзией развевалась георгиевская лента. Даже отсюда ее прекрасно видно. Кстати, если Хмелю удастся помещение Лысого заполучить, там есть смысл вывеску-иллюзию завести, поярче, чтобы прямо с Южного бульвара разглядеть можно было.

На Сиреневой, на противоположной стороне, у забора, еще оставалась полоса грязного снега, но было понятно, что жизни ей с пару дней осталось. А асфальт тротуарный тут как бы даже не получше, чем на Красном, — ходят здесь меньше. Почти даже и не ходят, если точней. Сиреневая конкретно никуда не ведет, если топать по ней до конца, то упрешься в Т-образный перекресток. А если дальше лезть через заброшенные дворики, то попадешь к городской стене, куда просто так никому и не надо.

Слева наш забор, дальше ворота каретного сарая, потом еще кусок забора — и поворот налево, там проулочек отделяет наш двор от следующего. По этому проулку мы из задних ворот и выезжаем обычно. А дальше торцом в эту сторону два кирпичных особняка, «спиной» друг к другу, за каждым по небольшому дворику — самое то, что надо.

Кстати, вот вопрос: а есть смысл их пополам делить или прямо продавать как большие городские особняки? Тогда сюда городская «элита», прости, Господи, за такое слово, переселиться может… Нет, лучше делить, нам для заселения района больше людей желательно. И опять же можно выкупить две квартиры и объединить, коль совсем припрет.

Кирпичный цоколь забора вполне уцелел, а вот решетки давно сняли. Но это можно легко и новые сделать, не проблема, много где заказать можно. Калитки тоже нет, но воротные столбы целы. Тут вообще все постройки хорошо сохраняются. Климат больно простой, без оттепелей, так что циклов замерзания в году мало. Даже если и есть где трещина, разрушается кирпич все равно очень медленно.

Двор особнячка завален всяким хламом, но хорошо хоть помои сюда никто не вывозил, только бытовой мусор. Деревяшки какие-то, проржавелое ведро, битый шифер, желтая рваная бумага. Но вони нет, даже весной, что очень радует. Хоть и не знаю, что в тех домах, которые дальше по улице, будет.

Крылечко, перила тоже кто-то снял с него, козырек над подъездом отржавел и отвалился. Но опять же не критично. Дверь вот старая разбухла и заклинила в полузакрытом положении. Пришлось приналечь. Сначала ручку оторвал и чуть с крыльца не скатился, потом уже за край самой двери взялся. Дернул несколько раз, она со скрежетом подалась.

Тоже какая-то контора тут была. Развалившаяся мебель, ряд стульев в коридоре. Никому не понадобились, никто не унес. Грязно, да, но при этом даже старый паркет нельзя сказать, что сохранился, но и не сгнил все же до конца. Интересно, что тут было раньше? Таблички у входа не осталось.

Что за звук? Мяв какой-то… ну да, мяв, с чем его спутаешь…

Это из того вон кабинета… кажется. Мявкнуло и затихло.

Стараясь идти потише, перекатываясь на внешней стороне ступни, сделал несколько шагов в сторону двери, заглянул в комнату.

Тихо.

Нет, не тихо, опять мявкнуло. Откуда?

Зашел в комнату, присел, оглядываясь.

Шкаф. Из-под шкафа это.

Плюнув на чистоту штанов, упал на колени, оперся на руки. Посветил под шкаф «шурфайром». В ярком свете отразились глаза. И смутно-полосатая куча меха.

— Э-эй, — как можно ласковей пробормотал я. — Ты что тут делаешь? Ты один, а, котей?

Кошек в Форте мало, очень мало. Их и на еду могут поймать, и всякой мелкой нечисти, которая здесь все же бывает, они попадаются. Я за все время, что живу здесь, бездомных почти и не видел.

— Вылезай, иди сюда. — Я протянул руку к кошке, но она подалась назад, стараясь вжаться в стену. — Нет, так не пойдет, ты меня сам звал. Или звала. Так что не кобенься давай, вылезай оттуда.

Не идет. Таращится, но боится явно.

Обругав боязливого кота, или кошку, я лег на живот на грязный пол, придвинулся как можно ближе.

— Тихо, тихо, сиди на месте, — шептал я, медленно вытягивая руку.

Кот, или кошка, вдруг решил в последний момент сбежать, как-то неловко рванул с места, но я успел схватить его, или ее, за заднюю лапу. Зверь в перепугу замяукал отчаянно и, кажется, даже от боли, но я, невзирая на сопротивление, подтащил его к себе, схватил второй рукой, откатился в сторону и неловко, без рук, поднялся на ноги. А затем, перевернув лапами кверху, прижал к себе.

Зверь замер, хоть и отчаянно боялся.

— Тихо, тихо, все, считай, что ты лотерейный билет вытащил, — вновь успокаивающе забормотал я. — Закончилась твоя жизнь бродячая, дурак… иди дурында… кто ты там?

Оттянул чуток хвост, глянул, кивнул.

— Дурак, значит.

Полосатый такой котик, явно молодой, осеннего, наверно, помета. Пушистый, но не слишком, с примесью сибирского, как мне кажется. А с другой стороны, обычный дворовый полосатик в нем проглядывает. Как и выжил-то, интересно, как зиму протянул?

— А это что у тебя?

На левой передней лапе… да там ожог в половину лапы… и не просто ожог, а от жгучей плесени. Кот не просто так мяукал, а от боли. И, похоже, он лапу даже не вылизывал, понял, что это для него вовсе смерть.

— А ну давай домой! — объявил я и рванул вместе с котом на выход.

Ветеринар. Есть же ветеринары в Форте, так? Тут же и лошади, и собаки все же случаются, не может не быть ветеринара. И праздник сегодня, как назло. Как всегда бывает: зуб заболит — так в пятницу вечером. Кот лапу обожжет — так в праздник.

Выбежал из-за поворота на Красный так, что какая-то тетка едва отскочить успела. Бегом к двери магазина… где ключи… вот они… только бы зверь сейчас вырываться не начал, вон он как дрожит.

Есть, открыл, влетел внутрь, закрыв за собой. Куда? Наверх или вниз? Пока вниз, там проще будет, и там и вода, и столы удобные, и аптечка.

Сбежал по лестнице, зажег свет в подвале, бегом к пустому верстаку.

Так, стоп, сначала дверь закрыть, чтобы кот не убежал, если вырываться начнет. Вот так, наглухо.

— Не боись, котярский, у меня тут аптечка есть, — я открыл шкаф и сдернул с полки сумку с ручкой, — а в ней от ожогов плесенью… думаю, что оно и для котов, и для людей.

Переместил слегка трепыхающегося кота под мышку, открыл сумку, нашел пластиковый флакончик-брызгалку и несколько марлевых тампонов. Кота на спину на верстак, он тут же, понятное дело, решил вырваться, полоснул меня когтями задних лап по рукаву и перчатке, но до кожи не добрался. Хорошая привычка перчатки носить, когда лезешь в незнакомое место.

Перехватил обожженную лапу выше ожога, не скупясь полил ее из флакона. Кот отчаянно замяукал, завырывался, я выронил флакон, потому что удержать зверя одной рукой было нереально, но с удовлетворением отметил, что чуть желтоватая, похожая на разбавленное оливковое масло жидкость, пахнущая чем-то вроде ромашки, покрыла весь ожог.

Кот вдруг обмяк, хоть и смотрел на меня испуганными глазами, а уши прижал к голове.

— Ага, легче стало? — спросил я. — Так и должно быть. Ты, похоже, совсем недавно влез, да? Сейчас отпустит, сейчас, не боись. И вообще, меня не боись, я не страшный.

Так, что я еще могу сделать? Бинтовать теперь только, но ведь он, гад, наверняка бинты обрывать начнет… ну и ничего, а я не дам обрывать.

Вот бинт… свободный конец…

С бинтом кот вступил в бой, поэтому несложный на первый взгляд процесс оказался куда трудней, чем я ожидал. Забинтовал плохо, вкривь и вкось, но как получилось.

— Блохи у тебя есть? — спросил я в сомнении, глядя на кота. — Наверняка ведь… нет, без ветеринара нам не обойтись.

Опять взял зверя на руки, кверху лапами, причем на этот раз он уже вырываться не собирался, похоже. С полки у телефона снял справочник, залистал, перекидывая страницы. Ветеринар, ветеринар…

Нашел двоих, ни один телефон не откликнулся. Праздник, не работают. Задумался, затем вытащил чарофон и решительно набрал телефон Салавата.

Тот откликнулся почти сразу.

— Привет, Гордеев это, Николай.

— Салам, — ответил тот. — Кого там у вас еще побили?

— Никого на этот раз. Салават, ты ветеринара хорошего знаешь, кто на вызов приехать может?

— Ветеринара? Ветеринара знаю. Кого лечить собрался?

— Кота лечить надо. Срочно.

— Могу я приехать, — засмеялся Салават. — Мне все равно кого лечить. Но возьму как за срочный выезд в праздник.

— Ну вот и приезжай. Если знаешь, как у кота лечить ожог плесенью, выводить блох, глистов и делать прививки. Если не знаешь, то дай ветеринара.

— Я не знаю? — даже возмутился он. — А моего кота кто лечит, по-твоему? Приеду сейчас. Ты в магазине?

Салават не обманул, взял как за срочный вызов и еще накинул, пожалуй. Но честно возился со зверем больше часа.

— Блох нет, — сказал. — Их вообще в Форте почти не бывает. Лапу подлечил, бинт он не сдерет, через два дня его к ветеринару на перевязку возьми. Прививки тоже там сделают, сейчас рано, а вот глистов прогнал, так что готовь лоток. Где держать будешь?

— Пока здесь, в мастерской. — Я постучал носком ботинка по полу. — Карантин типа.

— Правильно, пока здесь. Магазинчик «Природа» в Кишке знаешь?

— Ну… — задумался я, вспоминая, — знаю, кажется. По правую руку, с зеленой вывеской, так? Аквариумы еще в витрине.

— Точно. Вот у них кое-что для кошек есть, можешь глянуть. Они даже открыты еще, наверное. — Салават посмотрел на серебряные часы.

Хорошо зарабатывает он, все больше за счет того, что никогда никаких вопросов не задает.

— Понял, спасибо.

Я стащил со шкафа плед, которым любила накрываться Мила зимой, сложил его вчетверо и положил на свое кресло. Затем кресло откатил в угол, а на него положил сонного после легкого наркоза кота.

— Пошли, — сказал я, снимая куртку с вешалки.

— Ты же грязный, — показал мне на колени и на куртку лекарь. — Куда так пойдешь?

— Черт, и правда. Переоденусь.

— Меня сперва выпусти.

Выпустил. Потом побежал в квартиру, где меня встретила только что вставшая с постели Мила.

— Ты чего такой? И грязный еще? — спросила она, зевнув и прикрыв рот ладонью.

— Упал. Переоденусь. В мастерскую пока не спускайся, а если спустишься, то кота не выпусти.

— Кота? — Она непонимающе посмотрела на меня.

— Кота, кота.

— Какого кота?

— Полосатого такого. Кота я нашел, понятно? И принес. Он в мастерской.

— А если кот в мастерской, то ты тогда куда? — спросила она с подозрением.

— Здесь зоомагазин в Кишке, бегу, пока не закрылся.

Я даже не стал джинсы менять, чтобы не терять времени, просто почистил щеткой. Схватил другую куртку и понесся на выход, успев крикнуть:

— Сигналку только не включай пока!

Паб уже открыт, первые курящие на крыльце, они как индикатор. На улице людей прибавилось, в честь выходного и праздника. Пропустив пазик и тянущийся за ним старый «зилок», перебежал через улицу и почесал в сторону площади Павших, благо до нее рукой подать. А там и спуск в Кишку.

На площади, как обычно в праздник и бывает, было людно. На противоположной ее стороне выстроился ряд балаганчиков для детей — тир, карусель, какие-то качели. Детей там хватало, а для родителей рядом уже открылась уличная шашлычная — тоже признак весны. И кстати, мороженое продают, его выпускать начали. Как слышал — под Лигой мини-заводик, где-то недалеко от Госпиталя. Могут ведь, когда хотят, есть от них и польза.

У спуска в Кишку и вовсе толпа была. Снизу тоже слышалась музыка, вроде даже что-то джазовое, народ по ступенькам шел и вверх, с покупками, и вниз, за ними. Какой-то парень на плече тащил китайский велосипед типа горного, еще местами завернутый в бумагу. Интересно, где он рассчитывает кататься и как долго? Тут сезон-то всего месяца три, пожалуй. Хотя можно и три месяца поездить. Лето, к слову, тут обычно хорошее, солнечное и совсем не дождливое, хоть за это спасибо природе или кому там.

В самом начале перехода расположилось трио музыкантов — труба, контрабас и простенькие ударные. Ни открытого футляра, ничего другого я перед ними не заметил. Или для души играют, или после каждого номера публику обходят. Люди вокруг них стояли, к слову, даже протискиваться пришлось.

Так, вон магазинчик электроники, в котором я закупаюсь обычно, и где-то здесь должен быть этот самый, который «Природа» называется. Ну да, вон же, та самая зеленая вывеска. Аквариумы в витринах, всякие рыбки в аквариумах. Когда-то даже думал завести аквариум у себя в студии, для оживления интерьера, да как-то все не мог собраться это сделать. Зато теперь кота завел. Если он думает, что я его отпущу, то он глубоко ошибается. Хотя подозреваю, что он и сам уже не собирается никуда.

Продавцом оказалась молоденькая девушка с круглым курносым лицом и толстой косой, эдакая «Аленушка», одетая в полосатый свитер под дубленой безрукавкой. Она сидела с книгой за прилавком, но сразу поднялась, стоило мне войти внутрь.

— Здравствуйте, мне все для кошек нужно, — объявил я о своей нужде прямо с порога.

— А что именно? — «Аленушка» чуть озадачилась.

— Наполнитель у вас есть? Лоток?

— Наполнитель? Есть древесный, из опилок делают. — Девушка показала на стопку мешков без всякой маркировки. — Всех устраивает.

— Давайте мешок на испытания. Лотки? Миски? Игрушки?

— Только миски, — вздохнула девушка. — В Форте мало животных. Рыбок вот хорошо покупают. Котят спрашивают, но где их брать? Со щенками то же самое. А миски хорошие, из нержавейки, на резине. Возьмете?

— Возьму. Корма у вас тоже нет, верно?

— Откуда? — Она покачала головой. — А если и бывает, то дорого. Вы мясника магазинчик наверху знаете?

— «Свин и Кур» который?

— Да, он самый. Для котика курочки можете взять.

Куда я теперь денусь…

— Возьму, что еще остается. Хозяйственный же есть в Кишке, верно?

— Есть, по той стороне, через два входа. — Она показала рукой, затем взяла у меня монетки.

— Спасибо. Буду заходить. Зовут вас как?

— Алена.

— Очень приятно, — задавил я усмешку.

Хозяйственный, такой же маленький и тесный, был где девушка и сказала, там я купил моток толстой веревки. Затем рванул из перехода наверх.

«Свина и Кура» я знаю хорошо, они только мясом торгуют и прямо в магазине разделывают. Магазинчик небольшой, в зале темновато, за мясника тут тщедушный с виду дядька в очках, похожий до изумления на Вуди Аллена. Пахнет кровью, на полу опилки. Я взял пакетик с куриными грудками, заодно упаковку яиц, которыми тут тоже приторговывали, сложил все в пакет, рассчитался и попрощался.

Потом обоняние мое уловило запах свежих булочек. С ванилью. Пекарня была в этом же доме, но на углу. Булочки с чаем я люблю, равно как и с кофе, и Мила любит, хоть и ругается каждый раз, когда я их приношу. У нее диета, понимаешь. Подумал, махнул рукой на ее диету и направился в пекарню.

Толкнул дверь на пружине, окунулся в самый аромат, такой, что слюни потекли совершенно неконтролируемо. Глянул на застекленный прилавок с пирожными — вообще затосковал. К тому же пекарня — она не только пекарня здесь, она еще и кондитерская, а заодно и кафетерий. У окна три столика, два сейчас пусты, за одним две женщины кофе пьют, как раз с пирожными. Одна худая и темноволосая, а другая пухлая, белая и румяная. Ей, наверное, уже можно с пирожными и притормозить.

За прилавком упитанная немолодая тетка в белом халате и чепце. Поздоровалась, она меня помнит, все же захожу иногда.

— Что возьмете?

— Две «наполитаны» с кремом… и две… — тут я задумался, — и две с шоколадом, пожалуй.

Вообще, я всего две взять хотел, чтобы Мила меньше ругалась, но как-то всего за двумя заходить Несерьезно, как мне кажется. Две дополнительных можно потом съесть. Ну или сразу, например.

Тетка взяла пакет из шуршащей бумаги, нагнулась к прилавку, к поддончику с булочками. Где-то рядом хлопнула дверь, я скосил глаза на окно. Почти перед ним у тротуара припаркована «буханка» с надписью «электросети» на борту. Мы вообще-то взносы в «Паевую Электрокомпанию» уплатили, вот-вот должны к нам в здание электричество провести, провода уже провесили вдоль улицы.

Я посмотрел на потолок — и точно, у этих уже лампочка висит. И вон выключатель новый на стене, так что провели.

Тетка выложила пакет на прилавок, одновременно с этим за спиной у меня скрипнула дверная пружина, кто-то вошел.

Я обернулся. Без всяких подозрений, просто реакция на движение за спиной. И столкнулся взглядом с молодым парнем, лицо которого показалось до боли знакомым.

Его реакция оказалась куда более показательной — он оторопел на секунду, явно удивленный встречей со мной, потом дернулся — то ли за оружием, то ли собираясь бежать.

Я так пока и не понял, кто же это такой, но движение показало, что действовать надо сразу, до того как сообразишь. До пистолета мне дальше тянуться, а вот жезл «парализатора» прямо в левом рукаве, только петлю пальцем зацепить, что я и сделал.

Парень быстро и сноровисто отдернул полу куртки, потянувшись за оружием, но жезл уже был у меня в руке, а дистанция между нами всего пара шагов. Так что вооружиться он не успел, я просто шагнул вперед и ткнул жезлом его в плечо.

Тонкий стерженек на конце жезла с легким хрустом переломился, по руке пробило волной холода, а противник мой завалился в сторону, столкнув с места стол и заставив женщин за соседним столиком хором взвизгнуть.

— Патруль! Сохранять спокойствие! — объявил я.

Я вывалил все сумки и пакеты на пол, вытащил пистолет, скинув его с предохранителя.

И кто это? Да это же тот самый боец, которого мы под Лудином в плен взяли и на Платона сменяли… А что он тут делал? А я попробую угадать… только потом, когда закончим. Он еще с пару часиков в отключке полежит, так что время есть.

Аккуратно выглянул в окно. В «буханке» за водилу сидит один, а кто еще в кузове может быть — тут я без понятия, боковые окна затонированы насмерть. Что они будут делать дальше, после того как обнаружат, что их товарищ не возвращается? Или не они, а он — может, там лишь один водитель.

Машина задом в сторону нашего дома повернута, но там два окошка в дверях, наблюдать вполне можно. Этот и мог быть наблюдателем, не думаю, что трех человек пришлют… но это если следить. А если не следить, то могут сколько угодно прислать.

— Спокойно, всем спокойно, — повторил я на всякий случай, хотя присутствующие дамы изображали из себя неподвижные статуи.

Черт, номера машины отсюда не вижу… надо звонить Линеву, пусть он присылает людей, СОБР или кого там еще, я один не рискну ничего предпринимать.

Вдруг в «буханке» разом распахнулись две двери — водительская и задняя боковая, что справа. Двое крепких мужиков, явно вооруженных, решительным шагом направились в нашу сторону.

Твою мать, если они войдут в пекарню… тут же гражданские! А, к черту все, не получится тихо!

Я кинулся к выходу. С разбегу толкнул дверь, вскидывая оружие, заорал: «Стоять!» — и тут же открыл огонь, потому что стоять как раз никто и не собирался. Оба они разом рванули из-под курток короткие пистолеты-пулеметы.

У меня был выигрыш во времени, мое оружие уже направлено на цель, поэтому я успел выстрелить в каждого из них. Оглушительно бахнули синие вспышки — мои пули рванули в поле амулетов, один из противников упал, точнее — просто сел на задницу, прикрыв лицо рукой, второй получил двойку в середину корпуса, но не свалился, а выстрелил в меня. Я укрылся в тамбуре пекарни, но вот амулет, как мне показалось, не сработал, хотя пуля прошла совсем рядом.

Я присел, удерживая ствол в направлении цели, прикидывая, как бы поудачней высунуться, но услышал шаги по асфальту, быстро удаляющиеся.

Больше в той стороне удаляться некому, я дернулся следом и тут же спрятался за угол — короткая очередь выбила из этого самого угла кирпичную крошку.

Сзади ударом распахнулась дверь, я обернулся рывком и увидел своего «пленного», выскочившего на улицу. Он был очень быстр, даже выстрелил первым, но пуля прошла над головой, потому что единственное, что я успел сделать, — упасть на колено, увернуться я не успевал по-любому, а с амулетом творилось что-то не то. Я выстрелил двойкой в ответ. Первый выстрел пулей «с корнем» вышиб амулет, оглушив меня и его, вторая пуля ударила в бедро. Вторая «двойка» прилетела ему опять в ноги, но он уже свалился, выронив пистолет.

Я обежал его, оттолкнув оружие пинком в сторону, выронил почти пустой магазин из «кимбера», втолкнул на его место полный.

Зафырчал мотор «буханки», я услышал, как фургон тронулся с места. Захлопали выстрелы — противник превентивно не давал мне высунуться из-за угла. И когда я все же рискнул высунуться, уазик уже свернул в боковую улицу.

Я обернулся к раненому и выматерился — снег и земля вокруг него были залиты кровью, которая фонтаном хлестала из бедра. К тому времени, как я успел выдернуть из джинсов ремень, раненый умер. Похоже, что я пробил бедренную артерию. Повезло, короче.

А затем послышался вой сирены — на выстрелы неслась еще одна «буханка», но на этот раз с синей полосой и мигалкой на крыше. Дружинники.

Я положил пистолет на землю и поднял руки, причем в левой у меня было удостоверение.

Когда я с сумкой спустился в подвал, Мила и Саня встретили меня обличающим:

— Твой кот сделал лужу! — И оба синхронно показали в угол, где и вправду на полу виднелась небольшая лужица.

Сам кот при этом сидел в другом углу с недоумевающим видом, чуть поджав забинтованную лапу, явно пытаясь понять, что тут не так.

— Ну так и правильно, пора, — пожал я плечами. — Сань, тащи швабру. Мила, салфетку подай, пожалуйста.

Сам я полез в топочную, где в углу были составлены пластиковые канистры. А затем, вытащив нож, я взялся разрезать одну двадцатилитровую вдоль, по шву, чтобы получить максимально просторный лоток. Пока такой, затем уже нормальный привезу. Затем, когда Саня с гордым видом протянул мне швабру и поставил ведро с водой на пол, я взял у Милы салфетку, краешком приложил к луже, после чего махнул Сане рукой и сказал:

— Все, можешь мыть.

Саня сделал возмущенное лицо, но протестовать не стал, быстро затер лужу. Кот наблюдал за всем с любопытством, бояться он уже явно перестал. Четко на место лужи я поставил импровизированный лоток, отсыпал в него наполнителя и бросил сверху смоченный в кошачьей моче кусок салфетки.

— Это зачем? — спросил Саня.

— Кошки свой туалет по запаху находят. Затем он пойдет в него снова, а как привыкнет, так мы начнем лоток двигать куда нам удобно.

— А куда нам удобно? — спросила Мила.

— В топочную, я думаю. Или в Санин угол.

— Да щас! — возмутился он. — Он еще и со стола у меня все посворачивает.

— Именно поэтому я тебе всегда советовал за собой убирать, — ответил я нравоучительно. — Никто не может запретить коту прыгать по столам… когда сможет. — Я посмотрел на его поджатую лапу.

— В топочную ставь, — буркнул Саня.

— Дорогая, ты грудку не сваришь? — протянул я пакет из «Свина и Кура» Миле. — И можно одно яичко вкрутую, на всякий случай.

— Я теперь и коту готовить буду? — Она аж задохнулась от возмущения.

— Не всегда, — успокоил я ее. — Просто я сейчас буду занят.

— Это чем?

— Делать когтеточку. — Я достал из пакета моток веревки. — Это важно, кот нуждается в когтеточке. Ему нужно когти точить.

— Ну это вообще, — закатила она глаза.

— Да ладно, ты его полюбишь, я уверяю.

— Ты лучше толком скажи, что случилось.

— Что случилось? Горожане за нами приглядывают. Кстати, Саня, я что-то интересное нашел. — Я вытащил из кармана несколько патронов, которые беспардонно вылущил из магазина, изъятого из пистолета убитого, и странный браслет-амулет, из резинового кольца и металлического пятачка. — Не посмотришь, что это? Только пули выбью, подожди. Мил, ну что ты ждешь? Торопись, кот голодный!

В общем, работа у нас закипела. Сначала я затолкал поочередно четыре патрона в желтый прозрачный молоток под названием «буллет пуллер» и выбил из них пули, после чего отдал их Сане. Затем взял метровый обрезок нетолстой доски и начал плотно мотать на него веревку. Это уже для кота. Когтеточка будет.

Спасибо Кузьминку, держать меня на месте стрельбы долго не стали, на всякий случай. Он сам приехал на происшествие, быстро раздал приказы, так что уже через двадцать минут я скорым шагом направился домой, успев ему лишь рассказать, что видел и кто это такой. Насчет уведенного амулета говорить ничего не стал. Сначала сами проверим, что это такое.

Кот между делом веревкой заинтересовался и подошел поближе. Подумав, сел на пол и начал здоровой лапой разматывающуюся веревку ловить, видимо помогая мне по мере возможности. Саня уже возился со своим оборудованием, Мила дома варила куриную грудку, так что все были при деле.

Спустилась Мила ровно тогда, когда я закончил с веревкой. Она покосилась на кота, который развалился на ее пледе, затем сказала:

— Я ее порезала и остудила, — и с этими словами протянула миску с кубиками белого куриного мяса. — И зачем ты принес этого кота?

— На счастье. И вообще. Что ему, на улице пропадать? Он бы умер уже завтра, в жгучую плесень влез.

— Ну если только так, — смилостивилась она. — Обедать пойдем?

— Я булочки принес, — вспомнил я. — Может, здесь перекусим? А то вечером все равно объедимся, Хмель же пригласил.

— Свяжешься с тобой…

Любой праздник — это подвал паба у Славы. Традиции иметь все же хорошо, наверное. Накрытый стол, хорошее пиво, ну и не только пиво. Своя компания, постоянная. И тихо, и уютно, и безопасно, что существенно по нынешним нелегким временам. О чем болтали? Больше о моем происшествии, понятное дело.

— Следили они, скорей всего, за самим домом. Хвостов ни за кем не пускали, поэтому наблюдатели из контрразведки их не засекли…

— А ты случайно нарвался, — добавил Дмитрий.

— Именно так, — кивнул я. — Вошел в Кишку в одном месте, вышел в другом, вернулся необычным маршрутом. В результате меня не видели. И к тому же, не войди этот мужик в кондитерскую или войди кто-то другой — я бы и не заметил ничего. Хотя ничего удивительного в этом нет, было бы скорее странно, если бы за нами не следили.

— Утомили они уже, следивши, — вздохнул Платон. — Вот где все это сидит. — Он похлопал себя сзади по шее. — Вот.

— Тут ты неоригинален. Но есть кое-что интересное. Сань?

Саня вытащил из кармана пластиковый пакетик, в котором лежала распиленная пополам пуля.

— Пробивает любой амулет, в том числе и алхимический. — Он выложил пакетик на стол. — Как будто его и нет.

— Макаровская? — спросил Дмитрий, взяв пакет со стола.

— Макаровская, — подтвердил я. — У убитого был ПМ. С такими пулями он снова становится нормальным пистолетом.

— Броники нужны, — сразу сказал бывший собровец.

— Согласен. Но дай Сане договорить, — кивнул я на сидевшего с кислым выражением лица чародея.

— Спасибо, — преувеличенно вежливо поблагодарил тот. — Век не забуду. Значит, так: тут никаких рун, как раньше, это сплав. И сплав твердый. То есть с ним можно делать не только пистолетные, но хоть пулеметные пули.

— И что за сплав? — Дмитрий заметно напрягся.

— Не пойму. Что-то на основе кристаллической меди, но это алхимия. А я не алхимик, я чародей. Поэтому не знаю.

Объяснять насчет твердости сплава никому ничего не надо, я уже раньше все двадцать раз объяснил тем, кто сам не понял. Пули, пробивающие амулеты, тут давно есть. Хмель одну такую даже в бок получил. Но делались они сложно, вручную наносились на оболочку колдовские узоры, а заодно сам сплав был очень мягким. То есть высокоскоростными их сделать было нельзя, с нарезов рвало, заставляя кувыркаться и лететь куда попало. Даже в том же ПМ нужно было снижать навеску, и без того небольшую. Хмель, например, рассказал, как легко выдернул пули из тэтэшных патронов, когда от Лиги бегал по лесам. Он думал, что не зажали пулю толком, а ее просто не зажмешь, мягкая.

Еще была раньше какая-то даже паста, которой пули смазывали, но срабатывала она через три раза на десятый, так что поклонников у нее было немного. Предпочитали весом пули брать.

А вот здесь сплав твердый. И к тому же в штатной латунной оболочке. Ну, почти штатной. Никто не мешает отштамповать автоматную пулю или винтовочную, полетит как надо. То есть амулет от стрелка с СВД, сидящего в нескольких сотнях метров от цели, уже не прикроет. То есть опять же game changer, как говорят американцы, вещь, меняющая правила игры.

— А кто мог бы расшифровать? — спросил Платон. — Вообще-то плохие новости у нас, получается.

— Гадес мог бы, наверное, — сказал Хмель. — Это маг, который «Царство Аида» держит. Больше и никто, наверное. Может, в Гимназии кто-то.

— Гимназия до сих пор нейтрализатор магии вскрыть не может, хотя его уже сколько лет как сделали, — усомнился Саня. — Гадес — да. Гадес сможет, пожалуй.

— А нейтрализатор Гадес не смог разобрать? — с сомнением спросил Дмитрий.

— Не его профиль. Нейтрализатор — устройство. А тут сплав. Со сплавом он должен разобраться. Только денег он за это возьмет… никогда с этим не мелочится.

— А пусть ему Форт заплатит, это для всех проблема, — сказал я. — Кстати, как это вообще работает?

— Сплав полностью инертен к любой магии. То есть для него защитного поля не существует, пуля просто летит. Это плохая новость, но есть и хорошая — на эти пули никаких дополнительных заклятий не нанести. И сердечника в них не вставить. Тогда сердечник нейтрализует сам сплав, а сплав нейтрализует все дополнительные заклятия.

— Сань, если бы у меня был цинк таких, я бы уже перешел на АКМ, — сказал Дмитрий. — И не надо ничего дополнительного.

— Все верно, согласен.

— Не думаю, что все так просто. — Саня усмехнулся. — Сплав дорогой наверняка. Очень дорогой. Просто по сложности трансформации видно, я в этом немножко, но понимаю. Массового производства им не запустить, без штанов останутся. Алхимия бы давно рулила, если бы не была такой затратной. Это магия использует «возобновляемые источники», а с алхимией так не получится.

— Против нас массового и не нужно, — вздохнул я. — На несколько магазинов для этой троицы все же хватило. Хотя… я все же свой сорок пятый со всеми рунами и корнями предпочту.

— Почему? — спросил Платон.

— А из-за убойности. Ну пусть моя первая пуля только амулет выбивает, так?

— Ну?

— Вот те и ну. Она все равно глушит. Зато второй может быть «пустышка», одно попадание — и хана. Даже если в броник попаду. А от этого, — я показал на пакет, — броник прикроет. Даже от автоматных, потому что сердечника нет. Запросто.

— А сегодня ты чем стрелял?

— Одни противоамулетные были, с корнем, — поморщился я. — Не очень выбор. Надо чередовать, все равно всегда дабл-тапами стреляю, тогда бы я и этих положил, они же мне под выстрелы сами выскочили, но их броник спас.

Да, по бронежилету противоамулетные — как самые обычные. Без сердечника эффективность низкая, никакая. А вот «пустышки» бы сработали, они по всему работают, даже по кирпичной стене. Нет в жизни счастья, равно как и в пулях универсальности.

— А по амулету что? — спросил Дмитрий.

— Амулет простенький, но толковый, — сказал Саня. — Тут две функции прошиты — стимулятор, при ранении, видимо, срабатывает, и маячок для командира. Он может отслеживать состояние бойца, даже если не видит его. У меня одна идейка возникла для нас сделать нечто подобное, но лучше.

— Лучше — это хорошо, — кивнул Хмель. — Делай.

А заодно понятно, почему они так быстро выскочили из своей «буханки», когда я того парня «парализатором» вырубил, и почему тот так рано очнулся, хотя валяться должен был часа два. Да, Сане стоит подумать, особенно если там и вправду так все просто.

Хмель.

11 мая, понедельник.

Нет ничего хуже, чем ждать броска акулы, что нарезает круги вокруг твоего хлипкого плотика посреди бескрайнего моря. Уплыть — не уплывешь, подготовиться — не подготовишься. И даже морскую тварь толком не видно, лишь угадывается в толще воды некое смутное движение.

Вот так и я ждал следующего хода противника, не зная, кто нанесет визит первым: ведьмы или горожане. А что не с веслом на плоту, а в баре с дробовиком под стойкой, — так это разницы никакой. Конкретики не было, чувствовалось лишь некое разлитое в воздухе напряжение.

Нервы? Они самые. Нервы и ясное осознание того простого факта, что в покое нас не оставят. Слишком многое стояло на кону, слишком далеко зашли в своем блефе игроки, чтобы просто взять и бросить карточную партию.

Хлипкий плотик — это всего только ширма, скрывающая кукловода. И как это ни печально признавать, я не дергал за ниточки, в этой игре я был наживкой.

С утра я провел ревизию запасов и составил два списка: один для Платона, другой для поставщиков из Северореченска. В какой-то мере прекращение сотрудничества с «Западным полюсом» пошло даже на пользу — иначе со своими отлучками и новыми прожектами угодил бы в жесточайший цейтнот. А так — нормально, есть время все спланировать, подбить остатки, пересчитать объемы. С чувством, с толком, с расстановкой.

Голова, правда, совсем другим была занята, но я старался лишний раз не отвлекаться и понемногу входил в обычный ритм жизни. Поэтому, закончив дела в подвале, не стал филонить, а поднялся в бар и сменил за стойкой Ивана. Так и простоял первую половину дня, разливая пиво, принимая деньги и отсчитывая сдачу.

Скучно? Вовсе нет! С одним завсегдатаем словом перекинешься, с другим новости обсудишь — вот уже время и пролетело. Некогда скучать. И о грядущих неприятностях думать некогда тоже.

А неприятности ожидались самые серьезные, я знал это наверняка. И потому, когда распахнулась входная дверь и в бар прошла «Тамара Павловна», не агроном, а ведьма, нисколько этому не удивился.

В отличие от множества сестер, щеголявших в мини-юбках и футболках и посреди зимы, ведьма решила не привлекать к своей персоне излишнего внимания и оделась по погоде. Легкая беличья шубка, вязаная шапочка ярких расцветок, сапоги на высокой шпильке. Эдакая подчеркнутая нормальность, белый флаг переговоров для понимающих.

И все же я так и подобрался. От Ивана это не укрылось, и он ушел в подсобку, где хранился монструозного вида жезл «свинцовых ос». Испытав эту бандуру в деле, помощник проникся к ней самым искренним уважением.

Но, вопреки дурным предчувствиям, ведьма спокойно прошествовала к стойке и повернулась ко мне спиной, призывая помочь ей избавиться от шубы.

— Пусть ваш мальчик оставит ржавую рухлядь в покое, — тихонько произнесла она, когда я приблизился.

— Вань, займись клиентами! — окликнул я помощника, решив не отсылать его из бара.

Переговоры переговорами, но мало ли как оно в итоге обернется. Свидетели лишними точно не будут.

— Что-нибудь закажете, Тамара Павловна? — поинтересовался я, когда ведьма грациозно села за ближайший к барной стойке стол.

Девушка неожиданно искренне прыснула от смеха.

— Зовите меня Яной, — попросила она. — И принесите бокал пива, пожалуйста…

— Хорошо, — с некоторой задержкой отреагировал я и вернулся за стойку.

Если верхняя одежда ведьмы была подчеркнуто нейтральной, то обтянувшая немаленький бюст футболка буквально приковала к себе взгляды посетителей. Но — ненадолго, не прошло и пары минут, как в баре остались только мы. Никакой магии, просто слишком уж явственно разлилось в воздухе напряжение. Люди у нас все больше тертые, такие нюансы моментально улавливают.

Я выставил бокал на картонный кружочек и спросил:

— Не продует? — намекая на вполне очевидное отсутствие бюстгальтера.

Ведьма вновь рассмеялась.

— Не беспокойтесь, у вас тепло, — покачала она головой, пригубила пива и указала на скамью напротив. — Присаживайтесь, Слава.

— Так понимаю, не пива попить пришли, — вздохнул я, опускаясь на стул. Доносившийся от собеседницы легкий аромат незнакомых духов кружил голову и мешал сосредоточиться. Да и задорные бугорки на обтянувшей грудь девушки футболке на деловой лад нисколько не настраивали.

— Назовем это предварительными переговорами, — заявила назвавшаяся Яной ведьма и передвинула на мою сторону сложенный вдвое листок. — Наше предложение.

— Почему прислали именно вас? — спросил я, не притрагиваясь к бумажке.

— Не рады меня видеть?

— Вряд ли дело в желании доставить мне удовольствие.

— Получаете удовольствие от одного моего вида?

— Нельзя просто ответить на вопрос? — поморщился я.

— Пусть это останется моей маленькой женской тайной, — улыбнулась Яна и намеренно глубоко вздохнула. — Не все же вам загадки загадывать.

Я кивнул.

— Не все, — взял листок и, не глядя, убрал в карман брюк. — Но если говорить о загадках, поставлю на то, что вам дали второй шанс.

— Или это напоминание о том, что случилось в прошлый раз, когда вы повели себя не слишком умно, — ответила ведьма, уже не столь любезно.

— Вы о тех трупах в машине? — не остался я в долгу. — Сами напросились.

— Можете демонстрировать свою мужественность сколько угодно, даже составлю вам компанию, — проникновенно произнесла Яна, — только взгляните на цифру и дайте ответ.

— Не пойдет.

— И почему же?

— Не я один принимаю решение. И карта тоже не у меня. Надо посоветоваться с… компаньонами.

— Тогда до завтра. — Ведьма встала из-за стола, оставив бокал почти нетронутым. — Советую не тянуть с принятием нашего предложения. Оно более чем щедрое.

— Торг неуместен? — уточнил я, поднимаясь вслед за собеседницей.

— Не на рынке, — отрезала девушка.

Я помог ей надеть шубку, а когда ведьма вышла за дверь, не удержался и выдохнул:

— Уф…

Стоявший за стойкой Иван понял мой возглас по-своему.

— Ирина узнает — ой что будет… — протянул он.

Я обернулся и наставил на него указательный палец.

— Во-первых, не узнает.

— Все тайное становится явным.

— Во-вторых, это были деловые переговоры.

Иван рассмеялся.

— А! Тогда ладно. Боялся просто, что в ходе переговоров вы с партнером к невербальному общению перейдете. В партере. Правда, не уверен, кто бы доминировал.

Я швырнул в помощника полотенцем и вышел в коридор.

— Бар на тебе, я к соседям!

К соседям — это в «Большую охоту». Пусть срок ультиматума, а ничем иным «деловое предложение» являться не могло, истекал только завтра, я решил действовать безотлагательно. Слишком много было в этом деле дополнительных факторов, которые могли выстрелить в самый неподходящий момент. Следовало поторопиться.

Когда Дима Смирнов запустил меня в магазин, я сразу спросил:

— Саня внизу?

— Там. А что?

— Нужен, — отмахнулся я от продавца и спустился вниз. — Проверяй! — попросил сидевшего за верстаком чародея и поднял руки над головой.

— Началось, что ли? — встрепенулся Саня.

— Похоже на то.

Чародей несколько раз провел рядом со мной алхимическим сканером, напоминавшим плойку для волос, и объявил:

— Чисто!

Никаких колдовских маячков мне не подсунули, но проверяли больше для порядка, поскольку никакие маячки ведьмам и не требовались. Для них маячком был я сам. Не приходилось сомневаться, что они отслеживали меня с помощью поискового заклинания, созданного на основе моей собственной крови. Уничтожить его не представлялось возможным, но временно подавить следящие чары не так уж и сложно. По крайней мере, Саня в этом нисколько не сомневался.

— Сейчас все будет, — пробормотал чародей, вытряхнув из холщового мешочка четыре аляповатых на вид перстня, медных на вид, с крупными янтарными вставками. — Пять минут, — предупредил он, загружая кольца в переделанное из микроволновой печи зарядное устройство. Затрещали электрические разряды, запахло озоном.

Саня принялся крутить какие-то переключатели и сдвигать тумблеры; я отошел к лестнице.

— Позвоню пока.

— Только недолго!

— Пять минут.

В торговом зале я встал за стойкой, достал записную книжку и принялся крутить диск, набирая номер коммутатора Гимназии.

— Ничего, что я здесь? — с недовольным видом пробурчал Дима Смирнов. — Может, мне выйти?

— Ерунда, оставайся, — ответил я, предпочтя не заметить прозвучавший в голосе продавца сарказм, и повернулся к нему спиной.

Длинные гудки оборвались, прозвучало дежурное: «Гимназия, слушаю вас», — и я попросил телефонистку соединить меня с господином Василенко.

— Антон? Привет, это Слава Хмелев. Виктор Петрович предупреждал о звонке? Отлично. Нужна консультация. Прямо сейчас. Оплата по факту. Сумму вам озвучили.

Гимназист на миг заколебался, но гонорар ему посулили столь серьезный, что для отказа требовалось нечто более весомое, нежели простая лень.

— Сколько это по времени займет? — только и спросил колдун.

— Час или полтора, — решил я. — Возможно, даже меньше.

— Где?

— На проспекте Терешковой в подвале пятиэтажки столовая. Знаете такую?

— Да, недалеко от нас.

— Там в это время людей немного. Можно спокойно поговорить.

— Буду через двадцать минут.

Я взглянул на часы и согласился.

— Хорошо, договорились.

В трубке послышались короткие гудки, и я положил ее на рычажки.

— Такое впечатление, не оружейный магазин, а зал телефонных переговоров, — с недовольным видом выдал Дима Смирнов.

— Я, знаешь ли, пару лет здесь за диспетчера на общественных началах был. Если счет выставлю, не рассчитаетесь, — с усмешкой похлопал я его по плечу и спустился в подвал.

— Давай быстрее! — поторопил меня Саня, который натянул на руку длинную резиновую перчатку, разукрашенную серебристыми алхимическими символами.

— Серебрянкой рисовал? — поинтересовался я.

— Хмель! — рявкнул чародей. — Короче!

Я вздохнул и протянул ему левую руку.

— Точно с браслетами нормально сочетаться будет? — спросил, когда Саня нацепил на мизинец самое маленькое колечко.

Поначалу медь обожгла холодом, но постепенно кожа загорелась огнем, словно палец охватил сгусток жидкого пламени.

— Поздно уже переигрывать, — заявил Саня. — Да не дергайся ты! Все на сто раз просчитано!

— Экспериментатор, блин!

— Да не, — усмехнулся чародей, доставая очередной перстень, — не мои разработки. Я их просто слегка под нашу задачу подогнал.

— Как же тебя, такого умного, из Братства отпустили? — прямо озвучил я давно интересовавший меня вопрос?

— Как, как… Так и отпустили! — пробурчал Саня, не желая распространяться на неудобную тему.

Ну а я наседать на него с расспросами не стал. И невежливо в чужую жизнь лезть, и кисть заломило столь сильно, что хоть на стену лезь. Каламбурю, да…

— Давай сюда!

Чародей сдернул полотенце с глубокой пластиковой ванночки, и я быстро опустил руку в холодную воду. Точнее — какой-то хитрый раствор. Жжение моментально утихло.

— Держи две минуты, — предупредил Саня. — Сейчас энергия выровняется, жжение пройдет.

— Уже прошло.

— Держи, сказал!

— Да держу я, держу.

Чародей посмотрел на меня и тяжело вздохнул.

— Наведенные помехи полностью забьют поисковое заклинание. Отследить тебя не смогут. Эффект будет длиться не дольше двух часов, потом янтарь разрядится.

— Нормально! — Я вынул руку из ванночки и вытер ее полотенцем. — Ты меня повезешь?

— Да, — кивнул Саня и принялся подтягивать ремни разгрузки с множеством кармашков с алхимическими реактивами и заготовками чародейских заклинаний. Сверху он накинул просторную куртку и взял чаромет.

— Это не понадобится, — попытался я его успокоить.

— Не понадобится, — согласился со мной чародей и добавил: — Если только нас не перехватят по дороге.

Настроение у меня враз испортилось, но виду я не подал, убежал к себе, оделся и взял папку с копией карты, заодно прихватил «вепрь». Сложил приклад карабина, да так с ним и забрался на заднее сиденье песочного цвета «Нивы», за рулем которой уже сидел Саня-чародей. Точнее, даже забрался не на сиденье — а свернулся на заднем, чтобы через окна не увидеть было.

— Поехали!

Саня тронулся с места, выгнал внедорожник со двора и вышел закрыть ворота. А я так и остался лежать. И дальше, даже когда вывернули на Красный проспект, не вставал, опасаясь слежки.

— Едет за нами кто, нет? — только и спросил Саню.

— Понятия не имею, — сознался тот. — Вроде не видно никого.

Машину затрясло на неровной дороге, я переложил карабин на сиденье и выругался:

— Аккуратней ты, не дрова везешь!

— Тебе аккуратно или на предмет слежки проверяться?

— Просто отвези меня на проспект Терешковой, — попросил я, уже жалея, что не подключил к делу Ивана.

Тот шефа по кочкам возить не стал бы. Или стал? В наше время ни на кого положиться нельзя.

— Приехали! — объявил Саня минут через десять и свернул с дороги.

Я слегка приподнялся, огляделся и увидел, что «Нива» остановилась у пятиэтажки, с другого торца которой располагался вход в столовую. Оставалось только пройти двор.

Некстати вспомнились слова чародея о возможном нападении по пути на встречу; и все так же лежа я расстегнул куртку и сдвинул на живот кобуру с револьвером.

— Прикрой, что ли, — попросил Саню, распахивая дверцу.

— Кольца дополнительную защитную сферу обеспечат, — успокоил меня чародей. — От энергетических проявлений ты процентов на восемьдесят закрыт.

— Мне и оставшихся двадцати с лихвой хватит, — вздохнул я и выбрался на улицу.

Спрятал за папкой с бумагами кобуру и зашагал через двор. Никто не двинулся навстречу, никто не попытался остановить. Да и не было никого поблизости, но Саня добросовестно подождал, пока я дойду до спуска в подвал, и лишь после этого тронулся с места.

Подстраховал вроде как.

Я зябко поежился и спустился в столовую. Столовая как столовая, не лучше и не хуже других. Пахнет жареной рыбой, полумрак, тетка на раздаче в относительно белом халате, столики исключительно стоячие, дабы посетители не задерживались дольше необходимого. Да и пьяных куда проще в таких условиях отсеивать.

Обеденное время давно прошло, людей было немного, поэтому гимназиста я увидел сразу от входа. Антон Василенко стоял за одним из столов и с аппетитом обедал пельменями. Совместить одно с другим, выходит, решил. Мог бы и меня подождать.

Продолжая прикрывать папкой кобуру, я выпростал заткнутую за нее полу рубахи, спрятал револьвер и направился к колдуну.

— Заканчивай и подходи. А лучше с собой возьми, там доешь, — предложил я и указал на дверь между туалетом и окном раздачи. — Открыто?

— Хмелев? — с сомнением посмотрела на меня тетка на кассе.

— Хмелев.

— Проходи.

Я распахнул дверь и прошел в небольшую комнату с диванами, круглым столом посредине и камином у дальней стены. В камине горел огонь.

— Ну надо же! — удивился Василенко, проходя следом. Тарелку с пельменями и стакан компота он прихватил с собой. — Даже не знал, что здесь отдельный кабинет.

— Теперь будешь знать, — усмехнулся я и поморщился. — И давай аккуратней с жирным. У меня тут документы важные.

Антон поставил стакан на край стола, тарелку продолжил держать в руке, более того — спокойно наколол на вилку пельмень.

— А что за документы, кстати? — спросил гимназист, прежде чем отправить его в рот.

— Документы по твоему профилю, — сообщил я, достал из кармана чек и передвинул колдуну.

Василенко убрал тарелку на подоконник, туда же переставил стакан с остатками компота и спрятал чек в портмоне.

— Ближе к делу, — попросил он, всецело удовлетворенный полученным гонораром.

Вжикнув молнией папки, я достал из нее и кинул на стол толстенную стопку сложенных в несколько раз бумаг. Гимназист принялся разворачивать их и раскладывать по банкетному столу — уменьшенные копии карт Панфилова заняли его целиком, листы даже свешивались с краев.

Ориентируясь на разметку, Антон Василенко совместил листы, потом остро глянул на меня.

— Откуда это?

— Узнаёшь?

— Узнаю, — подтвердил гимназист. — Но это не ответ. Где ты взял документы Панфилова?

— В Дружине, — прибег я к самой простой и удобной лжи. — Дело давно сдали в архив, получить к нему доступ труда не составило.

— Понятно, — кивнул Антон. — Но это не объясняет интереса к теоретическим умствованиям покойного.

— Насколько мне известно, эту карту искали самые разные люди. Я хочу узнать почему.

— Не уверен, что смогу помочь, — пробормотал Василенко и присмотрелся к верхнему листу. Покачал головой, свернул его и отдал мне. — Не знаю, что бы это могло значить.

— Досадно.

— Вот это другое дело! — впрочем, почти сразу обнадежил меня Антон. — Эти расчеты Саша просил меня перепроверить, здесь заложена корреляция между интенсивностью магического излучения и скоростью возвращения энергетических полей к среднегодовым показателям.

— И что нам это даст?

— Не знаю, — честно признался Василенко, вновь свернул лист и с сомнением посмотрел на копию последней карты. — Какие-то отметки… — пробормотал он и покачал головой. — Нет, ничего не подскажу. Если нужны пояснения по второму слою, могу кратенько расписать методику анализа данных, но исходную информацию Панфилов доставал сам.

— А давай! — махнул я рукой. — Расписывай, раз время есть!

Не могу сказать, что компетентность колдуна произвела на меня особое впечатление, но с картами до сих пор оставалось слишком много непонятного. Важно было разобраться во внутренней механике расчетов Панфилова.

Неожиданно скрипнула дверь, и послышался тихий смешок.

— Мальчики такие предсказуемые, — улыбнулась прошедшая в комнату Яна.

Василенко при появлении ведьмы даже дернуться не успел, просто замер, словно в соляной столб обратился. Меня в первый миг тоже приморозило к полу, но сразу обожгли запястья плетеные браслеты, я сбросил оцепенение и стремительным рывком содрал со стола бумажные простыни карт. Скомкал их и швырнул прямиком в камин!

В следующий миг меня отбросило к стене, янтарь в перстнях налился синим сиянием, растрескался и просыпался на пол бесцветной крошкой. Антон Василенко попытался сбросить оковы чужой воли, вытянул вперед правую руку и попытался контратаковать, но вслед за Яной в комнату ворвались еще две ведьмы. Разгоравшееся на кончиках пальцев колдуна свечение погасло, и он без чувств повалился на пол.

Одна из валькирий метнулась к сгоравшим в камине картам; я шагнул ей навстречу и выдернул из кобуры «таурус». Точнее — дернул; рукоять револьвера оказалась покрыта коркой наледи, обожженные пальцы разжались сами собой, и оружие полетело на пол.

Валькирия неожиданно резким толчком отшвырнула меня с дороги, выдернула из камина обгоревшие листы и сбила с них пламя, но тонкая бумага сильно пострадала от огня. Полностью восстановить карты теперь не мог бы и самый искусный алхимик.

Впрочем, Яна вовсе не выглядела расстроенной. Она приблизилась и ткнула носком сапожка мой револьвер.

— Ох уж эти мужские игрушки, — улыбнулась ведьма. — Добавили согревающее заклинание, а защитить его толком не догадались. Всего-то плюс на минус поменяли, и такой конфуз. А блокировка поискового заклинания — это и вовсе верх глупости. Слава, ты меня разочаровал. Ты казался более… предусмотрительным.

Если бы только мог, я пожал бы плечами, но тело не повиновалось, после неудачной попытки воспользоваться револьвером меня разбил паралич.

— Что с картой? — спросила Яна, потеряв ко мне всякий интерес.

— Часть площади восстановлению не подлежит, — последовал ответ, — можем рассчитывать на половину, в самом лучшем случае две трети.

— Этого недостаточно, — решила Яна, с помощью третьей ведьмы уложила парализованного Антона на стол и повернулась ко мне: — Видишь, к чему приводят ваши игры? Кто-то может пострадать…

Она достала из сумочки на поясе длинную блестящую иглу с рубиновой бусиной в навершии и склонилась над Василенко, примериваясь для удара. Я вдруг понял, что сейчас произойдет: ведьмы заберутся в память листавшего карту колдуна и получат доступ к воспоминаниям об уничтоженных огнем фрагментах. А затем настанет моя очередь, и совершенно точно подобную процедуру человеку пережить не суждено.

Яна резким движением занесла руку с иглой, и тотчас разлетелось окно под потолком. В комнату влетел хрустальный шар с кулак величиной, ударился об пол, подскочил и вдруг взорвался ослепительной вспышкой света. Всю магическую энергию в помещении выжгло в один миг, парализовавшее меня заклинание развеялось, но ничего предпринять я просто не успел — в комнату забросили сразу две светошумовые гранаты: одну через разбитое окно, другую в дверь.

Я смог только закрыть глаза, а потом громыхнули два слившихся воедино взрыва, и голову заполонила звенящая тишина. Раз — и нету ничего…

Очнулся на голом бетонном полу в тесной камере с зарешеченным окошком под потолком. Вместо двери — решетка, за ней пустой коридор. Голова раскалывалась просто невыносимо; я на миг зажмурился и вновь открыл глаза, но легче не стало. Наоборот, лишь сильнее накатила тошнота.

Послышались гулкие шаги; в сопровождении караульного к решетке подошел Григорий Кузьминок.

— Очухался? — спросил он, потирая искривленный нос.

— Частично, — ответил я и обвел камеру рукой. — На хрена все это? Что за цирк?

— А как иначе? — удивился начальник отдела контрразведки. — Ты у нас опасный преступник, за которым мы следили, не смыкая глаз, и которого задержали за попыткой сбыть совершенно секретную карту. Совершенно секретную, да…

— А! — догадался я. — Для антуража?

— Ну да, — подтвердил контрразведчик. — Когда ведьмочек здесь проводили, ты крайне убедительно бесчувственное тело сыграл. — И он приказал караульному: — Отпирай.

Охранник зазвенел связкой ключей, я приподнялся с пола и оперся о стену. Голова кружилась.

— Что с Василенко? — спросил, немного отдышавшись. Резкие перепады уровня магического излучения колдуны переносили хуже некуда, поэтому когда вброшенный контрразведчиками артефакт — полагаю, усиленная версия «пиявки» — выжег всю энергию в помещении, Антону и ведьмам пришлось несладко. Но ведьмы — ладно, знали на что шли, а вот гимназиста мы использовали втемную. И мне, хоть я и сам пострадал, было от этого немного совестно. Впрочем, самую малость. И недолго.

— Все в порядке с Василенко, откачали, — бесстрастно ответил Кузьминок и протянул руку, помогая выйти в коридор. — Недельку на таблетках посидит, но лечение ему компенсируют. Зато дело сделано чисто и без осечек.

— Не отвертятся?

— Спрашиваешь! — рассмеялся Григорий. — Конечно, отвертятся! Ради этого все и затевалось!

Сегодняшний инцидент, стань он достоянием общественности, неминуемо привел бы к войне между Лигой и Гимназией. Попытка забраться в голову к гимназисту не самого малого ранга — это серьезно. Колдуны такого спустить не могли, как не могла остаться в стороне Дружина. Сестры Холода это прекрасно понимали, крыть аргументы Линева им было нечем. Придется договариваться.

Вот и получалось, что мы с Клондайком ведьм больше не интересовали. Карт у нас не было, а на месть столь незначительным персонажам никто растрачиваться не станет. Тем более что мы тоже вроде как пострадавшая сторона.

— И вот еще что, — придержал меня вдруг Кузьминок, — раз ты под арестом, пока ситуация не устаканится, поживешь у нас на базе.

— И долго? — вздохнул я, вспомнив не слишком-то комфортную камеру.

— Дня два или три, — предположил контрразведчик и весело рассмеялся: — А мы тебе за это срок скостим!

Меня шутка почему-то совсем не развеселила.

Впрочем, пустяки. Хоть отдохну немного. Лето, чувствую, насыщенным выдастся. Скучать точно не придется…

Клондайк.

12 мая, вторник.

В понедельник Хмель пропал. Но хотя бы планово на этот раз, предупредив заранее. Линев все же нашел Славе применение в своих схемах, и тот на сей раз согласился сразу, почти что со всей готовностью. Правда, он не ожидал, что его запрут на несколько дней, не предупредили, но мне потом Кузьминок позвонил, проинформировал, чтобы мы заново паники не поднимали.

— Нормально все с ним, по плану прошло. Подержим немного под легенду.

Иван сию новость узнал из моих уст. Вроде как не расстроился, потому что пива они наварили недавно и товар был.

Кот ко вторнику тоже освоился в мастерской, привык к лотку в топочной, куда я проделал кошачью дверку, а Саня перекалибровал сигнализацию, чтобы на зверя не срабатывала. Подумал, что потом надо будет кошачьи дверцы везде повтыкать, чтобы кот мог гулять и в мастерскую, и ко мне в квартиру. Чтобы ему просторно было, привольно, так сказать.

Димке кот понравился, он и предложил окрестить его Барсиком, на что мы с Милой, подумав, согласились. А что? Вполне почетное имя, Маленький Барс, так сказать, Барсик. Пусть так и будет.

У Милы со зверем отношения тоже более или менее выстроились, так что она с нами даже к ветеринару поехала, к которому я дозвонился с утра и который принимал. И всю дорогу держала кота на руках. Кот, впрочем, не вырывался, а с любопытством вертел башкой, выглядывая в окна.

Найти кабинет ветеринара было несложно, он квартировал в том же здании, что и кафе «Весна» — по-своему легендарное общепитовское заведение, в котором чего только не случалось за его историю. А так с виду и вовсе классическая советская «стекляшка» на первом этаже кирпичной пятиэтажки. Район вокруг не из богатых, но вполне приличный, можно считать, что для среднего класса. Такие же кирпичные хрущовки, даже деревца высадили вдоль тротуаров. Раньше тут, говорят, высокие тополя росли, но их вырубили все на дрова в свое время.

Ветеринар занимал часть первого этажа следующего после кафешки подъезда, ну и вход к нему, понятное дело, был давно пробит с улицы. Симпатичная такая дверь из толстого дерева, над ней вывеска «Веткабинет». У подъезда припаркован уазовский пикап с «ракушкой» над кузовом, вполне новый.

Позвонили в дверь, она почти сразу открылась. Кот вроде было задергался в руках у Милы, но быстро успокоился. За дверью стояла женщина лет сорока, невысокая, с короткой стрижкой.

— С котиком? С ожогом плесенью? — уточнила она. — Записывались, так?

— Верно. — Я забрал кота у Милы. — И прививки бы сделать.

— Пойдемте, — кивнула она и повела из приемной в соседнюю комнату.

Ветеринар был крепким моложавым дядькой с бородой как у Платона, сидевшим за столом и сразу поднявшимся навстречу.

— Подобрали?

— Подобрал.

— Тогда ошейник у нас возьмите защитный, который на излишки излучения настроен. Плесень же излучает, в курсе?

— В курсе.

— Ну вот кот и не полезет куда не надо, а то любопытные они, от этого и страдают. — Доктор взял кота у меня из рук и разместил на гладком металлическом столе. — Придерживайте пока, сейчас бинт снимем…

Зверь вроде как понял, что то, что происходит, это забота исключительно о нем, и пока не сопротивлялся. Дал надрезать и размотать бинты, спокойно позволил осмотреть лапу. Ожог выглядел не так уж и плохо, тогда еще Салават сказал, что я с лекарством вовремя успел. Тоже повезло — у нормального человека в домашней аптечке такого не бывает, но у меня аптечка патрульного, стандартная, и без средства от ожога плесенью в ней никак.

В кармане зазвонил чарофон, и я уступил место удерживающего кота Миле, жестом показав, что мне надо выйти в приемную.

Оказался Линев.

— Я по поводу пустых зданий, — сразу заявил он. — Можем встретиться с нужным человеком примерно через час, в одиннадцать.

— В одиннадцать? — переспросил я, глянув на часы. — А где?

— На Южном, в «Сен-Тропезе», в баре.

Ну да, где же еще.

— Я сейчас у ветеринара, могу минут на десять-пятнадцать опоздать, — прикинул я время.

— У ветеринара? — Линев явно удивился. — А ветеринар вам зачем?

— Я кота подобрал.

— Ну ты скажи! — Он даже удивился. — Бродячие у нас не особо выживают.

— Я знаю. Теперь уже не бродячий.

— Ну хорошо, мы подождем.

Кот пока еще стоически принимал возню с лапой, но все же начал проявлять желание свалить с холодного и скользкого металлического стола, за который и когтями-то не зацепишься, куда подальше.

— Держите, держите, — сказал доктор, когда я занял свой пост подле зверя. — Сделаем сегодня все в комплексе, сразу, чтобы два раза не вставать.

— Надолго затянется? У меня встреча на Южном в одиннадцать с небольшим.

— Ну не знаю, — хмыкнул он. — Я еще бы процедурки провел, с амулетом для регенерации поврежденной кожи. На час точно затянется.

— Дорогая, — повернулся я к Миле, — я тогда Саню вызвоню, чтобы он за тобой заехал, а сам на встречу.

— А я, значит, с твоим котом, так? — Она с подчеркнутым недоумением посмотрела на меня.

— С нашим котом. Твоим и моим. То есть нашим. Кстати, сколько ему, как думаете? — повернулся я к доктору.

— Месяцев шесть, наверное. Через пару месяцев несите кастрировать, тут это очень желательно. Оно везде желательно, но в Приграничье особенно, если хотите кота сохранить.

— Обязательно. — Я быстро проматывал адресную книгу в телефоне до строчки «Саня». Ага, нашел, пускай заводит тогда «Ниву» и дует сюда.

Клуб «Сен-Тропез» расположился на углу Южного и Айвазовского, в большом особняке со своей территорией, в котором раньше, еще до провала, находилась художественная школа. Юным художникам стало не до учебы, а здание захапал кто-то из правления Торгового Союза и устроил в нем самый пафосный в городе клуб. Сам я этого места старался избегать — больно тут понты в глаза лезут, — а вот про Линева краем уха слышал, что он один из владельцев «Сен-Тропеза».

Один плюс — гостевая парковка под присмотром, никто никакой маячок не воткнет или там бомбу, хотя мне как бы на сей счет беспокоиться даже странно, после поездки к ветеринару, например. Но слежки за собой не заметил — если за домом и наблюдают, то на хвост не падают.

Охрана тут тоже от Цеха, а начальник еще и один из моих курсантов, так что встретили со всем почтением.

— Линев здесь? — спросил я его.

Черного «Патриота» на стоянке не было, но Линев с водителем катается, так что мог и услать того куда-нибудь.

— Здесь. В баре сидят, кофе пьют.

Макаренко у парня фамилия, вспомнил, как у того самого педагога. Павел Макаренко. Интересно, почему он с «личкой» занимается, хотя тут начальником сидит? Или повысили недавно?

В баре — это хорошо, потому что можно куртку в гардероб не сдавать, там вешалки есть. Бар тут оформлен «под солидность», в темном дереве и портьерах, чем-то даже напомнил бар в лондонском «Ле Меридьен Пикадилли». Толстый ковер на полу, полумрак, массивная стойка, дерево и бронза опять же, на стенах картины, все больше пейзажи девятнадцатого века. И как бы даже не оригиналы, заказали какому-то художнику написать «в стиле», вот он и написал.

Линев был не один, как я и понял из «сидят» начальника охраны. С ним рядом я увидел немолодую, но хорошо выглядящую женщину в тонком сером свитере с висящим поверх него медальоном-амулетом. Лет пятьдесят, а учитывая, что ведьма, так и все восемьдесят может быть. Но действительно хорошо выглядит, тонкие черты лица, да и само лицо породистое. Ни руки, ни шея возраста не выдают, хотя опять же ведьма.

— Анна, знакомьтесь. — Линев представил меня: — Николай Гордеев, владелец «Большой охоты». Это Анна Баринова, член Совета Лиги, сейчас исполняет обязанности главы Совета.

— Очень приятно, — улыбнулся я, отодвигая кресло от стола.

— Как кот? — спросила она.

— Все в порядке, здоров почти.

— У Воздвиженского были, Сергея Леонидовича?

— Да, у него.

— Хороший ветеринар, все хвалят. Подобрали котика?

— Подобрал. В одном из домов, о которых и поговорить хочу как раз.

— Будем считать хорошей приметой. — Она улыбнулась, открыв ровные и явно свои зубы. — Так о чем будем говорить?

Я вопросительно посмотрел на Линева, но тут же отвлекся на неслышно подошедшего ко мне официанта.

— Чай с лимоном, пожалуйста, — попросил я.

Итак, что Линев уже успел сказать?

— Я тогда начну, — заговорил он, не заставляя меня гадать. — Николай приобрел карьер кварцевого песка по Южной дороге. Ему открывают линию на закупку оборудования для кирпичного завода, а дальше и для стекольного. — Он покосился на меня, как бы желая предостеречь от возражений. — У вас есть неиспользуемый актив. — Тут он вновь покосился на меня.

— Кирпичные особняки между Красным, Сиреневой, Матросова и Тополиной. Пятнадцать строений, — пояснил я.

— Да, есть, — лаконично ответила ведьма.

— Получается район развалин, примыкающий к одной из главных торговых улиц, — продолжил Линев. — Городская администрация заинтересована в развитии района. Николай заинтересован в рынке сбыта для стройматериалов и в работах по строительству.

— А в чем заинтересованы Сестры Холода в этом случае? — чуть вскинула тонкие брови Баринова.

— В доходе. — Линев пожал плечами. — Вы район не развиваете, насколько я понял, из-за недостатка свободных средств, так что администрация вскоре все равно начнет настаивать на его передаче более эффективному собственнику.

— А что мы выигрываем в данном случае?

— Треть в создаваемой компании. Взамен просто вкладываете развалины в капитал новой фирмы.

— А остальные доли?

— Если Николай согласен на треть, то одна из них у него. И еще треть отходит «Форт-Монтажу», который идет генподрядчиком на проект.

«Форт-Монтаж», хоть так и зовется, на самом деле лавочка частная, принадлежит сыну главы администрации, Перову-младшему. Значит, Линев с идеей достаточно высоко зашел. Вопрос только в финансировании, от этого по долям и пляшем.

— Хорошо, тогда кто в таком случае финансирует?

— Центральный городской, по программе развитая заброшенных районов, льготно.

— Функции заказчика у меня? — спросил я.

— Да. И проектировщика. Инвестор — наша общая компания. «Форт-Монтаж» идет в генподрядчики и подбирает «субчиков».

— Перед банком мы чем отвечаем? — спросила Баринова.

— Капиталом компании, чем же еще? — Линев изобразил, что ему просто странны такие вопросы.

— Капитал вкладывает только Лига, больше никто ничем не рискует.

— Лига много чем рискнула в последние дни, — явно с намеком сказал Линев. — Так что даже не знаю, что тут можно посоветовать. Мы, — он выдержал паузу, явно давая возможность отличить «мы» от «я», — не хотим никому выкручивать руки. Если быть партнерами, то лучше иметь добрые отношения, иначе ничем хорошим это не закончится. Но надо правильно оценивать реальность, Лига сейчас не в том положении, чтобы диктовать условия. Тем более что вас никто не грабит. Город заинтересован в развитии района, а не в отжиме разваливающегося на глазах квартала.

Баринова помолчала, обдумывая сказанное. Значит, Лига все же попалась на большом криминале, а эта Анна наверняка из «младотурков». Временно исполняющая обязанности? С сегодняшнего дня небось.

Да, не такое уж плохое предложение. Выбор ведь между «участвовать в прибыли» и «лишиться актива бесплатно». Это больше на предложение мира похоже.

Ведьма, пожалуй, пришла к тому же выводу, потому что сказала:

— Хорошо. Но мы должны предусмотреть механизм контроля за проектом с нашей стороны. Чтобы не получилось так, что проект провален и банк забрал его в погашение кредита, а крайними остались мы. — Она поочередно посмотрела каждому из нас в глаза.

Ну да, фразу она не закончила. О чем умолчала? Например, о том, что если банк в сговоре, а он работает на администрацию, то это может быть просто способом изъятия актива. Но тут ее логика подводит, как мне кажется, актив и так могут изъять.

— У вас права как у любого акционера, — вступил в разговор уже я. — А вот влиять на сам проект не надо, чтобы потом не начались разговоры о том, кто все провалил. Не нравится что-то в проекте — собираем совещание под протокол, обсуждаем. Никаких поправок в любой другой форме быть не может, иначе это верный путь к тому, чтобы облажаться.

— Тогда как вы все это начнете?

— С заказа проекта. Проект будем обсуждать. Потом его подписываем — и уже никто, — тут я посмотрел на Линева, — в него не лезет.

— А как продаем? — спросил он.

— Сами. Открываем офис в домах, делаем демонстрационную квартиру, как раз этот офис, и продаем. Гасим кредит, прибыль распределяем.

А я еще и начну за заводик кредит гасить при поставках.

Дальше разговор с Бариновой сильно не затянулся, пробежались по основным деталям и договорились поручить юристам составить договор. Юристы есть и у Линева, и у Лиги, с этим проблем нет. Потом ведьма попрощалась и ушла, а я спросил:

— А что за кредит на стекольный?

— Половина, — ответил он, — мне. — Он ткнул себя пальцем в грудь. — И от кирпичного, и от стекольного. И карьер глиняный есть в том направлении, тоже нужно брать. Вы работаете — я организовываю кредитные линии, сбыт, заказы от администрации. Партнеры? — Он протянул мне руку.

— Партнеры, — кивнул я, пожимая его узкую ладонь.

Все верно, проект у меня хороший, он понял. И понял, что лучше сразу занять весь рынок, чем раскручивать его постепенно. Просто я мог бы только постепенно, на большее финансами не тянул, а вот теперь…

— С Лигой получилось, как я понял?

— Как планировали. Уже вчера сменилось руководство. Главные «непримиримые» вчера же вечером покинули Форт на нескольких машинах. Дружина сегодня начала обыск на автопредприятии, где наемники сидят.

— Разгоняете?

— Посмотрим. У них всегда есть шанс последовать примеру Цеха. Можно даже рассмотреть вопрос о присоединении к Дружине. Поделим на группы и отправим в разные районы.

Ну да, тоже разумно. Наемники Лиги на самом деле в районе Северной окраины достаточно эффективно действовали, какой-то минимальный порядок там навели, прирожденных злодеев в местной схеме нет, больше жадность и интересы. У всех есть шанс договориться, это я уже давно понял, наблюдая за местной жизнью.

— А по главной задаче?

— Будем планировать. В Лиге пройдет информация, что они покупают карту.

— В каком месте?

— Промзона, в районе железки. И глухо достаточно, поверят, и собры позиции смогут занять. Ну и гражданские под огонь не попадут, если что-то пойдет не так.

— Да, вполне.

Я место помнил более или менее. Там железная дорога делит промзону почти пополам, с обеих сторон от нее бетонный забор. И две ветки отходят. Одна к опытному заводу при НИИ «Точмаш» — «почтовому ящику» советских времен, вторая — к метизному заводу. На метизном сейчас какое-то производство, а вот «почтовый ящик» только пошел под реконструкцию, собираются что-то делать. Да, место именно такое — и не людное, и в то же время подозрений вызывать не должно, там разный народ блуждает. И пара-тройка пустых цехов в окрестностях до сих пор.

— Когда?

— Когда будем уверены, что горожанам информацию слили. Кстати, — он открыл сумку с ноутбуком и вытащил из нее пластиковую папку. — Это фальшивая карта. Но с виду как настоящая, просто все отметки сдвинули и значения поменяли. На всякий случай пусть будет.

— Я понял, спасибо, — взял я у него папку. — Хмелева к тому времени выпустите?

— Да. Чтобы подозрений не было. Пусть все будет как обычно.

— Принял.

Хмель.

12 мая, вторник.

Жизнь под арестом ничем особенным не запомнилась. Все больше спал. Да еще три раза в день водили на допрос в кабинет следователя. На завтрак, обед и ужин. Иначе кто-нибудь непосвященный мог удивиться излишне обильному питанию арестанта. Двери-то в камере не было — одна решетка.

Ел — спал, спал — ел. Так и скоротал два дня.

Во вторник вечером вместо накрытого стола в кабинете следователя меня встретил Григорий Кузьминок.

— О! — удивился я, шаркая по полу расшнурованными ботинками. — Лед тронулся? Или вопросы появились?

— Тронулся, — кивнул контрразведчик и выложил на стол пакет с изъятыми у меня вещами. — Все разрешилось.

— И как же? — Я выудил шнурок и уселся на стул.

— Наилучшим образом, — уверил меня Кузьминок.

— Наши победили?

— Скажем так, — улыбнулся Григорий, — все остались довольны.

— Так разве бывает? — хмыкнул я, приводя в порядок обувь. — Всего на всех обычно не хватает. Всех много, всего мало.

Кузьминок поднялся из-за стола и потер искривленный нос.

— Всех за последнее время слегка поубавилось, — пожал он плечами. — Недоразумение с Лигой разрешилось, не сомневайся.

Я только поморщился.

— Это просто здорово, — пробурчал, просовывая ремень в петли штанов, — а что с горожанами?

Очень неуютно жить в ожидании удара. А как показала недавняя перестрелка, когда Николай случайно столкнулся с агентами Города в булочной, оставлять нас в покое никто не собирался.

— Разберемся и с горожанами, — уверенно заявил Григорий и предупредил: — Если будут спрашивать, где пропадал, говори, что лежал в Госпитале. Мол, прихватило внезапно.

— Грачева, надеюсь, оповестили?

— Помощника твоего? Да, Гордеев должен был зайти.

— Отлично. — Я заглянул в пакет и спросил, имея в виду оружие и ключи: — А остальное?

— На выходе получишь.

— Меня хоть подвезут?

Пусть здесь и было недалеко, но одному идти до бара категорически не хотелось.

— Подождешь на территории, кто-нибудь сейчас подъедет.

— Все?

— Да. Идем, провожу.

На проходной мне передали картонную коробку с вещами, я снял крышку и с некоторой даже опаской взял «таурус». Но нет, рукоять револьвера была теплой. И все же я дал себе зарок предупредить Саню о вскрытой ведьмами уязвимости. Пусть мы с Лигой теперь вроде как и дружим домами, но очень уж неуютно полагаться на оружие, к которому в любой момент могут примерзнуть пальцы.

Прицепив кобуру на пояс, я рассовал по карманам мелочовку и застегнул куртку. Потом натянул вязаную шапочку и вышел во внутренний двор, со всех сторон окруженный стенами складов и домов. В глухих углах там до сих пор возвышались сугробы снега.

У выезда стоял незнакомый «Ландкрузер», но ждали точно не меня, поэтому подходить не стал. За мной Николай Гордеев подъедет, думаю.

Постою — подожду, благо на улице тепло. Даже перчатки надевать не стал, убрал в карманы куртки. Скоро лето начнется, совсем скоро уже. Хреновенькое, конечно, — и все же лето.

Оттянув рукав, я взглянул на часы и невольно поморщился. Могли бы и раньше машину вызвать. Время позднее, самое время отужинать.

В этот момент за спиной распахнулась дверь, и послышалось веселое:

— Вот это встреча! Давно не виделись, Слава!

Я чуть из штанов не выпрыгнул. Крутнулся на месте, поскользнулся на наледи и едва не упал, лишь в самый последний момент успел ухватиться за перила крыльца.

— Вот, блин! — выдохнул я и на всякий случай задрал куртку, высвобождая кобуру с револьвером. Тогда просигналил, призывая к благоразумию, водитель «Ландкрузера».

— Не волнуйся так, Слава, — улыбнулась вставшая в дверях Яна. Она спустилась ко мне с крыльца и подмигнула. — Мы ведь теперь друзья, так?

Изолятор контрразведки ведьма покинула в беличьей шубке и высоких сапогах, словно ей привезли одежду переодеться. Хотя почему — словно? Она ведь не сбежала, ее точно отпустили.

— Так мы друзья? — прищурилась валькирия.

— Надеюсь, — коротко выдавил я из себя.

— Еще увидимся, — подмигнула Яна и зашагала к внедорожнику, но сразу обернулась. — Подвезти? — предложила с неприкрытой усмешкой.

— Нет, — быстро отказался я и указал на дверь за спиной. — У меня еще здесь дела.

Ничего не ответив, ведьма уселась на переднее сиденье автомобиля и укатила со двора. Шлагбаум перед машиной подняли без малейшего промедления.

Когда он опустился, я выдавил из себя проклятие.

Вновь встречаться с ведьмой откровенно не хотелось. Политика политикой, но личных неприязненных отношений еще никто не отменял. Если Яна затаила злобу — это нехорошо. Жажда мести зачастую куда сильнее здравого смысла оказывается. Особо не утешало даже то, что девушка не казалась ни злой, ни расстроенной. Попробуй угадай — что у ведьмы на уме.

Вот дерьмо!

В этот момент во двор заехал мой собственный пикап. Серый «форд» остановился у крыльца, и я наклонился, разглядывая водителя. Увидел за рулем Саню-чародея и лишь после этого распахнул дверцу с пассажирской стороны.

— А Коля где? — спросил, усаживаясь на сиденье.

— Котом занимается, — то ли пошутил Саня, то ли ответил на полном серьезе.

— Тоже дело, — проворчал я и откинулся на спинку. — Надеюсь, домой?

— Как скажешь.

— Тогда домой.

В баре я уверил Ивана Грачева, что со здоровьем у меня полный порядок, просто эскулапы решили перестраховаться, быстро сполоснулся в бане, потом наскоро поужинал и поднялся к себе. Но пить не хотелось, спать тоже.

Тогда вернулся в бар, снял со стены доску для дартса и утащил в спальню. Развалился на кровати и принялся методично метать дротики.

Нервы? Нервы.

Стоило бы дальнейшие действия с Клондайком обсудить, но никуда не пошел.

Завтра. Все это можно сделать завтра.

Хмель.

13 мая, среда.

Спал в обнимку с «вепрем».

Шутка, конечно. «Вепрь» лежал на полу.

Да и «таурус» провел ночь вовсе не под подушкой, а на тумбочке. То есть не паранойя, а нормальные меры предосторожности. Потому как если вломятся, последнее дело впотьмах оружие искать. А вломиться могли запросто, не просто же так горожане нас пасли. И на магическую сигнализацию особой надежды не было: обошли один раз — обойдут и другой.

Но не вломились. И это радовало.

Позевывая, я оделся, почистил зубы и в кои-то веки побрился, потом спустился вниз. Иван Грачев к этому времени уже приехал в бар, сидел за стойкой и читал свежую газету. Выгнал его, сел читать «Вечерний Форт» сам.

— Там про нас пишут, — сообщил помощник, ушел на кухню и вернулся с чайником.

— Чего еще? — насторожился я, пролистывая газету.

— Про спиртовой бизнес. На второй странице.

Иван налил мне чаю и передвинул тарелку с бутербродами, я с благодарностью кивнул и углубился в чтение. Как оказалось, глава санэпидстанции анонсировал создание казенного водочного завода и скорый запрет на ввоз в Форт спиртосодержащих жидкостей. Учитывая тот факт, что для снижения транспортных расходов к нам давно уже везли не водку, а один только спирт, который разные дельцы в меру своих способностей разбавляли и разливали по бутылкам, переполох должен был выйти изрядным. «Мы» — в заметке фигурировали в качестве мимолетного упоминания о местных производителях, которые не дадут диктовать условия недобросовестным поставщикам из Северореченска.

Надо сказать, я подобному упоминанию нисколько не обрадовался. Во-первых, такие вот принципиальные «местные производителя», которые ломают чужие отработанные схемы, особо на этом свете не задерживаются. А во-вторых, договор с руководством СЭС был несколько об ином. Теперь же сложилось впечатление, что вместо поборов с множества спиртовых заводиков наверху приняли решение ввести монополию на производство водки. Вполне реальный вариант: еще неизвестно, что выгодней — везти в Форт водку или сдавать с определенным дисконтом на казенный завод спирт.

Отложив газету, я задумался, чем это может грозить моему предприятию, но делать поспешных выводов не стал. Самое главное — сертификат оформлен. Может, даже еще в выигрыше останусь. Возможен и такой вариант.

Распахнулась дверь, я оторвал взгляд от газеты и удивленно присвистнул.

— Какие люди!

Александр Ермолов рассмеялся в ответ:

— О, привет, Слава! Тебя выпустили уже эскулапы, что ли?

— Сбежал, — пошутил я. — Неужели пиво кончилось?

— Не! — отмахнулся Ермолов, подходя к стойке. — Пустишь в подвал?

— Чего это?

— А мы договаривались! — указал глава погранслужбы на моего помощника.

Я обернулся к Ивану, тот только руками развел.

— Думал, вы не против будете.

— Александр, ты в курсе, что за домом контрразведка наблюдает? — спросил я тогда, не скрывая недовольства. — Может, ну его?

— Контрразведка-шмондразведка! — только и фыркнул Ермолов. — Я просто пива зашел попить. Это запрещено?

— Ну, смотри.

— Смотреть не надо, надо заднюю дверь открыть.

— Открой, — попросил я помощника.

Иван выполнил распоряжение, и в дом зашел лысый парень в черной кожаной куртке, с плеча которого свешивался гладкоствольный «вепрь», совсем как у меня. Я его помнил: с ним мы пили у Ермолова в тот день, когда служебную машину подорвали. Впрочем, это не объясняло, зачем он лез на задний двор через увитый колючей проволокой забор.

— Что за нафиг? — опешил я.

— Забей, — хлопнул меня по плечу Ермолов и отправился в подвал. — Сейчас Гельман подъедет, его из оружейного запустят.

— Ну вообще! — только и выдохнул я.

— Не надо было разрешать? — поник Гордеев.

— Забей, — махнул я рукой. — Пива, что ли, им отнеси. И следи за дверью. Гельман постучит — впусти.

Но заместитель начальника Патруля стучать не стал. Вскоре задребезжал телефонный аппарат на стойке, я снял трубку, и Артем попросил:

— Слава, встреть меня со двора.

Я отпер дверь и не преминул выговорить подошедшему пару минут спустя Гельману все, что накипело на душе.

— Вам здесь явочная квартира, что ли?

— Слава, последний раз, — уверил меня Артем. — Пойми, нас ждут великие свершения!

— Да ладно, а я-то думал, вы пива пришли попить!

Гельман рассмеялся и начал спускаться по лестнице, но сразу обернулся:

— Слав, только никому!

— Устроили, блин, притон, — проворчал я, возвращаясь за стойку. Только взял газету, снизу донесся отголосок непонятного крика.

Выдернув из-под прилавка «вепрь», я сломя голову сбежал по лестнице и рванул на себя дверь, но в подвал не попал — стоявший на пороге Гельман развернулся и вытолкнул меня за дверь.

— Слава, не сейчас, — попросил он. — Просто старого знакомого встретил, ничего серьезного.

— Нормально все?

— Да! Порядок!

Я пожал плечами и поднялся в бар. Чего-то нервы совсем ни к черту.

Постепенно на завтрак начали подходить ранние посетители, но пиво заказывал мало кто, поэтому я оставил хозяйство на попечение Ивана, а сам листал газету, краем уха прислушиваясь, не донесутся ли из подвала новые крики, а то и звуки стрельбы. Но нет, все было тихо. Тихо и долго. Время от времени я посматривал на «Омегу»: прошло уже больше часа, а «заговорщики» и не думали расходиться.

Меня это как-то даже начало напрягать. Вспомнилась взорванная гранатометом с алхимической боевой частью машина Ермолова, и невольно захотелось завесить чем-нибудь окна. Бред, конечно.

Впрочем, мысли о возможном обстреле недолго занимали меня. Нашлись заботы посерьезней.

В бар вошла Яна. Да — та самая ведьма, что немало помотала мне нервы и лишь по счастливой случайности не смогла проделать того же с кишками. Помотать их в смысле. Причем в прямом.

Закрепленных крест-накрест перекладин в лесу я не забыл и потому как бы невзначай завел руку за спину.

— Слава! — с беспечной улыбкой направилась к стойке валькирия, сделав вид, будто не заметила угрожающего жеста. — Я так и знала! Так и знала, что мы с тобой скоро увидимся!

Я нервно сглотнул и усилием воли заставил себя отвести руку от револьвера. Не лучшая затея устраивать перестрелку в собственном баре. К тому же уязвимость подогревающего рукоятку заклинания еще не устранили.

— Чем обязан? — произнес со всей возможной учтивостью.

— Слава, фу! Как официально! — проворковала ведьма. — Надо поговорить с глазу на глаз. Не бойся, я не займу много твоего драгоценного времени.

— Ну не знаю, — пробормотал я в замешательстве.

— Не будь букой, — укорила Яна. — Ты ведь рад меня видеть? Скажи — ведь рад? — И она начала расстегивать шубку.

Завсегдатаи начали понимающе переглядываться; я мысленно выругался и указал на дверь.

— Проходи.

Ведьма, цокая высокими каблучками сапог, направилась в коридор; я двинулся следом. За револьвер больше не хватался, но выкидуха перекочевала из кармана штанов в ладонь. Понятия не имею, чего хочет от меня ведьма, только весь этот флирт — всего лишь ширма. Меня так легко не провести, да и не на меня эта игра рассчитана.

И точно, в коридоре Яна обернулась и деловито поинтересовалась:

— Вниз?

Подвал был занят, поэтому я указал на лестницу.

— Наверх.

Мы поднялись на второй этаж, и валькирия оглянулась:

— Куда дальше?

— Здесь поговорим, — отрезал я, с трудом сдерживая нервную дрожь.

Прямого нападения опасаться и не приходилось, к тому же плетеные браслеты могли, пусть и ненадолго, прикрыть от большинства атакующих заклинаний, но ведьмы славились своими способностями манипулировать людьми. К тому же из себя выводил сам факт, что в гости пожаловала валькирия. Какого черта она тут забыла?

Но спрашивать об этом напрямую я не стал, намереваясь услышать объяснения.

Не услышал. Яна без лишних слов вытащила из сумочки шар, сплетенный из пластиковой трубочки капельницы, по которой перетекали капельки жидкого металла, и у меня сразу заложило уши.

— Не дергайся, — с неприкрытой усмешкой потребовала ведьма. — Теперь нас не подслушают. — И больше не сказала ничего.

— Ну и? — не выдержал я, когда молчание стало совсем уж неприлично долгим.

Но Яна уже спрятала артефакт обратно в сумочку и отправилась вниз.

— И что это было?! — возмутился я.

Ведьма остановилась на ступеньках, обернулась и подмигнула.

— Увидимся, Слава, — улыбнулась она и вышла в бар.

Я вышел следом, донельзя удивленный случившимся.

— Ой, что будет, когда Ирина вернется! — протянул при моем появлении Иван.

— Сгинь, — выгнал я его из-за стойки. — Это по делу.

— Да я понимаю…

Но нет — визит действительно носил исключительно деловой характер. И не пришлось даже особо гадать, чем он был вызван.

Горожане знают, что карты Панфилова у меня, точнее — у нас с Гордеевым, и, без сомнений, их наблюдатели зафиксировали предыдущий визит Яны в бар. Общались мы с ведьмой в прошлый раз в зале, подслушать разговор было не так уж сложно, а значит, стоит исходить из того, что о предложении Лиги выкупить карты они в курсе. И раз сегодня при разговоре ведьма использовала защитный артефакт — это ли не признак того, что переговоры подошли к концу и мы согласовали место и время передачи карт?

Контрразведка просто подкинула горожанам кусочки мозаики, подводя к нужному для себя выводу!

Теперь ясно, почему Яна цветет и пахнет, а не коротает дни на Северной промзоне за нападение на гимназиста. Не знаю, стало ее освобождение частью сделки с Лигой или имела место банальная вербовка, важно другое — это все часть большой игры. И о ней меня в очередной раз забыли предупредить. О намерении выманить агентов Города нашей мнимой сделкой с Лигой — сказали, а в детали посвятить не сочли нужным. Секретчики, блин.

Я вздохнул и налил себе чаю. На бутыль с самогоном даже не посмотрел.

Сейчас это лишнее. Сейчас трезвая голова нужна…

Клондайк.

15 мая, пятница.

Рабочая неделя прошла на удивление спокойно. Хмеля отпустили еще во вторник, посидели с ним, поболтали, выспросил что мог. Порадовался вместе с ним тому, что от одной проблемы, в виде Лиги, избавились. Отчудить они попытались неслабо, так что после этого им в Форте не жить, в прежнем виде по крайней мере.

В среду курьер на маленьком «самурае» завез конверт с бумагами от Линева и Бариновой, а в четверг я уже забрал свидетельство о регистрации собственности. Оба карьера плюс немалый участок прилегающей земли. В пятницу с утра был в банке, вроде бы договорился о кредите. Линев даже нашел где-то спеца по производству кирпича, и тот проект завода взялся сочинять. Так что дело пошло. Ну и в магазине за неделю мы с Милой и Саней много переделали.

Оставался один-единственный висяк — операция «по передаче карты». Какой бы ни был у нас толковый СОБР здесь, как бы что ни планировалось, но всегда есть вероятность того, что все пойдет наперекосяк. Это жизнь, и бороться с этим можно, но успех не гарантирован. Так что еще во вторник я стребовал с Линева бронежилеты и привез их в свой подвальчик. Потом позвал народ, то есть Хмеля и Дмитрия, и вручил по сумке с жилетом каждому из них.

— Пятый класс. Сделан для МВД. Пули у горожан без сердечников, так что за глаза хватит. Плечи, шея, пах, все в комплекте. Ну а против нашей «пустышки» и шестой класс не сработает, так что делайте выводы.

Добротные такие жилеты, только чехол черный. Но тут уж что есть.

— Интересно, у них какой класс жилетов? — задумчиво спросил Дмитрий. — Я бы тогда АКМС получил штатный и патроны с сердечником.

— Думаю, что не ниже пятого, — почесав в затылке и сильно подумав, ответил я. — Они наверняка защиту как минимум от своих пуль проектировали.

— Штатные у нас с сердечником.

— Я бы не стал на это ставить.

Я его понимаю вообще-то. Если бы была возможность перейти со всей той экзотики, что я продаю, на нормальное военное оружие — было бы просто замечательно. Кстати, Саня установил, что вокруг городских новых пуль нечто вроде сферы отрицания магии образуется. То есть магазины в разгрузке по факту отключат амулет, если такой есть. И уже это означает, что противник должен быть в брониках, однозначно.

— Бери лучше «пустышки», мой тебе совет. Жаль, что еще одну «арку» собрать не успеваю, всего один «аппер» был.

— Я все же получу АКМ, — сказал Дмитрий. — Пусть будет. И помпу короткую возьму.

— Может, ты и прав. Слав, — повернулся я к Хмелю, — с Саней в паре будешь, так оно логичней выходит. Согласуйте, что несете, но, Сань, — тут я уже на чародея посмотрел, — без огнестрела не пойдешь. Не пущу.

— Да в курсе я, — отмахнулся он.

Но его так каждый раз предупреждать надо, он все больше на свои амулеты рассчитывает. А у горожан глушилки, так что с амулетами всякое случиться может.

В среду с Дмитрием скатались на место проведения операции. На «Ниве», чтобы меньше в глаза бросаться. Место не слишком изменилось с тех пор, как я был там в последний раз. По плану мы должны по железнодорожным путям зайти, а ведьмы нас встретить. С обеих сторон тот самый бетонный забор, место встречи — как раз перед первой веткой, уходящей в сторону. Чтобы нас взять, надо или забор завалить, или зайти спереди или сзади, собровцам контролировать это будет несложно, если правильно позиции займут.

То есть, если смотреть с точки зрения горожан, место мы подобрали правильно, достать нас малыми силами там сложно. Значит, они привлекут все доступные силы. То есть сделают то, чего от них Линев и добивается. И чего добивался бы я на его месте. Но вот для нас все же могут случиться проблемы. Какие?

А черт его знает. Мину заложить не дадут, за местом наблюдают уже сейчас, неожиданностей никто не хочет. Снайперы? Нам с тыла их не заведешь, там сто процентов будет наблюдение, так что только с противоположной стороны… но и оттуда выстрела нет. Можно пальнуть через забор с верхнего этажа пустого склада слева, но это если мы пойдем посредине или будем держаться правей. Да и пользы от этого мало. Свалят одного — остальные займут оборону… нет, не сработает. Ну и просто можем пойти левей, и тогда стрелять не получится. Кто будет на удачу рассчитывать?

Что еще большими силами можно сделать? Только рушить забор. Вламываться и валить всех подряд. Нас, не ведьм. Что будут делать ведьмы? По легенде, им нужна карта, которую несем мы, полезут они в драку?

Могут полезть…

Ведьм как-то нейтрализовывать глушилками. Нас перехватывать в начале маршрута, пока мы далеко. Так лучше всего, есть гарантия, что карта с нами, берут с гарантией. Всякие всесжигающие и всезамораживающие заклятия исключены, бумага погибнет. Будут стрелять. Не зря же пули придумали, так?

Значит… значит, следует ждать атаки сразу же, как только зайдем между заборами. Или подорвут секции забора, или внаглую заедут на машине сзади. Я бы так и сделал. И влупил бы из многих стволов, пока мы там, деваться-то некуда будет… И там броники у нас или нет, а покрошить получится. Ведьмы еще далеко, вмешаться не смогут, да и огнем их можно будет прижать. Пулемет поставить — и вопросов нет.

Стрельба? Так она всего несколько секунд будет продолжаться, дальше обыск тел и отход. Отсидятся потом с месяц на конспиративной квартире и постепенно, один за одним, уйдут из Форта. К тому же они тоже могут иметь какие-нибудь амулеты, глушащие звук. Даже просто глушители, пусть без дозвуковых патронов, но звук станет другим.

Девяносто процентов на то, что именно так они и поступят. Быстро, решительно, расчет на абсолютное превосходство в плотности огня. Если не учитывать участия СОБРа во всем этом веселье. Не думаю, что я один такой догадливый, но свое видение ситуации на встрече изложу.

— Как думаешь?

Дмитрий кивнул:

— Оптимально с их точки зрения. Я бы еще отвлекалку какую-нибудь заложил. Чтобы сработала ровно в тот момент, когда их машина поворот проедет.

— Да, разумно.

Хоть петарды рвануть чуть дальше, чтобы мы головы повернули. Даже одна секунда в таких случаях решает многое.

Походили, поблуждали, но никаких новых идей не родили. Скорей всего, у Ильи не дураки работают и выбирали место именно с таким расчетом — «взять» нас можно вроде бы и легко, но одним-единственным способом. Интересно, а гимназисты умеют машины едущие глушить? Тогда собрам вообще все проще простого будет.

Совещание было в четверг, у нас в подвале. Линев с Кузьминком и командиром СОБРа Павлюковым, рослым, похожим сложением на шкаф капитаном, прибыли тайно, порознь и с заднего входа. Решили, что у нас встречаться будет безопасней. Если за домом наблюдают и увидят, как все мы уехали, пусть и поочередно, — могут что-то заподозрить.

Собравшихся поил чаем и кофе, кормил традиционно печеньем. Барсик участвовал по мере сил, лез на стол, потом занял позицию на полке. Он в доме освоился окончательно и чувствовал себя хозяином. Попутно собрал знаки внимания — мало их тут, кошек, а люди, как я вижу, по ним соскучились. Тут хорошим бизнесом разведение кошек и собак может стать, я думаю.

После того как Павлюков изложил диспозицию, я даже успокоился. Людей будет много, в том числе и в том складе, из которого можно открыть огонь. Зайдут туда по канализации еще с вечера. Более того, они ожидают примерно тот самый сценарий нападения, который мы и прикидывали.

— Ну а откуда им еще? — басил Павлюков. — Пойдут, скорей всего, с юга, вот тут прямо под мостом можно машину пристроить, — ткнул от карандашом в точку на карте, — но север мы тоже не исключаем.

— Гимназистов еще привлекаем, они машины заглушат, — добавил Илья.

Ну вот, как и надеялись.

— У нас огневые точки на желдормосту, вот здесь еще группа, в старом гараже, и вот тут, на угольном складе, — продолжал Павлюков. — То есть перекрываем со всех сторон, предлагаем сдаться, не сдаются — ведем огонь на поражение. Снайпера… с твоими винтовками, кстати, — он показал на меня пальцем, — тут, тут и тут.

Точно, «ругеры» я им подкинул. Снайперской ее не назовешь всерьез, но на таких дистанциях она вполне. И пули с алмазиками, тут уже не мои затраты, так что не страшно, Кузьминок передал их почти три сотни, дав мне возможность отсыпать себе чуть-чуть в оплату за труды, так что я еще и не прогадал.

Да, снайперы перекрывают практически все возможные направления. И плюс колдуны. Глушилки-то так далеко не берут, и как они, скажем, «Шаровую молнию» нейтрализуют — ой не знаю.

— Да, — вдруг заговорил Кузьминок, — не вздумайте сами пользоваться алхимическими амулетами. Я знаю, что у вас есть.

— Точно, — кивнул Павлюков. — Смотри. — Он достал из разгрузки «вог» для подствольника с красной головной частью. — При взрыве выбрасывает облако порошка, от которого вся активированная алхимия входит в резонанс, перегревается и горит.

— Специально против их глушилок разработали, — пояснил Линев. — Поэтому может быть обстрел такими. Так порошок безвреден.

— А нам бы таких нельзя? — живо заинтересовался Дмитрий.

— Пока нельзя, мало их, буквально несколько штук успели сделать в Гимназии. Потом подумаем.

— Только активированная? — уточнил я.

— Да, глушилки, амулеты и прочее. Их патроны не среагируют, к сожалению.

— Жаль.

Нет, ну правда жаль. Но вообще боеприпас полезный, давно пора было что-то такое здесь создать.

— В общем, мы должны не дать им выехать на рубеж открытия огня, — вернулся к плану Павлюков. — Но вы люди опытные, так что понимаете — всякое может быть. Поэтому будьте готовы к любому развитию событий. Как дадим команду — занимайте оборонительную позицию.

— Хорошо, это мы поняли. А если они все же собираются вышибать забор?

— Это мы заранее узнаем, там все под контролем, — ответил капитан. — Мы уже камер напихали везде, где люди не сидят, увидели бы активность. Или увидим. Специально место подбирали так, чтобы там только один план был реален.

— Могут пойти на нереальный. Или иметь в запасе что-то, чего мы не знаем.

— Могут, — согласился он. — Поэтому и людей размещаем с запасом. Весь личный состав задействован, плюс колдуны, люди Григория, — кивнул он в сторону Кузьминка. — Не знаю, что они должны привлечь, чтобы все это преодолеть.

— Мы никак не ожидаем, что их вообще в городе может быть больше десяти человек, — добавил Линев. — Есть агентурные данные, шепнули про две небольшие группы.

Нет, нормальный план, с очень плотным прикрытием. Тут больше риск запалиться у засады, но вроде как колдуны помочь должны, с заклятием незначительности. На тех, даже если ухитрятся заметить, не должны внимание обратить.

— Шлемы у вас свои?

— Да, — кивнул я, — есть нексусовские «мичи», из тех, что я вам возил.

Легкие шлемы для дружинников оказалось проще заказать у меня, чем в России. Там больше все тяжелое и штурмовое, а нужны были легкие. Ну и себе несколько штук отложил, лишним не будет.

— До того как зайдете за заборы, не надевайте, хорошо?

— Хорошо, не наденем. Гранаты есть?

— РГД-5, пол-ящика. Десять штук, — пояснил Павлюков для Сани. — Под отчет, потом все сдать. И на виду не нести, понятно?

— Понятно, — за всех ответил я.

И шлемы, и гранаты — это уже несколько подозрительно, так что светить действительно не стоит. Такое в Форте носят редко, специально обученные люди при специальных операциях. А нам нужно как раз обратное показать.

А на всякие чародейские и алхимические гранаты надежда не очень, глушилки могут заблокировать взрыв. Хотя Саня прихватит кое-что.

— Дымы?

Есть амулет «дымовая завеса», но у него свои недостатки.

— Дам несколько шашек. Дымов много, но куда вам больше? Это же все нести.

— Достаточно.

Впервые при планировании исходим из того, что любая магия может отключиться. С горожанами дело имеем, а они в этом далеко продвинулись. Поэтому основной упор на банальные запасы с военного склада. Даже отвыкли от этого немного, а у Сани с Хмелем и вовсе морды кислые.

Ладно, продолжаем.

Платон с Дмитрием уже привычно приехали к Хмелю на ночь. Дмитрий — чтобы с утра не опоздать, Платон — на всякий случай. Он, Мила и Иван остаются на хозяйстве, «удерживать форт». Кто знает, что горожане завтра удумают. А ну как решат взять заложников?

Линев сказал, что наблюдение за домом останется, но людей свободных у него маловато, все задействованы в операции. Так что пусть укрепляются и держат оборону. И кота берегут.

Кот, кстати, здесь, рядом, наблюдает за моими действиями. И Мила рядом, в кресле, с чаем — почти классическая для этого места картина. А я на столе раскладываю то, что беру с собой завтра.

Пистолет. Три магазина к нему, достаточно. Снаряжены как: сначала противоамулетная с железным корнем — и следом «пустышка». И так далее. Пистолет — уже самое последнее средство. По идее не должен пригодиться ни при каких обстоятельствах. Стрелять только двойками, и никак иначе.

«Дерринджер», без запасных патронов, только два в стволе. «Пустышки». Последний шанс.

Девять магазинов к «арке». Восемь в разгрузку, один в карабин. Девяносто патронов. Еще пятьдесят патронов в «мародерку», тоже в магазинах. Магазины стальные, с защитой, чтобы быть уверенным во всем. Половина магазинов помечена кольцом изоленты, в них «пустышки», в другой половине — «обманки». «Обманка» даже если броник и не пробьет, то все равно даст так, что и дух вон, — масса удваивается, ну и энергия соответственно. А я их исключительно «сабсониками» набрал, по шестьсот гран. Вдруг все же до амулетов дело дойдет? Ну и один с дозвуковыми с железным корнем. Чтобы наверняка.

Прицел на карабине тот же, что и был, «найтфорс», я его не менял и не снимал, равно как и «ред-дот» с него.

Глушитель обычный, «банка».

Глушитель магический, производства Сани. На него надежды одновременно и больше, и меньше.

«Ауровизор». Тоже на базе прицела, он тогда лучше работает. Если совсем подопрет, смогу поставить на винтовку, с отваливающимися рунами проблему я решил, просто вместо прицела он тоже не всегда удобен. Трудно выглянуть для наблюдения, а заодно различать цели сложней, кто есть кто. Поэтому пусть отдельно будет, это как тепловизор.

Тепловизор же здесь работает хуже. Аура есть у всего, а вот тепловое излучение у объектов Стужи отсутствует как класс, можно сильно влипнуть.

Одноразовый жезл-парализатор. Мало ли!

Боевой нож с наложенным заклятием, отчего пробивает куда больше, чем просто нож. А ведь сделан из обычного «боуи» производства «Ка-Бар». Я его сам и привез. А Саня довел до ума. Не «крыло бабочки», по факту та же «обманка», но удвоение мощи удара все равно штука полезная.

Мультитул, без него никуда.

Рация и гарнитура к ней.

Бронежилет. Шлем. Очки. Подвесная поверх броника. Надо будет купить бронеплиты в «плэйт-карриеры», наверное, удобней будет. Сами «плитоносители» у нас есть, мы же и притащили, но их как разгрузки используем, на амулеты полагаемся. Теперь так нельзя.

Аптечка, ИПП, отдельно два одноразовых шприца с «Небесным исцелением». Если сильно влепят, так что помираешь, — можешь успеть всадить в себя поближе к ране. И не помрешь, очень может быть.

Флакончик с «грелкой», один. Мало ли. Заклятия всякие бывают, а там все же неким боком ведьмы задействованы, так что от них можно холода ждать. Но больше одной «грелки» все равно нельзя, так что достаточно.

Очки с «Кошачьим глазом», но они всегда при мне.

Три гранаты. Два дыма. Ракета красная, одна штука.

Две коробки «Сверхновых». Неприлично дорого, но они по яркости мощней любой светошумовой, с них натурально слепнешь. Это Дмитрию, он берет помпу. И «калаш» взял свой штатный, из арсенала.

Два магазина для «вепря» с такими же — это Хмелю.

Мила наблюдала за мной молча, чтобы не отвлекать. Кот, оказавшийся вообще довольно болтливым и общительным, тоже молчал, но его мотивы мне были неизвестны.

Еще раз, со списком, проверить наличие всего… вот же жгут отдельно, отложил, но не положил. Всегда с первого прохода что-то забываю очевидное, железно.

Так, теперь смотрим — все ли подсумки на подвесной правильно размещены? И для всего ли они есть? Под магазины к карабину, под пистолетные, под рацию, под ИПП и под все прочее… все на месте.

Все. Собрался. Теперь это не трогать до завтра вообще.

— А нам что делать? — спросила Мила, увидев, что я закончил.

— Лучше в подвале сидите, наблюдение проведено.

Да, установили дополнительные камеры в торговом зале и у двери на задний двор, а заодно монитор здесь, теперь проще.

— Оружие держите под рукой, — показал я на два заряженных «вепря» и стопки магазинов рядом с каждым, — сигнализацию на лестнице не отключайте, Димка сюда не пойдет. Завтра все должно закончиться наконец, и дальше сможем жить как люди.

— Это как? — она потянулась и зевнула, прикрыв рот ладонью.

— Ну, завтра же вечером выйдем с тобой куда-нибудь, отметим. Кстати, в Фэрбэнкс скоро ехать, там развлечемся чуть-чуть.

— А когда нас ждут?

— А теперь нас и ждать не надо, мы же туда с грузовиком. Так что сразу домой, денек отдохнем, потом уже делами займемся. Жизнь налаживается. Главное — завтра чтобы все по плану.

— А мстить не будут?

— Город? — удивился я. — А зачем ему? Там ничего личного, сплошной бизнес.

— Хорошо бы, если бы так, — вздохнула она.

— В любом случае выбор у нас небольшой.

— Лечиться когда начнешь?

— Все же хочешь обратно?

— Я же говорила.

— Осенью, — сказал я, подумав. — Осенью, как холодать начнет.

— А что так долго?

— Есть планы на лето. Хочу озеро увидеть.

— И что?

— Да я так понял, что там на процедуры чуть не ежедневно, а пропускать нельзя. Не получится так.

И вообще, я как-то до конца не пойму, хочу ли я обратно. Хотя… никто не мешает и «на два дома жить». Поэтому все же лучше вылечиться, с таблетками в прошлый раз меня в последний день приплющивать все же начало.

— Осенью. Чтобы уже все всерьез было.

Клондайк.

16 мая, суббота.

Встречу назначили на семь утра субботы. Почему такое странное время? Да чтобы гражданских вокруг было поменьше, а света уже побольше. В шесть позвонил Линев, сообщил, что все в силе, действуем по плану. Ну и нормально.

Экипировались у меня в подвале, все пришли сюда с сумками, задним двором. Раскладывались просто на полу, взбаламутив мирно отдыхавшего Барсика. Каждый на своем квадрате, попутно давая возможность мне проверить. Есть вещи, которыми должен пользоваться один, а несет их другой, например, чтобы вес по группе распределить правильно, и вот их, не проверяясь вот так совместно, забыть проще всего.

Собрались. На манер парашютистов или аквалангистов проверили экипировку друг друга. Шлемы. Связь внутри группы. Проверяем.

Связь по радио, никаких амулетов. Тут это надежней.

Затем Саня взял из шкафа деревянную коробку, сдвинул крышку и извлек оттуда четыре простеньких амулета — латунные медальоны с деревянным кругляшком, на простеньких стальных цепочках:

— Разбирайте. Это опознавалки. Под одежду, на шею вешайте. И не потеряйте ни в коем случае.

— Это зачем? — спросил сидевший на столе и болтавший ногами Платон, проявив праздное любопытство.

— У меня сюрпризики есть, чтобы на вас не сработали. Надевайте, надевайте, — поторопил он, — а то костей потом не соберем.

Я накинул цепочку на шею, сбросил амулет за ворот свитера. Все, так никуда не денется.

— Слав, Иван там готов? — спросил я у Хмеля. — Выезжаем. Возьми только. — Я протянул ему два набитых «Сверхновыми» пятизарядных магазина.

Поедем на «буханке» Хмеля, чтобы меньше внимания привлечь. Он нас высаживает и сразу обратно, в бар, а если все нормально закончится, доставят обратно нас люди Линева. А может, и пешочком пройдем, почему бы и нет?

— Ты голову там не теряй, — напутствовала меня Мила. — Не рискуй, хорошо?

Поцеловала.

— Ты меня знаешь, я никогда не рискую. Да и перекрыто там все собрами, не вздохнешь. Все нормально будет.

Вышли через задний двор и задние ворота, машину Иван туда подогнал. Вперед, рядом с водителем, сел я, как командующий операцией, хозяин залез в кузов, усевшись на откинутой лавке. Остальные разместились рядом с ним. Иван посмотрел на меня, я кивнул, и «буханка», зафырчав двигателем, неторопливо тронулась с места. Ты гля, нашел Гельман Хмелю движок вместо разбитого.

Да, все правильно, субботнее утро — в Форте пустота. Машин мало, пешеходов не больше. А у промзоны так и вовсе быть не должно, пожалуй.

— Давай проулками, насчет хвоста посмотрим.

— Сделаем, — кивнул Иван.

Иван тоже ко всему готов, его любимая помпа десятого калибра над головой висит, и револьвер в кобуре вижу.

Через двор, благо сугробы убраны и растаяли, из двора в переулок, оттуда в другой двор. Справа стадион остался, слева общаги Патруля, пересекли Новаторов, оттуда в Булочный переулок, опять дворы. Теперь ТЭЦ слева, в просветах между домами уже фермы железнодорожного моста видны.

— «Калина», «Блесна» вызывает «Калину», «Калина», как принимаете? — взялся я за рацию.

— «Блесна», здесь «Калина», принимаем чисто, — откликнулась рация голосом Кузьминка. — Где вы?

— «Калина», выходим к рубежу спешивания, время прибытия — две-три минуты. У нас все по плану. Как у вас?

— «Блесна», действуй по плану.

— «Калина», принял. Отбой связи, — ответил я и повернулся к Ивану, показав на старый бетонный забор, расписанный всякой похабщиной. — Вон там тормози, мы дальше пехом. А ты сразу обратно давай.

— Я понял, — солидно кивнул Ваня.

«Буханка» прижалась к тому, что когда-то было тротуаром, я через окошко заглянул в кузов:

— Все, выходим! — и выбрался из кабины сам, сразу вновь схватившись за рацию. — «Калина», я «Блесна», мы в пешем порядке, как приняли?

— Принял тебя, «Блесна», ты в пешем порядке. Наблюдаем.

— Отбой связи.

Шлем на башку, на легкий подшлемник, оттянутый сейчас книзу, лицо открыто. Поправил очки, гарнитуру. Нормально.

— Все готовы?

Да вроде как готовей некуда. В узком проезде тихо, уазик развернулся в три приема и покатил обратно. Вот теперь уже точно не решишь, что мы так гуляем, — в таком виде только на войну. Убедился в очередной раз, что у меня все прицелы включены, «найтфорс» на полуторное увеличение выкручен. Так и есть, все как и должно быть.

Отсюда нас наблюдатели ведут, мы прикрыты. Вот слева коробка старого универмага, так пустая и стоит. Место тут не торговое, вот никто и не претендует, а коробка бетонная, она еще долго тут серым айсбергом возвышаться будет. Справа за забором еще коробка — пустой цех. Им пользовались, фабричка была, но что-то не пошло, закрылись с пару лет назад вроде как, но двухэтажный корпус цел, территория охраняется, ждут новых арендаторов.

— За мной! — скомандовал я.

За мной Саня, за ним Хмель, Дмитрий замыкающим. Потом перестроимся. Дошли до угла, получили подтверждение от прикрытия, затем быстро, по железнодорожному переезду, пересекли проспект Терешковой. Когда бетонный забор прикрыл нас с двух сторон, остановились опять, Дмитрий подтянулся ко мне.

— За мной, — повторил я. — Не торопимся, глядим по сторонам и под ноги.

Жду предупреждения о том, что откуда-то поехала машина. Но предупреждения нет. Мы ошиблись? Очень вероятно. Но что тогда горожане могут сделать, если СОБР с колдунами и контрразведчиками здесь все вокруг перекрыли?

Старые рельсы под ногами, хоть сейчас они если и не блестят, но все же сверху не ржавые — используют железку в нуждах промзоны, таскают платформы. Вон и тягач чуть дальше стоит, грузовик, переставленный на рельсы, и за ним как раз два вагона, платформа и для насыпных. Людей нет, ведьм вдали пока тоже не видно, но они по легенде поджидают, покажутся в последний момент.

Если сейчас еще чуть пройдем, то с тыла на нас уже и не очень нападешь, будет поворот в цех, можно спрятаться. Да и за вагонами укроемся. Ну же…

Гравий низкой насыпи хрустит под подошвами ботинок. Я уже и карабин почти что на изготовку взял, приклад у плеча. Дмитрий тоже свой АКМ тащит так же, напряжение прямо в воздухе висит.

Неожиданно картинка перед глазами вдруг поплыла, смазалась, ударило холодом, но не слишком сильно, а так, словно рядом дверь огромного холодильника открыли, а затем… вот словно земля под ногами раз — и провалилась на полметра. Я чуть не свалился, а заодно прикусил язык, потому что как раз хотел что-то сказать.

Выругался Хмель, схватившись за глаза, я упал на колено, крикнув:

— Занять круговую оборону!

Не знаю что, не знаю где, не знаю почему, но оборону занять. Карабин к плечу, прицел дальше, к выезду боковой ветки.

И словно цвет сменился… точней, при чем тут «словно»? Он и сменился. Серое, свинцовое, словно перед грозой, небо, с закручивающимися в вихрь серыми же облаками, резкий ветер, несущий снежную крупу, на только что чистой бетонной стене пятно жгучей плесени, недавно покрашенный грузовик-локомотив вдруг превратился в ржавую развалину.

— Хмель, ты как?

— Нормально! Нормально! — Он сорвал свои очки и сейчас тер рукой глаза. — Перепад поля, чуть не ослеп, искры в глазах.

Мы куда-то влипли. Вошли в ловушку. Что надо делать?

По своим следам. Обратно. Найти укрытие, осмотреться.

— Хмель, Саня! К зданию универмага, перебежками, прикрываем с тыла. Дмитрий, к заборам!

Некогда долго думать, надо действовать. Это горожане что-то сделали вроде того, что мы сделали с Жилиным. Значит, они хотят нас здесь, на месте… провала, что ли? Телепортации? Это не телепортация, пейзаж вокруг тот же самый, но что-то совсем мертвый… и словно его на Север перенесли, вон синяя трава прямо из-под забора пучками лезет.

Значит, это место надо покинуть как можно быстрей. Назад!

Какое-то движение в проеме ворот, мелькнула фигура в камуфляже, я выстрелил, не разбирая, кто там может быть, потому что никого дружелюбного к нам мы здесь точно не встретим.

Пуля выбила крошку из бетонной плиты, ударила в воротный столб с громким звоном. Тот вдруг осел и согнулся, скрипнув, «пустышка» выела у него самую середину, не сработав на стене, потому что шла по касательной.

Через забор перелетала граната, но упала далековато и между рельсами, мне осталось лишь пригнуться. Гулко хлопнуло, разбросало гравий из тучки серого дыма, но осколками не достало, рельс прикрыл.

— Отходим!

Черт, глушитель же! Санин глушитель, я его так и не надел. Ладно, поздно уже.

Дудухнула очередь из «калаша», Дмитрий кого-то прижал. Наша никудышная, в сущности, позиция заодно и нас прикрывает, забор скрывает не только нападающих от нас, но и нас от них. Прятки такие получаются, жмурки, блин.

Еще пара выстрелов в ворота, уже наугад. Может, и хорошо, что глушитель не надел, зато «арка» бухает гулко, принуждает противника к осторожности.

Оглянулся — Саня с Хмелем уже почти на месте, можно и о себе думать.

— Прикрывай!

Дмитрию объяснять ничего не надо. Вскинул автомат, отстрелял несколько коротких все в те же ворота, дал мне пробежать сколько-то, упасть на колено, вскинуть карабин и прицелиться.

— Пошел!

Теперь его рывок. И уже я добил магазин в ту же точку, не давая преследовать.

— Пошел! — уже он мне.

На бегу меняю магазин, изо всех сил чешу. Хорошо, что недалеко ушли, вот и угол забора. Хмель с Саней перебежали Терешковой, вижу, что смотрят по сторонам. Черт, у Хмеля оружие для такого боя не очень, даже пулей максимум до ста… ну и кто же знал? Кто ожидал такой пакости?

— Пошел!

Затопали его шаги, захрустел гравий, лязгнул сменяемый магазин.

Пара выстрелов, не так много патронов у нас. Вроде опять кто-то высунуться попытался, но убрался раньше, чем я успел в него пальнуть.

Опять граната, но совсем косо. Наугад бросают, из-за забора. Ну ничего, сейчас подтянутся, я ведь голоса слышу, там не один человек.

Бах! Опять серый дым и гравий во все стороны. Опять за рельсы забросили, нам не страшно. Дмитрий уже здесь, рядом за мной, сменил магазин.

Я выдернул из подсумка дымовую гранату, продолговатый цилиндр из толстого картона, сорвал колпачки, дернул за тесемку запала и швырнул гранату дальше на пути, и там немедленно начало расплываться желтовато-белое облако густого, совершенно непрозрачного дыма. Еще несколько выстрелов в сторону ворот — и бегом через дорогу, к останкам универмага. Задерживаться нельзя, а то по звуку стрельбы вычислят и просто через забор забросают гранатами.

Саня с Хмелем уже в здании, укрылись за колоннами. Хмель трижды пальнул куда-то из «вепря», я оглянулся, но цели так и не увидел. Может, противник уже укрылся.

Стекол нет с тех времен, когда здесь стояла последняя витрина, прошло лет двадцать. Пол усыпан мусором — тут и гадили, и вон шприцы валяются, и всякой дряни прочей полно, а по стене напротив плесень разводами. Лестница на второй этаж, прямо посреди зала, с нее вниз лишайник какой-то серо-синими лохмами, и вид у него такой, что прикасаться не захочешь.

— Прикрывайте, мы наверх! — крикнул я, махнул рукой Дмитрию и рванул по ступенькам.

Я услышал, как еще пару раз гулко грохнул «вепрь», а потом что-то зашипело на манер гранатомётного выстрела, а потом вдали бухнуло — это Санина «магическая труба» любимая сработала.

Второй этаж пуст, все прилавки кто-то когда-то вывез, похоже. Просто пустой зал, на полу вразброс мусор, какие-то доски, разбухшая за много лет ломаная фанера — заброшенное здание, полный набор.

— То направление держи! — Я махнул рукой в сторону фасадной стены, а сам рванул направо, к торцевой.

Там еще одни ворота из промзоны совсем недалеко, туда Хмель и стрелял, наверное. Упал на колено, выглянул осторожно, увидел человека с автоматом, резко высунувшегося из-за угла. Треснула очередь, ствол выбросил облачко серого дыма. Я вскинул «арку», попутно провернув кольцо увеличения на четверку, прицелился.

Черт, а у них «семьдесят четвертые» автоматы… ну да, с такими пулями могут себе позволить…

«3» — Зависть.

Сотня до него примерно, как раз точка пристрелки.

Бах!

Звук меж двух пилонов метнулся встречной волной, лупанул по ушам до звона, но стрелявший выронил автомат и вывалился на улицу из своего укрытия, чуть не утонув в мгновенно растекшейся волне крови — это «пустышка», ему все плечо с половиной руки вырвало, оно просто исчезло.

Тело кто-то рывком за ноги затянул за угол, но он не выживет, с такими ранами никакие снадобья не помогут, он просто умрет за секунды. Для внушения большего страха выстрелил еще, в столб, и тот, как и на воротах в другой стене, сперва осел, а потом с полотном ворот накренился и с грохотом завалился на улицу.

Вот так, это должно впечатление произвести.

— Дим, что у тебя? — спросил я в рацию.

Помехи заметные, но слышно.

— Проход в дыму, видел движение у того цеха слева, где СОБР сидеть должен.

СОБР, ну да.

— Саня, Хмель, давайте наверх.

Почти сразу шаги со стороны лестницы, эти двое забежали наверх. Саня задержался было, но я его окликнул:

— Не ставь там ничего, нам еще уходить придется. Хмель, держи лестницу, «пустышки» поставь в дробан.

— У меня они и есть, — откликнулся он.

Это хорошо. По человеку я их еще ни разу не применял, а они вон как… жуть прямо.

— Отлично. Спустись на половину пролета, так ты еще и подходы будешь видеть. Если кто сунется — вали сразу, если прижмут или на гранаты перейдут — поднимайся наверх. И сам гранатами действуй. Саня, давай сюда!

Чуть запыхавшийся чародей подбежал, присел рядом.

— Саня, что это? Где мы?

— Я понятия не имею, где мы. Но это сделано вручную.

— В смысле? — не понял я.

— В смысле того, что это какой-то прибор. Мы или вне времени, или в какой-то другой реальности, или где-то еще, но это не суть важно.

— А что важно?

— Что это вызвало. Это артефакт. Какой-то генератор.

— И где он?

— Откуда я знаю? — Саня разозлился. — Где-то в эпицентре всего этого. Как тогда в Силикатке, помнишь? Там «колодец», а здесь генератор.

Где-то рядом с нами послышался щелчок пули, а потом до нас донесся звук выстрела. И тут же, следом, по второму этажу универмага пронеслась длинная очередь — затарахтел пулемет. Я успел затащить Саню за одну из колонн, Дмитрий тоже нырнул за пилон, а Хмель и так ниже по лестнице сидит, его не заденет.

— Из цеха долбят, где я движение видел! — крикнул Дмитрий. — С крыши работает, я его заметить успел.

Прижать попытаются. И подойти. Откуда пойдут? В принципе, откуда угодно можно, но, чтобы зайти с фланга и тыла, им надо пересечь проспект Терешковой, а мы это заметим.

— Сань, а вот это все — оно большое?

— Что именно?

— Ну вот где мы находимся. Этот же амулет не может нагенерить целый мир, так?

— Не может, мощи не хватит, — согласился Саня. — Я понял, о чем ты. Да, какая-то граница должна быть. Радиус.

— А как ее разглядеть?

— Как мы границы видим. Воздух чуть колеблется, рядом холодно быть должно.

К первому пулемету присоединился второй. Били они короткими, но частыми очередями, явно наугад, пытаясь прочесать огнем второй этаж. Высунуться можно, но ненадолго. И где-то там снайпер у них, он молчит, то есть ждет настоящих целей. Что они дальше сделают? Под прикрытием снайпера и пулеметов подойдут ближе, может, просто с дымами, а дальше забросают гранатами. И войдут. Свое направление я пока контролирую, но это тоже все условно, потому что как раз спереди я укрыт недостаточно, только от флангового пулеметного огня. Да могут и просто с другой стороны пройти, только разве что времени больше потеряют, ее мы вообще не прикрываем. Нас четверо на четыре стороны, при этом противник направление атаки выбирает сам, а мы просто реагируем.

— Мить, надо менять позицию, скоро нас тут прижмут, — сказал я по близкой связи.

— Согласен. Валить отсюда надо. Только куда?

— Саня, хоть приблизительно, хоть намекни, — взмолился я. — В каком направлении искать этот генератор?

— Ну а сам как думаешь? Если они все вон оттуда шли, — он показал рукой, — то там и искать.

Дедуктивный метод, блин. Холмс, как вам это удается? Да вот так, чуть подумал вместо суеты — и удалось. А у меня голова специально под каску заточена. Военная, крепкая.

— Слава, помнишь, что тут вокруг? Если в сторону Кривой?

— Складской двор тут небольшой, — послышалось в наушнике. — Дальше четырехэтажка старая, под офисы сдана. По ту сторону Кривой жилые дома.

— Ну да, по ту сторону помню.

Нам только по часовой стрелке обходить промзону, стараясь выйти им совсем в тыл. Могут, конечно, наблюдателей выставить в том направлении, но не думаю, что выставили. Лично мне кажется, что они где-то накосячили в самом начале, что-то не так пошло, и они после провала сюда, где бы мы сейчас ни были, оказались от нас слишком далеко. Или что-то сделать с нужной точностью просто невозможно.

— Слава, веди так, чтобы нас не видно было с того склада, откуда бьют. Кружным путем. Пока в сторону Кривой, там разберемся. Я с тобой. Дмитрий, Саня, замыкающими. Саня, не возбраняется какой-то сюрприз подложить, нас тут больше не будет.

— Я понял. — Несмотря на обстоятельства, Саня ухмыльнулся.

Несмотря на некоторую хиппарскую растяпистость, он мало того что далеко не трус, но еще и очень гордится своим умением пользоваться своими амулетами и всем прочим.

— Мить, ты старший. Я пошел.

Рывком к лестнице. Запоздало заработали пулеметы, бахнул снайпер, но я уже был рядом с Хмелем, спустившимся до следующей площадки.

— Давайте за нами.

Только стрельба стихла — быстрые шаги сверху, затем эти двое ссыпались по лестнице — и опять пальба. Нет, так не получится. Прижать огнем — это вполне, а вот попасть — тут уже проблемка, извините.

Еще чуть ниже, огляделся — вроде никого. Достал из подсумка «ауровизор», вывернул на минимум, навел на те ворота, в которых того горожанина убил, — есть там кто-то, аура прямо из-за угла подсвечивает. Но там и бетонная плита массивная, и заклятие в пуле не сработает, она в стену почти по касательной придет, на рикошет, не активируется. Так, у меня карабин самый точный, дальнобойный и убойный, так что перестраиваемся на ходу.

— Мить, ты со Славой вперед пока, мы с Саней замыкаем. Саня, минируй где-то вон там, у той кучки досок, мимо сложно пройти. И ты прикрыт будешь.

Первый этаж не такой простреливаемый, как второй, все же тут куски нормальной стены на фасаде имеются, укрыться проще. Сане много времени не нужно, он не монку ставит, а какой-то кусок полированного камня на ножках-проволочках. И сработает это на любого, кроме нас четверых, он же амулетики не зря роздал.

Пули начали и на этот этаж залетать, но от нас не близко, стена мешает. Ворота я вижу, все надеюсь, что кто-то оттуда высунется, но не высовываются, умные уже. Подозреваю, что с крыши цеха кто-то командует. Одного потеряли и теперь туда не суются. А куда суются? В обход куда-то идут, можно дальше и не угадывать. Я бы давил огнем, частью сил отвлекал, а одну группу послал бы в обход. Или две, если людей хватит.

— Все, пошли! — Саня бросил на свою «мину» лист сгнившего картона. — Мало не покажется.

Нам бы еще и монок бы… но не догадался просить, кто же ожидал такого? Ожидали, что уже домой пойдем, а СОБР врагов паковать должен был. А теперь нас хотят упаковать, причем раз и навсегда. Ну ничего, мы еще побарахтаемся, весь боекомплект цел, и на нас до сих пор ни царапины, а у супостата минус один.

Перебежкой через зал, та стена без окон, но и без двери, так что бегом в проем, окаймленный заржавевшей рамой. Тут уже остатки стены прикрывают, вон Хмель с Дмитрием нас ждут, в разные стороны смотрят. Пролом в заборе, в него бегом, пригнувшись, через переулочек, за угол очередного забора. Ржавые ворота открыты, ветер по мерзлой грязи поземку метет, летит крупа.

Присели на колено, огляделись.

— Мить, давай с Саней, на тебе тыл. Слава, я с тобой, веди. — Опять меняем порядок, теперь я в авангарде должен быть.

— Пошли через двор. — Хмель показал рукой направление. — Склад прикроет, а там перелезть на соседнюю территорию можно, часть забора разобрана.

А ведь хорошо, что все замерзло, нам на адреналине пока не холодно, зато следов на земле нет. Пока перебежками, «на отрыв», к дальнему углу склада. Сели, замерли. Пулеметы молчат, к слову, что не такой уж хороший знак. Сообразили, что мы оттуда сдернули. Может быть, у них тоже какие-нибудь «ауровизоры» есть? Вообще-то не наше ноу-хау, Саня заклятие просто на прицел наложил, а очки с «Вампиром» давно существуют. Вообще-то лучше исходить из того, что у них все есть. Целей будем.

Точно, вон из забора четыре секции вытащены, что-то там ремонтировали. Пейзажик-то вокруг один в один с тем, что в нормальном мире, просто ржавое все и грязное. И холодно, ветер резкий, аж под одежду лезет.

Выглянул из-за угла — никого. И крыша цеха отсюда не просматривается, так что и нас с нее не видно, что по идее очень радует.

— За мной!

Рывок к забору. Замер, выглянул в переулок — вроде пусто. Посмотрел в «ауровизор» — тоже чисто. Стоп, а в четырехэтажке что?

— Слава, окна проверь!

У него как раз очки с «Вампиром», те самые, что я помянул, круглые стекляшки на кожаной ленте, чистый стимпанк, ухохочешься, сейчас особенно.

Так, а мне бы глушитель… и магазин сменить. На пятисотки дозвуковые, такие же «пустышки». Патрон из ствола долой — и в вытащенный магазин обратно. Санин глушитель пока ставить не хочу, он одноразовый, его на самый крайний случай. Вытащил «банку», насадил на пламегаситель, зажал рычаг крепления. Все, готов.

— Как проверить-то? У меня ж «Аномалия», а не «Вампир» на стеклах! — фыркнул вдруг в ответ Хмель, надевая очки, но сразу поправился: — Ан нет, вижу. — И он вскинул «вепря», наведясь на какое-то окно. — Есть там что-то в здании, тварь какая-то.

— Не люди?

— Нет, синим отливает. Здесь магический фон повышенный, люди как белые пятна. Не успели мы магией пропитаться. Давай просто в обход, а?

— Это возвращаться? — Я секунду подумал. — Нет, не стоит, просто контролируем окна… и вдоль забора, от стены подальше. Сань, Митя, слышали?

— Слышали, — за обоих ответил Дмитрий.

Они пока на углу склада, ждут, когда мы дальше продвинемся.

Так, а у Хмеля «дырокол» есть, это хорошо. А вот я не взял, я его только на выезды из Форта беру, а он сообразил.

— Пошли!

Резко левее, чтобы как можно дальше от окон, и вдоль бетонной стены. Глушитель по окнам, с одного на другое перескакивает.

— Слав, видишь их?

— Два пятна, кажется, второй этаж… сейчас пропали.

Пропали — это плохо, это они как-то на нас реагируют.

Что там может быть? Крысюки? В крысюках магии больше, чем в людях, к слову. Какие тут крысюки, к черту? Крысюки — животные, откуда здесь, в этом образованном магией месте, браться крысюкам?

Нет, это что-то от Стужи, очередное порождение концентрированной магии, помноженное на жажду уничтожения всего живого. Крысюков уже бы извели… плевуны?

У плевунов аура была светлая такая, морозная…

Что-то где-то брякнуло, словно, скажем, стул отбросили на кафельный пол, как-то так. Посыпалось стекло, я не понял где, а затем увидел, как нечто, именно что нечто, лезет из бетонной ямы у подвального окна. Какая-то нелепая смесь многочисленных конечностей, жвал, шуршащего и скребущего.

Я выстрелил, пока даже не разбирая, что это, — все равно не целоваться лезет. Выстрелил трижды, большими тяжелыми «пустышками», выбивавшими в твари пустоты размером с футбольный мяч. На стену плеснуло серо-мерзким, тварь дернулась, сложилась, разложилась, затем, вместо того чтобы помереть, выскочила на растресканный бетон дорожки, но там как-то перекосилась, от нее отвалилась одна из ног.

Еще три выстрела подряд — существо буквально развалилось на части, в воздухе поплыла аммиачно-гнилостная вонь.

Вторая тварь — справа, со стороны Хмеля. Я услышал лишь знакомый, еле слышно посвистывающий звук срабатывающего раз за разом «дырокола». Тварь дернулась, метнулась в сторону, явно не собираясь погибать, хоть из нее уже текло как из дырявого ведра, а затем в нее словно невидимый молот врезался, сбив со всех многочисленных ног и впечатав в стену. Да так, что по стене брызнуло, а старая штукатурка посыпалась.

— Мить, к нам давайте!

Тут уже не до тылов, тут бы кучей проскочить.

А что это вообще было? Я такого не видел и про такое не слышал. Опять что-то новенькое. Присмотреться — обрезок сколопендры-переростка. Звеньев так на пять… и пять пар ног… на первом звене что-то вроде маленькой уродливой башки с большими жуткими жвалами. Фантазия у кого-то, блин…

— Я пустой, — тихо сказал Слава. — В смысле тихого ничего не осталось, и «Щелчок», и «дырокол» разряжены.

— У Сани должна быть батарея запасная, — вспомнил я. — И не одна вроде. Или одна.

Слабовато мы снарядились все же. Знай, что так выйдет, — нагрузил бы на Саню еще и «гайд-райфл» в чехле, по снайперам стрелять с пулеметчиками. Но не ожидал, не ожидал…

— Две ауры ты видел?

— Две. Но это ничего не значит, сам понимаешь.

— Да понимаю, — поморщился я. — Мить, на это только «пустышки».

— Я вижу, — кивнул бывший собровец.

Ну да, у него уже помпа в руках. Хмель тоже с дробовиком на изготовку.

— Сань, твой «суперщелчок» с тобой?

— А где ему быть?

— Держи наготове. Пошли, нельзя тормозить.

И еще мыслишка: если мы проскочим место с тварями, а кто-то пойдет за нами… ну понятно, в общем.

Рванули все разом к калитке, ведущей на Кривую, вновь тормознули, оглядываясь. Так, нам бы на ту сторону… откуда нас увидят с меньшей вероятностью? Да пожалуй что именно отсюда. Или даже назад отойти… так нас забор прикрывать будет… но это если за нами не идут. А вот если идут, то прямо на Кривой и застигнут. Не годится. Надо быстрей за укрытия, во дворы, что там дальше.

— По одному, за мной, по сигналу.

Куда? Тут хрущовки панельные, пятиэтажки и пара девятиэтажек-свечек, одноподъездных. Они и так, в нормальной жизни глаз давно не радуют, а уж теперь… все стены в каких-то разводах, частично затянуты натуральными лианами, которые еще и растут снизу вверх, цепляясь как… нет, сказать, что «как плющ», — язык не поворачивается, когда на эту дрянь глядишь.

Быстро «ауровизором» по ближним домам… вроде бы нет ничего. Все, пошел!

По-спринтерски с места, рывком, поперек возможной линии прицеливания противника. В бегущего человека, если он по фронту смещается, попасть очень трудно, особенно если перебежка не слишком длинная.

Есть, добежал, никто не выстрелил. Упал за углом на колено, стукнув щитком о разбитый асфальт, «огляделся стволом», но вроде не кинулось на меня ничего. Махнул рукой.

Хмель следующим, тоже изо всех сил чешет, оглядывается, что тоже полезно. Подскочил, я показал ему рукой за спину — мол, тыл держи. Он кивнул, упал на колено рядом, изготовив «вепря». Тоже получилось, что некстати вооружился, сюда бы подальнобойней что-нибудь… для всех такие «арки» потом притащу, будет личный арсенал.

Надо бы себе и очки с «Вампиром» сделать, но чтобы на шлем цеплялись и опускались когда надо, на манер ночника. А когда не надо — откидывались. Крест на пузе, вернемся — и сразу за чертежи засяду. Если Саня не прошьет заклятие, то пусть к своим из Братства отнесет, они умеют, для них не проблема. Почему хорошая мысля всегда приходит опосля, а? Хотя понятно, со страху-то мысль шустро работает, гибко.

Есть, Саня здесь. Со своей «мухобойкой» в руке, надеется так направление на этот «генератор», или черт знает что там такое, определить. Ну хоть бы определил, было бы замечательно.

Дмитрий замыкающим побежал — и тут уже пулеметы заработали. С недолетом, но рикошеты от дороги пошли опасные. Рикошет вообще штука такая — все равно под каким углом пришло, но если на рикошет, то почти параллельно земле.

Но не попали, все же дистанция до противника немаленькая, метров четыреста отсюда, наверное, однако нам теперь тут лучше не зависать, наш маршрут вскрыли.

Вдруг Саня:

— Граница капсулы где-то рядом.

— Капсулы? — не понял я.

— Ну вот этого. — Саня показал почему-то в серое небо. — Надо же это все как-то называть. Где мы сейчас.

— Сверток это, — подсказал вдруг Хмель. — Бородулин рассказывал, как их однажды затянуло. Мы сейчас между мирами болтаемся, как дерьмо в проруби.

— Сверток так сверток, — отмахнулся я и уточнил у Сани: — Точно границы чувствуешь?

— Ага. Как к Северу подошли.

Ну да. С чувствительностью у меня так себе. И это еще слабо сказано.

— Я понял, двигаем дальше. Не делимся сейчас, одной группой держимся, приготовить все бесшумное… что у кого осталось.

У Сани нашелся аккумулятор к «дыроколу», один. У Дмитрия вообще ничего. Не готовились, не готовились, мать его…

Пошли. Хмель опять головным, район помнит, я прямо рядом с ним, прикрытием, эти двое с тыла оберегают. Хрущовка четырехподъездная, в каждый подъезд страшно заглядывать, старая трансформаторная будка, превращенная в магазинчик, окна закрыты ржавыми железными листами. Девятиэтажка, очки Хмеля показали, что прямо в подъезде с почему-то вываленной дверью что-то есть. Глянул в свой «ауровизор» — точно есть, тусклый серый свет оттуда.

— Давай резко вправо.

Слава кивнул, сменил маршрут.

Из подъезда вроде никто не кидается.

Тут где-то стрельба, за домами, резкая, из автоматов, сразу из нескольких стволов и длинными. Потом тишина и пара коротких, явно на добивание. Похоже, что пошли за нами и на что-то напоролись.

— Сань, а мина твоя сработала?

— Откуда я знаю? — послышалось в наушнике. — Надеюсь. Но если они с глушилками, то черт его знает, тогда вообще ничего не угадаешь.

Нет, не бросается ничто из подъезда, не нападает. Мы шагу прибавили. Мягкие подошвы ботинок чуть подмерзли, начали топать по твердой земле, к своему шагу прислушиваться приходится. Куртки холод пока как-то держат, но именно что «как-то», по-другому не определишь. Отлей из крови адреналин, остановись мы — и начнет пробирать. Не Север, но мороз… не знаю… градусов десять? Тут вообще как-то странно все ощущается.

Следующий угол, замерли, прислушались. Звук какой-то странный. Забор из профнастила, чуть до земли не достает, и вот за ним звук. Как будто камешки на землю падают часто. И при этом ритмично так. Нехороший звук, в общем. Вдруг он прервался резко, сменился тихим потрескиванием, а потом опять возобновился. Где-то близко…

Саня свой «суперщелчок» поднял, Хмель вновь с «дыроколом». Вот хорошо мне с глушителем… Всем такие винтовки, всем! И экспериментировать с рычажными короткими, патроны под них дозвуковые рассчитать и сделать… о чем раньше думал вообще?

А затем вдруг треск и хруст, и очередной «обрывок сколопендры» на удивление ловко протиснулся под забором метрах в десяти от нас, ни за что бы не поверил — при его размерах. Тварь буквально стелилась по земле и, протиснувшись на нашу сторону, поднималась на ноги. Раскрылись острые счетверенные жвала, передние конечности с длинными загнутыми шипами-когтями нацелились — а дальше Саня разрядил свой амулет.

Звука от разрядки не было, верно. Но вот разорвать, расплющить монстра и швырнуть его на забор так, что он промял, согнул и вывалил целую секцию, тихо не получилось. Грохоту вышло много, лучше бы стреляли, наверное. А может, и не лучше.

Дмитрий выматерился, сплюнув, сказал:

— Блин, в набат ударили. Валим отсюда.

Это уж точно, валим. Подхватились и понеслись дальше. Еще одну «недосколопендру» увидели, пробежав следующую пятиэтажку. Тварь просто неслась навстречу, семеня всем десятком ног и поводя головой из стороны в сторону. Глаз у нее нет, кстати, или я их не вижу, как она нас видит или чует? А видит точно, сразу свернула.

Упав на колено, я выпустил в монстра пять «пустышек», быстро, одну за другой. Винтовка как-то странно невинно защелкала для своего дикого калибра, толкаясь в плечо, пули буквально испарили первые две «секции» странного тела твари. Но она все же пробежала еще с пяток метров, потом остановилась внезапно, словно завод закончился, и просто осела на подогнувшихся ногах.

Ты гля, какая тварь эта плоская… совсем немудрено, что под забором пролезала, совсем.

— Коль, генератор чую! — вдруг объявил Саня, показывая свою «мухобойку». — Нам туда надо! — Он показал почти что в сторону того цеха, с которого пулеметы работают. Или все же не совсем…

Опять стрельба, чуть дальше и с другого направления, тоже активная, длинными. У них АК-74, пули по твари, считай, обычные. Да, парой выстрелов не завалишь, только плотность огня создавать. А еще это значит, что там вторая группа идет, причем, скорей всего, нам на перехват.

— Пока прямо давай, все за мной!

Сворачивать все равно нельзя — или в зону огня пулеметов и снайпера попадем, или на вторую группу напоремся. Втянемся в бой, там вторая подойдет — и тут нам станет весело, так что ноги делаем.

В общем, мы с шага на бег перешли, причем не трусцой, а приналегли хорошо. Плохо то, что сейчас снова проспект Терешковой пересекать. Пулеметчики этот участок просматривать не должны, но, если там наблюдатели на самой улице, — не скроемся, опять заметят.

Вперед, вперед, вот уже просвет между двумя домами, безлистные кривые изуродованные кусты, покрытые серым лишаем, к которому даже приближаться страшно, плесень по стене до самой крыши и все те же лианы, и в лианах, кажется, еще что-то ползает, шевелится. Тут как-то совсем задерживаться не хочется.

— Дальше НИИ «Сельхозмаша» будет, потом «Точмаш».

Это я знаю. Но вот с обратной стороны там не шлялся.

И Хмель, как выяснилось, не шлялся, нечего ему там делать. Равно как и Саня туда не заворачивал. В любом, самом маленьком, городке есть такие места, куда ты не заходил никогда. Так что на удачу.

«Сельхозмаш» открыто стоит, без всяких заборов, перед ним парковка. Но с этой стороны к нему пристроили целый рядок торговых павильончиков, туда с промзоны народ поесть-попить ходил. Так что можно попробовать заскочить за них.

Куда я иду? Просто в тыл противнику, его опорной позиции. И зайти хочу вдоль железной дороги, но со стороны городской стены. Что-то мне подсказывает, что стена и в этой «капсуле» должна сработать, не зря же она любую магию и любое излучение отсекает «наверху»? Почему бы и здесь так же не выйти?

Так, вон блок бетонный и кольцо колодца, за ним укрыться можно, проспект Терешковой оттуда просматриваться должен.

— Значит, так, — повернулся я к группе. — Первым я туда, к кольцу, видите? Там займу позицию. Вы колонной, с интервалом, у меня за спиной — к углу шашлычной, видите? — Я показал пальцем. — Бегом что есть дури. Дмитрий, оттуда прикроешь. Если начнут давить огнем — я кидаю дым вперед, а ты к моей позиции второй, понял?

— Принял.

— Ну и отлично. Я пошел!

Рывок, как олимпийский спринтер. Тут рядом, метров двадцать, но и я не в трусах, и уже пробежались неслабо, вообще-то устал я малость. Вроде тихо, тихо… вот укрытие, за него — тут же выстрелы, очередь, вторая, прошло близко, хорошо стреляют. Но все же выглянул — да вон они, прямо на Терешковой, четверо, двое на колене стоят, двое залегли.

Сколько до них? Сотни три, не больше.

Между блоком и кольцом просвет, можно приткнуться. Упал на асфальт, поелозив, чтобы подсумки в стороны разошлись, не мешали, высунул глушитель.

Так… вставляем пули полегче, чтобы долетали… есть, берем чуть выше… зрительная память у меня хорошая, по сетке легко отмеряю…

Выстрел, второй, третий. Получилось куда громче. Первой пулей чуть завысил все же, второй попал, не разглядел куда, да и не суть, это же «пустышка», это сразу все. Сразу крови лужа, убитый свалился, остальные рванули в стороны, один за бетонный столб, основание, двое за угол пятиэтажки.

— Пошли, бегом! — скомандовал я в рацию.

А зря вы, ребята, понадеялись на спецпули и бронежилеты, «пустышке» броник побоку, никак не влияет. Да, сработает прямо на нем, если в пластину, но это же телепорт, он и кусок пластины выгрызет, и плоть под ней, полусферой. Выживи с такой раной поди.

Есть, бегут, слышу топот. Пальнул в столб, чтобы напугать, и, похоже, получилось — укрывавшийся рванул оттуда со всех ног, тоже исчез за домами.

— На месте! — голос Дмитрия. — Прикрываю.

Теперь все же дым на всякий случай перед собой. Колпачки, шнурок, бросок — есть, повалил в две стороны толстенными белыми струями, мгновенно превращающимися в облака. До полного облака ждать некогда, это хоть как-то прикроет, так что бегом отсюда, бегом…

Опять рывок, угол шашлычки, не задерживаемся, потому что начнись стрельба — ее насквозь прошьет. Какая-то небольшая тварь, протискиваясь между павильончиками, попыталась кинуться на нас, но Дмитрий разобрал ее из помпы в два выстрела и понесся дальше, заталкивая патроны в магазин на ходу. Ну и я опять магазин меняю, заодно выкинув патрон из ствола.

Есть, корпус «Сельхозмаша», типичная такая бетонная коробка начала восьмидесятых, наверное, примерный образец советского ниистроения. Но крепкий, пули не прошибут. Дальше, дальше, дальше…

Проулочек тут замусоренный, но проходимый. Кучи какого-то металлолома, древний штабель плит перекрытия, несколько ржавых грузовиков, но тут подозреваю, что там, «наверху», они стоят как новые. Какая-то тварь быстро выглянула перед нами из-за забора, но сразу же исчезла. Не плевун ли? Похож вроде, но очень быстро исчез.

— Внимание, слева, угол забора, — прохрипел я в микрофон.

Бегать надо по утрам, спортзала мало. Запыхался. Сильно запыхался.

Пробежали угол — твари нет. То ли показалось, то ли свалила. Ну и черт с ней, нам дальше. У «почтового ящика», как уже Саня подсказал, сзади ворота были, с калиткой. Вот нам бы прямо туда лучше всего, да.

Что пулеметчики и снайпер на крыше делать будут? Там позиция самая лучшая, но они нас все же из виду потеряли… хотя нет, им сообщили, где нас видели, они уже наверняка в эту сторону нацелились. Ну да ладно, мы пока дворами, нас с крыши не достанешь.

Щелкнули пролетающие пули, сзади донесся треск очередей.

— Укрыться!

Можно было и не командовать, все и так рванули налево, одновременно сообразив, что тот штабель плит, что мы миновали, как раз лучшим укрытием и является.

Стрельба сзади усилилась. То ли вторая группа к перекрестку подошла, то ли все же решили прижать огнем. Пули защелкали по бетону, по асфальту, выбивая пыльные облачка, пошли над головой.

— Саня, завесу!

Тот кивнул, выдернул из подсумка деревянную спицу, прочертил ею линию прямо на грязи возле плит, затем сломал — и сразу же метров на десять в каждую сторону выросла стена из клубящегося серого дыма. Та же шашка, но пользоваться можно, к сожалению, только рядом с собой, не забросишь никуда. Правда, и завеса поднимается мгновенно.

— За мной.

Вдоль самого забора. Стрельба на пару секунд стихла, противник опешил, потом возобновилась еще гуще. Но пули шли больше вдоль середины улицы, подсознательно нас там больше ждали. Но когда мы отбежали от плит уже метров на пятьдесят, наверное, мне прямо в середину спины как молотком долбануло. Но середина спины — это середина плиты. Так что как в кино, когда главный герой задыхается и падает, не получилось. В этих новых жилетах плита распределяет энергию по площади, а там еще и амортизационный слой. Да и пуля без сердечника, быстрей сплющилась, погасив энергию. Но вышло все равно куда как чувствительно. Хорошо, что не выше и не ниже.

Ржавый пазик, напротив еще один автобус — старый «китаец», тоже рухлядь, тут все заржавело. От одного к другому, изо всех сил, чтобы пересечь улицу.

Успели. Пули все же наугад идут, а через чародейскую завесу и «ауровизор» не видит. А вот тепловик обычный, интересно… есть ведь у меня один дома, простенький охотничий, надо разве что на местные батарейки переделать и проверить.

— Проверяйте ворота, я прикрываю.

Прямо под автобус, за колесо. Как защита оно не очень, зато укроет. Плюс глушитель — могу выступить. Черт, дымы закончились, но пара Саниных «спиц» есть, прикроюсь на отходе.

Та завеса еще не развеялась, теперь она уже нам в минус, за ней противник может подойти, но «отключатель» придумать у Сани так и не получилось. Любая палка о двух концах, который раз в этом убеждаюсь.

— Саня, что там?

— Вроде нормально, можно входить.

— Мить, прикрывай. Саня, поставь какую-нибудь свою хреновину прямо в калитке. Хмель, прикрываешь Саню.

Выкатился из-под автобуса — и тут же сквозь завесу двое пробежали. Увидели меня, один рванул вбок, выпустив в мою сторону весь магазин из «калаша» одной очередью, второй бросился назад, за завесу. Стрелявший исчез из поля зрения, забежал за угол. Так что и я ждать ничего не стал, а поднялся на ноги, выругавшись от боли в спине, пуля все же не камень из рогатки, и побежал к воротам.

Пропустив меня через линию стрельбы, Дмитрий открыл пальбу короткими, отсекая противника, а когда я забежал в калитку, бросился следом.

Территория НИИ «Точмаш» была освоена и в нынешние времена, так что, несмотря на всю гадость и запустение, царил на ней порядок, пусть и относительный. Ремонт тут шел. Институтский корпус, один большой производственный и три складских поменьше, ветка — все всерьез, в советские времена институт со своим опытным производством крепил обороноспособность страны, а теперь тут под прикрытием Дружины и Гимназии пытаются какое-то сборочное производство наладить, уже почти настоящее, не кустарное. Так что да, порядок. И главное — отсюда ветка ведет в саму промзону, и как раз этот кусок точно получится пройти скрытно. А дальше видно будет.

Черт, а нормально мне в спину прилетело, чем дальше, тем больше болит. С каждым шагом начинает отдавать. Это некстати, не вовремя, это отвлекает. Полез в подсумок с «первой помощью», выудил красную пилюлю, закинул в рот, разжевал, чуть поморщившись от сильной, практически лимонной, кислоты. Но боль довольно быстро начала уходить, а меня еще и взбодрило немного.

Но пилюльками этими, как и всеми прочими магическими средствами, увлекаться нельзя, от этого всегда последствия бывают. Ведьмы производят, кстати. Может, теперь ума наберутся и мягко и нежно монополизируют весь медицинский рынок в Форте и области, а то и во всем Приграничье.

Еще ворота, рельсы, нас серый бок длинного корпуса прикрывает от стрелков, вход в корпус открыт — туда.

— За мной.

Не я один сдох, уже все дышат как кони загнанные. Хмель даром что бегает, — так бегает не с полной экипировкой, тоже скис.

Влетели в полутемный подъезд, ощетинившись стволами. Вроде спокойно, но плесень на стенах никуда не далась, штукатурка, вздутая от сырости, пахнет какой-то дрянью.

— Выше давай!

Хрипя, сипя и топая ногами, почесали по лестнице, стараясь не хвататься за перила, хоть и в перчатках все. Второй этаж, длинный коридор, в левую сторону двери, тут какие-то цеха, справа просто окна, на «Точмаш» как раз… что и требуется, как я и рассчитывал.

Присели, пытаясь отдышаться, заодно стараясь сидеть так низко, чтобы с улицы нас было не разглядеть при всем желании. Вдох-выдох, вдох-выдох, вот за что бронежилеты и все прочее сверху не люблю — после забега полной грудью не вздохнешь, обжимает, да и давит. Зато как мне без броника прилетело бы, а? Вот-вот. Амулеты-то не работают.

— Хмель, Саня, вы здесь остаетесь, — подозвал я обоих. — Ваша задача — удерживать вот эти ворота, не дать нас преследовать, а заодно добраться до вас. Понятно? Саня, давай направление на генератор, мы с Дмитрием пойдем… и еще скажи, что с ним сделать надо. Выключить?

— Не вздумай! — всполошился Саня. — Капсула схлопнется, и нам тут всем трындец. А если и уцелеем — так еще не факт, что обратно выкинет. Может черт-те куда утянуть. Я там нужен, глазами смотреть надо.

— Пф… — выпятив нижнюю губу, подул себе на лицо я. — Ты нужен… хорошо. Дмитрий, ты со Славой, все слышал, так? Саня, дай им все, что может быть полезно, что там у тебя есть…

Из-за окна вдруг раздался громкий треск, а затем звук осыпающегося бетона.

— Сработало! — ухмыльнулся Саня. — Прямо в воротах.

— А что там было? — спросил Дмитрий.

— Да «Щелчок» по площади, большой мощности. Метров на пять всем все кости переломает.

— Еще есть?

Саня вздохнул, полез в большой подсумок на боку, вытащил «мину».

— Держи. Ножки эти отогни и ставь. Как холодеть начал — активировался. Это последний, не готовился я.

Вот никто не готовился. Знать бы… блин, знал бы прикуп — жил бы в Сочи. Соломки бы подстелил.

— Слав, для тебя ворота — вполне для «вепря» годятся. Помни, что у тебя «пустышки», для них даже скорость непринципиальна, понял? Если не можешь достать так — бей в забор, во что угодно, пусть видят опасность, понял? Это действует, не сунутся. Саня, ну что с направлением? — повернулся я к чародею.

— Это недалеко, — сразу ответил он, поводив «мухобойкой». — Прямо вон туда. Метров… не знаю, двести-триста, не больше. Они этот генератор здесь заранее разместили. Сначала капсула была маленькая, захватила нас и их группу, где они там прятались. А когда провалились, граница начала расползаться.

— Поэтому тут, кроме нас, никого?

— Поэтому, — кивнул он. — Только те, кого сразу затянуло.

— А это хорошо или плохо, что расползается? — озадачился я.

— Это плохо. Мы типа как тонем, на ту сторону уходим, дальше от нашего мира. — Саня двумя руками изобразил некое движение вниз, словно толкая что-то. — Мне кажется, что у них вообще что-то пошло не так. И еще вот что: чем больше капсула, тем тоньше должны быть стенки, это как пузырь надувной. И через них сюда проще лезть всякому, понимаешь? Опустимся еще немного — и понятия не имею, кто сюда забраться сможет. И сможем ли мы вернуться.

— Я понял, — кивнул я. — Саня, жди, мне пара минут нужна.

На четвереньках заполз в ближайший цех, присел за строгальным станком, с ржавых боков которого лохмотьями осыпалась краска. Взялся за «ауровизор», высунулся чуть-чуть, посмотрел в сторону нужного корпуса… ну да, вижу, четыре свечения. Как раз по этому краю крыши…

Сколько до них?

Дальномер показал сто семьдесят пять.

Нет, не так, второго такого шанса не будет, мне стопроцентная гарантия нужна…

Не снимая «банку» глушителя обычного, достал уже чародейский глушитель, поставил на рельс на цевье.

Так… у меня будет примерно пятнадцать минут полной тишины. Не выключить, не перезарядить. К сожалению. Но полной тишины, то есть ни звука выстрела, ни сверхзвукового хлопка, потому что у меня по-прежнему «сабсоники».

Да, два пулемета, как бы даже не с оптикой… Снайпер с каким-то неплохим «болтом». И наблюдатель со странным биноклем… тоже алхимия какая-то? Да наверное…

Вот его, как мне кажется, первым и надо… потому что командир. Пулеметчика и сменить можно, с командиром сложней.

Прицел на максимум… вообще дистанция для этой пули предельная почти, полетит как мина из миномета и лететь будет секунду. Можно вспышку заметить, но я оставил «банку», она ее погасит, сразу не засекут при всем желании. Сверхзвуковой пулей было бы чуть проще, но… скрытность важней сейчас, Саня «конус» так и недофокусировал, забыл, а я не напомнил, хлопки будут. Мне не только надо свалить командира, мне их надо напугать. И вот полная тишина испугает. Когда непонятно откуда летит.

Поправочку… Смешно, но у этого патрона баллистика почти как у высокоскоростного мелкашечного. Ту пулю потом воздух тормозит, а эту вес при низкой скорости вниз тянет, но получается почти одно и то же. Почти. Очень близко.

На меня ведь смотрит, «ауровизор» у него наверняка или что-то в этом духе. Или просто тепловик.

Никакого звука вообще. Толчок приклада, прыжок прицела, пуля ушла по своей пологой дуге — и никакого звука. Мне даже показалось, что я услышал удар. А может, и не услышал. Но вот крик услышал точно, потому что я, как мне показалось, попал то ли в сам бинокль, то ли в руку. И «пустышка» сработала штатно, не убив, но гарантированно обеспечив инвалидность раненому и панику остальным. Я успел выстрелить еще дважды, последней пулей угодив в пулемет, — к моему удивлению, и он металлоломом осел на крышу.

— Саня, пошли! — выбежал я из цеха. — Веди на генератор!

Хмель.

16 мая, суббота.

Всю дорогу проверял снаряжение. Вроде и подготовился нормально, и в подвале у Клондайка друг друга осмотрели, но будто нервный тремор: тронуть одно, нашарить другое, поправить третье. Просто убедиться, что все на своем месте, запомнить и довести до автоматизма.

Нервы? Нервы.

Ну да и черт с ним, хоть как-то отвлечься.

«Буханка» катила по пустым улицам Форта, а я размеренно перебирал амуницию. «Вепрь» на переброшенном через плечо ремне, «таурус» в кобуре на разгрузке поверх куртки, там же помеченные разноцветной изолентой магазины с патронами двенадцатого калибра. Рядом сигнальная ракетница и на всякий случай ракетница с «Серпантином». «Дырокол» под резинкой на левом запястье, на мизинце прямо под перчаткой плоское медное колечко со «Щелчком», многоразовое и подзаряжаемое. На поясе в специально подогнанных чехлах пара заточек — небрежно обработанные напильники с литыми пластиковыми рукоятями, усиленные выжигающими магию чарами. Выкидной нож, пулевые патроны к револьверу, набор первой помощи, таблетки на самый крайний случай, две РГД-5. На шее болтаются стянутые пока с лица окуляры, шлем на коленях, но шлем точно не забуду. Санин опознавательный талисман убрал под одежду к «Архангелу» — алхимическому амулету, который мог отвести новые пули горожан, а мог и не отвести. Но хоть какой-то шанс уцелеть помимо использования бронежилета…

Бронежилет, к слову, давил, не привык к его весу, и сердце тоже давило — тоже не привык. К такому вообще сложно привыкнуть. Пусть и натаскали в свое время, но все же мирный человек, а тут натурально войсковая операция намечается. Хорошо хоть самим особо геройствовать не придется, задача — до подхода собра продержаться.

Продержаться — это в идеале, если все по плану пойдет. Но часто ли все идет по плану? Законы Мерфи, чтоб их разорвало.

Ладно, в любом случае деваться некуда, придется идти до конца. Я не психую, просто мысли разные в голове вертятся. Это как перед важной встречей — так и сосет под ложечкой.

Сидевший напротив Саня перестал возиться со своим чарометом и усмехнулся.

— Хмель, ты у нас зимой и летом одним цветом. Не жарко?

Я оправил серую куртку и спокойно ответил:

— Нежарко. Подстежку снял.

— Подъезжаем, — предупредил Иван.

Я надел шлем прямо поверх лыжной шапочки, подтянул ремень и заранее нацепил на лицо алхимические окуляры. Стало светло и серо, фигуры коллег заискрили яркими всполохами магических устройств. Саня и вовсе как новогодняя елка огнями загорелся. У него в кармашках специальной разгрузки полный набор боевых амулетов. Надеюсь, до них дело не дойдет…

Выгрузились, связались с дружинниками, выдвинулись на точку встречи. Кругом — никого: ни местных, ни горожан. Просто утренний Форт, заброшенный район. Промзона, трубы ТЭЦ над крышами разрушенных домов, железнодорожные пути…

На путях нас и накрыло. На какой-то миг показалось, будто угодил в ледяной кисель, а потом мир вокруг поплыл, и потянуло куда-то вниз. Как если бы сквозь землю провалился. Но не сквозь землю, куда-то много дальше…

Окуляры вспыхнули ослепительным сиянием, я зажмурился слишком поздно — в глазах так и сверкнули звезды. Насыпь ушла из-под ног, и я повалился на землю.

— Хмель, ты как? — послышался откуда-то сверху встревоженный голос Гордеева.

— Нормально! Нормально! — Я уже сорвал с лица очки и тер глаза, но зрение толком не восстановилось, все кругом так и плыло. — Перепад поля, чуть не ослеп, искры в глазах.

Перепад — да. Присутствие магии ощущалось сейчас куда сильнее, нежели минуту назад, и на последствия переброски через портал это нисколько не походило. Пусть деталей толком разглядеть пока не мог, но слишком узнаваемыми были окрестности промзоны. Узнаваемыми — и одновременно нет. Как если бы очутились в параллельной реальности — той, где люди в Форте не выжили.

Черт! Что стряслось?!

Но гадать было некогда, Клондайк приказал выдвигаться, и мы с Саней побежали к заброшенному универмагу. Не успели еще укрыться в его развалинах, как сзади грохнул винтовочный выстрел, рванула граната, загрохотал автомат. И понеслось…

Я бежал, в кого-то стрелял, старался не отстать и не подставиться под выстрел, а в себя пришел на лестничном пролете здания универмага. Там сидел и держал на прицеле проход, тихонько радуясь тому, что в глазах постепенно начинает проясняться. Оказаться в подобной ситуации бесполезным слепцом — хуже некуда.

Пока было время, поменял магазин «вепря», потом привычно уже пробежался по амуниции, проверяя, все ли на месте. С улицы донеслись выстрелы, защелкали о бетон пули, но я сидел на пол-этажа ниже, в меня не могли попасть даже случайно. Но это пока. Пока не подошли. Или пока мы не начнем менять диспозицию.

Лично я ставил на второе, так оно и случилось. Дожидаться, пока нас зажмут в универмаге, Николай не стал.

Понеслось…

Второй раз передышка случилась на втором этаже заброшенного цеха. И передышка эта после стремительного забега оказалась весьма кстати: легкие горели огнем, никак не удавалось отдышаться. Хоть и бегал по утрам, но одно дело для себя в комфортном режиме круги по району нарезать и совсем другое — нестись во всю прыть, навьюченный как ишак. Еще бронежилет этот…

Я вытер вспотевший лоб и повернулся к Мите, который занял позицию за блоком козлового крана — железной коробкой с электродвигателем и ржавыми шестернями передач.

— У тебя как с патронами? — спросил я, удерживая на прицеле ворота. Перед собой выложил гранату и запасной магазин.

— Нормально пока, — ответил бывший собровец. Если он и волновался, заметно этого со стороны не было.

— Отлично, — вздохнул я и поерзал, поудобней устраиваясь на бетонном полу. Магазины в разгрузке давили, но сейчас с радостью захватил бы с собой еще столько же. Как ни крути, у двенадцатого калибра есть один весьма существенный недостаток: много их на себе не унесешь. А если и унесешь, то не убежишь… далеко. Да и не собирался никто войну начинать.

Я взглянул на часы и досадливо поморщился: Саня с Колей ушли на поиски создавшего этот сверток пространства генератора только пару минут назад, а показалось, будто прошла уже целая вечность.

Только оправил рукав, по цеху со стороны соседнего здания ударил пулемет. Зазвенели осколки выбитых стекол, защелкали о бетон пули.

Нас прикрывала стена, но инстинктивно я втянул голову в плечи и еще сильнее вжался в пол. В тот же миг на первый этаж влетела граната, но хлопнуло как-то очень негромко, а ворота затянула густая пелена непроницаемого дыма. Я опустил на глаза алхимические окуляры, и все вокруг окрасилось оттенками синего. На этом фоне явственно выделялись белые силуэты людей: двое горожан остались у входа и принялись наугад садить длинными очередями, еще пара человек под прикрытием самодельной дымовой шашки вбежала в цех. Обстрелять их не успел, а Дмитрий и вовсе не заметил. Он пытался подавить огнем автоматчиков у ворот, но ориентировался исключительно на дульные вспышки и потому мазал.

— Они уже внутри! — крикнул я и, выдернув чеку, скинул вниз РГД-5.

Граната звонко клацнула об пол, стрелки попрятались за стену, пережидая взрыв, а стоило только разлететься по сторонам осколкам, немедленно высунулись обратно. Дым быстро рассеивался, его вытягивал наружу сильный сквозняк, и через редеющую завесу были видны бледные силуэты, я выстрелил из «вепря», но промахнулся, и «пустышка» обрезала бетонную плиту над головой горожанина.

Стрелок испуганно присел, и сразу на лестнице рванула закинутая снизу граната. К счастью, она отскочила от металлической ступеньки и не залетела на второй этаж, но и так меня будто молотком по голове приложили, во рту появился привкус крови. Митя за прикрывшим его агрегатом не пострадал и продолжил обстреливать парней у ворот. Парой коротких очередей их попытался поддержать забежавший в цех парень, тот самый, что метнул гранату, но угол стрельбы у него был не самым удачным, пули проходили стороной и рикошетили от потолка над нашими головами.

Впрочем, проблем он мог доставить и так, поэтому я перевалился на спину, вытащил из подсумка вторую гранату и отправил ее вниз, больше желая выиграть время, нежели всерьез рассчитывая зацепить осколками стрелка.

Митя последовал моему примеру, только он метнул эргэдэшку с таким расчетом, чтобы она отскочила от стены и закатилась вглубь цеха, под лестницу. Два взрыва грохнули почти одновременно, почудился чей-то вскрик.

Рефреном вплетавшийся в перестрелку грохот пулемета на улице вдруг смолк, теперь в той стороне заполошно затрещали автоматы. Забивать себе голову этим я не стал, слегка приподнялся над краем лестницы и вновь пальнул в автоматчика у ворот. Тот столь же привычно укрылся за стеной, снизу на лестницу вновь забросили гранату. Как и в первый раз, она угодила в одну из ступенек и скатилась на площадку между вторым и первым этажами.

Я отпрянул в коридор, Митя спрятался за свой агрегат, заодно поменяв магазин автомата, и этот момент горожане выбрали для отступления. Грохнул взрыв, автоматчики от ворот ударили в два ствола, прижимая нас огнем, а один из парней, что забежали в цех, за страховочную петлю выволок другого на улицу. На полу осталась кровавая полоса.

— Отбились, что ли? — выдохнул я, перезаряжая дробовик.

— Что-то не так, — покачал головой Митя, прислушиваясь к стрельбе, которая и не думала стихать. — Коля с Саней в другую сторону ушли! Это не они!

— Не они, — кивнул я, выщелкивая патроны из полупустого магазина. — Местные, наверно, подтянулись. Или еще кто похуже.

— Гадство…

— Не то слово.

Я вытащил из разгрузки еще один магазин, тоже начатый, и добил его патронами. Пальцы действовали машинально, все мое внимание приковали к себе ворота. Рискнут горожане вернуться или нет? А если не рискнут — не подтянутся ли сюда твари, что задают им сейчас жару? Еще непонятно, от кого отбиться проще…

Клондайк.

16 мая, суббота.

Мы кинулись к лестнице, и тут же у нас за спиной начала закипать стрельба — противник все же попробовал продвинуться. Ну, пусть держатся, выбора у нас нет, и шанс только один.

Вниз, из здания, тут у нас безопасный участок, между ним и оградой как по коридору пробежим, можно не шугаться.

Угол. Стоп. В «ауровизор» на крышу — на краю никого. Наверняка оттащили раненого и оказывают помощь. Так… а мы к вон тем вагонеткам, за ними в калитку. Дальше можно будет за следующим забором укрыться. Пулемет его как решето прошибет, но для начала надо прицелиться, а он прикроет.

— Бегом!

Хруст гравия под подошвами, вот край вагонетки, за него, вдоль маленького состава, прицепленного к старому «газону», поставленному на рельсы. Калитка ржавая и осевшая, но открытая. В нее. Забор. Чуть вдоль него. Встали, опустились на колено. Саня уже с «трубой», вид уставший. Она у него вообще-то тяжелая и неудобная, хоть и оправдывает свое присутствие совершенно непотребной мощностью.

— Куда?

— Там! — уверенно показал он.

А что там? Дотуда еще один забор, пока не вижу. Как нам его проскочить? Ворота в нехорошем месте, там и обстрелять могут… ага, вон калитка, заперта на замок с цепью, все ржавое. Ломать — грохоту будет… хотя с чего это будет? А не будет, не отключился пока чародейский «глушитель», все нормально.

— Давай за мной!

Сарай, укрытый пластиком штабель ящиков, пустые бочки из-под горючки, вокруг всей этой кучи. И прямо за ней плевун.

Я даже среагировать не успел, как он «разрядился». Саня почти увернулся, но почти, плевок прилетел в левую руку, которой чародей прикрылся, мгновенно ее проморозив. А я расстрелял тварь остатком магазина, совершенно бесшумно. Тварь развалилась на части, распространяя запах гнили и аммиака.

Саня уже зубами рвал крышку с пузырька с «грелкой». Сплюнул, замахнул содержимое разом, выдохнул, затем сморщился от резкой боли.

— Коли, в плечо! — Он сунул мне одноразовый шприц-тюбик с зеленоватой жидкостью. — Быстрей, пока некроз тканей не пошел!

Хорошо, что игла для одежды. Пробил все ее слои махом, выдавил жидкость. Саня опять выдохнул, лицо у него стало белым, как бумага, на бровях испарина.

— Красный давай.

Красный туда же. Тут его отпускать начало. Это обезболивающее, но сильное, сейчас Саня и «поплыть» может. Так что жалеть его некогда, надо убраться отсюда как можно быстрей, до того, как это все случится.

Ближе к калитке, теперь прицелиться в замок… он уже в «конусе бесшумности», так что все будет как надо…

Все время хоть какого-то звука ожидаешь, а его просто нет. Совершенно по-тихому в двери на месте замка появилась круглая дыра, цепь обвисла, ничем не удерживаемая, и калитка даже сама чуть приоткрылась.

— За мной.

Саня сам все понимает, поэтому не тормозит, чешет следом. За забором опять замерли.

— Там! — уверенно сказал он, глядя через «мухобойку». — Даже излучение вижу. На первом этаже стоит.

Господи, в первый раз нам сегодня повезло. Саня показывал на двухэтажный домик из силикатного кирпича, в котором не было ни единого окна на эту сторону.

— Сань, на дверь в «Щелчке» энергии хватит?

Я помнил этот домик, там сидела какая-то конторка, вроде как по техобслуживанию электросети. И там четыре окна на первом, еще четыре на втором, и только на одной стене, потому что раньше там было что-то вроде подстанции, кажется. И железная дверь в середине. И вот ее надо будет открыть.

— Ну, один раз еще влуплю.

— Вот и влупишь. Вдоль забора пошли.

Странная стрельба за спиной, наших как-то и не слышно, а «семьдесят четвертые» длинными лупят… откуда-то со стороны НИИ. Может, на тварей напоролись? Хотелось бы.

Вот домик, рядом уже. Обойдем против часовой, чтобы мне окна «под руку» встали. За углом никого. За следующим тоже, но если мы тут тормознем — нас могут заметить с крыши цеха и в два пулемета смести с лица земли.

«Ауровизор»… на первом кто-то есть, отсвет ауры на окне.

Надо входить…

— Глушилки? — одними губами спросил я.

Саня повертел пальцем у виска.

— Генератор магического поля.

Ну да, верно. Тогда амулет. Обычный, без алхимии, «Чешуя дракона». Самый мощный и дорогой. Магазин с «пустышками» по-тихому сбрасываю, а вместо него, наслаждаясь идеальной тишиной, вставляю с противоамулетными.

Саня на четвереньках вдоль стены к крыльцу, я сопровождаю его «конусом бесшумности». Ни звука не слышно, ни единого. Вот он свой «суперщелчок» навел на дверь, и я туда же конус. Негромкий свист разрядившегося амулета, и вынесенная вглубь помещения дверь, уже где-то там загремевшая. А я влетел за ней следом, вскинув карабин к плечу.

Ошеломленный боец в городском камуфляже, с автоматом в руках, получил двойку в голову. Вспышка, синеватая, бесшумная, и снесенный череп. Все, завалился, все мозги на стене.

Поворот влево, тут была аура — какой-то невысокий молодой парень со смуглым лицом, рванувшийся к столу, на котором лежит «укорот», — две в спину. Опять вспышка, и опять ни звука, удар в бронежилет, в пластину попал, но тот завалился, потеряв равновесие, и дальше я дважды выстрелил упавшему в голову.

Смена магазина.

В углу комнаты на полу стоял некий загадочный прибор, внешне даже похожий именно что на генератор, установленный на двухколесную тележку-мародерку. Чтобы таскать попроще было, выходит. Только вместо генераторного тарахтения он издавал тонкий противный свист.

— Разбирайся! — показал я Сане пальцем на агрегат, а сам выскочил из комнаты — надо второй этаж досмотреть.

На втором нашел раздавленного плевуна, и ничего больше. «Щелчком» его, похоже, вон как сплющило и перекрутило. Когда домишко зачищали. Так что все, мы место взяли. А стрельба автоматная, к слову, еще продолжается.

— Дмитрий, как принимаешь? — взялся я за рацию.

— Чисто принимаю, — откликнулся он почти сразу.

— Мы взяли генератор. Давайте к нам, если можете.

— Можем, на этих твари напали, отбиваются.

— Вот… стоп… — вдруг осенило меня.

Нам же тут не отбиться. А генератор слишком тяжелым не выглядит, к тому же он на колесах… Может быть, его таскать можно? Вот я у Сани спрошу.

— Минуту, уточню кое-что.

Хмель.

16 мая, суббота.

Проблемы начались, когда ожила рация Дмитрия.

Он что-то быстро ответил и сообщил:

— Они возвращаются. — А потом в цех проскользнул приземистый силуэт, показавшийся на фоне всеобщей синевы сгустком настоящей тьмы.

Вслед за ним последовала еще одна чернильная клякса, за ней — третья, и только тогда я сообразил, что это не магические аномалии, а живые существа. И хоть дым давно рассеялся, незваных гостей я по какой-то причине не вижу, различаю только переполнявшую их магию.

— Невидимки! — выдохнул я и открыл стрельбу, но пожаловавшие к нам твари стремительно ускользали в сторону от наведенного на них ствола, пули впустую били в пол.

После второго выстрела я скинул «пустышки» и воткнул на их место магазин со «Сверхновыми». Передергивать затворную ручку не стал и сжег загнанный в патронник заряд, пытаясь подстрелить ближайшую тварь, но за краткий миг, пока палец давил спусковой крючок, она неуловимым рывком сместилась в сторону. Я промахнулся, кусок металлического ограждения как корова языком слизала.

— Глаза! — предупредил Митю перед следующим выстрелом.

Тот швырнул вниз РГД-5 и укрылся за коробкой крана, я выстрелил «Сверхновой». Полыхнуло так, что засверкало в глазах, хорошо хоть алхимические окуляры смягчили вспышку. Заряд вновь прошел мимо и угодил в стену, но ослепительный всполох отшвырнул невидимку, будто взрывная волна. Безвольно кувыркаясь на ступеньках, тварь скатилась вниз; два спешивших за ней чернильных пятна, напротив, метнулись вперед, убегая от пролетавшей мимо гранаты. Взорвалась та далеко позади и никакого вреда не причинила.

Как не причинила никакого вреда моя дальнейшая стрельба. Вспышки «Сверхновых» не снесли нападавших вниз, лишь разметали окружавшую их невидимость. Стали видны бледные лысые гуманоиды, ловкие и проворные, с нечеловечески вытянутыми лицами, черными глазами без зрачков и радужной оболочки.

Одного из непонятных существ все же зацепило осколком, из дыры в бедре хлестала черная кровь, и Дмитрий выбрал своей целью именно его. Длинная автоматная очередь перехватила тварь в прыжке и заставила замереть на месте, но, чтобы свалить с ног, понадобилось всадить в нее весь магазин.

Не став перезаряжать АКМ, Митя рванул заброшенный за спину дробовик; я открыл огонь по второму уроду. С потерей невидимости тот утратил большую часть своей прыти, но даже так попадание «Сверхновой» лишь откинуло его на пару шагов. Когтистая лапа вцепилась в железный поручень, и тварь удержала равновесие; повторное попадание не сдвинуло ее ни на шаг.

Тогда я поймал в прицел голову и утопил спуск, но именно этот момент урод выбрал, чтобы ринуться в атаку. Он резко пригнулся и сорвался с места едва ли не на четвереньках; заряд прошел над лысым загривком и угодил в стену.

Магазин опустел, и я встретил нападавшего тычком приклада в мерзкую оскаленную харю. Что-то хрустнуло — то ли зубы, то ли пластик, а потом хрустнул уже я. Тощий, кожа да кости, выродок врезался в меня пушечным ядром и откинул, будто тряпичную куклу. Я кубарем покатился по коридору и растянулся на полу, а он изготовился для нового прыжка.

Спас выдернутый из кобуры револьвер. «Таурус» плюнул огнем, пуля угодила в разинутую пасть, и затылок расплескался кровью, но сколь противоестественным бы это ни было, урод устоял на ногах. Точку поставил дробовик Дмитрия. «Пустышка» попала в поясницу и едва не разорвала тщедушное тельце надвое. На пол хлынула черная вонючая кровь; второй выстрел пришелся выше и снес голову.

А в следующий миг за спиной Мити возникла тварь, расстрелянная им из автомата. Даже не пытаясь подняться с пола, я вскинул «таурус» и выстрелил, метя в корпус. Попал, но тяжелая пуля не сумела остановить стремительного рывка. Бывший собровец только начал поворачиваться, когда урод врезался в него и со всего маху впечатал головой в бетонную стену. Дмитрий свалился как подкошенный, не спас даже шлем.

Я перехватил револьвер двумя руками и выстрелил, но выродок сохранил часть своей прыти и резко отклонился в сторону, пуля лишь разорвала ухо. Урод рванул в атаку; я вновь утопил неподатливый спуск.

Три! Два! Один!

Две пули пришлись в грудь, третья — будто специально целил — пробила лоб, и тварь рухнула на меня, обжигая каплями жгучей крови. Рот с двумя острыми клыками едва не вцепился в горло, пришлось ухватить левой рукой вяло брыкавшегося подранка за шею и отогнуть его голову назад. Правой потянул из чехла алхимическую заточку.

Я отвлекся лишь на миг, но именно в этот момент вампир, раздирая когтями ткань куртки и царапая кожу, отдернул мою руку и навалился, разевая пасть; едва успел прикрыть горло плечом.

Укус вспыхнул огнем, но пальцы уже стиснули литую пластиковую рукоять. Как держал заточку обратной хваткой, так и воткнул в разорванное пулей ухо. Переполнявшую вампира магию выжгло в один миг. Его изогнуло дугой, челюсти разжались, голова отдернулась от прокушенного плеча, а округлившиеся глаза стали быстро сереть и терять краски. Я поднатужился и столкнул его с себя.

Вот и второй готов. Второй. А было их…

Переваливаясь на бок, я откинул барабан револьвера и вытряхнул стреляные гильзы, но у лестницы уже возник последний вампир. Пальцы рванули застежку кармана с патронами, тварь сорвалась с места и метнулась ко мне. Миг — и она замахнулась когтистой лапой. Я парировал удар разряженным револьвером, и его вырвало из руки, а потом за спиной негромко хлопнуло, и макушку вампира словно снесла невидимая коса. Второй хлопок — и кровь забила из обрубка шеи.

Тварь замертво повалилась на пол, я обернулся и увидел Клондайка. Он медленно шагал по коридору со своей «аркой», позади катил на тележке непонятного вида прибор Саня.

Вовремя!

От укуса по телу начало расходиться морозившее холодом оцепенение, стало накатывать забытье, но некоторые правила вбиты в нас до автоматизма. Пальцы дернули застежку подсумка с аптечкой, выдернули шприц с «Лазарем», прямо через одежду воткнули иглу в плечо рядом с сочившимся кровью укусом и до упора утопили поршень.

Словно жидкого огня сам себе в мышцы загнал!

Боль растеклась по всему телу, суставы заныли, дыхание с хрипом вырвалось из груди.

Черт! Не дышал уже, что ли?

Я перевернулся, и меня вырвало.

— Ты в порядке? — подбежал Саня.

— Да, — ответил я, трясущимися руками скручивая пробку с пузырька обезболивающего. — Митю проверь.

Чародей склонился над Дмитрием, нашарил пульс, затем оттянул веко и посветил фонариком прямо в глаз.

— Без сознания, — объявил Саня после недолгой заминки.

— Генератор взяли?

— Да.

— Ну и зашибись. — Я закинул в рот сразу три пилюли, с натугой проглотил и без сил распластался на полу. Готова кружилась, и потолок раскачивался перед глазами, но это временно. Сейчас отпустит. Сейчас-сейчас…

Саня поднес к лицу Дмитрия какой-то пузырек, тот закашлялся и очнулся.

— Сколько пальцев? — немедленно сунул чародей ему под нос ладонь; Митя только отмахнулся.

— Восемь, блин! — выдохнул он и повторил мой вопрос: — Удачно сходили?

— Да!

— Саня, займись прибором! — скомандовал Клондайк, который с винтовкой в руках встал у лестницы и контролировал ворота. — Митя, на тебе коридор. Хмель, ты как?

— Порядок, — отозвался я, приподнялся на локте, и сразу лопнула затянувшая рану кожица, вновь потекла кровь. Зашипев от боли, я распотрошил индивидуальный пакет и сунул его под одежду, больше не полагаясь на колдовские лекарства.

Черт его знает, какую магию укусом занесло. «Лазарь» препарат чрезвычайно действенный и мягкий, почти без побочных эффектов, но очень уж нестабильный.

— Саня! — окликнул я чародея, глотая таблетку экомага. — Есть что-нибудь заживляющее непрямого действия? «Небесное исцеление» не надо, я «Лазаря» уже колол.

— Держи. — Саня метнул мне пузырек и отвернулся к генератору. — Сразу две глотай, — предупредил он, вскрывая ножом крышку задней стенки.

Я последовал его совету, потом осторожно уселся на залитом черной липкой кровью полу и взял дробовик. Загнал в него последний магазин со «Сверхновыми» и шумно выдохнул. Головокружение отступило, кровотечение унялось, но мне по-прежнему было нехорошо.

— Саня, сколько времени тебе надо, чтобы нас вытащить? — спросил Клондайк.

— Понятия не имею, — отозвался чародей, озадаченно разглядывая внутренности алхимического прибора.

Я буквально физически ощущал, как растекаются оттуда тяжелые волны магической энергии, и подсказал:

— Он магию генерирует. Много магии. Это пространство искривляет, оно расслаиваться начинает. Мне рассказывали о таком.

— Да знаю я! — отмахнулся Саня и достал чарофон. — Как раз и пытаюсь создать прокол, чтобы нас обратно выкинуло! Не мешай!

— Хмель! — позвал меня Гордеев. — Возьми у Мити патроны для дробовика.

Дмитрий вновь вооружился автоматом, поэтому я с кряхтением поднялся на ноги, забрал у него патронташ и отнес его Николаю. Зарядив ружье, Гордеев положил его рядом с собой, сам продолжил наблюдать за воротами с винтовкой в руках.

На улице понемногу замела поземка, хлесткие порывы ветра забрасывали снег в окна и распахнутые ворота. Магический фон заметно усилился, теперь через окуляры все виделось уже не синим, а блекло-черным.

— Саня, — повернулся я к чародею, — это ты с магией химичишь?

— Не сейчас! — отмахнулся парень, вытянул из потрохов генератора пару проводов и принялся прилаживать их в чарофон со вскрытой задней крышкой.

Сам алхимический прибор словно выпадал из созданного им же пространства, проваливаясь куда-то дальше, в другой мир. Проваливаясь — и утягивая нас за собой. Смотреть на него было физически больно. Будто черная дыра зарождается.

Похолодало, дыхание вырывалось изо рта клубами пара. В зимней куртке было еще куда ни шло, остальные откровенно мерзли. И словно мало того — ветер поменял направление и дул теперь в распахнутые ворота, заметая внутрь цеха снежную пургу. Небо в разбитых окнах почернело, стало темно. В сумерках под прикрытием снежной пелены в цех могли вернуться горожане, и я присоединился к Николаю. Сел рядом и поморщился из-за боли в плече.

Постепенно первый этаж цеха окончательно заполонила чернота, алхимические окуляры больше мешали, чем помогали. Я поднял их на шлем, и тут за спиной раздался звонкий щелчок, запахло озоном.

— Все в порядке! — успокоил нас Саня, продолжая возиться с генератором, который начал гудеть с явственными перебоями.

В такт этому басовитому жужжанию понемногу подрагивало здание цеха и ныли зубы, поэтому слова чародея меня нисколько не успокоили. Но отвлекать его не стал, а потом и вовсе сделалось не до того. Николай вдруг оторвался от своего прицела с «Вампиром», отложил «арку» и схватился за дробовик Дмитрия.

— Хмель! — крикнул он и выстрелил.

Грохнуло, «Сверхновая» сверкнула как-то совсем бледно, лишь слегка подсветив своим всполохом крутившийся на первом этаже снег. Показалось даже, будто она взорвалась в круговерти снега, а потом я вдруг понял: снег и был целью выстрела! Некая потусторонняя сущность незаметно пробралась в цех и закрутила снежинки в смертоносный вихрь, создавая себе эрзац материального тела.

Николай выстрелил вновь, я присоединился к нему, и уже заползшая на лестницу снежная пелена подалась назад. Но она никуда не делась, вспышки алхимических зарядов оказались неспособны выжечь тьму и стужу до конца.

— Саня! — крикнул Гордеев. — Время!

— Да знаю я! — психанул чародей.

Искры внутри генератора теперь напоминали всполохи дуговой электросварки, пространство вокруг заметно деформировалось, одна из стен и вовсе начала выгибаться и проваливаться, словно была сделана из размякшего на жаре пластилина.

От лестницы повеяло жутким холодом, стало больно дышать. Мы с Николаем попятились, стреляя по очереди, но «Сверхновые» с каждым новым выстрелом сверкали все слабее. Вспомнив про ракетницу с «Серпантином», я шагнул к лестнице и выпустил на первый этаж осветительный заряд. Ударяясь и отскакивая от стен, он заметался там, выплевывая ослепительные искры и взрываясь яркими всполохами. Тьма и стужа вздрогнули, словно живое существо, и подались назад. Полностью не рассеялись, но — отступили.

— Сюда! — позвал нас Саня. — Быстрее! Прокол долго не продержится!

В искривленной стене образовался залитый ослепительным светом провал; мы с Клондайком отстреляли последние патроны и бросились к генератору.

— Пошел! — скомандовал Саня и затолкнул в переход замешкавшегося Дмитрия. — Да быстрее вы!

Но не успели. Кто-то из горожан отыскал обходной путь, и в дальнем конце коридора засверкали дульные вспышки. Николай споткнулся и с уже вскинутой винтовкой упал в провал. Я пригнулся в попытке укрыться за генератором, а Саня подхватил чаромет и пальнул из своей «шайтан-трубы» по автоматчику, но из-за переполнявшей пространство магии заряд взорвался почти сразу. Коридор затянуло жгучее пламя, загорелся даже бетон. Взрывной волной чародея откинуло назад, прямо на меня, и сбитыми кеглями мы полетели в бездонный провал.

Но полетели не вниз, а вверх, словно выталкиваемые толщей воды. Тягучее движение, толчок — и магический сверток выплюнул нас обратно в Форт. Дыхание с шумом вырвалось при ударе о ржавый рельс, я покатился с железнодорожной насыпи, и перед глазами завертелись стены цехов, заборы и небо, а потом в свои не слишком дружелюбные объятия меня принял сугроб заледенелого снега.

Выли сирены, сверкали синие мигалки, пробежали куда-то вооруженные до зубов собровцы, по насыпи спешили с носилками санитары. А я просто лежал на спине, вдыхал в теплый воздух и улыбался.

Хорошо быть живым. Надеюсь, так будет оставаться и впредь.

ЭПИЛОГ.

Клондайк.

Неизвестный горожанин попал в меня трижды. Одна пуля в броник, где и расплющилась о пластину, а вот две других угодили в левое бедро. Одна сквозняком прошла, оставив на память лишь бледные неровные пятна на коже на месте входного и выходного, а вот вторая влетела куда «удачней» — в кость, расколов ее на несколько кусков. Будь мы в обычном мире — мог бы остаться инвалидом, но даже в Приграничье есть свои преимущества — медицина. Кость мне собрал какой-то гимназист-целитель, которого привез лично Линев, а залечивал за ним уже Салават.

Из всего процесса «оперативного вмешательства» помню только то, что двое суток спал почти не просыпаясь, и сны снились какие-то дурацкие — темные коридоры, темные твари, синеватый искрящийся снег и дикий холод, но мне при этом почему-то еще и жарко было.

Да, лежал не в Госпитале, а в ведомственной Дружины, рядом с их Центральным участком. Из всех нас провел там больше всего времени — целую неделю. Лежал, читал книги, болтал с Милой, которая каждый день приезжала с утра. К обеду Мила возвращалась в магазин, а я присоединялся к Дмитрию и Хмелю возле телевизора — взяли в привычку смотреть старое кино, благо у телевизора стоял «видеобанк» на несколько тысяч фильмов.

Дмитрию же досталось от столкновения со стеной. Голову шлем прикрыл, но от сотрясения не спас, и к сотрясению добавилась компрессионная травма позвоночника, так что ходил он сейчас в некоем подобии высокого ошейника с наклеенными на него деревянными кругляшами восстанавливающих амулетов. Но, в отличие от меня, ходил без костыля хотя бы. А амулетов и на мне хватало, бедро было в шинах с такими же.

Ранение Хмеля было скорей больше раздражающим, чем тяжелым. Укус вампира оставил две дыры, вроде и не слишком глубоких, которые начисто отказывались затягиваться из-за того, что тварь из другого мира оставила в ране некий след «резидентной магии». Та конфликтовала с магией нашего мира, отталкивая ее и не давая лечить. Из-за чего Хмель половину каждого дня проводил на процедурах, возвращаясь утомленным и злым. Но все же рана понемногу залечивалась.

Легче всех отделался Саня. Плевун поразил его Стужей, а это в Форте ранение привычное. Да и сам Саня вовремя меры принял, так что лечился амбулаторно, дома спал, в своей кровати.

На четвертый день пребывания в больнице заехал Линев. Позаимствовав кабинет главврача, который как раз был на обеде, он пригласил меня туда и выложил передо мной папку с бумагами.

— Ведьмы подписали передачу особняков компании «Новый квартал», — сказал он. — Так что выходите — и можете начинать.

— А с финансированием?

— Дадут. И по городской программе благоустройства, и под залог активов. И на закупку оборудования для кирпичных заводиков дадут. И еще городу нужно как-то решать проблемы с мощением улиц. Асфальта нет, все, что предлагается, выходит дорого, а так скоро в грязи потонем. Есть идеи?

— Пока нет. Разве только Южный замостить, вынудив хозяев заведений скинуться на тротуарную плитку.

— Об этом уже думают, уговаривают Торговый Союз подключиться. Может, и надумают. Когда за новым товаром?

— Да вот как только, так и сразу. Что-то нужно?

— Десять таких же винтовок, как… — Он не договорил, но я понял.

— А с составом, из которого пули штамповали, не разобрались?

— Отдали Гадесу, разбирается. Может, и разберется. Но сами понимаете, что те пули не везде и не всегда работают. Ваши «пустышки» как мини-гранатомет, собровцы ружейные очень ценят. Если еще и нарезные появятся…

— Хорошо, я привезу.

— Здесь чек. — Линев вытащил из внутреннего кармана куртки конверт, выложил на стол. — По нему в банке наличные доллары получите, чтобы свою оборотку не задействовать.

— Я понял, спасибо.

И своим всем такие же «апперы» завезу. Проект себя на сто процентов оправдал. И себе еще пару, со стволами в четырнадцать с половиной и восемнадцать дюймов. Эх, вот если бы что-то на базе АК делалось в таком калибре… но не делается.

— Так что все же с горожанами?

— Всплыли вместе с вами, кто где, без сознания в основном. Отбиваться никто не стал, все сдались. Будем обменивать, скорей всего. — Линев откинулся в кресле, сложив руки не груди.

— А для нас что выходит?

— Думаю, что можете жить спокойно, если больше ни во что не влезли. — Он взял со стола свою кожаную папку и закрыл вжикнувшую молнию. — Все знают, что карты у нас, Лига отступилась, у них вообще большие изменения. Горожане местью заниматься не будут, они сами все это начали, там люди разумные работают. И на уровне руководства прошли намеки на то, что им бы коней придержать, а то можно начать пересматривать правила проезда в Лудино.

— Это радует больше всего. И что теперь с картой?

— По карте вам придется покататься, — усмехнулся он. — Нет желания посвящать кого-то еще в эту систему. Смирнова, как мы говорили, будем переманивать на «Форт-Геологию», под них уже фонды выделены.

На этом и разошлись.

Выписали нас всех разом, в пятницу вечером, продержав почти что полную неделю. Я уже вместо костыля с палкой ходил, болеутоляющие на ночь уже не требовались. Дмитрий тоже ошейник снял. Хмель рукой орудовал вполне нормально, но при резких движениях морщился и даже ругался.

Заехал за нами Платон, чем несколько удивил, потому что ждали мы Милу на «широком». Но проводник сказал, что все равно надо поговорить, так что он с Милой созвонился.

Довез и поговорили, понятно о чем. Дороги понемногу просыхали, так что пора было ехать. Поскольку теперь ни на какой график Дюпре не завязывались, мы по-простому так наметили выезд на вторник, я лишь убедился в том, что запаса таблеток не потерял. В понедельник сниму в банке деньги на заказ Линева, прикину списки необходимого — и поедем. Может, даже еще один грузовик возьмем, скоро может понадобиться.

Отвлекся. Вообще на вечер я ничего особого не планировал, но человек предполагает, а судьба располагает. Судьбой на этот раз выступил Смирнов, который завернул в закрывавшийся магазин и в ультимативной форме потащил всех в бар.

— Пить ведь не запрещали? — настаивал он. — Вот и пошли, чего тут сидеть? Выходные впереди, успеете… все, что хотите успеть, значит.

Мы с Милой и Платоном переглянулись, махнули рукой да и пошли. Дмитрий, правда, домой уехал, благо его машина так тут с прошлой пятницы и стояла. Пить он все же избегал. Ну, в основном. Да и после сотрясения алкоголь не очень рекомендуется, в том числе и местными целителями.

Кот. Кот меня узнал и даже обрадовался. Замурчал, боднул головой в ноги, затребовал внимания.

— Значит, все, освоился, — сказал я ему. — Член семьи теперь, так? Ну-ну.

А по виду еще и в весе прибавил, и залоснился совсем, Мила заботилась.

Дверцы. Везде надо сделать дверцы, как и планировал. Самому некогда будет, надо плотника нанять.

В общем, в пятницу вечером не то чтобы совсем нарезались, но приняли на грудь всерьез. И даже в знак того, что уже никого не опасаемся, сидели не в подвале, как обычно, а в зале, за дальним столиком. И сидели долго, даже после того как паб закрылся, причем к нам присоединился совершенно случайно заглянувший пограничник Ермолов, который темного употребил у меня на глазах чуть не ящик. Но пузо, как и звание, у него тоже не по возрасту, так что есть куда.

В субботу просто наслаждался жизнью. Съездили с Милой по магазинам, вечером посидели в «Снежном драконе», ночью… ну тут все понятно. В воскресенье она взяла «широкого» и поехала по каким-то своим делам, больше для того, похоже, чтобы самой себе доказать, что уже можно не прятаться. И я даже за нее почти не беспокоился, а вместо этого снял гусеницы с «Экспедишна» и поставил его на колеса. Все равно на нем сопровождать поедут, да и по Форту надо на чем-то пока ездить, Мила джип приватизировала, похоже. А «Нива» уже полностью под Саней.

В понедельник с утра пораньше снял деньги в банке, а потом отправился к архитектору — крепкому лысому мужику со сломанным носом, с фамилией Силохин. А потом, уже с ним, поехал в заброшенные кварталы, где мы лазили по развалинам часа четыре, после чего архитектор сказал:

— Все исполнимо, надо только грибок вывести. Так все крепкое. И предлагаю построить пару особняков, а остальное делить пополам, по вертикали. — Он изобразил ребром ладони вертикаль. — Общий подъезд, а там два входа. Лестницу на второй достраиваем деревянную, отдельно в каждой квартире, а эту, — он пнул старую ступеньку, — убираем, лишь место занимает. Надо только с гаражами определиться, красиво вписать их будет сложно.

— Без гаражей не пойдет, покупать не будут.

— Да я понимаю, — кивнул он. — И пандусом в подвал не проведешь, откапывать замучаются. Ладно, будем думать. Отвезете в офис? И как насчет обеда?

Офис у него был возле Южного, так что обедали в «Гостевой избе». А потом уехал домой готовиться к выезду. Да, надо еще грузовик заправить под пробку, чтобы завтра времени не терять, и к Хмелю зайти, он что-то по своей линии заказать хотел. Все, лето начинается, самая активность.

Да, и хочу посмотреть озеро. Вот хочу — и все тут.

От авторов.

По отзывам на первые две книги мы заметили, что люди ожидают не продолжения истории Приграничья, а продолжения «Льда». Ждут знакомых событий, знакомого сюжета, знакомых эмоций. Но Лед — это другое. Лед сделал то, что должен был сделать, а потом то, что хотел, — покинул, на время или навсегда, этот холодный и опасный мир. Покинул давно, воткнув где-то в нашем мире один из колдовских кинжалов в землю, «заякорив» проход из одной действительности в другую, создав возможность тащить из нашего мира в тот много всего нужного. А в нашем мире, как мы знаем из историй про Льда же, есть люди, которые заинтересованы в развитии Приграничья.

Со времени тех событий прошло немало времени. Форт, получив доступ к поставкам из нашего мира, развивается. Было бы, откровенно говоря, странно, если бы за столько времени в нем ничего не изменилось и его обитатели так и продолжали выживать из последних сил.

Теперь о героях. Лед — это один человек. Евгений Апостол, который продолжил историю этого края, — другой. Куда более практичный и пронырливый и при этом куда менее склонный решать вопросы насилием. А Хмель с Клондайком — тоже совсем другие. Не похожи ни на Льда, ни на Апостола.

Лед стремился выжить, новые герои по сравнению с ним находятся в более выигрышном положении, но у них и цель другая — банальный материальный успех. Ну и чтобы на его плоды никто не покушался. Все их приключения — это, скорей, досадные помехи работе. Таких примеров в литературе много — например, Смок и Малыш из цикла рассказов Джека Лондона про Смока Беллью. Они точно так же стремились к материальному успеху, хотели заработать как можно больше денег, а все, что с ними случалось из рассказа в рассказ, как раз и было следствием этого. В конце концов, весь наш мир был открыт вовсе не романтиками, а охотниками за богатством.

При этом мы сочли интересным для себя написать именно о таких героях. И заранее знали, что истории о них понравятся не всем поклонникам Льда, но зато понравятся кому-то другому, с чуть более практичным, а может, даже и циничным взглядом на жизнь.

Кто-то думает, что мы подыгрываем нашим персонажам. Как? Сделав их если и не богатыми, то «людьми со средствами». Но это тоже нормально, потому что средства обычно достаются людям активным и сообразительным, ну и писать про активных и сообразительных интересно.

Эти двое, а также те, кто их окружает, — они тоже своего рода первопроходцы этого мира. Просто ищут не артефакты, а способ заработать на жизнь. И лучше всего на хорошую жизнь. Магических кинжалов на всех не хватит, равно как и судьбоносных для Приграничья битв, а вот всяких других — просто завались.

Соглашаться с этим или нет — дело ваше, подискутировать по этому поводу с нами и другими читателями вы можете на официальных сайтах: http://cruzworlds.ru/ http://www.pavel-komev.ru/

Короткое лето.

Клондайк.

16 июня, четверг.

Небо то ли в звездах, то ли в алмазах, холод, продирающий даже не до костей, а сквозь кости, бешеная мозаика странных миров в глазах, а затем картинка вдруг сменяется на пейзаж – синеватый лес, широкое поле, заросшее травой, самое обычное голубое небо с белыми облаками, и рядом колышущаяся пелена. Бросив руль, я трясущимися руками вытащил из нагрудного кармана рубашки маленькую пробирку с оранжевой, чуть светящейся жидкостью, зубами выдернул пробку и опрокинул ее в рот, мгновенно проглотив горькое содержимое. И словно кто-то внутри меня тепловую пушку включил: холод немедленно отступил, скорее даже испуганно сбежал, дрожь унялась.

– Ты как? – спросил я сидящую рядом худенькую шатенку с волосами, убранными в хвост.

– Лучше, – выдохнула она, закрыв пробирку и убрав в карман. – А повкусней это никак не сделать?

– Хорошо, что хоть так сделали, а то придется, как на той стороне, виски отпаиваться.

– Фу-у… – Она брезгливо сморщилась и даже плечами передернула. – Там тоже что-нибудь придумать надо, ненавижу виски.

– Ладно, поехали. – Я схватился за длинный рычаг коробки передач и воткнул первую. – На дороге поговорим.

Большой трехосный военный M925A2, аналог, можно сказать, российского «Урала», который я прозвал «Майти Майком», рыкнул дизелем и легко, невзирая на серьезный груз и прицепленный сзади на жесткой сцепке «бронко», покатил через поле к видневшейся дороге, на которой стоял, дожидаясь нас, большой внедорожник. Глянул в зеркало, убедившись в том, что вторая машина, серый пикап F-150, тянется следом. Нормально, прошли через ворота, теперь мы опять в Приграничье. Дома, можно сказать. Впрочем, там, откуда мы пришли, я тоже дома. Везде как дома – получается, счастливый человек.

Машина перевалилась через неглубокий кювет, заросший синеватой травой, я вывернул руль, выравнивая ее по дороге. Вторая тут же, по моему следу, пристроилась сзади. Остановились, заглушили двигатели. Я толкнул скрипучую дверь (все петлю смазать забываю), выпрыгнул наружу, прихватив с собой карабин из кабины.

У внедорожника, белого «Экспедишна», нас ждали двое: сухощавый мужик спортивного вида в охотничьем камуфляже и похожий на хиппи парень с редкой бородкой, одетый точно так же. Оба, понятное дело, тоже вооружены. Место тут такое – без оружия не надо даже из машины выходить.

– Привет, – протянул я им каждому поочередно руку. – Как тут у вас?

– Штатно, – сказал сухощавый. – На хуторе спится хорошо, – добавил он, ухмыльнувшись.

– Видишь, уже плюс.

– Привет, ребят, – поздоровалась подошедшая шатенка.

– Привет, Мил, – ответили они хором, после чего «хиппи» спросил: – Как оттуда сюда снова? Без депрессий?

– Это дальше видно будет, как до Форта доедем, – засмеялась она. – Пока нормально, Саш.

Саша, или Саня, как его называли чаще, выудил из кармана разгрузки небольшую коробочку, открыл и протянул нам.

– Сразу по две. Перепады поля хуже, чем само поле.

– Щас. – Я полез в карман за пластиковым пузырьком с пилюлями. – Мне еще это нужно, блин…

Круглая, как горошина, пилюля выкатилась на ладонь. Красная и две серых от Сани. Отстегнул флягу, закинул таблетки в рот, запил водой. Ладно, так хоть вкуса не ощущаешь.

– Как там себя чувствовал?

– Ты знаешь… Лучше, чем в прошлый раз. Тогда под конец колбасить начало, а теперь легче.

От пикапа подошел рослый молодой румяный парень со светлой бородой. Платон, наш проводник, или кондуктор, если угодно. На груди стволом вниз карабин LAR-458 от Rock River Arms под чудовищный патрон калибра.458 SOCOM. Это я его на той стороне прибарахлил и остальным такие же привез. Кондуктора надо беречь и вооружать всерьез, он наш источник богатства и процветания, без него на ту сторону никак, и весь поток благ иссякнет немедленно.

– Не шалили тут без меня? – спросил он, изобразив надменную гримасу на лице.

– Шалили, – уверенно кивнул Дмитрий, сухощавый. – Ты все пропустил. Шампанское, дамы, канкан на столе без исподнего.

– Успею еще, – усмехнулся тот. – И с шампанского вообще репа трещит. Ну что, поехали?

Ну да. Пауза потому, что раньше машины приходилось перегружать, а теперь мы на грузовиках, так все в кузовах и поедет. Только «бронко» отцепить и Саню туда за руль.

– Давай, отцепляем – и погнали. – Я направился к хвосту грузовика, натягивая на ходу рабочие перчатки. – А то сейчас какой-нибудь погани набежит, а оно нам не надо. Мил, давай на капот, понаблюдай пока. – Я протянул ей компактный винтовочный прицел с латунными рунами на нем, притянутыми намотанным в несколько слоев скотчем.

– Ничего включать не надо? – чуть насторожилась она.

– Нет, он всегда включен.

В прицел прошито с помощью этих самых рун два заклятия: «Кошачий глаз», то есть ночное зрение, и «Вампир», с помощью которого можно увидеть ауры всего живого, неживого, нечистого и производного от Стужи. Местный аналог тепловизора, так сказать, но даже лучше, нашего с Саней изобретения.

– Хорошо.

Мила легко, как пушинка, заскочила с подножки на крыло и оттуда на широкий капот грузовика, а потом и вовсе на крышу перебралась. Не скрою, замер на минутку, глядя на нее сзади в тот момент, когда она карабкалась, а потом еще и снизу полюбовался. Очень уж изящна, прямо статуэтка. И даже массивные трекинговые ботинки гармонии не нарушают.

– Что притащили? – спросил подошедший мне на помощь Дмитрий.

– Да чего только не приволокли. – Я присел у сцепки. – Даже под край не загрузились. Успевай продавать еще.

– А «бронко» кому?

«Бронко» вообще классный, весь из себя черный, поднятый на шесть дюймов, на мощных колесах. Быстро уйдет – тут такое любят.

– На продажу, у Беленького выставим. А что?

– Да спрашивал тут один мужик что-то подобное, можно предложить.

– Предлагай, не вопрос. Придержи тут, пожалуйста… Для вашего магазина на весь сезон запасов загрузили, к слову.

Платон держал магазин спортивной, охотничьей и туристской одежды. Товар брал «по ту сторону», то есть на Аляске, где мой партнер Дюпре находил ему всякие распродажные неликвиды, которые продавали вообще за бесценок. А в Форте добротная одежда в цене, так что выставлял ее в своих двух магазинах Платон уже за вполне настоящую цену. А тут и лето впереди, а многие летом еще и на следующую зиму закупаются, так что нормально пойдет это все.

Сцепка упала на дорогу, и я, подняв, закинул ее в кузов.

– Вижу что-то в лесу, вон там! – вдруг крикнула Мила с крыши.

– Фигня, не успеют. Давай по машинам! Поехали.

Она ловко соскочила обратно на капот, крыло и подножку и даже дверь в кабину умудрилась открыть с нее. «Экспедишн» быстро развернулся в два приема и покатил впереди, а я тронулся следом за ним.

Лето. В Приграничье наступает лето. Недлинное, как и любое северное, но хоть немного его захватим. В конце июня даже жарко станет, наверное. По крайней мере, прошлым летом так и было. И продлится оно аж до конца августа, а потом короткая осень – и вновь долгая зима. А пока можно боковое стекло опустить, поймать тепла в кабину. Правда, комариный сезон тоже уже начался, в лесу или ближе к болотам от них спасения нет без специальных амулетов. А вот в Форте комара нет вообще. В самом городе все места, где они могут размножаться, СЭС обрабатывает, а снаружи не летят: отпугивает кровососов концентрация магического поля у городской стены. Хоть это хорошо.

– Коль, что-то вид у тебя… не то чтобы веселый? – вдруг спросила Мила.

– Да нормально все. Просто за три дня дома как-то расслабился, а теперь снова обратно.

Не соврал: на этот раз уезжать из Фэрбэнкса в Приграничье не слишком хотелось. Уже «разжился» в своем доме, вновь ощутил комфорт и безопасность, на людей и приличные машины в городе посмотрел.

– Ну а что говорят? Когда тебе насовсем обратно можно будет?

– Я же говорил, что не знают врачи. Прогресс есть, говорят, но насколько затянется… Завтра снова на обследование пойду, скажут что-нибудь. Может быть. А ты как?

– Как в отпуск съездила. – Мила улыбнулась. – Пока сама не знаю. Но задержалась бы там с тобой, если бы можно было.

– Пока нельзя.

– Я знаю, – кивнула она.

Синий лес по сторонам от дороги понемногу начал зеленеть. От границы с Севером удаляемся, магическое поле слабеет, и всякие «сквозняки» с той стороны уже не дотягиваются. Правда, вон между деревьями какая-то тень нехорошей формы замелькала, попыталась идти параллельным курсом, но быстро отстала. Тут еще дряни всякой в лесу много, уже потом, ближе к Лудину, ее поубавится. Но все равно просто так за ягодками ходить не рекомендуется – если только вооруженным до зубов и лучше не в одиночку. И даже не вдвоем.

Груженая машина катит плавно, только в кузове груз погромыхивает. «Бронко» сзади пылит, пикап уже за ним. Все штатно, все нормально, скоро в Форте будем. Тоже дома, по-своему, да. А там работы накопилось, кстати. Проектов у меня – что идей у того раввина, не знаешь, за что первым хвататься. Расти пытаюсь, так сказать, переходить на другой уровень бизнеса. Правда, боюсь того, что за новыми делами на старые времени хватать не будет, то есть на оружейный, а вот как раз им я занимаюсь еще и для души, когда все остальное исключительно для денег. Даже не знаю – следовало ли во все это лезть? С другой стороны, этот бизнес, с переходами туда-сюда, он не слишком надежен. Пока все хорошо, но… всякое уже было, а потенциально куда больше может случиться такого, что весь его поломает.

Навстречу проехали два старых «зилка», лесовозы. Из Лудина народ за северной лиственницей погнал, у них там чуть ли не естественная монополия на нее. За чужими следят ревниво и очень понятно намекают на то, что нарубить они ее и сами могут, а остальным лучше уже в селе со склада покупать.

Уазик горожан, военный, выскочил на дорогу со стороны НПЗ и поехал в сторону села перед нами. Вообще летом на дорогах оживленней становится. Хоть вроде твари всякой и не меньше, но люди спокойней катаются в одиночестве, не ждут попутных колонн. Погода действует, наверное, хотя бандиты летом тоже активизируются.

На этот раз в Лудино не заезжаем. Все, отказались мы от своей базы там, к горю Борисычей, которые с этого свой профит имели. Теперь база дальше, скоро туда поворот будет, на «Вампирский хутор», но нам и туда сейчас не нужно. На выходные можно будет с Милой выбраться, в баньке попариться, шашлык соорудить, время провести. Может, даже погулять осторожненько.

Дорога от Лудина пошла вправо, теперь по ней до самого конца, до Форта – одного из самых мерзких и одновременно загадочных мест во всех вселенных. Даже не знаю, если получится перебраться когда-нибудь обратно на Аляску, смогу я по Форту и вообще по Приграничью не скучать? Тоже не уверен. Почему? Потому что там, на той стороне, все обычно, а тут на каждом шагу невиданное. Правда, в большинстве случаев это невиданное норовит тебя со свету сжить, но к этому тоже привыкаешь постепенно. Больше напрягает другое – само устройство жизни здесь. На Большой Земле я такой грызни и в недоброй памяти девяностых не видел: пауки в банке, выборы крысиного короля каждый день и каждый час. За те полтора года, что я здесь, даже не сосчитать, сколько месяцев пришлось ходить, оглядываясь через плечо. И власть городская тут лоскутная, конгломерат группировок, и бандитов всех мастей хватает, и чего еще нет. И все норовят друг другу в глотку вцепиться.

В последнее время, правда, какое-то движение к лучшему все же наметилось, самые большие крысы объединились и начали давить крыс поменьше, приводя город и область к подобию нормального управления. Но процесс этот долгий, затянется на годы, а эти годы еще прожить нужно.

Рейсовый «пазик», за ним «Урал» Патруля. У них тут опорник неподалеку. «Урал» фарами помигал: узнали. Мы вроде тоже как Патруль, а если точнее, то его резерв, и кроме меня на таком грузовике никто не ездит. Плохо, что конспирация наша как-то совсем побоку пошла: уже половина Приграничья вычислила, что Платон кондуктор, а мы с «окна» в Границе живем. Пусть бы и впрямь другие дела запустились, хоть меньше мельтешить тут будем.

Правда, с тех пор как городские верхи сумели каким-то таинственным образом наладить не то что «окно», а настоящие и всегда открытые «ворота» в нормальный мир, кондукторы чуть меньше прятаться стали, самые серьезные поставки идут четко по тому каналу, а мы уже так, на потребительский рынок работаем. Хотя бы «государственного интересу» в нас теперь нет, что радует, ибо подобный интерес тут все больше ярмом на шее становится.

Мила в кабине большой машины расслабилась, даже ноги на панель вытянула. Вытащила из сумки на полу банку кока-колы, открыла, улыбнулась, перехватив мой взгляд:

– Кусочек нормального мира. Хочешь? Я упаковку прихватила. Холодная, кстати, после перехода.

– Нет, спасибо. Кофе в термосе остался?

– Остался. Налить?

– Если не трудно.

– Для тебя что угодно, что ни попросишь, – потянулась она за термосом.

– Вот этого не надо, что «что ни попросишь», а взамен просто кофе.

– А ты чего хочешь? – спросила она, чуть подняв бровь.

– Да… все равно сейчас неактуально, колонну останавливать придется, и в окна заглядывать начнут, советами замучают.

– Ой, да ладно. – Она отвернула крышку в термосе. – Попроси отвернуться. Или слабо?

– Все равно не отвернутся.

– Ну вот, сам же и испугался. – Она засмеялась. – Держи, – протянула чашку с кофе.

– Спасибо, любимая. – Я принял чашку, отпил. Дорога пока прямая ожидается, можно наслаждаться крепким кофе спокойно.

В Форт заезжали долго, машин в очереди много оказалось, а нам с новыми лучше было сразу через эти ворота проехать, зарегистрировав въезд «бронко» и пикапа, чем потом специально этим заниматься. Но и очередь по-другому выглядела. Зимой все по машинам сидят, греются, только дым и пар из выхлопных по земле стелется, а тут все выходят, курят кучками, болтают о чем-то. Вон там, у защитного цвета «буханки», явно охотники, вон два грузовика с мешками – точно из Ключей, я один даже узнал. «Пацаны» возле праворульного внедорожника, едут откуда-то. Откуда, интересно? Братва из Форта редко выбирается, разве только в Лисьи Выселки, в казино поиграть да по борделям пошляться. Да оттуда и едут небось. Перед ними старый ГАЗ-53 – откуда и взяли такой, – гружен доской. Двое комендачей в воротах фильтруют колонну, машины на магический сканер, а всех, кто в них сидит, направляют в проходную, на отдельную проверку.

Процедура привычная, не раз пройденная, так что и в памяти особо не отложилась. На отрезке от КПП до угла Южного бульвара собралось немало машин, ожидающих друг друга, ну и мы там «накопились», ожидая, пока проедет наша последняя. А затем вновь двинули вперед, по Терешковой до Тополиной аллеи, чтобы в трущобы дальше не заезжать, и вскоре вывернули уже к себе на Красный. Там машины свернули в проулочек за нашим особняком, я выпрыгнул из кабины, и дальше мы начали трамбовать весь транспорт в тесный дворик на разгрузку.

Список, что куда, был готов у нас с Платоном заранее, поэтому и грузили машины с таким расчетом, чтобы снимать груз было удобно. Все, что для оружейного, – в подвал через заднюю дверь, с помощью выскочившего Димки Смирнова, нашего продавца, что Хмель заказывал – ему. Хмеля на месте не было, но Ваня Грачев товар принял и утащил что-то вниз, в их подвал, а что-то в каретный сарай, который у Хмеля за гараж. Заодно на задний двор выглянули две девочки-колдуньи, Ванины подружки, поздоровались, поболтали с Милой, потом убежали обратно, как только Иван со всеми делами своими закончил.

Часть груза перекинули в фордовский пикап – он Платону отходит, тоже его доля с похода, дальше пусть хоть продает, хоть сам катается, «бронко» задвинули в угол, впритирку к забору, он пока здесь постоит. Затем Мила выгнала из гаража мой черный «Гранд Чероки», и колонна двинула по Красному на юг, почти до самого конца, на территорию Братства, огражденную бетонным забором с колючкой, где возвышалось четырехэтажное здание бывшего штаба Патруля. Теперь они съехали на другую территорию, неподалеку от нас, а само здание отошло ЧОПу «Форт-Логистика», который по ходу дела подмял под себя все жилинские контракты на сопровождение после исчезновения неразумного жадного Темы. И в силу личных отношений с зампотылом Патруля Гельманом Хмель умудрился отхватить в личное пользование огромный подвал, а нам составил протекцию в аренде гаражного бокса и пары мест на стоянке, над которой рачительные «логисты» возвели добротный навес.

На территорию запустили нас без вопросов, но тут же подошел начальник смены охраны, невысокий крепыш с длинным шрамом на лбу, спросил с ходу:

– Николай, это вы чего, четыре машины ставите?

– Привет, Паш, – протянул я ему руку. – Нет, разгрузимся просто, и три уедут. Кстати, – показал я на короткий чаромет, висящий у него на плече, – на нормальное оружие когда лицензию оформите?

– Да на днях обещали вроде. Грузовик оставите?

– Ну да, как всегда. Кстати, погодь, там для вас тоже есть кое-что.

– А чего я пришел, ты как думаешь? – засмеялся он. – У старого воина нюх природный.

– Разгрузимся сначала, далеко лежит.

– А я подожду, ничего страшного.

Хороший алкоголь – валюта. Его-то они и ждут.

Территория под стать зданию, просторная. Ряд боксов от края и до края, нам самый последний выделили. Дмитрий с Платоном уже распахнули ворота бывшего гаража, в котором когда-то стояли грузовики городского «Водоканала», как я понял из еще сохранившихся надписей, и мы взялись за разгрузку.

Посреди бокса на прицепе две лодки-плоскодонки, как их называют в Америке – «джон-ботс», или «джонки», как уже мы успели перекрестить. Справа у входа угол Платона, там коробки с одеждой и обувью почти до потолка, слева моя территория, у дальней стены имущество Хмеля из того, что нет смысла держать постоянно в подвале. За счет этого бокса я свой гараж неплохо освободил, а то машины уже с трудом влезали.

Лодочные моторы, шесть штук, два наших и четыре в Ключи, для староверов, что живут по реке на северо-западе фортовской «области». Комплекты гусениц для разных машин в коробках. Пусть пока тут лежат, к началу сезона на них дичайший спрос будет. Запчасти – мы машины возим, и их чинить надо, тоже неплохая статья доходов. Много чего натащили, все больше под заказ, поэтому и разгружали долго. С тех пор как обзавелись пятитонником, этот процесс резко растянулся по времени.

К тому моменту как закончили, я обнаружил, что всерьез проголодался. Поэтому, распрощавшись со всеми, спросил у Милы, сев за руль «широкого»:

– Может, перекусим где-нибудь?

– Может, переоденемся сначала?

– Если переодеваться поедем, то точно у Хмеля в пабе закончим.

– Ну и что? Мне нормально.

Зазвонил мобильный. То есть чарофон. По привычке глянул на экранчик – посмотреть, кто трезвонит, потом чертыхнулся – такой услуги местная магическая сеть не предоставляет. Поэтому просто ответил:

– На проводе.

– Добрый вечер, – послышался знакомый голос. – Это Линев. Мне тут сообщили, что вы вернулись, а нам бы встретиться не мешало, есть новости.

– Хорошие хоть?

– Всякие, – вздохнул тот. – Но хорошие тоже будут, обещаю.

– Я только машину разгрузил, грязный как не знаю кто, – прибег я к аргументации Милы. – И голодный.

– Последнее поправимо, – усмехнулся он. – Приезжайте в «Сен-Тропез», можете даже не один, ничего секретного не ожидается.

– Мил, в «Сен-Тропез»? – спросил я. – Нас приглашают.

– Мне час нужен себя в порядок привести.

– Я слышал, – сказал в трубку Линев. – Через полтора часа, подходит?

– У нас полтора часа, – вновь повернулся я к Миле. – Успеешь?

– Успею.

– Успеем, – ответил я уже Линеву.

– Буду ждать.

– Увидимся.

И на этом мы поехали домой. Нельзя терять времени, отведенного женщине на приведение себя в порядок.

У въезда на стоянку «Сен-Тропеза» мы разминулись с черным «Патриотом» с мигалкой, в котором сидели двое: Линев водителя с телохранителем отпустил. Значит, он здесь уже, хоть мы и не опоздали, наоборот, чуть раньше приехали. Ради «выхода в свет» приоделись, можно сказать. На Миле костюм с короткой юбкой. «Даже не думай, что пойду в брюках, мне за зиму брюки уже во-от где!» – сказала она и при этом похлопала себя почему-то по попе, ну а я хоть и в джинсах, но все же с твидовым пиджаком и приличной сорочкой. Даже непривычно немного. Под мышкой пакет – вроде как подарки с той стороны.

Линев сидел в кабинете, который у него, как мне кажется, чуть ли не за служебный здесь, причем сидел не один. За столом кроме него я увидел молодую женщину, крашеную блондинку с чуть скуластым лицом и чем-то немного восточным в разрезе глаз, и какого-то незнакомого мужчину, одетого в черный костюм с черной сорочкой и серебристым галстуком, что вкупе с тщательно зализанными волосами создавало впечатление, будто Линев решил усадить с собой за стол официанта.

Хозяин стола проявил себя джентльменом, то есть встал и отодвинул стул для Милы, затем жестом тут же подозвал стоявшего в готовности метрдотеля.

– Что-нибудь на аперитив? – сразу спросил тот, выкладывая перед нами меню.

– Я буду рыбу, так что просто белое вино, – ответила Мила.

– Бутылку белого сухого тогда.

– «Петит Шабли»? – предложил метрдотель.

– Да, прекрасно.

С винами в Форте плохо. Алкоголь, что тащат с Большой Земли, все больше крепкий – так выгодней, вина везут мало. Но для «Сен-Тропеза» сам Илья, как мне кажется, наладил поставки по «промышленному каналу», так что здесь выбор есть. Чем и воспользуемся. Кстати, я три ящика хорошего вина сам привез, для личного пользования. Надо будет тоже полочки под него заказать, в подвале.

– Знакомьтесь, – сказал Линев. – Марина… – Блондинка улыбнулась и поочередно протянула нам руку, начиная с Милы. – И Сергей Петраченко, работает в городской администрации. Это Мила и Николай Гордеев, хозяин «Большой Охоты», главный, так сказать, оружейник города.

Что-то новости, как мне кажется, будут не очень. Больно уж уважительно Линев меня отрекомендовал. Но если не секретная встреча, то, по крайней мере, ни в какую историю со стрельбой меня затянуть опять не хотят. Надеюсь.

Интересно, эти двое уйдут, или разговор настолько несекретный? Или они как раз участники оного?

– Не ожидал, что будет кто-то еще, поэтому только вам принес. – Я передал пакет, что принес с собой, Линеву.

Тот заглянул внутрь, достал одну из четырех бутылок «Хай Уэста», заметно обрадовался.

– Спасибо. Очень мне этот бурбон тогда понравился. Кстати, как там, по ту сторону?

– Жизнь как жизнь, – усмехнулся я. – Немного лучше, чем здесь.

– Тут только позавидовать могу, – вздохнул он. – Мне туда никак. Марина вот еще может, она, как и вы оба, из провалившихся, а я тут родился.

Местным действительно за ленточку никак. Просто умрут там – привыкли существовать в магическом поле, а там его нет.

– Марин, а вы откуда? Я про ту сторону.

– Из Ярославля вообще-то, но провалилась возле Северодвинска, в гости съездила к сестре, так сказать.

– А что сейчас там думают?

– Что за границу уехала неожиданно. В Сингапур, – засмеялась она, обведя глазами кабинет. – Похоже?

– Как-то не очень. Но хоть в без вести пропавших там не числитесь.

– Илье спасибо, дали там знать от моего имени.

Разговор пошел светский, больше расспрашивали про Аляску. Петраченко вообще не участвовал, молча ел. Мы заказали форель, которую разводят в Ключах, запеченную по фирменному рецепту ресторана. Кстати, весьма неплохо оказалось, мне понравилось. На дела разговор перешел уже тогда, когда подали десертную карту.

– К новостям перейду, – сказал Линев. – Сразу оговорюсь, это не мои решения, и я здесь в роли передаточного звена, не более.

– Я слушаю.

– Начну с плохого, хорошее оставлю напоследок. Анекдот про «на всех хватит» вспоминать не нужно. – Он усмехнулся. – Итак, первая плохая новость: вы однозначно теряете строительный проект.

Почему-то именно этого и ждал.

– А что с ним не так?

– С ним как раз все так, даже слишком так. – Он показал жестом дежурившему официанту, чтобы тот вновь наполнил всем бокалы. – Проект сочтен очень выгодным, спрос на подобное жилье будет расти, поэтому Лига, хоть и подписала соглашение, на заседании горсовета начала качать права.

– По поводу? Доли не понравились?

– Да, они хотят сто процентов. Вы знаете, что идет передел полномочий в городе. Лига согласилась отдать все свои контракты на охрану и прочее, плюс сбор налогов на их территории теперь пойдет в городской бюджет, но они хотят равноценной замены. Дружина, например, передает им свой госпиталь, тот самый, в котором вы лежали.

– Ну, насколько я понимаю, для госпиталя это не так уж плохо?

– Разумеется, ведьмы в медицине сильней всех. Но этого мало. Они взяли на себя часть подрядов городской СЭС, в этом они тоже очень хороши, что-то еще, но потребовали добавить в список все строительные проекты на их территории.

– Горсовет вынужден был согласиться, – добавил Петраченко. – Или не договорились бы никогда. И тогда снова конфликт, от которого все давно устали.

– То есть здесь даже пространства для торга не осталось, – пояснил Илья. – Даже «Форт-Монтаж» теряет долю в бизнесе, – упомянул он фирму сына воеводы, которая в проекте претендовала на треть.

Ну что, может, это даже и правда. А может, и нет, но именно сейчас я проверить ничего не могу.

– Я понял. Что будем делать с затратами?

– Все затраты учтены, Сергей принес чек – передаст вам, как подпишете соглашение о выходе из состава учредителей.

Спорить? Не вижу смысла. И есть подозрение, что на этом плохие новости еще не закончились. Хотя бы потому что сын воеводы тоже захочет компенсацию, а у нас с ним разные весовые категории.

– Хорошо, подпишу.

– Спасибо, хоть с этим разобрались. – Линев вздохнул. – Следующая плохая новость для вас: поступила просьба о том, чтобы вы отказались от доли в кирпичном заводе.

– Карьер у меня в собственности, я позволю себе напомнить.

– Право частной собственности священно и неприкосновенно, – добавил он патетики. – Но распределение подрядов зависит от конкретных людей. Форт начинает строиться, вам просто будут ставить палки в колеса. Бороться с местной властью у нас… ну не очень реально, согласитесь. Я опять напомню, что это предложение исходит не от меня, я просто его озвучиваю.

– Что взамен?

– Как – что? – Линев вскинул брови удивленно. – Карьер все равно ваш. Откуда будут брать песок и на кирпич, и на стекло? Только у вас. Да, доход заметно ниже, так и хлопот никаких, вы там практически ренту будете получать. Посадите своего учетчика или кого там, и пусть считает кубометры. Зато на вас ни кредитов, ни хлопот, ни конфликтов с тем же «Форт-Монтажом».

Ага, это уже из главного калибра пристрелочный прилетел. И упал близко. Намек на то, что конфликты точно будут, если к согласию не придем.

– Город даже долгосрочное соглашение по ценам готов подписать, – добавил Петраченко. – В золоте. Песок все равно нужен.

– Но при этом у каждого своя ниша в цепочке, – пояснил Линев. – Вы свои позиции сохраняете.

– И кому отходит производство?

– «Форт-Строю».

– Угадать попробую, – усмехнулся я. – Дочка «Форт-Монтажа»?

– Нет. – Илья покачал головой. – Новая компания. Просто учредители те же.

– Включая Линева?

– В какой-то степени. Меня тоже очень сильно урезали, если вам это интересно.

– Хм… – Я потер подбородок. – А хорошие новости точно есть? Или это именно они и были?

– Точно есть. Я просто к ним чуть позже, после десерта. Хорошо?

– Ну ладно, после десерта так после десерта.

– Вы по бумагам что решили? – спросил Петраченко. – А то мне бежать надо, в другом месте еще ждут.

Точно, он от десерта отказался. И на часы поглядывает.

– Давайте бумаги, почитаю.

Он поднял с пола кожаную папку с ручками, вытащил из нее несколько скрепленных листов бумаги, передал мне.

Договоры я читаю, так что замолчал на несколько минут. Слышно было только, как Мила с Мариной болтают. В принципе, никаких ловушек не вижу. Протокол собрания учредителей, уже подписанный остальными, о том, что я уступаю долю и принимаю компенсацию, сумма указана точно, до копейки. Договор переуступки доли в заводе в обмен на компенсацию, которая будет выплачена в форме закупок по фиксированной цене плюс… ну да, даже сверху накинули до полной ее выплаты…

Ну что? Бороться или нет? С одной стороны, хочется всех послать, с другой – я понимаю, что ничего из этого не выйдет и я больше потеряю, чем сохраню. Денег я в это пока не вложил, а что вложил, то сейчас отдать обещают. Доли в кирпичном и стекольном не отбирают, а выкупают, пусть и недорого и в рассрочку, но все же платят. А я туда не тратил пока ни копейки. Вот соглашение со мной или правопреемником… это к чему? А к тому, что карьер мой, а управлять будет юрлицо, понятное дело… значит, соглашение о поставках песка… цена указана, оплата по факту, даже гарантия прилагается. М-да, миллионов на песке я не сделаю, но в одном Линев прав – тут просто пенсия будет капать, а вот для пенсии суммы совсем немаленькие вырисовываются.

– Хорошо. – Я выудил из внутреннего кармана пиджака ручку и расписался.

Петраченко быстро наклеил на край моей подписи кружок из фольги или чего-то похожего, как на чеках, и дал мне приложить туда палец. Кружок тускло вспыхнул и погас. Все, подпись заверена. На остальных тоже кружочки. Затем он хлопнул на подписи резиновый штамп, на штамп еще кружочек, расписался сам. Теперь и договор заверен.

– Все. – Петраченко вытащил из папки чек с логотипом городской управы, протянул мне. – Это теперь ваше, проверьте сумму. А я откланяюсь, опаздываю уже. Всем всего хорошего. – Он подхватил свою папку и быстро пошел на выход. А нам подали десерт.

На какой-то момент разговор вернулся к светским темам. Чтобы аппетит не портить, наверное. Я попутно задумался: огорчен или все же нет? Потом решил, что не слишком: не жили богато – и не хрен начинать. Я ничего не потерял на самом деле, просто не приобрел, так что не трагедия. Зато не влез в местные свары и разборки, разошлись бортами и довольно далеко друг от друга. Неприятностей за последний год мне и так хватило. Даже за полтора, потому что меня еще и убить успели. Это да, это была неприятность настоящая.

– Пошли к бару на кофе? – спросил Линев.

– Пошли.

Понятно, продолжение беседы. Извинились перед дамами, подошли к барной стойке, где он заказал нам вместо кофе по порции коньяку. Сели в дальнем конце, бармен тактично перешел на другой.

– Теперь к хорошему. – Илья взял широкий бокал в руку, согревая коньяк в нем. – Я вчера был у Перова, там говорили о вас в том числе.

– И?

– Перов не заинтересован в том, чтобы портить вам жизнь. Просто потому что вы нам нужны. Но он прямым текстом попросил меня не дать вам уйти из вашего основного бизнеса. Мы уже от вас во многом зависим, нам нужно еще больше, а если вы начнете по стройкам бегать, то… сами понимаете.

– Я бы справился, – усмехнулся я.

– Вы уже поняли ситуацию. Вам это все надо? У вас прекрасные отношения с городской властью, вы никому не переходите дорогу, а если полезете в городские подряды, то… ну вот мне точно нужно продолжать? Да сами смотрите, ваш канал на ту сторону всем давно известен, вы уже грузовиками товар возите, и никто даже не пытается к вам подкатывать. Мы даже платим сколько скажете. Возразите, что я не прав.

Я пригубил из бокала, покатал коньяк на языке. Неплохой вроде.

– Понял. Только какая мне конкретно выгода от того, что я ограничусь оружием?

– Помните эту штуку? – Линев выудил из внутреннего кармана своего синего пиджака автоматный патрон и опустил его на стойку.

– Тот самый, «городской»? – спросил я, взяв патрон в руку.

– Он самый.

У горожан появились автоматные патроны, на которые не действует никакой амулет. Нейтральны к магии, абсолютно. Причем вполне приличные патроны, хоть и без упрочненного сердечника, хорошие бронежилеты не пробивают. Правда, чародей Саня сказал, что патрон дорогой, очень, потому что внутри латунной оболочки какой-то очень сложный алхимический сплав, который дешевым не может быть в принципе.

– И что?

– Нам нужно какое-то решение проблемы. Гимназисты думают над новым амулетом, но ничего пока не придумали. И неизвестно, придумают ли. У вас хорошо получаются патроны с особыми свойствами. Так вот Перов хочет, чтобы вы попытались создать что-то для нас.

– Дешево не получится, – сразу ответил я. – Не потому что я жадный, а потому что себестоимость будет высокой, это точно. Ручная работа с каждой пулей, никуда не денешься. Если у меня вообще получится.

– У них тоже высокая, мы уточняли. Всего своего войска им подобными не обеспечить, но группам специального назначения выдать хватит. Повторить сплав у нас не получается – нет алхимиков такого уровня, которые есть у них. Это уже высший пилотаж. Магическое оружие ограничено по дальности и зависит от магических способностей того, кто им пользуется, так что сами видите.

– Я бы взялся, – кивнул я. – В принципе. Мне это интересно, я сам давно думаю над тем, как сделать амулетопробивающими пули с нормальной баллистикой, а не только болванки по полкило весом каждая.

Душой я не кривил, меня этот вопрос действительно давно занимает, и думаю я над ним постоянно. У тех диких калибров, с которыми я работаю, недостатков масса. Плохая баллистика, то есть ограниченная дальность прямого выстрела, слишком мощная отдача, проблема с автоматическим оружием. Что-то я уже сегодня с собой привез, для экспериментов и личного пользования, но это все еще вилами на воде писано.

– Но там будут дополнительные затраты, – добавил я. – Мне нужно создавать новый патрон. Если гильзы еще можно завозить и перетягивать, то пуля нужна своя. А в перспективе и стволы.

– О каких суммах идет речь?

– Пока о десятках тысяч американских рублей. Причем таких рублей, которые получены легально там, в Америке, потому что оборудование для производства пуль попадает под действие лицензий BATF. Нет, не напрямую, но наличные схемы могут вызвать излишек внимания, дальше цепочка потянется. Что может повредить уже моему бизнесу. Тогда и вам не помогу, и себе все испорчу, никто от этого не выиграет, все окажутся в дерьме и глупом положении.

– Это возможно. – Линев кивнул и приложился к бокалу. – Что-то еще?

– Если у меня что-то получится, понадобится помещение и еще оборудование. Тогда я бы занялся и гильзами, капсюли пока можно возить. Или делать здесь, тут умений даже ваших алхимиков хватит. Не думаю, что им трудно создать что-то, что от накола воспламенится. Понадобится латунь с определенными характеристиками.

– Если у вас что-то получится, то с этим проблем точно не будет, Перов сам все пробьет и выделит. А насколько это расширит ваш бизнес, можете сами прикинуть. В проигрыше точно не останетесь. И в довесок вечная любовь и дружба с городской властью.

Соглашаться? Конечно. Я и так над этим думаю, а тут можно за чужой счет сработать. И вот так, как со стройкой и заводом, в этом прокатить меня не получится.

– Хорошо, я займусь этой проблемой. Как будет первый результат, если будет, – готовьте деньги на станки.

– Я понял. По рукам. Да, кстати. – Он вновь полез в карман. – Разрешение на ношение для Милы, все как просили, – протянул он мне закатанную в пластик карточку. – Воевода сам подписал, если видите. Сочтите это нашим извинением.

– Спасибо. – Я взял карточку. – Вот за это действительно спасибо.

Теперь Мила может носить любое огнестрельное оружие, а не только то, которое вписано в удостоверение резервиста. У меня такая есть, выдана как владельцу оружейного магазина, а теперь и ей на том же основании. Работает с оружием, может перевозить значительные наличные средства.

– Вернемся к дамам? – спросил Линев.

Клондайк.

17 июня, пятница.

После ресторана разгребать в подвале коробки с привезенным было лень, так что я просто провалялся весь вечер с книгой на кровати, а рядом тем же самым занималась Мила. Играла музыка, я притащил сюда свой старый стерео, раскопав его среди всякого барахла в тамошнем гараже, а здесь мне его приспособили под магические батареи. А заодно и всю свою коллекцию компакт-дисков приволок, там она уже без надобности, там времена изменились, все из интернета качается. Много дисков, несколько сотен, пришлось полки под них у Вайсера заказывать.

Кроме того, полки хорошо освоил Барсик, тот самый кот, которого я подобрал тогда в заброшенном доме обожженного плесенью. Ожог давно прошел, кот подпитался, залоснился и, как подобает любому нормальному коту, обнаглел. Впрочем, сейчас он лежал не на полке, а у меня на ногах, не давая ими шевелить. Он у нас тоже в получателях груза значился. Притащил несколько мешков кошачьего корма, наполнителя для туалета и еще «кошачье дерево», которое еще предстояло собрать. Да, и дверки для него врезал, чтобы мог свободно перемещаться между нашей студией и мастерской. Дверку в магазин все же пока врезать не стал – там для него полузапретная зона, в конце рабочего дня выставляю его за дверь. Или Дима выставляет, когда нас нет. Но во время рабочего дня он любит валяться на прилавке у кассы и наблюдать за всем вокруг своими желтыми глазами.

– Коль, ты не расстроен? – вдруг спросила Мила.

– Честно? Не знаю. Подсознательно ждал чего-то такого, если честно.

– А я даже рада.

– Почему? – Я чуть удивился.

– А нам тут и так всего хватает, зачем больше? И все равно мы отсюда уедем рано или поздно. Давай заниматься тем, чем занимаемся. Я тебе помогаю теперь, можем на Большую Землю ездить, все у нас хорошо, а теперь еще и тихо. Зачем все ломать?

– Не знаю. – Я отложил роман Коннелли и закинул руки за голову. – Может, ты и права. И воевода прав.

– А при чем тут воевода?

– Он через Линева передал, можно сказать, чтобы я своим делом занимался, – усмехнулся я.

– Хм. – Мила задумалась. – Когда мне так говорят, сразу хочется послать куда подальше, даже себе во вред.

– Мне обычно тоже. Но задачку поставили интересную плюс финансирование пообещали.

– Да? Это меняет дело, наверное. Но вообще я рада, что так получилось, честное слово.

– Если дверь схлопнется или с Платоном что-то случится, нам станет плохо.

– Не станет. Они тебе сами все таскать тогда будут, ты им нужен. Сколько у тебя город всего покупает?

Много. Процентов восемьдесят всего, что я пускаю в продажу, идет Дружине, Патрулю, комендачам и СЭС. А те же «вепри» на переделку мне Линев поставляет. Может, и вправду говорят, что все, что ни делается, – к лучшему.

– Ладно, пусть так будет. Даже если с Платоном что-то случится, не приведи бог, то найду другого кондуктора, притащу к воротам, дам пинка – и пусть нас выводит.

– Ты вылечись сначала.

– Вылечусь рано или поздно.

– Ты к врачу завтра записан? – Она поднялась на локте, повернувшись ко мне.

– Обязательно. На три часа.

– Я с тобой.

– Зачем? – Я удивился.

– Послушать хочу, что скажет.

– Ладно, – пожал я плечами, – никаких возражений не имею.

Уснули рано, едва темнеть начало. Впрочем, летом тут темнеет очень поздно, так что не показатель. Даже жалюзи пришлось закрывать.

Утром вскочил рано, ощутив, что полностью выспался. Влез под душ, похвалив себя за то, что не забыл с вечера угля в котел подкинуть, а то летом расслабляешься и забываешь, что нужен этот котел не только для отопления. Побрился, умылся и пошел вниз, в подвал, оставив Милу в кровати досматривать сны. Магазин все равно только через два часа открывать, а ее будильник разбудит. С тех пор как наши – а в особенности ее – проблемы закончились, она со мной вместе работать начала – и за продавца, и за помощника в мастерской.

Кот пошел за мной, внимательно посмотрел, как я наполняю его миску, стоящую между шкафами, затем через очередную дверцу посетил топочную: там у него туалет. Было слышно, как он активно закапывал то, что сделал, потом направился к миске.

– У меня тоже завтрак, – сказал я ему, включая чайник.

Так, стратегический запас утреннего печенья никуда не делся, все на месте. Выложил несколько штук на блюдце, набил пружинное ситечко чаем. Ждем, пока закипит.

Ладно, пока ждем… начну вскрывать то, чего вчера сюда натащил. Много натащил, и на заказы, и в свободную продажу, и, как уже сказал, сугубо для личного пользования. Для начала несколько коробок с комплектующими для AR15 и AR10. Верхние и нижние ресиверы, много, целых два ящика разных магазинов, ящик стволов. Моя собственная FN FAL, которая лежала в Фэрбэнксе в магазине, поэтому Дюпре раньше ее сюда не перекинул, забыл, а вот теперь, идеями полн, я о ней вспомнил. Добротная такая винтовка, полностью из стали, что мне и требуется.

Пластиковые коробки с гильзами. Пули. Порох в банках. Капсюли. Матрицы для переснарядки и переформирования гильз до нужного размера. И еще много, много всего. Раскладывал сначала по полу и быстро заполнил весь подвал, пришлось тут же начать распихивать все по шкафам. Работы невпроворот будет впереди.

Так, начнем с Проекта № 1, он самый быстрый. На верстак поочередно: четыре нижних ресивера от «Bazooka Brothers» и восемь верхних от «RWNXtreme». Для чего все так сложно? Эти верхние рассчитаны на пистолетный патрон сорок пятого калибра. То есть тот калибр, который тут нужен для не слишком большой дистанции боя и в который я могу спокойно втискивать все наши разработки, пуля большая и тяжелая. Четыре ресивера со стволами в шестнадцать дюймов, и еще четыре с короткими двенадцатидюймовыми. То есть понятно, из всего этого можно сделать карабины под пистолетный патрон, не автоматы, автоматического огня в гражданских моделях нет.

Обычная проблема в таких переделках в том, что магазины не всякие и не во все влезают. Если под девять миллиметров магазинов много и они входят в горловину легко, иногда и адаптер не нужен. Но вот эти четыре нижних ресивера сделаны под старые магазины для М3 «масленки», которых Дюпре по моей просьбе за копейки купил целую кучу. То есть проблема снимается. И что самое приятное – это стальные магазины, то есть можно защитить еще и патроны от всяких лишних заклятий.

Так, на два нижних ставлю два «аппера» с длинными стволами, еще на два с короткими. Вскрыть ящик с магазинами, выбрать несколько, проверить, как входят, – отлично, четко по размеру. Набил один учебными патронами, вручную проверил, как работает… вроде бы без задержек. Тогда следующий шаг проверки – с живыми патронами, без всяких заклятий, понятное дело. Открыл дверь в топочную, где у дальней стены я построил домодельный пулеуловитель, навинтил на ствол глушитель, обычный, не магический, чтобы людей на улице не пугать. Потом сказал коту:

– Сейчас постреляю, попрошу без нервов.

Вскинул карабин с коротким стволом, выпустил в быстром темпе с десяток пуль в мишень. Система работала как часы, заводскую смазку я снял еще в Фэрбэнксе, так что возиться не пришлось. И работало все тихо, сорок пятый калибр с тяжелой пулей дозвуковой, глушится отлично без всякой магии. Теперь на оружие надо будет «ред-дот» поставить и пристрелять, но это уже не здесь. Кстати, не так уж и дорого получилось, и можно будет в продажу пускать, тот же СОБР Дружины с радостью возьмет. Только закончить надо, защитить механизм от все тех же вредных заклятий. Но принцип понятен, все работает.

Проверил десятком патронов все собранные карабины, прошло без осечек, задержек и прочего.

Что на очереди? Начну с вон тех трех «апперов» для AR10, в них нужно стволы заменить. Стволы тут, под рукой. Зажал первый через резиновый держатель в тисках, сняв предварительно цевье и газовую, съемником утопил «нат», провернул, скрутил, затем вытащил ствол. Выбрал новый из ящика, осмотрел бегло, убедившись, что при транспортировке ничего не случилось, вставил на место прежнего, надел заново «нат», затянул слегка динамометрическим ключом до проворота, посмотрел – нет, порт для газоотвода пока неровно стоит. Еще чуть-чуть, прибавив на ключе усилия… теперь вроде бы ровно. Все, теперь саму трубку, выгнутой стороной вверх. Затем прикрутить цевье сразу, ствол здесь «свободно плавающий», потом поставить не получится. Закрутил руками, затягивать тут ничего не надо, надел на ствол газблок с короткой планкой под мушку, проверил тонкой отверткой, что тот встал ровно, затянул болтик снизу.

Все, с тисками пока закончили. Теперь вбить на место штифт, аккуратненько, маленьким бронзовым молоточком через пробойник… и опять в тиски, проверить уровнем, как ровно стоит газблок. Пришлось чуть подправить, а дальше можно затягивать болты снизу. Первый ствол на месте. А старый пока про запас, думаю, что еще пригодится, благо он все равно новый. У меня на него тоже планы… если все получится. Затем, один за другим, установил еще два ствола.

Та-ак, теперь займемся нижним ресивером. Всеми тремя, если точнее. Точнее, даже семью, считая модели под сорок пятый. Надо просверлить отверстия для медных пластин, которые я давно заготовил, и чуть подточить изнутри флажки предохранителей. Пластины я отфосфатировал, они на винтовке даже незаметны будут, я так уже делал.

Кот уселся на верстак, внимательно наблюдая за моими действиями. Звука дрели он не любил, но все равно стойко переносил его, только морщился недовольно. Потом вдруг решил заняться вылизыванием интимных частей, так что я даже сказал ему:

– В другом месте нельзя заняться?

Отвечать он не стал, проигнорировал вопрос.

Затем спустилась Мила, умытая и причесанная, спросила:

– Завтракал?

– Чай пил с печенюшками.

– Я тебе омлет приготовлю. И себе. – И с этим удалилась.

Ага, а я пока пластинки поставлю и притяну. И потом можно затворными рамами заняться, нанести на них руны по Саниной схеме, а дальше он их активирует.

Пришел чуть раньше на работу Дима, взялся убирать в торговом зале, потом вернулась Мила с завтраком, и пришлось прерваться. Кот потребовал с омлета долю, я отломил вилкой кусочек, он его понюхал, пошевелил лапой и есть, естественно, не стал. Задрал хвост и направился из мастерской в магазин. Кусок я выбросил в урну.

Потом появился растрепанный и зевающий на ходу Саня, тоже получил порцию омлета с шампиньонами и с тарелкой уселся за свой рабочий стол. Работой я его сегодня точно обеспечу. Рабочий день планируется ударный: новый товар привезли.

После Мила уселась за пресс и взялась снаряжать патроны двенадцатого калибра зажигательной дробью, я гравировал лазером руны, потом перешел к пулям, когда отдал затворные рамы и нижние ресиверы Сане. Спросил по ходу дела:

– Сань, а как вообще амулет от пуль действует?

– Какой? Наш или городской?

– Оба.

– Ну, просто, если в принципе. Он создает вокруг тебя что-то вроде сигнального поля. Когда пуля в него влетает, создается что-то вроде крошечного портала, пуля телепортируется случайным образом, но не в тебя. Все.

– Это наш?

– Ага, наш. Алхимический чуть по-другому. Он точно так же засекает пулю, но дальше другой механизм… ну, типа внутренняя энергия амулета открывает дыру в межмирье, а оттуда сила уже целым потоком. И пространство как бы делится, то есть пуля отдельно, а ты отдельно. Но этим он и хренов, потому что вся эта энергия потоком на тебя, а не на пулю. Вредно очень.

– А почему только масса влияет, а не энергия?

– Просто потому что скорость телепорту не очень важна. Важно только, какой вес он должен перекинуть. Если снаряд тяжелый, то на него весь запас энергии и уходит.

– А в алхимическом почему ограниченное число включений?

– Там тоже энергия тратится, просто на подкачку из межмирья. Как запас иссяк, так и все. И уже не зарядить, они же одноразовые, отработал ресурс – и выбрасывай.

– Понял, – кивнул я, попутно устанавливая в рядок гильзы. – А что может разрушить портал, например? Не перегрузить, а поставить помехи, например?

– Да в принципе любые помехи в магическом поле, если достаточно сильные.

– А что их может создать?

– Да до фига что. – Саня опять зевнул. – Я тебя понял примерно. Проблема в том, что такие помехи трудно активировать быстро, пуля уже уйдет в портал, и все. То есть попадание в поле активировать их сможет, но не сразу, а там же миллисекунды.

– А заранее активировать? – уточнил я.

Так, гильзы встали рядком в кювете с водой, погрузившись чуть меньше чем наполовину. Я вытащил из стола хитрый инструмент, больше похожий на стальное кольцо на деревянной ручке, обвитой мотками медной проволоки, с небольшим аккумулятором в торце рукоятки, щелкнул по нему пальцем. Почувствовал, как от кольца пошел жар, словно от горелки. Затем аккуратно опустил кольцо на дульце, стараясь не касаться латуни. Почти сразу внутренняя сторона засветилась оранжевым. Я опрокинул зашипевшую гильзу в воду, повторил процедуру со следующей.

– Сань, а сколько времени такая помеха может работать, если ее, например, записать на кварц?

– Не знаю, от размера кристалла зависит. От трех до… ну, скажем, десяти секунд. Думаешь, как активировать при выстреле?

– Точно.

Еще гильза зашипела в воде, затем еще одна. Сейчас Димка уборку закончит, и его к этой работе приставлю, а сам займусь более ответственным делом. Мила уже штампует патроны один за другим.

– В теории можно, но тут все считать и считать нужно. Например, если активатор расположить где-то на конце ствола…

– А ты посчитай. И на удар нельзя активатор запустить?

– Не знаю, пока не знаю… – Он даже в затылке зачесал.

Увлекся мыслью, значит. Саня вообще любит новое придумывать, его за рутинную работу усадить трудно, иногда и вовсе не возможно добиться обещанного.

– Ты мне четко Тэ-Зэ сформулируй, Коль. Что конкретно нужно?

– Нужно делать так, чтобы пуля ломала или глушила портал перед собой. Пять – десять секунд достаточно за глаза, она меньше летит.

– А на кой? У нас же полный набор всякий пуль, все амулеты ломаем.

– Баллистика у всех хреновая. И отдача зверская. И тяжелое все. И много чего еще.

– Зато всякие прибамбасы есть. Пустышки и все такое, – возразил он.

– Вот их я тоже хочу сохранить. – Я уронил в воду последнюю гильзу и начал выставлять их на коврик на сушку. – Вот я как вижу: пуля полая по оси, в ней несколько кристаллов кварца. Кварц твердый, он стекло режет, так что выстрел выдержит. Одно заклятие ломает портал, второе срабатывает как должно, зажигательная пуля, например. Или пустышка. Или что еще.

– Пустышки у нас от рун вообще-то работают… Но да, если пойдет еще и наводка изнутри, руны – все. Только на кристалл писать. Но все равно там наводок взаимных до черта будет, – вздохнул Саня. – Ничего толком не сработает. К тому же кварц такой… там кристаллы должны быть равны по размерам, а тут уже допуски. С допусками одно заклятие начнет передавливать другое. Думать надо. Может, даже советоваться с умными людьми.

– Возьмись, а? – Я намеренно изобразил просителя: Саня такое любит, уважением считает.

– Ну… попробую, хоть и без гарантий, сам понимаешь. Ты что, хочешь обычную пулю противоамулетной сделать?

– Угадал. Надоели мне все эти гири летающие, хочу нормальной стрельбы. Чтобы дальность прямого выстрела под триста была хотя бы. Город свои сделал, почему нам не сделать?

Город я тоже упомянул специально, Саня еще и к чужим успехам ревнив. В хорошем смысле слова, то есть тут же желает превзойти.

– У Города они без дополнительных свойств, – напомнил Саня. – И по броне не то чтобы очень.

– Согласен. А мы бы их переплюнули.

– Во-от, теперь ты на своем месте. – Мила засмеялась, отвернувшись от пресса. – Ну какой из тебя поставщик кирпича, а?

– Блин, не сыпь соль на раны. – Я засмеялся.

Но в чем-то права. Я пока тут сижу и всем этим занимаюсь, чувствую себя совершенно довольным жизнью и чрезвычайно увлеченным. На кирпичном заводе так было бы? Нет, скорей всего. Тут я главное хобби работой сделал, а там так, просто денег поднять проект.

– Любимый, я правду в глаза говорю, а ты от нее прячешься.

– Да ладно, не прячусь.

– А что случилось? – заинтересовался Саня.

– Долго рассказывать, как-нибудь потом. Короче, у нас остался карьер, а все остальные проекты отменяются, они кому-то еще понравились.

– Бли-ин, в Форте все как всегда… – Он вздохнул.

– Нормально. Одна дверь закрылась – другая открылась.

– С пулями заказ, что ли?

– Отчасти. Больше сам хочу сделать.

– Но заплатят?

– Заплатят. Сколько скажем, столько и заплатят. Только проектами брать больше не будем, строго наличными. О, Дим! – повернулся я к вошедшему продавцу. – Садись на отпуск гильз, я другим займусь. Сань, там для тебя еще шесть подносиков сорок пятого в шкафу лежит. Активируй их, плиз.

Тогда пора браться за руны. На пластинах они уже есть, а вот затворные рамы пока не обработаны. Раньше я их вручную гравировал, но потом попробовал притащить лазерный гравер, пригодный для работы по стали. Боялся, что заклятие на прорезанное лазером не ляжет, как не ложится на штампованное, но, к счастью своему, ошибся. А Саня еще и вписал теперь свои руны в орнамент, так что прочитать их даже проблемно стало. Захочет кто перекопировать – и не поймет, какая часть узора на самом деле работает. То есть и повторить не сможет. Защита от обратного копирования называется.

Взял первый болт-карриер, разметил, нанес пасту на нужные точки, зажал, глянул на экран ноута, убедившись в том, что там порядок правильный определен. Начали. Запах горячего металла, потрескивание, руна вырисовалась идеальной формы. Поворачиваем, всего таких шесть нужно. Чем именно эта конструкция хороша – тем, что карриер прикрывает затвор. Но на затвор тоже две руны, на стебель, чтобы уже наверняка.

Механизация процесса – штука сильная, к обеду я Сане отдал уже готовые винтовки «на активацию», сразу все, принял от Димы большую коробку гильз триста восьмого с уже отпущенными дульцами, отложил в очередь. После поездки к врачу займусь перетяжкой, а завтра, пожалуй, перейду к пулям. Пока по старым технологиям, но все равно оружие должно принципиально новым получиться. Я так вижу. А завтра уже все на серьезные испытания и пристрелку, пока с обычными патронами.

Когда мы вышли из госпиталя и сели в машину, Мила сказала:

– Забыла совсем, я с Мариной сегодня вечером встретиться договорилась.

– С Мариной?.. – чуть озадачился я.

– Которая вчера была.

– Ну… встречайтесь, я что, против? – сказал я, поворачивая ключ в замке зажигания.

– Ну мало ли какие у тебя планы?

– Да никаких, наверное. Работы полно, буду возиться, сколько получится. А где в Форте женщинам можно вообще встречаться? – Я действительно призадумался.

Шопинг тут… ну если только украшения или что-то магическое, во всех остальных случаях он в том же Фэрбэнксе и то лучше. Клубы, рестораны? Если только те, где охрана хорошо работает, местечко-то то еще.

– Фитнес открылся, она мне там членскую карточку организовать пообещала.

– Фитнес? Вот давно пора. А где?

Я даже думал о том, чтобы самому спортклуб запустить, а сейчас это вдвойне актуально становится, после того как в подвале у нас рабочих мест прибавилось, и даже висящий там мешок уже откровенно мешает перемещаться. Кстати, на новой территории Патруля вполне приличный зал, почему бы туда не ходить? Не, я всегда любил заниматься сам, дома, но все же для этого некий простор нужен, а с ним теперь сложно.

– На городском стадионе, говорит.

– Считай что рядом.

– Тебе на вечер машина не нужна?

– Нет, но вторая все равно есть, так что забирай. На «Экспедишне» поезжу, если что, никаких проблем. А что там есть, в фитнесе этом?

– Классы разные. Спиннинг, боди-памп, еще что-то. Посмотрю.

– Хорошее дело. Я тоже, пожалуй, завтра в зал Патруля загляну.

Как раньше не сообразил? И недалеко, и в полном праве.

Кстати, не забыть Миле к зиме машину притащить, «Экспедишн» тогда на гусеницах будет, а одну не всегда поделишь. Что там у Дюпре на стоянке еще оставалось в запасе? «Такома» прошлого поколения с двойной кабиной и такой же по возрасту «рэнглер», если из небольшого. Больших она не любит – пока жила в Фэрбэнксе, даже не стала ездить на моем «сильверадо».

– Может, ты тоже в мастерской до ночи сидеть не будешь?

– Может, и не буду. К Славе тогда зайду на пиво и все такое. Просто закончить сегодня кое-что охота.

– Завтра закончишь. Кстати, тебе врач сказал несколько дней себя щадить. Ты это тоже слышал или только я?

– Он не работу имел в виду. – Я засмеялся. – Под перепады полей не залезать.

– Работу тоже, а то бы он уточнил. Ладно, чего сидим? Поехали. Хоть помогу тебе сколько успею.

Даже заброшенный район между Госпиталем и Красным проспектом летом не так мерзко выглядит. А ближе к Красному и народу на улицах очень прибавилось, особенно на площади Павших. Шашлык прямо на улице, временные открытые кафешки, для детей аттракционы. А вон красный «Блэйзер» Селина по улице прокатил, куда-то на север, сам Денис за рулем, его представительный профиль ни с каким другим не спутаешь. Я, наверное, все американские машины в городе наперечет знаю, потому что подавляющее их большинство сам же сюда и затащил. Кстати, а может быть, Миле не тащить другой машины, а просто взять под себя тот «бронко», что мы приволокли? Платон с Дмитрием ее вчера отогнали к Беленькому, но она наверняка еще не продана.

Нет, в городе и по зиме он так себе будет, а ей «рэнглер» нравится. А может, у Дюпре что-то еще к тому времени появится. Подумать надо. Деньги сейчас есть, товар на продажу тоже, плюс затраты вернули… может, проще и забрать из сервиса обратно, пока не купили, чтобы потом голова не болела. Неохота мне рейдовую машину по городу просто так гонять, она у нас для дела, причем важного. Мало ли что.

На повороте разминулся с тойотовским внедорожником, за рулем женщина. Показалось даже, что та самая ведьма, из-за которой у Хмеля все недавние неприятности были. Но, может, и не она.

У входа в паб машин прибавилось – у кого-то уже, похоже, рабочий день закончился, хоть еще и пяти нет. Плюс Хмель столики под зонтиками на тротуар выставил, вроде как терраса летняя, там теперь все курильщики собираются, которые зимой на крыльце трясутся.

Загонять машину в гараж не стал – все равно на ней Мила скоро уедет, – оставил перед магазином, за припаркованной у самых дверей китайской копией старого японского «хайлюкса» с двухместной кабиной. Покупатель?

Точно, в торговом зале я обнаружил двух китайцев, приценивающихся к дробовикам. Дима что-то объяснял одному из них, тощему и немолодому, тыча пальцем в руны на ресивере. Тот кивал, а второй, повыше и заметно моложе, просто глазел по сторонам, сунув руки в карманы кожаной куртки. Я поздоровался, они вежливо ответили, но дальше продавец и без меня разберется, я тут в совсем заковыристых случаях нужен. Так что мы просто прошли мимо и спустились в подвал, где я с некоторым удивлением обнаружил над чем-то колдующего Саню, хотя к этому времени трудовой пыл у него обычно угасал.

– Как здоровье? – спросил он, обернувшись.

– Здоровье в порядке, спасибо зарядке. Без последствий скатался, все в норме.

– Ну и отличненько. Я все прошил, что у тебя было, в шкаф сложил.

– Спасибо, Сань, завтра еще подкину. А ты чем там занят?

– Да, блин, – махнул он рукой, – над твоими идеями думаю, экспериментирую помаленьку. Интересная задачка.

Ага, все как я и говорил, Саня вызов принял.

– Хмель забегал, кстати.

– Чего хотел?

– Тебя спрашивал. Но вроде не срочно, а то позвонил бы уже.

– Наверное. А задачка реально интересная. Мил, у тебя что по плану?

– Двенадцатый дособираю с «обманками», сколько успею, – обернулась она. – Мне через час двигаться надо.

– Да это не к спеху, в зале патроны есть, а Патруль свой заказ только в понедельник заберет.

– Все равно, все равно пока больше делать нечего.

Ладно, а я тогда займусь гильзами. Пока. А как Дима освободится, перепоручу ему, а сам все же за пули примусь – там работа тоньше.

Сначала гильзы надо смазать. Дульца ватной палочкой сперва тщательно, затем нанести лубрикант на специальный коврик и тщательно прокатать все руками. Если смазано плохо, то можно повредить. Сколько тут Дима успел отжечь? Ага, триста штук, для начала вполне достаточно.

Я успел смазать все и даже установить первую гильзу в пресс, когда он спустился в подвал и сказал:

– Взяли «рема» и сорок патронов разных.

– Спасибо. Давай подмени меня тут, я покажу что делать. – Работа несложная, просто аккуратно надо, но он умеет. – Шеллхолдер на триста восемь, видишь? – Я ткнул пальцем. – А матрица на триста тридцать восемь. Это первый этап. Пропускаешь все, затем меняешь ее на триста семьдесят пятую и все повторяешь.

– Фигасе калибр, – удивился он.

– Нормальный калибр. Потом смотри, – положил я у пресса распечатку, – тут все в дюймах, но пересчитывать не будем, микрометр тоже в дюймах. Гильзу потом протриммить надо, но только по длине, дульце и так тянутое. Длина должна быть в один и восемьсот шестьдесят пять, не больше и не меньше. То есть снимать нужно где-то ноль сто пятнадцать, потом замеряй снова и затем опять режь, если нужно. Понял?

– Да понял вроде.

– Ну и фигачь, раз понял.

Коробки с пулями я давно уже приготовил, просто руки чешутся начать. Не тупые болванки, а самые настоящие «Сьерра Матч Кинг», целевые. Мне насчет этого нового калибра Дюпре подсказал, и он же заказал стволы от «X–Caliber» под него. Причем не просто стволы, а с криогенной обработкой от «300 Below», то есть то, что нужно.

– А что за патрон-то? – как раз в такт моим мыслям спросил Дима.

– Триста семьдесят пять «раптор». Живого калибра нет, он исключительно под перетяжку триста восьмого, из него и сделан. А пули сам видишь.

– А вес какой?

– Пока аж триста пятьдесят грейнов. Но форма пули – опять же видишь все сам. Дозвуковая. Потом с другими, полегче, поэкспериментируем. Глушителя пока на этот калибр нет, если только самому точить.

– Нормально, – кивнул он уважительно. – Это что, почти двадцать три грамма? – прикинул он в уме. – И девять с половиной миллиметров?

– Именно.

– А отдача как?

– Терпимая, вполне. И летит прилично, на три сотни вменяемая траектория. Та, что полегче, еще лучше полетит. Если по тварям всяким, то у них амулетов нет.

– Хм, – покачал он головой и вставил в пресс очередную гильзу.

Ну а со мной все ясно, это будут «пустышки», так что выгоняем на лэптоп нужные руны и начинаем аккуратненько гравировать их на пулях, ближе к хвосту, тогда они еще и дульцем будут скрыты. Хотя руны – это далеко не половина дела и даже не четверть. Секрет в тех заклятиях, которое в них Саня потом заливать будет.

Мила уехала без четверти семь, а я просидел в подвале до девяти. К этому времени я с пулями закончил, а Дима с гильзами, после чего я все сложил по поддончикам, а поддончики с пулями переставил Сане на стол. Пусть с утра и прошивает в них свои заклятия хитромудрые. И на этом решил, что на сегодня закончил. Взял один из новых карабинов под сорок пятый, уже прошедший обработку у Сани, с коротким стволом, набил шесть магазинов патронами, «пустышками» и «обманками» через один, под «дабл тап», и отнес наверх в квартиру. Это теперь наряду с остальными стволами в студии будет личным оружием. У меня его тут уже целый шкаф, откровенно говоря, но запас карман не тянет. И завтра такой же Миле подберу, я больше из-за нее все это и придумал – неудобно ей все то, что у нас есть, из-за невеликого роста и хрупкого сложения.

Переоделся, умылся, привычно проверил наличие патрона в стволе моего «Ruger SR1911»… да, любимый «кимбер» ушел в шкаф, где и лежит теперь. С тех пор как Саня все же сотворил «подствольный щелчок», мне нужна планка для его крепления. Эту модель, древний 1911, делает много кто, и в том числе с планками, но вот проблема – теперь почти все производители покрывают пистолеты серакотом, а он почти начисто отрицает нанесение рун защиты, хоть вручную, хоть лазерной гравировкой. А у моделей из полированной нержавейки почему-то нет планки. И только старый добрый «Штурм и Ругер» делает эту модель из вороненой стали и с планкой под всякое нужное.

Впрочем, после некоторой практики пистолет мне даже понравился. Раньше на удивление невысокая цена пугала, но оказалось, что зря. Литая, а не фрезерованная рамка? Ну и что, даже пластиковые и алюминиевые работают без проблем. Кучность чуть ниже, чем у того же «кимбера», за счет допусков, но так пистолету она особо и не нужна. Зато качество ствола ругеровское, то есть отличное. Плюс штатные восьмизарядные магазины из нержавейки, которые мы с Саней тоже обрунили, а затем я на каждый установил «спид-бамп», то есть нечто вроде подушечки для быстрой перезарядки.

Отличный спуск, классический ранний дизайн, хорошие прицельные. А когда я в Фэрбэнксе устроил испытания и без единой задержки пропустил через пистолет две тысячи патронов разного вида и от разных производителей, включая самые плохие, без всякой чистки, то задумался над вопросом: и за что я раньше столько платил? Так что с «ругером» теперь и хожу.

Итак, «ругер», «Щелчок» к нему отдельно, «спайдерко» в заднем кармане джинсов и запасные магазины на ремне, накинул куртку «софтшелл» и пошел в паб. Вот сегодня я точно пиво заслужил, трудился как пчелка, можно сказать. Но и сделал много.

Машин перед магазином не было, зато перед пабом прибавилось. Среди них заметил знакомый шестьдесят девятый «газончик» Смирнова. Ага, очень даже кстати. И в любом случае со старым геологом и заместителем начальника городского Арсенала приятно пивка выпить. Интересный дядька, умный и с чувством юмора, хоть и выглядит как ханурик. И кстати, чего там Хмель хотел?

На улице уже прохладненько, но народ под зонтиками все равно сидит, в куртки кутается. И даже свободных мест не видно, – вот что значит северное лето, люди каждую его секунду стараются использовать. Три сдвинутых стола заняты одной компанией, все больше молодые крепкие мужики. Ага, и Клим с ними, я его знаю. Начальник охраны рынка, они с Хмелем давно в корешах.

Подошел, поздоровался, попутно пожав руки нескольким знакомым и незнакомым братьям. Что-то отмечают.

– А где местная власть? – спросил я у Клима.

– В бане париться изволят, – усмехнулся тот. – Подойдет скоро, я думаю.

Я кивнул, толкнул дверь с колокольчиком, зашел – и зал почти полный, но все же места есть. За стойкой.

Ага, и вон Смирнов за последним столиком, в компании еще каких-то двух мужиков, пиво в руках нянчит. Подошел и к нему, он руку мою придержал:

– Ты быстро не убегай, Коль, разговор есть.

– Так я только пришел, куда мне убегать?

– Вот и славно, разопью с тобой по кружечке, как с товарищами закончим.

– За стойкой буду.

Пока за стойкой возвышался башней Иван.

– Здоров, Вань. Какие дела?

– Да как сажа бела, но дышим пока.

– Вика! – остановил я проходившую рыженькую девочку, собиравшую со столов пустые кружки. – Умница, красавица, спортсменка, комсомолка, красота наша неземная. – Я открыл пакет, который принес с собой, вытащил оттуда две коробочки, обе протянул ей. – Где твое второе «я»?

– Мм… сейчас придет, – ответила Вика, едва заметно покосившись в сторону туалета. – А что это?

– Вроде как сувенир. – Я открыл коробочку и достал оттуда огромный медвежий клык на золотой цепочке. – Не из магазина, понятное дело, приятель мой сделал. Вчера не смог отдать, коробка под остальным грузом лежала. Что на него записать – уже твое дело, сама понимаешь.

– Ой, спасибо, – заулыбалась она. – Это за какие заслуги?

– Эстетического порядка, теперь сюда заходить в два раза приятней, – отпустил я уже совсем безбожный комплимент, хотя девочки и в самом деле были миленькими. – Ну а второй такой же… вон для нее, – кивнул я в сторону появившейся в зале Юли, которую проще всего было описать как «брюнетку с формами».

– А мне? – спросил Иван.

– Остальные с пломбами были, некрасивые, а то, что вообще от медведя осталось, тебе не понравится.

– Вот всегда так, – вздохнул он тяжко. – Что налить?

– Да как всегда. Вань, а пожевать что есть?

– Котлеты с картошкой. Подогреть?

– Неплохо бы. Только пиво сперва.

– Юль, налей пока, я на кухню, – сказал Ваня брюнетке и сразу направился в дверь за стойкой.

– Светлое или темное? – спросила Юля, заходя за стойку.

– Давай, пожалуй, темное сегодня, – изменил я первоначальную идею.

Она достала бутылку, аккуратно перелила пиво в высокий бокал.

– Что-нибудь еще?

– Нет, все в порядке, спасибо.

– У нас орешки и сухарики появились, – известила она. – Хотите?

– Хочу. Но после котлет.

Тут в зале появился Слава. После бани румяный и явно довольный жизнью. Оглядел владения, проверяя, все ли в порядке, зашел за стойку, протянул руку.

– Как съездил?

– Нормально. Лучше, чем в прошлый раз, почти не плющило. Работают пилюли.

– Заказываю еще?

– Давай. Тебе сразу деньги или по факту?

– Потом отдашь.

– Что тут за юбилей у вас? – кивнул я в сторону «братских» столов.

– Да день рождения у одного там, заказали три стола.

– Держи, это твое. – Я выставил на стойку уже сам пакет. – Три «Хай Уэста» – хоть сам пей, хоть дари кому.

– Во спасибо, – убрал он пакет вниз. – Чего интересного на той стороне?

– Спокойно, тихо. Не, ты прикинь: в Фэрбэнксе уровень преступности чуть ли не один из самых высоких в Америке, там всякой швали заезжей до черта. А с Фортом сравнишь – так почти рай.

– С Фортом вообще лучше ничего не сравнивать. – Хмель усмехнулся. – Это несравнимо. Разве что Сомали какое-нибудь.

– Я там привез кое-что стреляльное, новое. Зайди глянуть, как время будет. Пока такого не было.

– Да? Загляну. Это тебе? – спросил он, увидев Ивана с тарелкой и приборами.

– Ага. Хорошо поработал и хорошо пожую.

– По пятьдесят? – Хмель, не дожидаясь ответа, вытащил из-под стойки бутыль своего травяного самогона и две стопки.

– А давай, для аппетиту.

Он быстро разлил, мы чокнулись. Я закусил котлетой, а Слава выгреб откуда-то горстку орехов и закинул в рот.

– Откуда орехи, кстати?

– В Северореченске как-то выращивать начали, купил вот соленых на пробу. Идут хорошо.

– Вообще их бесплатно к напиткам предлагать принято, – намекнул я.

– Так не в Форте же. Не поймут. Дурак, скажут.

– Тоже верно.

– Ладно, я к Климу, ждут.

– Давай, я все равно здесь буду.

Доел спокойно, допил пиво, заказал следующее, а заодно и орешки, и сухарики, исключительно на пробу. На середине второй кружки Смирнов подошел, заказал и себе очередную.

– С коллегами был, – кивнул он в сторону выходивших мужиков. – Пошли за стол, пока не заняли. Разговор есть.

Разговор так разговор. Подхватил свою кружку и блюдце с орешками, переставил все на тот самый стол, потом вернулся за сухариками.

– Звонить тебе собирался, а тут ты сам, – пояснил Смирнов. – Ты насчет экспедиции по реке не перегорел пока?

– Нет.

– А то сезон в разгаре, скоро уже и на убыль пойдет.

– Идти-то зачем? Цель нужна более или менее ясная.

– Да я все над картой сидел, думал. – Он почесал лысину. – Там закономерностей куда больше, чем мы тогда с тобой вскрыли. Кладезь знаний, а не карта. Если посмотреть все те места, что мы выявили, и наложить просто на карту нашей необъятной, то появляются новые нюансы, которых мы раньше не заметили.

– Это какие? – заинтересовался я.

– Привязка территорий к конкретным областям России. Или не России, как в вашем случае. Точки провалов тоже локализуются, причем по двум критериям. – Он быстро увлажнил пивом горло, затем вытер губы бумажной салфеткой. – Первый – это привязка к конкретным районам в том мире. Люди не случайным образом сюда сыпались, а из конкретных регионов в конкретные районы Приграничья.

– Ну это да, Город же с Далька, туда и китайцы валят.

– Верно. Но это заметили только потому, что сами китайцы в глаза бросаются. А систематизировать остальное ни у кого руки пока не дошли.

– И что выходит? Что можно как бы наложить районы той карты на эту?

– Да, именно так. И вот я по реке нашей прикинул. По ряду критериев, включая тот, что вдоль нее староверов прорва, так?

– Да.

– Так вот купно со всем остальным у меня выходит, что наша река – это примерно район Красноярского края, ближе к нижнему Енисею.

– Хм… – Тут уже я к пиву приложился.

– Может быть, Сым, приток такой. Или Нижняя Тунгуска. И знаешь чем те места знамениты?

– Чем?

– Там натуральный российский Клондайк был, если тебе так понятней. Золота там великое множество.

– И здесь? – все же уточнил я.

– Очень вероятно. И еще мы знаем теперь, как примерно искать, верно?

– Замеряем фон?

– Именно. Замеряем, ищем «подковы», как такая нашлась – проверяем. Умеешь проверять-то?

– Ты будешь смеяться, но умею, – развел я руками. – В Фэрбэнксе мыть золото – хобби. Народ так развлекается. Так что с лотком управляюсь и примерно знаю, где мыть начинать.

– Намыл что-нибудь?

– Да так, чуть-чуть, в баночке на полке золотой песок держал, для красоты.

– Сюда лоток не привез, часом? Или сделать могу.

– Сделать и я могу. Но сказал бы раньше, я бы еще и промприбор привез, там они во всех магазинах продаются.

– Ну ты скажи… – Смирнов усмехнулся. – Тут ты сам думай. Я бы быстрей пошел, просто с лотком. Нам же не добыча нужна, нам оценка. За добычу нас со свету сживут в единый миг, «мама» сказать не успеем.

– Кто бы сомневался.

Найти золото… тут даже не знаешь, радоваться или бояться. На золоте вся местная финансовая система держится. И его тут немного. Найди много – и пойдет большой перекос во всем. Если только крупный игрок не возьмет на себя работу по удержанию цены. Влезет мелкий – и его там же с золотом и закопают.

Но вот если включить мозги, на рожон не лезть и не пытаться сожрать все, то можно… много чего можно. Как я уже решил – никаких долей и проектов, только наличные.

– Надо быстро идти, согласен. Начну сразу готовиться. Ты пойдешь?

– Отпуска не дают пока. Попробую договориться, так бы пошел, молодость вспомнил. Однако планируй покуда без меня. Но это не все на самом деле.

– Что еще? – Я сгреб с блюдца пару орехов и разгрыз. И чего Хмель раньше их не покупал? А, не было же их, только появились.

– Окна. Я тут весной разговор один имел, так он меня на мысль натолкнул. – Смирнов опять подкрепил силы добрым глотком. – По границе с Северореченском почти каждый метр промерен, так?

Я кивнул. Да, именно по тому району больше всего данных, почти все детализировано.

– Так вот окна на карте тоже видны. Они как хвосты такие, сперматозоиды, если графикой изображать. Где башка – там и окна.

– И?

– Там граница с Севером, это раз. Промеры не делались. И еще граница… неизвестно с чем. Где-то там, за тем самым озером. Так вот там окна тоже могут быть. Пока свободные.

– И куда они ведут?

– Куда-то в Сибирь, я думаю.

– Нам с этого какая польза? Своих хватает, все налажено.

– Ну а сколько эта информация может стоить, как ты думаешь?

– Понятия не имею. Если только река куда-то близко к границе подходит, иначе к ним черта с два доберешься. И куда они вести могут? Ну выйдешь ты в тайге ангарской и что там делать?

– А не знаю. Но ты обмозгуй.

– Обмозгую. Давай за мозги, – поднял я бокал и чокнулся с собеседником.

Хмель.

17 июня, пятница.

Вниз! Вдох.

Вверх! Выдох.

На себя. Вдох. От себя. Выдох.

«День на выдох, ночь на вдох»? Нет, это не по-нашему. У нас ритм напряженней.

Штанга вниз, штанга вверх. Вдох-выдох.

Пот заливает глаза, руки дрожат, пульс зашкаливает. Но – хорошо.

Живым вообще быть хорошо.

Страховавший меня Иван Грачев принял гриф штанги и поместил ее в держатель, а когда я уселся на скамье, с непонятной усмешкой произнес:

– А может, на фиг это пиво? Баки на лом сдадим, купим тренажеры, фитнес-зал откроем.

– Это ты пошутил так, да? – шумно выдохнул я, вытирая полотенцем мокрое от пота лицо. – Как-то слишком саркастично получилось, не находишь?

Высоченный парень добродушно, насколько это позволила физиономия бывшего боксера, усмехнулся и развел руками.

– Да уж какой тут может быть сарказм? Мы когда последний раз что-то новое варили? Когда последний раз вообще хоть что-то варили?

Я поднялся на ноги и оглядел подвал с высоким сводчатым потолком. Варочный котел, бак для воды, насосы для перекачки сусла, охлаждающая система, отдельное помещение с емкостями для брожения.

Здесь было хорошо. Здесь была моя зона комфорта. Да только любимое дело далеко не всегда приносит прибыль. И тогда приходится лезть в какие-то другие проекты, брать на себя новые обязательства, выкладываться по полной программе. Или просто отпустить ситуацию и какое-то время ничего не предпринимать, продумывая действия на несколько ходов вперед.

– Вань, тебе вожжа под хвост попала, что ли?

– Да просто надо что-то делать!

– Например?

– Пиво сварить!

– На хрена? – прямо спросил я и обвел рукой стоявшие у стены кеги, лишь малую часть тех, что мы заготовили на лето. – «Западный полюс» отвалился, «Ширли-Муры» отвалились. В мае мы столько сварили, что запасы как раз до осени расходиться будут.

Иван потер перебитый нос и спросил:

– А что-то новое сварить? Чтобы к зиме созрело?

– В сентябре начнем варить, как похолодает. Сейчас и сусло охлаждать замучаемся, и температурный режим фиг выдержишь.

– Так электричество провели, можно охлаждающее оборудование подобрать.

– Ради трех летних месяцев? Да ну его на фиг. Летом у нас отпуск. И вообще мне сказали руку разрабатывать!

Оставленные клыками вампира раны давно затянулись, но кожа вокруг них по-прежнему выглядела бледной и нездоровой. Да и шрамы были какими-то нездоровыми на вид и синюшными.

– Уверен, врач имел в виду не это, – пробухтел Грачев и легонько толкнул ногой скамью для жима. – Скоро одни снаряды здесь и останутся…

– Ой, да не начинай ты!

Я кинул полотенце на спинку стула, прошел к висевшей в углу груше, стукнул правой, левой и поморщился из-за рези в прокушенном плече.

Больно. Блин! До сих пор не оклемался полностью!

– Как пиво по летним кафешкам расходится? – спросил я, стягивая через голову промокшую от пота майку.

– Хорошо расходится. Деньги зажать пытаются, но я в кредит только первую партию отпускаю. И трамблю потом постоянно. Платят в итоге. Вообще, если так и дальше пойдет, к концу августа все распродадим. Варить надо!

– Не начинай лучше, а? Это же промо-акция! Июнь, июль люди пиво пробуют, в августе начинают сюда подтягиваться, у кого деньги есть. Зиму уже с нами.

– Где с нами-то?! – не выдержал помощник. – У нас и так вечно аншлаг! Надо расширяться! Гельман предлагал на первом этаже ресторан открыть, почему бы не попробовать?

По всем документам собственником бывшего здания штаб-квартиры Патруля значился я, но по факту использовал лишь подвал, а всеми остальными площадями распоряжался Артем Гельман. Неофициально. Официально же там располагалась транспортная контора «Форт-Логистика», к которой опять же официально заместитель начальника Патруля никакого отношения не имел.

Конспирация!

Открыть на первом этаже ресторан проблем не составляло, но рентабельность подобных вложений вызывала у меня большие сомнения. Слишком уж место непроходное. Метров через триста Красный проспект упирался в городскую стену; с нечетной стороны подходила частная застройка, а в двухэтажных домах с четной жили в основном китайцы. Состоятельный люд из Лукова традиционно отдыхал в развлекательных заведениях на местном рынке, а китайцы полагали престижным отужинать в расположенной неподалеку «Цапле».

Но всего этого я объяснять Ивану не стал, лишь махнул рукой.

– Не взлетит.

– А здание, которое Клондайк предлагал выкупить?

Выкупить? Хм… скорее отжать.

– Поговорю с ним.

– Когда?

Вот пристал, прямо банный лист!

– Как время будет, так и поговорю, – вздохнул я. – Других забот полон рот. Все, мне в Госпиталь пора.

Я поднялся из подвала, обернул полотенцем кастрюлю с кипятком и унес ее в баню. Там быстро сполоснулся, переоделся в чистое и вышел на задний двор.

На улице – благодать. Ясное небо, яркое солнце, теплый ветерок.

По местным меркам теплый: жарко на улице все же не было. Градусов пятнадцать от силы.

Вернувшись в дом, я глянул на кислую физиономию помощника, покачал головой и поднялся в спальню. Надел карго-штаны, крепкие ботинки, футболку, сверху накинул джинсовку.

И похолодать к вечеру может, и кобуру на поясе с «таурусом» прикроет. Как-то свыкся с револьвером, уже неуютно без оружия из дому выходить.

Связка с ключами отправилась в один карман, выкидной нож в другой. Машинально проверив отводящий пули амулет на цепочке с крестиком, я взял бумажник с удостоверением резервиста, захлопнул дверь и спустился на первый этаж.

– А что там со спиртовым заводиком? – не преминул напомнить о делах Иван.

Я отмахнулся и вышел на улицу через бар. С приходом тепла на газоне у крыльца сбили деревянный настил, на него выставили пластиковые столики и складные зонты. Из-за увеличения посадочных мест пришлось даже нанять на лето официанткой родственницу Клима. Впрочем, дело того стоило – выручка била рекорды.

Лето и пиво в головах людей связаны нераздельно. Летом одни уходят в отпуска, а другие, напротив, начинают зашибать неплохую деньгу – ну как тут не пропустить пару кружечек на сон грядущий?

В баре от посетителей было не протолкнуться, а вот со спиртовым заводиком дела обстояли не лучшим образом. Нет, все работало как часы, первая партия сока снежных ягод благополучно сбродила и уже была переработана. Только не в чистый спирт, как предполагалось изначально, а в самогон. Запрет на ввоз спирта Городской совет так и не утвердил, просто поднял пошлины и ввел обязательную сертификацию соответствия крепкого алкоголя. Убыточным от этого мое предприятие не становилось, но пришлось перепрофилировать его на игру вдолгую.

Еще и у Платона никак не получалось привезти с той стороны заготовки под ПЭТ-бутылки – просто не было свободного места. Поэтому автомат по выдуву форм так и пылился в углу подвала. Но я по этому поводу как-то даже не переживал: случайно провалившееся в Приграничье оборудование было выкуплено по цене лома.

Да и куда мне теперь пластиковые бутылки? Если разливать в промышленных объемах лимонады, то придется пахать целый день с минимальной доходностью, а фасовать сок снежных ягод – на фиг, на фиг. У меня на него другие планы.

Самогон я разлил по дубовым бочкам. И по осени сделаю еще одну партию, пусть созревает. За пятилетним алкоголем очередь, может, и не выстроится, но расходиться продукция будет хорошо и задорого. Главное – эти самые пять лет продержаться.

Как и говорил – игра вдолгую.

На подходе к Госпиталю меня обогнала «газель» с боковой раздвижной дверью сине-белой расцветки, но без привычного изображения сокола Дружины. Солнечные лучи высветили слегка выделявшееся цветом пятно на борту – не иначе закрашенное изображение комара – поверх него через трафарет вывели: «ЧОП «Иней».

За рулем сидел молодой парень в городском камуфляже, рядом на пассажирском сиденье расположилась светловолосая валькирия. Ходили слухи, что охрана района отошла Дружине, но, судя по всему, полностью терять этот источник доходов Лига не собиралась.

В вестибюле Госпиталя, как и прежде, дежурили две девушки, только теперь у них появился нагрудный знак, стилизованный под синюю снежинку.

ЧОП «Иней»? Похоже на то.

На меня ведьмы не обратили никакого внимания. Примелькался. Ирину постоянно забираю, да и сам на обследования зачастил. Все просвечивают, будто крысу подопытную. Ладно хоть из таблеток самый минимум остался, в основном на витаминах сижу.

Пришел я за десять минут до назначенного времени, и кабинет диагностики был еще занят. Ждать своего времени на скамейке с порезанной обшивкой не стал, вместо этого заглянул к Ирине. От нее как раз вышел крепкий парень с красным, будто ошпаренным лицом; я прикрыл дверь и указал себе за спину.

– Привет! Это лечится?

– Если хватит ума за стены не соваться, через пару месяцев пройдет, – ответила Ирина и встала из-за стола, чтобы поцеловать меня в щеку, но я схитрил и поймал ее губы своими.

– Перестань! – со смехом высвободилась подруга и спросила: – Ты уже с обследования?

Я взглянул на часы и покачал головой.

– Нет, через пять минут пойду только.

– Тогда с тобой. У меня как раз прием закончился.

– А смысл?

– Слава, вот даже не спорь! Идем!

– Ну пошли тогда.

Я хлопком чуть ниже спины направил Ирину к двери, получил по рукам и первым вышел в коридор. Девушка заперла кабинет, и мы отправились в отделение патологий внутренней энергетики. Я, будто не знал дороги, слегка отстал и любовался стройной фигурой подруги. Уж не знаю, намеренно или нет, но ее белый халат сидел просто в облипочку.

Только перешли в боковое крыло, и навстречу сразу попался заведующий отделением – высокий и костлявый дядька с выцветшей татуировкой на левой кисти.

– Ирина Сергеевна! – улыбнулся он. – Вячеслав Владимирович! А вы к нам как на работу.

– И не говорите, – вздохнул я в ответ.

Кабинет диагностики к этому времени уже освободился, я разделся за ширмой и в одних трусах улегся на каталку. Заведующий отделением собственноручно задвинул меня в обрезок увитой жгутами проводов трубы и задраил люк.

По коже немедленно побежали мурашки. Вроде клаустрофобией отродясь не страдал, а никак привыкнуть не могу. Всякий раз дрожь пробирает.

Или зябну просто? В трубе похолодало, врезанные с внутренней стороны кристаллы засветились голубоватым сиянием, и я буквально физически ощутил, как начала заполнять трубу магическая энергия.

Холод, холод, холод.

Пик лютой стужи – и заработали вентиляторы фильтров, мороз начал ослабевать. Но тут же навалился с новой силой.

В последнее время сканирования внутренней энергетики стали куда длительней прежних, и за время нахождения в трубе успевало пройти несколько циклов.

Накачка энергией – сброс. Накачка – сброс. Накачка – сброс.

И я прекрасно ощущал, в какой именно стадии сейчас находится процесс. Чувствительность к перепадам интенсивности магических полей заметно возросла, но при этом особого дискомфорта я не испытывал. Дрожь била исключительно из-за холода.

Еще накатывала слабость. Всякий раз из трубы выбирался выжатый словно лимон. Кружилась голова, затекали ноги и руки, становилось трудно дышать. Ненадолго, все проходило уже через пару минут, стоило только выпить стакан крепкого горячего чая с сахаром, лимоном и столовой ложкой водки.

Я бы предпочел коньяк, и не ложку, а рюмку без всякого чая, но заведующий отделением отступать от своего фирменного рецепта не собирался.

В очередной раз заработали вентиляторы, кристаллы погасли, фильтры начали вытягивать и утилизировать магическую энергию; усталость вдавила в каталку. Лязгнула задвижка, через распахнувшуюся дверцу проник нестерпимо-яркий свет летнего дня.

Когда меня выкатили из трубы, я зажмурился и несколько раз моргнул, попытался сесть, но не сумел и повалился обратно. Тело задеревенело, в прокушенном плече размеренно билась тугая боль, словно дергался нарыв. Не нарыв, конечно, вовсе нет.

– Держи! – протянула Ирина стакан с горячим чаем и рассмеялась: – Да ты весь в пупырышках! И губы синие!

Стараясь не выбивать зубами дробь о стекло, я сделал осторожный глоток, и внутри немедленно растеклось мягкое тепло, слабость отступила, перестала кружиться голова.

– Отличный чай! – выдохнул я, вернул стакан Ирине и слез с каталки. Сразу подогнулись колени, в голове зазвенело, а перед глазами посерело, и не упасть удалось, лишь собрав в кулак всю свою волю. За ширмой я немедленно плюхнулся на стул и тяжело навалился грудью на подоконник.

За окном – лето, внутри меня притаилась зима.

Будто Кай, которому осколок льда в сердце загнали. Или там зеркало было?

Не суть важно…

Помотав головой, я отогнал подступавшее беспамятство, оделся и вышел из-за ширмы.

– Ну как? – обратился к заведующему отделением, который рассматривал на экране компьютера переплетения каких-то разноцветных линий.

Ирина с интересом заглядывала ему через плечо, а вот для меня все это был темный лес. Ни хрена не понятно.

– А все очень даже неплохо, – излишне бодрым, на мой взгляд, голосом ответил Хирург. – В медикаментозной терапии не вижу никакой необходимости. Витамины, микроэлементы – продолжайте пить. И для давления. Давление у вас пошаливает.

– Замечательно! – обрадовалась Ирина и даже похлопала в ладоши.

Заведующий отделением покачал головой.

– Это еще не полное излечение, но движение в правильном направлении определенно присутствует. Внутренняя энергетика стабилизировалась, теперь надо просто продолжать наблюдение.

– Хоть что-то, – улыбнулся я.

– И это приводит нас к вашим экспериментальным таблеткам, Вячеслав Владимирович, – вновь завел привычную шарманку врач. – Не прошу дать контакты поставщика, но я мог бы передавать рецепты через вас.

– Уверены, что это хорошая идея?

– С Николаем Гордеевым ведь сработало, не так ли?

– Да, Слава! – поддержала заведующего отделением Ирина. – Это очень важно для нас. Многие люди нуждаются в лечении, а мы просто не в состоянии им помочь!

Я поморщился.

– Это будет слишком дорого. Я не набиваю себе цену, просто не смогу платить за таблетки из собственного кармана.

– Это и не потребуется. Если договоримся, я выбью фонд для клинических испытаний на безнадежных больных.

– А потом кто-нибудь выбьет из меня имя поставщика?

– Это будет закрытый фонд и закрытые испытания. Если все пойдет хорошо, мы выкупим патент на препарат.

– Не все так просто, – поморщился я. – Но попробую что-нибудь придумать. На стадии клинических испытаний ничего не обещаю, если будет результат, возможно, получится перевести все это в официальную плоскость.

– О большем и не прошу. – Хирург вынул из верхнего ящика стола файл. Верхний лист в стопке был заполнен не только печатным текстом, но и парой графиков. – В первую очередь чрезвычайно интересно опробовать препарат вот с таким эффектом.

– Сделаю, что смогу.

– Молодец, Слава! – Ирина поцеловала меня в щеку, посмотрела на золотые часики и взялась за дверную ручку. – Идем? У меня перерыв заканчивается.

– Одну минуту, Ирина Сергеевна! – Заведующий отделением придержал меня за рукав. – У меня вопрос личного характера. Вы позволите?

– Конечно-конечно! – разрешила Ирина и вышла из кабинета.

Когда за ней закрылась дверь, я с усмешкой спросил:

– Надо понимать, есть и плохая новость?

Хирург приложил палец к губам, указал на забытый девушкой планшет на краю стола и поинтересовался:

– Вячеслав Владимирович, давно хотел узнать: чем пиво от эля отличается?

Я принял игру и пустился в объяснения:

– Пиво – это и эль, и лагер. В зависимости от выбора дрожжей идет либо верховое, либо низовое брожение…

И в этот момент в кабинет вернулась Ирина.

– Слава, ты мой планшет не видел? – спросила девушка. – О, вот же он!

– Заберу тебя после работы, – предупредил я, прикрыл дверь и повернулся к Хирургу. – Ну и какая плохая новость?

– Почему сразу плохая? – хмыкнул тот в ответ. – С внутренней энергетикой у вас полный порядок, просто обнаружилась одна непонятная для меня закономерность.

– А именно?

– Вот смотрите.

Заведующий отделением вывел на экран два графика. На одном красная линия едва колебалась, на другом разброс минимальных и максимальных значений по вертикали был существенно больше.

– И что это? – не понял я.

– Первый график – это изменения вашей внутренней энергетики в зависимости от колебаний интенсивности поля магической энергии. Показатели отклика не без особенностей, но в целом укладываются в норму. Это до вашего последнего ранения. А вот после отклик становится очень быстрым и сильным. Лага почти нет, насыщение и рассеивание энергии происходит мгновенно и достигает чрезвычайных значений. Теоретически вас должна прикончить любая магическая буря, но в аппарате перепады полей выше и быстрее.

– Хм… – задумчиво потер я подбородок. – И чем это мне грозит?

– Понятия не имею, – честно сознался заведующий отделением. – Но зато знаю, что послужило причиной этой аномалии.

На экране возникло трехмерное изображение человеческой фигуры, в основном окрашенной в бледно-голубые тона.

– Это ваша энергетика в обычной ситуации, – пояснил Хирург. – А сейчас начнется закачка в аппарат магической энергии. Вот, смотрите!

В углу экрана замелькали цифры таймера, индикатор магического поля начал показывать приток энергии, и одновременно стала темнеть фигура. Магия распределялась по телу неравномерно, в первую очередь она растекалась вдоль вен и артерий, потом расходилась по более мелким сосудам и лишь под конец закрасила все непроглядной синевой, а затем и чернотой. И так же быстро рассеялась, когда сканирование перешло в стадию оттока энергии.

– А теперь для сравнения посмотрим одну из старых записей, – предложил заведующий отделением, стоило фигуре окончательно обесцветиться, и запустил новый ролик.

На этот раз энергия проникала в тело равномерно со всех сторон, но при этом цветовая гамма лишь слегка потемнела, бледно-голубые оттенки сменились насыщенной лазурью.

– Заметили интересную особенность? – спросил Хирург, остановив воспроизведение.

– Заметил, – кивнул я и потер левое плечо.

Если раньше энергия проникала в меня равномерно и понемногу, то теперь она вливалась через оставленные клыками вампира раны, расходилась по кровеносным сосудам и стремительно наполняла тело. А потом уходила, словно рана неким образом пробила целостность организма, призрачной пуповиной соединив его с полями магической энергии. Всякий раз после сканирования внутренней энергетики укус ныл сильнее обычного, неприятная пульсация начинала отдаваться в голове.

– Первый раз наблюдаю подобный эффект, – сообщил заведующий отделением. – Вы как шар с клапаном: энергия легко заполняет вас и столь же легко покидает. Идеальная проницаемость, абсолютный отклик. Но есть и хорошая новость: за счет равномерного распределения магии в организме вы не испытываете от этого ровным счетом никаких неудобств. Удивительно! Такого эффекта не даст даже пачка экомага натощак.

– В вампира хоть не превращусь? – пробурчал я, не особо воодушевившись услышанным.

– Нет, конечно! Это иной биологический вид. Как-то я вскрывал вампира, так у него оказалось два сердца.

– Серьезно? – удивился я. – Проводили вскрытие вампира?

– Давно дело было, – вздохнул Хирург. – Никакого оборудования, из инструментов только скальпель и ножовка, да еще тело хорошенько промерзнуть успело. Дорого бы отдал за такую возможность сейчас. – Он посмотрел на меня и подмигнул. – В следующий раз, как вампира пришьете, везите тело с собой.

Я посмеялся шутке, но врач оказался предельно серьезен.

– В самом деле, это очень помогло бы исследованиям. В том числе и вашего случая.

– Собираюсь держаться от этих тварей подальше, – поежился я. – Скажите лучше, чем мне это грозит?

– Понятия не имею, – развел руками Хирург, – случай уникальный. После укусов вампиров выживших еще меньше, чем после нападений оборотней. Фактически первый документально зафиксированный случай – это вы и есть.

– Повезло так повезло!

– Ну вы же еще живы, – философски отметил заведующий отделением. – Никакого заражения биологического характера при укусе не произошло. Полагаю, сказалась нестабильность вашей внутренней энергетики вкупе с резким скачком интенсивности магических полей и травматическим воздействием. Зато теперь перепады энергетического излучения вам особо не страшны. Правда, как это скажется в дальнейшем, предсказать пока не возьмусь. И если надумаете выбраться из Форта, следите за давлением. Сейчас оно у вас пониженное, а раньше было в норме. Возможно, это какой-то побочный эффект.

– То есть никаких противопоказаний?

– Надолго лучше не уезжать. И в следующую пятницу ко мне на осмотр. Запишу на это же время.

– Спасибо!

Я попрощался с врачом, в некоторой прострации спустился на первый этаж и встал на крыльце, не чувствуя ни мягких лучей летнего солнца, ни дуновений ветра.

Из огня да в полымя!

Вот ведь угораздило вляпаться! Но с другой стороны – теперь таблетки ждать без надобности.

О! К слову о таблетках, надо к Бородулину заехать. У него для Платона новая партия готова, да и Клондайку запасы пополнить стоит.

Я нацепил на голову кепку и отправился домой.

По дороге пришла мысль завернуть к соседям, так и сделал. В «Большой Охоте» посетителей не оказалось, продавец листал невесть где раздобытый глянцевый журнал. С голыми бабами, наверное, – уж больно шустро сунул его под прилавок.

– Привет, Дим! – поздоровался я. – Хозяин у себя?

– Не, уехал.

– А Саня?

– В подвале.

– Тогда спущусь.

Саня-чародей сидел в любимом кресле, теребил бородку и задумчиво раскручивал на лакированном подлокотнике автоматный патрон.

– О, привет, Хмель! – встрепенулся он, подхватив уже полетевший вниз боеприпас. – Как здоровье?

– Жить буду, – вздохнул я, опускаясь в свободное кресло. Как-то мне после сегодняшних откровений было нехорошо. – Так доктор сказал, а он врать не будет.

– Докторам надо верить! – рассмеялся чародей. – Но чего-то ты бледный какой-то.

– С обследования, – сообщил я и в свою очередь поинтересовался: – Ты чего с патроном делаешь? Это же Клондайка вотчина.

– Да знаешь, – неопределенно поморщился Саня, – заказ нам интересный поступил, а даже не знаю пока, как к нему подступиться.

– Что такое?

– Держи! – Чародей кинул мне патрон и спросил: – Что скажешь?

Я присмотрелся и пожал плечами.

– Патрон как патрон. Хотя… пуля, что ли, неродная?

– Угадал.

– Это не из тех, которые горожане разработали? – предположил я. – Против алхимических амулетов?

Отводящие пули амулеты делились на колдовские и алхимические. И если спецпули пробивали защитное поле первых, то со вторыми такой номер не проходил. Они считались абсолютно неуязвимыми, пока в прошлом месяце разведгруппа горожан не применила принципиально новых боеприпасов.

– Из тех, – со вздохом признал чародей. – У Братства наверняка что-то аналогичное имеется.

– Не сомневаюсь даже.

Традиционно самыми сильными считались городские алхимики, но в свое время Братство ухитрилось переманить нескольких специалистов, и те обучили чародеев основам своего мастерства. А вот в Форте алхимиков не было вовсе.

– В этом-то все и дело! – вновь вздохнул Саня. – Высокое руководство подрядило нас найти решение. Обещали неплохо заплатить. Да и вообще…

Я кинул патрон обратно и спросил:

– Почему именно вас?

– Это у Клондайка какие-то свои подвязки. Может, и не только нас, не знаю.

Саня явно чего-то недоговаривал, но я с расспросами приставать не стал. И так ясно, что этот заказ неспроста. Чародеи в большинстве своем работали на Братство, а эта задачка как раз для них. Так кого еще подтягивать? Саня у нас уникум в своем роде.

Я покачал головой.

– Мой совет: не распространяйся об этом. И Колю предупреди.

– Думаешь, горожане диверсию устроят? – усмехнулся Саня. – Фигня же!

– Не горожане.

– Братство?

Я усмехнулся.

– Братство вежливо попросит поделиться с ними ноу-хау на добровольно-принудительной основе, а вот гимназисты тебе голову оторвут, чтобы в чужие дела не лез.

– А они тут каким боком?

– А почему разобраться попросили вас, а не их? У них там целые кафедры исследовательские! Ну сам посуди, а?

– Так не их профиль! – азартно выкрикнул чародей.

– Все, что происходит в Форте, их профиль. Просто новый директор свою линию гнет. Раньше новые амулеты чуть ли не каждую неделю появлялись, теперь одно и то же клепают. И ничего не улучшают особо. Нет зачатков дара – до свиданья, активные амулеты не для тебя, только пассивные обереги. И с Дружиной у Гимназии уже отношения не те. Дружба дружбой, а табачок врозь. Все новое и мощное уже без материальных носителей. Хочешь использовать – нанимай колдуна. Гимназисту алхимический амулет – тьфу и растереть, а тут вы им монополию перебиваете. Кто такому обрадуется?

Саня посмотрел на меня с неприкрытым сомнением:

– Слушай, Хмель, день не задался, да? Или с Иринкой поцапался? Чего ты мне мозги полощешь?

– Мое дело предупредить.

– Да ну тебя! – отмахнулся чародей. – У меня и так голова пухнет!

– Так поделись, не держи в себе, – усмехнулся я, поудобней устраиваясь в кресле.

Возвращаться в бар и вставать за стойку не хотелось. Путь Ваня отдувается. В следующий раз не будет, как Саня выразился, мне мозги полоскать.

Чародей пригладил короткую бородку и показал патрон.

– Это специальный алхимический сплав. Абсолютно нейтральный к магическому излучению.

– На него магия не действует? – заинтересовался я.

– На него магия действует, он на магию не действует.

– Объясни.

Саня поднялся на ноги и принялся расхаживать от стены к стене.

– Обычная пуля минимально, но искажает магическое поле. Амулеты улавливают эти искажения, вычисляют траекторию, скорость и тип объекта. В нужное время – хлоп! – и срабатывают! А пули из этого сплава никак на поле не воздействуют. Невидимки! Стэлс-система!

– Хочешь повторить сплав? – предположил я.

– Хрен там повторишь! – выдал чародей. – Не зная технологии, это не всякий алхимик повторит. Но вот что-то подобное замутить можно.

– И как?

– Двухкомпонентная система! – выдал Саня с видом безумного изобретателя. – В пулю помещаются два кристалла: один пустой, другой с залитой магической энергией. Оба экранированы. Плюс управляющее заклинание. Тогда если за счет пули создается положительное искажение – излишки энергии из окружающего пространства закачиваются в пустой кристалл, а если за пулей остается разряженный след, выбрасывается магия из полного накопителя. Как тебе, а?

– И за чем тогда дело стало?

Чародей сразу поскучнел.

– Это на словах все просто, а расчетов выше головы. Управляющее заклинание сделать, алгоритм анализа изменений разработать. Потом испытания для оценки погрешности, которые в амулетах заложены. После этого финальная подгонка, чтобы вероятность поражения цели сделать не меньше семидесяти пяти процентов для начала. А еще носители нужны!

– Носители?

– Ну, кристаллы. Мы сейчас горный хрусталь используем. Закупаем специально ограненный, подготовленный под заливку энергии. Коля предлагает кварц с нашего карьера брать, но сомневаюсь я чего-то. Столько мороки с гранением! Да и энергоемкость ниже. Не уверен, что и хрусталь подойдет. А на первом этапе, чтобы просто обкатать идею, я бы, честно говоря, алмазы использовал.

– Губа не дура, – посмеялся я.

– Никто знакомый алмазы по дешевке не продает? Там ма-а-аленькие подойдут. Малепусенькие совсем.

– Алмазы? По дешевке? Ну ты дал!

Из всех камней алмазы годились для заливки магической энергии лучше всего. Магию даже измеряли каратами: одним каратом считался объем энергии, который помещался в алмаз весом в один карат.

– Очень надо, – расстроился Саня. – У алмазов еще и магическая наводка наименьшая. Алхимические амулеты сверхчувствительные, это тоже свою роль сыграть может. Мне же только на обкатку идеи! Если все сработает, систему на тот же хрусталь перевести вообще не проблема будет! Наверное…

– Так купи. И в счет оплаты попросите. Выделяли же раньше вроде. В чем проблема?

– Так дорого! Каждый выстрел даже не золотым получаться будет, бриллиантовым! Если просить алмазы, их по рыночной цене посчитают и выплаты уменьшат. Нам бы взять деньгами и алмазы самим купить. Подешевле. Их же не один и не два надо, там серьезная экономия получится!

– Да понятно! Понятно! – Я поднялся из кресла и почесал затылок. – Ладно, есть у меня контакт в ювелирном бизнесе, спрошу.

– Спасибо!

– Что – спасибо? Деньги готовьте!

– Это к Коле.

– Но пока ничего не обещаю.

Я попрощался с чародеем, поднялся из подвала и воспользовался черным ходом магазина, чтобы пройти напрямик на задний двор.

Надо баньку затопить. Пятница, вторая половина дня, скоро Ирина с работы освободится, а у меня баня не топлена.

Непорядок.

Банька удалась на славу. И погрелись, и расслабились.

В баню с подругой сходить – это прямо-таки рафинированное удовольствие получается, в чистом виде. Особенно если не в ссоре, да еще и не виделись перед этим больше месяца.

Отметили встречу, в общем. Попарились.

Правда, вместо пива я пил травяной чай – алкоголя в последнее время особо не хотелось, да и мутило меня после выпитого. Не мутило даже, наверное, а в сон клонило. Кружку пива выпью – и на боковую. То ли потепление так подействовало, то ли пониженное давление сказывалось.

Ирина тоже на пиво не налегала, и кувшин остался нетронутым.

– Слава, я спать! – сразу объявила девушка, накинув длинный банный халат. – За неделю после возвращения вымоталась больше, чем за всю командировку. Сейчас задрыхну без задних ног.

– Ага, давай. Я пиво Ивану отнесу и тоже поднимусь.

– Жду.

– Сейчас.

Но вышло все совсем не так. Только сунулся в бар – и лицом к лицу столкнулся с Климом.

– Какими судьбами? – удивился я и сразу хлопнул свободной рукой себя по лбу. – А, точно! Стас Кудрин, день рождения! Ты предупреждал, помню.

– А про скидку помнишь?

– Как с куста!

Стаса Кудрин был заместителем Климова, и на сегодняшний вечер братья забронировали сразу три стола на улице. Надо ли говорить, что знакомых в этой компании у меня оказалось предостаточно и не выглянуть к гостям я попросту не мог.

– Сейчас подойду, – пообещал я Климу и отвлекся на разговор с Николаем Гордеевым.

Перекинулись с ним парой слов да раздавили по рюмке самогона, и я вышел на улицу, прихватив с собой кувшин пива. А в итоге весь кувшин сам и выпил. Братья употребляли под горячее все больше принесенную с собой водку; мрачный Иван подсчитывал недополученную выручку, но молчал. О важности полезных связей он знал ничуть не хуже меня.

А Братство… Братство – как ни крути, это навсегда.

Очень быстро накатили сумерки, похолодало, и находиться на открытом воздухе стало как-то слишком уж зябко. Я решил закругляться и огляделся в поисках именинника, но Стаса нигде видно не было.

– Куда твой зам убежал? – спросил я у изрядно набравшегося Клима.

– Оксанку клеит, – ответил Климов и задумчиво подпер щеку ладонью. – Ну а почему нет? Стас холостой и при должности, племянница у меня девка видная, есть за что ухватиться, правда, уж больно непутевая…

Я не стал слушать пьяных словоизлияний и потихоньку сбежал из-за стола. Только вошел в бар, и болтавшая до того с широкоплечим черноволосым парнем Оксана пулей метнулась на кухню.

Стас Кудрин обернулся и шагнул ко мне с открытыми объятиями.

– Вячеслав Владимирович, дорогой!

Мы обнялись, и я вывел хмельного именинника на улицу. Усадил там его рядом с Климом и вернулся в бар.

– Водку жрут? – спросил Иван.

– Ее, родимую, – подтвердил я и поежился.

Замерз на улице, так и морозит.

– Дядь Слав, не заболели? – забеспокоился помощник. – А то бледный шибко.

– А? Нет, нормально. Просто не стоило после бани на улице сидеть, продрог. Воды кувшин налей, пойду греться.

Ваня отправился на кухню, а я достал из-под прилавка графинчик с настоянным на травах самогоном и набулькал две рюмки.

– Да не стоит… – замялся вернувшийся с водой Иван.

Но я даже слушать ничего не стал.

– Чисто символически. За пятницу!

Мы выпили, и самогон резанул горло непривычной резкостью. Я шумно выдохнул, взял кувшин и отправился наверх, но на крутой лестнице неожиданно закружилась голова. Мир стал каким-то нереальным и расплывчатым, ноги подогнулись, и, чтобы не упасть, пришлось усесться на ступеньку. Чудом кувшин не рассадил…

По губе потекло что-то теплое, я провел пальцем под носом и увидел красный мазок. И сразу закапала кровь.

Да что же такое-то?!

Я запрокинул голову, а потом и вовсе улегся на спину. Затылок очень удобно устроился на краю ступеньки, и беспокоило лишь, что кто-нибудь выйдет в коридор и увидит меня в таком виде.

А впрочем – да и хрен с ним. Тут не о чужом мнении беспокоиться стоит, а как бы копыта не откинуть. Очень уж резко прихватило на этот раз. Похоже, не стоило на пиво налегать.

Понемногу головокружение и слабость отступили; я уселся на лестнице, плеснул из кувшина на ладонь, стер с лица кровь. Потом поднялся на ноги и едва не уселся обратно. Но устоял и по стеночке, по стеночке доковылял до второго этажа.

Тихонько отпер дверь спальни, шагнул через порог, и неожиданно отчетливо по коже скользнул призрачный холодок охранных чар. Опознали – и тут же отступили, уснув до поры до времени. Только ломота в зубах и осталась.

Но это не страшно. Совсем не страшно…

Ирина давно спала, я поставил кувшин на тумбочку и ушел в ванную комнату. Умылся, отдышался и забрался в кровать осторожно-осторожно, чтобы ненароком не разбудить подругу. Нет, в другой ситуации я бы, пожалуй, даже приложил к этому определенные усилия, но не сегодня. Не в том состоянии, совсем не в том.

И то ли будет утром…

Клондайк.

18 июня, суббота.

Субботнее утро обычно рабочее. Магазин открыт до обеда, хотя Дима выходной, покупателей чаще всего принимаю я, но случается делать это и Сане, а теперь еще и Миле. Но Саня где-то завис со вчерашнего вечера, поехал с друзьями встречаться, а у меня все равно дела в мастерской, так что Мила осталась в студии, охая и проклиная свою вчерашнюю активность в спортклубе. Она уже и первых два класса в один вечер умудрилась посетить, так что боль во всех мышцах сразу навалилась прямо с утра. И это только начало, завтра будет хуже. Надо бы к вечеру баню натопить, хоть немного поможет.

Едва сел за верстак, в дверь позвонили. Зашли двое пацанского вида, потоптались, посмотрели на то, что выставлено в витринах, покрутили в руках помповые «рем» и «браунинг» десятого калибра, расспросили о патронах, но так ничего и не купили. Ну и ладно, таким и продавать что-то не сильно хочется, хотя никакого криминала в этом нет. Если с пломбированием спуска, то кому угодно можно. Все равно пломбу только на КПП получится снять.

Засел за пресс и, крутя карусель, быстро снарядил три сотни тех самых патронов, под которые вчера гильзы и пули готовили. Первый десяток измерил микрометром, убедился в том, что они получаются ровно два и восемь десятых дюйма в длину, и погнал прессовать дальше. Патроны одинакового калибра отнюдь не обязательно одинаковы по длине, все от формы и веса пули зависит.

Так… новые винтовки я собрал на базе LAR-8 от все той же незабвенной «Рок Ривер Армз». Почему? Причин несколько: они надежней, чем стандартные, из-за другой формы затвора, загрязнение для них совсем некритично. И они сделали эту модель такой, что она принимает стандартные магазины от FAL, каких у меня куча и планов на которые много. Минус в том, что большая часть деталей с другими AR-системами не взаимозаменяема, но совершенства ни в чем не бывает. Главное, что другой ствол на нее встал. Ну и магазины пришлось чуть подточить под толстую пулю.

И что я получил? Три винтовки под калибр.375 «раптор», со стволами длиной в шестнадцать, восемнадцать и двадцать дюймов. И триста патронов к ним – сто «обманок», которые показывают амулету, что пуля весит в два раза больше, чем на самом деле, сто «пустышек», которые просто «выгрызают» в том месте, куда попадают, немалые полости объемом эдак в литр, не меньше, а может, и больше, еще испытать нужно, и сто обычных пристрелочных, для испытаний. И вот испытаниями я сегодня и займусь, а заодно и пристрелкой. Зажигательных пока нет, но ими займусь уже в понедельник.

Прицелы готовы, все с быстросъемными кронштейнами. Поскольку это все для себя, на прицелах не экономил, хоть и с ума не сходил. Все три – «Vortex Stryke» с толковой подсвечивающейся сеткой, увеличение от одного до шести. Можно и как «ред-дотом» пользоваться в ближнем бою, и стрелять вполне далеко. У прицела к нашей СВД стандартное увеличение вообще четыре с половиной, к слову. Один из прицелов с рунами, то есть одновременно ночник и ауровизор, правда, выглядит не слишком эстетично, приходится обматывать его прозрачным скотчем, чтобы накладные руны от отдачи не слетали. Трубка на двадцать пять, а кольца пришлось ставить на тридцать, в родные влезать перестал, а заодно точить вкладыши. Вроде и мелочь, а замучился их подгонять. Но подобные прицелы себя оправдали тысячекратно, наверное, по своему опыту скажу. Поэтому и делаю их только для себя и даже не слишком рассказываю про них. Как и про чародейский глушитель, сооруженный Саней.

Так, и четыре карабина под сорок пятый, я даже из квартиры притащил тот, что для Милы собрал. Все на пристрелку и испытания.

Зазвенел телефон.

– На проводе, – снял я трубку.

– Коль, это я, – послышался голос Хмеля. – Зайду новый ствол посмотреть? Ну, тот, что ты вчера рекламировал.

– Забегай. Ты со двора?

– Со двора.

– Сейчас открою.

Заодно чайник включу, как раз время второй утренней чашки. Или третьей? Третьей вроде, две уже выпил.

Кот вместе со мной выскочил из мастерской и понесся наверх по лестнице, я услышал, как он протиснулся в свою персональную дверцу в студию. А я поднялся на один пролет и распахнул дверь во двор, прищурившись от яркого солнца. Потом вышел сам на крыльцо, подставив ему лицо. Хорошо-то как… Ну почему Приграничью не провалиться куда-нибудь к теплым морям? Чтобы вот тут пляж и пальмы на ветру? Лучше было бы, правда?

Щелкнул замок в задней двери паба, во двор вышел Хмель.

– Здоров.

– Здоров, Слав.

– Держи. – Подойдя, он перебросил мне небольшой пакет, в котором что-то пересыпалось. – Твоя медицина, глотай и не болей.

– Отлично! – Я вновь подкинул сверток и поймал. – Тут что, на полжизни запас?

– Надолго хватит. Решил сразу оптом выкупить.

– Сколько должен? – Я пропустил его в дверь и закрыл ее за собой. На лестнице опять воцарился полумрак.

– Да сейчас пересчитаем, если карабин возьму.

– Пошли вниз. Чай будешь?

– Буду, чего не быть-то?

Он прошел в мастерскую, глянул на разложенные по верстаку стволы, присвистнул:

– К войне готовишься?

– Да почти. Пытаюсь новые горизонты приграничного оружестроения открыть, вот и навез. Смотри, я вот про что говорил. – Я взял со стола сразу два карабина под сорок пятый, со стволами разной длины, поднял перед собой. – Длинный и короткий. Эффективны, я думаю, метров до семидесяти, у сорок пятого баллистика так себе. Этот поточней будет, этот поразворотливей. Магазины пока по тридцать, но длинноваты для скрытного, так что часть потом подрежу, сделаю из них двадцатки.

– А зачем? – Хмель сразу сцапал короткий.

– В сумке или под одеждой удобней, даже в машине поразворотистей. Этот гляди как торчит. Втыкаешь двадцатку, в разгрузке – тридцатки, удобно.

– А, понял.

– Приклад «эймсовский» поставил, он легкий и прочный, пятипозиционный, – показал я на длинном карабине, как приклад перемещается.

– Совсем складных нет?

– На эту систему не встают, тут же демпфер в прикладе, – постучал я пальцем по трубке, обтянутой мягким пластиком. – Есть рокриверовские с газовым поршнем, там складной, но я пока не разобрался, как их под наши реалии адаптировать.

– А я тут у кого-то видел «хеклеры» под сорок пятый, хвалили.

– Там пластик сплошной, никакой защиты не нанесешь. Да и левая поставка какая-то, у меня к военному оружию доступа нет.

Хмель между тем несколько раз приложился, целясь в дверь, удовлетворенно хмыкнул, затем сказал:

– Легкий. И удобный. Миле такой сделай.

– Уже сделал, этот – ее, – показал я на лежащий на столе.

– Сколько?

– Думаю, что не дороже таблеток. Забирай. Четыре магазина в комплекте. Что-то еще нужно?

– Сумка есть какая-нибудь, чтобы носить?

– Специальной нет, – покачал я головой. – Могу дать вот такую хрень, – полез я в шкаф со снаряжением и вытащил сверток плотной кордуры, развернул. – Типа боекомплект по тревоге. Поучи под четыре магазина и ремень. Если шухер или что-то, просто перекидываешь через плечо, и у тебя все с собой. И вот дополнительные под фонарь и рацию.

Он отложил карабин, накинул ремень на себя, воткнул магазины в подсумки. Кивнул удовлетворенно.

– Ладно. Тогда карабином мы с таблетками разбежались, а это в чек впишу. Патронов дай, у меня сорок пятого нет, и прицел, что ли, какой-нибудь. Только недорогой.

– Патронов каких?

– Разных, сам прикинь, чтобы все магазины заполнить, ну и еще пристреляться. Чистить чем?

– У тебя же для револьвера «ортис» есть, им и чисть, калибр одинаковый. А прицел… – Я задумался, потом полез в другой шкаф и вытащил коробку. – «Сайтмарк», из новых. Самый дешевый из добротных, меньше сотни стоит там. Только пристреляй, понял? – Я вытряхнул из коробки на ладонь небольшой прицел открытого типа. – Пять степеней яркости, пять прицельных марок, но лучше только точкой пользуйся, остальные слишком картинку забивают. Глюк у него бывает: изредка сам по себе отключается во время стрельбы, но просто пальцем ткни – и включится заново. Крепление быстрое, сидит плотно, эс-тэ-пэ не сдвигается. Высоковат немного, но для «арки» это даже плюс.

– Тяжеленький. – Слава, взяв у меня прицел, взвесил его на ладони.

– Зато крепкий, люминя не жалели. Поэтому и говорю, что из надежных самый дешевый.

– Он уже под наши батарейки?

– Да, давно переделали.

Я ношу все прицелы в Кишку – сидит там один толковый хлопец-электронщик, телефонами торгует, а заодно все что угодно под магические элементы переделывает. И цены при этом не ломит.

– Понял. Давай, посчитай все, что сверху, и патроны, – кивнул Слава, вытаскивая из поясной сумки чековую книжку.

– В удостоверение вписать не забудь. – Тут я чуть голосом надавил. – А пока дома держи.

– В понедельник сделаю, обещаю. Вечером забежишь?

– Без понятия пока, планов громадье на сегодня. Кстати, ты на базе Патруля в спортзале был?

– Нет. Заглядывал только разок. А что?

– Как он вообще?

– Нормальный. Железа много, мешки есть, народу умеренно. Ладно, отсыпь патронов и считай деньги, мне бежать надо, – потряс он чековой книжкой.

«Широкого» брать не стал: вдруг Миле понадобится, – выехал на «Экспедишне», выгнав его на улицу через задние ворота. Стволы в чехлах и сумку с магазинами свалил сзади.

На Красном сегодня людно, суббота, даже машин хватает. Трое мужиков в оранжевых жилетах забивают выбоины в асфальте смесью глины и гравия. Слышал, что в эту смесь наловчились что-то еще добавлять такое, что она даже в лужах не раскисает, так что самые большие ямы уже заделали более или менее. Правда, покрытие теперь и вовсе на лоскутное одеяло похоже. Кстати, надо бы пару грузовиков с гравием самим заказать, двор подсыпать.

На площади Павших по-прежнему музыка и толпа народу в павильончиках вокруг памятника. Туда даже многие торговцы из Кишки свой товар вытащили, людям не слишком хочется в солнечный день под землю спускаться. И пахнет пончиками, кажется… ну точно, вон прямо в палатке их делают и в кульках продают.

По тротуарам на торговом участке Красного народ гуляет и вовсе массово, а напротив недавно открывшегося супермаркета «Север» еще и такси выстроились, целых три потрепанных легковушки с самыми настоящими знаками на крыше. Это уже точно прогресс. Впрочем, с тех пор как дружинники повадились тормозить машины на предмет проверки трезвости водителя, особенно по вечерам, в таксистах возникла потребность.

Не доезжая до «Морга», свернул налево и подкатил к воротам базы Патруля. А вот тут как раз многолюдья не видно, только дежурная смена на службе, а остальные выходными наслаждаются. Проехал, предъявив документы, через КПП, завернул на минутку на стоянку перед подъездом штаба резерва и с некоторым удивлением обнаружил там защитного цвета «хантер» Мстислава Лихачева, своего непосредственного начальства, так сказать. Подумал секунду и решил зайти поприветствовать.

В штабе резерва только дежурная по связи сидела в стеклянной выгородке. Поздоровался с ней, она мне молча показала пальцем на дверь кабинета – мол, там он. Стучаться не стал, просто вошел. Кабинет у Мстислава не персональный, а сразу на несколько человек, но сейчас я нашел его там одного. Лихачев с сосредоточенным видом стучал по клавишам ноутбука.

– Планы планируешь? – спросил я. – Побед?

– Конечно. – Он кивнул. – В победах ведь главное задницу прикрыть, самый, так сказать, источник этих побед. Чего пришел?

– Да удивился, машину увидев. Дай, думаю, зайду и своими глазами увижу, как начальство законного выходного для службы не жалеет.

– Потрясен? Тогда у меня для тебя радость – график рейдов на следующий месяц. Читай и отменяй свои планы.

– У меня лучше предложение есть. – Я отодвинул стул и уселся напротив командирского стола. – Идти в рейд надолго. Может, даже на… как получится, короче.

– Куда? – Он уже серьезно посмотрел на меня.

– Вниз по Светлой, лодками. Там до сих пор для нас терра инкогнита, не знаем ни хрена. Кто-то должен рано или поздно место проверить.

– Зачем?

Не удивление, а предложение аргументировать.

– Да за тем, что там можно что угодно кому угодно делать, а мы тут и не заметим.

– Давай не темни. – Он чуть поморщился. – Что у тебя-то самого за интерес? Прямо ты как возьмешь и надолго все дела свои забросишь?

– Интерес есть. Но это не отменяет нужности рейда, согласись.

– Если твой интерес нас потом в какие-нибудь проблемы не втянет. И в любом случае приказ на такой рейд надо мотивировать.

Вопрос законный, служба есть служба. Но к этому еще нюанс: Мстислав, насколько я уже разобрался, входит в число тех, кто поставляет с той стороны в Форт всю «гумпомощь». Так что, несмотря на вроде бы и не такую высокую должность, влияние его в городе куда как велико. Выше его только Доминик, брат Диего, а дальше уже прямой канал на Большую Землю, и следующий по порядку начальник сидит уже там. К чему это? Да к тому, что с Мстиславом играть втемную не следует. И если он потом узнает, что у рейда была совсем иная цель, то можно испортить отношения. Причем не только с ним.

К тому же он точно в курсе истории с картой, тут никакого сомнения нет.

– Есть некие идеи по поиску полезных ископаемых.

– По той карте? – сразу уточнил он.

Ну что я говорил?

– Не совсем. На карте как раз данных по этому району не хватает, она почти не заполнена. Но есть некая общая идея, которую надо бы проверить. Может, реальная идея, а может, и нет, дерьмо, а не идея, но, не проверив, не узнаешь.

– С кем обсуждал?

– Пока ни с кем. Даже со своими только в принципе.

– Ну и не обсуждай, не надо. Линева в курс дела введешь?

– Пока нет. По результатам – скорей всего.

– А меня?

– Уже ввел. В части касающейся.

– Я про результаты, – он усмехнулся.

– Думаю, что если будут результаты, то узнают о них все, кто Фортом рулит. Результат если и будет, то очень большой, в карман не спрячешь и гриф не налепишь.

Мстислав задумчиво посмотрел в окно, за которым на заборе расчирикалась стайка воробьев, затем сказал:

– Идея хорошая, рейд тоже нужен, согласен. Особенно важна территория от Светлой до границы с Севером. Староверы по правому берегу не живут и туда не ходят, насколько я знаю, информация даже от них не поступает, не знают – и все тут. И так слова от них не добьешься, а тут для них тот берег прямо запретная зона. А там что угодно может быть. Были даже разговоры затащить сюда самолет и там авиаразведку учинить, да не летает тут ничего, ты в курсе?

– Конечно. Наводки поля и все такое, чем дальше от земли, тем больше. Плюс силовые линии на высоте.

– Так точно. И руки на самом деле не доходят, хотя рекой людей послать давно следовало. Когда собираешься?

– Как только, так сразу. Тянуть не буду, у меня все готово.

– От нас нужно что-нибудь?

– Что-нибудь для измерения интенсивности излучения и перепадов поля. Лучше чем обычный чарофон. В Патруле должно быть.

– Найдем, – сказал он сразу. – Ладно, приказ на рейд составлю. Но ты сразу учти, что информация уйдет кому надо уже сегодня.

Мне осталось только плечами пожать:

– Я как бы догадывался.

– Тогда по рукам. Еще что-то?

– Нет, я на стрельбище приехал, пристрелка и все такое.

– Новое что-то?

– Пока не знаю, – ушел я от прямого ответа. – Так, экспериментирую. Кстати, между «сверхновыми», что Диего делает, и «неугасимым светом» вашим ничего общего нет?

– Нет, конечно. – Мстислав ухмыльнулся, из чего я сразу сделал вывод о том, что общее есть.

На все три оставшихся карабина под сорок пятый посадил «ред-доты» «Vortex», пристрелял и разложил оружие по чехлам. Тут ничего особо нового, разве что убедился в том, что работает оружие без затыков. Дольше возился с новыми винтовками. Сначала довольно быстро пристрелял их со станка на сто метров, с легкой и тяжелой пулей, потом начал разбираться с баллистикой на дистанциях до пятисот. У меня под этот калибр даже баллистических таблиц нет, все самому надо пересчитывать. Поэтому пришлось прикреплять скотчем на фанерные мишени большие листы бумаги со шкалой, опять стрелять со станка, засекать падение, переводить все в клики прицела и записывать. Ветра тут особого не было, стена прикрывает, так что бокового увода в расчет брать особенно и не пришлось.

Впечатление… да хорошее, пожалуй. Настильность пусть и не рекордная, но все же приличная. Скорость разумная, я хронограф принес. Прямой тяжелой пули к двумстам метрам ушел, уже достижение, а легкая и на три сотни особых поправок не требовала. С медленным порохом, который я использовал, скорость нарастала на двадцать метров в секунду на каждые два дополнительных дюйма ствола. Шестнадцатидюймовый ствол понравился меньше, восемнадцать и двадцать работали идеально.

Отдача… отдача терпимая, куда мягче, чем от тех же моих «марлинов» под 45–70. Можно достаточно быстро стрелять с рук из положения стоя, дульный тормоз работает как надо.

В завершение проверил амулетом, блокирующим механизм, – только руны чуть засветились. Нормально. Вполне можно пользоваться. А что по эффективности «спецпатронов» – так ничего нового, точно такая же, как у и тех, какими из «ругер гайда» стреляю. Пули одни и те же, просто скорость разная, этот патрон послабей все же. Энергии поменьше, но наши патроны не энергией работают.

В завершение же пострелял из «фала» и обычной «ларки», то есть LAR-8, после чего радость несколько померкла. Боевое оружие все же должно стрелять именно так. И именно такими патронами. И прямой выстрел такой же иметь. А то, что построил я, все равно компромисс. Ну да ладно, имеем что имеем. В довершение снял один «аппер» с длинного карабина под сорок пять и пристрелял его с коротким. Пусть будет в запасе, руны на болт-карриер потом нанесу, они ничего не изменят.

Хотел новую винтовку с Саниным магическим глушителем попробовать, но тут СОБР Дружины приехал пострелять сразу на двух «вепрях», а мне такую вещицу светить не хотелось. Так что ладно, в другой раз. Просто поздороваться подошел, с некоторыми оттуда знаком после известных событий, когда СОБР нас прикрывал, а мы в другую реальность возьми да и провались, где гоняли нас как зайцев по полю.

Хмель.

18 июня, суббота.

Утро не разочаровало – навалилось и скрутило так, что любо-дорого. Будто не собственное пиво пил, а денатурат голимый. Голова трещала, аж собственных мыслей слышно не было.

Ладно хоть у Иринки за время командировки накопилось немало дел, поэтому она убежала с самого утра. Но и так, целуя меня на прощанье, все же отметила:

– Какой-то ты бледный сегодня!

– Не выспался, – ответил я, растягивая на лице стоическую улыбку.

– Долго вчера сидел? Я заснула, тебя еще не было.

– Да там Клим со своими гулял, пришлось задержаться.

– Ладно, – чмокнула меня в щеку Ирина. – Отсыпайся тогда.

– Ага.

Я закрыл дверь и вернулся в спальню, но в кровать ложиться не стал, а вместо этого разобрал тайник-радиоприёмник и долго тасовал пилюли, подбирая оптимальную комбинацию. Но зато обошелся всего тремя таблетками, и уже через пятнадцать минут от головной боли не осталось и следа. Бодр и полон сил, ага. Для печени, конечно, ничего хорошего, но с печенью у меня полный порядок, выдюжит.

Прицепив на пояс кобуру с «таурусом» – пятизарядным револьвером одновременно сорок пятого и четыреста десятого калибров, – я надел рубашку и спустился в бар. Иван уже готовил на кухне завтрак, но в этом ничего удивительного не было: он давно позабыл о съемной квартире и жил с гимназистками в свободной комнате на втором этаже.

– Эксплуатируют тебя, – не удержался я от ехидного замечания.

– Да ну их! – отмахнулся Иван. – У одной одна диета, у второй другая, а так хоть поем нормально.

– Тоже верно.

– Дядя Слава, вам яичницу пожарить?

– Нет, по делам поеду, там и позавтракаю.

– По делам? А мой выходной?

– К одиннадцати точно вернусь. Только к поставщикам и обратно.

– В Луково? – сообразил Ваня и выдернул кнопку из пришпиленного к доске листка. – Тетя Маша список составила.

Я сложил листок и сунул его в карман штанов, затем подошел к окну и выглянул во двор.

– Как там на улице? – спросил у помощника.

– Не жарко.

Небо и в самом деле было затянуто серой пеленой облаков, и я решил поменять джинсовку на ветровку. Сходил наверх, переложил документы, ключи и прочую мелочовку и спустился в подвал. Не с пустыми же руками к Бородулину ехать.

Отперев массивный засыпной сейф, я распахнул толстенную дверцу, приложил медную пластину чародейского оберега к замку внутреннего отделения и мысленно – очень размеренно и четко – проговорил кодовую фразу. Пальцы уловили небольшую дрожь, и сразу раздался легкий щелчок.

Наличие магических охранных чар само по себе ничего не гарантировало, но далеко не каждый взломщик возьмется за работу, если сканер покажет наличие неизвестных чар. Профи не любят ненужного риска, да и выручка пивоварни опытных медвежатников точно не привлечет.

Ну а если кто-то прознает о нашей с Платоном схеме, то надо будет беспокоиться не о сохранности денег, а как бы голову не оторвали.

Я переложил в небольшую сумочку стопки завернутых в бумагу серебряных трехрублевок и вновь запер сейф.

Монеты я чеканил сам. И сам обогащал привозимый Платоном с той стороны сплав. Ни один здравомыслящий кондуктор не потащит через окно груз серебра, но при относительно небольшом содержании в сплаве чистого металла опасность разрушения достаточно стабильного перехода сводилась к минимуму. Платонов был в этом полностью уверен, он и брал на себя весь риск. Мне оставалось лишь сбывать новенькие монеты так, чтобы не засветиться самому.

В Луково решил ехать на «буханке». Я вообще на ней по Форту предпочитал передвигаться последнее время. Проходимость на уровне, стекла бронированные, борта стальными листами с чародейскими рунами усилены. Не броневик, но шансы уцелеть при обстреле очень даже неплохие. Опять же от магии кое-какая защита имеется. Спасибо Сане-чародею.

Кстати, надо бы и в самом деле насчет алмазов для него поспрашивать. Долг платежом красен и все такое прочее. Комиссионные опять же.

Когда я выгнал «буханку» из каретного сарая и уже возился с воротами, из дома вышла Вика. Фигуристая брюнетка заметно кренилась набок из-за ведра воды в правой руке, и коротенький халатик едва прикрывал ей… хм… попу.

– Доброе утро, дядя Слава! – улыбнулась гимназистка. – Мы займем баню? Ваня сказал, можно.

– Да, конечно! – разрешил я, забрался в кабину и выехал за ворота.

Остановив автомобиль на подъездной дорожке, я встал рядом и внимательно огляделся по сторонам и только после этого задвинул створки. Потом уселся за руль, поправил кобуру с «таурусом» и покатил потихоньку к проспекту.

А куда гнать? Не тороплюсь от слова совсем, да и дорога – яма на яме, никак с соседями не скооперируемся засыпать. Никто из-за трех летних месяцев тратиться не желает, один черт потом все снегом занесет, все неровности сгладятся.

А вот Красный проспект ремонтировали. Я обогнул грузовик, возле которого работали лопатами, засыпая ямы, двое рабочих в оранжевых жилетах, прибавил скорость и легко обогнал нагруженную бидонами телегу.

«Буханку» затрясло, но не слишком сильно. Скорость пришлось сбросить уже при пересечении Южного бульвара, где из растрескавшегося асфальта торчали трамвайные рельсы.

Ума не приложу, почему их до сих пор на переплавку не отправили, да еще и контактную сеть в рабочем состоянии поддерживают. Трамваев ни разу не видел. Если только что-то с обороной связано, кольцо до самой стены идет и вдоль нее на север тянется, но стоит ли овчинка выделки? Особенно теперь, когда Братство угрозы не представляет и минометы к Пентагону подгонять уже никакой необходимости нет?

Ну да не в моей компетенции вопросы…

УАЗ проехал перекресток и покатил по проспекту дальше. Слева мелькнула вывеска китайского кафе «Цапля», справа потянулась ограда бывшей учебной базы Братства, ныне выкупленной все теми же китайцами. Дальше замелькали жилые дома, а уже перед «штабом», как мы по старой памяти именовали здание транспортной компании «Форт-Логистика», я повернул в поселок Луково. Заехать в частную застройку можно было откуда угодно, но местные толстосумы отремонтировали вскладчину только одну из дорог, на нее и вывернул.

Дом Виктора Бородулина выглядел не лучше и не хуже соседних особняков. Высокий забор, крепкие ворота, обширное подворье. Сдав задом к воротам, я выбрался из-за руля и без особого удивления ощутил явственное давление внутри головы, сразу за глазами. Повернулся к хибаре напротив – и так же провернулось нечто незримое внутри черепной коробки.

Повышенный магический фон. Я не знал, как объяснить это; не знал даже, с чего пришла на ум такая мысль, но нисколько не сомневался, что дело обстоит именно так.

Мотнув головой, я подошел к калитке сбоку от ворот, и она немедленно распахнулась, не успел даже постучать.

– Уснул, что ли? – выглянул на улицу Семен Лымарь, состоявший при химике кем-то средним между телохранителем и порученцем.

– Задумался, – ответил я, проходя во двор. – На вот, собери заказ.

Семен задвинул щеколду, принял у меня листок с перечнем продуктов и пообещал:

– Сейчас сделаю.

Неизменный карабин двенадцатого калибра «Сайга» он, как видно, оставил в сенях, но клетчатая рубаха топорщилась на поясе столь откровенно, что без кобуры дело точно не обошлось.

Ну а что? Ему по службе вполне могли разрешение выбить.

– Здравствуйте, Виктор Петрович! – поздоровался я с химиком, который сидел за столом с самоваром и дымил папиросой. Ни дать ни взять русский купец, разве что рыжеватая прокуренная борода слишком уж кудлатая и неухоженная.

Судя по влажным волосам и теплому халату, химик только вышел из бани. Да и дымком явственно попахивало, а дом если и будут протапливать, то ближе к ночи.

Виктор Петрович затушил папиросу о дно блюдца, огладил бороду и указал на скамью.

– Присаживайся, Слава! В ногах правды нет.

Я жеманиться не стал, уселся и выставил на скамью рядом с собой сумочку.

– Чаю или чего покрепче? – спросил хозяин дома.

– Чаю.

Виктор Петрович наполнил кружку и предложил:

– Сахар, мед, варенье – угощайся.

Я покачал головой, хлебнул горячего чая, и сразу взмокла спина.

Высокие ворота, сараи, баня и дом огораживали двор со всех сторон, и ветру в нем было не разгуляться, а солнце давно перестало прятаться за облачками и активно припекало. Пришлось расстегнуть ветровку.

– Горазд ты пустой чай хлебать! – удивился Бородулин, когда я подставил под краник самовара опустевшую кружку. – С похмелья, что ли?

– Полтора литра пива и пару рюмок самогона вчера выпил, а штормит – будто полночи бухал. Давление, наверное.

– Таблетки принимаешь?

– Для давления принимаю.

– А остальные?

– Говорят, без надобности уже, – ответил я, не став вдаваться в подробности.

– И хорошо, – кивнул химик, вновь закуривая папиросу. – Печень целее будет.

Семен Лымарь уселся рядом и усмехнулся.

– Когда в крематорий повезут.

– Цинично, но все там будем, – вздохнул Виктор Петрович и спросил помощника: – Все погрузил?

– Ага.

Химик пробежался взглядом по списку и перевел взгляд на меня.

– Ты ведь не только за продуктами приехал, так?

Я расстегнул сумочку и бросил на стол сначала один звякнувший серебром сверток, затем другой. Семен сноровисто пересчитал монеты и принялся запаковывать их обратно.

– Все точно как в аптеке, – сообщил он, поднимаясь из-за стола.

– Вот и чудно! – улыбнулся Бородулин, выпустив к небу струю вонючего дыма. – Вот и чудно… – Потом он посмотрел на меня и спросил: – Значит, таблеток для тебя пока не варить? А для соседа твоего?

– Для Гордеева все в силе. И раствор тоже. Он его хвалил. Говорит, мягкий очень.

Вернулся из дома Лымарь, выставил на край стола объемную картонную коробку, сверху положил непрозрачный пластиковый пакет.

– За продукты в следующий раз сумму подобьем.

– Нашим легче, – пожал я плечами и достал из сумочки свернутый надвое файл с инструкциями заведующего отделением патологии внутренней энергетики. – Тут такое дело, хотят чудодейственные таблетки на безнадежных пациентах с Гетто обкатать. Интересно?

– Врач твой?

– Лечащий.

– То есть не Ирина?

– Нет, заведующий отделением. Я ему ничего не обещал, сами смотрите.

– Как они это по бухгалтерии проводить собираются?

– Понятия не имею. Похоже, стороннее финансирование будет.

Виктор Петрович затушил папиросу, огладил бороду и постучал пальцем по файлу.

– Слава, ты же понимаешь, что нам из тени выходить никак нельзя? Ты как себе это представляешь?

Я развел руками.

– Никак не представляю. Но знаю точно, что официально на рынок без клинических испытаний на людях не пустят. Госпиталь клинические испытания проведет за свой счет, еще и за таблетки приплатит.

Бородулин вытащил листы из пластикового файла и принялся их изучать. С подобными «заданиями» от Хирурга он сталкивался уже не в первый раз, поэтому разобрался со всем достаточно быстро. И задумался.

– Сами мы проект не потянем, – вздохнул он некоторое время спустя.

– Слишком сложно?

– Да нет, – махнул рукой Виктор Петрович. – Опытные образцы изготовить не проблема. Но пройдут они клинические испытания – и что дальше?

– А пусть заведующий регистрирует рецепт на себя, – предложил Лымарь. – А Слава с ним подпишет соглашение о разделе лицензионных отчислений. Десять процентов доктору, десять Славе, остальное нам. Неофициально. А заказ в лаборатории разместим, никто против не будет.

Тут уже я задумался.

– А станут нам лицензионные отчисления за патент платить?

– Не станут, – покачал головой Бородулин. – Как пить дать национализируют. Один вариант – продать и деньги вперед взять. Да, тут есть о чем подумать. Оставляй! Почему бы не сделать хорошее дело за чужой счет?

Я допил чай, кинул пакет для Клондайка на картонную коробку с таблетками и поднялся из-за стола.

– Увидимся.

– Да, заезжай на следующей неделе, – кивнул химик и вновь вперил взгляд в требования к действию экспериментальных таблеток. На меня он даже не взглянул.

От Бородулина я поехал на Колхозный рынок, чтобы передать таблетки Платону. Пусть даже недавние проблемы и остались позади, но держать при себе дольше необходимого столь горячий товар не хотелось категорически.

Устроив картонную коробку на пассажирском сиденье, я откинул полу ветровки и расстегнул кобуру с револьвером. Нет, дурные предчувствия меня не одолевали, просто на всякий случай. Всегда так делаю и не вижу оснований отступать от заведенной привычки.

До Платона доехал без всяких приключений. В субботнее утро народ к рынку так и валил, многие места на парковке оказались уже заняты разномастным транспортом. В основном на глаза попадались телеги, небольшие грузовички и потрепанные внедорожники, среди которых преобладали китайские копии известных и не очень моделей.

Отыскав свободное место у центрального входа, я припарковал там «буханку», просунул левую кисть в ручку пакета с таблетками для Гордеева и намотал его на запястье, а коробку сунул под мышку. Правая рука при этом осталась свободной.

Впрочем, мог и не волноваться: на крыльце стояли два охранника – с одним из них, чернявым и усатым, мы вчера даже сидели за одним столом. Только не помню, как зовут. Игорь, Илья? Нет, начисто из головы вылетело.

Ремни братьев оттягивали дубинки-шокеры, просторные форменные куртки заметно топорщились из-за бронежилетов и щитков. Шлемы в летнюю экипировку простых бойцов не входили, но чарометы с пузатыми барабанами и толстыми стволами внушали почтительное уважение одним только своим видом.

Я на ходу кивнул охранникам и прошел на рынок. Сразу свернул на лестницу административного блока, где шла торговля преимущественно одеждой и прочими хозяйственными мелочами, и поднялся в отдел Платона.

Вешалки с охотничьей одеждой, полки с зимней обувью, прилавок, кофейник, чашки, плотный аромат коньяка.

Ох ты ж елки!

– Привет, Слав! – поприветствовал меня Дмитрий – телохранитель кондуктора, заметно похудевший после недавнего ранения.

– Угу, привет! – дыхнул перегаром Платонов, опрокинул в себя рюмку коньяка и немедленно запил ее глотком кофе. – Заходи!

Я с усмешкой развернул к себе бутылку этикеткой, увидел гордое «XO» и хмыкнул.

– Красиво жить не запретишь!

– Остатки былой роскоши, – в тон мне выдал Платон и тяжело вздохнул. – Здоровье поправляю.

– Дело, конечно, нужное, но давай к делу.

Серега Платонов посмотрел на картонную коробку, наполнил рюмку и достал из-под прилавка вторую.

– Давай лучше жахнем, а? – Он покосился на охранника. – А то пью один, как собака!

– Не-не-не, – сразу отказался я. – Бросил.

– Да ладно?

– Ирина вернулась, надо соответствовать, – пояснил я, обойдя тему здоровья стороной.

– И это правильно! – наставительно заметил Дмитрий.

– Скучные вы! – обиделся Сергей и выпил.

Помахав ладонью перед лицом, я разогнал воздух и постучал по коробке.

– Товар принимай!

– Давай не сейчас, а? – неожиданно попросил кондуктор.

Я чуть дара речи не потерял. Если уж на то пошло, пьяным Платон ничуть не выглядел, так – слегка утомленным. И такой финт ушами!

Что за дела вообще?

Так прямо я и спросил:

– Что за дела еще?

– Да все непросто, – ушел от ответа Платонов и отпил кофе. – И у себя держать не хочу. Давай на неделе, а?

Я беззвучно выматерился, взял коробку и зашагал на выход.

– Слав, ты обиделся, что ли? – примирительно произнес Платон. – Да ладно!

– На обиженных воду возят, – ответил я, обернувшись в дверях. – А у меня дел полно, и придется еще об этом думать.

– Закинь в сейф просто!

– Да уж закину, – поморщился я и махнул рукой. – Ладно, потом заберешь. Только заранее предупреди, а не в последний момент.

– Заметано! Спасибо, выручил!

– Сочтемся, – проворчал я без особого оптимизма.

На обратном пути я рассчитывал проведать Клима, но ходить по гостям с коробкой, полной не самых законных медицинских препаратов, идея отнюдь не из лучших. Пришлось возвращаться в «буханку».

Вышел на крыльцо, и сразу задергался в кармане чарофон. Я досадливо выругался, перехватил коробку левой рукой и расстегнул тугую кнопку клапана.

– Подержать? – предложил охранник – тот самый, чернявый и усатый.

– Спасибо, Игорь. Справлюсь, – машинально отказался я и ответил на вызов: – Да, Ваня! Да, уже скоро. Сейчас в «Золото вселенной» заскочу – и сразу домой. К одиннадцати буду. Даже раньше.

Отперев кабину, я кинул коробку на пассажирское сиденье и в задумчивости забарабанил пальцами по рулевому колесу. Ситуация не нравилась категорически. Сейф в подвале пивоварни был не так надежен, чтобы хранить в нем столь «горячий» товар. И вломиться могут, и с обыском нагрянуть. Вроде не с чего, да и крыша у нас с Гордеевым железобетонная, но, как говорится, раз в год и вилы стреляют. Ну его на фиг.

А в банковскую ячейку коробка просто не поместится.

Знай заранее – не поехал бы к Бородулину сегодня вовсе!

Выехав на дорогу, я на пересечении Южного бульвара и Красного проспекта провернул налево, решив закинуть таблетки в «штаб».

Охрана там серьезная, подвал запирается. И даже сейф есть.

Но если – во что лично нисколько не верю, – и все же, если по какому-нибудь невероятному стечению обстоятельств таблетки попадут в чужие руки, то просто сошлюсь на договор аренды. Мало ли что там арендаторы хранить могут?

Загонять «буханку» на территорию бывшей штаб-квартиры Патруля я не стал, бросил на парковке перед зданием и поднялся на крыльцо, где курил знакомый в лицо охранник – с густыми усами, но слегка лысоватый.

– Тоже на совещание? – спросил он, стряхивая пепел в урну. В той по летнему времени был не снег, а песок.

– Надеюсь, нет, – усмехнулся я. – А кто там?

– Ермолов к шефу приехал.

– Точно нет! – фыркнул я и расписался в журнале на проходной.

У Гельмана в кабинете бар просто неиссякаемый, если они с Александром Ермоловым языками зацепятся, то разойдутся только к вечеру. Никакого здоровья пить с ними не хватит.

Хотя на самом деле интересно, о чем они совещаются, – Ермолов в бар давненько не заходил, пожалуй, как неприятности на службе начались, так и не появлялся. А к Гельману чего-то зачастил. Странно.

Но я решил пожалеть печень и спустился в подвал. Щелкнул выключателем, и под потолком загорелись лампочки, высветили емкости для брожения, перегонное оборудование и выложенные вдоль стен огромные дубовые бочки с самогоном. Сейчас напиток еще жестковат, хорошей цены за него не выручить, а вот через несколько лет от ценителей отбою не будет. Сертификат соответствия алкогольной продукции из сока снежной ягоды только у меня. Вроде как небольшая компенсация от СЭС.

Убрав коробку с таблетками в сейф, я запер дверь и только начал подниматься по лестнице, как наверху послышался разговор на повышенных тонах. Я задержался прислушаться к спору, но его причина оказалась до обидного банальной: Ермолов и Гельман не сошлись, откуда заказывать еду – из «Цапли» или «Ширли-Муры».

Не желая попасться им на глаза, я вышел на улицу, уселся в «буханку» и запустил двигатель.

Все, домой! Но сразу вспомнилась просьба Сани-чародея, я обречено вздохнул и поехал в ювелирный салон «Золото вселенной». Разузнаю насчет алмазов, заодно Иринке подарок присмотрю.

В ювелирном салоне меня знали в лицо. И мою «буханку» тоже.

Не успел еще выбраться из машины, а охранник уже распахнул дверь, будто швейцар какой.

Приятно, конечно, только, учитывая, сколько оставил в этом заведении денег, могли бы уже шампанским угощать. Я этой гадости шипучей не пью, важен сам факт…

По торговому залу прохаживались две эффектные дамочки неопределенного возраста, но они с покупками уже закончили. На кассе стояли пакетики с броской надписью «Pandora», а продавец-консультант быстро-быстро стучала пальчиками по калькулятору, высчитывая сумму.

– По отдельности или вместе пробивать? – уточнила она.

– Вместе! – в голос ответили посетительницы, переглянулись и рассмеялись.

Одна из дамочек выписала чек, другая забрала пакетики, и они прошествовали на выход, клацая по каменному полу каблучками туфелек.

Холодом скользнул по спине отголосок магии, заломило плечо, и я решил, что это гимназистки или валькирии. Одна из них уж точно. К тому же Вика с Юлей как-то упоминали, что бижутерия из реального мира ценится колдуньями за нейтральную ауру, которая никак не влияет на защитные амулеты.

– Вячеслав Владимирович! – оживилась девочка-консультант, стоило лишь покупательницам выйти за дверь. – Рада снова вас видеть! У Ольги Александровны сегодня выходной, но она предупреждала о ваших индивидуальных преимуществах!

Преимущества! Назвать так банальную скидку!

Эх…

Я благодушно улыбнулся в ответ и прошелся вдоль витрины с алхимическими украшениями. Цены кусались.

А ведь это даже не натуральные бриллианты! Разорит так Гордеева Саня своими запросами, как пить дать разорит.

– Ищете что-то конкретное? Обратите внимание, у нас большое поступление янтарных оберегов. Эксклюзивная коллекция от нового производителя.

Я в задумчивости покачал головой.

– Помню, покупал у вас кулон с камнями, которые цвет меняли в зависимости от ауры владельца. Есть нечто подобное?

– Вот смотрите, изделия ювелирной фабрики «Каменный цветок». Самоцветы они получают из Города, там лучшие производители, а оправу разрабатывают сами. Каждое изделие уникально и неповторимо.

Цены также были… уникальны и неповторимы.

– А покажите серьги. Да, эти.

Консультант отперла витрину и достала указанные украшения. Подогнанные друг к другу в виде виноградных гроздьев самоцветы заискрили мягким изумрудным свечением, но в моих руках моментально поблекли. Камни стали на вид самыми обычными стекляшками.

Девушка покраснела от смущения.

– Первый раз такое!

Я вернул ей серьги, и они вновь сделались изумрудно-зелеными.

– Хм… – хмыкнул я. – Наверное, в защитном амулете дело. Да, беру.

Серьги выглядели изящными, легкими и нисколько не громоздкими. На Ирине они будут смотреться просто превосходно.

– Показать что-то еще?

Я уже открыл рот, чтобы отказаться, но неожиданно вспомнил о вчерашнем подарке Клондайка гимназисткам. Нет, так не пойдет! Они все же мой персонал. Да и выручили серьезно со своими дипломными оберегами.

В итоге я выбрал две пары сережек-гвоздиков со столь же эффектными самоцветами, выписал чек и приложил большой палец к впечатанному в бумагу кружку фольги, подтверждая платеж.

– Гравер сегодня работает? – спросил после этого.

– Да, проходите!

– Благодарю.

Небольшая комнатушка оказалась по обыкновению погружена в мягкий полумрак, единственным источником освещения служила настольная лампа. Неизменных алхимических светофильтров на ней сегодня не было, и седой как лунь мастер через обыкновенную лупу рассматривал какую-то непонятную микросхему. Хотя скорее не микросхему, а какой-то алхимический амулет – то был эдакий маленький черный паучок, растопыривший серебристые лапки-контакты.

Я пригляделся внимательней, и сразу дернулось веко – будто холодом в глаз укололо, а когда проморгался, дядя Миша уже подцепил артефакт пинцетом и сунул его в прозрачный пластиковый конверт.

– Слава! – повернулся ко мне мастер на вращающемся стуле и покачал головой. – Только ты и навещаешь старика!

Конверт он как бы между делом убрал в ящик стола. Я не стал акцентировать на нем внимание, опустился на свободный стул у двери и устроил на коленях пакет с таблетками Клондайка.

– Здравствуйте, дядя Миша!

– И тебе не хворать, Слава. Опять штампы пролюбил?

– Тьфу-тьфу-тьфу! – трижды сплюнул я через левое плечо. – Этого еще не хватало!

– Тогда что? – спросил старый мастер. – Только не говори, что проведать зашел!

– А если?

– Да брось!

– Пили бы вы пиво – был бы повод заходить. А так чего занятого человека от дела отвлекать? – отшутился я.

– Ближе к делу, Слава, – поторопил меня дядя Миша. – Время – деньги, а у меня нет ни времени, ни денег.

Я тянуть резину не стал и сразу выложил цель своего визита:

– Интересуют дешевые алмазы.

– Слава, «дешевые алмазы» – это оксюморон. Эти слова не предназначены для того, чтобы стоять рядом. Это нечто, чего не бывает по определению. Тем более в Приграничье.

Но я не дал сбить себя с толку.

– Ладно, интересуют алмазы по цене существенно ниже рынка. Кому-то срочно нужны деньги, кому-то надо избавиться от горячего…

– Если нужны деньги, человек идет в ломбард! – отшил меня гравер. – С горячими камнями идут к скупщику краденого. Кто я, Слава, жулик или ростовщик?

– И тем, и другим нужны оценщики, – спокойно улыбнулся я в ответ и закинул ногу на ногу. – Камни могут быть очень мелкими. Даже чем мельче, тем лучше. Много силы в них заливать не планируется. Камни могут быть очень горячими. Дальше меня они никуда не уйдут. Но лучше бы кровавый след все же не тянулся.

Дядя Миша фыркнул.

– Ты обратился не по адресу, но я поспрашиваю. Кое-кто из старой гвардии еще в строю, они могут что-то знать. Но на особый дисконт к рынку не рассчитывай. Много алмазов на моей памяти грозились выбросить только раз. Да и то дальше разговоров дело не пошло.

– А что такое?

– Лет десять назад было, – наморщил лоб гравер. – Никак не меньше. Двое блатных из Семеры в Пентагон приезжали о продаже камней договариваться. Образцы привезли. Я их тогда смотрел – хорошие камни были. Хорошие. Мы даже по цене особо не торговались, нам сразу неплохой дисконт к рынку предложили. Видать, с подельниками делиться не хотели. Куш там более чем серьезный на двоих выходил.

– Сколько? – заинтересовался я.

– Сам посчитай, на какую сумму пятьсот карат потянут.

Я присвистнул. Пятьсот карат – это очень, очень много. Сто граммов алмазов – не шутка.

– Почему тогда сделка сорвалась?

– А убили их, – сообщил дядя Миша. – На следующий день обоих ухлопали.

– Кто-то о камнях прознал?

Седой мастер покачал головой.

– Сомневаюсь. У Семеры с Цехом война началась, тогда много кого положили. Это сейчас порядка прибавилось, а тогда не успевали трупы в крематорий отвозить. Лихое времечко было. Лихое…

– А камни?

– А камни так нигде и не всплыли. Мне, по крайней мере, об этом ничего слышать не доводилось. Лежат где-нибудь в захоронке.

– А если мелкими партиями распродали?

– Сомневаюсь. Шила в мешке не утаишь. Чем больше покупателей, тем больше слухов. И цены на алмазы не падали, а пятьсот каратов даже самому крупному игроку переварить непросто.

– Это да, – вздохнул я.

Пятьсот каратов – это много. Очень-очень много. Хватит, чтобы заткнуть все дыры, и на безбедную жизнь останется. Впрочем, делить шкуру неубитого медведя пока рановато…

– Дядь Миша, а не помните, как тех бандитов звали? Я бы поспрашивал.

– Золотую лихорадку словил?

– Бриллиантовую.

Старик рассмеялся и предупредил:

– Давай так договоримся: если дело выгорит, камни на сторону не уйдут. Гимназисты и половины их потенциала не используют, уроды косорукие. Сестры Холода на побрякушки растащат, им только дай красивую цацку нацепить. Да и огранщиков толковых у них нет. А городские алхимики, прости господи, одноразовые поделки клепают, пережгут все к чертям собачьим. Торговый Союз еще остается, но эти живоглоты хорошей цены не дадут.

– Мне самому проще с Братством дела вести, – кивнул я. – Только предмет торга сейчас несколько эфемерный, не находите? Десять лет прошло!

– Помнишь поговорку про рыбу и удочку? – прищурился дядя Миша. – Алмазы должны были откуда-то взяться. Слишком много камней для простого ограбления. Да и не возьмешь в ювелирке неограненные камни, так ведь?

– Так.

– Ищи не алмазы. Ищи – откуда они взялись.

– Звали как бандитов, помните?

Седой гравер закрыл глаза и тихонько рассмеялся.

– Память старика странная штука. Спроси меня, что ел вчера на завтрак, – не скажу. А тех парней не забыл, хоть без малого десять лет прошло. Один в кожаном плаще пришел, будто гимназист драный. А у самого все руки в татуировках и фикса золотая. Другой бандит бандитом, даром что усатый. Но держались вежливо, этого не отнять…

– Дядя Миша! – отвлек я старика от воспоминания. – Звали их как?

– Не скажу, – развел руками мастер. – Один в черных круглых очках был. «Консервы», что ли? Ну, ты знаешь. И кличка у него была как-то с ними связана. А вот как – хоть убей, не помню.

– Базилио? Слепой? – навскидку предложил я.

– Слепой? Да что-то в этом роде. А! Пью! Точно – Пью! Второй его так называл. Больше ничего не скажу. Память совсем дырявая стала, Слава.

– А по времени это когда происходило?

– В декабре, к католическому Рождеству дело шло, – уверенно ответил старик. – А год не назову, они все в кучу смешались. Спроси, когда Семера с Цехом воевала, тебе подскажут.

– Спасибо, дядя Миша! – произнес я без особого, впрочем, воодушевления и поднялся на ноги. – Если что – я к вам.

– Буду рад, Слава. Заходи, буду рад.

Я вернулся в зал, улыбнулся девушке-консультанту, кивнул охраннику и вышел на улицу. Оттянул на крыльце рукав, посмотрел на часы и тяжело вздохнул. Сорок минут одиннадцатого, пора домой ехать. Иван уже исстрадался весь, наверное. Девки в бане давно, а он как дурак у стойки застрял.

Мне и самому протирать в баре штаны в выходной день нисколько не хотелось, но тут уж ничего не попишешь. Обещал.

Отперев дверцу, я забрался за руль, завел двигатель и медленно сдал задом на проезжую часть. Глянул в зеркало заднего вида и развернулся через трамвайные пути, благо они из асфальта в этом месте торчали не так уж и сильно. Потрясло, конечно, зато срезал.

На перекрестке я повернул направо, преспокойно доехал до особняка и загнал УАЗ на задний двор. Унес коробку с домашними колбасками на кухню и немедленно наткнулся на возмущенный взгляд помощника, который чуть ли не пританцовывал за стойкой от нетерпения.

– Дядя Слава! – постучал пальцами Иван по запястью. – У меня выходной!

– Не оставлять же еду в машине!

– Иди, Ваня, иди! – отпустила парня тетя Маша. – Я сама все принесу.

– Да не надо, – смутился парень. – Мне несложно.

В баре оказалось занято два стола, да еще шумная компания расположилась на улице, поэтому оставлять заведение без присмотра не хотелось.

– Тетя Маша! – позвал я кухарку, убирая коробочки с ювелирными украшениями под прилавок к графину с самогоном, пневматической винтовке и жезлу «свинцовых ос». – Мне бы на пару минут к соседям заскочить!

– Идите, Слава! Покараулю.

Не желая идти наугад, я набрал номер оружейного магазина, но накладок не случилось – Николай Гордеев оказался на месте.

Вот и замечательно: и таблетки при себе дольше необходимого держать не придется, и карабин новый оценю. Все же нравится мне сорок пятый калибр. Оптимален для городской застройки в наших условиях. Пуля тяжелая, отдача низкая. И магазины нормальные. А на морозе закоченевшими пальцами «левер» не слишком удобно перезаряжать.

В «Большой Охоте» пришлось задержаться, и когда я, весь нагруженный покупками, вернулся к задней двери бара, там меня уже караулил недовольный Иван. Но стоило только ему увидеть карабин, как он сделал стойку почище охотничьей собаки на вальдшнепа.

– А чего это вы такое тащите, дядя Слава? – поинтересовался он. – А можно глянуть?

– Цыц! Руки убери!

– Дядь Слав!

– Иди, тебя девчонки давно заждались. Никуда ружжо не убежит.

– Да мне интересно просто!

– Потом посмотришь.

– А старый карабин оставите или продадите?

– Оставлю.

– Зачем вам два?

Я обреченно вздохнул и попросил помощника:

– Вань, иди в баню, а?

– Как-то грубо прозвучало, – заржал Иван. – На стрельбище с собой возьмете?

– Возьму. Если подойдет, подумаю – может, «левер» на тебя переоформим.

– А чего не подойдет? Вон он насколько короче. В самый раз для вас. А мне длинный…

– Иди, говорю, отсюда!

Иван убежал в баню, а я поднялся на второй этаж и убрал карабин в шкаф. Защита на нем чисто символическая, но простого вора Санина сигнализация отпугнет, а непростым оружие малоинтересно. Вот алмазы их точно заинтересовали бы.

Алмазы – да…

Я прокрутил эту мысль в голове, спустился в бар и сменил за стойкой тетю Машу. Один из столиков к этому времени уже освободился, а шумной компании на стол только что выставили полный кувшин, поэтому я спокойно уселся на табурет и развернул газету.

Почти сразу в бар зашли три коллеги Ирины, с которыми мы время от времени сталкивались в госпитале, но надолго не задержались – просто забронировали столик на вечер и отправились дальше. Я вынес на улицу новый кувшин и только вернулся за стойку, как зашли два молодых парня. Они сели внутри и принялись выспрашивать подробности технологического процесса; я попусту молоть языком не стал и налил на пробу светлого. Ребят пиво устроило, заказали по кружке и попросили принести меню.

Заказ приняла тетя Маша, а я соорудил бутерброд, но прежде чем успел налить из термоса чаю, на улице послышались крики. Нехорошие такие крики – испуганные.

Не теряя времени, я схватил лежавшую под прилавком телескопическую дубинку и бросился на выход. Компания, которой только что выносил пиво, разбежалась от стола, сидеть остался только бородатый мужик, бледный словно смерть. И с еще более бледными глазами. С бельмами? Нет, вовсе нет…

Мужик с хрустом откусил кусок бокала, а когда приятель попытался отвести в сторону его руку, бесноватый плюнул стеклянным крошевом вперемешку с кровью и ударил собутыльника острым краем. Кожаную куртку стакан не прорезал, но доброхот с матом отпрыгнул назад.

Бесноватый вскочил на ноги, резким движением откинул в сторону пластиковый стол, на дощатый настил полетела посуда. Посетители без всякой паники отступили от него подальше. Оружие было у многих, да только пускать его в ход против знакомого никому не хотелось. Ну, по крайне мере, пока он не вцепится в горло…

Резким движением я разложил телескопическую дубинку, и пальцы легонько стиснуло управляющее заклинание, но пробитая голова клиента едва ли могла послужить хорошей рекламой бару, поэтому ударные чары пришлось сбросить на самый минимум.

Белые-белые глаза остановились на мне, по коже пробежал холодок. Никакой метафоры – на миг и в самом деле прихватил озноб. А потом бесноватый ринулся в атаку, я шагнул вбок и врезал ему по колену. Отбитая нога подломилась, мужик завалился на бок, получил дубинкой по затылку и уткнулся лицом в настил.

– Полотенце! – крикнул я, наваливаясь на бесноватого и заламывая ему руки за спину. – Ноги фиксируйте! Быстрее!

Кто-то бросился на помощь, а тетя Маша вынесла из бара полотенце, и я стянул им запястья бесноватого. Тот очнулся, зарычал, задергался и едва не сбросил меня со спины, но общими усилиями его удалось удержать на месте.

– Звоните в СЭС! – потребовал я. – Быстрее!

– Нельзя! – прохрипел прижимавший ноги бесноватого к настилу толстяк. – Они его в спецприемник «Черного квадрата» отвезут!

– Варианты?

– В Патруль надо звонить! Пусть пришлют машину, на базе изолятор!

– Патруль здесь при чем?

– Мы из Патруля! – пояснил толстяк. – Мы ночью в Форт вернулись. Вот и отмечали…

– Телефон на стойке!

Один из патрульных убежал в бар, и уже минут через пять на парковку заехала серая «буханка» с красной полосой на борту. Медик вколол бесноватому успокоительное, крепкие санитары переложили его на носилки, зафиксировали брезентовыми ремнями и погрузили в машину.

Я взял швабру и принялся сметать осколки с досок на газон, а пришедший мне на выручку толстяк, будто извиняясь, пояснил:

– Мы на опорнике к востоку от Лисьих Выселок месяц торчали. А там дурные места, у людей крышу сносит только в путь.

– Бывает, – вздохнул я, ставя на ножки перевернутый стол.

– Бой посуды мы оплатим, – сунул мне толстяк потертый червонец. – Ну как, замнем дело?

– Замнем.

Я вернулся в бар, один из молодых парней, что расспрашивал о пиве, не утерпел и поинтересовался:

– А что с ним было-то?

– Да таблетки надо пить, которые выписывают, – проворчал я, убрал монету в кассу, и тут к бару подъехал УАЗ традиционной для Дружины расцветки. Хлопнули дверцы, водитель остался курить на улице, младший сержант и рядовой прошли в бар.

– Вызова не было! – сразу заявил я, не желая давать показаний по поводу случившегося.

– Хмелев Вячеслав Владимирович? – неожиданно спросил младший сержант, придерживая ремень свисавшего с плеча автомата.

– Допустим.

– Пройдемте с нами!

– С хрена ли? – выдал я, от удивления не выбирая выражений.

– Там объяснят.

Я только покачал головой.

– Не интересно.

Младший сержант насупился, оглянулся на рядового и угрожающе произнес:

– Неповиновение законным требованиям сотрудников правоохранительных органов… – Тут он обратил внимание на пластиковый прямоугольник, которым я демонстративно постукивал по стойке, и замолчал.

Я передвинул удостоверение резерва Патруля на край стойки и посоветовал:

– Обращайтесь к моему руководству. Коллега…

Не знаю, как взаимодействовали в таких случаях Дружина и Патруль, но, судя по вытянувшемуся лицу младшего сержанта, процедура эта была не из простых. Одно дело – скрутить и закинуть в машину пьяного дебошира, пусть хоть обкричится, что он из Патруля, и совсем другое – без всяких оснований арестовать патрульного на глазах у многочисленных свидетелей.

– Так сегодня выходной! – напомнил рядовой.

– А дежурный на что? – парировал я.

– Нам срочно сказали, – помрачнел сержант.

– Кто сказал? – поинтересовался я.

– Дознаватель Могилевский.

– О! Знаю такого. А что стряслось?

– Не могу сказать.

Ситуация начала меня откровенно напрягать – все же не каждый день за тобой присылает наряд шапочно знакомый дознаватель Дружины. А ну как что с Ириной стряслось?

– Мой процессуальный статус какой? – спросил я напрямую.

– Свидетель, – ответил окончательно сбитый с толку младший сержант.

– С этого и надо было начинать, – вздохнул я, заглянул в дверь за спиной и окликнул повариху: – Тетя Маша, мне отъехать надо, сходите за Иваном. Только постучите в баню, а то мало ли какой там срам?

Тетя Маша рассмеялась.

– Да чего я там не видела?

Я попрекать повариху излишней самоуверенностью не стал и предупредил дружинников:

– Сейчас поедем.

Парни кивнули, заметно расслабились и принялись с интересом посматривать по сторонам.

– Куда поедем? – спросил я как бы между делом.

– На место… – начал было младший сержант, но мигом заткнулся. – Нам нельзя говорить.

– По времени это сколько займет?

– Ехать недолго.

И тут из бани прибежал раскрасневшийся то ли от жара, то ли от злости Иван.

– Какого… – рыкнул он, заметил дружинников и подтянул пояс банного халата. – Облава, что ли?

– Вань, извини, мне отъехать придется. Бар на тебе. Как освобожусь – сменю.

– Это лет через пять? Освободитесь в смысле? – выдал помощник.

– Шутник, блин, – поморщился я. – Иди переоденься, я пока Гордееву позвоню.

– Это кому? – насторожился младший сержант.

– Начальника в известность поставлю, – пояснил я, но телефонный аппарат зазвонил сам.

Поднял трубку и услышал:

– Хмелев Вячеслав Владимирович?

– Да.

– Дежурный Патруля по Форту лейтенант Фролов. К нам из Дружины поступил запрос о привлечении вас в качестве свидетеля. Сейчас подъедет машина.

– Спасибо, они уже здесь, – ответил я и положил трубку.

Вернулся переодевшийся Иван и спросил:

– Ну что?

– Все официально. Поеду. Набери меня через полчаса.

– Хорошо.

Я взял ветровку, проверил, на месте ли чарофон, и вместе с дружинниками вышел на улицу. Там мы погрузились в УАЗ, и тот бодро заскакал по неровной дороге, на Красном проспекте повернул направо и поехал к Южному бульвару.

Черт, неужели это подвыпивший Платон себе приключений на пятую точку отыскал?

Клондайк.

18 июня, суббота.

Когда вернулся домой, сидевший в мастерской и опять зевавший Саня сообщил, что Мила уехала в косметический салон куда-то в район Южного бульвара с какой-то подругой, в которой я сразу предположил Марину. Ну и замечательно, у Милы после всех проблем наконец нормальная жизнь появилась. А салон я знаю, «Снежная королева», им, кстати, ведьмы заправляют. В Форте самым лучшим считается, но если принять во внимание умения Сестер Холода, то такой салон и на Большой Земле нарасхват был бы, там такого не умеют.

Позвонил Миле, откликнулась она не сразу, сообщила, что на процедуре.

– Тебя когда ждать? А то я тут планировать пытаюсь.

Я услышал ее короткие переговоры с кем-то еще, потом она сказала:

– Часа через два, наверное. Я еще Марину домой завезу.

– Понял.

Насчет двух сомневаюсь, так что часа три у меня есть, я думаю. Какую пользу я могу принести себе и обществу за это время? Суббота, особенно много не принесу, а так в планах у нас гравий во двор, надо бы еще гараж там поставить металлический, лучше два, не хватает на все места, Санина «нива» на улице стоит… Кстати! Гараж напомнил.

Нашел чарофон, набрал номер Семена Беленького.

– Привет, Сем. Гордеев.

– Здорова. Какие новости?

– «Бронко» не ушел?

– Да еще и не выставляли, только подогреватель вчера поставили.

– Слушай, я бы его забрал, самому понадобился. А подогреватель из гусениц вычти.

– А привез?

– Привез, много. Можешь в понедельник забрать.

– Да? – Судя по голосу, на прибыль с машины он сразу махнул рукой, а вот товару обрадовался. – Это хорошо. Когда «бронку» забрать хочешь?

– Сейчас бы и подошел, минут через двадцать, например. Дашь туда знать?

– Подходи, я сам на сервисе.

Можно попросить Саню подвезти, но ему явно лениво, и похмельный он, а мне прогуляться полезно. Поэтому я вновь оделся, проверил, что весь «набор выживания» на мне, да и пошел. Сане сказал, что вернусь через часок, прогуляюсь. Кстати, надо бы потом в кондитерскую заехать, купить домой чего-нибудь.

Прошел два квартала по Красному, наслаждаясь теплом, даже темные очки надел, потом свернул направо и зашагал в сторону «Поляны». Так чуть дольше получается, но места приличней, не надо идти ни к развалинам, ни к старой теплотрассе. Гаражный комплекс большой, часть его освоена, а часть и не то чтобы очень. И в той, что не очень, по весне частенько трупы вытаивают. Форт это все же, как тут солнце сейчас ни свети. Я вот гуляю, а на мне и пистолет, и нож, и короткий жезл-парализатор, и амулет от пуль, и амулет от ментального доминирования, и «подствольный щелчок», и еще один в виде брелока. А я ведь просто за машиной иду и совсем недалеко. Такие вот дела.

Из «Поляны» выезжало немало машин: обитатели этой тихой и комфортной гавани выбирались в город развлекаться. По одному мало кто ехал, все больше с охраной и всеми понтами. Забавно, но много проезжавших машин узнал: «американцы» у местных богатеев вообще популярны. Нового не привезешь, оно на местном бензине быстро сдохнет, да и не такие уж у них большие миллионы применительно к ценам Большой Земли, а выделяться хочется. Поэтому всякие «тахо», «сабербены», «экскершены» и «экспедишены» возрастом десять-пятнадцать лет тут числились верхним уровнем престижа, особенно после тюнинга. Что мы и везли сюда.

Почти от ворот «Поляны» налево уходила узкая улица, пустая и заброшенная, по которой в другом месте и ходить нехорошо было бы, но охрана поселка все окрестности патрулирует постоянно, так что тут не безобразничают и всякая дрянь не заводится. Разве что асфальт почти начисто сошел и если бы не лето, то пришлось бы через лужи скакать. Я даже удивился, когда услышал автомобильный мотор сзади и отошел в сторону, к забору, пропуская мимо старую пятиместную «Витару» белого цвета. Даже вспомнил, что когда-то у меня такая была. Крепкая, кстати, машинка, прямо на удивление, теперь таких и не делают уже.

Лицо человека за рулем показалось знакомым. Где я его раньше видеть мог? Мордатый, в бейсбольной кепке с гнутым козырьком, голый затылок… Лысый. Тот самый Лысый, который остался сиротой после исчезновения Темы и который все порывается продать здание на Пионерской, потому что ему надо валить из города. И насколько я видел, здание пока не продано. И он до сих пор не свалил. Или свалил, но приехал?

Машина ехала медленно – на таких ямах ни на каком джипе быстро не разгонишься, – ну и я прибавил шагу. Куда это он направляется, интересно? Тоже к Беленькому? Хотя там кроме сервиса еще разных фирм хватает, в гаражных боксах удобно небольшие склады держать, а заодно и под офисы они легко перестраиваются.

Нет, догнать все равно не получится, а бежать неохота. Но мысль опять вернулась к непроданой собственности и ее владельцу. Я не злодей, и мысль отбирать чужое мне даже в голову никогда не приходила. Но я еще и злопамятный. И больше всего я ненавижу тех, кто хотел убить меня или близких мне людей исключительно из одной жадности. Вроде как «бизнес, ничего личного». Для них, может, и ничего, а вот для меня подобное становится личным сразу и навсегда. Тема уже на дне болота давно, нечисть кормит, но вот Лысый пока жив и здравствует. А потом еще и здание с выгодой продаст и свалит куда-нибудь. А ведь это он тогда похитил Платона и держал его в клетке, это его человек моего товарища избивал как грушу. Как-то несправедливо получится, если у Лысого все сложится хорошо.

Поэтому я хотя бы постарался запомнить, куда свернет «Витара» – налево или направо. Там всего трое ворот с этой стороны, можно прикинуть, куда поехал. И кстати, почему он со стороны «Поляны» едет? Посещал кого-то? Сам он там жить не может, не тот масштаб личности, так сказать, так что тоже любопытно.

Ладно, пока к своему делу. Дошагал до ворот автосервиса, охранник, глянув через окошко в железной калитке, пропустил меня внутрь без вопросов: меня тут знают. В боксах пара мастеров всего работает, суббота же, а Беленький на крыльце офиса стоит, курит, на солнце как кот щурится. «Бронко» на стоянке справа, чисто вымыт и аж блестит.

– Сема!

– Коля!

Мы пожали руки, и Семен, не дожидаясь вопросов, вытащил из кармана полученную на КПП карточку временной регистрации и ключи от машины.

– Жаль, прикольный экипаж, быстро бы ушел, – сказал он.

– Не последний, сам знаешь. Кстати, ты там с китайцами торговлю какую-то собирался начинать. Срослось?

– А то! Уже открылись, на Пятаке.

– Вроде на Терешковой планировали, нет?

– Там лучше. Берут еще и северореченские, им туда проще ездить. Не хочешь себе?

– А мне зачем?

– Ну так… У них куча моделей старых «японцев» повторяет, качество… ну не хуже наших, жрут немного.

– Потому что движки дохлые.

– А где здесь гонять? С банком сейчас на кредиты договариваемся, тогда вообще разбирать начнут. Тем более что гоняют секонд-хэнд в основном, хоть и не старый. На новые тоже заказы есть.

– А китайцы сами гоняют или под кем-то?

– Сами. Только за охрану на перегоне отстегивают по таксе. – Он бросил докуренную сигарету в урну. – Лиге платили, но теперь вроде кто-то другой сопровождать будет. А так китайцы вещь в себе, их особо не закрышуешь, потому что хрен поймешь, что там как. В бюджет заносят сколько говорят, ведут себя тихо, проблем от них мало.

Китайцы тут в свое время тоже повоевали за место под солнцем, насколько я слышал, но без особого успеха. Впрочем, свою самостоятельность отстояли, а кто там у них что внутри диаспоры крышует, уже никому не интересно.

– Ладно, поеду. Заправиться еще нужно, и дел хватает. – Я протянул руку уже на прощанье.

Машина завелась, двигатель зарокотал густым басом под капотом. Девяносто шестой год – последний, когда выпускалась эта модель. Сейчас ее вроде бы даже возродить хотят, легенда своего рода. Черная панель, сиденья из серой кожи, по-американски широкие и мягкие. Руль мизинцем вращать можно. Гонять на таком валком сундуке особенно не захочется, но в остальном… вполне. Высокий, широкий, тяжелый, тяговитый. Гусеницы? Не, на кой черт они ему, я на нем зимой из Форта ездить не собираюсь, да и не уверен, что он до зимы в моих руках будет, надо что-то более подходящее подобрать. А гусеницы на него пусть новый хозяин заказывает.

Охранник распахнул ворота, и я выехал на улицу. Чуть подумал и свернул направо, в сторону нехорошей части гаражного комплекса. Проехал до первого угла, завернул за него, встал, затем развернулся и встал опять. Подожду чуть-чуть, так, из любопытства. Огляделся, убедился в том, что вокруг тихо, и выбрался из машины. Тут постою, на углу, как раз столб бетонный и забор рядом, меня особо и не разглядишь, а вот мне все три выезда видны.

Так, вот я его жду. Предположим, что дождусь, а дальше что делать? Следить отсюда? Сложновато, большой черный «бронко» с внедорожными наворотами трудно не заметить на хвосте. Попытаться остановить и увезти в тихое место? А как остановить? И с чего он вдруг остановится, учитывая, что я тут один? Да и не получится по-тихому сделать, это однозначно. Чтобы человека похитить, нужно достаточно народу и спланированная операция. И место, куда везти. И еще знать, зачем везти, а я пока толком даже не пойму, что хочу сделать. Вот если бы тогда Лысый вместе с Темой оказался, то и вопросов бы не было.

Что там за забором с этой стороны? Вот как раз собрание всех эти маленьких фирмочек, складиков, мастерских, черт ногу сломит. Тут их с пару десятков, наверное, не угадаешь, к кому приехал. Можно самому туда сунуться, оглядеться, но это не так просто, охранник по созвону запускает, если тебя ждут. Или могут вызвать кого-то из того места, куда идешь. А я никуда не иду, никто меня там не ждет.

Через забор местами заглянуть можно, хотя бы с тех пустынных гаражей, с крыши, но только светиться сам будешь как маяк, а охрана точно тобой заинтересуется. И все же – что я хочу сделать? Вообще-то пугнуть его неплохо бы, сильно пугнуть, чтобы захотелось от здания намного быстрей избавиться и свалить отсюда как можно дальше. Ладно, по обстоятельствам. У меня и времени не так много, скоро Мила домой вернется, так что я так…

Минут десять прождал, не больше. Затем ворота распахнулись, и в проезд выкатили две машины – уже знакомая «Витара» и черный «Ландкрузер» с правым рулем. Это машина Лысого и есть, к слову, на ней он и катался. В «крузере» двое, кажется, Лысый за пассажира и кто-то за рулем, в «Витаре» другой человек. Свернули налево, то есть опять туда, откуда можно только к «Поляне» выехать. Интересно.

Ладно, вот что попробуем…

Я заскочил за руль «бронко» и поехал направо. Если они от «Поляны» в город поедут, то я там их и перехвачу, но возникну как бы случайно. Если в поселок свернут, то ничего не поделаешь. Ну и еще в кафе «Весна» их может понести, но тогда машины перед ним засеку.

Увесистый, хоть и короткобазный, «бронко» достаточно легко глотал ямы большими колесами с могучим протектором, так что скорость развить удалось. Пролетел мимо гаражей, затем под задранной аркой теплотрассой, через загаженный пустырь, и уже после него свернул налево на Красный, сразу убедившись в том, что ни белого «крузера», ни «витары» пока нет. Но едва успел сбросить скорость, как черный «крузак» уже в одиночку, все так же с двумя людьми в кабине, вывернул на проспект передо мной и неторопливо поехал дальше.

Я тоже скорость подскинул и даже отпустил их немного вперед, чтобы слишком в зеркале заднего вида не маячить. Попутно набрал номер Беленького, спросил сразу, как он ответил:

– Сень, а кто у тебя на белой «Витаре» старой ездит на соседней территории, не знаешь?

– Знаю. Боря… Тульский, что ли… фамилию забыл. У них там лавочка, консервы оптом возят из Лисьих Выселок. У нас чинится. А что случилось?

– Да ничего, мелочи, потом расскажу, как гусеницы отдавать буду.

– Ну давай.

Надо будет что-то придумать, типа мелкая авария и еще обхамил. Нет, почти авария, а то Боря на машине следов не увидит. А «крузак» между тем по Красному на север так и катит. Кто с ним вторым сидит, интересно? Как там фамилии его помогаев мне называли, а? Один был Сидельников, которого Хмель завалил тогда, а второй кавказец, Мурат… Мурат Исмаилов, точно. Этот на кавказца похож был вроде, хоть я его и видел издалека. Кавказцев здесь немного, так что самостоятельных группировок они не образовали, но так их и в Семере хватало, и у Жилина были.

А что за Боря Тульский такой? Если он Тульский и Семен фамилии не перепутал. Но в любом случае есть связь, иначе с чего бы он Лысому свою машину давал? Плюс контакт с Лисьими Выселками, а высельские были в нежной дружбе с жилинскими, да и куда Лысый мог съехать? В те же Выселки, скорей всего, куда ему еще…

«Крузак» подъехал к доходному дому Хоттабыча, остановился на стоянке на углу, а я свернул раньше, на Комсомольскую, остановившись у Торгового угла среди других машин. Не похоже, что заметили. Вышли оба из машины, перекинулись парой слов с мужичком, приглядывающим за машинами, и направились в дверь с торца здания под вывеской «Бар», лаконичной такой.

Дом Хоттабыча можно было даже считать местной достопримечательностью. По факту это даже не дом, а дом, еще какое-то конторское здание и общага, соединенные между собой позднее пристроенными проходами, и селился там народ все больше криминальный и полукриминальный. По мере развития оный жилой комплекс прорастал тайными проходами, запасными выходами, подземными ходами даже по слухам, а заодно и питейными заведениями, и даже борделями, так что многие его обитатели почти никогда на улицу не выходили. Всякие барыги, скупщики краденого, торговцы несертифицированными амулетами и левым оружием там же зарабатывали, там же жили и разве что во время больших облав тайными тропами уходили вместе со своим товаром.

Задумался. В принципе ни Лысый, ни Мурат этот самый в лицо меня никогда не видели. Я с ними лично не сталкивался. Лысого видел только на фото, но не уверен, что мои фото кто-то показывал ему. Хотя, с другой стороны, не такой уж я никому не известный персонаж в Форте, через мой магазин немало народу прошло, и с большей их частью я общался лично. Можно и засветиться. Но по большому счету это и не страшно, пока тут никакого криминала не наблюдается.

Стоп, стоп, стоп… а вон еще одна знакомая машина у здания стоит… И даже не просто знакомая, а мой старый пикап «шеви», который тогда взяла Мила и который продала как раз в Лисьих Выселках, взяв взамен ту самую «Ниву», на которой теперь Саня катается. Считать совпадением? Можно считать, конечно, но все же лучше не считать.

Кстати, что мне от этих всех телодвижений? Что я могу выследить? Мне нужно просто испортить жизнь Лысому, то есть Иванову Алексею Аркадьевичу, бывшему директору компании «Жилин-Сопровождение», которому до сих пор принадлежит отдельно стоящий двухэтажный особняк по адресу улица Пионерская, дом три. В лучшем случае подтолкнуть его к немедленному бегству из Форта и продаже этого особняка за бесценок. Это если с коммерческим подходом. А если с подходом личным, то… дальше понятно.

Не очень хорошо из машины наблюдать, видимость так себе. Пройтись по магазинам? Вон прямо передо мной витрина «Серого святого», где амулетами торгуют, тут же «Алхимия и Жизнь», тоже амулеты, и у них витрина прозрачная как раз… ну да, все верно.

Я выскочил из «бронко», закрыл машину и быстро зашагал к подъезду магазина. Охранник, увидевший, как я выбрался из «дорогой» машины, распахнул передо мной дверь, пропуская в зал, и поздоровался. Серая куртка Цеха с шестеренкой на шевроне, на поясе телескопическая дубинка, наверняка с парализующим заклятием, кобура, из которой торчит рукоятка многоразового «Щелчка». Серьезная штука для пользования в помещении, кстати, от него ни амулеты не спасают, ни бронежилеты. С ног сшибет все равно, а на полной мощности еще и кости переломает.

Я огляделся. Все верно прозрачные стеллажи перед большим окном, можно на них глазеть и попутно наблюдать. Тут всякая бытовая алхимия, а в следующем зале, если мне память не изменяет, есть и защитные, и бытовые амулеты, и даже боеприпасы.

Невысокая девушка с совсем круглым курносым лицом подошла ко мне сразу, спросила:

– Могу чем-нибудь помочь?

– Пока сам посмотрю, но потом сможете наверняка.

– Зовите меня, если что-то хотите уточнить.

– Хорошо, – улыбнулся я ей.

Под всеми амулетами есть таблички с описаниями, так что вполне могу провести время за чтением. Из бара никто не выходит покуда, машины стоят на месте. Ладно, что тут за алхимия? Начиная от светильников и кончая амулетами для изгнания тараканов. Охладители, которые способны превратить в холодильник или морозилку любой термоизолирующий ящик. Кстати, я с их помощью два переносных холодильника превратил в стационарные, можно сказать. Те самые рулоны толстой фольги, которая работает как экран-нагреватель. Между прочим, надо подкупить будет, в экспедиции понадобится.

Ладно, нарушим молчание. Я обернулся к девушке-консультанту:

– Можно вас на минуточку?

– И даже не на минуточку. – Девушка заулыбалась. – Чем могу помочь?

– Нужны амулеты или что-то в этом роде от комаров. В лесу, где много комаров.

– Носимые или стационарные?

– Хм… и те, и другие.

– Сейчас все покажу. – Она достала из витрины маленький алюминиевый цилиндр с короткой цепочкой и маленькой застежкой-крокодилом на ней и вторую штуковину, коробочку с сигаретную пачку размером, а к ней что-то вроде колышка от палатки. Кстати, это колышек для палатки и есть. – Это индивидуальный. – Она положила цилиндрик себе на ладонь, покатала пальцем другой руки. – На теле носить не надо, это все же алхимия, просто в карман, лучше в нагрудный, и застежкой за край, чтобы не выпал. Хватает примерно на неделю, тут от магического фона зависимость. Комары ближе чем на два метра не подлетают. В Городе разработали по заказу их военных.

– Как активируется?

– Язычок видите? – показала она на едва заметную полоску толстого полиэтилена. – Выдергиваете – и амулет включается. Выключить уже нельзя.

– Нормально. – Боковым зрением я продолжал наблюдать за баром на другой стороне перекрестка. – А стационарный?

– Тот же принцип, просто мощней, действует на пятнадцать метров и выключается. Примерно на сто часов работы его хватит. Главное – не ставить его ближе чем в двух метрах от того места, где больше всего времени проводите. То есть если у костра, то его метра на три отодвиньте.

– Я понял, хорошо, – кивнул я, прикидывая, сколько времени экспедиция может занять и сколько таких нужно. – Вы чек юрлица примете? И мне бы товарный чек.

– Зависит от того, что за юрлицо, – вежливо улыбнулась девушка.

– Чек заверен ЦГБ.

– Тогда никаких проблем. Сколько вам нужно?

– Сейчас прикину. Это не все, мне бы еще чего-то вроде сигнальных датчиков.

– Каких конкретно? – Девушка еще больше оживилась. – Есть два типа, на площадь и на периметр. Первые просто отслеживают территорию в радиусе примерно двадцати метров, а вторые соединяются друг с другом на дистанции не свыше двадцати метров. Срабатывают, когда что-то или кто-то пересекает линию.

– И как отслеживаются?

– Проще всего на чарофон завязать, тогда их еще и настраивать можно. По массе и магическому излучению объекта. Но это в другом зале. Пойдемте?

Куда там в зале окно? Туда же. Ну пошли тогда.

– Комплекты по пять датчиков, – щебетала девочка. Голос у нее, к слову, был на удивление приятным. – Вот смотрите. – Она присела перед стендом, вытащив из нижнего ящика брезентовый чехол на липучке, затем его развернула. – Вот этот, с красной полоской, основной, связь через него и все настройки. Остальные ставятся по сторонам.

Датчики все те же цилиндры, явно сделаны из алюминиевой трубы, запаянной с обеих сторон, колышки к ним сбоку приделаны, на хомутиках. Простенькие выключатели с боков.

– На сколько хватает?

– Надолго, они же не в активном режиме. Сорок шесть часов, но учитывается только время срабатывания и настройки.

– А если два комплекта ставить, то как тогда?

– Два соединить не получится, к сожалению. Второй придется на второй чарофон подключать.

– А те, которые по площади?

– Их все можно на один чарофон, он покажет, какой сработал. Но расходуются намного быстрей. Но вот эти, – она тряхнула чехлом с колышками, – целых сто метров перекрывают.

– Хорошо, тоже добавьте в заказ.

Машины на месте, из бара пока никто еще не вышел. А вот стенд с патронами, все больше двенадцатый калибр. В принципе, ничего не нужно, разве что в офисе «Следопыта» прихватить пару пачек «сверхновых», но все же интересно… хотя бы в ознакомительных целях. К тому же направление взгляда удобное, как раз куда надо.

Зажигательные, картечь и пули, но это и у нас есть, к тому же пули еще и под нарезное. Ага, а вот и «сверхновые», только я возьму их напрямую у Диего в два раза дешевле. Они их везде на реализацию дают, в том числе и сюда. Что еще? «Молот Тора»… интересно, название очень уж обязывающее.

– Это что за патроны?

– Формируют помехи для магии. Ненадолго, секунды на три всего и в радиусе пары метров от точки разрыва, но сбить заклятие смогут в момент формирования.

– Заклятие, которое формирует колдун, или амулетное в том числе?

– Активных амулетов. То есть даже чаромет даст осечку в половине случаев. На амулеты защиты никак не влияет.

– Но в поле амулета не сработает?

– Нет, ими надо в пол или стены стрелять, рядом с целью. Нужен удар.

– Хм… интересно. А это? – Мой палец перескочил на патроны с оранжевой гильзой.

– Против бестелесных тварей. Это хрустальная крошка с отрицательным потенциалом. При попадании в призрака разрушает энергетическую структуру. Туманник, например, развеивается или теряет силу.

– Тогда дайте десяток «Молота Тора». Десять носимых амулетов от насекомых, два больших, комплект сигналок.

Против туманников и прочих работает и воспламеняющаяся картечь, нет смысла менять шило на мыло, тем более что физических повреждений крошка особых не нанесет, придется, случись что, патрон из ствола выбрасывать. Кстати, список стволов для экспедиции надо очень тщательно продумать.

Девушка отправилась собирать заказ, а я отговорился тем, что поглазею на остальное. Пришлось потом отвлечься, выписывая чек, но возле бара никаких изменений за это время не произошло. Что дальше? Идти в следующий магазин? Тут я уже подозрительно буду выглядеть. Ладно, пока в машину все сложу и подумаю.

Когда я уже захлопнул заднюю дверь, из бара вышли трое – Лысый с Муратом, а с ними совсем низкорослый парень с темными волосами и коротко подстриженной бородой. Черты лица отсюда разглядеть сложно, а никаких биноклей у меня нет. На выходе они попрощались. Двое жилинских пошли куда-то в обход дома Хоттабыча, а маленький направился к моему бывшему пикапу и уселся за руль. Хм, тоже интересно. На бандита не похож, одет довольно выпендрежно, одна красная с синим кожаная куртка чего стоит. На бедре висит здоровенный тесак в кожаных ножнах.

И что дальше? За этими двумя проследить не успею, бежать далеко, внимание привлеку. А этот ехать куда-то собирается. Прокатиться следом? Почему бы и нет…

Пикап вывернул в сторону Красного, мне пришлось развернуться. Когда свернул следом на проспект, «шеви» был уже далеко, пришлось даже чуть подтянуться. Затем между нами влез большой неторопливый грузовик, и я чуть не потерял наблюдаемого, но затем грузовик, не включая даже поворотника, вдруг прижался к тротуару перед магазинами, а я ускорился и вновь сел на хвост своей бывшей машине.

Так проехали весь Красный, после чего «шеви» свернул к Колхозному рынку. Там машин хватало, суббота, так что я смело заехал следом и встал поодаль. Низенький в яркой куртке не оглядываясь направился в торговый комплекс, а я посмотрел на часы. Мила должна уже вернуться, хватит частного детектива изображать. Идти за маленьким следом я все равно не собираюсь.

Кстати, что-то мне тогда дознаватель Марченко сказал? Про того кондуктора, который так и крутился в Лисьих Выселках, и работал с местными бандитами? Как его звали? Маломер. Витек Маломер. Если допустить, что это не фамилия, а просто погоняло, то этот парень вполне может так зваться. Как раз к нему легко прилипнет.

А к Маломеру легко прилипает Валентиныч, тот самый нервный и хороводистый мужик, которого я застрелил в тот самый день, когда оказался в Приграничье. Который подкатился к Платону с целью отжать его «окно» на Большую Землю. Дознаватель рассказал, что у кондукторов своя организация была, и заседали они как раз в Выселках. Еще упоминался какой-то Аркаша, который уехал в Северореченск. А за главного у них Игорь Фомин числился, тот самый, от которого у нас пошли тогда проблемы с Жилиным. И Платон тогда с ними дела крутил.

Одно к одному, нет?

И что тогда им понадобилось в Форте? Кстати. Неплохо бы самого Платона расспросить про те времена. И как и через кого к нему подошел этот самый Валентиныч со своим телохранителем. Почему Платон взялся его провести и как тот оказался в Америке? И что Маломер сейчас делает на рынке, где вполне может находиться Платон?

Достал из кармана чарофон, набрал Милу:

– Дорогая, ты дома уже?

– Да. А ты где?

– Я у Беленького на сервисе, скоро вернусь.

– Через сколько?

– Минут тридцать, может, меньше.

– Хорошо. Тебя кормить или сходим куда-нибудь?

– Ты вообще ходить способна?

– Пока да. – Она засмеялась. – Завтра будет кошмар. Хотя мне процедурки сделали какие-то, говорят, что очень болеть не должно.

– Но тебе хоть понравилось?

– О-бал-ден-но!

– Рад. Ладно, скоро буду.

А пройдусь, навещу Платона. Может, и Дмитрий там, заодно поговорю.

Рынок, наполовину состоящий из небольших магазинов, был забит народом. Шумно, музыка где-то играет, почти все с сумками и пакетами. Красно-синей куртки нигде не видно, но так я и отстал всерьез. Ну и не так это важно – если я не обнаружу этого парня поблизости от магазина Платона, не очень он мне и нужен.

По дороге столкнулся со знакомым, Васильичем из СЭС, с которым еще и поговорить пришлось пару минут, они от меня заказанных патронов ждут. Затем зашагал дальше. И увидел этого самого парня в компании Сереги Платонова, стоящих у входа в магазин. Платонов спиной стоит, он меня не заметил, а парню до меня дела нет. Так что я просто тормознул и уставился в витрину ателье, предлагавшего шубы и дубленки под заказ.

Разговора не слышно, зато видно то, что парень явно пытается Платона в чем-то убедить, а тот убеждаться не хочет. Более того, видно даже, что Платон хочет уйти, вся его поза выражает нечто вроде «уйди ты наконец», но тот его придерживает и продолжает что-то говорить. Ладно, надо выручать. Заодно и странного персонажа разгляжу поближе и получше.

– Здоров, Серега! – хлопнул я Платона по плечу. – Не помешал?

– Нет, как нельзя кстати, – выдохнул Платон.

Вместе со словами из него вырвалось целое облако коньячного перегара.

– Николай! – протянул я руку замолчавшему собеседнику. – Будем знакомы.

Тот без особого желания ответил на приветствие, пробормотав:

– Виктор.

– Очень приятно. Серег, дело есть. Ты освободился?

– Уже да, – тут же ответил он. – Вить, я тебе все сказал. Нечего тут обсуждать, неинтересно.

Крупноватая для маленького роста голова, скуластое лицо, нос короткий, чуть картошкой, брови густые, оттопыренные уши. Издалека казалось, что есть в нем что-то восточное, но вблизи понял, что из-за бороды, а так лицо совершенно русское. На шее татуировка видна, сложная, защитная, поднимается снизу, откуда-то из-под ворота черной майки. Виктор. Думаю, что угадал, приз заслужил.

– Ладно, как скажешь. – При мне спорить и настаивать Маломеру явно не хотелось, поэтому он быстро попрощался и пошел к выходу, топая по истертому каменному полу тяжелыми ботинками.

– Это кто? – посмотрев вслед, спросил я у Платона.

– Да блин… – Тот махнул рукой. – Из старых знакомых, типа с коммерческим предложением. На хрен не нужно.

– Это Витя Маломер, так? – решил я уточнить.

– Он самый, откуда узнал? – Платон удивился.

– Сложил два и два, ничего сложного. Чего он хотел?

– Ну а чего он может хотеть? – Платон вдруг неожиданно зевнул. Словно с утра и начал, а сейчас его разморило. – Просит в наше «окно» его пустить.

– У него с головой как? – Я поразился.

– Хочешь по полтинничку? – Платона вдруг осенила удачная, на его взгляд, мысль.

– Не, не хочу. И тебе бы хватит. Ты чего вообще бухать взялся с утра и на работе?

– Да вышло так, вчера погулеванил в компании, с утра прямо сюда и поехал. А тут похмельем прихлопнуло – не пил бы, так кони двинул уже.

– Ну и достаточно. Дуй домой спать, тут и без тебя справятся. Света на месте? Вот она и совладает с наплывом покупателей. Отвезти, может быть? Твоя машина где?

– Машина дома, подкинули меня сюда. Митя отвезет, он подъедет скоро, все равно по пути. Да ладно, давай по чуть-чуть дернем. Кстати, чего зашел?

– Зашел я за твоим Маломером следом. И знаешь, как я его нашел?

– Как?

– Ты своих лучших друзей Лысого и Мурата помнишь?

– И чего? – Платон как бы не протрезвел разом.

– Вот я сначала их увидел, совершенно случайно, возле Торгового угла, а потом друга Витю, который с ними же и встречался. Потом те ушли, а он к тебе поехал. Так что рассказывай все, пока у нас новые проблемы не образовались. Ладно, потом расскажешь, когда просохнешь.

Загнав «бронко» на задний двор, я стукнулся сначала в паб через заднюю дверь. Открыл Иван.

– Здорова. Фельдмаршал дома?

– Не, – покачал Иван головой. – Начальник в свидетели ограбления попал, показания где-то дает.

– Что за ограбление?

– Ювелирного на Южном.

– Точно в свидетели? – насторожился я.

– Вроде бы точно, он звонил несколько раз.

– Ну… хорошо, – кивнул я. – Тогда попозже загляну.

И направился к себе. И, к своему удивлению, нашел Хмеля у нас в подвале, беседующим с Саней.

– О! А там Иван без тебя страдает, на перегруженность жалуется, – объявил я, заходя в дверь.

– Ничего страшного, сочтемся. Я сюда на минуту, в принципе, просто сказать хотел, что насчет алмазов могу разузнать, но без гарантий.

– Каких алмазов? – не понял я. – Сань, что за алмазы? – повернулся я к чародею, перехватив его взгляд.

– Мне для опытов надо, – ответил он. – Эксперименты только на них можно ставить. Может, Слава найдет кого-то, кто по дешевке нам сдаст.

– Мля… – Я даже в кресло рухнул, чуть чувств не лишившись. – Са-ань… ты это всерьез или у тебя теперь шутки такие, новый стиль осваиваешь, чтобы цирк открыть?

– А что? – не понял он.

Вот именно поэтому дела здесь веду я, а Саня просто долю с прибыли получает. Вот именно поэтому, то есть потому что он зачастую что-то делает и думает совершенно раздельно. При этом делает одно, а думает совсем о другом, не о том, что делает.

Я выпустил воздух, прикрыл глаза, досчитал до десяти, успокаивая себя тем, что ничего нового, все идет как и должно идти, если имеешь дело с Саней.

– Сань, вот давай на пальцах… вот смотри, у тебя есть дом, машина, работа, деньги и все, что тебе хочется. Бюджетные контракты, стабильный доход, дружба с властями. И вот приходит к тебе кто-то и говорит: «Сань, а давай пять кило герыча перепродадим! Наживем!» – ты согласишься?

– Так это не герыч! – заявил он решительно. – Алмазы покупать легально.

– А дешевые алмазы у кого бывают? – спросил я вкрадчиво. – И от кого берутся, а? И второй вопрос: когда мы в последний раз пули с алмазами делали, где мы камешки взяли?

– Линев дал.

– Во-от! А кто у нас заказчик на новые пули?

– Линев?

– Угадал! – Я даже в ладоши захлопал. – Тогда у кого надо в первую очередь просить алмазы для опытов?

– У Линева? – предположил он.

– Смотри, как все просто, да? У Линева. Потому что именно ему это и нужно. Трудно сообразить?

– Линев потом полную стоимость вычтет, а я по дешевке хотел.

– По дешевке – это когда проблемы прицепом, Сань, – вздохнул я. – Хватит нам проблем, давай жить мирно и сытно, а? Слав, ты не возражаешь? – повернулся я к Хмелю. – Или тоже заскучал?

– Ваше дело, – отмахнулся он. – У меня своих проблем хватает.

– Кстати, что у тебя случилось? Иван страсти рассказывает, слезы в глазах.

Слава рассказал в двух словах, что к чему, потом у него начались муки совести, и он пошел помогать Ивану. А в подвал спустилась Мила.

– «Бронко» обратно притащил? Кому?

– Мне. Не хочу наш рейдовый зря гонять. А к зиме продам, и что-нибудь тебе подберем.

– Мне джип нравится, можно и не подбирать. – Мила уселась на край верстака, свесив ногу почти мне на колени.

– Тогда мне.

– Но если мне что-то понравится, то джип обратно тебе, так?

– Вроде того, – согласился я.

– Но точно? – все же уточнила Мила.

– Точно. Как в аптеке. Теперь вот что: повнимательней сейчас оба. Проблем нет, но к Платону ненужные люди подкатываться начали. Просто вокруг посматривайте.

Хмель.

18 июня, суббота.

На Южном бульваре мы повернули налево, проехали рынок и остановились неподалеку от ювелирного салона «Золото вселенной», парковку которого занял серый микроавтобус с изображением увитой колючей проволокой шестерни и две бело-синих «газели», на бортах которых красовался сокол Дружины. У одной ниже было написано «Лаборатория», на другой «Следственная группа». Вокруг разошлись дружинники в бронежилетах и касках, оружие они держали стволами к земле и просто направляли пешеходов в обход оцепленного тротуара.

Немного поодаль рассредоточилась группа цеховиков. Вид у их бригадира с характерной татуировкой на щеке был откровенно растерянным.

– Ограбление? – предположил я.

– Сейчас все объяснят, – не стал отвечать на вопрос младший сержант.

Я выбрался из автомобиля и зашагал к стоявшему на крыльце салона дознавателю в штатском. Среднего роста, немного грузноватый, с небритой физиономией и сонными глазами замотанного службой исполнителя.

Ну медведь-шатун тоже случайному человеку может сонным показаться…

– Долго вы до нас добирались, Вячеслав Владимирович!

– А вы, товарищ Могилевский, могли позвонить. Телефон мой у вас есть.

Дознаватель пропустил намек мимо ушей и спросил:

– Были здесь сегодня?

– Да. А что случилось? – уточнил я, оглядев невредимую витрину ювелирного салона. На стеклянной двери с внутренней стороны была вывешена табличка «Учет».

Могилевский достал блокнот и карандаш.

– Во сколько приехали?

– Что здесь случилось? – попытался я прояснить ситуацию, прежде чем отвечать на вопросы.

Дознаватель смерил меня тяжелым взглядом.

– Скоро вы обо всем узнаете. А сейчас отвечайте на вопрос: в какое время вы сюда пришли.

– Около половины одиннадцатого.

– А точнее?

– Не знаю. Я выписал чек, на нем должны были проставить время покупки.

– А ушли в какое время?

– Десять сорок. И не ушел, а уехал.

– Вот так точно?

– Решал, куда ехать, поэтому посмотрел на часы.

Могилевский хмыкнул, попросил показать часы и записал их показания в блокнот. Затем внес туда же данные с экрана служебного чарофона.

– Куда поехали?

– Домой.

– Это туда? – указал дознаватель в сторону пересечения Южного бульвара с Красным проспектом.

– Именно.

– Видели здесь кого-нибудь?

– Передо мной были две женщины. Ушли почти сразу.

Могилевского эта информация не заинтересовала, и он уточнил свой вопрос:

– На выходе никого не видели?

Я ненадолго задумался, потом покачал головой.

– Нет, никого.

– На парковке машины были?

– Точно не было. Спокойно развернулся.

– На чем приезжали? Модель, цвет, регистрационный номер.

Я продиктовал все данные, тогда дознаватель махнул рукой курившему у «газели» подчиненному:

– Варламов! Ходь сюды! – А когда тот выкинул бычок в урну и подошел, потребовал: – Запроси в информационном центре записи с камеры на перекрестке Южного и Красного. Время десять тридцать девять тире десять сорок три. Нужно точное время проезда вот этого автомобиля…

Могилевский протянул подчиненному блокнот и отпустил, а сам крикнул:

– Горин! Твой выход!

Из-за угла салона появился смутно знакомый дружинник, за ним вышли те самые дамочки, что покупали «Пандору». Меня они узнали с первого взгляда и принялись что-то горячо обсуждать между собой.

Что-то? Меня они принялись обсуждать. Меня!

– Запротоколируй показания! – крикнул Могилевский.

– Юрий Васильевич, – проговорил я вполголоса, впервые назвав дознавателя по имени-отчеству, – что ж вы мне дело так откровенно шьете…

– Спокойствие, Вячеслав Владимирович, только спокойствие. Никто вас ни в чем не обвиняет.

Слово «пока» не прозвучало, но произносить его вслух и не было никакой нужды.

Пока ни в чем не обвиняет. Пока.

В кармане задергался чарофон. Я ответил на вызов – звонил Иван.

– Все нормально, набери через полчаса.

– Все нормально? – хохотнул, закуривая, Могилевский. – Да вы, батенька, оптимист!

– Не сказал бы.

– Ах да! – потер переносицу дознаватель. – Как мог забыть! У вас же такая насыщенная жизнь!

– Что за сарказм?

Прежде чем Могилевский успел ответить, распахнулась дверь салона, и к нам вышел криминалист в обычном хлопчатобумажном комбинезоне и бахилах поверх туфель. Он стянул с рук медицинские перчатки, убрал закрывавшую кудри прозрачную пластиковую шапочку и объявил:

– Одни ножевые.

У меня мороз по коже побежал, до того обыденно это прозвучало.

А ведь «ножевые» – это как минимум один труп. Как минимум…

– Вячеслав Владимирович, нож с собой носите? – спросил Могилевский.

– Всегда, – ответил я, не видя смысла врать.

– Можно посмотреть?

Но тут уж я отрицательно покачал головой.

– Не думаю, что в этом есть необходимость.

– Мы ведь просто просим, – улыбнулся дознаватель, и вновь явственно прозвучало «пока просто просим».

Я пожал плечами, достал из кармана штанов выкидной нож и утопил кнопку.

– Микротек Хало, – пробормотал криминалист, взглянув на выскочивший из рукояти клинок, и посветил на него непривычного вида фонариком. – Нет, сомневаюсь, что это орудие убийства.

– Почему?

– Свежих следов крови нет, а такой нож полностью очистить просто нереально. Плюс, похоже, работали обоюдоострым клинком. Официальное заключение позже будет.

– Понятно, – промычал Могилевский.

– Нож изымать будете? – поинтересовался тогда криминалист.

– На фига? – флегматично спросил дознаватель.

– В коллекцию.

– Хрен вам, – выдал я, втянул клинок в рукоять и сунул нож в карман.

Криминалист фыркнул, спустился с крыльца и закурил.

– Кого убили? – спросил я тогда Могилевского.

– Не готов это обсуждать, – ответил тот.

– Убитых сколько?

Дознаватель просто отвернулся.

Я оглядел топтавшихся в отдалении цеховиков, их микроавтобус у парковки и предположил:

– Цеховики первыми на место прибыли?

Могилевский лишь неопределенно пожал плечами, но в ответе не было никакой нужды. Порядок на Южном бульваре, где большинство заведений принадлежало участникам Торгового Союза, обеспечивал именно Цех.

В этот момент боковая дверца «газели» следственной группы сдвинулась, и на тротуар спрыгнул Варламов.

– Камера зафиксировала автомобиль подозреваемого…

– Свидетеля! – вскинулся я.

– …в десять сорок одну. По фотографии из личного дела оператор опознал Хмелева Вячеслава Владимировича, одна тысяча девятьсот…

– Точно в десять сорок одну? – перебил подчиненного дознаватель.

Варламов кивнул.

– И вызов цеховикам поступил в десять сорок одну?

– По их часам в десять сорок три, но они на две минуты спешат. Так что в десять сорок одну.

– Вряд ли я мог оказаться в двух местах одновременно, так?

Могилевский хмуро глянул на меня и криво усмехнулся:

– Мы посекундную проверку сделать можем.

– А я сделал, – влез в разговор Варламов. – Машина пересекла перекресток через двадцать секунд после вызова.

– Вот как? – удивился дознаватель и оглядел бульвар. – Где разворачивался?

– Прямо тут.

Могилевский переглянулся с подчиненным и уставился на меня:

– Тогда, получается, грабители должны были зайти внутрь, как только машина отъехала от салона! Точно никого не было?

– Там рельсы, поэтому не отвлекался и по сторонам не смотрел.

Дознаватель выругался.

– А теперь, Вячеслав Владимирович, поскольку вы были в магазине непосредственно перед грабителями, придется пройти внутрь и рассказать нам обо всех изменениях. Варламов, протоколируй.

– Только не натопчите там! – крикнул криминалист. – И не трогайте ничего, еще отпечатки пальцев снимать!

Я вслед за Могилевским поднялся на крыльцо салона и не удержался от не относящегося к делу вопроса:

– А камеры на всех улицах стоят?

– Какой! – досадливо махнул рукой дознаватель. – Кроме Южного бульвара, почти нигде нет. Торговый Союз с финансированием тянет.

Варламов открыл дверь, запуская нас внутрь, и первое, что бросилось в глаза, – это опустевшие витрины. Грабители унесли абсолютно все. Пол был усыпан мелкими осколками рассаженных стекол. Касса стояла открытой, на прилавке в беспорядке валялись выписанные чеки.

Ага! Вот как на меня вышли!

По чеку.

– Зачем было разбивать стекла? – удивился я. – Могли взять у консультанта ключи от витрин.

– Запиши! – приказал подчиненному Могилевский. – Товар был на месте, когда вы уходили?

– Разумеется!

– Много было свободных мест?

– Не обратил внимания.

– Проходите! Осмотритесь.

Я вышел в центр торгового зала и вдруг заметил торчавшие из-за стойки консультанта ноги. Штанины задрались, открыв черные носки, каблуки мужских туфель были стоптаны с внешних сторон.

Не спрашивая разрешения, я заглянул туда и отступил, не в силах побороть гримасу отвращения. Охранник едва ли успел хоть что-то почувствовать – его убили чисто, распахнутый пиджак открывал окровавленную в районе сердца сорочку, – а вот макияж девушки-консультанта оказался смазан, словно кто-то зажал ей рот, прежде чем ткнуть ножом под левую грудь.

– Вячеслав Владимирович, – словно специально выгадал момент для очередного вопроса Могилевский, – чек выписан в десять тридцать четыре, а ушли вы отсюда только в десять сорок. Что вы делали эти шесть минут? Вы же не курите, так? Флиртовали с убитой?

Я решил, что шила в мешке не утаишь, и ответил вопросом на вопрос:

– Гравер, что с ним?

– А почему вас это интересует?

– Я был у него, обговаривал детали заказа. Хотел сделать дарственную надпись.

– Сделали? – прищурился Могилевский.

– У него было слишком много работы, – ответил я. – Договорились на следующую неделю.

Варламов оторвался от блокнота и многозначительно заметил:

– Отличное объяснение вашим отпечаткам пальцев в служебных помещениях!

– Спросите мастера!

– Он убит.

У меня заныло в груди.

– Убит? Но как?!

– Грабители решили взломать сейф в кабинете заведующего и наткнулись на него по пути. Подтвердить ваши слова он уже не сможет.

– Идите к черту! – выругался я. – Оба! Ясно вам? Нужно подтверждение моих слов – спросите Ольгу Александровну.

– Ольга Александровна – это…

– Заведующая салоном, – пояснил я. – Она подтвердит, что я всегда заказывал гравировку!

– Не горячитесь так, – попросил Могилевский. – Никто вас ни в чем не обвиняет. – Он сделал паузу и вздохнул. – И даже не подозревает.

В этот момент на улице послышался рык мощного двигателя, и к салону подъехал огромный внедорожник. Поначалу я решил даже, что это невероятным образом провалившийся в Приграничье «хаммер», но смутила непонятная эмблема на непривычной на вид решетке радиатора. Распахнулись дверцы, из машины выбрались бойцы в серьезной на вид броне, круглых шлемах с забралами из бронестекла и чарометами на изготовку.

Цеховики организованно и синхронно, словно стая рыбешек, отступили от ювелирного салона; дружинники разошлись в разные стороны, но шансов выстоять в схватке у них не было ни малейших. Впрочем, Братство могло выиграть сражение, но никак не войну.

Да – на место преступления пожаловали именно братья. И я даже догадывался, что их сюда привело…

– Какого хрена им здесь понадобилось?! – выдал Могилевский.

– Не знаю, – шумно сглотнул его подчиненный, – но чарометы у них точно не сертифицированы!

Да уж, от таких никакая служебная бляха не защитит…

Могилевский повернулся ко мне и указал на дверь:

– Уходи. Пришлю кого-нибудь подписать показания.

Я вышел на крыльцо и посторонился, пропуская незнакомого брата среднего возраста, столь же средних лет и внешности тоже – средней. Тот скользнул по мне безразличным взглядом, толчком распахнул дверь и с порога объявил:

– Один из убитых состоял в ордене, поэтому Братство проведет самостоятельное расследование. С вашим руководством это уже согласовано!

Дверь со стеклянным звоном захлопнулась; я спустился с крыльца и зашагал к перекрестку. Отвозить домой меня точно никто не собирался – как, впрочем, и задерживать, – а препирательства по поводу полномочий могли занять и час, и два. Более запутанной области права в Форте попросту не существовало.

Чарофон задергался в кармане, когда шел мимо рынка, примыкавшего к поселку Луково. Я сообщил встревоженному Ивану, что возвращаюсь домой, но заметил поджидавшего меня впереди человека, произнес в трубку:

– Немного задержусь, – и прервал звонок.

Между рынком и бульваром располагалось несколько одноэтажных зданий; в крайнем еще не так давно располагалась хинкальная, теперь же вывеска на фасаде гласила: «Пельменная». Именно у его угла и стоял Климов.

– Перекусим? – предложил он, когда я подошел и пожал протянутую руку.

– Ты платишь, – пробурчал я.

– С чего бы это?

– Один черт на представительские расходы спишешь. Это ведь деловая встреча, так?

– Деловая, – подтвердил Климов. – Сам понимаешь, служба…

У входа в пельменную курили пузатые дядьки в не по погоде теплых куртках – то ли торговцы с рынка, то ли приехавшие в Форт на выходные большой компанией покупатели, – внутри также оказалось достаточно многолюдно. Свободных столов было два или три; Клим выбрал самый дальний, в глухом углу.

– Как обычно, только вдвойне. Одну порцию с бульоном, – небрежно бросил он на ходу официанту в замызганном белом переднике, снял куртку и положил на соседний стул.

Я хоть поначалу раздеваться и не хотел, последовал его примеру. Уж больно жарко оказалось внутри. Отдельной кухни как таковой не было – немалых размеров печь и плиты стояли прямо в центре обеденного зала.

– Смотрю, ты здесь завсегдатай, – хмыкнул я, откидываясь на спинку стула.

– Да ты знаешь, – задумчиво поскреб небритую щеку Климов, – в прошлом месяце один дружочек сюда вытащил, и как-то втянулся. Теперь обедать хожу. Хорошие пельмени, сейчас сам попробуешь.

Официант выставил на стол два пузатых чайника, и Клим немедленно принялся наполнять свою кружку ароматным травяным настоем.

– Отличный чаек! – выдохнул он, сделав осторожный глоток. – То, что нужно!

Чай и в самом деле оказался неплох. Я попробовал и отставил чашку, давая остыть травяному настою.

– Штормит после вчерашнего? – спросил, с улыбкой наблюдая за расплывшимся в блаженной улыбке Климом.

– Есть немного, – признал брат, покопался в куртке и выложил на стол потрепанный блокнот на пружине и ручку. – Ладно, пока варят пельмени, начнем предварительный опрос.

– Предварительный? – удивился я.

– Предварительный, – подтвердил Клим. – Я лишь помогаю в следствии.

– Кто главный? Кто-то из Пентагона?

– Бери выше!

Я присвистнул.

– Из Туманного пришлют?

– Уже.

– В смысле? – не понял я. – Как – уже? Заранее, что ли?

– Почему заранее? Два телепорта – и человек здесь.

Я округлил глаза.

Телепорты были продуктом штучным, крайне дорогим и не слишком стабильным. Ко всему прочему их воздействие не лучшим образом сказывалось на организме, и на два прыжка в день можно пойти лишь по большой нужде.

– Считаете, это не случайное ограбление? – догадался я.

– Ситуация оценивается как нападение на орден.

– Дядя Миша давно отошел от дел.

– У нас есть веские причины рассматривать ситуацию именно под этим углом, – отрезал Климов. – Глава следственной комиссии наделен чрезвычайными полномочиями. Понимаешь, что это значит?

Я кивнул.

– Кто не с нами, тот против нас.

Принесли пельмени; Клим принялся хлебать бульон, я особо аппетита не испытывал, но от угощения отказываться не стал.

– Итак, – как бы между делом произнес брат, – зачем ты приезжал в ювелирный салон?

– Подарок Ирине выбирал.

– Есть повод?

Я недобро глянул на собеседника и резко бросил:

– Тоже дело шить будешь?

Клим рассмеялся.

– Кто меня опередил?

– Дознаватель.

– Ясно, – кивнул Климов. – Слава, сам посуди – чем больше непонятных моментов мы закроем сейчас, тем меньше вопросов зададут потом. Так был повод?

– Ирина из Северореченска вернулась, будто сам не знаешь!

– А я ничего и не должен знать. Купил подарок-то?

– Купил. Платил чеком, по нему на меня и вышли.

– Это важная информация, – кивнул Клим, сделал пометку в блокноте и уточнил: – Алиби?

Я шумно выдохнул, но возмущаться не стал, решив высказать все, что думаю о приятеле, после.

– Проехал перекресток Красного и Южного через двадцать секунд после поступления тревожного сигнала. Имеется видеозапись камеры уличного наблюдения.

– Это очень хорошо, просто очень хорошо, – улыбнулся Климов. – Только не было никакого вызова.

– Как так? – растерялся я. – Как не было, если туда цеховики примчались?

– Ну формально – не было. Здесь во всех торговых точках в охране цеховики низового звена. В случае ранения или смерти остальные это сразу чувствуют. Вроде как сигнализация, получается.

Я только хмыкнул. Цех – не просто охранное предприятие, а своеобразная оккультная пирамида: неофиты проходили ритуал посвящения, после чего между ним и остальными членами общества возникала ментальная связь. Рядовые цеховики постоянно отдавали часть своих жизненных сил Директорату, но связь не была односторонней, и в случае серьезной опасности любой мог стать сильнее, быстрее и выносливей.

Поэтому охранника и убили первым.

– К дяде Мише заходил? – спросил Клим.

– Всегда захожу парой слов перекинуться.

– И в этот раз?

– И в этот.

– Он не показался тебе встревоженным?

– Не показался.

– О чем говорили?

– Обо всем понемногу, – пожал я плечами и подумал: не разговор ли об алмазах запустил маховик страшных событий?

Мог дядя Миша позвонить кому-то, чтобы освежить память?

Мог, наверное. И все же как-то быстро налет случился. Я еще толком отъехать не успел.

– О чем задумался? – прищурился Климов, заметив мою задумчивость.

– Только между нами.

Клим закрыл блокнот и отложил ручку.

– Говори.

– Можешь проверить, не звонил ли дядя Миша кому-нибудь за пару минут до своей смерти. Мы обсуждали одну тему…

– Что именно?

– Сначала узнай, звонил он или нет.

– Дядя Миша не доверял чарофонам.

– Он пользовался телефоном в кабинете заведующей. У него был ключ.

Брат задумчиво кивнул.

– Ладно, уточню. Не хочешь ни о чем мне рассказать?

– Никто бы не успел оказаться на месте так быстро.

Клим с этим утверждением спорить не стал, посмотрел куда-то за спину и предупредил:

– Помалкивай пока об этом.

Я обернулся и увидел, как от входа к нашему столу идет брат, который и заявил в ювелирном салоне об интересе ордена в расследовании.

– Брат Иннокентий. Брат Вячеслав, – формально поприветствовал он нас, усаживаясь на свободный стол. – Уже обсудили сложившуюся ситуацию?

Клима от подобного обращения откровенно передернуло, но выказать раздражения он себе не позволил.

– Да, брат Петр. Обсудили.

Начальник следственной комиссии начал изучать записи, а я вылил себе в кружку остатки чая и принялся украдкой изучать его самого.

Немногим за сорок, невысокий и худощавый, но производит впечатление сжатой пружины. Да и движения немного более резкие, чем нужно. Темные волосы с проседью коротко подстрижены, на шее под левым ухом белая нить старого шрама. Такая же отметина протянулась с тыльной стороны левой ладони. И краешек татуировки из-под рукава проглядывает. Какая-то надпись, не разобрать.

Брат Петр быстро просмотрел протокол предварительного опроса, прогнал меня по основным пунктам и поднялся на ноги.

– Что ж, давайте осмотримся в салоне. Уж не знаю, насколько нетронутым оставили нам место преступления…

– Осмотримся? – не понял Климов. – И… э… брат Вячеслав?

– И брат Вячеслав, – подтвердил руководитель следственной комиссии.

Он направился на выход, мы зашагали следом, и Клим тихонько выдохнул:

– Аккуратней с ним…

На улице светило солнце, пожалел даже, что не захватил темных очков, но идти было недалеко, голова разболеться, как случалось это в последнее время при ясной погоде, не успела. На парковке по-прежнему стоял фургон цеховиков, а вот «газели» дружинников уже разъехались. Только на крыльце курил вооруженный автоматом сержант, да еще рядовой трепался с возницей муниципальной труповозки. Саму телегу, дабы не смущать почтенную публику, отогнали за ювелирный салон.

Китайский клон «хаммера» никуда не делся, он перегородил сразу полторы полосы, и редкий автотранспорт сбрасывал скорость и сигналил, протискиваясь между ним и трамвайными путями.

Брат Петр первым поднялся на крыльцо и спросил дружинника:

– Вы уже закончили здесь?

– Петр Наумов? – уточнил сержант и протянул планшет. – Распишитесь.

Представитель Братства поставил в указанном месте закорючку и предупредил:

– Тело мастера увезем сами, остальных можете забирать после того, как их осмотрит наш специалист.

– Как скажете, – пожал плечами дружинник и постучал костяшками пальцев по стеклянной вставке в дверь. – Открывайте!

Дверь отпер Варламов; при виде него брат Петр недовольно поморщился.

– Вы еще не закончили?

– Составляем опись похищенного, – спокойно ответил дружинник. – Мы работаем в торговом зале, так что мешать не будем.

– Очень на это рассчитываю! – холодно ответил Наумов и скомандовал: – Проходим!

Помимо дружинника в торговом зале оказалась миловидная крашеная блондинка в деловом костюме. Обычно идеальный макияж сейчас был размазан, заплаканные глаза покраснели и припухли.

– Вячеслав Владимирович! – встрепенулась при моем появлении заведующая. – Какой ужас! Я до сих пор поверить не могу!

Южный бульвар – особое место, здешние обитатели нечасто сталкиваются с неприглядной изнанкой жизни. Тут не убивают и не грабят, а если и грабят, то с полного одобрения жертвы, до неприличия взвинчивая цены.

– Вы знакомы? – заинтересовался брат Петр.

– Вячеслав Владимирович наш постоянный клиент, – сообщила Ольга Александровна.

– Ясно, – нейтрально улыбнулся Наумов и повернулся к высоченному костлявому брату с кожаным саквояжем. – Осмотрите тела.

Убитых к этому времени накрыли простынями, но и так заведующая старалась в ту сторону лишний раз не смотреть.

– Извините, я на минуту! – предупредила она, выбежала на крыльцо и закурила.

А вот Варламов уходить не стал – напротив, принялся с интересом следить за экспертом Братства, но тот ничего особенного с телами делать не стал. Замерил температуру тел и воздуха, занес показания в журнал в кожаном переплете и какое-то время осматривал ножевые ранения через лупу с пузатым стеклом.

– Ну, в принципе, все понятно, – пробормотал он, поднимаясь на ноги. – Официальное заключение нам предоставят?

– Предоставят, – подтвердил брат Петр.

– Тогда идем дальше.

Варламов молча указал на открытую дверь в служебные помещения и прошел вслед за нами.

В коридоре пахло… странно. По иному и не скажешь. На уме вертелось что-то знакомое, но мне никак не удавалось ухватить мысль. Но стоило только вывернуть к каморке гравера, и все стало на свои места.

Дверь висела на нижней петле, верхняя часть косяка и полотна просто снесло. Стреляли точно из комнаты – щепками был усыпан весь коридор, а на противоположной стене чернело пятно копоти.

– «Плазменный цветок», – определил эксперт и указал на распахнутую дверь. – Вы позволите?

– Разумеется! – разрешил брат Петр и обернулся к Варламову. – Вы ничего не трогали внутри?

– Ничего, – подтвердил дружинник. – Только осмотрели тело.

Эксперт достал из саквояжа какой-то сканер и с порога обвел им комнату.

– Следов посторонней активности не обнаружено, – сообщил он руководителю следственной комиссии, прошел внутрь и просунул в спусковую скобу коротышки-чаромета карандаш. – Думаю, стреляли из этого.

Наумов повернулся к нам.

– Видели его раньше?

Мы с Климом синхронно покачали головами.

И тут я нисколько душой не покривил. Раньше видеть дядю Мишу с оружием и в самом деле не доводилось.

– Чаромет сертифицирован, – определил эксперт, убирая оружие в пакет из антистатического пластика. – Серийный номер на месте. Но модель очень старая, лет семь назад с производства снята. Мог не через одни руки пройти.

– Мы заберем это, – предупредил Варламов. – Перепишите номер, если хотите.

Петр Наумов недовольно глянул на него, потом отвернулся и спросил:

– Причина смерти?

Долговязый брат вопроса словно не услышал. Он аккуратно запаковал чаромет и передал его дружиннику и лишь после этого вернулся в комнату. Там он присел на корточки рядом с трупом старика и вскоре произнес:

– На первый взгляд все очевидно. – Но тон его уверил нас ровно в обратном. – Правая височная кость пробита, это смертельное ранение. Непонятно только, чем его нанесли. Точно не ножом и даже не кортиком. Рана круглая, словно били заточенным штырем.

– Арматура? – высказал предположение Клим, который разбирался во всевозможных орудиях смертоубийства как никто иной. – Или клевец?

Брат Петр уставился на него с неприкрытым изумлением.

– Клевец? Грабители взяли на дело клевец?

– Чем-то же они рассадили витрины, – напомнил я.

Наумов хмыкнул и вновь обратился к эксперту:

– Что-то еще?

– На запястьях синяки, словно перед смертью его держали, – ответил тот. – Еще присутствует странный запах изо рта, неестественный цвет десен, распухший язык, лопнувшие сосуды глаз. Очень похоже на отравление. Точнее скажу после вскрытия.

Долговязый брат поднялся на ноги и спросил:

– Я вам еще нужен?

– Подожди в коридоре.

– Тело и в морге посмотреть могу.

Тогда представитель Братства и обратился ко мне:

– Брат Вячеслав, вы последним были в этой комнате до ограбления. Посмотрите, вдруг что-то бросится в глаза.

Я встал на пороге и оглядел царивший в каморке разгром. Все ящики стола были выдвинуты, их содержимое валялось на полу. Металлический шкаф у противоположной стены стоял с распахнутыми дверцами, инструменты в беспорядке валялись на полках. Небольшой сейф в углу вскрыли. Его отперли сорванным с шеи мастера ключом.

– Странные грабители, – пробормотал я. – Инструменты им на кой черт сдались?

– Сейф в кабинете заведующей вскрыть пытались, – сообщил Варламов.

Я кивнул, хоть и не понял, верит ли он в эту версию сам. Просто не сходились концы с концами. Едва ли цеховики ехали сюда дольше пяти минут – у них дежурных экипажей на Южном бульваре не один и не два, – а грабители здесь самый натуральный погром учинить успели.

– Брат Вячеслав, – вкрадчиво произнес руководитель следственной комиссии. – Что-то бросается в глаза?

– Все бросается! – прямо ответил я. – Бардак жуткий. Не могу сказать, пропало что-то или нет.

– Тогда не будем вас больше задерживать, – отпустил меня Наумов. – Брат Иннокентий вас проводит.

– Давай через черный ход, – предложил Клим.

Мы вышли на задворки салона, там дежурили двое братьев, поодаль стоял цеховик.

– Что происходит, брат Кеша? – вполголоса спросил я Клима.

– Не знаю, но мне это не нравится, – ответил тот и пообещал: – Еще раз назовешь меня так – убью.

И вроде бы даже пообещал на полном серьезе.

Домой я уехал на извозчике. Но сразу в бар не пошел.

Ну какой, к черту, сегодня может быть у Ивана выходной?

На неделе отгуляет, а я буду тихо-тихо сидеть в баре и на улицу ни ногой. Очень уж смущали обстоятельства смерти дяди Миши. Никто не закладывает на ограбление ювелирного салона три-четыре минуты, никто. Это не налет, это натуральная войсковая операция!

Я зашел к соседям поделиться новостями и очень быстро об этом пожалел. Николая Гордеева Санина идея поискать алмазы подешевле нисколько не воодушевила, и он, не стесняясь в выражениях, объяснил нам, где видел эти серые схемы. Точнее – на чем он их вертел.

Но я даже толком не разозлился. Только махнул рукой и отправился менять за стойкой Ивана. Мог бы потихоньку ускользнуть к себе наверх, но не стал. От столь низкого поступка удержала врожденная порядочность. Ее я и помянул крепким словцом, когда прошел в бар и сразу наткнулся на озадаченный взгляд пившего за стойкой пиво Могилевского.

– Вячеслав Владимирович! – оскорбленно протянул дознаватель. – А мне сказали, вас нет! Неужто скрываетесь?

– От соседей через черный ход зашел, – пояснил я и окрикнул помощника: – Вань, я на месте! Иди отдыхай!

– Какой?! – фыркнул Иван. – Видите сколько народу?

Свободных мест и в самом деле не было ни в зале, ни на улице. Я махнул рукой.

– Ладно, тогда понедельник-вторник я тебя подменяю.

– А че не завтра?

– А завтра народу еще больше будет.

– Логично, – хмыкнул Иван и унес на кухню поднос с грязными кружками.

Подошла нанятая на лето официантка, передала заказ на пиво. Пока я наполнял бокалы, Могилевский успел прикончить свой и передвинул его мне.

– Пиво не за счет заведения, – предупредил я.

– Вот нисколько на это не рассчитывал, – усмехнулся дознаватель и без всякого перехода спросил: – Чего хотели от тебя братья?

– Того же, что и вы. Им нужны убийцы.

– Столько суеты из-за простого мастера?

– В свое время он занимал в Братстве немалый пост.

– Хорошо его знал?

Я наполнил пивом последний бокал и осуждающе посмотрел на дружинника.

– С чего мне откровенничать с человеком, который пытался сшить мне дело?

– Да брось! – отмахнулся Могилевский. – А как следовало поступить? Сказать: «Слава не мог так поступить, он не такой»? Так кто-нибудь мигом припомнил бы, где отмечали юбилей моей дражайшей супруги, и сделал из этого совершенно неверные выводы. И крутили бы нас потом обоих. А так все четко: вопрос-ответ, вопрос-ответ. Захочешь, не подкопаешься. И кобуру я твою видел, мог возмутиться, но не стал. Так ведь?

– Сколько лет в Дружине?

– Пять, а что? Намекаешь на профессиональную деформацию психики?

– Типа того.

Я вздохнул, взял пустой бокал дознавателя и принялся наполнять его пивом.

– Мир? – протянул Могилевский руку.

Ничего не оставалось, кроме как пожать его лапищу.

– Так что говорят братья? – легко и непринужденно вернулся дружинник к первоначальной теме.

– Не знаю, но лично мне в банальное ограбление как-то не верится.

Могилевский отпил пива и кивнул.

– Если это и ограбление, то никак не банальное, – согласился он с моим мнением. – Мобильная группа цеховиков прибыла на вызов через четыре минуты. За это время грабители успели убить трех человек, обчистить витрины, попытаться взломать сейф и уйти через черный ход. Хотя, может, местные блатные? Сделали дело и растворились в поселке.

– Кто угодно мог дойти через поселок до Красного и уехать оттуда на машине.

– Или вот еще версия: в сейфе хранился черный нал. Его вскрыли, но обставили все так, будто взломать замок не удалось.

– Людей убивать зачем? Вломились бы ночью.

– Ночью салон на сигнализации.

– А так цеховики на смерть одного из своих рванули! – выдал я и прикусил язык, только было уже поздно.

Могилевский странно глянул на меня, но заострять внимание на странной информированности не стал и привел контраргумент:

– Грабители могли не знать, что охранник из Цеха. Татуировки у него под одеждой были.

– И просто так сдернули оттуда за три минуты? Это какой-то спецназ!

– Судя по ранам, действительно – спецназ, – вздохнул дознаватель и достал пачку сигарет. – Курить на улицу?

– Хорошо бы счет сначала оплатить.

– Что за мещанская мелочность? – укорил меня Могилевский, расплатился и сунул в рот сигарету. – В понедельник пришлю кого-нибудь показания подписать. На месте будешь?

– На месте.

Дознаватель отправился восвояси, а я какое-то время еще стоял за стойкой, наливал пиво и принимал деньги, а потом перехватил помощника.

– Вань, Ирина не появлялась?

– Наверху давно.

– Отлично! – успокоился я, вытер руки полотенцем и спросил: – Справитесь без меня? А то вымотался за день. Нервотрепка эта…

– Нормально все с Дружиной? Я Гордеева в курс ввел.

– Да, видел его уже. А с Дружиной нормально.

С Дружиной и в самом деле проблем не предвиделось, но вот насчет Братства я такого сказать не мог. И оттого на сердце было неспокойно.

– Так справитесь без меня? – повторил я свой вопрос.

– Конечно, дядя Слава! Не вопрос! – кивнул Иван, но сразу напомнил: – Понедельник-вторник!

– Зуб даю! – рассмеялся я, наполнил кувшин холодной водой и отправился наверх.

Ирина лежала на кровати и читала книжку в потрепанной мягкой обложке. Очередной дамский роман – «чтиво от мозгов», как она выражается.

– Ну ты, Хмелев, даешь! – возмутилась девушка, когда я запер дверь на засов и принялся разуваться. – Меня сплавил под предлогом, что Ваню сегодня подменяешь, а сам сразу куда-то умотал? Сознавайся: по бабам бегал?

Я снял куртку и кинул ее на стул, потом без сил повалился на кровать. Ирина в притворном возмущении выдернула из-под меня полу халата.

– Да какие бабы! – протянул я, переваливаясь на спину. – Как бы ноги не протянуть…

– Какие бабы? – прищурилась Ирина. – С большими титьками бабы и в коротких юбках. Мне рассказали, тебя тут ведьма одна обхаживала, так что слюни подтирать не успевал!

Судя по всему, Ирина успела посплетничать с подружками Ивана, но я особого значения этому не придал и беспечно отмахнулся.

– Это по работе.

– Секс по работе? Хорошо устроился!

– По работе я получил две дырки в шкуре, а вот секса не обломилось. Чуть на луну не выл, тебя дожидаясь.

– Бедненький! – рассмеялась Ирина и взъерошила мне волосы.

Я принялся расстегивать рубашку, вспомнил о подарке и протянул картонную коробочку подруге.

– С возвращением!

Девушка немедленно убежала к зеркалу примерять серьги, покрутилась там и погрозила мне пальцем.

– Хмелев! Если что-то с ведьмой было, все под корень оторву!

– Так не доставайся же ты никому! – продекламировал я, снял часы и убрал на тумбочку к кобуре с «таурусом». Затем приложился к кувшину с водой, стянул штаны и забрался под одеяло.

На улице еще толком не стемнело, но у меня просто не осталось сил. Будто сдутый шарик, даже к Иринке приставать не тянет.

– Устал? – вздохнула девушка. – Спи, я почитаю еще.

Я закрыл глаза и моментально отключился.

Проснулся в темноте и одиночестве. Ирины в кровати не было, в ванной комнате свет не горел.

На «Омеге» – половина одиннадцатого. Ясно, что вечера, а не утра. Ира ужинать пошла, что ли?

Я повалился обратно на подушку и уставился в потолок. Сон отступил, но голова была тяжелой, еще и настроение ни к черту.

Мало того что дядю Мишу чисто по-человечески жалко, так еще его смерть многие возможности подчистую обрезала. Вот кто мне в случае чего новый штамп для монет сделает? Никто.

Да и следственная комиссия эта непонятная. На кой черт понадобилось человека аж из Туманного присылать? Не доверяют Дружине? Или Климу?

А если еще окажется, что это все из-за моих расспросов об алмазах…

Да нет, бред!

Я решительно выбрался из кровати и в одних трусах подошел к входной двери. Щеколда была отодвинута, снизу доносился гомон голосов посетителей. Не страшно – служебные помещения закрыты от посторонних сигнализацией, а на ночь еще и дополнительная защита включается.

Хм… вот к чему сейчас об этом подумал?

Включив лампу, я зажмурился, привыкая к яркому освещению, затем отпер шкаф и вытащил новый карабин. Компактный, легкий, вроде ухватистый.

Унес его на стол, притащил коробки с патронами, принялся снаряжать магазины.

Монотонная механическая работа неплохо голову разгружает, давно заметил. Да и заряженное оружие под рукой не помешает. Просто так, на всякий случай.

Два магазина я набил обычными патронами, намереваясь взять их на стрельбище, в один зарядил противоамулетные «обманки», насчет последнего задумался, выбирая между зажигательными и «пустышками».

Пока решал, открылась дверь и вошла Ирина.

– Уже проснулся? – спросила она, скидывая с ног тапочки.

– Ты в таком виде вниз ходила? – удивился я, поскольку халатик подруги для появления на людях был откровенно куцеват.

– Нет! – рассмеялась Ирина. – У девчонок была, серьгами твоими хвасталась.

– Святое дело.

– Слав, а ты чего с ружьем?

– У меня тоже подарок. Коля презентовал, теперь разбираюсь.

– А! – сообразила девушка. – Новая игрушка! Ты и в кровать ее с собой потащишь?

– Не потащу, – усмехнулся я в ответ, но и обратно в шкаф «арку» убирать не стал. Магазины сложил на тумбочку, карабин задвинул под кровать, чтобы случайно не наступить и не раздавить прицел.

– Если утром она окажется между нами, – рассмеялась Ирина, скидывая халатик, – ночевать у тебя больше не останусь.

– Спи давай, – зевнул я и выключил свет.

Клондайк.

19 июня, воскресенье.

С утра дозвонился Платону. Хоть утро было условным, двенадцатый час, судя по голосу, я его все же разбудил.

– Чего? – Голос пробился сквозь зевок.

– Этот шнырь вчерашний на тебя не выходил больше?

– Не-а. – Платон вновь протяжно зевнул. – Тишина.

– Выйдет еще, гарантирую. Уже не он сам, а кто-то еще. Ты пока с Митей старайся ездить, береженого Бог бережет, нам приключений и так хватило.

– М-да? – С Платона сон чуть слетел, как мне показалось.

– И мне звони, если что, сразу же. Дмитрий сегодня где, к слову?

– Дома, наверное. Выходной же.

– Так вы в Кишке вроде открыты?

– Без нас справятся, отдыхать тоже надо.

– Ну понял.

Пока я в экспедиции, Платон вроде как без присмотра здесь останется. Это не очень хорошо. Может, его пока на ту сторону загнать? Тоже вариант. С Дюпре потусуется, рыбку половит. Надо будет предложить. Кстати, что там у Смирнова с отпуском? Вот без него идти не хочется. Одно дело я со своими минимальными знаниями и письменными инструкциями, и совсем другое – он: все же геолог с огромным опытом в поле. Жаль только промприбор я там заранее не купил, не знал и не думал. Это такая смесь помпы и лотка, с ним все работы в десятки раз ускоряются.

Набрал Дмитрия, тот не спал.

– Ты как насчет физкультуры?

– В смысле?

– Поехали в патрульский спортзал, железки поворочаем. Здоровый образ жизни и все такое.

– Прямо сейчас?

– А что? Самая физкультура. Штангу подстрахуем и все такое.

Он задумался. Я решил, что откажется, но он вдруг согласился.

– А поехали, делать все равно нечего. К скольки?

– Да я прямо сейчас двину, только сумку соберу.

– Ну и я сразу.

Самое время, как раз к обеду обратно. Мила проснулась, но вставать отказывается. Не знаю, что там с ней вчера ведьмы в «Снежной королеве» делали, но от боли в мышцах полностью точно не избавили. Кот валялся рядом с ней на одеяле, прислушиваясь к разговору.

– Езжай, пусть тебе тоже плохо будет, – напутствовала она меня.

– С чего вдруг? Я же в подвале постоянно занимаюсь.

– А вот хвастаться не надо, нехорошо. К обеду возвращайся, давай сходим куда-нибудь. Торт хочу. Или пирожных. Или еще чего-нибудь.

С сумкой чуть тормознул – привык, что все для спорта здесь же и используется, надеваешь на автомате, а тут соображать пришлось, чтобы не забыть ничего. Но минут через десять все же выехал. А через двадцать уже заехал на территорию, припарковавшись не у резерва, а у второго корпуса.

Спортзал был пуст, патрульные ходили сюда в будни, в выходные все по домам, кто не на службе, так что пришлось еще и ключ просить у дежурного по штабу. Хорошо, что к факту наличия резерва здесь уже привыкли и в лицо узнавали. В раздевалке все шкафчики пусты, выбирай любой. Пока переодевался, появился Дмитрий.

– Спасибо, что вытащил. Или у тебя еще планы?

– Нет. Поговорить только нужно, но это по ходу. Ладно, я на мешок пока, разогреюсь, а потом потрещим.

– Давай. – Он кинул свой рюкзак на лавку.

Мешков тут два, один из них длинный, что нужно, чтобы лоу-кики отрабатывать. Натянул накладки, приложился несколько раз, прицеливаясь типа, потом начал молотить мешок сериями, только руки и руки с лоу, постепенно наращивая темп, чтобы потом прошибло. В пустом зале эхо гуляет, деревянный пол иногда попискивает под подошвами.

Дмитрий хмыкнул, увидев, что я занял лучший мешок, но комментировать не стал. Все верно – кто первый встал, того и тапки.

Молотил, пока таймер на часах не сработал, тогда отошел за полотенцем, обтер лицо. После паузы, отдышавшись, пошел к весам.

– Так о чем поговорить хотел? – спросил напарник, закончив свою разминку.

– Про экспедицию. На днях надо выходить, пока сезон в разгаре.

– Я нормально, без проблем. На сколько пойдем?

– В том-то и дело, что не знаю. Может затянуться, если найдем что-нибудь. Или на что-нибудь нарвемся.

– Лучше бы не нарываться. В каком составе?

– Ты, я, Мила и Саня. Смирнов хочет подтянуться, но у него пока непонятки. Я Платона прихватить думаю. Не упрется?

– А черт его знает. – Дмитрий пожал плечами и повесил полотенце на турник. – Серега ленивый вообще-то, вон раскабанел как в последнее время.

Это точно, Платон прибавил от сытой жизни, все старые джинсы на нем эдак явственно натянулись. И морда куда шире стала.

– Отчасти поэтому и хочу.

– А от второй части почему?

– Он тебе про вчерашнюю встречу рассказал? С Витьком Маломером?

– Ну так… пытался рассказать. Я его когда вез, он уже лыка не вязал. Не, не падал, просто язык заплетался. Что там случилось?

– Ты про его старый «профсоюз кондукторов» слышал?

– Конечно. С Выселок который?

– Ну да. Вот один оттуда нарисовался, просит его с клиентами в канал пустить, за деньги.

– На фиг не надо.

Вообще среди кондукторов такие подкаты выходят за рамки профессиональной этики. Найди свой широкий канал и таскай. В Приграничье кто что хочет, тот то и воротит, за некоторыми исключениями, но выход-то идет на Большую Землю, а там законы и все прочее. Каждый кондуктор свои схемы закупок строит тихо и аккуратно, чтобы лишнего внимания не привлекать. А если пустишь чужих, то кто знает, что они там делать собираются? Натворят дел, а в результате вся твоя коммерция накроется. Так что Платонов отказ даже грубостью считать нельзя, все в пределах правил.

Ходили тут смутные слухи, что с проходами у границы с Северореченском весной какие-то напряги были, серьезные. Смутные слухи, но похожие на правду. А Маломер наверняка где-то там гулял, не зря же он в Лисьих Выселках живет, ему всего удобней. Возможно, что как раз его ворота и накрылись. Или ему, а точнее его нанимателям, выход в Америку прямой зачем-то нужен. Куда ходит Платон, ни для кого в их кругу не секрет по большому счету. Правда, не должно быть секретом и то, что Платон не сам по себе человек, что его прикрывают. Хотя бы тот же Игорь Фомин такую информацию вполне мог слить.

Но тут и подача с самого начала не «отдай», а «дай попользоваться за деньги». То есть какие-то берега видят. Но видят плохо, подозреваю.

– Нам на фиг не надо, а вот кому-то очень хочется. Пусть Платон Маломера и послал, но не думаю, что все на этом закончится. Сейчас еще кто-то подкатит. Кстати, Платон сказал, что там еще и Лысый засветился?

– Не-эт, – протянул Дмитрий, насторожившись. – Это как?

– Как обычно, каком кверху. Кстати, вы тогда с Хмелем какого-то хлопца тряханули, который тот «Кайенн» из Лисьих Выселок перегонял. Напомни, как фамилия?

– Мигель погремуха, а так… Тулин фамилия. Точно, Тулин.

– Тулин. Не Тульский, – кивнул я.

– О чем ты?

– У Мигеля этого складик через забор от Беленького. Я когда за машиной ездил, увидел Лысого. Сел на хвост, они меня дотянули до дома Хоттабыча, а там встретились с Маломером. После встречи Маломер сразу попер к Платону. Дальше ты знаешь.

– То есть тут у них структурка имеется?

– Есть какая-то. И вот что мне еще интересно: они оттуда сюда что-то тащить намерены, поэтому им Америка нужна или отсюда туда?

– А кто их знает. Все может быть. Но если оттуда, то конкуренты нам точно не нужны, а если отсюда, то… тогда еще хуже, я думаю. Чего могут высельские хорошего тащить?

– Да ничего, пожалуй. – Я отложил гантели и потряс расслабленными руками. – Подстрахуешь?

Нормально позанимались, надо не забрасывать это дело, раз подвал совсем заполнился. Тем более что следующей ходкой я еще пару станочков притащить намерен, и тогда мешок точно уходит. Мы даже в душ сходить успели до того, как у Дмитрия зазвонил чарофон. Из его коротких ответов и вопроса «когда?» я ничего не понял, но, отключившись, он сразу же мне сказал:

– Охрана Кишки. Магазин подожгли нам.

– Поехали.

Гарью пахло еще от спуска – там же стояла «буханка» дружинников, возле которой покуривал одинокий боец в городском камуфляже. Двое охранников топтались перед витриной, которая на удивление оказалась целой, там же стоял, сжимая в руке чарофон, тощий парнишка лет восемнадцати. Марат, продавец, он всегда тут рулит.

– Что случилось? – сразу спросил Дмитрий.

– В стенде с обувью вдруг полыхнуло. – Он показал на дверь, за которой я увидел двоих в штатском и одного в форме.

Один из тех, что в штатском, молодой, с короткой круглой бородкой, одетый в джинсовую куртку и фланелевую рубаху едва ли не из этого магазина, повернулся к нам.

– Кто из вас владелец?

– Я менеджер, – сказал Дмитрий. – Что тут вообще случилось?

– Кто-то заложил алхимическую зажигалку в ботинок, похоже. Полыхнуло резко, но разгореться не успело.

– А должно было разгореться?

– Не думаю. Похоже, вас пугали больше, мощность устройства небольшая.

Выгорел весь стенд с обувью, полностью, до плавления. Сгорела одежда на двух стойках, тех, что ближе стояли. Но при этом следов именно пожара не было, а на стене виднелось четко очерченное обугленное пятно в виде почти правильной окружности. Точнее, четверти окружности, потому что эпицентр пришелся на самый верхний правый угол стенда, то есть закладывали подальше. Для алхимии такое короткое воздействие нормально, когда тут все в пепел, а чуть дальше даже нагреться не успело. Те зажигательные заряды, которыми мы в рейдах гнезда снежных червей жжем, примерно так же и действуют.

– Камера уцелела? – спросил я у Марата.

– Да, отдал уже записи. Только там лица не видно, какое-то свечение вместо головы. Просто мужик в толстовке. Зашел, покрутился, обувку пощупал и ушел.

– Есть предположения, кто мог сделать? – Это уже дружинник в форме спросил.

Можно бы сказать, но… тогда кондукторство Платона начнет всплывать, а это уже лишнее. Дмитрий, похоже, того же мнения придерживался, потому что только головой покачал.

– Нет, понятия не имею. Наездов не было, все тихо вроде.

– Значит, будет наезд, – ответил тот. – Сообщите сразу. Дело о поджоге все равно заводим.

– Обязательно.

Тут Платон подъехал, вполне трезвый и злой как черт. Я его на подходе придержал за рукав, сказал тихо:

– Пока сами разобраться попробуем, этим не выкладывай ничего. Или по другим каналам друга твоего вложим. О’кей?

– Хорошо, – выдохнул он. – Ну козлы, а? Я Витю этого в сортир спущу, козла мелкого.

– Тут не Витю надо, мы тогда работу не доделали. Ладно, разберемся. Они не знают, что мы знаем, так сказать. Мить, – позвал я бывшего собровца, – Платон остается разбираться, а мы с тобой сгоняем по делу. Ты тяжелый?

– Как обычно.

– Ну и хорошо. Домой только заскочим, возьму всякого. Пошли.

До дома рукой подать. Дмитрий остался в машине у входа в магазин, а я забежал на всякий случай через двор, протопал на второй этаж. Мила дома, кот компанию составляет.

– Как позанимался? Кстати, что-то гарью от тебя пахнет.

Я понюхал рукав куртки. Ну да, уже пропитался. Бросил сумку на пол возле вешалки. Потом вытащу все барахло.

– Прекрасно позанимался. Мил, если голодная, то можешь сама пообедать. У нас тут проблемка, Платону магазин сожгли.

– Это надолго?

– Не знаю. Мы с Митей сгоняем в одно место. Не думаю, что надолго.

– Я подожду, бутер себе пока сделаю.

– Хорошо. – Я плюхнулся за рабочий стол и выдвинул ящик.

– Что ищешь?

– Ключи старые… – Где-то тут были, я их не выбрасывал. Как-то вообще не умею выбрасывать ключи, сам не пойму почему, даже от тех замков, которые сменили. Всегда складываю в какую-нибудь коробочку. Да, точно, вот они, и ключи, и брелок с заклятием на сигналку.

Взять что-нибудь еще? Глушак на пистолет, магический? Нет, не надо, все пока так далеко не зашло, а засветить его могу. Он не сертифицирован, хотя в нем нет ничего, что сертификации могло бы помешать. Но тогда технология ушла бы на сторону, а я этого не хочу. Еще один «Щелчок», нефокусированного действия, работа Сани. И лыжные маски – вот они точно могут пригодиться.

– Все, пошел, постараюсь побыстрей.

Теперь в подвал. Два коротких дробовика «ремингтон» с четырнадцатидюймовыми стволами и без прикладов. Коробка с патронами-парализаторами, они хорошо работают, мы уже проверяли, нечего трупы за собой оставлять. По четыре в магазин каждого, затем по одному в ствол и добавить в магазин. По пять запасных в «сэддлы». Все, нормально. Перчатки, кстати, у Дмитрия с собой есть? У меня нет, а оставлять отпечатки глупо. Вскрыл два пакета с легкими «тактическими» из товара, прихватил с собой. Все, теперь и идти можно.

Обежал опять двор, остановился, подумал, на чем ехать. Потом махнул рукой и влез в «рэм» Дмитрия, на пассажирское, поставив сумку к себе на колени.

– Забирай. Маска, перчатки, дробан. Боевых не брал, только резина с «сонками».

– Ну и правильно. – Дмитрий переложил дробовик на заднее сиденье, а перчатки натянул сразу. – Куда?

– Поехали к Хоттабычу.

– И что дальше?

– Ты не поверишь, но Маломер ездит на моем старом пикапе, том, что Мила продала. Посмотрим для начала, на месте ли.

– И если на месте?

– Проверим, менял он сигналку или нет.

В нормальных обстоятельствах меняют. Но в Приграничье машин не так много, а те «американцы», что мы тащим, еще и в числе достаточно редких. И угонять по большому счету некуда, дорог мало, постов много, все равно где-нибудь засветишься. Поэтому Маломер мог и не поменять, тем более что она продвинутая, можно к кольцу привязать, а можно к чарофону. И если машину угоняют, то она сразу даст сигнал, а заодно укажет направление и дальность примерно. Проверим, короче.

«Буханка» правоохранителей от входа в Кишку уже уехала, там все было как обычно. «Эксплорер» Платона пока стоял. Вообще убытков наделали, магазин закрывать в любом случае, за ремонт платить, товара пропало до черта. Кому-то за это башку оторвать неплохо было бы и из нее потерянные деньги вытрясти.

– У пельменной встань где-нибудь, чтобы не маячить, дальше пешочком пройдем, – предупредил я Дмитрия, когда подъехали к месту.

– Понял, не дурак.

Там и место такое, что оставленная машина в глаза не бросается, и в то же время место между пельменной и домом Хоттабыча тихое, дворы да кусты. Можно пройти спокойно. Выбрались из машины, сунув недлинные дробовики под куртки, натянули маски пока как шапочки, дальше одним движением раскатать можно. За нами никто не наблюдал вроде бы. И потопали. Обошли четырехэтажку из красного кирпича через двор, затем в проход между ней и следующим, там остановились, глянули на стоянку.

– Узнаешь? – показал я на пикап.

– Конечно. Вон сторож при стоянке, видишь?

– С собой посадить можно, если сигналка сработает.

– А что думаешь делать?

– За баню Тимура машину перегнать, пусть туда бежит. Проезд пустой, там его и окучим.

– Нормально. – Дмитрия чем-то поразить сложно. – А если нет?

– Тогда прямо к нему пойдем. Держи. – Я сунул ему короткий жезл-парализатор. – На случай, если совсем тихо надо.

– Есть у меня. И кристалл запасной.

– Хорошо, – кивнул я, убирая жезл в подсумок под курткой. – Мне с тамошним «портье», – я даже интонацией сумел вставить кавычки, – беседовать придется. Так что сторожа на тебе.

– Сколько их там?

– Без понятия, но больше двух быть не может. Под Семерой место, они больше репутацией брать пытаются. Да плевать, разберемся. Действуем быстро и агрессивно. Входим, валим спать охрану без вступлений, дальше я на привратника перехожу без паузы, ты контролируешь остальных, у меня даже дождаться результата времени не будет.

– Понял.

– Но пока сигналку проверим.

Сигналка не сработала. Поменял он ее все же. С его стороны разумно, но все же жаль, все упростилось бы. А может быть, и нет. Поэтому мы направились в подъезд дома.

Как я уже говорил, даже дети в Форте знают, что тут самый настоящий Лабиринт, в котором даже Минотавр заблудился бы, горько бы плакал и просил его вывести. Так и было задумано, так все внутренние переделки и планировались. Немало народу в этот дом зашло, да так и не вышло никогда. Полагаю, что в котельной закончили, в топке.

Входная дверь не запиралась, это уже издержки, тутошний контингент жильцов ждать перед входом не любит, а иногда и не может. И люди ходят сюда разные, они не всегда хотят докладывать, к кому именно пришли и зачем. Поэтому в тесноватом холле стояла стойка вроде гостиничной, за которой сидел, почитывая журнал с анекдотами, шнырястого вида мужик в возрасте от тридцати до шестидесяти, а на диване напротив сидели два здоровых парня. Причем ноги они положили на низкий столик, а сами обсуждали происходящее на экране – висящий на стене телевизор показывал видео, что-то там со стрельбой.

Дальнейшее произошло очень быстро. Мы выстрелили разом, почти в упор, с такой дистанции, с какой уже ни один амулет не помогает, да и не будет у охранников серьезных амулетов, а затем я, не оглядываясь, успел опустить маску, шагнув к стойке, сгрести мужика с журналом за ворот свитера и рывком дернуть его на себя, одновременно отпуская на ремень дробовик, выдергивая пистолет из кобуры и утыкая ему в глаз.

– К Витьку Маломеру веди! Быстро! Или прямо сейчас грохну! Ну! – Не дожидаясь даже ответа, я поволок его вдоль стойки, а Дмитрий, убедившись, что оба охранника в отключке, направился к нам.

– Ты чего? – Придавленный воротником свитера шнырь захрипел. – Ты в курсе за крышу, а? С Семерой проблем ищешь?

– Скажи своей Семере, что я их на фуфельнике вертел.

Мужик врезался лицом и грудью в стену, а Дмитрий ловко и быстро его обыскал, выбросив нож, два «Щелчка», солидно выполненный «дырокол» и чарофон. Все полетело на пол за стойку.

– Веди, даже до трех считать не буду, – добавляя в голос истерики, дернул я мужика за ворот, а Дмитрий поднес дробовик к его голове.

Этого хватило.

– На второй этаж, направо до конца, последняя дверь налево.

– Веди, мля, разговорчивый! – Пришлось еще и подзатыльник легкий отвесить рукояткой пистолета.

Не здесь же его оставлять, чтобы шухер поднял, пусть с нами идет, типа проводником. А охранников отрубленных местные обитатели скорей обшмонают, воспользовавшись моментом, чем будут в чувство приводить. Выстрелы? Заряд пороха под резиновую пулю небольшой, хлопало не громче петард, а двери массивные. И не тот тут контингент, чтобы Дружину вызывать.

В общем, мужик смирился и пошел вперед, подгоняемый нами. Семера? Да и хрен с ней. Она и потрепана, и встречались мы с Семерой и раньше, и вообще волков бояться – в хате гадить. Да и узнать не должны, черта с два кто-то из них наши лица запомнил, а камер тут не держат принципиально, им эти камеры в нехорошее место засунут, если узнают.

На лестнице и в коридоре дважды столкнулись с какими-то мутными персонажами, но те даже озабоченного вида не изобразили, проигнорировав плачевное положение «портье» и мужиков в масках рядом с ним. Наоборот, сделали вид, что не заметили, и просквозили мимо. Вниз идут, заодно и затрофеятся с местной охраны, вот ни секунды не сомневаюсь.

Пол в коридоре покрыт истресканным и обшарпанным линолеумом, на половине дверей заплатки – следы того, как их раньше вышибали. Кто вышибал – только жильцам и ведомо. Свет от единственного магического светильника у лестницы, конец коридора так и вовсе в темноте тонет. Стен точно никто никогда не красил, все измалеваны от пола и до потолка, да и потолку тоже досталось. Где не краска, там пятна от спичек. Канализацией пованивает. И при этом не так уж дешево тут берут за комнаты и квартиры, специфика, так сказать.

– Эта? – тихо спросил я у шныря, когда подошли к последней двери.

Тот закивал. Я передал его Дмитрию, сразу же развернувшему клиента мордой в стену, и быстро налепил тот самый «Щелчок» в виде деревянной полусферы на дверь и прижал палец к металлическому кружку, после чего отскочил.

Шарахнуло неслабо. Выжатый амулет со стуком врезался в противоположную стену, а кусок двери в районе замка щепками влетел внутрь вместе с замком и куском рамы. А следом вломились уже мы, причем мой напарник продолжал толкать «портье» перед собой.

Комнатка крошечная, с продавленным диваном и столиком перед ним. У окна еще стол, на нем пара кастрюль и керосинка вроде. Покосившиеся полки на стене. Умывальник с ведром. Сам Маломер в джинсах и майке сидел на этом самом диване, закинув босые ноги на столик, где стоял планшет, крутивший порнушку. Дмитрий затолкал «портье» в тесный закуток без окон, служивший тут уборной, ткнул того в шею парализатором, отчего «портье» с грохотом повалился на ведро, и захлопнул за ним дверь, а я подскочил к кондуктору, держа его под прицелом. «Чешую дракона» на груди я тоже разглядел, но успел сказать:

– Даже не надейся, амулет с одного выстрела вышибу. Узнал? – Я поднял маску.

Дмитрий между делом закрыл входную дверь. Ну, насколько получилось.

Так, его тесак лежит далеко, руки на виду, что-то может быть в карманах. Чаромет короткий, компактный на тумбочке, из-под куртки виден, тоже не дотянется. В рукопашную Маломер точно не полезет, не та у него весовая категория, особенно против нас двоих. Да и вид здорово испуганный, даже руки трясутся, как я вижу.

Перевернули его на живот, обшарили, сняли два амулета, которые я беспардонно сложил к себе в карман, затем выгреб немалую сумму наличными, около двухсот рублей золотом.

– Это за пожар компенсация, – объяснил я. – А теперь тебе надо убедить нас не убивать тебя прямо сейчас. Очень старайся, Витя. Очень. Изо всех сил. – Я упер дуло «ругера» ему в позвоночник. – Минута у тебя есть, время пошло.

Дмитрий вновь отошел, приоткрыл дверь, встал, контролируя коридор. И не суть важно, что темно, у него, как и у меня, очки с «Кошачьим глазом» всегда с собой, я без них тоже из дому шагу не делаю.

– Что знать хотите? – Маломер аж простонал эту фразу.

– Кто тебя послал подъехать к Платону. Где этот кто-то. Кто навел. Кто сжег магазин. Где этот кто-то живет. Всех сдавай, Вить, или ты все, спекся. Где Лысый с Муратом, к слову? Кто из Выселок в городе? Давай, не тяни, мать твою! – Я ударил его в почку, так, что Маломер дыхание потерял. – На телефон говори.

Правда грохнуть его хочется. Нет у меня больше терпения на всех этих местных кроил, которые не знают, что у кого и как еще отжать. Если бы Лысый сейчас здесь появился, я бы про здание на Пионерской и не вспомнил уже, просто грохнул бы, вот весь магазин ему в лысую голову разрядил бы. Всему есть предел, в том числе и моему терпению.

– Не знаю, кто магазин сжег, шпана с Северной, наверное, заплатили кому-то. Лысый хату снимает, без понятия где. Мурат с ним там, вдвоем шарятся. Из Выселок трое приехало, на «Гавани» живут, Боец, Сява и Костян.

– Мигель к твоим делам каким боком?

– Мигель товар возит с обозами… – Тут я отвесил Маломеру подзатыльник, просто для бодрости, чтобы слова нигде не застревали. – Больно! Не бей!

– Что за товар? Где хранят?

– Товар – дурь с Северореченска, новая, ее на ту сторону таскать можно, круче всех коксов будет.

– Где складывают?

– Не знаю точно, но не в Форте, еще где-то, рисковать никто не хочет лишний раз. На Пятаке, я думаю, но не уверен. Сам не спрашивал, ну его, меньше знаешь – дольше живешь.

– Чья идея была к Платону подъехать?

– Лысого наверняка, но это я сам думаю, их базаров не слышал.

– Лысый вообще где сейчас залег?

– На Выселках. У него дом там давно.

– У Бойца и остальных какая машина?

– «Паджерик» старый, длинный. Зеленый с серым. На запаске волчья морда нарисована.

– Как с Платоном договариваться хотели?

– За бабки, по-людски! Нормуль платили бы, отвечаю. Мы в курсе, что там свои подвязки, проблем никто не хочет. Пацанам канал в Штаты нужен, там самая продажа.

– А покупатель есть? – спросил я вкрадчиво.

– Есть барыга, из наших кто-то туда переехал. Я на старых воротах его встречал, в Оренбурге, как зовут – не знаю, он не представлялся никогда.

– Выглядит как?

– Длинный, очки модные, на барыгу вообще не похож, чисто банкир какой-то. Сам не говорил никогда, так, присутствовал разок.

– А как ты его в Штатах найти должен?

– Номер есть, позвонил бы. Дальше не знаю.

– Он на Аляске?

– Наверное, не в курсе. По номеру прикинь.

– Номер где записан?

– В башке. – Маломер даже головой покрутил, показывая, где у него башка. – С гипнозом запоминал.

– Диктуй.

– Девять ноль семь, шесть один семь, сорок пять, сорок семь.

– Колдуны у высельской братвы есть?

– В бригаде нет, но там двое живут, помогают.

Есть соблазн Маломера с собой увезти. И сдать или Линеву, потому что наркота его направление, или в Патруль, чтобы те на Северную промзону отвезли. Потому что Дружина все больше в Форте работает, а Лисьи Выселки в юрисдикции, если можно так выразиться, Патруля. И полномочий задержать Витька в данном случае у нас хватает, то есть все легально. Есть маленький косячок в том, что мы в пределах Форта и Дружину не оповестили, но всегда можно на исключительные обстоятельства списать – боялись, что сбежать успеет. Опять же возникает вопрос, куда его сдавать, – положено в Форте опять же в Дружину…

Но запись нашей беседы у меня есть, покажи ее высельским – и они Маломеру сами башку открутят. Не полезней ли он нам на свободе будет? Вербовать его нужно по полной программе, с потрохами.

– Значит, так, Витя, контакт у нас с тобой наладился. – Я поднял его с пола и показал на диван. – Садись. И теперь смотри в камеру и повторяй за мной: я, дальше имя-отчество, год рождения и место жительства… ну?

– Я, Серых Виктор Петрович, восемьдесят второго года рождения, проживающий в Лисьих Выселках, улица Оградная, дом три…

– Добровольно дал согласие на сотрудничество с Патрулем и отделом контрразведки Дружины Форта…

– Дал согласие на сотрудничество с Дружиной и Патрулем, добровольно…

– И в настоящий момент имею следующую информацию для доклада.

– И в настоящий момент имею следующую информацию для доклада.

– А теперь излагай все сначала – про дурь, про кто в городе, про кто все придумал. Только не забудь сказать, что за предоставленную информацию получил оплату в объеме… – Я быстро пересчитал деньги в его кошельке. – Двухсот десяти рублей золотом. И на, держи. – На стол полетел его амулет. – Ты нам нужен целый и здоровый. Береги себя. А теперь рассказывай.

«Портье», который пока в себя не приходил, мы так и оставили у Маломера в номере, предоставив кондуктору самому сочинять версии происшедшего. Разберется как-нибудь. А сами скорым шагом пошли к выходу. К сожалению, единственному, который мы знали, хотя тут и других должно быть с запасом. Как на лестницу вышли, услышали голоса снизу, а затем шаги поднимающихся людей. Мы переглянулись, Дмитрий показал пальцем наверх. Мне только кивнуть осталось. Хорошо, что у обоих обувь трекинговая, а ступеньки из вытертого до полной бесформенности бетона. Да и эти снизу топают и пыхтят, несутся как кони.

На площадке снизу встали, бубнеж слышен, потом затвор помпы лязгнул, загоняя патрон в ствол. Ага, тяжелыми пришли. Семера? Да скорей всего, кто-то крыше стукнул, вот «дежурная бригада» из какого-нибудь кабака и снялась. И они в курсе, что мы на втором этаже. Может, и не надо было так быстро уходить, там бы в коридоре их и приняли. Никого не жалко, а уж с трупами вооруженных бандитов подвести все под самооборону проблема невеликая, точно говорю.

Мы синхронно взяли на изготовку дробовики, дозарядить их давно успели. Затем я жестом показал: «Пошли!».

Я вперед, Дмитрий чуть сзади. Ствол «рема» следует за краем мертвой зоны – кто высунется оттуда, тот и пулю схватит. Некто на нижней площадке решил нас не дожидаться, шагнул в сторону, уже держа наготове такой же обрубленный дробовик, очень популярное среди криминала оружие в Форте, но я все же быстрей оказался, выстрелил первым, Дмитрий следом. У бандита сработал амулет, но он испугался, отскочил в сторону, не выстрелив сам и потеряв время, а я сбежал ниже и пальнул в него с вытянутой руки, сблизи, где уже никакие амулеты не работают. Бритоголовый упитанный парень в спортивном костюме завалился на стенку, а затем его затылок звонко соприкоснулся с бетоном. Помпа с обрезанными прикладом и стволом выпала из рук, брякнув об истертую желтую плитку площадки, я тут же отбросил ее ногой вниз по лестнице.

Какие-то люди в самом конце коридора, в свете, падающем из открытой двери комнаты Маломера, обернулись, но до нас далеко, метров тридцать, наверное. Дмитрий выронил дробовик на ремень, выхватил револьвер и дважды выстрелил куда-то в полоток у них над головами. Посыпалась штукатурка, люди ломанулись в квартиру, а мы понеслись по лестнице вниз. Я выхватил из нагрудного кармана «Щелчок»: с амулетами эффективность резиновых пуль никакая, а этот примитивный однозарядный амулет в тесноте вполне эффективен.

Охранники в себя еще не пришли, но из-за стойки высунулся молодой длинноволосый парень с чарометом, попал мне на прицел, я выстрелил, его отбросило назад, но и он все же успел нажать на спуск. Заряд какой-то магии пошел выше, в спины дунуло холодом, я просто отшвырнул «Щелчок», забежал за стойку, для уверенности выстрелил в упавшего резиновой пулей. Теперь точно не встанет. Попутно отметил, что на полу ничего нет. Все, что мы отобрали у «портье», уже исчезло. Да и чарометов охранников видно не было. Кто-то на дозу их уже сегодня успешно обменяет, я думаю.

На улице никого не было, даже сторож со стоянки куда-то сбежал от греха подальше. Прижимаясь к стене, мы побежали к углу, свернули, затем за следующий угол.

– Туда! – Я показал на проход между обшарпанной трехэтажкой и заброшенным зданием бывшего детского сада.

Прибавили ходу, заскочили в пролом в заборе, пробежали насквозь грязный захламленный двор, выбежали в следующий проулок через ворота, от которых остались только кирпичные столбы с петлями, там опять свернули. Пройдя чуть дальше, стащили маски: теперь они больше внимания привлекут. И обходя район по большому, у самой границы Северной окраины, кругу, направились к машине. За спиной у нас было тихо.

Все собрались у нас в мастерской, в подвале, вроде как на совет. Приехал Платон, от которого пахло гарью, слегка успокоившийся, но все равно злой.

– Что там с ремонтом? – спросил Дмитрий.

– Ту половину ремонтировать. Хорошо хоть не все. Товара до черта испорчено. Пока только на рынке точка открытой останется. Кстати, надо завтра товар вывезти из Кишки – часть на рынок, а часть на склад. Дим, давай сделаем.

– Да без проблем.

– Ладно, давайте к делу, – взялся я вести собрание. – Платон, значит, так: наехали на тебя высельские, с подачи Лысого, похоже. Пересказывать все сам не буду, вот тебе запись беседы с Маломером. Слушай и делай выводы, потом эти выводы изложишь. – Я выставил телефон на стол так, чтобы экран всем видно было, и включил проигрывание записи.

Народ в мастерской даже дышать перестал, слушая испуганный голос кондуктора. Даже кот вслушивался с заметным недоумением, к тому же картинкой заинтересовался так, что пришлось его отпихнуть.

– Ну деловые, спасу нет, – высказался Платон, когда запись докрутилась. – Только дури нам в воротах и не хватало. И что делаем?

– В разборки влезать не будем. – Я убрал телефон в карман куртки. – В принципе слишком серьезного ничего нет, высельские тут никто и звать их никак, Темы нет, Семере своих проблем хватает. И не уверен, что высельские их в долю берут.

– Почему так думаешь? – спросил Саня.

– Потому что Боец и остальные сюда не приехали бы, Семера сама бы наехала, они вместе работали. Значит, в обход партнеров действуют. И не надо им. Они дурь из Северореченска хотят тащить прямо в ворота, Форт тут лишний.

– Согласен, – кивнул Дмитрий. – За просто так они отстегивать не будут. Предлагаешь что?

– Сдать информатора. Только не могу решить кому – Линеву или Мстиславу?

– Патрулю, я думаю, – сказал Платон. – Если в Форт никто не едет, то им.

– Дим?

– Патрулю.

– Мила?

– Не знаю. Вам видней, сдавайте кому угодно, только чтобы у нас новых проблем не возникло, – махнула она рукой и ойкнула, схватившись за бицепс.

– Саня?

Чародей почесал бородку, вздохнул, посмотрел в потолок, потом сказал:

– Патрулю.

– Хорошо, так и сделаем. И теперь главное, пожалуй: нам надо выходить в экспедицию. Тянуть нельзя, сезон и так давно начался. Если время потеряем, то это все до следующего года. А искать будем золото. Такая вот базовая идея, то, что Смирнову из карты удалось выкрутить. Есть оно там или нет – пятьдесят на пятьдесят, но все же вероятность высокая.

– Грохнут нас за золото, – уверенно кивнул Платон.

– А мы не сами по себе. Мстислав приказ на рейд в понедельник выдаст, то есть все легально. И Линева в курс дела введем. На доли и прочее не претендуем, сожрут, а вот премия с оценки… не думаю, что кинут. Не их стиль все же.

– И сколько там получиться может?

– До хрена, я думаю. Так к чему это я все… Платон, ты с нами пойдешь. Развеешься, сальце растрясешь, воздухом подышишь, пока там все решаться будет. Для тебя самый лучший вариант уехать покуда. Возражения?

Платон вздохнул, вытянул ноги, откинувшись в кресле, посмотрел на носки своих ботинок, словно они должны подсказать ответ, сложил руки на животе. Потом сказал:

– На ту сторону нам пока не надо, товар есть. Магазином на рынке может и Света рулить, Марата ей в помощь пока перекину, раз в Кишке точки не будет…

– Пусть Хмель Клима попросит за магазином чуть внимательней приглядывать, – добавил Саня. – Хотя там и так тихо, братья всерьез охраняют.

– Да, там с этим нормально. – Платон продолжал размышлять вслух. – А кто идет?

– Мы все. – Я обвел рукой комнату. – Может, даже Смирнов с нами, если разберется с отпуском.

– Ну а чего мне тут одному тогда делать? Давай пошли. Что нужно с меня?

– Да ничего. Одежду подбери себе и все такое. Вооружу всех сам, чтобы все задачи перекрыть. Дим, завтра новый ствол осваивать будешь, у меня тут новенькое появилось. Мил, ты тоже… завтра тебе лучше должно быть. Или останешься?

– Я что, хуже других? – возмутилась она. – Не-эт, я с тобой, ненаглядный, куда ты от меня теперь денешься.

– Ну и отлично. – Я хлопнул по столу ладонью, как судья молотком. – Тогда сегодня и начну собирать все. Завтра огневая подготовка для всех, вечером пакуем лодки и прочее. На двух джонках пойдем. Бензина дадут на халяву, на рейд, так что тратиться не надо. Не уверен, что послезавтра успеем, но в среду должны выйти в любом случае. Думаю, завтра еще постановку задачи надо планировать, Мстислав наверняка вызовет.

– Все, с этим решили? – спросил Платон.

– Вроде бы да, – кивнул я. – Что-то еще?

– Да я бы поехал. Девушка должна была приехать, а теперь ее еще из дома забирать. Дим, ты как?

– Да тоже поеду. – Дмитрий поднялся из кресла и подхватил со стола свою куртку. – На сегодня культурная программа закончена. Я надеюсь, по крайней мере. Пошли, Серег.

Я выпустил обоих через магазин к машинам, затем вновь спустился в мастерскую.

– По алмазикам что делать будем? – Я еще и войти не успел, как Саня меня спросил.

– Завтра с Линевым переговорю. Пока в рейде будем, может быть, и доставит. А вообще идеи есть?

– Есть парочка, но там все моделировать надо натурно, то есть без алмазов никак. Так что рано пока говорить. Слушайте, сегодня хоть кто-то ел?

– Поешь с ним. – Мила кивнула в мою сторону. – Так все и жду обещанного обеда. Или ужина уже.

– Пошли тогда к соседу, – предложил Саня. – Готовить лень. Куда-то дальше тоже лень.

Тут я вспомнил, что тоже с завтрака и не ел ничего. Так что собрались все по-быстрому да и пошли.

Хмель.

19 июня, воскресенье.

Вчерашнее предсказание о наплыве посетителей в воскресный день начало оправдываться с самого утра. На небе не было ни облачка, заметно потеплело, и все торопились ухватить хотя бы маленький кусочек лета и занимали места на улице.

С открытия бара я встал за стойку, а Иван помогал разносить заказы Оксане. Колдуньи заступили на суточное дежурство в Гимназии, приходилось справляться без них.

Все с ног сбились, но лучше уж так, чем в холода без посетителей узорами на заиндевевшем окне любоваться.

Немного свободней стало лишь ближе к обеду. Я отпустил Ивана с Оксаной на кухню перекусить, а себе попросил принести чаю и бутербродов. Потом развернул вчерашнюю газету, но сразу отложил ее в сторону. Вошедшая в бар парочка на обычных посетителей нисколько не походила.

Она – миловидная и стройная, лет двадцати на вид, в пиджаке и юбке до колен. Он – невысокий и крепкий, со сбитыми костяшками и физиономией душегуба. Новенький костюм-тройка сидел как седло на корове и явственно потрескивал, грозя разойтись в плечах.

– Здравствуйте! – улыбнулась девушка. – Могу я поговорить с владельцем?

Я улыбнулся в ответ ничуть не менее приветливо и выдал стандартную заготовку на случай общения с коммивояжерами:

– Спасибо, нам ничего не нужно.

– А мы ничего не продаем, – пробурчал громила.

– Тогда о чем нам с вами разговаривать?

На звук голосов из кухни выглянул Иван, пригляделся к бугаю и неуверенно произнес:

– Юра?!

– Привет, Вань!

– Ну ниче се! Не признал в костюме!

Девушка недовольно глянула на сопровождающего, и тот указал на дверь.

– Пошли – подышим воздухом.

Иван вытер руки полотенцем, кинул его на прилавок и двинулся на выход.

– Ага, пошли. Давно не виделись. Как сам?

Девушка вновь обернулась ко мне, лицо ее вновь сияло искренней улыбкой.

– Здравствуйте, меня зовут Татьяна! Как лучше к вам обращаться?

«Лучше никак не обращаться», – хотел выдать я, но вместо этого вздохнул и представился:

– Вячеслав.

Просто не хотел показаться невежливым. Знаю – большой недостаток, но так уж воспитали.

– Вячеслав! Я представляю частное охранное предприятие «Иней». Мы оказываем услуги по охране в этом районе и готовы предложить уникальные условия обслуживания.

Скисшее пиво тоже уникально по-своему, поэтому я пропустил рекламные слоганы мимо ушей и спросил:

– Разве похоже, что нам нужна охрана?

– Охрана нужна всем!

– Тогда другой вопрос – почему именно вы?

– Мы – команда профессионалов…

– Пиво будете? – прервал я девушку, прежде чем она успела вывалить на меня новую гору бессмысленных словесных конструкций.

Татьяна на миг смутилась и отказалась:

– Извините, на работе не пью.

– И это правильно, – улыбнулся я. – На меня это не подействует. Не надо вот этого вашего нейролингвистического программирования. Сталкивался. В прошлой жизни.

Небезынтересная, кстати, идея – в Приграничье от гипноза у каждого второго амулеты имеются, но грамотно мозги промыть и без всякой магии можно.

Девушка оценивающе взглянула на меня, но я ее опередил и спросил:

– Кто в собственниках?

– Лига. Дружина. Гимназия, – ответила Татьяна с вызовом. – Охрана района переводится на коммерческую основу, и пока еще есть возможность заключить договор на льготных условиях. Можно обойтись даже без ежемесячной платы, вы просто будете оплачивать выезд мобильной группы. Расчетное время прибытия при срабатывании тревожной кнопки не превысит в этом случае трех минут. Возможно повышение приоритета. В случае позднего прибытия плата не взимается. В свою очередь мы гарантируем максимально лояльное отношение Дружины, страхование на особых условиях, бесплатный вывоз трупов и полную очистку интерьера от физиологических жидкостей за наш счет.

Я задумчиво потер щеку.

– Во сколько обойдется один вызов?

– Давайте посмотрим тарифную сетку…

– Нет! – передумал я. – Дайте болванку стандартного договора, я почитаю на досуге и обдумаю ваше предложение. Позвоните на следующей неделе.

Татьяна выложила из папки проект договора, приняла визитную карточку с написанным от руки телефонным номером бара и отправилась на выход.

– Это кто был? – спросил я вернувшегося с улицы Ивана.

– Юра-то? Вместе в зале Арабова тренировались. С боксом у него не задалось, начал на Лигу работать. Теперь в охранной шарашке какой-то…

– Ясно. Ладно, разузнаю, что за «Иней».

– Нам охрана нужна?

– Если только выезды оплачивать, почему нет? – пожал я плечами.

– Юра сказал, по квартирам у них расценки умеренные.

– Видно будет.

Иван пообедал и сменил меня за стойкой, а я проводил домой Ирину. Завтра она принимала пациентов с утра, поэтому решила ночевать у себя.

– Еще вещи толком не разобрала после поездки, все у тебя и у тебя! – ответила девушка на предложение поужинать вместе. – Завтра поужинаем. Может, и с ночевкой останусь.

– Переезжала бы уже ко мне – да и все.

– Подумаю, – пообещала девушка, поцеловала на прощанье и убежала в подъезд.

Я вздохнул, опустил пониже козырек кепки и отправился в обратный путь.

В баре к моему появлению посетителей заметно прибавилось, все столики на улице были заняты, сидели и внутри. Пока шел к стойке, взгляд зацепился за трех молодых парней в спортивных костюмах. Явно не бандиты – такое сразу видно, – просто держатся чуть развязней, чем позволяет себе обычная публика. Громкий смех, ужимки, ухмылки.

Перебрали или собираются сдернуть, не заплатив, и подначивают друг друга?

– У этих деньги вперед бери, – посоветовал я Ивану, встав за стойку.

– Так я им в долг и не наливал, – ответил помощник.

Подошла Оксана, составила кувшины с пивом на поднос и понесла на улицу. Иван смерил оценивающим взглядом ее пышный зад и вздохнул:

– Ей бы скинуть чуток, от мужиков отбою бы не было.

– Помощник Клима и так от нее весь вечер не отлипал, – парировал я.

– Еще бы! Столько водки выжрать! – заржал Иван.

Я прикрыл рот ладонью и зевнул.

– Че-то меня срубает после обеда. Вроде высыпаюсь нормально, а в четыре часа глаза слипаться начинают.

– Сменить?

– Нет, расхожусь.

В этот момент послышался шум мощного двигателя, и на парковку перед баром заползла огромная туша «хаммера», точнее – его китайского клона. Все на это чудо так и уставились.

– Нормально пива попить приехали! – оценил Иван автомобиль.

– Это не за пивом, – поморщился я. – Ладно, займись клиентами. Мне поговорить надо будет.

И точно – из распахнувшейся дверцы машины выбрался брат Петр. Никаких изменений в его внешности со вчерашнего дня не произошло, разве что движения потеряли чрезмерную резкость. Или вчера он просто на стимуляторах был?

Одежды представитель Братства не менял и приехал в бар во все той же легкой курточке, черной сорочке, свободного кроя штанах и прочных ботинках. Единственное – когда он переступил через порог и пригладил короткий ежик седых волос, на груди блеснул золотом массивный медальон. Явно не простое украшение, а знак особых полномочий.

Еще бы знать, как далеко они простираются…

Наумов прошел через бар, уселся на стул у стойки и слегка склонил голову.

– Брат Вячеслав.

Меня все эти формальные приветствия слегка подбешивали, но я сдержался и столь же нейтрально произнес:

– Добрый день, брат Петр.

Наумов развернулся вполоборота, оглядел бар и произнес:

– Брат Иннокентий сказал, вы варите пиво.

– Попробуете?

– Разве можно упустить такую возможность? – улыбнулся Петр и развернулся обратно. – Так понимаю, Дружина не слишком докучает вам?

– В понедельник надо будет дать письменные показания.

– Дружинники будут искать грабителей до второго пришествия, – откровенно заявил Наумов.

Я накачал в бокал пива и передвинул его через стойку.

– Сомневаетесь в их компетенции?

Петр обхватил бокал обеими руками и посмотрел на меня остро, если не сказать оценивающе.

– Сомневаюсь, что дело в банальном ограблении.

– В чем же тогда?

– А это я у вас хотел спросить, брат Вячеслав.

По спине пробежали мурашки, но, если начистоту, чего-то подобного я ждал с самого начала, поэтому улыбнулся, никак не выказав охватившей меня нервозности.

– Так понимаю, это не разговор бармена с посетителем?

– Нет.

– Тогда задавайте конкретные вопросы.

Петр Наумов позволил себе гримасу недовольства и спросил:

– Что связывало вас с убитым?

– Ничего, – коротко ответил я.

– Вы знали брата Михаила по ордену?

– Знал.

– Кто вас познакомил?

Я пожал плечами и ответил, что не помню.

Петр вновь поморщился, явно сделав зарубку на память, и зашел с другой стороны:

– Управляющая салоном сообщила, что всякий раз, совершая покупки, вы заглядывали в мастерскую убитого. С какой целью?

– Я не покупаю украшения для себя. Это подарки. На подарках обыкновенно делают дарственные надписи.

– Могу взглянуть на них?

– Нет, – с ходу отказал я в этой бестактной просьбе.

Петр Наумов недобро улыбнулся.

– И почему же?

Я дождался, пока Оксана выложит бумажки с заказами на стойку и отойдет, и уже после этого объяснил свое решение:

– Это подарки. А я никому не позволю лезть в мою личную жизнь. И сейчас я беседую с вами лишь из хорошего отношения к ордену.

– Уже не считаете себя одним из нас?

– Главное, что так не считает грандмастер. Показать указ за его подписью?

– Обстоятельства вашего выхода из братства можно и пересмотреть.

– Хотите создать прецедент? Попытайтесь. Только вряд ли из этого выйдет что-то хорошее. Позиции Братства в Форте не столь сильны, как прежде, а в Туманный я не собираюсь.

На лице Петра заиграли желваки, но он очень быстро поборол раздражение и небрежно бросил:

– Вас совсем не волнует, что убийцы останутся безнаказанными?

– Я искренне надеюсь, что этого не произойдет.

– Сомневаюсь, – покачал головой Наумов. – Мне кажется, вы в этом деле замешаны по самые уши.

– Вы лаете не на то дерево! – не сдержался я и принялся со всех сил качать помпу, наполняя пивом очередной кувшин. – И к тому же – у меня алиби!

– О! – расплылся Петр в неприятной улыбке. – Я все ждал, когда вы это упомянете! Ваше алиби не стоит и выеденного яйца! Развалить его – дело пяти минут.

– Хотелось бы услышать нечто большее голословных утверждений!

– Пожалуйста! Вы использовали походы в ювелирный салон для прикрытия встреч с покойным, – начал вещать Наумов, и у меня екнуло сердце, сколь близка к правде оказалась его догадка. А Петр продолжил с нескрываемым азартом, словно взявшая след ищейка: – Вчера что-то пошло не так, вы поссорились. Или даже сразу явились с целью убить? Справиться со стариком не составило никакого труда, вы убили его!

Я рассмеялся.

– А ограбление – всего лишь случайность?

– Не было никакого ограбления! Умышленное или неумышленное убийство – вот в чем вопрос. Вы запаниковали и вызвали сообщников, или же они дожидались снаружи с самого начала. Они вошли внутрь, устранили охранника и консультанта, взломали витрины и забрали украшения. Выстрел из чаромета – это гениально, снимаю шляпу. У дружинников не возникло ни малейших сомнений, что все убийства были совершены одновременно. Как же иначе? Иначе охранник услышал бы стрельбу и вызвал подкрепление!

Петр похлопал в ладоши, отдавая должное моему криминальному таланту.

– Все было продумано до мелочей, – вновь стал он описывать картину преступления. – Попытка взломать сейф инструментами из комнаты гравировщика дает мотив для его убийства, и дружинники приняли это за чистую монету! Они даже не удосужились обойти помойки поселка, куда ваши сообщники выбросили всю добычу. Первый просчет!

– А есть и еще?

– Ну я же здесь, – развел руками Наумов. – Просчетов у вас хватает. И я склонен списать их на импровизацию, что говорит о непредумышленном характере убийства. Но могу и заблуждаться.

Я прекрасно понял прозвучавший в словах собеседника намек, но сознаваться в надежде на снисхождение не стал бы даже в случае виновности.

– Дело стало за малым – найти мотив.

– Это проще, чем вам кажется.

– Вперед и с песней!

– Всему свое время! – веско бросил Петр Наумов, соскользнул со стула и зашагал на выход.

Я зло глянул ему вслед, беззвучно выругался и подгреб к себе бокал с пивом, которого брат за все время разговора так и не пригубил. Поборов какую-то совершенно иррациональную брезгливость, я в несколько длинных глотков выдул хмельной напиток, шумно выдохнул и тяжело навалился на стойку.

Допрос – а это был именно допрос! – оставил меня без сил. Еще и голова разболелась.

Когда внедорожник выехал с парковки и укатил по направлению к Красному проспекту, подошел Иван.

– Все плохо? – догадался он, лишь взглянув на мою осунувшуюся физиономию.

– Давление шалит, – поморщился я, чувствуя, как после неприятного разговора накатывает отходняк. Ощущение опасности навалилось невыносимой тяжестью, но пиво спасало всегда – не подвело оно и на этот раз.

– А этот? – указал помощник себе за спину.

– Ерунда, – отмахнулся я, накачал полбокала пива и усмехнулся. – Даже если захочет испортить жизнь – один черт ничего не сможет. Просто строит из себя Шерлока Холмса.

Но на самом деле я кривил душой и прекрасно отдавал себе в этом отчет. Пусть формально Братство давно утратило былые позиции в Форте, но вот неофициально…

Когда люди пропадают в реальном мире – есть шанс, что они провалятся сюда. Когда люди пропадают без вести в Форте, они проваливаются прямиком на тот свет. И хорошо если проваливаются быстро и безболезненно, а не кусками. Так откроешь газету на последнем листе, а там сплошь некрологи и объявления типа «ушел из дома и не вернулся». Никогда последней страницы не читаю.

Иван с недоверием посмотрел на меня, но лезть в душу не стал и отправился помогать окончательно сбившейся с ног Оксане. Как-то незаметно свободных мест в баре не осталось, одна компания и вовсе разместилась на оградке газона, словно воробьи на жердочках.

Если так пойдет и дальше, отпуск пива на сторону придется свернуть через неделю, максимум через две. Либо варить новую партию. Денег больше будет, но такая морока летом сусло охлаждать…

Понемногу я отвлекся, начал думать о делах, работал помпой, принимал деньги и отсчитывал сдачу. Время от времени прикладывался к бокалу с пивом – и то ли от выпитого, то ли из-за низкого давления в сон клонило все сильнее и сильнее.

А потом послышался звонкий шлепок, и гомон голосов перекрыл громкий женский вскрик.

– Ты что творишь, сволочь?! – взвизгнула Оксана, которую шлепнул по заду один из проблемной троицы.

– А че такого?! – осклабился тот в ответ. – Жалко, что ли?

К столу двинулся Иван, и разгоряченные алкоголем парни немедленно оказалась на ногах.

– Большой шкаф громче падает! – выдал один из них, подбадривая себя и остальных. Самый трезвый огляделся в поисках оружия, но я недаром не наливал пива в тяжелые кружки, а только в бокалы. Пусть бьются чаще, зато ими головы не проломишь.

– Вань, не надо! – попыталась остановить драку официантка, но Ваня просто отодвинул ее в сторону.

Все верно, пусть драки и вредят репутации, да только это уже дело принципа.

Я достал из-под прилавка телескопическую дубинку и взмахом руки раскрыл ее до упора. В руку, словно нос доверчивого щенка, ткнулось управляющее заклинание, пришлось деактивировать его. Не стоит доводить до смертоубийства – как ни крути, договор с «Инеем» еще не подписан, вывоз трупов и очистка от «физиологических жидкостей» за собственный счет. Да и бизнесу ничего хорошего…

– Щас огребешь! – крикнул заводила, и Ваня легонько пихнул его левой, намереваясь разделить компанию и выкинуть дебоширов на улицу одного за другим.

Тычок был не слишком силен, но из-за выпитого парень не удержался на ногах и плюхнулся на скамью. Его рыжий приятель, на вид самый трезвый, попятился от вышибалы к выходу, но вдруг резво скакнул вперед, врезался в последнего из непутевой троицы и повалил его на пол, а сверху рухнул и сам.

Отвесивший ему пинка под зад Стас Кудрин молча хрустнул костяшками пальцев и покрутил из стороны в сторону бычьей шеей. Вот тут я забеспокоился всерьез – настроен брат был весьма решительно. На голову ниже Ивана, он шириной плеч ему нисколько не уступал, а скуластое лицо, обрамленное черной бородкой, и нос с горбинкой делали заместителя Клима похожим на кавказского абрека.

– Валите отсюда! – моментально вклинился Иван между ним и дебоширами. – Валите, сказал! Стас, пусть уходят! Счет оплачен!

Кудрин нехотя шагнул в сторону, и враз потерявшие боевой задор парни ломанулись на выход. Когда мимо пробегал шлепнувший официантку заводила, Стас пробил ему с разворота в ухо, и парень из бара буквально выкатился. К счастью, пиво послужило неплохой анестезией, ушел бедолага на своих двоих.

Нет, точно не бандиты. Блатные или за ножи схватились бы, или базаром грузить начали. А это просто дурные.

Я сложил дубинку, кинул ее обратно на полку под прилавок и хлопнул в ладоши.

– Господа! Шоу окончено!

Впрочем, никого из посетителей короткая стычка особо не встревожила. Это Форт, тут мордобой в кабаках как часть вечерней программы. Раньше и без поножовщины не обходилось, но все течет, все меняется.

– Привет, Стас! Пиво за счет заведения! – объявил я, отвечая на рукопожатие брата.

– А по маленькой? – с улыбкой пробасил Кудрин.

– Легко!

Я достал из-под прилавка графин и пару рюмок, разлил самогон и окликнул помощника:

– Вань?

– На работе не пью, – отказался тот.

Выпили вдвоем, и я накачал брату пива.

– Есть что-нибудь будешь?

– Нет, я Оксанку проведать зашел, – сознался Стас. – Она во сколько освободится?

– Надо – так пораньше отпустим.

– Да я лучше посижу, дух переведу. Сейчас Гарик еще подойдет. Займем стойку? Нормально?

– Гарик? – не понял я.

– Ну Игорь. Ты его видел, он на моей днюхе был.

– А! Игорь. Игоря помню.

Я налил себе полстакана пива, прикрыл рот ладонью и зевнул.

– На работе все как угорелые носятся, дурдом натуральный, – пожаловался Стас.

– А что такое? – насторожился я.

– Да непонятного хмыря с Туманного прислали, проверка за проверкой идет. И никто ничего не объясняет.

– Этот и ко мне заходил, – кивнул я и вновь зевнул, да так, что едва не вывихнул челюсть. – Слушай, Стас, я пойду покемарю немного. Ты не скучай.

– У вас не соскучишься! – рассмеялся брат.

Я перехватил тащившего поднос с грязной посудой Ивана, попросил подменить, а сам отправился наверх. На лестнице привычно закружилась голова, но едва-едва, просто слегка заложило уши.

Захлопнув за собой дверь, я разулся, снял с пояса кобуру с револьвером и убрал ее на тумбочку, а сам без сил повалился на кровать.

Ух! Часик посплю – и обратно в бар.

Проснулся, когда от неудобной позы затекли руки. Особенно отлежал левую, плечо горело как в огне. Но ворочаться и открывать глаза не хотелось. Глаза будто заклеили, и откуда-то издалека доносилась мягкая, убаюкивающая мелодия. Колыбельная.

А потом я вдруг осознал, что больше не лежу на кровати. И не осознал даже, а скорее угадал неким наитием. Угадал – и очнулся.

Я и в самом деле не лежал на кровати. Кто-то стиснул меня сзади и удерживал в вертикальном положении, еще одна пара рук обхватила ноги чуть ниже колен и подсаживала, помогая просунуть голову в свисавшую с потолка веревочную петлю.

– Еще немного! – выдохнули за спиной.

– Только ссадин не оставь! – столь же тихо откликнулась темная фигура снизу.

Охренеть!

Помогло сковавшее тело оцепенение. Я не заорал, не задергался, никак не выдал своего пробуждения. Просто сунул пальцы в карман на бедре и тихонько выудил из него выкидной нож. Тот, что подсаживал снизу, ничего не заметил. Обхватив меня под коленями, он был вынужден прижаться щекой к бедрам; голову убийца при этом держал повернутой в другую сторону.

А потом – клац! – и рукоять зажатого в моем кулаке ножа ощерилась хищным клинком!

Я ударил, но убийца среагировал на звук и успел отдернуть голову в сторону; острие зацепило лишь маску. Мои ноги злоумышленник при этом отпустил, поэтому его взгромоздившийся на стремянку напарник качнулся вперед и едва не сверзился вниз.

Прежде чем меня успели обезоружить, я ткнул ножом себе за спину, и клинок угодил во что-то мягкое. Объятия разжались, веревка дернула подбородок наверх, но лишь ободрала кожу – голову, к счастью, еще не успели просунуть в петлю.

Я упал, отбил пятки и, не устояв на ногах, свалился на пол. В бок немедленно прилетел крепкий пинок – он сбил дыхание, но мягкая подошва кроссовки не смогла сломать ребра. Я откатился, врезался спиной в боковину кровати, вслепую отмахнулся ножом, и рукоять вылетела из пальцев, выбитая новым ударом.

Одним заячьим скачком я метнулся через кровать, рухнул на пол и сграбастал с тумбочки кобуру с револьвером. Сдернул ее с оружия и сразу спустил курок – темень комнаты разорвала дульная вспышка. Застигнутый врасплох убийца метнулся к двери. В запале я выстрелил вдогонку, но лишь продырявил стену.

Промахнулся? Не факт!

– Ваня! – рявкнул я, словно рассчитывал перекричать грохот выстрелов.

В ответ – тишина. Какого хрена?!

Что происходит?!

Почему не сработала Санина сигнализация, он чародей или погулять вышел?!

Я ведь не вусмерть пьяным был, должен был сработку даже во сне почувствовать! Она же на меня напрямую завязана, даже в обход чарофона!

Но все это – фоном. Вытянуть из-под кровати карабин, воткнуть магазин с «обманками». Рукоять затвора на себя, обратно – сама, загоняя патрон в патронник. Фонарь в верхнем ящике тумбочки, кнопка с торца под большой палец – нажать!

Мощный луч высветил раздвижную стремянку посреди комнаты, убийц и след простыл.

Устроив цевье карабина на сгибе левой руки, я двинулся к двери и подсветил себе фонарем.

Гадство! Надо было сразу подствольный ставить!

В ушах стучала кровь, стало жарко-жарко. Я пинком распахнул входную дверь, качнулся туда-обратно, луч скользнул по противоположной стене. Никого.

Налево – чисто. Дверь напротив – заперта.

Блин, не спит же Ваня! Где его черти носят?!

Теперь лестница, но лестница – это не страшно.

Отводящий пули амулет прикроет, все шансы на моей стороне.

Подступил, сунулся, высветил – никого. Быстро сбежал вниз, направил фонарь в коридор с кухней и кладовкой – тоже чисто. Задняя дверь не заперта, на засов ее!

Подвал? На лестнице никого, на двери навесной замок. Можно не проверять.

Пройдя кухню и кладовку с инвентарем, я двинулся в бар и первым делом завернул в туалет. Никого не обнаружил и там.

Умом понимаю, что убийц давно и след простыл, но пока не проверю весь дом, даже на телефонный звонок отвлечься не смогу. Я ведь ножом одного точно зацепил, подранок мог и не удрать. Правда, крови нигде не видно…

Я принялся одну за другой освещать кабинки в зале и вдруг обратил внимание на отблески в выходящем на улицу окне.

Ваня не выключил на ночь освещение столиков? Быть такого не может!

В зале было достаточно светло, я убрал фонарь в карман штанов, ухватил карабин двумя руками, вжал приклад в плечо. Осторожно подступил к окну и не поверил своим глазам – столь невозможно иррациональной оказалось в нынешней ситуации увиденное.

Ваня, Оксана, Стас и еще один брат, тот самый Игорь-Гарик, пили пиво за одним из столиков. Сквозь звон в ушах донеслись отголоски их смеха.

Взглянул на часы – половина двенадцатого, полчаса как закрылись. И ясно, что убийцы пробрались со двора, в этом нет ничего невозможного, да и заднюю дверь никогда не запираем, но почему не сработала сигнализация?! Почему не было слышно выстрелов на улице?!

Захотелось выскочить на крыльцо и обматерить всех, пинками погнать на розыски убийц, но сдержался. Толку после драки кулаками махать?

А драка точно кончилась. Кто-то хотел представить мою смерть суицидом, и у кого-то это даже почти получилось.

У кого? Понятия не имею.

Я потер ссаженную на подбородке кожу и двинулся в обратный путь. Телефон трогать не стал. Надо было сначала по горячим следам разобраться в случившемся и уже после этого звонить Гордееву. Все это откровенно плохо пахло…

Вновь проверив дверь черного хода, я поднялся на второй этаж и сразу понял причину столь странного спокойствия Ивана сотоварищи. Да они просто не слышали выстрелов!

С внешней стороны моей спальни была прикреплена латунная пластина с едва заметно светившимися в темноте рунами. Чародейский генератор тишины?

Нет, я же убийц слышал, скорее простой ограничитель. Объем моей комнаты такой прокачает без всякого труда, и никто за ее пределами не услышит, что творится внутри.

Такие дела.

Я подцепил пластину ногтем, и она легко отстала от дерева. С внутренней стороны остались потеки силиконового клея. Не слишком надежно, зато после демонтажа никаких следов не остается. Убийцы предусмотрели все, кроме моего пробуждения.

Этого они точно не ожидали. Но почему?

Отперев замок, я переступил через порог, задвинул за спиной засов и лишь после этого включил верхний свет. Стремянка так и стояла посреди комнаты. Думаю, впоследствии ее предполагалось утащить в кладовку, а под ноги кинуть перевернутый стул. И ножки на картонки установили, гады, чтобы на ковре вмятин не оставлять! Вот же суки предусмотрительные!

Закружилась голова; я прошел в уборную и умылся, но лучше не стало. Наоборот – заложило уши, краски выцвели, мир стал ярко-серым, если такое вообще может быть.

Я вернулся в комнату и двинулся к телефонному аппарату, но отвлекся, заметив на ковре под стремянкой какой-то блестящий кругляш. Поднял его, уселся за стол и выложил перед собой, а только попытался рассмотреть выбитые на незнакомом амулете символы – и комната вдруг закружилась вокруг меня, странно изгибаясь и раскачиваясь.

Из носа закапала кровь, заляпала красным странную находку. Я потянулся очистить надпись, и капельки крови, словно ртутные шарики, раскатились в стороны от моих пальцев.

Что за на фиг?!

Миг я боролся с подступившей дурнотой, а потом свет померк, и голова ударилась о стол.

Все, отбегался…

Клондайк.

20 июня, понедельник.

С самого утра я поехал к Мстиславу. Приехал даже чуть раньше – его «Хантер» закатил на стоянку, когда я уже припарковался. Он остановился рядом, Мстислав выбрался из-за руля, поздоровались.

– Рановато, – сказал он. – Приказ только к обеду готов будет, прибор тоже позже привезут.

– Я и позже заеду. Дело есть.

– Пошли, раз есть. – Он направился к входу в штаб. – Что случилось?

– Высельские бандиты из Северореченска наркоту новую таскают.

– В Форт?

– Не совсем. Хотят через ворота на ту сторону, на нас наехать пытались. Но здесь тоже всплывет – вопрос времени, я думаю.

Мстислав поздоровался с дежурными по штабу и по связи, потом достал из кармана ключи от кабинета.

– Откуда узнал?

Я показал телефон.

– Вербанули информатора. Давай ролик тебе скину, сам все поймешь.

– Мы же этим не занимаемся, это к самому Патрулю, мы – резерв. – Мстислав повесил куртку на вешалку и уселся за стол, включив компьютер.

– Вот ты сам решение и прими. Тебе проще передать по службе. Давай сразу к тебе подключим, с большого экрана посмотришь. – Я вытащил из кармана флешку и положил перед ним на стол.

– Ну давай…

Подождав, пока система загрузится, Мстислав быстро скопировал ролик себе.

– Это кто? – спросил он сразу, поставив ролик на паузу.

– Кондуктор. Из Лисьих Выселок, Витя Маломер.

– Хм… ты ведь в курсе, какая ситуация вообще с кондукторами?

– В части касающейся. Что по нашим делам нужно.

– Сначала все кондукторы были дикими… – Мстислав заговорил прямо в библейском стиле. – Потом их начали подминать под себя разные группировки. Доходило до войн. Но больше всего больших проходов оказалось в Северореченске, откуда и пошло основное снабжение всего Приграничья. Знаешь почему?

– Нет.

– Там есть некто Хозяин. Или он нечто, по оперативным данным. Осколок того мира, который… – Он развел руками. – Ну ты понял.

– Понял, – кивнул я.

– Хозяин или сам умеет открывать ворота, что менее вероятно, или легко их находит, вероятность чего куда выше. Он вообще может многое, что недоступно всей Гимназии, вместе взятой. Например, он открывает телепорты через границы, что невозможно в принципе. Но он принципам не следует.

– Звучит серьезно.

– Более чем, – усмехнулся Мстислав. – Потом Хозяин начал настоящую охоту на диких и просто чужих кондукторов. Они или под него шли, или все заканчивалось печально. К счастью для них, опять же по оперативным данным, сам он своей базы никогда не покидает, действуют за него люди, так что переманить или извести всех под корень он не успел. Так и твой Платонов уцелел. Насколько я выяснил, он тогда сам в Лисьих Выселках работал. – Это вопросом не было, а лишь свидетельством того, что Мстислав личный состав изучает.

– Верно, – подтвердил я. – Там у них что-то вроде профсоюза было.

– Который платил высельским, – закончил он мысль за меня, хоть я этого делать и не собирался. – Но Хозяин добрался бы до них рано или поздно, это было лишь вопросом времени. Кондукторы прятались, в какой-то момент для нас стало проблемой даже сообщение на ту сторону отправить, то есть он настолько всех прижал.

– Хотел монополии?

– Разумеется. Дальше Форту повезло. Не буду вдаваться в подробности, но ты сам видишь, что открылся постоянный широкий канал на ту сторону.

– И Хозяин сдал назад?

– Хозяин понял, что монополии не получится. А раз не получится, то смысл его охоты на кондукторов утратился. Но северореченских он всех держит под собой и сейчас. И даже, как мы понимаем, сам Северореченск. Это не афишируется, но за тамошней политикой стоит он. В общем, к чему это я… к тому, что Платонов оказался в числе тех счастливчиков, до которых Хозяин добраться не успел, а потом он на них плюнул. Работал Платонов тогда не сам, а в паре с неким Джоном, настоящая фамилия неизвестна.

– Джоном?

– Именно. Он американец, провалился сюда с Аляски, потоптался, а потом взял да и по своим же следам вышел в свои ворота. Обратно. Сообразил то есть. Затем Джону стало любопытно, что это было. Вскоре он вернулся к проходу на снегоходе, вооруженный до зубов, и сам, прикинь, добрался сначала до Лудина, где у него хватило ума правды не рассказывать, а потом, постепенно, он начал таскать сюда всякое барахло. И в конце концов добрался до Выселок.

– Интересно, – не покривил я душой, – никогда этого не слышал.

Хотя… было что-то, но на той стороне. Я имею в виду контакт, который подвел ко мне Платона. Его не Джон зовут, другой человек, но вот он ссылался на своего приятеля, который с Платоном работал раньше. Как бы не Джон это и был.

– Джону в Выселках быстро разонравилось, – продолжал между тем Мстислав. – Когда его бандиты гнуть начали. И знаешь, что он сделал? Он передал свой канал Платонову, с которым скорешился из-за того, что Серега твой свободно болтает на английском, а сам ушел за ленточку и больше не возвращался.

То есть вот оно как… я в чужие дела не лезу, а Платон не все рассказывает. То есть на той стороне этот самый Джон все и организовал, Серега именно к нему ездит. Интересно.

– Смотреть дальше будем? – осведомился я.

– Давай. Потом остальное расскажу.

Кстати, Мстислав для командира резерва как-то много знает про дела кондукторские. Вот не зря мне кажется, что он как раз представляет тут тех, кто «гумпомощь» шлет. Отсюда настолько заметное влияние при не настолько уж высокой должности.

Маломер на экране говорил, Мстислав слушал с интересом, пару раз хмыкнул. Когда ролик закончился тем, что Маломер продиктовал свой номер и подтвердил получение денег, он спросил:

– Он еще здесь?

– Думаю, что да. Они только начали, а от своих он точно должен был отбрехаться.

– Хо-ро-шо. – Мстислав произнес это по слогам. – Мне надо подумать, как с этим дальше правильно поступить. Но информатор среди высельских кондукторов нам точно не помешает. Ладно, я не закончил. Так вот дошли слухи, почти случайные, что канал Джона и Платонова весь высельский профсоюз считал общим. А Платонов так не считал.

– Думаю, что и Джон не считает, – предположил я. – Иначе он нашел бы способ туда остальных подключить.

– Согласен. Но это единственные ворота отсюда в Америку. Единственные известные, уточню. Так что нездоровый интерес к ним будет всегда, ты к этому будь готов. А тебя я понял, Маломера этого срочно в разработку нужно, просто соображу как лучше.

– Подключать Линева или нет? – уточнил я.

– Догадливый, – усмехнулся Мстислав. – С Линевым работать можно, но он представляет… как бы сказать… другую часть пайщиков-акционеров. Так что интересы службы могут пересечься с политическими, а это всегда плохо. Ладно, часам к трем подъезжай, все будет готово.

– Есть. – Я поднялся со стула и пошел на выход.

Эту проблему я с себя спихнул, думаю. К тому времени, как вернемся, она уже разрешится.

Кстати, один момент не очень бьется после всего услышанного. Какой? А тот самый Валентиныч, который хотел нас завалить тогда и которого завалил я. Его к Платону подвели. Но дознаватель Марченко из Выселок сказал, что Валентиныч был «членом профсоюза», то есть Платон должен был его знать, получается. И как тогда Платон своими, можно сказать, руками провел этого Валентиныча к тщательно укрываемым воротам? Расспросить надо будет.

С территории я не уехал, потому что планов было больше. Багажник «бронко» загружен оружием, и через час сюда подъехали Мила с Саней на «широком» и Платон с Дмитрием на «Эксплорере». Я выехал на само стрельбище, раз уж главный инструктор и мне можно, откинул задний борт машины, разложил чехлы со стволами.

– Платон, ты у нас по стрелковой подготовке… гм… как бы повежливей…

– Не продолжай, я понял. – Он не обиделся, а засмеялся.

– Тогда пойдешь с дробовиком. Ничего менять не будем. Десятый калибр, спецбоеприпасы. И без дробана хорошего нам нельзя, так что он на тебе. – Я достал «браунинг» с восемнадцатидюймовым стволом и удлинителем магазина, протянул ему, затем открыл большую картонную коробку. – Патроны. Хочу, чтобы ты освежил навыки, так сказать. Идешь туда, – я показал рукой, – где гонги на двадцать пять и пятьдесят. Не торопишься, главное – попадать. Револьвер свой взял?

«Рейдовые» револьверы есть у всех, туда с обычными пистолетами не ходим, так что я попросил всех прихватить свои.

– Взял, – открыл он сумку и показал лежащий в ней «суперрэдхоук».

– Вот патроны для практики. Много не дам, дорого, блин, но два десятка отстреляй. Гильзы только потом собери. И один хрен после двадцати выстрелов руки болят от этого калибра. Мила?

– Что?

– Твой новый карабин и еще один такой же, просто ствол подлинней. Возьмешь с собой тот, что с длинным, от него больше пользы будет. Пятьдесят и сто метров, тоже по гонгам. Сань, – обратился я к чародею, – ты только с револьвером, сам знаешь.

Чародей со своим чародейским оружием ходит, но на всякий случай носит и большой револьвер. Мало ли что! Блокировка магии разная существует, с одними амулетами можно и с пустыми руками остаться.

– Ну а мы с тобой, – повернулся я к Дмитрию, – вот с этим набором. Я пока не решил, в каком порядке лучше все это брать.

Да, не решил. Поэтому и карабин под.458 SOCOM прихватил, и новые винтовки под.375 Raptor. Слишком разбрасываться в калибрах тоже не хочется, хоть какая-нибудь взаимозаменяемость нужна.

Ну а дальше пошла пальба. Посторонних на стрельбище не было, так что успел испытать и магический глушитель с новыми винтовками. На винтовках он отключаемый, я просто по просьбе Сани собрал все в алюминиевой трубке-телескопе, и теперь аккумулятор можно банально отодвинуть от амулета. На пистолете так не получается, там кристалл вырабатывает весь заряд до конца, после того как глушитель активирован. Впрочем, с винтовочным глушителем тоже не все так просто: менять кристалл Саня может только у себя в мастерской. Если заменить его просто так, вручную, глушитель не работает. Что-то «не прописывается как резидентное», с его слов. Обещает исправить. Но он вообще много чего обещает, так что нужно с пониманием относиться.

Ближе к обеду на шум стали подходить любопытствующие, так что мы свернулись и укатили. Надо только будет за приказом и прочим вернуться. Пока ехали к магазину, позвонил Смирнов.

– Отпуск дают, я с вами! – Он это прямо вместо «здрасти» сказал.

– И вам добрый день, – ответил я. – Но я рад.

– Ну да, сложил с себя ответственность, – усмехнулся он. – Зайду к вам вечерком, поговорим.

– Не вопрос. Но мы послезавтра выход планируем.

– А мне что собираться? Я как замполит – рот закрыл да пошел. Зайду, обсудим.

«Обмоем» Смирнов не добавил, но обычно это подразумевается по умолчанию. Кстати, как на этот счет в походе? Или попытается запастись впрок?

Потом дозвонился до Линева, сообщил, что Сане для опытов нужны мелкие алмазы. Тот несколько озадачился, но пообещал проблему как-то порешать. О рейде говорить ему пока не стал, общих планов на ближайшее будущее у нас нет, так что и так хорошо, пусть в счастливом неведении остается.

Заехал Вайсер, завез деревянные части из северной лиственницы, после чего я сел наносить на них руны лазером, чем занимался до обеда, потом подменил Диму в зале, а когда он вернулся, опять поехал в штаб. Там оказалось на удивление много народу: сразу четыре группы резервистов собирались в рейды. И там же встретил Лешу Длинного, помощника Диего.

– Куда засобирались?

– На Южную дорогу, там что-то развелось всякого. С Собачьего опорника жалуются, своих сил не хватает.

Южная дорога – та, что ведет почти напрямую от КПП с Северореченском на КПП с Городом, вообще место нехорошее. Зачастую целые обозы и колонны идут через Форт, а одиночные машины там вообще стараются не ездить. Причин тому несколько. Во-первых, Южные болота слишком близко подходят и плодят невероятное количество нечисти и просто монстров, а во-вторых, именно вдоль Южной дороги на укрытых хуторах прячется немало бандитов из тех, кому уже никуда ходу нет. Поэтому прошлым летом Патруль построил там новый опорный пункт, причем всерьез построил, настоящую крепость, да и техники для них не пожалели. Как раз почти точно посредине между Песчаным и поворотом на городское КПП. Служба там считалась самой тяжелой, поэтому ротацию производили как можно чаще, но репутацию Собачьего опорник заслужил почти сразу.

– Понятно.

– А у вас что?

– В дальний рейд пойдем, на северо-восток, по Светлой.

– На лодках, что ли?

– Типа того.

– Ишь ты… я лучше бы с вами, – покачал Длинный головой.

– Не уверен, что там лучше будет, у нас еще и разведка правого берега.

– Да все равно, зато там не был никто толком, интересно же. А так гоняйся за всяким дерьмом по болотам.

– А Диего где?

– На хуторе до осени. Клиентами уже все расписание забито.

Да, не промахнулись мы с базой на хуторе. И нам на пользу, и Диего прибыль.

– Вернемся и выберемся туда сами, банька и все такое.

– Да, банька там отличная получилась. Ладно, зовут, – засобирался он.

Пришлось ждать, пока Мстислав закончит постановку задачи, на что чуть не час ушел. И не отъедешь, а то его потом кто-то еще перехватит. Но дождался. Мстислав выдал мне на руки копию приказа, после чего достал из обшарпанного шкафа некий загадочный прибор, формой напоминавший старые транзисторные радиоприемники с выдвижной антенной, но в металлическом корпусе и упакованный в брезентовый чехол с лямкой, чтобы через плечо носить.

– Мобильная станция замера поля, – прокомментировал он. – На чарофон все выводится, по кабелю. Инструкция в кармане. – Он открыл карман с клапаном на сумке, показал вложенную туда брошюрку. – Есть даже режим прогноза, засекает приближение магической бури куда раньше, чем обычный чарофон. Выдаю под расписку, штука дорогая.

– Кто же сомневался.

– Телепорт. – На столе появилась деревянная коробка. – Желательно не использовать, сам понимаешь, но случаи разные бывают. Проедете через Нижний Хутор – завяжете его на маяк.

Я раскрыл коробку, глянул на малахитовый шарик на остром стальном колышке. С обратной стороны от колышка словно шляпка гвоздя торчит прямо из шарика.

– Незнакомый какой-то.

– На стационарный маяк, по нашему заказу делают, дешевле обходятся. Обязательно нужно в землю воткнуть перед использованием. И чем-нибудь по шляпке стукни – там капсула с алхимией какой-то, ее пробить надо. А дальше все просто.

Да, вроде все понятно, ничего сложного, исключая тот факт, что я пока еще телепортом ни разу не пользовался по прямому назначению. Случай с Жилиным не в счет, да и там я не сам, а Хмель его устанавливал.

– Когда выходишь? – спросил Мстислав.

– Послезавтра. С бензином что?

– Держи, – вытащил он из стола конверт, открыл и показал пачку талонов. – Действительны три дня, так что не тяните.

Затем поехал в старый штаб Патруля, попутно вызвонив Беленького. Сказал, чтобы тот гусеницы забрал, а то я в рейд. Тот засуетился и к воротам я подъехал одновременно с каким-то китайским грузовиком с белой кабиной, в которой сидело двое знакомых слесарей. Договорился с охраной, чтобы пропустили, затем помог погрузить и передал им счет. Чек Семен потом в магазин с кем-нибудь передаст.

С нормальным обедом опять пролетел, хорошо что Мила горячие бутерброды сделала, так что сидел потом в мастерской, разбирая дробовики и гравируя ресиверы. Дима даже помочь толком не мог: в магазин посетители пошли. В седьмом часу заехал Смирнов, спустился ко мне, я ему чаю предложил. Он чай воспринял без энтузиазма и в свою очередь предложил перейти в паб.

– Дел на сегодня еще много, не могу, – отказался я. – Так что здесь поговорим.

– Я карту местности подготовил по своим прикидкам, откуда и как начинать лучше. Одежа есть, а вот снаряжение и оружие с тебя, я тут в Форте сиднем сижу уже столько лет, что и считать забыл.

– Это не проблема. С обувью как?

– Хорошая пригодилась бы, только разнашивать некогда.

– Да новой и не разносишь. Подбирать надо. Завтра с утра уже свободны?

– Я уже вольный сокол, в отпуске с сегодняшнего дня. А что?

– К Платону на рынок в магазин езжайте, обуви у него много, подберет. Рюкзак и подвесную найду я. Вооружать чем?

– Мне бы ружьишко лучше, надежней.

– Могу «вепря», могу помпу.

Он задумался, вздохнул:

– Вепрь тяжелый, черт такой. Но самозарядный. Идем лодками, в пешака далеко шляться не будем… давай «вепрь», надежней будет. Так я двудулку таскал, с пулями, на случай если мишка пообщаться придет.

– Тут не мишки.

– Да знаю, – отмахнулся Смирнов. – Тут я тоже погулять успел, когда все начиналось только.

– Тогда сразу и дам, пристрелять только надо. – Я поднялся с кресла и подошел к шкафу. – Ствол какой?

Разрешение у Смирнова есть, вписывать ничего не нужно. А вот Платону и Дмитрию лучше завтра в разрешиловку наведаться, у них только резервистские карточки.

– Средний давай, если по кустам лазить придется. Для пули так и лучше. Патроны для пристрелки с работы возьму, не давай, для похода только своих специальных подготовь.

Я уложил «вепря» в чехол, туда же сунул четыре стальных магазина. Застегнул, отдал Смирнову. Но он сказал:

– Пусть тут полежит, племяш с утра отдаст. А то я к соседу твоему в бар пойду, куда мне это все девать? А в машину кину – так сопрут, если увидит кто.

– Не вопрос. – Я отложил чехол с оружием на верстак.

Смирнов ушел, а я взялся раскладывать по верстаку оружие для похода на всю группу. «Ругер гайда», без которого пока ни один выход не обходился, брать не буду. Лодки повезут, не проблема, но таскать на себе все равно не стану, так что и смысла нет. Новая винтовка с двадцатидюймовым стволом заменит, ничего страшного. Так что две новые, с разными стволами, мне и Дмитрию. Откладываю. Магазины «фаловские», уже защищенные, к каждой по восемь штук. Карабин для Милы. Ружье для Платона. Кстати, не забыть взять десяток «сверхновых» десятого калибра, специально для нас у Диего сделали. Дважды меня эти патроны спасали, так что без них никуда. Боекомплект буду выкладывать рядом с каждым стволом. Так, сорок пятый калибр… кстати, Мила какой короткоствол понесет? Хоть я навеску в.454 casull и снижаю немного, у нас убойность в другом заключается, мне такой мощный патрон больше для дальности нужен, но все же тяжел для нее этот здоровенный револьвер… Пусть со своим «зигом» идет, она к нему привыкла хотя бы. «Пустышка» сорок пятого все равно дел натворит столько, что мало не покажется никому и ничему.

Да, «сверхновые» двенадцатого еще Смирнову возьму, чуть не забыл. Отложить сразу.

Что у нас там за основную угрозу будет? Твари какие-нибудь, скорей всего. Так что «обманок» поменьше, а вот «пустышек» побольше. Возгорающаяся картечь, она и по призракам даже работает, и по любой другой твари из тех, что летом можно встретить.

Так, тогда считаем носимый боекомплект и сколько в запасе в лодке держать. С калькулятором. В принципе, с пулями в двести пятьдесят гран эти патроны-«рапторы» не так уж намного тяжелей, чем триста восьмой, мы постепенно приближаемся к идеалу, взять можно достаточно. Но и «сабсоники» с тяжелой тоже нужны. Но возьму их меньше.

В дверь со двора постучали. Я вышел на лестницу, в глазок разглядел Хмеля, задумчиво разглядывающего что-то на стене.

– Заходи, – распахнул я дверь. – Это светский визит или ты по делу?

– По делу. Скорей даже по куче дел сразу.

– Тогда пошли чай пить. – Я закрыл за ним дверь.

Хмель.

20 июня, понедельник.

В понедельник бар открывался только в два часа, поэтому Ваня постучал в дверь, когда в окно давно светило солнце. Я оторвал гудящую голову от столешницы, увидел лежавший на ней амулет, потом осмотрел стремянку посреди комнаты, дыру в дверце шкафа и отметину в стене, а под конец взгляд остановился на свисавшей с крюка для люстры веревке.

Твою мать!

Вчерашние события не привиделись ночью в кошмарном сне!

– Дядя Слава! – позвал Иван из-за двери.

Все было всерьез. Не очнись тогда я – сейчас Иван окликнул бы меня еще раз и ушел, потом заглянул через полчаса, через час забеспокоился бы всерьез и взломал дверь. А там я такой – с потолка свисаю, еще и обмочившийся наверняка…

– Дядя Слава, вставать пора!

– Сейчас! Иду! – хрипло отозвался я и поскреб ногтем усеивавшие столешницу пятнышки засохшей крови.

И это тоже, что ли, не привиделось?

Надо звонить Гордееву.

Я снял трубку телефонного аппарата, миг поколебался и опустил ее обратно на рычажки.

Все было очень-очень странно. Убийцы проникли в комнату, не потревожив магической сигнализации. Сигнализацию ставил Саня. И Саня же просил разузнать об алмазах, из-за которых я и поехал в «Золото вселенной». Поэтому и стал подозреваемым. И мое самоубийство стало бы прямым подтверждением моей виновности.

Прижали – вот и влез в петлю, опасаясь разоблачения.

А ведь насчет алмазов Саня даже с Клондайком не посоветовался! Тот об этом ни слухом ни духом.

Но, с другой стороны, Саня о моем знакомстве с дядей Мишей знать не мог, а любую магическую защиту взломать можно, было бы желание. Те же горожане с помощью «глушилки» в дом уже забирались.

И что тогда? Может, и в самом деле совпадение и Саня к делу никакого отношения не имеет? Кто-то просто решил повесить на меня убийство старика? Но если так, это нечто большее, чем случайное ограбление. Не зря же следователя из Туманного прислали! Во что-то серьезное меня угораздило вляпаться, в очень серьезное.

Не знаю, кто заварил эту кашу, но крови он не боится и убивать умеет. Вчера меня десять раз зарезать могли. Могли даже удавить заранее, просто все чисто сделать захотели.

А значит, ничего личного, я только пешка в сложном шахматном этюде. Это дает шанс уцелеть. И первым делом надо сменить в доме замки.

А Коле… Коле я позвоню позже. Надо обдумать, как это все преподнести.

Голова просто раскалывалась, я принял вчерашний набор таблеток, перезарядил «таурус» и прицепил кобуру с ним на пояс, а карабин убрал под кровать. Магазины относить в шкаф не стал, просто переложил в пустовавший до того нижний ящик.

Странный амулет с одной стороны был липким, с другой по кругу шли цифры от одного до восьми, а в середине было выбито либо название, либо торговая марка: «Морфей».

Я сунул медный кругляш в карман и вышел из комнаты. Головная боль слегка отпустила, но из-за неудобной позы во время сна ломило поясницу и толком не ворочалась шея. Еще здорово ныла ссадина на подбородке.

Впрочем, легко отделался. Мог и шею сломать. Да и удавиться мог тоже…

Когда спустился вниз, Иван кашеварил на кухне. Судя по мокрым волосам, он с утра уже успел поколотиться о грушу и сполоснуться в бане.

– Во сколько вчера закончили? – спросил я, встав в дверях. От запаха жареного бекона замутило.

– В двенадцать уже все разошлись, – ответил Иван и почесал лоб. – Да! Выкидуха почему-то в ведре с водой валялась. Я на стойку положил.

В ведре? Что ж – логично. По следам крови человека отыскать сложно, но можно, а тут – натурально концы в воду. Тупик.

Я вышел в бар, втянул клинок в рукоять, утопил кнопку – и тот послушно выскочил наружу. Ночь в воде механизму не повредила, но по уму его следовало разобрать, просушить и смазать.

– Не слышали вчера ничего подозрительного? – спросил я, сунув нож в карман.

– Нет. – Иван вышел с кухни с бутербродом в руке. – А что?

– Идем, покажу.

Мы поднялись на второй этаж, и я позволил помощнику зайти в мою спальню первым.

– Что за нафиг? – не сдержался Иван. – Дядь Слав, вы меня разыгрываете, да?

– Шкаф посмотри.

– Охренеть, – протянул парень, заметив простреленную дверцу, и уставился на меня. – Это как вообще? Это же не вы. Или вы?

– Стрелял я. Петлю не я вешал.

– Это когда? Ночью? Но я бы услышал! А сигнализация почему не сработала?

Я тяжело вздохнул и уселся на кровать.

– Почему не сработала сигнализация – это большой вопрос. А не слышал ты ничего из-за установки звуковой завесы. Есть такие амулеты, не самые дорогие, но и не из дешевых.

– Да что тут стряслось?! – потребовал объяснений Иван.

Я рассказал, и он предположил:

– Горожане поквитаться решили?

– Нет, – покачал я головой. – Если бы действовала «глушилка», амулет отсечения не сработал бы.

– Тогда кто?

– Не знаю, но это как-то связано с нападением на ювелирный салон. Точнее, с убийством моего знакомого.

– Что будем делать? – спросил Иван, нервно сжимая и разжимая кулаки.

– Петлю снимать! – указал я на потолок. – Давай, забирайся. У меня голова кружится, боюсь – долбанусь.

Помощник взобрался на стремянку и попытался развязать узел, не сумел и вытащил из кармана складной нож.

– Зря вы с Селиным и Гамлетом разругались, – проворчал он, разрезая узел. – Они бы помогли.

– Спать со мной в одной комнате стали бы? – хмыкнул я. – Нет, Ваня, тут не во мне дело. Просто козлом отпущения сделать хотели.

Иван спустился со стремянки, сложил ее и понес в кладовку.

– Личинки у нас есть запасные?

– Да, сейчас поменяю.

– Давай, и поедем карабин регистрировать.

– Может, лучше не ездить никуда?

– Брось. Было бы дело во мне – не стали бы все самоубийством выставлять.

Ваня недовольно поморщился, но спорить не стал.

Возня с замками много времени не заняла, а потом мы погрузились с карабинами в «буханку» и поехали в Арсенал, точнее – в разрешительную службу. Там я оформил на себя «арку» сорок пятого калибра, а старый «левер» отдал помощнику.

Ну куда мне четыре ружья, в самом-то деле? Да и оружейный магазин под боком, подберут по потребностям, только деньги плати.

Вся процедура перерегистрации оружия и постановки на учет нового не заняла и половины часа. Помогли служебные удостоверения резерва Патруля, да и паспорта у нас с Иваном были нового образца. Без проволочек обошлось, в общем.

– На стрельбище? – спросил помощник, когда мы вернулись к машине.

– Да, поехали на базу Патруля, – решил я, забираясь на пассажирское сиденье. – Вика с Юлей когда с дежурства освободятся?

– Да как раз к открытию, наверное. А что?

Я вытащил из кармана рубашки кругляш амулета.

– Насчет этой штуки хочу спросить.

– Что-то чародейское, – предположил Иван, возвращая амулет. – Похоже, как-то со сном связано, но я в этом не силен.

– Что со сном – это ежу понятно. Ладно, едем.

«Буханку» на пропускном пункте базы Патруля знали, поэтому разрешение на въезд оформили в пару минут. Ивану пришлось немного полавировать между бетонными блоками, а потом мы кинули машину у забора, выгрузили сумки с патронами и потащились с карабинами на стрельбище.

– Слава! – вдруг окликнули меня с проходной центрального здания.

– Иди, – отпустил я помощника и помахал рукой Гельману. – Привет!

Грачев потопал на стрельбище, а я дождался спустившегося по ступенькам заместителя начальника Патруля и пожал ему руку.

– Ты чего здесь, Слава? – полюбопытствовал Артем.

– Да вот прицел пристрелять выбрался.

– О! Это дело! Даешь повышение стрелковой подготовке! – улыбнулся Гельман и предложил: – Или ко мне? По рюмашке?

– Нет, – поморщился я. – Голова трещит.

– Так давай тебя в профилакторий устрою. Массаж, бассейн, грязевые ванны. А какие медсестрички! Закачаешься!

– Ага, тогда меня Ирина точно прибьет.

– Подкаблучник!

– Ну тебя, – отмахнулся я. – Слушай, скажи лучше, насчет Братства ничего не слышно? А то они там все нервные какие-то.

Артем пригладил взъерошенные волосы и покачал головой.

– Не совсем моя тема, но на верхах какие-то подвижки пошли. О чем-то они там договариваются. По таможне послабления готовят, и в горсовете месяц уже как непрерывные совещания.

– Но подробностей не знаешь?

– Тебе сильно надо?

– Просто если узнаешь, дай знать.

– Заметано.

Я попрощался с заместителем Патруля и отправился разыскивать Ивана. Тот уже вовсю палил по мишеням, а я не стал изобретать велосипед и попросил помочь с пристрелкой карабина инструктора. Хм… нет, не инструктора. И не уборщика. Скорее уж ответственного за стрельбище. Потому как если есть стрельбище, то должен быть и ответственный за него.

Нестарый еще мужчина с гладкой и чистой, словно покрытой пластиком, кожей левой щеки сноровисто закрепил «арку» в станке и уточнил:

– На какую дистанцию?

– Пятьдесят метров.

– Не маловато будет?

– Для меня в самый раз.

– Хозяин барин.

Между делом мы обсудили калибр и винтовку, потом подошел довольный как слон Иван, а я, наоборот, забрал карабин и отправился пострелять по мишеням. Особо выдающихся результатов с непривычным пока еще оружием не показал, но и в молоко пули не уходили. Немного практики – и все наладится.

Хотя нет-нет да и посещала мысль, что «левер» отдавать Ивану не стоило. За городом мог бы пригодиться, все-таки совсем другая дистанция. Впрочем, как я последний раз из Форта выбирался, так на фиг, на фиг. Лучше не надо.

На обратном пути мы заехали в Госпиталь и забрали Ирину, у которой как раз закончился утренний прием пациентов. Пока стояли на парковке лечебного заведения, Иван с подозрением поглядывал на прохожих, а вот я нисколько повторного покушения не опасался. Не то место, не то время.

– Ирине ни слова, – предупредил я помощника.

– А девчонкам?

– Девчонкам расскажи. Но если они проболтаются Ире, премии лишу тебя.

– О! – удивился Иван. – А у меня премия есть? Не знал.

– Узнаешь, когда лишу, – пригрозил я и указал на молодую девушку в темно-синей униформе. – Смотри, «Иней»!

И в самом деле – на груди сотрудницы службы безопасности серебрилась знакомая снежинка.

– Бесплатный вывоз трупов, говорите? – хохотнул Грачев.

– Тьфу на тебя! – беззлобно ругнулся я, заметил показавшуюся на крыльце Ирину и выбрался из машины. Распахнул заднюю дверцу, помог подруге забраться в салон и сам уселся на скамью напротив.

– А в баре кто? – удивилась девушка.

– Понедельник же! Еще не открылись.

А посетители между тем уже пожаловали. Когда «буханка» вывернула к бару, Иван ругнулся и позвал меня:

– Дядя Слава!

Я глянул в лобовое стекло и едва не ругнулся сам. На парковке замер знакомый монструозный внедорожник. Вновь прикатил Петр Наумов, чтоб его разорвало!

– Что такое? – встрепенулась Ирина.

– Ничего, – вздохнул я. – Вань, заезжай во двор. Я поговорю.

– Что-то случилось, Слава?

– Ерунда. Разберусь, – не стал я вдаваться в подробности, выпрыгнул на дорогу и зашагал к внедорожнику.

Мелькнула мысль, что убийц мог прислать именно Петр Наумов, но убедительной она не показалась. Меня ведь не с мешком на голове в Пентагон уволочь собирались, правильно?

Дверца китайского внедорожника распахнулась, брат Петр выбрался из машины и зашагал мне навстречу. Момент он рассчитал просто идеально: мы встретились точно у крыльца.

– Добрый день, брат Вячеслав.

– Добрый, – коротко отозвался я.

– Еще пара вопросов.

– Валяйте, – разрешил я, не спеша отпирать дверь.

– Не пригласите внутрь? – понимающе улыбнулся Наумов.

Я покачал головой.

– В бар ходят пить пиво. А вам, насколько понял, мое пиво по вкусу не пришлось.

– Ну почему же? Аромат у него был весьма приятным. Впрочем, не в этом суть. – Брат Петр машинально погладил золотой медальон на груди и спросил: – В каких отношениях вы состоите с братом Иннокентием?

– С Климовым? В приятельственных.

– И только?

– На что вы намекаете?

– Ни на что не намекаю, просто спрашиваю.

– А я вам просто ответил. Мы давно знаем друг друга и время от времени выпиваем вместе. Что-то еще?

– И не ведете никаких совместных дел?

Я задумался. Клим доставал для меня радиодетали с содержанием золота и серебра, но делалось это с ведома руководства или по его собственной инициативе – он никогда не говорил.

– На текущий момент у нас с ним нет никаких незавершенных деловых отношений, – ответил я в итоге предельно честно и не менее обтекаемо.

– Но были?

– Были.

– Посвятите меня в подробности?

– Нет.

Наумова мой отказ нисколько не удивил и не расстроил, по его губам скользнула легкая улыбка.

– Почему же? – спросил он небрежно, словно нисколько не рассчитывал на откровенный ответ.

Но я доставлять удовольствие собеседнику увиливанием не стал.

– Мне не известен уровень вашего допуска, брат Петр, – прямо заявил я. – Если… брат Иннокентий сочтет возможным, он вам о наших совместных делах расскажет. Спросите его. Можете передать, что я не возражаю против огласки.

Теперь Наумов посмотрел на меня уже без всякой снисходительности.

– Спрошу, – пообещал он. – А что скажете о брате Александре?

– Это котором? – не понял я, и тогда Петр указал на вывеску оружейного магазина «Большая Охота».

– Брат Александр, чародей. С ним у вас есть совместные дела?

– Опосредованно, – ответил я после недолгой заминки. – Через его старшего партнера, Николая Гордеева.

– И какого рода эти дела?

– Они у меня столуются, а взамен поддерживают магическую защиту особняка.

При упоминании магической защиты Наумов и глазом не моргнул, что еще больше уверило меня в том, что за вчерашним покушением стоит вовсе не он.

– Это все? – спросил брат Петр.

– Более-менее.

– Полагаю, и в этом случае за подробностями мне стоит обратиться к вашим деловым партнерам?

– Попробуйте, – пожал я плечами.

– Вы знаете, по какой причине покинул орден брат Александр?

– Понятия не имею.

– А спрашивали?

– Не имею привычки лезть в чужие дела.

– В самом деле? – усмехнулся Наумов. – У меня сложилось о вас совсем другое впечатление.

– Это неверное впечатление. Мы закончили?

– Пока – да.

Брат Петр слегка склонил голову, развернулся и зашагал к автомобилю.

Я стоял у крыльца, пока китайский внедорожник не отъехал от бара, потом поднялся по ступенькам, и сразу приоткрылась дверь.

– Ну что? – спросил Иван, запуская меня внутрь.

– Все то же самое, – вздохнул я. – Ничего не поделаешь, теперь еще долго кишки мотать будут.

Но сам я так не считал. Кружение по краю воронки водоворота – вот что приходило на ум. И плавник поблизости – это брат Петр.

Он ведь запросто мог спросить об отношениях с Климом и Саней еще вчера, но посчитал нужным потревожить меня дополнительно. И кто знает, сколько неудобных вопросов припасено у него в загашнике? И только ли вопросов?

– Слава! – вдруг послышался крик со второго этажа. – Слава, что это?

Кричала Ирина, но не испуганно, а скорее удивленно.

Я взял занесенный Грачевым в бар карабин и поплелся на второй этаж, догадываясь, что именно вызвало изумление подруги.

Баран, забыл шкаф подлатать!

И точно – стоило только переступить через порог, Ирина ткнула пальцем в простреленную створку.

– Это что еще такое?!

– А! Это… – Я пожал плечами – мол, пустяки дело житейское, – и встал у стены, закрывая не столь заметную отметину в ней. – Возился с карабином и забыл, что патрон дослан. Ерунда. Это контрольный спуск был, специально в стену целился.

– Хмелев, ты совсем обалдел?! А если бы ты застрелил кого-нибудь?

– Например, кого?

– Меня!

– Для этого мне понадобилась бы веская причина и время на поездку в Госпиталь.

– Все тебе шуточки!

– Обещаю, больше такого не повторится.

Я попытался обнять подругу, но та высвободилась. Впрочем, первоначальный запал уже прошел, и она сменила гнев на милость:

– Не приставай, я еще даже рук не вымыла. И убери уже ружье куда-нибудь!

Я взял карабин со стола, демонстративно разрядил и сунул в шкаф, решив при первой же возможности сунуть его под кровать.

Ирина ушла в ванную комнату приводить себя в порядок, я переставил стул, чтобы спинка закрывала пулевую отметину в стене, вновь открыл шкаф и сразу обругал себя последними словами.

Ну какой может быть карабин под кроватью? Зачем мне это?

Вот же «вепрь»! Втыкаем магазин с тяжелыми пулями, а с картечью убираем в верхний ящик тумбочки. И фонарь тоже не нужен, у меня очки с «Кошачьим зрением» – для ночи лучше не придумать.

Вот! Другое дело!

Я позвал Ирину обедать и спустился вниз. Аппетита не было, но и не тошнило, как утром, от одного только запаха готовящейся еды. Впрочем, на кухню я в любом случае не пошел – кашеварившая у плиты тетя Маша уже выгнала оттуда Юлю и Вику. Осунувшиеся после ночного дежурства девчонки пили кофе и зевали за барной стойкой.

Я выложил перед ними картонные коробочки с серьгами-гвоздиками и с улыбкой подмигнул.

– Небольшой подарочек, пока Ваня не видит.

Юля с Викой моментально распаковали картонки, обступили меня с двух сторон и сделали вид, будто вот-вот прижмутся.

– Дядя Слава, – заворковали гимназистки, – теперь мы ваши и душой и телом!

– Боюсь, кое-кто этого не оценит.

– С Ваней мы договоримся! – пообещала Юля.

– А вот я с Ирой – точно нет.

Девушки рассмеялись и принялись любоваться переливами алхимических самоцветов.

– Но вообще, кое-что вы сделать можете, – сообщил я. – Помните дверь сразу за лестницей на втором этаже? Которая всегда открытой стоит?

– А что с ней?

Я выложил перед ними ключи.

– Будем запирать.

– Это из-за проникновения? – догадалась Юля и принялась задумчиво наматывать на палец рыжую прядь волос. – Ваня рассказал.

– Уже выяснили, почему сигнализация не сработала? – уточнила Вика.

– Пока нет. Поэтому будет здорово, если получится наложить на дверь защитные чары.

Брюнетка задумчиво наморщила носик.

– Мы посмотрим, – пообещала она. – Но может быть конфликт с основной системой. Надо сначала сделать промеры.

– Разумеется! – не стал я торопить колдуний и достал из кармана медный кругляш. – А что об этом скажете?

Вика взяла найденный мной в комнате амулет, взглянула на надпись и протянула рыжей подружке.

– Юль, это же «дельта-сон»?

– «Морфей»? Нет, скорее «супер-4». Дядя Слава, вы плохо спите? Попейте отваров трав. Лучше в работу мозга лишний раз не вмешиваться.

– Учту, – пообещал я, забирая амулет. – А как он работает?

– Ускоряет наступление фазы медленного сна и определенное время удерживает в ней человека. Обычно настроен на четвертую стадию. Это для тех, у кого хроническая бессонница. Есть более продвинутые амулеты, там можно программировать переходы между стадиями.

– И человек вообще не просыпается? – уточнил я.

– «Супер-4» погружает человека в очень глубокий сон. Близко к медикаментозной коме, – пояснила Вика. – Только амулет разряжен. Энергии вообще не осталось.

– А как активируется?

– Достаточно просто приложить к коже.

– Даже так? Очень интересно.

И я задумчиво постучал ребром кругляша о столешницу.

Исполнителей подвела обычная небрежность? Не удосужились проверить заряд или просто не обладали нужными навыками? А может, амулет отклеился от кожи? Недаром он показался мне на ощупь немного липким!

Но какой грамотный подход к делу! Вошли, усыпили, повесили. Ни синяков, ни любых других следов борьбы. Свежих уколов нет, анализ крови, даже если проведут, ничего не покажет. И никакая экспертиза не определит наличие магии – ведь воздействие амулета на мозг минимально. Человек просто спит. Это даже не ментальное подчинение, которое теоретически могут обнаружить медиумы, если к ним попадет неповрежденный мозг.

Я бы просто проснулся в петле и удавился!

И все – дело закрыто.

Самоубийство, мля!

Вновь стало не по себе, но я нацепил на лицо безмятежную улыбку, убрал амулет в карман и отправился на второй этаж. А то что-то Ирины долго нет.

Когда вошел в комнату, подруга стояла у стола и вертела в руках латунную пластину, снятую мной вчера с двери.

– Слава, это что за абстрактное творчество? – спросила девушка.

Я не стал ничего выдумывать и сказал как есть:

– Звуковой барьер.

– И зачем он тебе?

А вот тут я также без заминки соврал:

– Думал, поставить, чтобы шум снизу отсечь.

– А почему «думал»?

– Да если дверь у лестницы закрывать, и так ничего не слышно, – выкрутился я и заторопился: – Все, идем обедать, и открываться уже пора.

Пообедали – и день вошел в накатанную колею. Открыли бар, начали обслуживать клиентов. У Оксаны сегодня был выходной, а Юля и Вика ушли отсыпаться, поэтому нам с Иваном приходилось справляться вдвоем. Ирина просматривала наверху истории болезней; я ее к работе в баре никогда и не привлекал.

– Зашибись выходной! – проворчал Ваня, забирая у меня очередной кувшин с пивом. – Круто отдыхаю!

– На стрельбище кто ездил?

– Это в нерабочее время!

– Вань, ну сам посуди – твои после ночи отсыпаются, вот чем бы ты сейчас занимался?

– Да уж нашел бы чем!

– Среда, четверг – твои.

– А завтра?

– А завтра тети Маши не будет.

– Вот блин! – горестно вздохнул Иван и отправился уносить заказ. Вскоре вернулся и предложил: – А давайте день самообслуживания устроим?

Зимой мы в таком режиме и работали, но с летними столами посетителей заметно прибавилось, и создавать очередь у кассы не хотелось.

– Посмотрим, – неопределенно ответил я. – Пока никуда не ухожу.

Так и простоял за стойкой весь день, попутно размышляя, как лучше рассказать обо всем Клондайку. Ничего путного на ум не приходило. В причастность Сани к покушению по здравом размышлении верить перестал, просто прикидывал, каким образом отзовутся те или иные мои решения. Как среагирует Гордеев? Что предпримут потерпевшие неудачу убийцы?

Информации не хватало просто катастрофически, но в одном я был уверен совершенно точно: «Ничего личного, просто бизнес» – именно этим принципом руководствовались вчерашние взломщики. Я слишком мелкая сошка, такого можно просто ткнуть ножом на улице.

Значит, на меня хотели повесить убийство дяди Миши. Но зачем понадобилось его убивать? Точно ведь не из-за расспросов об алмазах! Десять лет прошло!

Впрочем, все же стоит уточнить у Клима, звонил куда-то перед убийством старый мастер или нет.

Я снял трубку с телефонного аппарата и набрал рабочий номер Климова, но на звонок никто не ответил. Длинные гудки – и все.

В итоге к закрытию бара я порядком накрутил себе нервы. Снял кассу, убрал дневную выручку в сейф и уже собрался идти к Гордееву, но тут со второго этажа спустились Юля и Вика.

– Дядя Слава, а у нас тоже для вас подарочек есть! – загадочно улыбаясь, сообщили гимназистки. – Пойдемте с нами!

– Вы меня пугаете!

Ирина с интересом посмотрела на нас и улыбнулась:

– Слава, мне уже начинать ревновать?

– Не беспокойтесь, вернем в целости и сохранности! – рассмеялись девчонки и утащили меня на второй этаж.

Выходившая окнами во двор комната была куда больше моей спальни, и просторное помещение перегородили ширмой. Загромождать мебелью гостиную гимназистки не стали, просто постелили на пол шкуру сугробника и накидали на пол мягких подушек.

Я уселся на шкуру и с любопытством огляделся по сторонам, а колдуньи скрылись за ширмой, но сразу вернулись обратно с небольшой деревянной шкатулкой. Внутри оказались два кожаных браслета со сложным узором из нитяных жгутов, замысловатых узелков и множества бусин: граненых хрустальных, резных деревянных и, чего раньше никогда не было, шлифованных янтарных.

– Это еще что такое? – поразился я.

– Это наш новый проект! – с гордостью объявила Вика. – Пришлось пожертвовать скрытностью, зато больше нет нужды каждый раз плести узлы заново.

– А еще мы увеличили запасы энергии, оптимизировали потоки, добавили несколько дополнительных щитов, – перечислила Юля. – Осталось только индивидуальную привязку сделать.

Я закатал рукава рубахи и подставил руки, тогда гимназистки надели на меня приятно холодившие кожу браслеты и принялись на два голоса проговаривать длинное заклинание активации. И очень скоро я почувствовал себя куда увереннее, депрессия отступила, а окружающая действительность стала четче и ярче.

– Готово! – объявили колдуньи.

– Расцеловал бы вас, да надо обновкой похвастаться! – пошутил я, поднялся на ноги, и сразу закружилась голова. Но это ерунда, это бывает, и даже резь и жжение в прокушенном вампиром плече встревожили не очень сильно. Просто никак рана не заживет.

Я еще раз поблагодарил девушек и спустился на первый этаж. Тело налилось невероятной легкостью, и стало любопытно, какие именно заклинания добавили гимназистки к своим старым чарам. А то буду вечно на позитиве ходить…

Посмеиваясь, я вышел в бар; Ирина только глянула на меня и нахмурилась.

– Хмелев, вы чем там занимались?

– А что такое? – не понял я. При каждом шаге мир слегка подрагивал, и никак не удавалось понять, нравится мне этот эффект или раздражает.

– Ты в зеркало на себя посмотри! Перевозбудился, что ли?

Я глянул на свое отражение, но стекло сразу подернулось рябью, и не только стекло – волны побежали от меня во все стороны, искривляться начали столы, стены, даже Ирина.

Жжение в плече разгоралось все сильнее, оно разрушило неуместную эйфорию и прочистило сознание. Я стянул браслеты, кинул их на стойку, а сам поспешил к двери черного хода.

– Слава! – встревоженно крикнула Ирина, но мне было уже не до нее.

Жжение быстро растекалось по всему телу, стало сложно дышать, ноги подгибались. Сдвинув засов, я вывалился на задний двор и бросился к бане. Руки тряслись, отпереть замок удалось далеко не с первого раза, а внутри я сразу зачерпнул ковшиком из бака холодной воды и вылил ее себе на макушку.

Стало легче. Просто вмиг. Будто костер внутри себя загасил.

Неспроста говорят, что вода магическую энергию смывает.

– Хмелев, ты что творишь?! – Вслед за мной заскочила в баню Ирина. – Что с тобой?!

– Сейчас!

Я окунул голову в бак, смахнул с лица лившуюся с волос воду и поскидывал на пол промокшую одежду. Затем начал ковш за ковшом обливать себя водой, и очень быстро головокружение отступило, мир перестал дрожать, кислотные цвета потускнели и вернулись к норме.

– Слава?

– Порядок! – ответил я, обернулся простыней и собрал с пола забрызганную водой одежду. – Идем!

– Это что вообще было? – потребовала объяснений Ирина. – Слава, что за фокусы?!

– Небольшое осложнение, – вздохнул я и вышел из бани.

Там уже топтались встревоженные гимназистки и хмурый Иван.

– Вань, занимайся делами! Нормально все, – отпустил я помощника. – А вы на консилиум. Ирин, идем!

Я развесил одежду на бельевую веревку, достал из кармана нож и ключи и со снятой с ремня кобурой поднялся в спальню. Там сразу повалился на кровать и шумно выдохнул, глядя в слегка раскачивающийся потолок.

– Ты бы оделся, что ли… – предложила Ира, но как-то неуверенно.

– Рассматривайте меня как пациента, – отшутился я и рассказал о результатах обследования, которые сообщил мне Хирург с глазу на глаз.

– Прибью, блин! – выругалась Ирина. – И тебя, Хмелев, и козла этого драного!

Юля сбегала вниз за браслетами и вернулась с ними на редкость озадаченная.

– Только половина заряда осталась! – сообщила она с порога.

Вика перепроверила подружку и пришла к такому же выводу.

– Но это невозможно! У нас его комиссия принимала! Он полностью экранирован!

– Пациента посмотрите, – попросила их Ирина.

Гимназистки принялись водить над прикрывавшей меня простыней ладонями и очень быстро сошлись во мнении, что магической энергии даже после холодного душа во мне куда больше, чем должно быть в нормальном человеке.

– Особенно в районе укуса, – добавила Вика.

Жжение в прокушенном плече давно сменилось легкой пульсацией, но с вердиктом гимназисток я спорить не стал. Вместо этого снял с шеи цепочку с крестиком и отводящим пули амулетом и попросил:

– Проверьте заряд.

– Почти полный, – сразу определила Юля.

– Как же так? Допустим, я превратился в энергетического вампира и высасываю магию из окружающей среды…

– Не придумывай ерунды! – оборвала меня Ирина. – Очевидно, что твои энергетические каналы перестроились для максимального усреднения магического потенциала в организме. У нормальных людей, – она сделал акцент на слове «нормальных», – энергия распределяется неравномерно, обычно именно это и приводит к различным осложнениям.

– А укус?

– А что укус?

Ира нажала на плечо, и я вскрикнул скорее от неожиданности, чем от дернувшей руку боли.

– Укус, Слава, по непонятной мне причине стал клапаном. Когда твой внутренний потенциал превышает внешний, через него идет сброс энергии, и наоборот.

Я покачал головой.

– Почему тогда «Чешуя дракона» не разрядилась, а из браслетов я половину энергии в себя закачал?

– Дядя Слава, отводящий пули амулет не воздействует напрямую на вас и никак с вами не связан, – объяснила Вика. – А браслет мы с вами связали – иначе ментальную защиту не обеспечить. Так, Юля?

Рыжая гимназистка кивнула.

– Накопители браслетов в некотором роде стали частью вас, и началось распределение энергии по организму, – продолжила брюнетка. – А отток энергии во внешнюю среду был ниже. Магия не успевала рассеиваться.

– Елки! Как все запутано! – вздохнул я. – Ладно, а если в меня шаровой молнией запустят, пойдет распределение энергии?

– Надеюсь, нет, – поежилась Юля. – Иначе вы медленно запечетесь изнутри.

Мы отпустили гимназисток; Ирина закрыла за ними дверь и объявила:

– Завтра же на новое обследование! И даже не приставай ко мне, пока не пройдешь всех тестов. А то еще накачаешь энергией! Вдруг у тебя не только в плече клапан!

Я тихонько рассмеялся.

– От колдуний отбою не будет!

Подруга пригрозила мне пальцем и спросила:

– Больной, вы ужинать идете?

Особого аппетита не было, но и спать больше не хотелось. Слабость отступила, после холодного душа я почувствовал себя бодрым и полным сил, да и пульсация в плече ослабла и почти уже не беспокоила.

Я уселся на кровати и откинул с себя простыню.

– Только после обследования! – напомнила Ирина и покинула комнату с гордо поднятой головой.

– Можно подумать, меня на срамные болезни проверять будут, – пробормотал я, когда за подругой захлопнулась дверь.

Но, по крайней мере, одной загадкой стало меньше: теперь ясно, почему не сумел удержать во сне «Морфей», – я просто вытянул из него всю энергию.

Ну чистый вампир…

Ужинать я не пошел. Вместо этого отправился в оружейный магазин переговорить с соседями.

Клондайк запустил через заднюю дверь, и мы спустились в подвал. Судя по беспорядку в мастерской, я отвлек Гордеева от каких-то грандиозных приготовлений. Кругом громоздились рюкзаки, сумки, оружие, свертки и пакеты – что-то уже было аккуратно сложенным у стены, что-то валялось распотрошенным посреди комнаты.

– Собрались куда? – удивился я, наливая себе чаю.

– На северо-запад мотанемся, – пояснил Клондайк. – Не говорил разве?

– Может, и говорил. Не помню, – пожал я плечами, поднял из кресла кота и уселся вместо него. Кот подумал-подумал и устроился на коленях.

– Послезавтра выезжаем. Хочу пару идей проверить. Смирнов подсказал.

– А Саня где?

– К бабе уехал.

– А! – протянул я. – В общем, что пришел: ты на его защиту особо не полагайся. Если в двух словах, то имеется критическая уязвимость.

Гордеев отвернулся от верстака и потребовал продолжения:

– А не в двух словах?

Я рассказал о вчерашнем покушении, и Николай надолго задумался.

– Ты ведь на Саню не думаешь?

– Мотива не вижу. Да и нет неуязвимых систем. Вопрос в затраченных для взлома усилиях. Горожане в прошлый раз «глушилкой» подавили.

Гордеев кивнул и уточнил:

– Все должно было выглядеть как самоубийство?

– Именно, – подтвердил я. – Могли во сне зарезать. Могли даже после того, как я стрельбу открыл. Все шансы были. А они просто сбежали.

– Ты между окном и кроватью стоял, так? Попали бы в окно, а на улице Иван сидел и пара братьев. Вот и решили не рисковать.

– Блин, да они даже скотчем меня не скрутили! Побоялись следы оставить.

– Кто-то все хорошо продумал. Думаешь, с налетом на ювелирный салон как-то связано?

– С убийством дяди Миши даже скорее.

Клондайк открыл один из шкафов и начал перебирать его содержимое.

– При таком раскладе на людях убивать тебя не станут. Просто не шатайся один по глухим переулкам, чтобы не подкараулили. И комнату на ночь запирай. А! Вот оно!

– Это что?

– Электронные сигналки. Стоят копейки, срабатывают при размыкании. Поставь на двери и окна. Магией их подавить можно, но для этого надо знать, что они есть. А вообще по уму давно надо было камеры поставить. Полностью задний двор перекрыть и сервер где-нибудь на чердаке запрятать.

– Хорошая идея, кстати.

– В следующий раз с Аляски привезу. Правда, не знаю, когда туда выбраться получится. У Платона тоже не все гладко.

Гордеев вдаваться в подробности не стал, а у меня хватало своих проблем, чтобы еще неприятностями кондуктора интересоваться. Я поднялся из кресла, усадил обратно кота и спросил:

– С Саней поговоришь?

– С Саней я поговорю, – пообещал Николай и протянул пакет с сигналками. – Держи. Еще пойдем тебе что-нибудь из оружия последнего шанса подберем. Нож – это все-таки не то.

– Так он не для этого.

– Тем более.

Мы поднялись в торговый зал, и там Гордеев отпер витрину с пистолетами.

– Бери «дерринджер», – посоветовал он. – Два ствола, патроны «длинный кольт». Если стрелять в упор, никакой амулет не поможет. Только учти, курок надо самому взводить. Самовзводом не стреляет. Патронов много не нужно, шести штук за глаза хватит.

– Какие посоветуешь? Хотя нет, давай с простой пулей. В упор и так мало не покажется, зато внутренним зрением не определят.

– Как носить будешь? Есть поясная сумочка, есть кобура-вкладыш для карманов.

– Давай кобуру. И посчитай все, чек выпишу.

– Сигналки так бери, – решил Гордеев, подсчитал сумму на калькуляторе и развернул его ко мне, а потом задумчиво постучал пальцами по прилавку. – Не верится мне в такие совпадения. Ты выходишь из ювелирки, и туда сразу вламываются грабители, не раньше и не позже. Кто знал, что ты в «Золото вселенной» собираешься?

– Никто. Ваню предупредил, но он звонил, когда я уже с Колхозного рынка уходил.

– Значит, пасли либо тебя, либо салон. Ничего подозрительного не замечал?

Я подписал чек, заверил его отпечатком пальца и вздохнул.

– Теперь разве вспомнишь?

– Подумай, повспоминай.

– Подумаю, – пообещал я и попросил: – Дверь закрой, а то вдруг суицидальные наклонности заразны.

Мы посмеялись, и я отправился домой.

Поговорил – и как-то сразу на душе легче стало, даже аппетит проснулся. Вот теперь можно и поужинать.

Хмель.

21 июня, вторник.

День начался – банальней не бывает. Проснулся, умылся, побрился.

Начал приставать к сонной Ирине – получил по рукам. Увы, о вчерашнем ультиматуме девушка не забыла. Пока она приводила себя в порядок, успел поколотить грушу, отжаться, подтянуться на перекладине и немного поработать с гантелями, а вот на штангу времени уже не осталось.

Ну да и не страшно – чувствую себя превосходно. Будто часть магической энергии в жизненную силу перешла. Пониженное давление? Не про меня.

Наскоро сполоснувшись, я проводил Иру до работы и вернулся к открытию бара. У тети Маши был выходной, поэтому Иван начал возиться с закусками, а я встал за стойку. Ранних посетителей оказалось совсем немало. Кто-то жадно опохмелялся и бежал на работу, кто-то торопливо завтракал яичницей и разогретыми бутербродами с сыром и колбасой. Бар опустел через час, тогда мы позавтракали и сами.

Я уже допивал травяной чай, когда с черного хода зашел Саня и сразу полез в бутылку:

– Ты чего Коле сказал, что у меня руки из задницы растут и сигнализация отстой полный?

– Правда глаза колет?

– Да ты чего собираешь, Хмель?

Я отставил кружку и указал на подбородок.

– Видишь? Люди пришли, подняли меня с кровати и сунули башкой в петлю. И это при включенной сигнализации!

– Пить меньше надо! – огрызнулся чародей. – Если у них «глушилка» была, ко мне какие претензии?

– Не было у них «глушилки». Они звуковым барьером комнату накрыли.

Саня недоверчиво посмотрел на меня, плюхнул на стойку увесистую сумку и вытащил из нее странного вида прибор, сразу с несколькими выдвижными антеннами и монохромным экраном.

– Сейчас проверим! – многозначительно заявил чародей и ушел на второй этаж. – Побродил там пару минут и спустился обратно. – Никто твою защиту не отключал! Работает она!

– Значит, обратно включили.

– Когда ты по ним из пистолета палил?

– Могли дистанционно отключить.

– Фигню говоришь!

– То есть никаких аномалий ты не нашел? И что мне делать прикажешь?

– Пользуйся сигналками, которые Коля дал. Вернусь – придумаю что-нибудь.

– Только противопехотные мины нажимного действия не предлагай.

– Да пошел ты, Хмель!

Саня сунул прибор в сумку и отправился восвояси. Я подбежал к двери черного хода и крикнул ему вдогонку:

– Об алмазах меня спросить сам придумал или подсказал кто?

– Ты совсем, что ли?!

– Значит, сам.

Чародей выставил вверх средний палец и зашел в оружейный дом.

Ишь ты, нервный какой! Стресс у него!

Проснуться в петле – вот это стресс!

Я отнес пустую кружку на кухню, опустил ее в мойку и вернулся за стойку. Не успел еще открыть газету, как с улицы в бар вошел Клим, мрачный и помятый, словно после бессонной ночи.

– О! Пивка для рывка? – поприветствовал я его.

Брат забрался на высокий стул у стойки и спросил:

– Кофе есть?

– В меню или вообще?

– Слав! Налей кофе, башка раскалывается.

Я повернулся к кухне и крикнул:

– Вань, кофе поделишься?

Иван выглянул в зал, посмотрел на Климова и кивнул.

– Поделюсь. Молоко, сахар?

– Без всего.

Размешать в кипятке ложку растворимого кофе у Ивана много времени не заняло; он принес чашку и вернулся на кухню, а я спросил:

– Как дела?

Клим поморщился, осторожно отпил кофе и сказал:

– Не понимаю, что происходит. Похоже, под меня копают, но что надеются нарыть – без понятия.

– Наумов?

– Он.

Я выругался. Руководитель следственной комиссии уже сидел у меня в печенках.

– Тоже наведывался, – сообщил я Климову.

– К тебе он приезжает, а меня только в Пентагон и дергают, – вздохнул брат. – Ладно, я что пришел – в тот день с телефона заведующей салоном звонки не совершались. И чарофона у дяди Миши не было. Так что совпадение.

У меня словно камень с души свалился. Значит, не алмазы.

Но совпадение? О нет, никаких случайностей!

Я задумался, не рассказать ли о неудачном покушении, но в итоге решил с этим не торопиться.

– Клим, а что с чарометом? Отследили его?

– Зачем тебе?

Задребезжал телефонный аппарат на стойке, и я отвлекся снять трубку. Это оказалась Ирина. Она позвала на внеочередное обследование, я пообещал подойти и вернулся к прерванному разговору.

– Так зачем тебе влезать в это дело? – повторил Клим свой вопрос.

– Наумов хочет повесить убийство на меня.

– Чушь собачья!

– Он обещал связать со мной чаромет.

Клим покачал головой.

– Нет, не думаю. Его продали на прошлой неделе в «Ножике».

– Что за «Ножик»?

– «Нож&К», это ножевая лавка в Кишке.

– Понял. А кто купил?

Клим развел руками.

– Я расследованием не занимаюсь, просто краем уха слышал, что по документам чаромет они продали. Ты же знаешь, мы отчетность собираем. Выезжали на место или нет – не знаю.

Отчетность – это святое. Часть продукции отпускалась с отсрочкой платежа, часть и вовсе отдавалась на реализацию, поэтому без жесткого контроля продаж было никак не обойтись. Опять же Дружина время от времени запросы присылала по конкретным серийным номерам.

– Ясно, – вздохнул я. – Как тебе кофе?

– Сойдет. – Климов опрокинул в себя кружку, поднялся на ноги и крикнул: – Иван, спасибо!

Брат уже направился на выход, когда я окликнул его:

– Клим, ты осторожней там. Двери запирай, в одиночку по темным улицам не ходи.

Климов обернулся и остро глянул в ответ.

– Ты знаешь что-то, чего не знаю я?

– Просто предчувствия.

– Ну-ну, – хмыкнул Клим и вышел на улицу.

Я взял грязную чашку и понес ее на кухню, в дверях столкнулся с Иваном.

– Просто предчувствия? – с неодобрением посмотрел на меня помощник. – Серьезно?

– Я сказал – Клим услышал.

Иван забрал чашку и ушел на кухню. Мои слова его не убедили.

Я поднялся на второй этаж, отпер сначала общую дверь, затем спальню. Взял из шкафа ветровку, немного подумал и сунул в боковой карман брюк кобуру-вкладыш с полученным вчера от Николая «дерринджером», а выкидной нож переложил в куртку. Заодно отцепил с пояса кобуру с «таурусом» и взял из шкафа пистолетную сумочку. Оружейное отделение на липучке, сунуть руку и вооружиться – секундное дело. Куда быстрее, чем ветровку задирать.

– Вань, меня Ирина в Госпиталь выдернула! Заодно в банк зайду, – сообщил я помощнику, спустившись в бар. – Попроси, если что, девчонок помочь.

Иван вышел из кухни и уточнил:

– Чарофон не забыли?

– Со мной.

– Как себя чувствуете?

– Да нормально, просто Ирина перестраховывается.

– С ее работой и немудрено, – хмыкнул Иван.

Я только вздохнул. Зачастую патологии внутренней энергетики перерастали в физиологические отклонения, а тогда дорога была прямиком в Гетто, к уродам.

Мне заселяться в «Черный квадрат» нисколько не хотелось.

Автомобиль брать не стал и вышел на улицу, решив прогуляться пешком. На улицах народу полно, незаметно скрутить не получится. А вот если влезут в машину и дождутся возвращения, то шансы на мое последующее самоубийство возрастут многократно. Так что пешком, целее буду.

До названного Ириной времени оставалось еще два часа, и я зашагал в сторону Красного проспекта, решив сделать крюк до разрешительного отдела и зарегистрировать «дерринджер», а потом спуститься в Кишку и заглянуть в «Нож&К». Думаю, узнать, кто именно приобрел чаромет, проблемой не станет. Устаревшая конструкция, непрофильный товар – покупателя точно запомнили, остается только персонал разговорить.

Зачем мне это? Пока не знаю. Но зудит внутри какое-то нехорошее предчувствие, что ничего еще не закончилось. Вот и попробую разобраться…

В Арсенале долго не пробыл, найти «Нож&К» тоже проблемой не стало. Лавка отыскалась в непривычно просторном подземном зале, под потолком которого крутились, разбрасывая по сторонам разноцветные лучи, зеркальные шары. Стены пестрели замысловатыми надписями, но свет в помещении был приглушен, разобрать удалось лишь «Ленин жив!» на фоне неаккуратно намалеванных зубцов кремлевских стен.

Посетителей в Кишке было немного, все торопились урвать хоть немного короткого лета. Часть заведений оказалась закрыта, а на запертых дверях бистро и вовсе обнаружилось объявление «Продажа/Аренда». Сама вывеска была заклеена газетами, словно шла подготовка к ремонту.

Но магазин ножей был открыт. Я прошел внутрь и сразу залип у витрины с клинками из цветного мозаичного дамаска. Узоры были красоты неописуемой, и сразу захотелось чего-нибудь купить, но справиться с этим порывом оказалось донельзя просто: при всей красоте металла ничего из ножей и кинжалов мне не приглянулось. Все какое-то изысканно-рафинированное, чисто произведения искусства. Ну и куда мне это? Для понтов Микротек Хало есть.

– Что-то подсказать? – подступил продавец-консультант.

Закатанные рукава рубахи оставляли открытыми предплечья, сплошь покрытые разноцветными татуировками; сложностью узоров они отдаленно напоминали мозаичный дамаск. Судя по выползавшему из воротника на шею краешку наколки, в подобном стиле было разукрашено все тело. И еще – увитая колючей проволокой шестерня, ее я приметил сразу.

Я отвернулся от витрины и небрежно махнул вытащенным из кармана удостоверением резервиста Патруля. Выглядело оно вполне серьезным документом, и у продавца вырвался обреченный вздох:

– Ну что опять?

– Да все то же самое, – позволил я себе холодную улыбку. – Чаромет устаревшей модели на той неделе ты продал?

– Ну да, – подтвердил цеховик.

– Кому?

– Я уже все рассказал и вашим, и братьям! Сколько можно?

– Могилевский разве не сказал, что может понадобиться уточнить показания?

Попасть впросак я нисколько не опасался. Могилевский, да и другие дознаватели, обычно заканчивали опрос свидетелей именно этим предупреждением. По себе знаю.

Цеховик возмущенно фыркнул, но покупателей в лавке не было, поэтому он придержал возмущение при себе.

– Приходил старик, интересовался допотопными чарометами. Теми, что еще с батареями шли. У нас несколько штук завалялось, один взял. Все, конец истории.

– Как выглядел старик?

Продавец довольно точно описал дядю Мишу, тогда я спросил:

– Ему именно старые модели нужны были?

– Да. Таких сейчас в продаже не найти, нам просто сдали на комиссию несколько штук из зависшего на складе неликвида.

Я хмыкнул. От Южного бульвара до Кишки путь был неблизкий, едва ли дядя Миша шел сюда наугад.

– Кто посоветовал к вам обратиться? – спросил я, особо не рассчитывая на откровенный ответ.

Цеховик замялся, потом постучал пальцем по наколотой на запястье шестерне.

– Один из наших. Они как-то по работе пересекались, я не спрашивал.

На ум сразу пришел охранник из салона; я задал несколько уточняющих вопросов и был вынужден признать, что потянуть за эту ниточку не получится. Со слов продавца выходило, что о поступлении старых чарофонов дяде Мише рассказал цеховик, убитый вместе с ним.

– Ладно, – поморщился я, – ты сказал, на комиссию поступило несколько чарометов. Еще не продали остальные?

– Нет. А что?

– Оформим изъятие для следственного эксперимента.

Лицо у продавца так и вытянулось.

– Чего?!

– Расслабься, – усмехнулся я. – Куплю один. Батареи с «плазменными цветами» есть?

– Есть, но они протухли давно, – сообщил цеховик, отпирая одну из витрин. – С заклинанием-формой порядок, а энергия на нуле. Заряжать надо.

В новых чарометах использовались одноразовые алхимические заряды, а вот старые модели снабжались кристаллическими аккумуляторами. Помимо магической энергии в батареи заливались управляющие чары, и была реализована функция подзарядки, но колдуны очень быстро разработали резонансные заклинания, призванные подобные накопители энергии дистанционно подрывать.

Продавец выложил на прилавок небольшой блестящий чаромет и плоскую батарею размером с аккумулятор для смартфона.

– Вставляется в рукоять, – подсказал он мне.

Я взял чаромет, и тот совершенно потерялся в ладони, поскольку был лишь немногим длиннее «дерринджера» и даже более плоским.

– Модель для скрытого ношения. Раритет.

– Устаревший хлам, – пресек я попытку цеховика набить цену, положил оружие на прилавок и прошелся вдоль витрин. – Мне бы еще нож. Не такой вычурный, но и не ширпотреб. Что-нибудь качественное.

– Булат?

– Почему нет?

В итоге Кишку я покинул, увешанный оружием чуть ли не с головы до ног. Чехол с новым ножом прицепил на ремень, чаромет с заряженной батареей сунул в карман ветровки.

Особой нужды я в нем не испытывал, но неспроста же дядя Миша за несколько дней до гибели искал именно эту устаревшую модель. Он всегда мог обратиться в Пентагон и получил бы и оружие, и охрану, но не сделал этого. Почему?

Ответа на этот вопрос у меня не было.

С внесением наличности никаких сложностей не возникло, в отделении Центрального городского банка я не пробыл и десяти минут. А вот в госпитале меня промучили до конца рабочего дня. На этот раз злая на заведующего отделением Ирина отвела меня в кабинет грязелечения.

Помещение бывшего бассейна в подвале больницы разделили на множество отдельных процедурных; ремонт не коснулся лишь раздевалок и душевых. Оставив одежду в одном из обшарпанных ящиков, я отдал ключ от него Ирине и с обмотанным вокруг бедер полотенцем отправился на процедуры. Сначала велели встать в прозрачную пластиковую трубу, где замеряли энергетический фон, и от потоков холодного воздуха кожа моментально покрылась мурашками. Затем пришлось лезть в ванну с грязью – теплой, но липкой и противной и, ко всему прочему, перенасыщенной магической энергией.

Мир немедленно стал ярким и немного прозрачным, закружилась голова, и заледенело прокушенное вампиром плечо. Вроде тепло должно быть – а всего морозит.

Долго валяться в грязи мне не дали и вскоре опять погнали на сканирование, не позволив ни обтереться, ни даже просто прикрыться полотенцем.

Как-то это унизительно – голый, еще и в грязи по шею.

Следующая ванна оказалась заполнена жижей с пониженным по сравнению с окружающим пространством содержанием магической энергии; там я впал в странное оцепенение и едва не заснул. В сознании удержала пульсирующая боль в левом плече.

Дальше ванны сменялись одна за другой, и когда я уже решил устроить скандал, меня отпустили в душевую.

– Ну и какой диагноз? – спросил я у Ирины, смывая липкую грязь под струями горячей воды.

Прием пациентов к этому времени давно завершился, поэтому Ира последовала за мной в мужскую душевую.

– Сказали, для своих лет ты в неплохой форме.

– То есть ты просто решила показать меня в костюме Адама подружкам? Вот уж не ожидал от тебя такой распущенности!

– Оставь при себе свои грязные фантазии, Хмелев! – рассмеялась Ирина. – Результаты обследования будут завтра-послезавтра. Пока о чем-то конкретном говорить рано.

Грязные фантазии? Грязь-то я как раз смыл.

– Есть идеи, где будем ужинать? У тети Маши выходной, не макароны же варить.

– Можно и макароны. Или перекусим в нашей столовой.

После водных процедур у меня разыгрался аппетит, поэтому я легко согласился на столовую. И готовили там неплохо, и время поджимало – в баре сейчас уже не протолкнуться, надо Ивану помогать.

Быстренько перекусим – и домой.

Клондайк.

22 июня, среда.

Вчера к плановым хлопотам прибавилось других – устанавливали примитивные сигналки на все двери и проходы. Кто-то сумел пройти сквозь всю защиту Сани и попасть в квартиру Хмеля. И не просто попасть, а с нехорошими идеями, которые почти что удалось реализовать. У нас система чуть отличается, но все равно теми же руками сделана, так что выводы нужно делать. Поедем опять за ленточку – закуплюсь камерами. На лестницы, на двери, чтобы во двор смотрели, а сервер на чердаке спрячем.

Но все же от главного не отвлекались, готовились. Привели в порядок лодки, Мила и Платон на рынке затарились продуктами, заправили под пробку «Могучего Майка» и заполнили множество канистр бензином. Одну лодку сразу загрузили в кузов, вторую подцепили на прицепе. Вечером опять все собрались у нас, паковались. А я еще и проверял каждого.

– Два сухпая должно быть у каждого в мародерке, – вещал я, показывая маленький двадцатилитровый рюкзак в расцветке A-TAC. – Второй индпакет. Вода. Фильтр. Накидка от дождя. Куртка. Пара «космических» одеял. Минимум одна смена белья и две пары носков. Шапка-маска. Амулет от насекомых. Дополнительный бэ-ка в пачках. Раскладная пила. Фляга на два литра, полная. За-жи-гал-ки. Две, – показал я два пальца. – Алхимическая и обычная. Ночные очки. Влажные салфетки и туалетная бумага. Скотч и дакт-тейп. Паракорд. Экраны-обогреватели, хотя бы штук по пять. Ну и дальше по списку. Без мародерки от лагеря не делать даже шагу. Сходим на берег, пусть даже на дистанцию плевка, – надевать и закреплять. Историю с соседом помните, как он вроде все взял, а в результате чуть не с голой задницей по лесам бегал? Нож и короткий ствол не снимать с себя никогда. А лучше и длинного не снимать.

Возражений не вызвало. Общее имущество раскладывалось по рюкзакам и сумкам, набралось не так уж и мало, хотя и старались свести к минимуму. Но все же не пешком идем, так что можно чуть больше себе позволить. На каждую сумку герметичный чехол. Проблема вылезала лишь со спасательными жилетами, потому что разоружаться даже в лодке никто не хотел, а обычного жилета ни поверх подвесной, ни под нее не подденешь. К счастью, я об этом подумал заранее, поэтому припас «Ониксы М-24», что-то типа той же подвесной, которые вроде и не мешают, но при падении в воду, если не забудешь дернуть шнурок, надуют две «колбасы» на груди и воротник сзади.

Подумав, присовокупил ко всему еще один дробовик, помпу «рем» со складным прикладом и боекомплект к нему, включая даже резиновые «сонки». Пусть будет, мало ли… Тот самый «рем», с которым я тогда по Рудному убегал от нечисти и нежити. Он вроде талисмана теперь.

– В общем, всем быть готовыми к пяти утра, уже светлеть будет, – объявил я. – Мы проедем по всем адресам и вас подберем с грузовиком.

– Я у Димки заночую, – сказал Смирнов. – На Советской меня подберите, у магазина «Все для дома».

– Дмитрий, ты у Платона сегодня, так?

– У него.

– Тогда за вами следующими. Нет, стоп, наоборот, в Луково за вами ближе. Все, у кого какие вопросы?

На этом и разошлись. И без пятнадцати пять следующего утра мы с Милой и Саней подъехали к территории «Форт-Логистики», оставили там «Экспедишн», перебросив сумки и все прочее из него в кузов грузовика, и уже на нем, рыча дизелем, поехали собирать народ. Затем выбрались из Форта через служебные Западные ворота, предъявив приказ и удостоверения резерва, и погнали, как запланировали, в сторону Ключей.

Окрестности Форта летом даже чуть веселей смотрятся. Развалины зарастают всяким бурьяном и травой, что делает их чуть менее мерзкими, а заодно и всякой вредной твари убавляется. Хотя бы твари Стужи не лезут, а время нечисти ограничено короткой северной летней ночью. Я думал, что на дорогах пусто будет, но ошибался – машины уже попадались. Народ старался пользоваться летними днями по максимуму. Прошли в Форт цистерны «Водовоза», попался целый конвой самосвалов с углем, потом проскочила «буханка» пограничников на их базу, а на перекрестке стоял защитного цвета «Садко» с дополнительной защитой, расписанной рунами, и с крупнокалиберным пулеметом в кузове.

Дальше по плану доехали до Нижнего Хутора. Опознались на подходе, поэтому тамошнее начальство – молодой темноволосый парень с дробовиком десятого калибра из тех, что мы Патрулю поставили, – встретил нас у ворот.

– В рейд? – спросил он, едва я выпрыгнул из кабины.

– Точно. Телепорт привязать надо.

– Пошли, – сказал он и направился вперед.

За забором опорника раскинулось немалое поле, в котором, метрах в пятидесяти от стены, возвышалась деревянная вышка.

– А что так высоко? – удивился я.

Мне еще помнилось, что телепорт выбрасывает не на землю, а выше, то есть падать придется. Мы это в той засаде на Жилина использовали с большой для себя пользой. Так зачем маяк поднимать?

– Маяк в земле на метр, – засмеялся патрульный. – Вышка – чтобы видно его было и чтобы машину сверху никто не поставил. Максимум полтора метра от поверхности получится. И падать на соломку, – показал он на небольшой стог.

– Тогда ладно, – успокоился я.

Процедура привязки несложная, заняла с минуту, после чего мы попрощались, и я побежал обратно к грузовику. Теперь, если уж совсем припрет, можно будет сюда вернуться, бросив при этом всю технику. Чего делать не хочется, разумеется.

От Нижнего рванули на ту самую дорогу меж болот, что ведет к Ключам. Светлело и светлело, заросли рогоза и камыша и само болото окрасило в смесь розового и золотого, прямо идиллия, если забыть про то, что собой эти самые болота представляют. Где-то там, слева от дороги, как раз примерно это место и проезжаем, покоятся на дне машины Темы Жилина и его охраны. Ну и что от самих пассажиров осталось, хоть и сомневаюсь в том, что остаться могло. Не те там твари водятся. Над этими болотами даже птицы стараются особо не летать, как люди заметили. Если Стужа с летом отступает, то как раз для нечисти болотной самое раздолье.

Из Ключей навстречу сразу три машины проехали – «Нива», потрепанный китайский пикап и грузовик с гордой надписью «Пивоварня «Ключи».

– Надо было напасть, – прокомментировал Саня, сидевший в кабине. – Хмелю бы подмогли в бизнесе.

– Хмелю еще долго помогать не придется, пива в Форте до сих пор не хватает, особенно хорошего, – откликнулся я. – Вон смотри, – показал я на странный кривобокий темный силуэт, проявившийся на фоне стены рогоза. – Ждет добычи. Тут вообще пешком ходить нельзя, то еще место.

– Мы же тогда шли.

– Это когда ты снегоступы пролюбил? Шли. Только сам вспомни, сколько шли, а сколько отстреливались.

– Да ладно, легко отбились.

– М-да? Я бы не сказал. Во-он там как раз было, – показал я рукой. – Так до сих пор и не знаю, что за твари.

– Кстати, а чего рогоз не выжгли? – спросил Саня. – Всегда жгли, а тут к самой дороге разросся.

– Это у командования многомудрого спрашивать надо.

Но вообще да, неплохо было бы выжечь, все равно от него пользы никакой, а какая-нибудь тварь может броситься с такой дистанции, что и пальнуть в нее не успеешь. Упущение по службе.

Потом болота все же отступили от дороги немного, потянулись даже какие-то поля, засаженные северной пальмой, в которой от пальмы разве что острые синие листья, а так она больше похожа на уродливый ананас-переросток. Их тут на биотопливо пускают, выгодно разводить. Вон на краю поля уже трактор с прицепом стоит.

Ключи, большое и богатое село, несмотря на близость болот, располагалось безопасно, почти на острове. Мыс на разливе Светлой, который разумные сельчане еще и каналом обкопали. Текущая вода для нечисти главная преграда, да и стены укреплены серьезно. За широким и прочным деревянным мостом КПП, перед ним дорога налево, к лодкам и причалам, Ключи в немалой степени рыбалкой живут, а заодно, решив не ждать милостей от природы, тут рыбохозяйства завели. Ну а прямо – это в населенный пункт.

Через КПП нам не нужно, но кое-какие дела тут есть. Поэтому встали на стояночке у въезда, вызвав любопытствующий взгляд караульного с вышки, а я выпрыгнул из кабины и направился к проходной, к телефонам. Да, Ключи так хорошо живут, что уже по многим домам и телефон развели. И тут два черных аппарата на стене висят.

Выудив из кармана блокнотик, нашел нужный номер, набрал, дождался ответа.

– Валерий Палыч? Не разбудил? Гордеев.

– Здорова, – откликнулась трубка хрипловатым голосом. – Здесь уже?

– Так точно. У КПП стоим.

– Сейчас подъеду.

Ждать пришлось минут десять или чуть больше. Народ выбрался из кабины и кузова, потягивался и разминался. И все зевали вперегонки.

– Не выспалась? – спросил я Милу, обняв за плечи.

– Не-а. Да проснусь, как поедем. Интересно же.

И мне интересно. Вроде и понимаю, что не тот это поход, чтобы жену с собой брать, не на шашлыки едем, но в Форте так мало возможностей выбраться за стены, если это не по работе, а окружающий городской пейзаж настолько тоску нагоняет, что даже эта экспедиция прямо за праздник. У самого настроение приподнятое, словно день рождения на носу и грузовик подарков приедет.

Потом раздвижные ворота распахнулись, и из них выехал УАЗ «головастик» с тентованным кузовом, свернул на стоянку, встал рядом. Из кабины выбрался средних лет лысеющий мужик с бородой, приземистый и крепкий.

– Рад видеть, – поприветствовал он меня еще на ходу. – Оставляете?

– Да, и как договорились, привез четыре мотора для староверов ваших, ружья, патроны, холодильники.

Из обычных переносных холодильников умельцы делают постоянные, забрасывают туда амулет холода, каких тут не перечесть, Лига производит, а вот сами термоизолирующие ящики – дефицит. Везти их не слишком выгодно, много места занимают, а сами дешевые. Поэтому Валерий Палыч специально у нас заказал.

– Вот и отличненько. – Он даже руки потер. – Разгружать не будем, я их прямо с вашим грузовиком заберу, а там скинем. Давайте к слипу?

– Давайте.

Грузиться в машину никто не стал, все пешком следом пошли, а я, в свою очередь, повел «Майти Майка» за «головастиком» по грунтовке вдоль стены. У причалов вообще народу хватает – как раз время рыбалки, многие уже возвращаются. Валерий Палыч здоровался со всеми встречными, потом тормознул какого-то молодого паренька с длинным шрамом на лбу, сказал:

– Сереж, погодь, поможешь мне.

– А что надо?

– Уазик мой отгонишь, хорошо? Можешь даже прямо сейчас.

– Рыбу загрузить можно?

– Можно, только чтобы не рассыпалась.

– У нас в ящиках уже.

– Грузи тогда. – Он передал парню свои ключи. – И у ворот моего дома поставь, как закончишь.

Сначала сняли руками джонку из кузова, донесли по пологому слипу до воды, опустили. Мотор уже стоял, так что оттащили в сторону и к колышку привязали. Затем я загнал прицеп в воду задом, и с него всплыла вторая лодка. Тут все разом засуетились, пошла погрузка. Я только крикнул:

– По списку грузите, там номера на мешках, что в первую, а что во вторую.

– Не маленькие, разберемся, – откликнулся Смирнов.

– Когда обратно планируете? – спросил Валерий Палыч.

– Трудно сказать. Недели две. Или три. Или больше. Или меньше. Машина мешать не будет?

– Не, у меня двор большой, – отмахнулся он. – Я бы у тебя такую сам попросил, но тут «колуна» в хорошем состоянии вообще за копейки пообещали. У тебя дороже будет.

– Конечно, дороже.

– Карту держи. – Он вытащил из кармана сложенный лист формата А3, протянул мне. – Это что от староверов узнать успел. Много не говорят, но все же.

– Вот за это спасибо. Это нужно. Ладно, помогу своим и пойдем. – Я протянул руку. – Спасибо.

– Да не за что, удачи вам там. Если помощь какая понадобится, найди способ дать знать. Соберем мужиков и лодками сами пойдем.

– Да как там дашь знать? Разберемся.

На этом и разошлись. Смирнов распоряжался укладкой груза, я тоже полез в воду, отвернув голенища резиновых сапог.

Возились недолго, все заранее продумали, да и не так уж этого груза много, все больше топливо. Затем сами полезли на борт – мы с Милой и Смирновым в головную лодку, остальные во вторую. Проверили связь по обычным «баофенгам», затем штатную магическую Патруля. Магическая куда дальше берет, но ее в Приграничье разве что ленивый не засечет, так что в группе обычной радиосвязью пользоваться будем. Но все же вызвал узел связи штаба, доложился, что двинули и что пока все штатно.

– Идем экономным, все равно по течению, – сказал я Платону, севшему на мотор второй лодки. – Ну и связь держим.

– Давай, ехай уже, – отмахнулся тот.

Подвесной мотор загудел негромко, вспенилась за транцем вода, и джонка легко заскользила по зеркально отблескивающей под поднимающимся все выше солнцем воде. Разлив Светлой сжался берегами, заплескалась в плоский ребристый нос мелкая волна. Река меандрировала не сильно, даже особо поворачивать не надо – держись середины, да и все.

– А как вообще бывает, чтобы реки в разные стороны текли? – спросил я. – Водосброс обычно в одну сторону, нет?

– Это у нормальных людей, – ответил Смирнов. – Лесной тут раньше вообще не было, она после провала появилась. А вот Светлая и раньше была. На запад тут все текло. Думаю, что наш кусок как-то выгнуло как раз по долготе Форта, вот и потекло в разные стороны.

– До провала как тут было? – спросила Мила.

– Да как обычно. – Смирнов усмехнулся. – Погода почти такая же, разве чуть теплей, а может, и нет. Рыбалка была хорошая и охота. А так жили, как все, ничего интересного.

– Сейчас интересней, что ли?

– Сейчас деваться некуда. Провалились в дерьмо и стараемся в нем не тонуть всего-навсего. Но живем, сама видишь. Работаем, развлекаемся, все как у людей. Человек вообще такое существо, что в любом месте выживет и жизнь какую-то наладит. – Он почесал в затылке и добавил: – В самом Форте разобрались бы для начала, кто там власть, а кто – кто. Весь этот бардак уже всем надоел хуже горькой редьки. Ладно, посмотрим.

Километр за километром оставался за спиной. Лес то наползал на берега, то отступал от них дальше, иногда берега поднимались обрывами, река понемногу становилась извилистей, появились галечные террасы, собравшие на себя немало топляка. Смирнов передвинулся на самый нос джонки, смотрел вперед, стараясь подобный топляк заметить в воде заранее. Несколько раз замечал, так что успевали объехать.

Потом пейзаж по правому берегу понемногу начал меняться. Если слева обычный лес, то справа прибавилось северной синевы. Местами деревья лианой затягивал ежовник, иногда вообще нечто совсем северное замечали. Река тут явно границей проходит, получается, не дает Северу распространяться дальше. Так что мысль о том, что стоянки надо устраивать исключительно на левом берегу, пришла в голову легко и естественно.

Еще на реке было свежо. Вроде солнце и греет всерьез, насколько оно тут вообще умеет это делать, а на воде прохладно. И ветерок как раз все время с северного берега, я уже специально проверять начал.

Фон замеряли постоянно, Саня на второй лодке занимался, но колебания пока шли небольшие, естественные, в рамках статистической погрешности, так сказать. По отметкам Смирнова, пусть и теоретическим, до нужного места было еще далеко.

В какой-то момент поймал себя на том, что заболело плечо, сидеть вот так, с рукой на румпеле, оказалось непривычно. Поэтому предложение остановиться на обед воспринял с радостью, а то уже хотел Смирнова вместо себя посадить. Место для стоянки нашли быстро – довольно широкую галечную террасу по левому, «не северному», берегу. Я сбросил скорость до минимальной, и к берегу нас почти что течением подтащило. Галька захрустела под днищем, Смирнов неожиданно ловко для его возраста выскочил из лодки, вбил в гальку кол и намотал на него швартов. Я с облегчением выдохнул, встал, помассировал сперва плечо, а затем и задницу, потому что металлическая банка, хоть я и положил на нее сложенный коврик-пенку, особого комфорта не предполагала. Мила, как я увидел, занималась тем же самым, поэтому я подошел сзади и предложил помощь массажем. Почему-то отказалась.

– А хорошо тут, – заключил Платон, оглядываясь. – Вода прозрачная какая, гля…

Вода и вправду была как стекло, каждый камешек виден. А над камешками мальки крутятся. Снял с себя «оникс», закинув в лодку, повесил на плечо карабин.

– За дровами сходим. Мила?

– Пошли.

Поодиночке даже до ветру не ходим, такой план. Один дела свои делает, второй охраняет. Может быть, и перебор, но и мир тут с перебором явно, нормальным его не назовешь. Ну а Мила у меня в напарниках, мне так спокойней. Случись что, я ее и прикрою, а если что-то пойдет не так и мы от остальных отстанем, то тоже вдвоем.

Далеко идти не пришлось. Поднялись на не слишком высокий берег, а там и лес. И сухостоя в нем хватает, далеко ходить не надо. Сразу выбрал усохшее дерево, примерился повыше, куда влага от земли не дошла, подрубил лесину сбоку уголком, оттуда, куда ей падать по плану, потом с другой стороны наискосок чуть сверху. Затрещало, дерево рухнуло. Мила между тем сухих еловых веточек насобирала на растопку. Бревно скинул вниз, на гальку, там его и распилили. Уложил два полена с затесанными боками, закрепил колышками, между ними щепы, веток да и поджег. А как разгорелось, а разгорелось быстро, еще два полена поперек, колодцем, на них другие два, а на них котел.

– Что едим? – спросил Саня.

– Супца сварганим, – ответил Смирнов, присев рядом с котлом. – И чайку попьем.

Над рекой потянуло дымом, тихо поплескивала в берег вода, в лесу какие-то птахи верещали. Прямо тишь и благодать. Комаров, кстати, особо не было – то ли место такое, то ли ветерок их отсюда сдувает. Нет, летают, амулеты их отпугивают, но ожидал худшего. Да, и плечо размялось вроде бы.

Суп сделали сытным, со всем сразу, чтобы и первое, и второе заодно. Забавно, но в городе я такого есть не стану, даже приготовить не догадаюсь, а вот на природе подобное блюдо уплетаешь так, что за ушами трещит. И Мила рядом в котелке ложкой орудует без остановки, хоть порцию женской не назовешь.

– Рыбки бы половить, – сказал Платон, задумчиво глядя на реку.

– Половим, удочки и спиннинг взял, – сказал Смирнов. – И морда для живца есть. Если я все правильно прикидываю, тут рыба хорошая быть должна.

– В городе в продаже обычная.

– Это из Ключей и из Собольего. В Ключах все больше форель разводят теперь, а то, что я думаю, по течению ниже должно быть. Староверы возят, кстати, но не свежую, а копченую чаще. И немного. Кстати, я еще и по рыбе прикинул, куда нам ехать надо.

Издалека послышалось жужжание лодочного мотора. Снизу. Все разом повернулись в ту сторону, и вскоре из-за поворота реки показалась лодка. Узкая и длинная, ходко идущая против течения. Метров двенадцать в длину, наверное, а в ширину, может быть, чуть больше метра. Мотор тащил ее легко, как ножом воду резала. В лодке трое мужиков бородатых, там же бидоны какие-то стоят, мешки сложены.

Мужики уставились на нас, я помахал им рукой, но никто не ответил. Уставились как бараны на новые ворота, да так мимо и прошли, пока за очередным изгибом русла не исчезли.

– Староверы? – спросила Мила.

– Они, кержаки местные, – подтвердил Смирнов.

– Они тут вообще упоротые, – прокомментировал Саня. – С людьми не общаются почти.

– Но товар в Ключи повезли. Они ниже живут, между нами и Ключами нет ничего, так что туда и чешут. То есть общаться будут, никуда не денутся. Еще и твои моторы заберут. – Это уже мне Смирнов сказал.

Доели, чуть отдохнули, посуду в реке помыли да и поехали дальше. Плечо сразу о себе напомнило. Вроде и нагрузка никакая, а из-за непривычного положения вот гляди же ты… А коврик на банке уже в три раза свернул, вроде чуть мягче.

Место для лагеря нашли задолго до темноты, но это сейчас и несложно: вся ночь с гулькин нос. Совсем невысокий откос, метра два всего, за ним поляна. До леса метров пятьдесят, наверное. Вбили колья в берег, привязали лодки, мы с Милой и Саней сразу отправились сигналки устанавливать полукругом, а заодно и за дровами, которых теперь больше нужно. Костра всю ночь держать не надо, в палатках экранами погреемся, а для часового очки с «Кошачьим глазом» есть, но ужин приготовить и вообще воду погреть – куда без дров?

Лес к вечеру выглядел не таким уж и добрым. Солнце низко, тени легли, сразу вспомнилось, где мы находимся. Сигналки встали как в инструкции сказано, быстро связались с чарофоном. Чуть спокойней будет, подойдет что-то близко – услышим.

Комарья и мошки всякой к вечеру прибавилось. В лесу так и вовсе постоянно слышен писк. Не садятся, амулет отгоняет, но чувствуешь, что рядом целое облако. Очень нервирует. Но большой амулет, установленный в лагере, место очистил. Много мошкары садилось на воду, и ею прямо на глазах кормилась рыба.

– Хариус может вполне тут быть, – вздохнул Смирнов. – Но его на муху ловить надо, он даже вертушку не возьмет. Ладно, не до него сейчас, дальше займемся.

Я уже привычно обустроил костер, поставил воду греться. Встали палатки, Смирнов взялся за кашеварство. Опять же никаких чудес, макароны и тушенка, но жрать уже хочется страсть как. По ходу дела расселись вокруг костра, разулись, рассупонились, расслабились, хотя оружие у всех рядом лежит, я за этим еще и приглядываю. И вообще не забываю по сторонам смотреть, у меня «ауровизор» под рукой, время от времени осматриваю в него окрестности. И такой же на винтовке стоит. Но тихо пока, если и видел ауры, то только птицы какой-то, ее тут много.

После ужина никто по палаткам не расходился. Смирнов сидел над картой с задумчивым видом, затем сказал:

– Завтра к вечеру дойти должны до нужного места, там уже всерьез мерить фон надо. Даже с середины дня начнем.

– Да я и так постоянно замеряю, вся карта в пометках, – чуть оскорбился Саня.

– Да я понял, просто по берегам тоже нужно будет, не только на ходу. Река фон сглаживает, так что останавливаться будем.

– Это да, река сглаживает, но по колебаниям все равно понятно.

– Это тебе понятно, ты умный, а мне, старому дураку, больше деталей нужно, – усмехнулся Смирнов. – Кстати, не рассиживайтесь, завтра с рассветом подскочим и дальше пойдем.

– Верно, – поддержал я его. – Сейчас график дежурств определю, и все. На горшок и спать, по норам.

– А на горшок сигналка не сработает? – забеспокоился Платон.

– Сработает. Но к лесу по-любому не ходи, а вон туда, под бережок. – Я показал рукой. – Нам тебя и не видно, и не слышно будет.

– А из воды что-нибудь не полезет?

– А ты с напарником, как и договорились. Ты делом занят, а он бдит. Только так. Тут в реке всякой твари немного, как я слышал, – сказал я. – У Диего интересовался. Но все же есть, так что повнимательней. Нечисти, нежити и всего прочего нет, но случаются просто монстры.

– А «просто монстры» – это как? – уточнила Мила.

– Животные. Те же крысюки в развалинах тоже животные, мутировавшие. Помнишь, Слава рассказывал про белого гуманоида, что по лесу его гнал? Он тоже. Сугробники, например. Просто хищники, но из другой действительности.

– А как отличать?

– Да куча признаков. Резидентной магии нет, то есть тьмы не напускают, глаз не отводят, заклятиями не плюются. Глаза если и светятся, то отраженным светом, а у нечисти сами по себе. Ауры обычные, цветные, как у любой живой твари, а у остальных однотонные, просто фон того, что их породило.

– Кто меня сопроводит в долину раздумий? – Ухмыльнувшись, Платон поднялся с коврика.

– Я схожу, – откликнулся я, подхватив винтовку. – Потом ты меня покараулишь.

Мне с ним поговорить вообще-то приватно надо, да как-то за суетой все оказии не было. И просто отзывать в сторону посекретничать не хочется – у нас в команде такого секретства пока не водилось, так что и начинать не следует.

– Любимый, потом еще и меня поведешь, – со смешком напомнила Мила.

– Тебя вообще понесу. На руках. Я несу, а ты стреляешь монстров. Работа в паре.

Метрах в семидесяти от лагеря вроде как мысок маленький, образованный скоплением валунов, и спуск к воде пологий. Укромное местечко получается, как раз под отхожее место. Я и лопатку прихватил с понятной целью. Платон свой «браунинг» тоже не забыл, схватил первым делом.

Пока Платон размещался внизу, хрустя галькой, я вновь осмотрел окрестности в «ауровизор». Чисто. Правда, если что-то из-под воды полезет, то я ауру так и не увижу до самой последней секунды, текущая вода еще и самый лучший экран. Но не думаю, что нам это грозит, за весь день ничего опасного так и не видели с самых болот.

– Серег, что спросить тебя хотел… – Я убрал «ауровизор» в подсумок. – Как так вышло, что тот Валентиныч, который нас грохнуть собирался, подобрался к тебе так близко? Мне как-то шепнули, что вы с ним вместе в Лисьих Выселках работали, в этом вашем кондукторском «профсоюзе».

– Я его не знал, мы в разное время работали. Он позже появился, поэтому и подсунули.

– А на тебя он через Джона вышел?

– Ты и про Джона знаешь? – Платон то ли удивился, то ли напрягся, то ли тужился просто.

– И про Джона тоже знаю. А в чем секретность? Мы вроде как вместе работаем, я от тебя своих секретов не прячу.

– Да нет проблем, я просто не говорил о нем ни с кем. Да, от него пришли.

– А ему это зачем? – Тут я вполне искренне удивился.

– Развели его. Там дальше еще люди в цепочке были, частично местные, частично из России перебрались. Сейчас цепочка развалилась, как раз после того случая, сам Джон переехал в Анкоридж и все свои контакты сменил. Ты в курсе, что в те края еще одни ворота есть? – вдруг спросил он.

– На Аляску?

– Не совсем. В Канаду. Выход на Юконе.

– Догадывался.

– Как?

– Как мы гусеницы для машин возить начали, так сразу в Лисьих Выселках в продаже появились похожие, но не наши, – припомнил я свою на редкость памятную поездку в это село. – «Маттракс», а у нас «доминаторы». Если бы их через Россию везли, то больше времени заняло бы, заказывать надо. То есть просто купили где-то из стока и закинули.

– Но там ворота хуже.

– Почему?

Платон выдержал паузу, будучи явно занят другим, затем ответил:

– Там один городок всего, Уайтхорс, от него одна дорога к воротам, довольно долгая. А весь наш бизнес знаешь с чего начинался?

– С чего?

– С краденых тачек. – Я услышал, как Серега усмехнулся. – Дернули, номера поменяли на левые, до ворот догнали – и на эту сторону. Ищи ее потом. Если на Аляске с этим просто, есть где спереть, то на Юконе даже с этим проблема. И машин немного, и попасться легко.

– Я так понимаю, что в Приграничье большая часть машин краденая, нет?

– Из того, что кондукторы тащат, – четыре из пяти, я думаю. Поэтому если кондуктор сидит на воротах, как мы, у него доход всегда хороший. Кинь лопату, пожалуйста. – Внизу снова зашуршала галька.

Я подошел к спуску и сбросил лопатку под ноги затягивавшему ремень Платону.

– А схему вашу медицинскую Джон придумал?

– Не он один, как я понимаю. Но сейчас она только на него замкнута.

– Фомин ему возил?

– Не, Фомин возил второму мужику, русскому. Два канала.

Платон заработал лопаткой, потом полез наверх по спуску.

– А почему Маломер к тебе подошел? А не к канадскому каналу?

– Там какие-то свои заморочки, не знаю, я же давно от всех их дел отошел. Может, нормальный бизнес наладили, и теперь им наркота ни во что не уперлась. Мы же от краденых машин тоже отказались, как только что-то другое наладили. Даже машины теперь покупаем.

– Ну и правильно сделали. – Я подал ему руку и вытащил наверх. – Так они к тебе с просьбой пришли или настойчивой просьбой?

– С требованием. – Сергей отряхнул песок с брюк. – Подача такая, что типа вместе работали, поэтому и ворота общие, «профсоюзные». А Джон этот их «профсоюз» в гробу видал, он только со мной работал и из Выселок сдернул при первой возможности.

– То есть проблемы еще могут быть?

– Думаю, что могут. Но если Маломер будет стучать, то с ними и без нас разберутся, нет?

– Надеюсь.

Действительно на это надеюсь. Новые проблемы нам не нужны, и старых хватило. Но за этот канал я буду глотки рвать, если потребуется, все Лисьи Выселки сожгу и с землей сровняю. И не из-за денег, а потому что это окно домой, и для меня, и для Милы.

– Теперь ты меня карауль, давай лопату. И «ауровизор» держи, поглядывай по сторонам.

Хмель.

23 июня, четверг.

Среда запомнилась плохо. Нет, со здоровьем был полный порядок, голова не болела, и даже с утра помимо обычной зарядки немного потягал штангу, просто у Ивана в кои-то веки случился выходной и бар остался на мне с Оксаной.

Погода радовала, люди шли весь день, и после закрытия бара сил хватило лишь чтобы доползти до кровати.

Утром встал бодрым и выспавшимся, но вот настроение было не ахти – все же целый день торчать за стойкой я давно отвык, а Иван как умотал вчера куда-то с девчонками, так еще не объявлялся. Но он в своем праве – два дня выходных сам ему пообещал, никто за язык не тянул.

Так что я без фанатизма позанимался с гантелями в подвале, поколотил грушу да и отправился открывать бар, решив позавтракать прямо за стойкой. Небо хмурилось, особого наплыва клиентов сегодня ожидать не приходилось. С утра сам справлюсь, а там тетя Маша с Оксаной подойдут.

Разогрев на плите чайник, я соорудил пару бутербродов и устроился за стойкой с газетой, но, как на грех, сразу распахнулась входная дверь. Возникший на пороге Могилевский зыркнул по мне странным взглядом и громогласно объявил:

– Дружина! Всем оставаться на своих местах!

– Охренеть, – пробормотал я, отложив надкушенный бутерброд на тарелку.

Рука сама собой потянулась к «Шершню» под стойкой, но вслед за дознавателем в бар уже проходили дружинники в бронежилетах и шлемах с автоматами на изготовку.

– Хмелев Вячеслав Владимирович? – подошел к стойке Могилевский. – Вот постановление на обыск принадлежавшего вам особняка.

Вслед за дружинниками на пороге возник Петр Наумов и какой-то бородатый тип с непонятным прибором, если так можно было назвать насаженный на металлическую рукоять хрустальный шар.

– Ознакомьтесь и подпишите.

– Хрен вам, – отодвинул я от себя листок, лишь мельком глянув на шапку. – Мне принадлежит не особняк, а лишь часть помещений в нем. Грош цена вашей бумажке.

Могилевский только пожал плечами.

– Ваше право. Но на время переоформления постановления дружинники останутся здесь.

Я поморщился и притянул листок обратно. Основанием проведения следственных мероприятий значилось «изъятие из чужого незаконного владения имущества по заявлению третьего лица».

– И что вы рассчитываете найти?

Дознаватель указал на представителей Братства.

– Искать будут они, а мы только обеспечиваем законность процессуальных мероприятий.

Смысла упираться не было, Могилевский ясно дал это понять, поэтому я решил немного поторговаться.

– А где понятые?

– Вячеслав Владимирович, перестаньте тянуть резину. Вам есть что скрывать?

– Всем есть что скрывать, – ответил я. – Раз это не следственные мероприятия, а действия гражданского характера…

– Постойте! – возмутился Наумов. – Это совсем не так!

Я потряс листком.

– Вы бы сначала ознакомились, что ли, какую бумажку вам в канцелярии выдали.

Петр зло глянул на дознавателя, но тот лишь развел руками.

– Поэтому, учитывая отсутствие понятых, все передвижения по дому только в сопровождении меня ограниченной группой лиц.

Могилевский посмотрел на представителя Братства, тот кивнул.

– Начнем с двора, – объявил дознаватель.

– Стоять! – возмутился я, прихлопнув постановление об обыске ладонью к стойке. – В документе придомовая территория не указана!

Среди дружинников послышались смешки, парни явно расслабились и перестали вести себя так, будто вломились в воровской притон.

– Давай не будем доводить все до абсурда, – вполголоса попросил Могилевский.

Я беззвучно выругался и указал на заднюю дверь.

– Три человека.

– Больше и не надо, – недобро сказал Наумов, распахнул дверь и вышел во двор. Вслед за ним поспешил парень с хрустальным шаром.

– Присмотрите тут за порядком, – попросил я дружинников. – Пиво за счет заведения!

– Иди уже! – подтолкнул меня на выход Могилевский.

Мы вышли во двор, и я с интересом и некоторой тревогой начал наблюдать, как понемногу разгорается сиянием насаженный на металлический штырь хрустальный шар. Бородатый чародей пошел с ним вдоль дома, миновал угольный люк, дошел до превращенной в гараж арки, и я прочистил горло.

– Там мои владения заканчиваются. Хоть всю казну Братства найдите, один черт – изъять не получится.

Брат Петр побагровел от злости и велел подчиненному проверить баню. Я вздохнул и пошел отпирать каретный сарай.

На душе было неспокойно. Действия Наумова напоминали откровенное сведение счетов, но при этом не оставляло ощущение, что я чего-то не принимаю в расчет. Чего-то чрезвычайно важного.

Ни в бане, ни в каретном сарае поиск ничего не дал, тогда вернулись в бар. Сначала проверили кухню и кладовую, потом спустились в бар. Пришлось даже отпереть сейф, и я порадовался, что хватило ума оставить таблетки в «штабе». Пусть искали явно не их, но у Могилевского могли возникнуть неудобные вопросы.

Бородач с явственно мерцавшим в полумраке шаром ушел в помещение для созревания пива, и я не отказал себе в удовольствии залезть под шкуру Наумову.

– Брат Петр, вы бы сказали, что ищете, – елейно улыбнулся я. – Подсказал бы, где спрятал.

Наумов сделал вид, будто ничего не услышал.

Вернулся чародей, прошелся вдоль стены с хрустальным шаром в одной руке и чарофоном в другой. Возле стеллажей он остановился и объявил:

– Здесь тайник!

Представитель Братства расплылся в довольной улыбке.

– Юрий, зовите людей ломать стену.

– Я вам взломаю! – разозлился я. – Совсем обалдели, что ли?

Я утопил потайной рычаг и легко сдвинул стеллаж в сторону. Штампы для монет хранились в банковской ячейке, а ничего другого криминального внутри быть не могло.

Чародей проверил комнату и отрицательно покачал головой, но тут помещением заинтересовался Могилевский.

– Вячеслав Владимирович, а что это за агрегат?

– Пресс, – спокойно ответил я. – Кроненпробки выбивать.

Дознаватель оглядел листы жести и пластиковую подложку и хмыкнул.

– Допустим, а к чему такая секретность?

– Тайник от прежних владельцев достался, – легко нашелся я, сдвигая стеллаж на место. – Еще вопросы?

Вопросов не было, и мы отправились на второй этаж. Там Наумов сразу нацелился на комнату гимназисток, пришлось остудить его пыл.

– Юрий Васильевич, вы в Гимназии постановление не завизировали, а жилье их учащихся обладает экстерриториальностью. Я договор аренды надлежащим образом зарегистрировал.

Чародей провел вдоль двери хрустальным шаром, и тот сыпанул искрами.

– Стандартная защита колдунов, – оповестил он Наумова. – Если снимать, то под вашу личную ответственность.

Петр побагровел от злости и зло выговорил дознавателю:

– Как вы вообще оформляли документы?! Да это какая-то филькина грамота!

– Как руководство задачу поставило, так и оформил! – не полез за словом в карман Могилевский. – Не вам об этом судить!

Отношения между Дружиной и Братством никогда не отличались особой теплотой, и я терялся в догадках, каким чудом вообще увидело свет это постановление. По всем раскладам его должны были спустить в мусорную корзину еще в организационном отделе на стадии визирования.

– Ладно, – не стал лезть в бутылку Наумов. – Здесь что?

Я молча отпер дверь спальни. Чародей первым переступил через порог и прошелся по комнате. Возле превращенной в бар магнитолы хрустальный шар заметно потускнел, но бородач на это никак не отреагировал. Обогнув кровать, он заглянул в ванную комнату, встал у шкафа – и вдруг шар сыпанул искрами, совсем как у комнаты гимназисток, только всполохи были не сиреневыми, как там, а серебристыми.

– Есть! – азартно выкрикнул бородач, отдергивая шар от шкафа. – Внизу!

Он начал опускаться на колени, но Могилевский немедленно очутился рядом, ухватил его за плечо и заставил выпрямиться.

– Дальше мы сами! – объявил дознаватель, не слушая возражений Наумова.

Я на какой-то миг просто оцепенел, потом захотел взять дробовик и перестрелять всех к чертям собачьим, но, к счастью, порыв моментально схлынул, оставив ощущение тягостного недоумения.

Могилевский натянул резиновые перчатки, опустился на колени и пошарил под шкафом. Послышался треск отклеивающегося скотча, и в руках дознавателя оказался пластиковый пакет.

– Это ваше, Вячеслав Владимирович?

– Первый раз вижу.

– Как оригинально! – не сдержал радости Наумов.

Я повернулся к нему и, с трудом сдерживая клокотавшую внутри злость, объявил:

– Мне это подкинули.

– И кто же?

– Тот, кому принадлежит идея устроить обыск!

Петр Наумов только рассмеялся.

– Это было мое решение!

– Вячеслав Владимирович, – подступил ко мне Могилевский. – Для протокола: это ваше?

– Нет.

– Знаете, что внутри?

– Нет.

– Знаете, как это попало в вашу комнату?

– Нет.

– Придется снять ваши отпечатки пальцев.

Я поморщился.

– Вдруг там какая-нибудь ерунда, а? Опять дело шьете?

– Резонно, – согласился с моим доводом Могилевский и достал из кармана складной нож. – Господин Наумов?

– Не возражаю!

Дознаватель выложил пакет на стол и аккуратно вспорол его боковину, так чтобы не просыпалось содержимое. Внутри оказались микросхемы. Точнее – нечто, внешне микросхемы напоминающее. Ровный слой прозрачно-желтого янтаря полностью покрывал медный диск, наружу проглядывали только выполненные из этого же металла ножки.

– Для протокола: вам знакомы эти предметы?

– Нет, – ответил я.

– Да! – заявил Петр Наумов. – Это собственность Братства, украденная из спецхранилища.

Могилевский вздохнул.

– Ну что ж, тогда начинаем оформляться. – Он указал сначала на меня, потом на Петра. – Или вы желаете решить свои разногласия без привлечения Дружины? По-братски?

Наумов глянул на меня в упор.

– Последний шанс, брат Вячеслав.

– Для протокола, – передразнил я Могилевского, мысленно кляня себя за то, что не догадался проверить после покушения комнату, – это не мое. Я не знаю, что это. Никогда этого не касался и не приносил в свою комнату. Также я не знаю, кто это мог сделать. Об этом лучше спросить у представителя Братства, который инициировал обыск.

– Это откровенное передергивание! – возмутился Наумов.

– Господа! – остановил нас Могилевский. – Обсудим детали позже. Для начала надо разобраться с процессуальными вопросами.

Мы спустились на первый этаж, и дознаватель позвал курившего на улице помощника.

– Варламов, оформляй изъятие. Надо снять пальчики и остаточные следы ауры.

Пришлось приложить ладони к переделанному в чарофон планшету, кожу укололо холодом, на экране остались папиллярные линии, сбоку побежали данные о моем индивидуальном энергетическом отпечатке.

А вот с пакетом такой номер не прошел: на плотном пластике не оказалось ни отпечатков пальцев, ни следов ауры. Ничего.

Могилевский колебался недолго.

– Вячеслав Владимирович, вам надлежит явиться завтра в пятнадцать ноль-ноль в Центральное отделение Дружины для дачи показаний, – объявил он, выписывая повестку. – Пакет со всем содержимым будет приобщен к делу. Уведомление о явке подпишите…

– Как так?! – возмутился Наумов. – Нам были даны гарантии!

– Ничем не могу помочь. Я связан процессуальными нормами, – официально ответил Могилевский и велел дружинникам идти на улицу.

Брат Петр с закаменевшим от напряжения лицом двинулся следом.

– Кто дал наводку! – крикнул я ему в спину. – Подумайте об этом! Хорошо подумайте!

Наумов обернулся и со значением произнес:

– Скоро увидимся! Очень скоро!

Он развернулся и вышел на улицу, а я выругался, теперь уже в голос, и накачал полбокала пива. В несколько глотков выдул его, поставил на прилавок и заблокировал входную дверь деревянным клинышком. Заблокировал – в открытом состоянии, оставив нараспашку. Нервы нервами, но деньги зарабатывать надо…

Первым посетителем оказался Стас Кудрин.

– Привет! – оторвался я при его появлении от газеты и взглянул на «Омегу». – Оксаны нет еще. Через полчаса подойти должна.

Брат огладил бородку и с некоторой долей смущения признался:

– Да я не к ней…

– По пиву?

– Нет, Климова ищу. Не заходил он?

– Нет. Вчера заходил, сегодня не было. Что сказать, если появится?

Стас покачал головой, но сразу передумал и произнес:

– Пусть рассчитывает на меня. Увидимся!

Он вышел за дверь, а я вернулся к чтению. Точнее – вновь уставился в газету.

В голове безостановочно крутилось: «Баран, баран, баран…».

Какой же я баран! Ну почему не проверил комнату, почему там все не обыскал?

Это ведь на поверхности лежало! Самого по себе факта самоубийства было недостаточно, чтобы связать меня с налетом на ювелирный салон, требовались вещественные доказательства. Вот их и подкинули. А я проморгал такой очевидный ход…

Потом пришла тетя Маша, и стало не до самокопания, нашлись дела по хозяйству. А там и ранние посетители потянулись. Все, теперь до вечера не продохнуть. А завтра?

«Завтра» ничего хорошего не сулило. По итогам допроса могут и в камеру отправить. Но даже если нет – Братство тоже со счетов сбрасывать не стоит. Тут хоть круговую оборону занимай…

– Стас заходил, – сказал Оксане, когда та проходила мимо.

Официантка только фыркнула и, виляя пухлым задом, унесла поднос с тарелками на улицу.

Вот что не так сказал? Или поссорились? Да и не суть, собственных проблем хватает.

И как накаркал – «собственные проблемы» нарисовались уже минут через пять.

В бар вошел дознаватель Могилевский, шумно выдохнул, промокнул вспотевший лоб носовым платком и двинулся к стойке.

– А налейте мне кружечку светлого, Вячеслав Владимирович! – попросил он, усаживаясь на стул.

– А стоит ли, Юрий Васильевич? Вы же при исполнении. Еще выговор получите.

Дознаватель расстегнул кожаную папку и выложил на стол наполовину заполненный лист.

– Ознакомьтесь и распишитесь.

– Подписка о невыезде? – опешил я. – Вы издеваетесь?!

Могилевский пододвинул ручку.

– Подписывайте.

Захотелось взять ручку и воткнуть ее в глаз дознавателя, но вместо этого я поставил в соответствующей графе свою закорючку.

– Что-то еще?

– Кружку светлого. Теперь я не при исполнении.

Я взял бокал и начал накачивать в него помпой пиво, мысленно желая дружиннику подавиться. Тот наблюдал за моими действиями с непонятной полуулыбкой, а потом произнес:

– Вот даже не знаю, то ли вы очень везучий, то ли наоборот. Это как с полным набором козырей в дураках остаться. Вроде карта хорошая пришла, а на погоны шестерки нацепили.

Я передвинул бокал с пивом Могилевскому, не став никак комментировать его высказывание.

– Вот вы состоите в резерве Патруля, а у нас установка к силовикам предельно лояльно относиться. И помогло это вам? Да ничуть! И в списке персон, которых кошмарить не рекомендуется, вы тоже значитесь, но опять нашла коса на камень. Мне руководство прямо приказало к пожеланиям Братства прислушиваться, несмотря на… – Грузный дознаватель многозначительно замолчал, отпил пива и блажено выдохнул. – Хорошо!

– Хорошо, да не очень.

– То ли еще будет!

– Например?

– Ну вот так сразу Братству вас никто не выдаст. Только через суд. Поэтому завтра на допрос с вещичками подходите. Сразу оттуда в ИВС заедете.

– Серьезно? – прищурился я.

– Предельно, – кивнул Могилевский. – Руководство Патруля уже поставлено в известность. Могли бы и сразу арестовать, да вам хватило ума отпечатки стереть. Поэтому сначала проведут экспертизу найденных артефактов.

– Это не мой пакет!

– А чей же? – спросил дознаватель и сам за меня ответил: – Подкинули?

– Подкинули.

– Не оригинально.

– Я что, враг себе – ворованное в спальне хранить? – окрысился я. – Через мои руки всякое проходило, но не в доме же склад устраивать!

– Ваша версия?

Я немного поколебался, прикидывая, чем может грозить излишняя откровенность, но все же решил о нападении рассказать. Могилевский молча выслушал меня, потом спросил:

– О незаконном проникновении заявляли?

– Нет.

– А говорите, не враг себе.

Я выругался. Дознаватель покачал головой и достал бумажник.

– Сушите сухари, Вячеслав Владимирович, – посоветовал Могилевский, расплачиваясь за пиво. – Или пускайтесь в бега прямо сейчас, как ваш подельник.

– Подельник? Теперь у меня есть подельник?

– С вами по делу проходит начальник охраны Колхозного рынка. Сегодня он не вышел на работу. Пропал.

– Климов? – не понял я. – Не может быть!

– Постановление о невыезде заведут в систему после обеда. Но если соберетесь делать ноги, воспользуйтесь служебными воротами, – предупредил Могилевский, взял папку и направился на выход. – Всего хорошего!

– И вам не хворать, – пробормотал я, чувствуя, как идет кругом голова.

Убийство дяди Миши, покушение, подкинутые артефакты, обыск и грядущий арест никак не укладывались в единую картинку, словно неподходящие по форме элементы пазла. И Клим. Еще оставался Клим…

Климов знал и меня, и дядю Мишу, а теперь исчез. Сбежал или убит? Обвинен облыжно или за всеми последними событиями стоит именно он?

Сомневаюсь, конечно, но вдруг?

Перед посещением ювелирного салона я заезжал на Колхозный рынок, не мог ли кто-то слышать там мой разговор с Иваном? Что, если никакой слежки ни за мной, ни за салоном не было, а просто я слишком громко говорил по чарофону?

Опять же с какой стати Могилевскому идти на такую откровенность? Зачем он меня предупредил? И не слил ли дезинформацию, чтобы арестовать при попытке покинуть Форт? Бегство подозреваемого обычно придает собранным уликам дополнительный вес.

Вот черт!

Ближе к обеду вернулся Иван, отдохнувший и всецело довольный жизнью.

– Соседи говорят, с утра дружинники приезжали. Кто-то дебош устроил?

– Нет, – покачал я головой. – Это по моим делам. Завтра бар на тебе, мне кое-чем заняться надо будет.

Еще не знаю – пойду на допрос или нет, но одно ясно точно: за стойкой стоять явно не буду.

– Что-то серьезное? – забеспокоился Иван.

– Показания пойду давать, – вздохнул я и махнул рукой. – Ладно, не бери в голову! Ерунда!

– Точно?

– Само собой.

Зазвонил телефонный аппарат на стойке, я поднял трубку, и вальяжный мужской голос произнес:

– Пригласите, пожалуйста, Вячеслава Владимировича.

– Слушаю вас, – ответил я, заранее готовясь к неприятным известиям.

– Новиков, отдел проблемных активов Центрального городского банка, – представился собеседник. – Уведомляем вас об изъятии переданного в залог здания в счет досрочного погашения ипотечного кредита…

– Какого черта? – не сдержался я. – Я не просрочил ни одного платежа!

– Условиями договора предусмотрено взыскание задолженности в случае, если банку станет известно о неспособности заемщика своевременно выполнить свои обязательства.

Я попытался спорить, но безуспешно. Стоило бы поехать в банк и прояснить ситуацию на месте, но вместо этого я позвонил Гельману. Заместитель начальника Патруля разговаривать со мной не пожелал.

– Извини, Слава, я должен думать о сохранности активов, – сказал Артем и повесил трубку.

Даже так?! Ну теперь ясно, кто банк о моих неприятностях с законом уведомил!

На языке так и вертелись ругательства, едва сдержался. Потеря здания сама по себе не грозила никакими убытками, но большинство свободных средств я вложил в оборудование спиртового заводика, а без подходящего помещения его можно сдавать старьевщикам по цене лома. И это просто бесило!

– Точно все в порядке? – уточнил встревоженный Иван. Моя перекосившаяся физиономия его откровенно обеспокоила.

И тут же звякнуло оконное стекло, посыпались осколки.

– Падай! – крикнул я помощнику, присел за стойку и схватил «Шершень», но сразу вернул жезл «свинцовых ос» обратно и выпрямился. – Отбой тревоги!

Пуля прошила бы стекло, оставив после себя небольшую аккуратную дырку, а здесь вывалился кусок размером с кулак. Ага, вот и камушек на полу валяется!

Я вышел на крыльцо и увидел, как по улице со всех ног улепетывает рыжий мальчишка; в руке его болталась рогатка.

– Вот стервец! – выругался кто-то из посетителей.

– Уши бы ему оторвать! – согласился я и вернулся в бар.

Сердце нервно колотилось, руки дрожали. Я налил рюмку самогона, выпил и принялся отдавать распоряжения:

– Оксана, подмети осколки! Иван, позвони Вайсеру, пусть приедет стекло вставить.

– Сам вставлю, у нас есть на чердаке запасные, – ответил Грачев и выложил на прилавок выпущенный из рогатки метательный снаряд.

Камень был обмотал заклеенной скотчем бумажкой.

– Оригинально, да? – хмыкнул Иван.

– Не то слово, – проворчал я, сунул камень в карман и поднялся в спальню.

Вскрывать на всеобщем обозрении доставленное столь странным образом послание не хотелось, пусть даже там и обнаружатся всего лишь три заветных буквы.

Заперев за собой дверь, я аккуратно отклеил скотч, развернул бумажку и разгладил ее на столе.

«Советская-Терешковой. Рынок. 20–00. Брат Кеша».

Записка заставила озадаченно наморщить лоб. Со мной связался именно Клим – сомневаться в этом не приходилось. За «Иннокентия» он вполне мог дать в морду, и никто не слышал, как на днях я в шутку назвал его «братом Кешей».

Итак, на встречу меня пытается вытащить именно Клим. Но зачем?

Параноик на моем месте заподозрил бы подвох и желание обрубить концы, но в том-то все и дело, что ничего опасного для Климова я попросту не знал.

Так что на встречу придется идти, без вариантов. Слишком многое нас связывало, чтобы просто отмахнуться от подобного приглашения. Да и альтернатива – это камера в изоляторе временного содержания, а потом и вовсе застенки Братства. А Клим точно не просто так в бега подался и не просто так мальчишку с рогаткой отправил. Должен быть план.

Или же мне просто хочется в это верить?

Самообмана еще никто не отменял.

К встрече со старым приятелем я готовился со всем тщанием. Притащил бронежилет, надел, сверху натянул мешковатую толстовку. Немного неудобно, но со стороны особо в глаза не бросается. Ножи, «дерринджер», чаромет и «таурус» – взял с собой все, ничего не ставил. Еще и всякой полезной мелочовки по карманам рассовал, даже дозу «Небесного исцеления» – уж не знаю, подействует оно теперь на меня или нет.

Карабина брать не стал, иначе пришлось бы ехать на машине, а мне этого не хотелось. Слишком просто отследить. По этой же причине не стал просить о помощи Ивана. Мое отсутствие в баре никого не насторожит, это дело обычное, а вот Грачев всегда на виду. Придется отдуваться самому.

Единственное, что смущало, – это всякое отсутствие колдовской защиты. Долбанут из чаромета – только пепел и останется.

Я задумчиво повертел в руках кожаные браслеты со сложным узором нитяных жгутов, деревянных шариков и хрустальных бусин, поежился от не самых приятных воспоминаний, но все же вышел в коридор и постучался в комнату гимназисток.

Открыла Вика.

– Дядя Слава? – удивилась брюнетка, спешно запахнув халатик. – Что-то случилось?

Я продемонстрировал браслеты и спросил:

– Если убрать индивидуальную привязку, они будут работать?

– Ментальная защита точно нет, а энергетические щиты… – Гимназистка на миг задумалась, потом встрепенулась и отступила от двери. – Заходите! – Она запустила меня в комнату и позвала подружку: – Юля, иди сюда! Дядя Слава, присаживайтесь!

Я привычно уселся на шкуру сугробника, а девушки немного пошушукались между собой, но к согласию не пришли. В итоге Юля забрала браслеты и пробежалась тонкими пальцами по бусинам, словно пианист по клавишам.

– Кроме ментальной защиты персональной привязки ничего больше не требует, – объявила рыжая колдунья. – Можно рискнуть. Вы готовы?

– Готов, – решил я. – Если что, до бани добежать успею.

– Да мы вас и здесь водой окатим! – рассмеялась Вика, пытаясь скрыть за шуткой нервозность.

Юля сходила за ширму и вернулась с массивным деревянным шаром, покрытым сложной резьбой. Я уже видел его раньше, но теперь заполненный магией артефакт представлялся сгустком овеществленной стужи. Будто черная дыра. Закрою глаза – и все равно знаю, где он находится.

Гимназистки уселись по бокам; я позволил им надеть на меня браслеты, и по спине немедленно побежали колючие мурашки. Они так и бегали, пока Юля с Викой переливали энергию в разряженные бусины, а потом девушки поднялись на ноги и выжидающе посмотрели на меня.

– Дядя Слава?

Я встал со шкуры и прислушался к своим ощущениям. Не было ни жара, ни холода, и прокушенное плечо себя никак не проявляло. Только было не очень привычно шевелить руками – на запястья словно нацепили невидимые утяжелители по килограмму каждый.

– Отлично! – обрадовался я. – Вы настоящие кудесницы! Расцеловал бы, да Ване обещал себя в руках держать.

– Обращайтесь! – заулыбались в ответ гимназистки.

Я вышел за дверь, но сразу заглянул обратно.

– Насколько заряда хватит?

– В пассивном режиме расход небольшой. А так будет зависеть в первую очередь от импульса силы. Придется его гасить полностью или получится отвести в сторону.

– Спасибо! – еще раз поблагодарил я гимназисток и отправился к себе.

В семь, когда в баре стало не протолкнуться от посетителей, я попросил гимназисток еще раз проверить заряд браслетов, а потом выскользнул на задний двор и оттащил заранее выставленную туда стремянку к забору. Взобрался на нее, спрыгнул в глухой переулок и зашагал по дворам выстроенных вдоль Красного проспекта пятиэтажек. Не заметив ничего подозрительного, свернул в темный проход между домами и со всех ног рванул через проезжую часть.

Кативший по дороге грузовик принялся отчаянно сигналить; я проскочил перед ним и выбежал на парковку клуба «Ширли-Муры». Сразу поспешил дальше вдоль ограды «Тополей», свернул за угол и уже там остановился. Выждал с минуту – выглянул обратно и с облегчением перевел дух. За мной никто не шел.

Это еще не гарантировало отсутствия слежки, но напрочь исключало всякую любительскую самодеятельность.

Солнце уже начинало клониться к закату, но пока еще висело достаточно высоко, прохожих на улице хватало с избытком. Я на общем фоне нисколько не выделялся. Иду себе да иду. На голову вопреки обыкновению капюшон мастерски накинул, еще и бронежилет добавил фигуре массивности; так сразу и не опознаешь, если не присматриваться.

Вдоль задней ограды «Тополей» я дошел до проходной общежития, повернул и направился к проспекту Терешковой через застроенный двухэтажными зданиями квартал. Дворы там были все больше обнесены капитальными заборами, и узенькие проезды напоминали самый натуральный лабиринт, а затем впереди замаячили обветшалые трущобы.

Их я обогнул стороной. Просто не рискнул нарываться на рожон. Там можно запросто сгинуть без всякого вмешательства недоброжелателей. И ствол не поможет.

Постоянно оглядываясь и озираясь, я перебежал через Тополиную аллею, дошел до Севастопольской и зашагал мимо особняка «Несущих Свет». Раньше эта секта частенько устраивала эпатажные уличные проповеди, но в последнее время ее адепты остепенились и не мозолили людям глаза. То ли былой запал иссяк, то ли в тайный орден переквалифицировались.

Дойдя до перекрестка с Советской, я не стал сразу поворачивать налево, а вместо этого перешел через дорогу и двинулся под горку по другой ее стороне. Эстонские болота располагались в низине, и уклон здесь был достаточно крутым. В обратном направлении по обледенелой дороге водители обычно забираться даже не пытались, объезжали стороной.

Чувствуя, как накатывает лихорадочное возбуждение, я оглянулся, но никто из прохожих подозрения не вызвал. С той стороны на первых этажах были лавки и магазинчики, там народу хватало. Здесь сразу за тротуаром начинался откос, и я шел на высоте третьего этажа домов, выстроенных чуть ниже по склону. Позади никто не тащился, но провериться не помешает…

Метров через тридцать после поворота на Южный бульвар я хлопнул себя по карману и выудил чарофон. Сделал вид, будто отвечаю на вызов, раздраженно махнул рукой, развернулся и зашагал в обратном направлении.

Все, кина не будет, встреча отменяется. Такой вот немудреный спектакль.

А сам включил фронтальную камеру чарофона и принялся поворачивать его, осматривая улицу за спиной. Дернется кто-нибудь? Дернется?

И дернулся! Преспокойно шагавший в одном со мной направлении парень на противоположном тротуаре неожиданно замедлил шаг, а потом и вовсе перебежал через дорогу и пристроился позади. И сразу с пройденного мной перекрестка вывернул фургон с раздвижной боковой дверью.

Что называется – приплыли. Капец, как он есть, получите и распишитесь.

Довыделывался!

Я сунул руки в карман, да так и пошел дальше, усталый и согбенный. Просто олицетворение уныния. А что пальцы сомкнуты на рукояти чаромета – со стороны этого не видно.

Почему именно на чаромете? Да ведь неспроста дядя Миша именно эту модель выискивал. Тут я решил положиться на интуицию старого мастера. Большого ума человек был…

Фургон все ближе, в кабине пара человек в рабочих спецовках, незнакомые. Едет неспешно, словно дает нагнать меня преследователю.

И тот нагоняет – чувствую его спиной, словно сделался обладателем колдовского внутреннего зрения. Не сделался, конечно, но холодом сзади тянет все ощутимей.

Задействован мощный артефакт? Очень может быть…

Фургон притормозил, как перед кочкой, боковая дверь слегка подалась наружу, начиная открываться. А сзади – сорвавшиеся на бег шаги!

Я не стал оборачиваться, не стал кидаться наутек. Не успел бы просто.

Рука из кармана вниз и назад, за спину. Указательный палец – на гашетке. Краешек глаза выхватывает движение, и сразу – выстрел по ногам преследователя!

Изувеченный парень еще только начал валиться на тротуар, а я уже выбросил руку вперед и выстрелил в распахнувшуюся дверь фургона, где готовились принять меня двое крепышей в одинаковых комбинезонах, с масками на лицах.

«Плазменный цветок» взорвался в салоне ослепительной вспышкой, парней раскидало в разные стороны, а я перескочил через ограждение и покатился вниз по склону к спасительным подворотням обветшалых домов.

Сразу нагнал истошный визг, словно подранок только сейчас сумел набрать воздуха в легкие, и наверху сверкнула вспышка. Но стрелок поторопился, огненный росчерк выжег траву в метре правее.

Донеслось мимолетное дыхание колдовского жара; я на очередном кувырке выстрелил куда-то вверх, и «плазменный сгусток» взорвал землю у самого края тротуара. И все – чаромет оказался разряжен.

Вот черт!

Под спину некстати подвернулся камень, но бронежилет смягчил удар. Я ухватился за куст и вырвал его с корнем, зато сумел вскочить на ноги. И тут же меня накрыли из чаромета!

Огненный всполох налетел со спины, на миг стало невыносимо жарко, а потом магический разряд унесся дальше. Попавшее под его удар оконное стекло изогнулось пузырем и расплескалось прозрачными брызгами.

Защитные браслеты похолодили кожу, словно превратились в куски льда: от верной гибели уберегли именно они. Я не стал дожидаться нового попадания и рванул к углу дома. Рукоять чаромета вдруг обожгла ладонь, а только отбросил его в сторону, и оружие вспыхнуло химическим огнем, заполыхало синим пламенем среди травы.

Повезло! Оставайся в батарее чуть больше магической энергии – запросто оторвало бы руку.

На бегу я выдернул из пистолетной сумки «таурус», заскочил за угол и дважды пальнул зажигательной картечью в перескочившего через ограждение пешеходной дорожки стрелка. Не попал, но от неожиданности тот оступился и кубарем покатился вниз.

Откуда-то сбоку прилетела очередь «свинцовых ос». Шарики угодили в стену дома, на меня полетели куски штукатурки и шлакоблочная крошка.

Не давая взять себя в клещи, я резко отпрянул назад, развернулся и побежал. Оставил позади один двор, другой, потом заскочил в проходной подъезд, но выходить с другой стороны дома не стал и по скрипучим деревянным ступням лестницы взбежал на второй этаж.

Подобная планировка была мне знакома – через весь дом шел сквозной коридор. К счастью, решеток жильцы не поставили, проход оказался свободен. У стен громоздились непонятные коробки, пахло подгоревшей кашей, где-то ругались, где-то играли на гитаре, стучал молоток. Картонная коробка с пустыми бутылками, велосипед без колес, деревянный ящик с песком на случай пожара. Плач, смех. Мятое жестяное ведро, лентяйка, грязная тряпка.

Коридор – будто червоточина в чужой жизни. Я проскочил его насквозь.

Сразу на улицу не выскочил; бежать без оглядки – не самый лучший способ уйти от преследования. Иногда стоит затаиться. А иногда и вовсе нельзя скрыться, не обрубив предварительно хвоста.

До общежития Дружины слежки за мной точно не было, никто сзади не тащился. Значит, подхватили на Тополиной аллее. А заметили на Красном. И машина наверняка не одна, вторую могли пустить по параллельным улицам. Побегу – столкнусь лоб в лоб.

Стоя у приоткрытой двери подъезда, я перезарядил револьвер и убрал его в сумочку, взамен вытащил из чехла на поясе нож. Перекинул его в ладони так и эдак, приноровился.

Хороший нож, булатный. И рукоять удобная – с выемками и ограничителем, чтобы при тычке пальцы на клинок не соскочили. Самое оно, если резать колбасу, которая на двух ногах бегает и отмахнуться норовит.

Я вытер ладонью вспотевшее лицо и насторожился, заслышав непонятный скрежет и быстрые шаги. Кто-то бежал вдоль дома, перескакивая через низенькие ограждения цветников. И держался у стены он точно неспроста…

Дальше просто: скользнуть за спину, ткнуть ножом в шею, затащить в подъезд и добить уже наверняка.

Незнакомый парень проскочил крыльцо и поспешил дальше; я не двинулся с места. Иногда лучший вариант – ничего не делать. Просто взять себя в руки и подождать.

Шаги стихли; я осторожно выглянул в дверь, сунул нож в чехол и напрямик через цветник добежал до угла дома. На улице – никого.

Намотанная на вбитые в землю палки толстая проволока выглядела прогнутой – не иначе ее скрежет меня и насторожил, – я легко перескочил через ограждение и зашагал к пятиэтажкам на проспекте Терешковой.

Навстречу прокатил тележку с бидоном седой дедок; у стены дома играла в «чику» ватага пацанов, на лавочке увлеченно беседовали две кумушки. Крепких парней нигде видно не было. Машин – тоже.

Оторвался? Может, и так.

Я остановился в проходе меж двух заброшенных гаражей, точнее, меж пустых металлических коробок, от них оставшихся. Стены пятнала сажа, под ботинкам хрустели битые бутылки, но зато отсюда полностью просматривался блошиный рынок на перекрестке, а сам я глаз никому не мозолил.

Взглянул на часы – без двадцати восемь. Времени полно.

Место было людным, затеряться среди прохожих наблюдателю не составит никакого труда. Но сколько нужно человек задействовать, чтобы перекрыть все возможные пути отхода? Против меня ведь не система, это какие-то частники. Их ресурсы небезграничны. Надеюсь…

Послышалось нервное завывание сирены, и сразу из соседнего двора выехал знакомый фургон. Автомобиль нагло подрезал неспешно кативший грузовик, развернулся и умчался в сторону промзоны.

Тогда я пристроился в хвост компании подвыпивших работяг, перешел с ними через проспект и быстро затерялся среди бродивших по блошиному рынку покупателей. Публика там подобралась самая разнообразная, один из рядов и вовсе занимали китайцы, на меня никто внимания не обращал.

Где искать Клима, я не имел ни малейшего понятия, поэтому просто прохаживался туда-обратно и внимательно поглядывал по сторонам. Сам меня найдет. В конце концов, конкретное место он не стал указывать неспроста. Сидит сейчас где-нибудь и слежку вычисляет.

Интересно, есть она или с концами оторвался?

Сбоку пристроился худощавый мужичок с полным металлических зубов ртом; наброшенная на голое тело безрукавка оставляла открытыми синие из-за татуировок предплечья. Слишком открыто, слишком напоказ для карманника.

Непонятный тип перехватил мой взгляд, кивком указал куда-то перед собой и зашагал к соседней пятиэтажке. Я немного помедлил и двинулся следом. Ладонь как бы невзначай легла на пистолетную сумочку. Но для рынка как раз обычное дело имущество придерживать, чтобы не обчистили.

Мужичок поднялся по кирпичной лесенке в магазинчик, из распахнутой двери которого валили клубы табачного дыма, и сразу сунулся к прилавку, легко растолкав выстроившихся в очередь за добавкой пьянчуг.

– А налей-ка мне соточку, Светка-конфетка! – прихлопнул он ладонью к доскам несколько мелких монет.

Высокая мясистая тетка смахнула деньги в карман передника, выставила перед собой граненый стакан с нарисованной маркером отметкой и взяла початую бутылку водки. Занавесь сбоку от продавщицы качнулась, Клим на миг выглянул оттуда и сразу спрятался обратно.

Я спокойно обогнул прилавок и, будто так и надо, прошел в подсобку. Никто на меня даже не взглянул.

В подсобке Климова уже не оказалось, там меня дожидалась приоткрытая дверь. За ней – лестничная клетка. Я глянул вверх, меж пролетов, заметил меж пролетов смазанное движение и начал подниматься по грязным ступенькам. Сумку расстегнул заранее и обхватил рукоять револьвера. Припрет – смогу и так пальнуть, не вынимая.

Не пришлось. Клим дожидался меня на пятом этаже у чердачной лестницы.

Он приложил палец к губам и взобрался наверх. Выглянул из люка и махнул рукой. Мол, ходу! Не стой столбом!

Лезть по приставной лесенке с засунутой в пистолетную сумку рукой было неудобно; я вытащил «таурус» и забрался на чердак, уже не скрывая оружия.

– Люк закрой, – попросил Клим, который дожидался меня, сидя на продавленном диванчике без ножек. Руки он держал на виду, положив ладони на колени. Судя по кособокому столику, сплошь изрезанному ножами, окуркам и куче мусора в углу, в холода здесь собиралась местная шпана.

Я тихонько опустил на место крышку люка, уселся на пуфик и прислонился спиной к стене. Револьвер убирать в сумочку не спешил.

– Нервничаешь? – спросил брат.

Вопрос заставил улыбнуться.

– С приключениями добирался, – сообщил я.

– Рад, что все обошлось.

– А уж я как рад! – хмыкнул я и все же сунул «таурус» в сумку. – Клим, не тяни кота за яйца! Рассказывай!

– Да что тут рассказывать…

– Начни с того, почему в бега ударился.

Климов досадливо поморщился.

– Не в бега ударился, а на работу не вышел, – поправил он меня. – Официально в розыск меня не объявляли.

– А неофициально?

– Неофициально сидел бы сейчас в казематах Пентагона. А может, в Туманный уже этапировали бы. Вот я и решил… потрепыхаться напоследок.

– Что ты натворил и как с этим оказался связан я?

– Дядя Миша ничего тебе не передавал на продажу? – задал Климов встречный вопрос.

Я задумался, но решил по возможности ничего не утаивать.

– Дядя Миша для меня кое-что иногда делал. Я размещал у него заказы. К Братству это никакого отношения не имело, сгодился бы любой опытный ювелир. Схема незаконная, но за нее оторвали бы голову мне, и только мне.

– Уверен?

– Знаю. Проходил уже.

Узнай о продолжении подпольной чеканки монет агенты Торгового Союза – они не стали бы устраивать весь этот кровавый балаган. Просто ухватили бы меня за яйца и потребовали рассказать об источнике происхождения серебра. А штампы – это так, малозначимая ерунда.

Клим тяжело вздохнул и откинулся на спинку дивана.

– А сейчас что случилось? Ты грязный, будто в помойке валялся. Братство перехватить пыталось?

Я покачал головой.

– Нет, не Братство.

И дело было вовсе не в том, что никого не узнал – я и не знаю всех на самом деле, – просто братья так не действуют. Насчет ночного нападения ничего сказать не могу, а здесь совсем другая выучка была. От боевиков Братства я бы так легко не ушел.

– Кто тогда?

– Клим, ты у меня спрашиваешь? – разозлился я. – Это ты мне должен сказать, во что вляпался!

– Меня подставили!

– Представляешь – меня тоже!

Я рассказал о попытке представить мою смерть самоубийством, о сегодняшнем обыске и покушении; Климов вопросов задавать не стал, только кивнул.

– Одно к одному.

– Выкладывай! – потребовал я.

– Промышленный шпионаж, – коротко ответил Клим. – Кто-то ворует наши секреты. Кто-то из Братства.

– Не ты?

– Слишком стар для этого дерьма, – поморщился брат. – Три месяца назад из хранилища пропал блок питания «Актинии». Исчезновение вскрылось при очередной инвентаризации.

– Что за «Актиния» и чем важен ее блок питания?

– Модуль индивидуальной защиты. Направленные импульсы магического излучения разрушают кристаллические сердечники пуль до их вхождения в защитное поле амулета. Но не в этом дело, просто в блоке питания была применена новая технология контролируемых сверхкоротких алхимических реакций. Минимальный выброс энергии в пространство, максимальное число активаций. Нашим чародеям впервые удалось обскакать городских алхимиков, поэтому переполох вышел знатный.

– Виновных вычислили?

– Вычислили, – кивнул Климов. – Я вычислил, это было мое расследование. Все улики указывали на трех братьев из охраны Пентагона, но их кто-то предупредил. Ушли в самоволку за час до ареста, прихватив с собой кучу оружия.

– Их нашли?

– В итоге – да. Знаешь, что такое мозговой щуп?

Я кивнул. Так именовался инструмент, способный считать информацию напрямую из мозга недавно умершего человека.

– Так понимаю, живыми никого не взяли? – уточнил я, и без того прекрасно зная ответ.

– Не получилось, – поморщился Климов. – И после полной расшифровки воспоминания выяснилось, что убитые никакого отношения к краже алхимического блока питания не имели.

– Почему сбежали?

– Были другие грешки, на них и сделал упор анонимный доброжелатель, предупреждая о грядущем аресте. – Клим тяжело вздохнул. – А неделю назад пошел слух о появлении на черном рынке блокираторов чарометов и жезлов «свинцовых ос». Не только сертифицированных, любых.

– То есть это не Гимназия?

Служебные бляхи дружинников не позволяли использовать против них амулеты, сертифицированные для продажи в Форте. Против несертифицированных изделий стандартная блокировка не работала.

– Не Гимназия, – подтвердил Клим.

– Дай угадаю, – усмехнулся я. – Несколько лет назад чародеи начали встраивать во все свои изделия код деактивации?

Климов кивнул.

– Так и есть, – подтвердил он. – И выяснилось, что хранящиеся в Пентагоне служебные блокираторы были приведены в негодность. Кто-то снял с полусотни резонаторов управляющие элементы и заменил их муляжами.

– Откуда они у вас?

– Выделили на случай беспорядков.

– И ты имел к ним доступ?

– Имел, – вздохнул Климов. – Видишь, как все сходится?

Все сходилось и в самом деле просто идеально. Клим имел доступ к пропавшему имуществу и облыжно обвинил в краже невиновных.

Подозрительно? Еще как!

А я – связующее звено с дядей Мишей и покинувшим орден Саней-чародеем. Это уже целая преступная группа получается! Немудрено, что меня попытались повесить. Тогда бы отпали последние сомнения. Впрочем, после обнаружения при обыске краденых блокираторов моим заверениям в невиновности уже никто не поверит в любом случае.

– Вопрос в том, – задумчиво произнес Клим, – зачем убили дядю Мишу.

– Случайная жертва, чтобы сбить следствие с толку? Кинуть подозрения на меня, а через меня на тебя? – предположил я и сам же покачал головой. – Нет, вряд ли.

Дядя Миша искал чаромет устаревшей конструкции за неделю до убийства. Зачем он ему понадобился? И откуда старый ювелир знал, что новым моделям доверять не стоит? Почему он вообще опасался за свою жизнь?

– За последнюю неделю из ювелирного салона три раза звонили на рынок, – сказал вдруг Климов. – Еще одна ниточка, связавшая меня с дядей Мишей.

– Ты разговаривал с ним?

– Нет, его со мной не соединяли. Наверное, на месте не было.

– Точную причину смерти установили?

– «Мозголом». Это яд такой, головной мозг в кашу превращает, память уже не считать. То ли сам принял, то ли заставили. С дырой в черепе тоже никакой определенности нет – могли мозговой щуп забить, могли просто штырь какой-нибудь, чтобы на меня подозрение кинуть.

Я покачал головой и спросил:

– Сколько можно выручить за блокираторы?

– Немало, но блок питания «Актинии» стоит на порядок дороже. И никакой возни с паяльником.

– Блок уже где-нибудь всплыл?

– Пока ничего не слышно.

– Ладно, – вздохнул я. – И что будем делать?

– Лично я залягу на дно.

– Тебе хорошо, меня арестуют завтра.

– Время есть в нору поглубже забиться, – пожал плечами Клин, потом поморщился. – Хотя на твоем месте проще в изоляторе отсидеться. Это меня выпотрошат без всякой жалости, если поймают. Рано или поздно дело развалится. Хотя и не факт…

Я насторожился:

– Что такое?

– Начались разговоры о залежах угля в районе Чертова Провала на территории Туманного. Братство такой жирный кусок ни Городу, ни Форту не уступит. Так что торги должны идти нешуточные.

– А меня просто к пакетному соглашению добавят?

– Запросто.

Что ж, это объясняло непонятную лояльность Дружины к Братству. Могут продать. Вот уж действительно – запросто.

– Стас с утра заходил, тебя спрашивал, – припомнил я.

Климов поморщился.

– Никому ничего не говори. Не хочу людей впутывать.

– Твое дело. Только больше никого не подсылай стекла колотить, так денег никаких на ремонт не хватит.

Мы обговорили варианты связи, а потом Клим пошел в один конец чердака, а я в другой. Спустились через разные подъезды, так и разошлись.

Слежки не заметил, да и повторного нападения особо не опасался: после недавней перестрелки дружинников в округе заметно прибавилось.

Возник даже соблазн пройтись по Советской, оглядеться на месте и послушать сплетни, но решил лишний раз не нарываться. Пусть толстовка у меня и неприметная, но нарвусь на кого-нибудь глазастого – замучаюсь с дружинниками объясняться. Да и ждать там могут.

Так что я дошел до Южного бульвара, поймал извозчика и поехал домой.

Только я вошел в бар, Ваня сразу указал на потолок.

– Ирина пришла. Не смогла дозвониться и нервничает.

– Чарофон забыл, – отмахнулся я и спустился в подвал, чтобы избавиться от бронежилета. Заодно кинул на стол колдовские браслеты.

Увидит их на мне – скандала не оберешься.

После этого я вернул на дверь навесной замок и ушел на кухню. Нагрузил там едой поднос и предупредил Ивана:

– Бар на тебе.

– Кто бы сомневался, – ничуть не удивился этому помощник. – Провести выходной день за стойкой – это святое!

Я остановился в дверях.

– Поработай еще связистом. Позвони Селину, попроси подъехать. Есть деловое предложение.

– Он начнет что-нибудь о горе и Магомеде втирать, – засомневался Иван.

– Тогда крой козырями. Скажи, кошки мошек не едят.

– Пошлет он меня…

Я не стал ничего слушать и поднялся на второй этаж. Не пошлет, точно не пошлет. У дурных известий быстрые крылья, наверняка Денису и Гамлету о моих проблемах с законом известно. Захотят сорвать свой маленький гешефт – приедут.

– Ты куда пропал, Хмелев? – возмутилась Ирина при моем появлении.

– Срочные дела возникли, – ответил я, устраивая поднос с ужином на краю стола, который чем дальше, тем больше зарастал рабочими документами подруги.

– А на звонки почему не отвечал?

– Чарофон дома забыл.

Ирина встала и поцеловала меня; я прижал девушку к себе и спросил:

– Правильно понимаю, что с обследованиями полный порядок?

– Не совсем. – Она высвободилась, отошла к зеркалу и принялась поправлять прическу. – Надо будет еще несколько замеров сделать.

– Серьезно? – Вновь лезть в липкую грязь мне нисколько не хотелось.

– Это в твоих интересах!

Я покачал головой.

– Только через постель!

– Слава, антимагических средств предохранения еще не изобрели!

– Мы что-нибудь придумаем, – с усмешкой пообещал я и указал на поднос. – Прошу к столу.

– Ужин при свечах?

– Романтика!

Романтика продлилась пятнадцать минут, а потом задребезжал телефонный аппарат, и Грачев сообщил о приезде Дениса Селина.

– Ты невыносим, Хмелев! – расстроилась Ирина.

– Можно подумать, тебя в выходные на работу никогда не выдергивали!

– Иди уже!

Иван проводил Селина в подвал, а сам вернулся за стойку и накачал кувшин светлого пива. Я на миг приложил ко лбу запотевшее стекло и отправился вниз.

Денис сидел за столом и с интересом разглядывал браслеты.

– Здорово, Слава! – поприветствовал он меня. – А чего не к нам?

– У тебя ствол на входе забрали?

– Нет.

– А у вас мне до трусов каждый раз раздеваться приходится.

Денис с усмешкой постучал пальцем по бронежилету и никак комментировать услышанное не стал.

– Пиво будешь? – предложил я.

– Наливай.

– Не за рулем?

– С водителем.

Я разлил пиво в нормальные кружки, сделал пару глотков и напрямую спросил:

– Слышал о моих проблемах?

Селин в ответ только покачал головой.

– Слава, сосчитать твои проблемы пальцев на руках не хватит. Переходи сразу к делу. О королях и капусте потом поговорим.

Невысокий и плотный, со сбитыми костяшками и мощными надбровными дугами, Денис Селин выглядел недалеким головорезом, но на деле был… головорезом умным, очень умным и весьма изворотливым. Играть с ним в словесные игры не стоило, и я начал с главного:

– Банк в погашение кредита изымает здание бывшего штаба Патруля.

– Логично, – фыркнул Селин и отпил пива. – А тебе-то что? Легко пришло, легко ушло. Ну, угоришь на процентах, ничего страшного.

– У меня там помимо этого вложения были.

– Спиртовой заводик?

– В том числе.

Селин рассмеялся.

– Хочешь знать, что будешь дальше? Ты пришлешь бригаду вывезти оборудование, а оно окажется под арестом. Как неотъемлемая часть здания. Просто не сможешь собрать подтверждающих документов. Но, скорее всего, твоих людей просто не пустит охрана. Кто там твой теневой партнер, Гельман? Тема просто разведет руками. «Извини, Слава, – скажет он. – Это все банк!».

Мне приходили ровно такие же мысли, поэтому вступать в беспредметный спор я не стал.

– С оборудованием сам разберусь. Речь не о нем. У меня там готовой продукции немало.

– А именно?

– Самогон из снежной ягоды. Начальная крепость семьдесят объемных долей спирта. Разлит по дубовым бочкам, сертификат соответствия имеется. У вас на «Стадионе» уники собираются, им это пойло как нектар.

– Заберем за полцены, – объявил Селин.

– Да хрен там!

– С самовывозом.

Я задумался, но все же покачал головой.

– Конский дисконт.

Денис допил пиво и наполнил кружку из кувшина самостоятельно.

– Объясняю диспозицию, – произнес он, поднимаясь из-за стола. – Мы вывозим все. Готовую продукцию, оборудование, линолеум, проводку – все, что получится отодрать от стен. Вывозим не в чистое поле, а в подготовленное помещение. И осенью, как только пойдет снежная ягода, запускаем производство на полную катушку. Пилим пятьдесят на пятьдесят. Твой вклад в уставник – это оборудование, самогон и документация.

– Документация? – хмыкнул я. – У меня одного в Форте разрешение на перегонку сока снежных ягод в пищевой спирт!

– Именно поэтому мы предлагаем равные доли. Сам посуди – тебе ведь даже делать ничего не придется. Оборотку на закуп снежных ягод мы обеспечим. Оплата персоналу обратно с нас! Просто будешь купоны стричь!

– Договоры на поставку сырья у меня уже заключены.

– Слава, не торгуйся, не на базаре. Заметь, никто не выкручивает тебе руки по пиву. И вообще – знаешь, сколько стоит минута моего времени?

– А знаешь, сколько стоят мои нематериальные активы?

– Зачем тебе деньги в тюрьме?

– А кто сказал, что я туда собираюсь?

Денис хлебнул пива и посмотрел на меня поверх кружки.

– Чего ты хочешь?

– Мухи отдельно – котлеты отдельно. Готовый самогон остается у меня.

– Бочку возьмем на рекламные нужды.

– Не проблема.

Селин допил пиво, посмотрел на пустой кувшин и предупредил:

– Завтра с утра пришлю водителя с учредительными документами.

– Присылай.

Пиво не цепляло; я открыл один из шкафчиков, достал бутыль настоянного на травах самогона и рюмку.

– Тогда и мне налей, – попросил Селин.

Я достал вторую рюмку, зубами выдернул пробку и разлил самогон. Выпил, шумно выдохнул и предупредил Селина:

– Есть еще один момент.

– Излагай, – разрешил тот.

– Если человеку по ногам выстрелить «плазменным цветком», куда его отвезут?

Селина явственно передернуло, он влил в себя самогон, но ответил без малейшей заминки:

– В крематорий.

– Человек остался жив.

Денис передвинул рюмку на мой край стола и заявил:

– Обратно в крематорий.

Я наполнил рюмки и спросил:

– Почему?

– Объясняю на пальцах. Если это законопослушный гражданин, то ответ очевиден – его увезут в Госпиталь. Но очевидный ответ тебя не устраивает, значит, это преступник. Преступник с оторванными ногами…

– Ногой.

– Слава, ну чего ты как маленький? Преступник с оторванной ногой – обуза для подельников. Рана хорошенько прожарилась, и смерть от потери крови ему не грозит, но без хирургического вмешательства начнется гангрена, подыхать будет долго и мучительно. Проще добить.

Я покачал головой.

– Не блатные, нет. Скорее наемники.

– Расскажешь, что случилось? Вдруг поможем?

– Меньше знаешь – крепче спишь.

– Нашим легче, – не стал наставить на своем Селин. – Насчет больниц – когда надо? Сегодня, поди? Метнешься по горячим следам? Тогда документы заранее подпиши. Укокошат еще…

– Нет, Денис. Пусть все устаканится. Завтра с утра в самый раз будет.

– Упустишь.

– Мои проблемы.

– Вот уж действительно – твои!

Мы выпили и поднялись из подвала. Я попрощался с Денисом, поймал вопросительный взгляд помощника и кивнул. Мол, порядок.

С кухни послышался звон битой посуды, и я горестно вздохнул:

– Да что с ней не так?!

– С Оксанкой-то? – усмехнулся Иван. – Со Стасом у них не срослось, вот и психует.

– А что такое?

– Да он не смог из-за аврала на работе ее куда-то сводить, а Гарик потом кому-то из знакомых трепанул, что они всю ночь в «Кисках» отжигали.

– «Киски»? Стрип-клуб, что ли?

– Можно и так сказать, – усмехнулся Грачев. – С приватными танцами в нумерах. А могут и доставку на дом организовать, только плати.

Проходившая мимо Юля заинтересовалась:

– Ваня, откуда такая осведомленность?

– Клиентура пересекается, – ничуть не смутился Иван. – А бармен – он как священник, только без тайны исповеди.

– Ты смотри! – пригрозила девушка и понесла заставленный грязной посудой поднос на кухню. В баре был аншлаг, и гимназистки помогали Оксане обсуживать посетителей.

– Вот так люди и палятся! – усмехнулся я, достал из-под прилавка бутыль самогона и налил две рюмки.

– Я же на работе! – запротестовал помощник.

– Ты слушай! – поморщился я. – Говорил, что завтра на допрос вызывают? Там не очень хорошо на самом деле. Есть информация, что меня завтра закроют.

– Что вменяют?

– А вот завтра и расскажут. Но, скорее всего, кражу в особо крупном. Подбросили, когда на днях вломились, а сегодня при обыске изъяли.

– Дружина воду мутит? Может, через Патруль зайти?

– Не Дружина. – Я покачал головой и хлопнул помощника по плечу. – Ерунда, прорвемся. Там все вилами по воде писано.

– Дай-то бог.

Я опрокинул в себя рюмку самогона и поднялся на второй этаж.

Немного романтики – и спать.

А разговоры могут и до завтра подождать. Тем более разговоры неприятные.

Клондайк.

23 июня, четверг.

– Вот примерно отсюда и начнем замерять подробно, – объявил Смирнов. – Выбирай места, чтобы к обоим берегам подойти было можно.

С утра Саню пересадили в нашу лодку, а часть груза перекинули во вторую, к Платону и Дмитрию. Сегодня мы с чародеем друг без друга никуда. Река стала шире, берега, местами скалистые, а местами осыпавшиеся, чуть выше и круче, а вода как бы даже не еще прозрачней, чем вчера была. Каменистое дно на глубине просматривается метра в два или даже больше. Лес с обеих сторон подступал вплотную, на левом берегу тоже появились проблески Севера, но немного, а вот правый прямо как из наставления для Патруля, классика. Все признаки того, что ходи и оглядывайся, а лучше и вовсе не ходи. Но погода радовала – и солнце, и ветра почти нет, и тепло так, что я просто в майке сидел.

– С правого начнем, – решил я, приметив достаточно пологий подъем на берег и удобный подход к нему. – Причаливаем, – добавил я в рацию.

– Понял, – откликнулся Платон.

Джонки неторопливо подошли к берегу, ткнулись в намытую гальку. Смирнов и Дмитрий быстро забили причальные колья, уже отработали весь порядок. Я сразу за «ауровизор» схватился, провел объективом по окрестностям. Нет, вроде бы ничего опасного в пределах обозримого; правда, обозримое не слишком далеко простирается – тут и берега высоковаты, и русло виляет понемногу.

– Я тут посижу, жену твою посторожу, – сразу объявил Смирнов. – А вы идите.

– Да не очень-то ты там и нужен, – заявил я, выбираясь из лодки, скидывая с себя подвесную с «ониксом» и надевая куртку. – Саня, Дима, пошли. Только куртки наденьте, чтобы не подцепить ничего.

Клещ в северных лесах водится, причем разных видов – от ядовитого серого до призрачного. Так что одевались с учетом этого. Я еще и панаму натянул с завернутым наверх и сложенным в бублик накомарником, тоже на всякий случай.

– Серега, – окликнул я Платона, – ты поднимаешься и остаешься наверху спуска, смотри и туда, и вниз, держи, – отдал я ему свой «ауровизор», благо у меня еще есть. – И не расслабляйся, мы места вообще не знаем. Если что не так и даже на рацию времени нет – стреляй. Если выстрел плановый, то сразу выйди на связь, чтобы нам не возвращаться.

– Хорошо, давайте. – Он повесил дробовик на плечо стволом вниз.

– Проверка связи. – Сначала взялся за рацию магическую, потом обычную. Обе работали.

Саня уже развернул прибор, фиксировал фон в этом месте. Все верно, отсюда и начнем. Я глянул с обрывчика вниз. Мила разминалась, прогибая спину и держа свой карабин как гимнастическую палку. Перехватила мой взгляд, улыбнулась, я помахал рукой.

– Все, пошли.

Пока лес обычный, северный, но явно плохих мест с опушки не вижу. Тени стоят на месте, если ветки и колышутся где-то, то в такт остальным, не сами по себе, ежовника не слишком много, странных звуков не слышно, нехороших запахов не чуется. Вскинул винтовку, осмотрелся в прицел в поиске аур – ничего.

– Нам каждые сто метров нужно замерять, – сказал Саня. – Прямо квадратно-гнездовым, помнишь?

– Помню. По азимутам пойдем.

Да, схему правильного замера я видел, она в инструкции к прибору имеется, так что до всех довел в обязательном порядке.

– Амулеты от ментального доминирования все проверили? – требовательно спросил чародей. – Тогда пошли.

Это верно, много нехороших сущностей прибегает к прямому воздействию на сознание добычи. Глаза отводят, запутывают, подманивают. Хищные растения прямо зовут, можно сказать, жертве сразу хочется или под ветки заглянуть, вроде как показалось что-то, или что еще проверить. Отводящие пули амулеты тут обычно не нужны, но не снимать же их! Мы с городскими идем, теми самыми, что в тайнике нашли.

Я перехватил винтовку по-патрульному, пошел вперед, стараясь вглядываться внимательно и под ноги, и в просветы между стволами деревьев. Вон паутина толстая натянута, хорошо, что чуть-чуть светится, влезать в нее никак не рекомендуется. Человек для северного паука хоть и не добыча, но лечиться придется долго, когда такая вот нить как азотной кислотой прожжет одежду и плоть на пару сантиметров вглубь.

Под ногами слои опавшей хвои и мох, синий-синий, даже смотреть на него странно. Но все же лес остается лесом, это еще не Север, и даже до границы не так уж близко, заранее истерить не будем. Гуляли уже по таким, кто-то и подолгу гуляет, а кто-то и вовсе подобным образом развлекается, например, клиенты Диего. Ходят по похожим местам и всякую тварь стреляют трофейно, чтобы возле нее с друзьями сфотографироваться, а фото на стенку повесить. Кстати, у меня в магазине тоже пара таких фото висит – например, с той тварью, которую мы в заброшенном цеху стеклозавода в Силикатке завалили.

А так лес чистый, сосны корабельные, почти без подлеска, идти легко. Ежовника многовато, но он пятнами. Ежовник вообще интересная вещь – вроде и лиана колючая, причем страсть насколько, и прочный чрезвычайно, не каждый мачете его с первого раза прорубит, но он деревьев не душит, а скорее меняет. Он как антенна для магического излучения, от которого он так сильно разрастается, но в себе избытка не держит, все сливает в дерево. И вот сразу видно, что где ежовником заплело, так и синевы больше, и всякой северной гадости, которой тоже магическая подпитка нужна.

Я головным иду, «пойнтманом», Саня за мной, Дмитрий замыкает. Слой хвои и мха шаги глушит, нас почти не слышно. Вроде дальше между стволами тень странно двинулась…

– Стой, – сказал я негромко и поднял руку. – Проверю.

Винтовку к плечу, навел на подозрительное место… Да, аура какая-то видна, что-то прячется за деревом. И сразу амулет от ментального доминирования захолодел и даже задрожал слегка… какая-то тварь по нашу душу собралась. Лешак? Лешаки людей подчас даже просто так водят по чаще, с дальним вроде бы прицелом, иногда большие группы. Может, кто-то все же отстанет, а потом и устанет, внимательность потеряет. Лешак – нечисть, но вполне телесная, убивается и огнем, и банальным разрушением этого самого тела. Даже обычная пуля ему вредит, хоть и не убивает.

– Вон там, куда целюсь, – сказал я. – Повнимательней. Я огляжусь.

Лешаки не обязательно в одиночку охотятся, так что лишняя бдительность не помешает.

– А что там? – спросил Дмитрий.

– Лешак. За деревом стоит, метров пятьдесят от нас. Подсвечу. – Я включил лазер на винтовочном цевье, яркое зеленое пятно упало на ствол дерева. – Видишь?

– Теперь вижу.

– Вот и держи его.

Я услышал, как Саня сдвинул на ремне сумку с прибором, руки освободил. Затем он сказал:

– Сейчас осмотрюсь.

А амулет-то продолжает холодеть. Старается нечисть изо всех сил нам в мозги залезть. Кстати, будь амулеты послабей – мог бы и пробиться, у каждой защиты есть предел, а давит он сильно. Или он не один все же?

– Еще правей, – вдруг сказал Саня. – Вот куда целишься и правей градусов десять. Пень, за ним.

Точно, а там второй. Аура тоже серая, с отливом в голубизну, однотонная. Ладно… А Саня в амулет смотрит, ему проще, мы так не умеем.

– Испытаю. – Я шагнул к дереву и прижал цевье к стволу. – Подстрахуй, если что.

Подлеска нет, но есть кустарник на остатках пня, за ним нечисть и прячется. Поэтому и амулет так дрожит: вдвоем давят.

Не так хорошо лешака и видно, только край башки и плечо, но пень трухлявый, а значит, не препятствие для пули. Где там у него туловище? Сам-то лешак вроде лохматого сутулого гуманоида цветов костюма «гилли», даже разглядеть трудно. А глаз красным светится, вижу… нечисть же.

Тварь что-то почуяла, вдруг рванула в сторону, я едва успел удержаться от выстрела и сместить прицел, затем с невероятной скоростью бросилась за деревья. Я все же выстрелил, взяв упреждение, винтовка чувствительно толкнула в плечо, грохот разнесся эхом, но не попал, струя пламени вырвалась из ствола дерева. Тут же хлопнула винтовка Дмитрия, дважды, дальше он выругался.

– Попал?

– Нет. Он за деревьями бежал, я его и не разглядел почти.

– Водить хотели. Или еще хотят. Осторожно ходим.

Нечисть, в отличие от совершенно безмозглых порождений Стужи или Тьмы, имеет и инстинкт самосохранения, и мозгов у нее хватает. Эти последние просто прут на добычу без страха и сомнения, потому что они по большому счету и существами-то не являются, а лишь овеществленными сущностями, даже частями одной сущности. Но в данном случае это и плохо, потому что лешаков спугнули, а уйти они могли и не уйти. Еще потреплют нервы.

– Что там у вас? – послышался голос Милы в рации.

– Штатно. Спугнули что-то.

– Осторожней давайте.

– Есть осторожней.

Прошли положенное, встали, Саня вновь за прибор взялся, а я за «ауровизор». Опять амулет чуть дрожит, так что… ну да, вон свечение ауры, но теперь подальше, на рожон не лезут. Кстати, только одного вижу. Интересно, это мы сами на лешаков вышли или они за нами по берегу шли? Если и шли, то недолго: все же лодка быстрей движется, отстали бы.

– Нормально, пошли дальше, – сказал Саня.

– Что по данным?

– Фон растет, уже за пределы естественных колебаний. Или линия здесь, или аномальная зона начинается. Давай тогда на сто вправо и потом от этой точки на сто влево. То есть на двести получается.

– Пошли. – Я сверился с компасом и взял к востоку ровно девяносто градусов.

Метров через пятьдесят встал, опять в прицел глянул.

– Еще один впереди. – На этот раз даже думать не стал, стрельнул сразу – и попал. Выглядывавшая из-за ствола тварь взвыла, свалилась на землю, забилась, пытаясь руками, или что там у нее, зажать рану, из которой как из газовой горелки бил язык огня, перекатилась, а затем, к моему удивлению, вскочила уже на четыре конечности и понеслась прочь, но как-то уже кривобоко и просто по прямой, так что я выстрелил еще, разместив марку прицела на середине горбатой спины.

Конечности твари заплелись, она буквально перекувыркнулась через голову и теперь забилась в судорогах, а я, упав на колено, поймал дыхание и пальнул в третий раз. На этом все и закончилось, огонь постепенно охватывал лежащую тушу.

– Заодно и посмотрим, – сказал я, поднимаясь, но держа оружие на изготовку. – Если совсем не сгорит.

Главное, что сырая лесная подстилка от огня не занялась, он просто сожрал тушу лешака и угас, оставив лишь обугленные останки и серый дым над ними. Ну и запах отвратный, куда без него. Других лешаков засечь не удалось, а Саня сказал, что с помощью своего амулета тоже их не видит. Так что замерили все как надо, квадратно-гнездовым способом, после чего пошли к реке.

– Трофей-то не вынесли? – спросил дежуривший на своем месте Платон.

– Сгорел трофей к черту. Нечисть, мать его так, даже не сфотографируешься рядом. Пошли грузиться, теперь нам тот берег нужен.

Мы гуськом, стараясь не свалиться, спустились к лодкам. Саня взялся отвязывать нашу, я уселся за румпель, как вдруг мир вокруг меня потерял цвета, словно сепией окрасился, как старый фотоснимок, все задергалось, задвигалось «покадрово», затем цвета вернулись, а я заорал:

– Из лодок, занять позицию!

Выстрел я услышал левым ухом и поэтому, бросившись на гальку и немного прикрывшись каким-то камнем, зашарил прицелом по лесу на той стороне реки. И увидел две яркие, цветные человеческие ауры и тут же тусклую вспышку второго выстрела, а затем ругань Сани, но только ругань, к счастью. Чуть матюкнув себя за то, что не сменил патронов в винтовке на «обманки», дважды выстрелил зажигательными в стрелка, который был почти полностью скрыт деревом от меня. Вспышка на стволе, вторая пуля даже не пойму куда пошла, но его не задел, кажется. Дмитрий тоже открыл огонь, неподалеку захлопал карабин Милы. Для него далековато, пули сначала ударили ниже, в откос, но потом одна щелкнула в ствол достаточно близко от второго стрелка.

Я успел сбросить магазин и, выкинув патрон из ствола, забил в приемник полный, с «обманками», дослал. Вновь выстрелы с той стороны, два. Из винтовок бьют, причем из «болтов», как мне кажется. Вновь «покадровый мир», в кого еще стреляли – не знаю, но не думаю, что пробили наши алхимические амулеты.

Моя пуля опять ударила в ствол дерева и, кажется, на этот раз пробила его насквозь, потому что стрелок выкатился из-за него, но тут же исчез в какой-то канавке, прежде чем я успел его добить. Второй тоже сдал назад, и мы его сразу потеряли. Сияние аур видно, но их носителей уже нет, там земля чуть понижается, похоже, а мы еще снизу находимся, угол плохой. Кстати, попал, свечение одного из стрелков пробило красными сполохами боли. Я пару раз стрельнул, целясь в деревья рядом с ними, нагоняя страху, после чего напавшие начали удаляться в лес и вскоре пропали.

– Все целы?

Все. Никого не задело. Интересно, в меня стреляли или в мотор первым выстрелом? А я его своим защитным полем прикрыл? Да не столь важно, потом уже точно в нас.

– Давай на ту сторону! – скомандовал, вновь запрыгнув за румпель. – Мила, Петрович, остаетесь, займите позицию, наблюдайте за тем берегом! Любое движение – и сразу доклад. Мила, держи! – Я перекинул ей «ауровизор» из подсумка. – Остальные со мной.

Казалось бы, лучше уйти? Нет, лучше разобраться тут до конца, чтобы понять, какие дальше нас могут ждать проблемы. А еще лучше догнать этих стрелков, раз у них раненый, и пощупать их руками.

Вон бережок подходящий, там и выскочим. Правда, наверх карабкаться придется, но тут уже ничего не поделаешь – или лезь, или ищи другое место. Лодка рывком перескочила неширокую реку, проскользила по галечной отмели днищем, я едва успел мотор поднять. Даже привязывать не стали, просто толкнули дальше, чтобы никакое течение не смыло, и побежали к склону.

Высота тут метра три-четыре, не больше, но смесь галечных осыпей и торчащих камней местами делает берег и вовсе не приступным. Тут как-то вскарабкались, я, как обычно, за «пойнтмана», огляделись – нет никого, ушли. А вот след крови в «ауровизоре» светит как неоновый, кровь и аура неразделимы. И след тянется недалеко, дальше кровь остановили. Или раненый сам себе вколол что-то, или напарник ему. Но это вовсе не значит, что раненый уже здоров, если задело сильно, то восстановится он не скоро, быстро идти не сможет. А этот калибр, да еще и «обманка», слабо задевать не умеет.

– Сань, где они? Найти сможешь?

– Сейчас. – Чародей опять схватился за амулет. – Где-то там, вдоль берега идут, кажется.

– Тогда вы двое по следу, не нарывайтесь, а мы с Димой параллельно. Дим, давай, ходу!

Не в лес дальше уходят, а вдоль реки. Это почему? Лодка у них дальше или что? Может быть, и лодка, дорог тут нет, а староверы, насколько я карту помню, что Валерий Палыч мне дал, живут ниже по течению. Вот мы и проверим, лодку так просто не спрячешь.

Побежали. Не в полную силу, но и не пешком пошли. Если тем, кто от нас уходит, потом еще и к реке выходить, то вполне можем догнать, они крюк делают, плюс один раненый там. Пятна крови немаленькие, задело сильно.

Если тот берег без подлеска совсем, то на этом и бурелома хватает, и осинник местами разрастается. По опушке бежать несложно, а вот через лес так не получится, там скорость сразу упадет. Выкрутил оптику на минимум, время от времени оглядываю через нее лесок, но не видно пока никого. Правда, останавливаться приходится.

– Саня, куда идут?

– Туда же, не сворачивают.

Ну и хорошо, что не сворачивают. И нам бы самим ни на каких их друзей не нарваться при этом, тоже очень было бы замечательно. Сам берег реки просматривается достаточно далеко, но если там их кто-то поджидает, то пользы от этого немного. Тут и обрыв со слепой зоной, и в лесу залечь могут.

Минут через пятнадцать такого марш-броска уперлись в ручей, вливающийся в реку. И прямо в его устье среди кустов и высокой травы обнаружилась лодка. Длинная, узкая, привязанная ко вбитому в берег лому. В лодке канистры и пара мешков. И от нее следы по гальке – видно, как ушли.

Не сговариваясь, кинулись левей, заняли позиции так, чтобы и по ручью наблюдать, и подступы через лес видны были. Как они идут, на ручей и дальше по линейному ориентиру или как эвенки и прочие таежные народы, то есть сам лес помнят?

Отдышался, вытер потное лицо рукавом, замер. Теперь просто тихо лежать. Может, у них и есть какие-нибудь амулеты, чтобы нас обнаружить, но с этим поделать ничего не могу, не гимназист я всякие защиты ставить, что имеем, то имеем. Зато вот у меня «ауровизор» есть, наше тайное оружие. Вроде ничего нового, принципов Саня даже не изобретал, а известные взял, но скомпоновали мы их с оптическим прицелом первыми, пусть и малость кустарно.

– Саня, что у вас? – спросил в рацию.

– Идут, как шли, – прохрипел ответ. – Вас уже вижу, они левей пройдут.

– Не пройдут, там ручей, а здесь у них лодка. Вас засекли?

– Нет пока, мы на прямую видимость не выходим.

– Ну и не выходите дальше.

Значит, все же до ручья идут и по нему к лодке, если лодка их. Но очень сомневаюсь, что в такой глухомани так много людей по лесам шляется. Лодка староверов – кстати, как я понимаю, никогда не слышал, чтобы они людей проезжих просто так стреляли. Может, я чего-то не понял или просто не знаю?

Обнаружили их минуты через три, как раз выше по течению ручья. И спустились они тоже где-то выше, исчезнув из прицела. А вскоре мы услышали тяжелое, запаленное дыхание двух человек и хруст гальки под склоном. И когда они, судя по звуку, отвязывали лодку, мы с Дмитрием возникли сверху, уже с винтовками, направленными вниз.

– Не шевелись! – крикнул я. – Руки! Чтобы видно было! Пули магические, амулеты не помогут!

Тут они нас не ожидали, похоже. Они – это двое, совсем молодой парень, борода еще еле растет, и мужик годам к пятидесяти, наверное, тоже бородатый, с загорелым и обветренным лицом. Одеты просто и как бы даже не из Платонова товара, теплые рубашки, дутые жилеты, у мужика жилет прорван и кровью измазан, куда-то в бок его задело. Две винтовки на дне лодки, «болт» и «тигр», последний даже с оптикой. Пистолетов и чего-то подобного не видно. Насчет амулетов не скажу, отсюда не посмотришь.

Молодой было потянулся к винтовке, но второй на него шикнул.

– Вылазь из лодки, красавцы, – подвел я итог речи. – И мордами вниз на гальку, руки на затылок. Саня, – взялся я за радио, – иди прямо на нас, клиенты уже здесь, настроены миролюбиво. Дим, прикрывай, я спущусь.

– Да без проблем.

«Клиенты» послушались, легли на мокрую гальку, причем тому, что постарше, процесс дался нелегко. Точно на каком-нибудь «Небесном исцелении» бежал.

Отойдя чуть в сторону, где большой валун образовывал что-то вроде приступки, я слез на него, а затем уже спрыгнул вниз. Закинул винтовку за плечо и вытащил из кобуры револьвер. С ним теперь поудобней будет. Щелкнул курком для выразительности, чтобы ненужных идей не возникало ни у кого, потом быстро обыскал молодого. Амулет на шее, в виде деревянного креста, но именно что амулет, в голенище резинового сапога нашел «дырокол». На поясе нож в ножнах, но тот в открытую висел. Аптечка вроде как… кожаный кисет с завязками, в нем явно набор первой помощи, включая бинты, а вот все остальное незнакомое. На правой руке браслет из плоских деревянных плашек, на одной крест вырезан, на остальных буквы старославянского. Тоже не просто так, но махнул рукой, не стал снимать.

Все отбросил в сторону, подальше. К этому времени Саня с Платоном подошли, встали сверху, а Дмитрий спустился ко мне, так что старшего обыскали быстрей, найдя на нем тот же самый набор.

– А теперь оба вон под склон садитесь – и ноги под себя, – показал я револьвером, куда им двигаться. – Беседовать будем. Петрович! – вызвал я Смирнова по радио.

– Слушаю, – откликнулся он почти сразу.

– Снимайтесь и вниз по течению с километр пройдите. По левому берегу будет устье ручья, тут нас увидите. Подтягивайтесь, короче. Так, теперь вам вопрос номер один, – повернулся я к пленным. – За каким хреном вы в нас стреляли? А? Чем мы вам мешали?

Мне показалось, что вопрос их озадачил. Они чего-то другого ожидали.

– Ну? Давайте, телитесь уже.

Они переглянулись, явно решая, кому из них говорить. Как я и предполагал, говорить взялся старший:

– Так это… а вы че здесь шляетесь?

– А ты реку купил, что ли? – поразился я заявлению. – Если купил, то бумаги покажи.

– От вас проблемы одни, – выдал мужик. – И вообще я в мотор стрелял.

– Это ты сперва в мотор стрелял, а потом по нас долбить начал, – привел я встречные резоны. – Так за каким чертом ты это делал?

– Ты нечистого тут не поминай, – выдал мужик явно просто по привычке. – Сказал же, что от вас промблемы одни, как вы тут шляться начали.

– Это от кого от нас «промблемы»? Ты с подробностями давай, а то уже надоедать начинаешь.

– Так а кто вас разберет? С прошлой весны по тому берегу шляетесь, всю нечисть взбаламутили, рыбаков обстреляли, двоих мало что не убили, люди из Вешнего пропали, а там вас видели… – Мужик даже руки на затылке держать забыл, жестикулировать начал. – Одеты вон, как ты, – добавил он.

Одеты, как я, – это как раз не очень удивительно, охотничий камуфляж носят многие, кто за городскими стенами шляется, по той простой причине, что удобней одежду для этого дела найти сложно. И возят его многие.

– Ты с подробностями давай, а то мотор твой расстреляю и лодку разнесу, и шагай до деревни в пешем порядке. – Я уже начал терпение терять. – Кто ходит? Откуда? На чем приезжает? Что делает? Где делает? Зачем делает?

– Да откуда я знаю зачем? – Мужик явно только последний вопрос запомнил из списка. – То тут, то там ходят, к границе с Севером больше. – Ага, прогресс: уже не «ходите», а «ходят».

– Моторчик-то из наших, – вдруг сказал Дмитрий, стоя у лодки. – Мужик, тебе не стыдно? Мы вам моторы возим, а вы в нас стреляете почем зря. Непорядочно получается, не по-божески.

– Ты про божеское-то не рассуждай! – Мужик аж взвился. – Божеского у вас там отродясь не было.

– Ой, можно подумать… – протянул издевательски Дмитрий. – Духовность на марше. Ты скажи, на кой хрен ты в незнакомых людей стреляешь? Ходишь тут вокруг да около. Прямо говори. – Он вскинул винтовку и прицелился в лодочный мотор. – Мы его породили – мы его и убьем. И хрен вы что еще получите от нас, ни ружей вам не будет, ни моторов, и портки сами шить будете, из лешачьих шкур.

– Мотора не тронь!

– Чего это вдруг? – поразился Дмитрий такому заявлению. – Обоснуй как-нибудь, мне криков твоих недостаточно.

– Дядь Симон, – вздохнул молодой, поняв, похоже, что разговор со старшим пошел совсем не в ту степь. – Дай я скажу, а? С прошлого лета тут люди ходят, бригадами целыми. – Это он уже ко мне повернулся. – Где-то в верховьях лодки спускают, идут по реке, затем к границе с Севером идут, а лодки обратно уходят. Одни проблемы от них. Мы стрельбу услыхали, на нее пошли, затем ваши лодки увидели. Хотели моторы выбить, значит.

– Так в нас зачем стрелять было?

– С перепугу больше, – вздохнул молодой. – И напугать.

– А что тем, что шляются, тут надо?

– Да кто их знает? Не говорят. В деревню приходили, выспрашивали, как лучше от реки на Север ходить, только мы на Север не ходим.

– Нечего на Севере делать крещеному человеку, – добавил второй. – Нечистое там все.

– Так никто и не спорит, что нечистое. – Я аккуратно спустил курок и убрал револьвер в нагрудную кобуру, демонстрируя переход к мирным переговорам. – Только тут везде так, нет разве? Вы на Север вообще сами не ходите, что ли?

– Не ходим, говорю же. – Мужик вроде тоже чуть успокаиваться начал. – Раньше ходили, давно уже.

– А строитесь из чего? Северная лиственница не нужна?

– От ты хватил. А таскать ее как прикажешь? У нас тут одна дорога, Светлая вон, – показал он пальцем на реку. – А до нее? Так строимся, леса много.

– А защита?

– Бог хранит. – Тут у него лицо вроде как торжественным стало. – Не оставляет милостью.

– Это хорошо, нам бы так, – кивнул я. – Вот что скажи, а люди эти вообще откуда? Из Форта или другого места какого?

– Северорченские они, – ответил за старшего молодой. – Точно северореченские.

– Откуда знаешь?

– Они через Ключи раньше ездили, там нам сказали.

– Часто ходят? Надолго?

– Этого не знаем, – влез опять старший. – Но ходят. Видят их люди. Ищут там что-то, это вот точно скажу. Сильно ищут. А чего там искать можно хорошего? Да ничего.

Послышался шум мотора, разговор прервался. Лодка с Милой и Смирновым зашла в ручей, мягко наехала на гальку.

– Погодите, не вылезайте! – повернулся я к ним. – Серег, сгоняйте за нашим корытом, пригоните сюда, не хочу без присмотра оставлять.

– Хорошо.

Платон по моему следу спустился вниз, оттолкнул лодку от берега, запрыгнув в нее, та загудела мотором и ушла за мысок рядом с устьем.

– Давай дальше беседовать, – повернулся я к кержакам. – А на озеро они ходят?

Вообще-то вопрос чуть о другом, я замаскировал его немного. Мне само озеро интересно.

– На озере тоже видели, – кивнул старший. – Но туда тоже лодками ходят, других дорог нет.

– А зимой? – вроде как удивился молодой. – Дядь Симон, зимой же на снегоходах были, и еще машина такая, с гусеницами.

Я подумал, что это молодой секрет выболтал и старший на него накинется, но тот, против ожиданий, поддержал:

– Было такое, было. По льду на снегоходах шли, и у озера следы машин видели. Прямо целиной ехали.

Вот это уже интересно. И лодки, и снегоходы, и вездеход какой-то. И Северореченск до кучи. Кто-то всерьез экспедиции эти организовывал, не мелочась. А искать на Севере много чего можно, туда всякие авантюристы ходят, это целый промысел здесь, но только почему с этого места? Тут же действительно ни единой дороги в ту сторону.

И еще моментик такой: вообще, власти Форта не слишком одобряют чужих, устраивающих такие походы на территории. То есть в данном случае эти сведения попадают в зону внимания Патруля, полномочными представителями которого мы являемся.

– На карте маршруты их показать можешь?

– А вам зачем? – с подозрением спросил Симон.

– Затем, – отрезал я и вытащил из-за пазухи висящую на шнурке карточку резерва. – Работа такая.

Надписи «Патруль Форта» Симону хватило, дальше он не вчитывался.

– А мы тут и вас не любим, – заявил он сразу. – Не надо вас тут.

– А нам класть вприсядку на то, что ты там себе любишь, – прокомментировал я заявление. – Это территория Форта, так что будь любезен сотрудничать. Ты что-то вообще расслабился, я вот тебя сейчас за покушение на убийство сотрудников правоохранительных органов при исполнении обязанностей притяну, и там будешь рассказывать за тебе любезное. Ты не понял еще, что уже влип в проблемы? Права тут качаешь.

– А вот чего ты сразу? – Симон явно дал задний ход. – Не стрелял я в вас, сказал же. И даже в тех не стрелял, только в мотор. Остались бы они без моторов и думали не про как тут шлындрать, а как до Ключей добраться. А вот ты в меня стрелял, до сих пор дышу еле-еле, хорошо, что Тишка спас, лекарство было. И чем ты то дерево пробил, а? – вдруг резко перескочил он на затаенный интерес. – Не мог ты его прошибить.

– Прошиб же, верно? И еще прошибу, если надо. Ладно, надоели вы мне оба, давай заканчивать. – Тут я драматическую паузу взял.

– Это как это «заканчивать»? – Симон не столько испугался, кажется, сколько возмутился. – Нет у тебя такого права.

– Есть, есть. Карту читать умеешь? – Я полез в сумку. – Вот и рисуй все, что знаешь про этих северореченских. Или в Форт тебя повезу, пусть там расспрашивают.

Клондайк.

23 июня, четверг.

Симона с Тихоном мы отпустили, понятное дело. А они нам на карте нарисовали что могли. Выходило, что таинственные северореченские действовали так: они приходили по реке или льду, высаживались в разных местах и уходили к границе с Севером эдакой расческой. Силами обычно от восьми до десяти человек, хорошо вооруженных, в камуфляже. Видели их и на левом берегу Светлой несколько раз, причем вели они себя с местными конфликтно, но вот причины этого конфликта я так и не выведал, мужики о ней просто не знали ничего.

Доходили эти группы и до озера, которое староверы прозвали Благовестным, зимой, по льду, довольно большой группой, и оттуда следы вели не на Север, а дальше на запад. Шли на нескольких машинах, снегоходах с нартами и на чем-то еще, что по описаниям выглядело как вездеходы «Арго» с натянутыми гусеницами. Кто-то из староверов-охотников пошел следом и пропал бесследно, отчего кержаки окончательно записали странных незнакомцев во враги. Ну и я бы на их месте записал, собственно говоря.

Оставшийся день провели в работе, ночевали на галечной террасе, потому что подходящего места на берегу не нашли, с рассветом снялись. На следующий день прошли немного, больше делая подробные замеры по обоим берегам. Сначала обнадежились было, но потом отметки вытянулись в силовую линию. Тоже хорошо, но не то, что нам нужно. Сам день прошел почти без приключений, если не считать того, что в паре мест все же пришлось пострелять «сверхновыми» в странные скопления тьмы между деревьями, а Саня помимо прибора носил с собой еще и тот самый дробовик, что я прихватил на всякий случай. Не зря прихватил: вот и пригодился.

К вечеру нашли подходящую для лагеря полянку на левом берегу, уже привычно обосновались там. Смирнов на замеры с нами не ходил, оставался с Милой у лодок, зато сумел ближе к вечеру у галечной отмели наловить немало рыбы на спиннинг, которая и пошла в готовку.

– Я же говорил, что рыба тут сибирская, – объяснял он, орудуя ножом. – Все сходится.

Костер уже разгорелся, на нем грелась вода, дрова слегка потрескивали, а легкий дымок относило к лесу.

– А что это за рыба? – спросила Мила.

– Пыжьян. Сиг, в общем. Хорошая рыба, вкусная, тебе понравится.

– Что сходится?

– То сходится, что речка эта у нас сибирской получается. Тогда и остальное сойтись может. – Петрович взял первый кусок рыбы и начал натирать его солью. – Сейчас нажарим как надо, и попробуешь – замечательная рыба. Кстати, гражданин начальник экспедиции, – это он уже меня окликнул, – что думаешь с неведомыми злодеями делать?

– А что с ними сделаешь? Доложим по команде, да и все. Не искать же их тут, тайга большая, черт знает где они шляются. И шляются ли сейчас вообще. В любом случае пойдут по реке, если появятся, через лес ни на каком транспорте не прорвешься. К тому же я так понял, что выше нас по течению они уже гуляли, если и нарисуются, то им дальше нужно спускаться.

– Могли уже спуститься, – сказал Платон, развалившийся на коврике.

– Тогда подниматься будут. Мимо нас не пройдешь, а моторы на реке издалека слышно. Нам бы еще на каких кержацких партизан не нарваться. С этими нам повезло, я думаю, просто охотники, не планировали ничего.

– Думаешь, что они своих поднимут? – спросил Дмитрий.

– Нет, не думаю. Надеюсь даже, что предупредят, чтобы не лезли.

– Мы сами к границе-то пойдем?

– Надо бы. Официально это целью рейда и является. Кстати, Петрович, завтра уже к твоим прогнозным местам выйти должны.

– Ага, должны. К обеду примерно, я думаю. По замерам смотреть будем. Как «подкова» пойдет, так в самый центр нам и надо.

– Если пойдет, – уточнил я.

– Если пойдет, – согласился Смирнов. – Кстати, а как рыбу без водки есть будем?

– Петрович, только не говори, что ты не взял ничего. – К костру подошел Саня. – Не поверю.

– Обязательно взял, просто чуточку. Спиртику, развести надо будет.

– Пас, – объявил я сразу. – Я первым смену стою сегодня, а после ста грамм меня вечно в сон тянет, если устал.

Составить компанию Смирнову согласился только Платон, зато с радостью. Нет, я понимаю, что на природе и к свежей рыбе сам бог велел, но насчет сонливости не соврал – есть у меня такое качество. Как снотворное работает.

– А брал ведь с заботой обо всех, – укорил инертную людскую массу Петрович. – Ладно, больше мне останется.

– Мотор, кстати, – вдруг сказала Мила.

– Что? – все разом повернулись к ней.

– Мотор слышите? Оттуда, сверху.

И точно мотор. Может, даже два. Пока далеко, звук по воде бежит быстро, но в нашу сторону, потому что больше некуда.

– Интересно…

– Кержаки? – спросил Платон.

– Не думаю, для кержаков поздновато уже. Кто-то другой. Давайте пока чуть с глаз долой, хотя бы не высовываться. – Я просто залег на краю обрывчика, чуть сдвинувшись назад, в траву. – Мил, не стой, вот сюда ложись, – показал я на место слева от меня. – Никому не угрожаем, оружия не наставляем, но держим его под рукой. – Я достал из разгрузки компактный бинокль «бушнелл».

Лодки показались минут через пять. Две большие лодки-понтона, довольно шустро двигающихся вниз по течению.

– Это что за посудины? – спросил Дмитрий.

– Понтоны, утилитарники. В Америке на реках и озерах популярны. Две трубы, перемычки и настил, ну и рейлинги. Эти еще и быстросборные, каждую грузовик в кузове запросто везет. Ты гля, они два «Арго» загрузили. – На палубах понтонов я разглядел восьмиколесные вездеходы. И прицепы.

Да, за каждым из вездеходов стоймя разместили по прицепу. То есть им еще и груз какой-то таскать нужно, получается.

– Нормально, всерьез подготовились. Это они, думаешь?

– А кому еще быть?

На каждом понтоне еще и человек по шесть. Да, охотничий камуфляж, хоть и не такой, как наш, оружия в руках нет… ага, вон оно все, в вездеходы сложено. Но кобуры у всех, то есть еще и с пистолетами, по местным меркам уже элемент роскоши. По четыре человека на каждый «Арго» выходит и по двое на лодку, назад погонят наверняка. Или будут ждать.

– Платон, – окликнул я нашего проводника, – надписи на трубах видишь?

– Нет, я же без бинокля.

– «Ю-Фэб». Это канадские лодки, в Онтарио собирают, я их раньше видел.

– М-да? – Платон чуть задумался. – Не то чтобы прямо вот аргумент, но интересно, да. Как они сюда попадают? На реку в смысле.

– Где-то дорога к реке должна быть, не возле Ключей, там бы они уже примелькались и их Патрулю вложили. Два грузовика. Такой понтон за час собирается, если бригадой.

Люди на понтонах смотрели на нас, но тоже явной агрессии не проявляли, как и мы. Мужики разного возраста, от двадцати до сорока, экипированы очень хорошо, даже дорого. У тех, у кого кобура на виду, большие револьверы. Не мое производство, точно, я бы свои даже отсюда узнал, по рукояткам. Оружие… что там за оружие в машинах? Не поймешь толком, все стволами вниз, только приклады вперемежку торчат.

А, нет, не только мужики, на втором понтоне женщина, просто из-за кепки и мешковатой куртки не разглядел, думал мужик с длинными волосами. Вроде даже симпатичная.

– Амулетов-то на каждом, – протянул Саня, разглядывавший проезжих через какую-то свою трубу. – От всего, я думаю. Серьезный народ. Колдун есть, вон тот, в красной кепке, на первой лодке.

Да, точно, есть такой, присел на «Арго» и ногу свесил. Довольно молодой парень, атлетически сложенный. Камуфляжные штаны и майка цвета хаки, руки сплошняком покрыты затейливой татуировкой, на запястьях массивные браслеты. Колдун тоже нас явно изучает, в руках крутит что-то, чего мне не разглядеть.

– Амулет какой-то держит?

– Да, активный.

Они точно гадают, кто мы такие, потому что на староверов наша компания никак не похожа, ни по единому признаку. Интересно, они так дальше ночью и пойдут? Настолько хорошо фарватер знают? Впрочем, повредить понтон сложно, даже очень. Кстати, а почему я до понтона не додумался? Ладно, нам пока не надо было, мы же только по реке планировали, а эти вездеходы таскают. Жаль, что связь отсюда уже и до ретранслятора на Нижнем Хуторе не дотягивается, так бы сразу дал ориентировку на два подозрительных грузовика в районе к западу от Ключей. Патруль наверняка ту дорогу знает, по которой они ездят. Не думаю, что они каждый раз лодки через границу с Северореченском с собой таскают, где-то на территории Форта хранят, так бы их уже приметили. Может, и грузовики фортовские даже.

– Черт, Коль, это же Шелеп. – Платон вдруг выдернул у меня из рук бинокль и поднес к глазам. – На второй лодке. Куртка расстегнута и красная майка, лысоватый такой.

– Вижу, – всмотрелся я.

Тут уже и бинокль не нужен, Платон за него спрятался просто. Стоит мужик среднего роста, к сороковнику, кажется, стрижен коротко, лысина просвечивает заметно, лицо небритое, загорелое.

Лодки продолжали резать воду, урчали моторы, люди смотрели на нас, а мы на них. Игра в гляделки эдакая. Все, прошли мимо. Моторы разглядел – вполне серьезные, большие. Вон бочки с топливом на палубе, немало, значит, далеко собрались. Может, даже и до Благовестного, раз их там уже замечали.

– Шелеп – это который Аркаша Шелепов, из «профосюза»? – на всякий случай уточнил я.

– Он самый, по Выселкам его помню.

– И что кондуктору нужно у границы с Севером? Своих ворот не хватает?

– Ума не приложу, если честно. – Вид у Платона был озадаченным. – Не, я все понимаю. Могут ворота искать, но какой им смысл? Здесь же дорог нет вообще, как что-то серьезное потащишь? Да и не жаловались северореченские кондуктора на свои ходы, насколько я слышал. Там ворота вроде вообще управляемые, слухи такие ходят.

– Насмотрелись? – окликнул нас Смирнов. – Тогда давай рыбу жарить, ужинать пора, кишка кишке фиги показывает.

Хмель.

24 июня, пятница.

Утренний разговор с Ириной не задался.

– То есть тебя сегодня арестуют и ты так спокойно об этом говоришь?

– Как арестуют, так и выпустят.

– Уверен?

– Меня подставили. Дело не стоит и выеденного яйца.

Я потянулся к подруге, но та выскользнула из-под одеяла и начала одеваться.

– Хмелев, кому ты лапшу на уши вешаешь? – вздохнула Ирина, застегивая бюстгальтер. – Ты же вечно куда-то влипаешь!

– Это никак не связано с моими делами. Просто оказался не в том месте и не в то время. Ничего, посижу на казенных харчах, лишний вес скину.

Девушка посмотрела на меня с неприкрытым сомнением.

– И сколько лет тебе передачки носить придется?

– Может, меня вообще не арестуют, – примирительно улыбнулся я и встал с кровати. – Идем завтракать?

– Нет аппетита, – отказалась Ирина, поправляя юбку. – И провожать меня не надо. Сама дойду. Хочу все обдумать.

– Но…

– В тишине! Обдумать – в тишине!

Я только вздохнул.

Больше никто из нас не произнес ни слова. Я выпустил Ирину на улицу, запер за ней дверь и отправился на кухню. Выпил кружку воды, избавляясь от сухости во рту, вызванной вчерашним злоупотреблением алкоголем, начал жарить яичницу с беконом.

На душе было паршиво. И даже не из-за размолвки с Ириной, просто как-то совсем не хочется в изолятор отправляться. Но и в бега пускаться не вариант. Дружине я на фиг не сдался, а вот Братство найдет. Даже в Северореченске отыщет, даже в Городе.

Спустился Иван, зевнул, почесал под футболкой пузо.

– Его прощальный завтрак? – пошутил, подперев плечом дверной косяк.

– Не смешно. – Я переставил сковороду с плиты на железную подставку, разрезал яичницу и спросил: – Будешь?

– Не откажусь. С вами девчонки что-то обсудить хотели.

– Еще никуда не ухожу.

И тут с улицы постучали во входную дверь.

– Точно не уходите? – хмыкнул Иван. – А то уведут сейчас под конвоем…

Я ушел в бар, выглянул в окно, стараясь особо не высовываться из-за простенка.

На крыльце стоял водитель Селина с какой-то папкой в руках.

Я отпер дверь, запуская его внутрь. Иван вышел к нам с тарелкой в одной руке и вилкой в другой.

– Привет, Валер! – поздоровался он с водителем.

– Привет, Вань! – отозвался тот и протянул мне толстую папку документов.

Три экземпляра прошитых учредительных договоров «Первой винокурни на паях», передаточные акты, соглашения о стоимости передающихся в уставный капитал активов. Денис и Гамлет получали по двадцать процентов, их компаньоны по пять; мне оставалась половина.

Я внимательно просмотрел основные условия и принялся подписывать листы. Даже если меня сегодня не арестуют и банк не станет настаивать на досрочном погашении кредита, отказываться от сделки не в моих интересах. По сути, новые компаньоны брали на себя содержание производства на время созревания спиртов.

Когда я заверил все соглашения, Валера убрал их в папку и протянул мне какой-то листок.

– Денис сказал, что здесь по больницам уточнить можно. Человек в курсе, поможет.

– Спасибо.

– По больницам? – удивился Иван, когда я проводил водителя и запер за ним дверь. – В тюрьме есть тоже лазарет.

Я узнал цитату из Высоцкого, но ничего объяснять помощнику не стал, налил себе чаю и принялся завтракать. На кухню заглянули Юля и Вика, как-то странно посмотрели на меня, переглянулись и спросили:

– Дядя Слава, с вами точно все хорошо?

– А что такое? – чуть не подавился я от такого вопроса.

Гимназистки продемонстрировали мне забытые в подвале кожаные браслеты.

– В них не больше четверти энергии осталось, – пояснила Юля.

– В прошлый раз вам от половины плохо стало, – напомнила Вика.

– А! – понял я причину обеспокоенности девушек. – Нет, все нормально. Утечки энергии не было.

Юля с Викой вновь переглянулись, на этот раз еще более многозначительно.

– Дядя Слава, – сказала рыженькая, – вы хотите сказать, что за вечер израсходовали три четверти ресурса браслетов?

– Это три или четыре шаровых молнии, – прикинула брюнетка. – Вы чем вчера занимались?

– Действительно, чем? – заинтересовался Иван. – Небольшую войну устроили?

Я вздохнул и нехотя признал:

– Ну поймал пару выстрелов из чаромета…

– А вот с этого места поподробней! – потребовал Грачев. – Почему мне ничего не сказали?

– Да ерунда!

– Вовсе нет.

Пришлось рассказать о вчерашнем нападении.

– Еду с вами! – объявил, выслушав меня, Иван.

– Смысл? Я просто поговорю с человеком о клиниках, куда могли отвезти раненого, и все.

– Есть смысл! – отрезал помощник. – Будто вы по клиникам потом не поедете!

– Так я специально сегодня поеду! Раненого уже забрали, спокойно поговорю с персоналом, только и всего!

– Не пойдет!

Переспорить Ивана не было никакой надежды, поэтому я обратился к гимназисткам:

– Образумьте его.

– Ваня все правильно говорит, – отрезала Вика. – Нельзя никуда в одиночку ездить.

Юля кивнула, соглашаясь с подружкой.

– И вообще, мы вам браслет не зарядим, если Ваню с собой не возьмете! – пошла она на прямой шантаж.

– Да риска никакого!

– Тем более!

Я сдался и махнул рукой.

– Ладно, поехали.

– Сейчас!

Ваня убежал собираться, а я смерил гимназисток мрачным взглядом и спросил:

– Вы хоть защиту ему обеспечите?

– Разумеется! – в унисон выдали девушки и отправились на второй этаж.

Вика развернулась на середине лестницы и предупредила:

– И не вздумайте сбежать! У нас окна во двор выходят, станете машину выгонять – увидим!

Я только махнул рукой.

– Не сбегу.

Собирали Ивана не меньше получаса; я за это время успел переодеться, нацепить бронежилет и проверить оружие. На один лишь револьвер в этот раз решил не полагаться и взял с собой «вепрь». На виду таскать не буду, но в салон кинуть – почему бы и нет?

Когда в коридоре хлопнула дверь и послышались голоса, я вышел из комнаты и столкнулся с Иваном. У меня аж мурашки по коже побежали, так от него энергией тянуло. Казалось, при каждом движении помощника хрустел промороженный магией воздух.

– Красавицы, вы не перемудрили, случаем? – забеспокоился я. – Не придется потом в Гетто бар открывать?

– Фон не такой большой, – успокоила меня Юля. – Две таблетки экомага все негативные эффекты нейтрализуют.

– Тоже дипломный проект? – усмехнулся я, подставляя гимназисткам руки.

– Дальнейшее развитие, – не стали девушки углубляться в подробности, надевая на меня браслеты.

– Бронежилет? – уточнил я у помощника.

Тот кивнул.

Через заднюю дверь мы вышли во двор; я выгнал из каретного сарая «буханку» и спросил Ивана:

– Из оружия у тебя что?

– Дубинка-телескоп, многоразовый «Щелчок» и «дырокол». Мы же не воевать собрались, так?

– Не воевать, – подтвердил я, убирая за сиденье дробовик.

Ехать было недалеко – до пересечения Красного проспекта с Комсомольской. В записке Денис рекомендовал обратиться за разъяснениями к Салавату – целителю с Торгового угла, который набил руку на лечении ножевых и пулевых ранений. Неудивительно, учитывая его клиентуру. Сложных операций он не проводил, но был в курсе всех дел профессионального сообщества.

Повернув на перекрестке, я остановил «буханку» прямо перед заведением Салавата, и к нам сразу двинулся один из местных охранников.

– Проезжай! – замахал он рукой.

– Что такое? – спросил я, опустив боковое стекло.

– Парковка дальше! Здесь нельзя останавливаться! Вот же знак!

Я беззвучно выматерился, проехал пятнадцать метров и притер машину к бордюру. Над головами сыпали бесцветными искрами ослепительные сгустки энергии, освещавшие перекресток, и казалось, будто те падают прямо на меня и раскаленными гвоздями втыкаются в голову. Болезненно заныло левое плечо, и я поторопил помощника:

– Идем!

– А «вепрь»?

– Да пусть остается. Его не видно.

Я первым поднялся на крыльцо, распахнул звякнувшую колокольчиком дверь и шагнул через порог. Красившая губы за стойкой администратора невзрачная тетенька средних лет оторвалась от зеркальца и строго спросила:

– Вам назначено?

– Мы от Селина.

Тетенька указала на дверь приемной.

– Проходите. Врач сейчас вас примет.

Кабинет был обставлен скудно. Стол, пара стульев, стеклянный шкаф с медикаментами и застеленная белой простыней каталка. Окно выходило во двор.

Я опустился на стул для посетителей; Иван остался стоять, подпирая плечом стену.

Салават ждать себя не заставил и появился буквально через минуту.

– Что беспокоит? – спросил он, проходя за стол.

Выглядел целитель лет на пятьдесят, кожу в уголках глаз и губ покрывала сеть тонких морщинок. Башкир или татарин? Одно из двух, да.

– Травматическая ампутация ноги беспокоит, – ответил я, выкладывая на стол записку Селина.

– А! – сообразил целитель. – Деньги принесли? – И сразу рассмеялся: – Шучу-шучу, потом сочтемся.

– Так что с больницами?

Салават достал из ящика стола потрепанный журнал, полистал его и задумался.

– Госпиталь не вариант? – уточнил он некоторое время спустя.

– Нет.

– Тогда остается клиника «Серебряный лотос». Это в Китае. Акупунктура, аборты, травматология. Есть и целитель, и хирург.

– И все? – усомнился я.

Целитель вздохнул.

– Дело в том, что удар «плазменным цветком», как и многими другими алхимическими заклинаниями, приводит к некрозу пораженных тканей. Целитель может на время стабилизировать состояние больного, но без хирургического вмешательства пациент обречен. Никакая магия не поможет. «Лазаря» колоть бесполезно, даже «Небесное исцеление» не сработает, если рану правильно не обработать.

– И что из этого следует?

– Вчера в Форте вели прием пять хирургов. Именно хирургов, а не коновалов, от которых проблем больше, чем пользы. Госпиталь и ведомственную больницу Дружины отбрасываем сразу, а про Ковшова все знают, что он стучит по поводу и без. К нему не пойдут.

– Остаются двое, – заметил Иван.

– Щеглов принимает на дому. Делать операцию, затем везти человека куда-то к целителю – да проще сразу пристрелить, чтобы не мучился. Нет, если люди не совсем, – постучал Салават костяшкам по столу, – они поедут в «Лотос». Выйдет и быстрее, и дешевле.

Я поднялся на ноги и кивнул.

– Благодарю.

– Обращайтесь!

Мы вышли на улицу, и Грачев спросил:

– Ну что, в Китай?

– Ты – в бар.

– Не, дальше с вами. Уговор дороже денег.

Я вздохнул и махнул рукой.

– Ладно, вместе – так вместе.

Решив не ехать по разбитой Комсомольской, я спустился на Кривую, где дорога была получше, а у железнодорожного моста свернул к промзоне. Вскоре вдоль поворота на Донецкое шоссе потянулся многоподъездный жилой дом, изогнутый и длиннющий. Именно он своим сходством с Великой Китайской стеной в свое время и обеспечил название району; сами узкоглазые обосновались в окрестностях Эстонских болот уже позже.

Переваливаясь на неровной дороге, «буханка» въехала через арку во двор жилого дома, и я велел Ивану смотреть по сторонам, но никакого «Серебряного лотоса» поблизости не оказалось.

На плакате компьютерного салона варвар крошил гигантским топором набегавшую на него нежить, да еще переливались огнями окна непонятного заведения под названием «Гипноз. Путешествие в подсознание», а вот вывеска магазина была на редкость ясной и лаконичной: «Продукты».

Я уже собрался притормозить у курившего на газоне дворника, но тут Иван указал на одну из трехэтажек:

– Похоже, там!

Мы проехали через двор и притормозили у торца дома, на стене которого красовалась нарисованная от руки загнутая стрелка с подписью «Клиника»; рядом шло несколько иероглифов.

– Не сопрут машину? – засомневался Грачев.

– Сопрут, – согласился я с его опасением, проехал за угол и остановился у центрального входа клиники.

«Серебряный лотос», так и есть.

На скамейках там сидело несколько болезненного вида людей, мужчин и женщин, тут же прохаживался невысокий китаец в футболке, тренировочных штанах и почему-то сланцах.

Захлопнув дверцу, я сунул охраннику мятую пятисотку и попросил:

– За машиной присмотри.

Парень часто-часто закивал.

– Прокараулишь – голову оторву, – пообещал Иван, из которого можно было скроить двух таких китайцев, а при желании и трех.

За солидной железной дверью оказался темный коридор, через него мы прошли в приемный покой с расставленными вдоль стен лавками. Я подошел к конторке регистратуры и спросил:

– Администратор где?

Молодая китаянка захлопала глазами.

– Иглы колоть. Массас делать. Тлавы саваливать. Член твелтый как нефлитовый сесл стоять!

– Травматология где?

– Тлавма?

– Да, травма! Травма!

Сидевший на кушетке мужчина с покрытым белесыми язвами лицом оторвался от книги в мягкой обложке и подсказал:

– Вам с другой стороны вход нужен. Но можно и через дом пройти. На второй этаж и направо.

– Спасибо!

Мы с Иваном направились к лестнице, Грачев хохотнул:

– А может, на массас?

– Не стоит!

– Тьфу на вас, дядя Слава! – фыркнул Иван и улыбнулся: – Но опять же как нефритовый жезл…

Он уже в голос заржал и поспешил за мной.

На втором этаже потянулся темный коридор с запертыми дверьми; слышалась релаксирующая музыка, в воздухе плавал густой аромат благовоний. Но очень скоро он сменился специфическим запахом медикаментов и дезинфицирующих средств. Да и музыка смолкла.

Вместо администратора прием в травматологическом отделении вел дежурный врач. Лысоватый мужчина средних лет пил кофе и дымил сигаретой, демонстрируя не самый здоровый образ жизни.

Иван прошелся по комнате, с интересом разглядывая развешенные на стенах плакаты, а я подошел к закутку доктора и спросил:

– С травматической ампутацией ноги где пациент?

Врач затянулся, выдохнул дым и хлебнул кофе.

– А вы кто? – уточнил он после этого.

– Родственники, – сообщил Иван, не отрываясь от плаката с правилами осуществления искусственного дыхания.

– Его к вам коллеги увезли, – пояснил я. – А мы вот проведать приехали.

Не знаю, поверил травматолог этой истории или нет, скорее всего, ему было все равно.

– Вторая палата, – указал врач на дверь у лестницы. А когда мы с Иваном двинулись в указанном направлении, добавил: – Выписывают уже, можете подождать.

И сразу распахнулась та самая дверь!

Крепкого сложения парень с короткими черными волосами и скуластым лицом глянул на меня и сразу сунул руку под куртку, но Иван его опередил. Я еще только потянулся за револьвером, а Грачев уже резко подался вперед и врезал незнакомцу левой в корпус и сразу правой в челюсть.

Тот рухнул как подкошенный. Иван отвел руку для нового удара, на пальцах блеснула широкая металлическая полоса кастета.

– Назад! – крикнул я и рванул помощника к лестнице. В больничном коридоре полыхнула оранжевая вспышка, волна сгустившегося воздуха врезалась в нас и отшвырнула на ступеньки. Мы покатились вниз по лестнице, следом полетели дымящиеся щепки снесенного огненным ударом косяка, штукатурка с потолка и обрывки горящих обоев. Волна жара прошла выше, лопнуло оконное стекло, заклубился вонючий дым.

Спасли обереги. Иначе – хана.

Распластавшись на площадке между этажами, я спихнул с себя Ивана и выдернул из пистолетной сумочки «таурус». В дыму наверху мелькнула смазанная фигура, я пальнул в нее, не целясь, два раза подряд. Зажигательная картечь не зацепила стрелка, но тот запаниковал и отскочил от лестницы, новый выстрел из чаромета прошел много выше.

Побелку смело со стены, разлетелось раскаленное кирпичное крошево, потекли струи жидкого алхимического огня. Казалось, в их жаре скручивалось и сгорало само пространство.

Иван поднялся на колени, я выстрелил в дым еще раз, тогда Грачев дернул меня к себе:

– Валим!

И сразу заскакал по ступенькам шар из закаленного алхимического стекла с ярко-оранжевым переливающимся содержимым.

Алхимическая ручная бомба!

Не сговариваясь, мы с Ваней ринулись вниз. В один миг слетели на первый этаж, юркнули под лестницу, и тотчас басовито хлопнул взрыв. Длинный язык пламени вырвался в коридор, хлестанул по стенам, сорвал с кирпича штукатурку, не нашел пищи и опал, но под потолком все же что-то начало чадить, а на втором этаже и вовсе разгорался самый настоящий пожар. Тяжелый дым алхимических реагентов стелился вниз по лестнице.

На первом этаже сквозного прохода не было, мы сунулись в боковой коридор и сразу уперлись в запертую железную дверь с крохотным смотровым окошком. За ним виднелся приемный проход и выход на улицу, но – не взломать.

– Черный ход! – закашлялся от дыма Иван.

Все терялось в сером мареве, задымленный воздух рвал легкие наждаком. Прикрывая лица, мы вернулись к объятой пламенем лестнице и побежали в другую сторону. Наугад свернули в какой-то проход и очутились в тупике с кладовкой и туалетом. Окно в коридоре было заложено кирпичом, в уборной – забрано мощной решеткой.

Такую только машиной выдергивать!

– «Щелчком» не выбить! – определил на глаз Иван.

– Дерьмо! – выругался я.

Вновь возвращаемся, дым, темный переход, тамбур с железной дверью.

Дверью приоткрытой!

Я пинком распахнул ее, шагнул наружу и немедленно отпрянул назад. Дверное полотно прошила длинная очередь, полетели щепки, в двухмиллиметровом железном листе остались зиять неровные дыры с рваными краями. И сразу долбанули из чаромета!

Дверь сорвало с петель и смятым железным комком отшвырнуло в сторону.

– Не суйся! – предупредил я Ивана.

До черного хода огонь еще не добрался, дым стелился под ногами и черными клубами уносился на улицу сквозняком. Какое-то время у нас в запасе точно есть. Если только не подойдут и не забросают зажигательными гранатами. От них никакая колдовская защита не поможет!

Я откинул барабан револьвера и ссыпал в сумочку все патроны, стреляные и целые. Взамен зарядил пулевые сорок пятого калибра. Не хватало еще зацепить картечью случайных прохожих…

Понемногу в спину начало веять жаром; я подступил к выходу и предупредил помощника:

– Не лезь! – а сам на миг ступил в дверной проем и сразу отшатнулся обратно.

Выстрелов не прозвучало, обстрелявшие меня парни – один с чарометом, другой с жезлом «свинцовых ос» – скрылись из виду.

Тогда я перехватил «таурус» двумя руками, шагнул на крыльцо, пригнулся и спрыгнул на газон.

Никого, только разбегались по окрестным дворам перепуганные пальбой пациенты и китайцы из персонала.

– Ваня! – позвал я и рванул к странно осевшей на один бок «буханке».

Над головой лопнуло стекло, но просто от жара, по нас никто не стрелял. И сразу раздался мощный хлопок; из прыснувших осколками окон на улицу выбросило клубы белой пыли. Гул пламени немедленно умолк.

Я добежал до второго входа в клинику, взял на прицел дверной проем, заглянул внутрь и поспешил к углу дома. От идеи убраться отсюда до прибытия дружинников пришлось отказаться – колеса «буханки» с правой стороны оказались прострелены; резину покрышек измочили длинной очередью.

Иван полез в кабину за «вепрем», а я сунулся за дом и немедленно бросился обратно. Сверкнула вспышка, магический удар снес кирпичи с угла здания и разметал оранжевое крошево по всему двору.

Уповая на колдовские браслеты, я вновь выступил из-за угла и сразу выстрелил, но впустую: стрелок уже скрылся из виду.

Тотчас рыкнул автомобильный двигатель, мы с Иваном ринулись в обход здания и успели заметить, как от клиники отъезжает белый фургон. Грачев вскинул дробовик и выстрелил; стеклянным крошевом осыпалось боковое окно. Иван повел стволом, но сначала автомобиль поравнялся с компанией подростков у компьютерного клуба, а потом под визг покрышек скрылся в арке.

– Черт! – выругался Иван. – Метил в двигатель!

Я забрал у него дробовик и толкнул в плечо.

– Вали!

– Чего?

– Не было тебя здесь! Вали! Пусть девчонки алиби обеспечат!

– А вы?

– Два раза не арестуют. И позвони Беленькому, пусть эвакуатор пришлет.

Иван миг поколебался, потом кивнул и поспешил прочь.

Теперь хоть не придется версии согласовывать…

Зеваки начали собираться, как только смолкли звуки стрельбы. Русские и китайцы вперемешку окружили здание клиники, к «буханке» они не приближались. Потом подъехали пожарные. Белый порошок давно погасил пожар, поэтому огнеборцы просто прошлись по зданию, выискивая возможные очаги повторного возгорания. Не нашли и уехали, только один остался составлять акт.

Тогда уже подъехали из местного участка дружинники. Незнакомый упитанный китаец и врач-травматолог подвели их ко мне, но я тратить время на объяснения с сержантом не стал, продемонстрировал служебное удостоверение и велел сообщить в Центральное отделение дознавателю Могилевскому.

На дружинника мои корочки особого впечатления не произвели, он насупился и потребовал:

– Оружие разрядите!

Я отомкнул от «вепря» магазин, передернул рукоять затвора и сделал контрольный спуск. Отложил дробовик, взял с колен патрон и загнал в магазин.

– Смотри тут! – приказал тогда сержант рядовому и отошел к машине связаться с Центральным отделением. Третий дружинник так все это время и прикрывал их с автоматом в руках. Только раз отвлекся шугануть обступивших УАЗ китайцев.

Знакомый с заведенными в Форте порядками русский персонал клиники надоедать стражам порядка посчитал неразумным, но и в здание возвращаться не спешил. Доверия к службе пожарной охраны у людей было ничуть не больше.

«Газель» следственной группы Могилевского прикатила минут через двадцать. Дознаватель перекинулся парой слов с дружинниками и свидетелями, затем подошел ко мне и посмотрел на часы.

– Решили оторваться напоследок, Вячеслав Владимирович? – усмехнулся он и огляделся по сторонам. – А где второй?

– Какой второй? – разыграл я удивление.

– Двое вас было! – немедленно влез в разговор травматолог.

– Доктор, вы дыму надышались? – хмыкнул я. – Или пили с утра, что в глазах двоиться начало?

Могилевский взглянул на меня с нескрываемым неодобрением.

– Не стоит так разговаривать с единственным свидетелем, готовым подтвердить, что не вы первым открыли стрельбу, – заявил дознаватель и подозвал подчиненного. – Варламов! Оформляй изъятие оружия!

– Это зачем еще?

– На экспертизу.

Я с обреченным вздохом достал «таурус», откинул барабан и один за другим вынул все патроны.

– Только расписку дайте.

– Да уж не сомневайтесь! – фыркнул Варламов, устроил папку на колене и принялся переписывать серийный номер «вепря».

Подъехал еще один служебный автомобиль, Могилевский велел дружинникам отвезти меня в Центральное отделение, а сам остался выслушать доклад криминалистов.

– Тебе крупно повезло, что обошлось без жертв, – заявил дознаватель на прощанье, захлопнул дверцу УАЗа и постучал по крыше. – Езжайте!

На входе в Центральное отделение пришлось проходить через рамку, и магический сканер верещал как оглашенный, пока я не избавился от всех амулетов. Пришлось сдать даже «Чешую дракона». Ну и «дерринджер» с ножами, разумеется. Ладно хоть шнурки с ремнем оставили.

Впрочем, если все пойдет по плану, скоро отберут и то, и другое.

В помещении для допросов окон не оказалось, да и вообще смотреть было не на что. Неудобный стул, пустой стол, пара стульев с другой стороны. Голые стены, камера под потолком и четыре светильника по углам. Все.

Я выложил перед собой «Омегу» и принялся следить за размеренным бегом секундной стрелки. Круг, круг, еще один. Потом распахнулась дверь, и вошел Могилевский.

– Вы как магнит для неприятностей, Вячеслав Владимирович, – проворчал он, кинул на стол папку, а потом достал из кармана пиджака стеклянную пепельницу и выставил рядом. – Спалить медицинскую клинику прямо перед допросом – кому скажи, не поверят!

Дознаватель грузно опустился на стул, выудил из пачки сигарету, закурил.

– Ничего не хотите мне рассказать? – спросил он после этого.

– Вы больше меня знаете.

– Дайте угадаю, – рассмеялся Могилевский. – Вы приехали на иглоукалывание, чтобы нефритовый жезл стоял, но заблудились и попали в травматологию, а там на вас совершенно без всякой на то причины напали неизвестные злоумышленники. И разумеется – вы были один!

– С нефритовым жезлом порядок, а так все верно.

– Что вы там делали и кто это был?

– Искал тех, кто там был. А кто – этого не подскажу. Не знаю.

Могилевский зло вдавил сигарету в стеклянное дно пепельницы и потребовал:

– С самого начала!

Я рассказал о повторном нападении и перестрелке, ранении одного из нападавших и желании отыскать его и во всем разобраться. Столкновения в клинике приукрашивать не стал, только умолчал о Грачеве.

– Хреново стреляете, Вячеслав Владимирович, – поморщился дознаватель. – Даже ногу отстрелить не смогли!

– Пришили, что ли?

– Пришили.

– А кровь? По крови нельзя отыскать?

– Выгорело там все! А стрелявшие среднего роста и неброской наружности, всех примет, что черненькие, а таких половина Форта. Фургон то ли пыльный белый, то ли серый. То ли китайский, то ли корейский. И не факт, что на учет поставлен. Бардак везде. – Могилевский вытащил из папки пару листов писчей бумаги и ручку, передвинул мне. – Пишите о взломе, попытке убить и похитить. Обо всем пишите.

– С чего бы такое рвение? – удивился я.

– А сами как думаете? – прищурился дружинник.

– Думаете, это братья были? – предположил я.

– Арсенал для них типичный.

– Арсенал типичный, поведение нетипичное.

– Среди братьев тоже отморозков хватает!

– Не стали бы они в помещении «плевком дракона» стрелять. Там от пятнадцати метров рекомендуемая дистанция. На инструктаже такие вещи намертво вбиваются.

– Если это были не братья, значит, есть канал поставки в Форт несертифицированных чарометов. И я хочу его найти.

Я кивнул. Способное работать по площадям оружие, как и алхимические гранаты, для продажи в Форте не предназначалось. Провезти их могли только контрабандой… либо утечка произошла из арсенала Пентагона.

Можно обернуть это в свою пользу?

Наверняка. Но как?

Без всякой спешки и очень подробно, избегая упоминания лишь отдельных моментов, я начал давать письменные показания и почти уже закончил, когда вновь распахнулась дверь и к нам присоединился Петр Наумов.

– Начали без меня? – нахмурился он, заметив исписанные листы.

– Вовсе нет, – ответил Могилевский, закуривая очередную сигарету. – Господин Хмелев проходит у нас еще по одному делу свидетелем. Если у вас есть вопросы, приступайте!

– Пока мы не начали, – выставил я перед собой руку, – выражаю готовность на допрос под гипнозом или с использованием «сыворотки правды».

Представитель Братства покачал головой.

– Всегда есть возможность поставить ментальную блокировку или даже стереть память о содеянном. Стопроцентный результат гарантирует только некропсия головного мозга. Готовы пойти на это?

– Нет.

– Тогда прибегнем к старому доброму сбору вещественных доказательств. – Брат Петр отщелкнул замки небольшого металлического чемоданчика и выложил на стол найденный у меня при обыске пакет. – Вам известно, что это?

Демонстрировать свою осведомленность я не стал и ответил односложно:

– Пакет.

– А его содержимое?

Петр Наумов растянул края пакета так, чтобы через залепленный полосой скотча разрез стали видны вплавленные в янтарь медные диски с ножками, как у микросхем. Я в ответ покачал головой.

– Первый раз вижу.

– Как же пакет оказался в вашей комнате?

– Подкинули.

Брат Петр указал на камеру.

– Запись ведется?

– Ведется, – подтвердил Могилевский.

– Отлично! – улыбнулся Наумов и выложил из чемоданчика на стол прозрачный пластиковый пакет, внутри которого оказалась точно такая же деталь, как и в большом пакете. – Узнаете?

– Первый раз вижу.

– Этот конверт был изъят из ящика стола убитого брата Михаила. Вы последний, кто видел его живым. Вы подозреваемый! В конверте находится похищенный у Братства артефакт. Большая часть похищенного обнаружена при обыске в вашем доме. Совпадение? Вовсе нет!

Я смотрел на пластиковый конверт, смотрел и никак не мог сообразить, чем меня смущает его содержимое. Но что-то было не так, какое-то воспоминание крутилось на самой грани сознания, и его никак не удавалось ухватить.

– Сами вы не совершали кражи и не участвовали в убийстве брата Михаила. Если получится вернуть похищенное, Братство не станет настаивать на вашем преследовании, – пообещал Наумов.

– Я не делал того и не делал этого. В чем вообще меня обвиняют?

Брат Петр машинально пригладил седые волосы и весьма обтекаемо ответил:

– В соучастии. Вы выступали посредником в краже особо крупного размера. Но мы готовы закрыть на это глаза.

– Простите, посредником между кем и кем? Брат Михаил и брат Иннокентий прекрасно знали друг друга без меня.

– Мы можем размотать цепочку до конца. Вы действительно хотите этого?

Прозвучало это заявление как угроза, да неприкрытой угрозой оно и являлось.

Я только вдохнул.

– Предложение действует лишь до задержания брата Иннокентия, – предупредил Наумов.

– А с чего вы вообще решили, что он сбежал? – усмехнулся я. – Быть может, давно лежит в каком-нибудь подвале с дырой в голове?

Могилевский немедленно насторожился.

– Это признание?

– Ни в коем разе.

Петр Наумов поджал губы, убрал в чемоданчик пакет и уже потянулся за конвертом, но я прижал его край к столешнице.

– Юрий Васильевич, – обратился я к дознавателю, – а не разводят ли меня, случаем? Именно этот конверт изъяли с места преступления? И в нем был именно этот артефакт?

Могилевский взглянул на конверт и подтвердил:

– Именно этот. Осмотр помещения производился совместно с представителями Братства, но все вещественные доказательства были помещены в хранилище улик Дружины.

Я отпустил конверт и улыбнулся.

– Ясно. Брат Петр, я подумаю о вашем предложении.

Наумов закрыл чемоданчик и спросил:

– Как я могу получить стенограмму допроса?

– С вами свяжется мой помощник, – ответил Могилевский. – Завтра или послезавтра.

– А брат Вячеслав? Вы арестуете его?

– Постановление об аресте господина Хмелева находится на подписи у заместителя Воеводы.

Наумов глянул на меня свысока.

– Подумайте о моем предложении, брат Вячеслав. Хорошенько подумайте.

Стоило лишь за представителем Братства закрыться двери, Могилевский встал и навис над столом.

– А чему это вы так развеселились, Вячеслав Владимирович? – прямо спросил он.

Я только руками развел.

– Нет, серьезно, – пристал с расспросами дознаватель. – Поделитесь.

– Элементарно, Ватсон! – не удержался я от панибратства. – Мои люди убивают старика и оставляют на месте преступления такую улику? Сами-то в это верите?

Но это была лишь отговорка. Просто я вспомнил. Вспомнил, как дядя Миша подцепил пинцетом и убрал в этот пластиковый конверт совсем другой артефакт. Маленькую черную микросхему с серебристыми ножками, как показалось мне со стороны. И ее переполняла магия, посмотрел – и будто песком в глаза сыпануло.

О чем это говорило? Я был уверен, что знаю ответ, но делиться догадками ни с кем не собирался. Этот секрет стоил слишком дорого. Ради такого можно и в камере посидеть.

Могилевский закурил, глянул на меня через сигаретный дым и спросил:

– Что украли у Братства, как думаете?

– Было бы странно, если бы я знал.

– Давайте так – вы делитесь со мной догадками, а я изменяю меру пресечения на домашний арест.

– Все это похоже на какую-то разводку, – процитировал я строчку из песни группы «Ленинград».

– Почему же?

– Вы сказали, что постановление об аресте уже на подписи.

– Совру – много не возьму. Да и что вы теряете на самом деле?

Я пожал плечами.

– Домашний арест?

– Домашний арест.

– Могу предположить, что украли у Братства блокираторы действия чарометов. Не только сертифицированных, вообще всех. В этом-то все и дело.

– Сколько блокираторов ушло на сторону?

– Полсотни.

Могилевский хмыкнул.

– Сорок три вернулись обратно, а у них подгорает, будто задницу скипидаром намазали. Нескладуха.

– Возможно, это лишь официальная версия и украли что-то еще, – пожал я плечами и напомнил: – Так что с домашним арестом?

– Ждите ответа, – фыркнул Могилевский и покинул комнату.

Ждать пришлось никак не меньше получаса. А потом дознаватель вернулся с какими-то документами в руках и первым делом уточнил, готовы ли показания.

Чувствуя неприятную неуверенность, я передвинул стопку исписанных листов на другой край стола. Могилевский наскоро просмотрел их и наставил на меня указательный палец.

– Продолжаете утверждать, будто действовали в одиночку? – прищурился он. – У нас есть свидетели!

Я поморщился.

– Ближе к делу.

Дознаватель усмехнулся.

– На имя Воеводы поступило обращение от коллектива Госпиталя, пациентом которого вы являетесь. Пишут, вы совсем плохи. Просто на ладан дышите. Просят не запирать в камеру и позволить проходить лечение. Врут ведь, да?

– У вас есть собственные специалисты, пусть проведут обследование.

– Не врут? – удивился Могилевский. – Сочувствую. То-то вы себя совсем не бережете.

– Так что с мерой пересечения?

– Учитывая обращение, готовность сотрудничать со следствием, отсутствие доказательств в причастности к убийству и отказ Братства провести оценку похищенного имущества, принято решение поместить вас под домашний арест. Подпишите.

Я подписал, и дознаватель указал на дверь. Мы вышли в коридор, и Могилевский придержал меня у лестницы.

– Два момента.

– Слушаю.

– Вы с соседом в списке Линева, я говорил? Поэтому и не закрыли. Но закроют, если появятся улики или пойдет на сотрудничество Братство. Это вам ясно?

– Что второе?

Могилевский помахал у меня перед лицом обращением из Госпиталя.

– Если я узнаю, что вы спите с кем-то из подписантов, пеняйте на себя. Отправитесь в изолятор.

– Белены объелись? – опешил я. – Вам-то какая разница, с кем я сплю?

– Мне какая разница? Я ходатайствую о домашнем аресте на основании медицинского заключения, подписанного в том числе вашей сожительницей, – это нормально вообще? Да это курам на смех! – выдал Могилевский и ухмыльнулся. – Ну и чтоб жизнь медом не казалась. Мотив к сотрудничеству со следствием будет.

– Да ладно вам…

– Я предупредил, – ответил дознаватель уже на полном серьезе. – Узнаю – закрою.

Я мрачно глянул на дружинника, но в бутылку не полез и вместо этого посоветовал:

– Проверьте финансы гравировщика. Его и родственников.

Могилевский уточнил:

– Искать что-то конкретное?

– Нет, просто предположение.

Дядя Миша не был случайной жертвой – я уже нисколько не сомневался в этом, но не располагал доказательствами, а следователь мог мою догадку подтвердить. Это бы все упростило.

– Шагайте на выход, Вячеслав Владимирович! – указал на лестницу дознаватель. – Варламов домой отвезет.

Из отделения повезли на все том же уазике, только теперь рядом с водителем сидел незнакомый гимназист с бритым затылком и в скрипучей кожанке. Мы с Варламовым тряслись на заднем сиденье.

Подъехали к бару, под удивленными взглядами посетителей прошли внутрь, и Ваня за стойкой сразу встрепенулся:

– Обошлось? – Но он сразу заметил дружинников за моей спиной и напрягся: – Или нет?

Я подошел к помощнику и негромко произнес:

– Домашний арест. Приехали оружие изымать.

Грачев с облегчением перевел дух.

– За вами числится гладкоствольное охотничье ружье и нарезной карабин сорок пятого калибра, – заглянув в бумаги, объявил Варламов. – Где они?

– Вань, сходи за двустволкой в подвал, – попросил я. – Карабин наверху. Принести? Или вместе поднимемся?

Дружинник многозначительно глянул на пивные краны.

– Можете сами. Жарко тут у вас.

Я намек понял и накачал бокал пива. Предложил и с интересом озиравшемуся по сторонам колдуну, но тот отрицательно покачал головой.

Тогда я поднялся на второй этаж, вытащил из шкафа карабин, разрядил его и вернулся в бар. Варламов уже переписывал в акт серийный номер двустволки.

– Проверьте пока, – пододвинул он ко мне с изъятыми на проходной Центрального отделения вещами.

Я раскрыл бумажный пакет – все оказалось на месте. Разумеется, кроме «дерринджера».

– Давайте тогда приступим, – подступил ко мне гимназист в кожаной куртке, оглянулся на посетителей и добавил: – Лучше наедине.

– А что такое? – забеспокоился я.

Варламов хохотнул.

– Браслет наденут. А как хотели? Из дома ни ногой!

Я выматерился и пошел к лестнице.

– Идемте! – позвал за собой колдуна, спускаясь в подвал.

– Поднимите штанину, – попросил там гимназист и нацепил на лодыжку стальной браслет со вставками из окаменелого дерева. Замка никакого не было, он просто стал единым целым и обжег кожу холодом.

Я поежился, колдун заметил мою гримасу и предупредил:

– Сейчас пройдет.

– А на обследования в Госпиталь как ездить?

– Только со мной. В Госпитале буду браслет снимать.

– Звонить как-то надо?

– Нет, мне график пришлют. Сейчас еще территорию отметим. – Гимназист достал из кармана куртки полупрозрачный шар цветного кварца, стиснул его в руке и огляделся по сторонам. – Даже не знаю, какой радиус выставлять…

– У меня задний двор еще! – предупредил я.

– Тогда периметр придется вводить.

Задний двор молодой колдун обошел вдоль забора, а вот оружейный магазин Гордеева включать в открытую для посещения территорию отказался наотрез. Я отыгрался с придомовой землей, оформленной в собственность одновременно с покупкой дома. Так, по крайней мере, мог обслуживать посетителей за уличными столиками.

Камень в руке гимназиста мягко светился и пульсировал, пульсация передавалась в браслет, и тот едва ощутимо сдавливал кожу. Но прокушенное вампиром плечо не беспокоило, его не холодило и не морозило. Заклинание колдуна просто отслеживало местонахождение браслета, не касаясь напрямую меня.

Когда служебный УАЗ выехал с парковки и укатил прочь, я вернулся за стойку, накачал половину бокала пива, выпил и сразу накачал еще.

– Пронесло, что ли? – спросил Иван.

– Ты вообще в шоколаде, – усмехнулся я. – У меня теперь одно развлечение – посетителей обслуживать.

– Да ладно вам!

В этот момент из кухни выглянула Юля.

– Дядя Слава, а зачем Рома приезжал?

– Рома – колдун, что ли?

– Мы с ним учились вместе, – подтвердила гимназистка.

Я задрал штанину, демонстрируя браслет, и спросил:

– Снимете по дружбе?

– А зачем вам? Вы куда собрались, дядя Слава? – полюбопытствовала присоединившаяся к нам Вика.

– Пока никуда. А так – на свидание к Ире бегать.

– Мы подумаем, – на полном серьезе пообещала рыжая гимназистка.

– Только как расплачиваться будете? – добавила Вика и подмигнула.

Шутит она или нет, я не понял, допил пиво и поднялся к себе.

Надо было позвонить Ирине и сообщить хорошую и плохую новости: в изолятор меня не закрыли, но и приходить ей сюда нельзя. В чем я не сомневался – так это в том, что насчет изменения меры пресечения Могилевский нисколько не шутил. С него станется наружное наблюдение установить…

Клондайк.

24 июня, пятница.

«Подкова» из значений интенсивности поля начала выстраиваться в середине дня. Правда, во время одного из подъемов на правый берег какая-то темная тварь, прыгавшая с дерева на дерево, вроде бы попыталась атаковать нас, но три выстрела зажигательной картечью из уже обязательного «ремингтона» ее спугнули, и она так же по стволам унеслась в чащу, проскочив, как мне показалось, прямо сквозь заросли ежовника, которые при этом даже не колыхнулись. Что это было, мы так и не поняли.

После трех переходов на оба берега мы с Петровичем посмотрели в карту с пометками и синхронно кивнули:

– Подкова.

А Смирнов еще и добавил победно:

– И что я говорил?

– А говорил ты, Петрович, то, что карту эту надо теперь так прятать, что я даже не знаю. Если ты все же прав, конечно. Куда двигаем?

– Чуть дальше, там покажу место.

Лодки вышли на середину реки и набрали скорость. Вокруг все те же не очень высокие, но обрывистые берега, странная тайга, справа почти синяя, а слева совсем зеленая, небо с редкими белесыми облаками высоко-высоко, привычный ветерок с севера. Жужжат моторы, плещется мелкая волна в поднятый плоский нос джонки. Плечо уже не устает, привык к румпелю. Чуть бензином пахнет, пролили при заправке.

И почти сразу навстречу попалась длинная кержацкая лодка с тремя мужиками на борту, но мужики никакой агрессии не проявили, равно как и морды у них не перекосило. Похоже, что Симон с Тихоном все же весточку донесли до своих, нас уже опознают и за опасность не считают.

Шли недолго, минут десять, не больше, до того как Смирнов показал вперед:

– Вон туда давай, на террасу. Ручей видишь? Вот у него камешки, перекат, не влети в них, к слову. Там и встанем лагерем.

– Берег правый, – без всякого воодушевления констатировал я факт.

– Правый. Но ручей там и перекат там. Если тут что есть, то начинать искать надо оттуда, самое место.

– Да я в курсе. Золото тяжелое, под перекатом яма, нести его и рекой, и ручьем может, в той точке самая ловушка. Но если тут есть жила, то где она находится?

– А на правом, – с оттенком ехидства ответил Смирнов. – Вон в том направлении, ты по «подкове» сам смотри.

Да, получается, что на правом, плохом берегу. Впрочем, это уже не наши покуда проблемы, пусть в Форте голова болит, как с этим разбираться. Найдут жилу и крепость построят или еще что.

– Может, лагерем все же на левом встанем? А мыть кататься будем? Стремно, Петрович, худое там место, и обзор никакой снизу. Прыгнет какая-то дрянь с обрыва и башку откусит.

Там еще и лес почти к самому краю подходит, то есть наблюдателя выставить даже опасно, он и будет первой приманкой для того, что по лесу шляется.

– Тут делай как знаешь, ты начальник экспедиции, – ловко сложил он с себя ответственность.

– Значит, здесь встанем, покуда светло, а к вечеру уйдем назад, на тот поворот, – я показал большим пальцем себе через плечо. – Там на берег влезть можно и лес не вплотную.

– Ты сам решай.

Вот я и решил. «Как пожелаем, так и сделаем» – вроде бы так у классиков. Но это потом, а пока сюда, куда Смирнов ведет.

А вообще, народ воодушевился так – смотрю, даже на нас «золотая лихорадка» действует. Вроде и не собираемся сами добывать ничего, но само слово «золото» волшебное, наверное, как «пиастры» или что еще.

– Бродни куда паковали? – засуетился Петрович, едва мы пришвартовались.

– Здесь были. – Мила подтащила один из тюков и открыла. – Да, здесь, доставайте.

– Мил, ты пока тут за глаза и уши. Платон!

– Чего? – откликнулся кондуктор со второй лодки.

– Петровичу пока помоги. Дим, Саня, давайте со мной наверх, сигналки поставим, хоть так прикроемся.

– Себе возьмите. – Саня, пока не надел рюкзак, вытащил из него два вроде обычных фонарика в корпусах из нержавейки. – Испытаем заодно.

Я принял увесистый, хоть и небольшой фонарик, воткнул в подсумок. Саня прикупил в магазинчике у Пентагона крошечные источники света из алхимического стекла, запитал от магических батарей. С его слов выходит, что свет этот солнечный, его собирают с помощью параболических зеркал и как-то аккумулируют в кристалле, который стоит за зеркалом самого фонаря. Самым трудным оказалось найти под это дело фонари со стальным корпусом: алюминий тут не слишком хорошо работает. И мне в позапрошлый визит на Аляску пришлось за компьютером просидеть немало, покуда я не нашел вот эти самые «ультрафайры». А в эту поездку я их забрал, а дальше по Саниной матрице гравировал рунами. Ладно, посмотрим, как сработает.

Вскарабкались наверх, огляделись. Место и вправду того… хуже некуда. Буреломное, ежовника до черта, на стволах деревьев серый мох нехорошего вида, и подлеска хватает, из-за чего обзор никудышный.

– М-да, – сразу прокомментировал Саня. – Я бы еще пару ловушек поставил на всякий случай.

– Вот и ставь, как закончу. – Я потащил из мародерки сумку с сигналками.

Теперь еще надо линию такую найти, чтобы колышки в прямой видимости друг от друга были, а это тут совсем непросто. Если только на самом обрыве все ставить, но пользы никакой не будет – даже если сработает от какой-нибудь твари, то через секунду она нам на головы сиганет.

Достал «ауровизор» компактный, тот, что сделал из вортексовского монокуляра, огляделся. Прямой угрозы не видно вроде, правда, вон там, левей, на самой границе видимости, темное пятно… кажется. Но неподвижное. Я откинул приклад «рема», который прихватил сейчас вместо винтовки, и осторожно пошел вперед, внимательно глядя и под ноги, и по сторонам. И почти сразу уперся взглядом в какой-то странный низкорослый кустарник, разросшийся на несколько метров в разные стороны, местами проросший через волчий скелет.

Не помню такого, даже с картинок, а всякими пособиями по блужданию в северном лесу Диего снабдил меня в избытке. Ветки толстые, кривые, с шипами, на них бледно-голубые ягоды, крошечные совсем. Подошел ближе, присел, разглядывая. Вдруг показалось, что пара ближних ко мне веток шевельнулась. Интересно… Чуть ближе поднес руку – и точно, зашевелились, причем не ко мне тянется, а как-то… ну его на хрен, короче, на себе испытывать. Просто обойдем. Стопроцентная гарантия того, что дрянь какая-то, причем опасная дрянь.

– Сань, сфотографируй аккуратненько, это новое что-то.

И куда тут эти колышки втыкать? Ни одной прямой линии на уровне земли. Выше попробовать? Можно. В этот пень, дальше вон в ту корягу…

В пень воткнул легко, а от коряги отскочил, увидев, как под ней что-то зашевелилось. Блестящий черный чешуйчатый бок с синеватым отливом. Змея, причем крупная, и при этом явно что-то с Севера. Пальнул в нее зажигательной картечью – сработало. Задергалась, затем загорелась и почти до пепла сгорела за минуту. Точно нечисть, на огонь только она так реагирует.

– Сань, да что тут за место вообще такое, а? – досылая следующий патрон, выдохнул я.

– А знаешь… тут вот что может быть. – Саня как раз смотрел в чарофон, подключенный к прибору замера поля. – Здесь что-то вроде эпицентра «подковы», верно? Поле интенсивней по краю, но центр примерно здесь. И вся эта хрень инстинктивно сюда и лезет или тут и разводится. Других теорий нет.

– Может быть, и так. Ладно, надо до конца довтыкать это все, – показал я оставшиеся колышки, – и на берег валить.

На берегу Петрович уже к делу приступил. Надев бродни, а если точнее, то непромокаемый полукомбез до подмышек, он уже влез в воду за камнями переката, набирая оттуда грунт черпаком на длинной ручке и вываливая в пластиковый таз. Платон уже один такой таз вынес на берег и стоял рядом в воде со вторым наготове.

– И как там наверху? – Мила сидела в лодке, положив свой карабин на колени.

– Тихий ужас, иначе не скажешь. Двое моют, остальные посменно сторожат, иначе никак.

– Я сейчас «призрачное око» запущу, – сказал Саня, забираясь в свою сумку. – Огляжу окрестности. А так – да, Мил, Коля прав, что-то тут совсем место поганое.

– Дим, ты их тут прикрывай пока, а я к Петровичу пойду, мыть помогу.

Скинул подвесную и сапоги, перевесив кобуру с револьвером просто на себя, влез в бродни, подогнал помочи. Теперь можно и в воду лезть. Шурша галькой под ногами, пошел к перекату.

У нас четыре лотка, Смирнов успел сделать, но лучше пока вдвоем, остальных еще учить нужно. Работа несложная совсем, но навыка требует. Петрович, увидев меня, крикнул, стараясь перешуметь ручей:

– По порядку расставляйте, я с разных мест пока пробы беру. Мыть только из тазов пока, понятно? А ты даже вот что сделать можешь… – Он чуть задумался. – Вон тот намыв под водой видишь? – Он показал пальцем на небольшую отмель в ручье, состоящую из мелкого каменного крошева. – Там помой попробуй.

Ну да, туда все несет, там тоже надо пытаться. Подхватил лоток с берега и полез в воду сам. Холодная вода обхватила ноги, прижала комбинезон к телу. Присел, зачерпнул грунта в жестяное корытце с ребрами, в очередной раз подумал о том, что не привез промприбор, дурак, а с ним насколько проще было бы. Мы это место сплошняком за час бы обследовали без всяких проблем.

Так, вон на тот валунок можно сесть вполне, он даже плоский сверху. И мыть без суеты.

Опустил лоток в воду, так чтобы под самой поверхностью был, встряхнул несколько раз, чтобы крупная галька наверху осталась, а мелочь опустилась. Тут вода прозрачная, что очень хорошо, правда, холодная, ручей из родников питается, похоже, а это уже хуже, руки сразу мерзнуть начали. Теперь по кругу, чуть подчерпывая воды, как бы размазывая содержимое. И крупную гальку выбросить всю, осмотрев предварительно. Если тут что-то есть, то в ней и прожилки могут случиться.

Нет, прожилок нет, я каждый камешек в пальцах покрутил и промыл. Осталось крошево каменное разной степени крупности и темный песок. И теперь погнали мыть из стороны в сторону, чуть подбрасывая. Мелочь подскакивает и задерживается на ребрах, подбросишь вновь – и смещается еще ближе к краю, а потом и вовсе вываливается, остается только самая тяжелая порода, а она нам и нужна.

Теперь подержим, пусть все осядет, затем опять повторим, и вновь подержим. Работа небыстрая, может, даже и пустая, если мы со своими теориями промахнулись, но надеюсь, что нет. В Туманном, по слухам тихим, все же уголь нашелся, где мы указали. Много угля, даже не близко к поверхности, а просто горой, только холм срезай.

Крутим, подкидываем и ждем, аккуратно, без суеты. Скоро в лотке один шлих останется – и вот тут-то и наступит момент истины.

Что-то изменилось. Звук ручья… звук на месте, а вот прибавилось что-то к нему.

Я повернул голову влево и увидел темную массу, приближающуюся слева, прямо по руслу. Лоток полетел под ноги, прямо в воду, а я вскочил и, поднимая брызги, дернул к берегу, на ходу вытаскивая из кобуры «ругер».

Набегавшая тварь, которую даже рассмотреть не получалось, только красные святящиеся глаза и заметил, по камням перемахнула на мой берег, но там буксанула, пытаясь резко изменить направление, окуталась облачком тьмы, размывшись силуэтом, и ровно в этот момент я выстрелил в первый раз. Рукоятка от тяжкой отдачи ударила в ладони, тяжелая «пустышка» выгрызла из существа здоровенный кусок плоти, заставив тварь взвыть, но не остановила. Тварь напружинилась для прыжка, поймала вторую пулю, вновь дернулась судорожно – но все равно прыгнула, заставив меня просто шарахнуться в воду.

Темная туша пронеслась надо мной, с плеском и брызгами свалилась в ручей, вроде бы даже, как мне показалось, задымилась, и я выстрелил опять и опять не промахнулся, своими глазами увидев, как в открывшейся каверне обнажилась черная плоть, затем еще, просто оторвав заднюю ногу существа.

Тварь плюхнулась в воду, ее как током пробило, конвульсии сменились дрожью, и от нее действительно поднимался едва заметный черный дымок. Я поднялся на ноги, прицелился аккуратно и выстрелил нечисти, а это точно нечисть, в башку.

Все.

И тут же, на автомате, перезарядил револьвер из скорозарядника, высыпав гильзы и единственный неизрасходованный патрон под ноги. Потом подберу.

Затем посмотрел на лежащий в воде лоток.

– Твою мать, все сначала теперь! – объявил я черной туше, а потом почувствовал, как начал накатывать не успевший включиться вовремя страх. И повернулся к подбежавшим.

– Это что было? – спросила Мила. – Ты сам цел? Цел? Ну ответь!

Вид у нее бледный, но руки не дрожат, даже карабин прикладом у плеча, готова воевать. Я даже больше ею залюбовался.

– Цел я, цел, все нормально со мной.

Насчет «нормально» преувеличение, но не правду же говорить о том, что чуть в штаны не навалил.

– А что это? – Дмитрий подошел ближе к туше, зайдя в воду до середины голенищ.

– Дай глянуть, я и не рассмотрел толком…

Тварь черная, даже оскаленные зубы черные, похожа на какую-то уродливую собаку, наверное, но конечности мощные, с жутковатыми когтями. Видел я что-то такое в брошюрках? Вроде бы да…

– Цербер, – объявил я уверенно. – Цербер это, даже в пособии для Патруля он есть, просто встречается не очень часто. Давай вытянем на берег и сфотографируем.

– На фига? – удивилась Мила.

– А на стенку в магазине повесим. И подпишем, что тварь расстреляна «пустышками» калибра четыре сорок пять с высокой эффективностью. Жаль, башку нельзя сохранить и тоже на стену… а, в любом случае башка порченая. – Одна пуля снесла всю левую сторону, вскрыв даже череп. Странно, что тварь после этого попадания еще прыгнуть сумела. А вот проточной воды они точно не любят, с гарантией, это я заметил.

– Я тут с тобой постою, – заключила Мила, перехватив свой карабин поудобней. – Присмотрю за тобой.

– Да я не против. Смотри вдоль ручья, «ред-дот» не выключай, и как что увидишь – долби в это на весь магазин. А мне теперь заново мыть все.

Я впустую обошел всю отмель, промывая лоток за лотком, пока не добрался до мелкой, по середину голени, протоки между ней и берегом. Зачерпнул еще один, вернулся на облюбованный валун и даже не домыл до конца, до чистого шлиха, когда увидел в темной массе нечто блестящее. Выхватил пальцами, промыл в воде, уронил себе на ладонь.

– Любимая…

– Что? – Мила обернулась.

– А вот что! – встал я и протянул ей самородок. – Держи. Самый первый. Пусть будет твой.

– Это что?

– Это золото. Взвесить только надо. Амулетик давай тебе сделаем из него.

И тут же Смирнов окликнул меня:

– Коля!

– Что? – обернулся я к нему.

– Тут есть золото! Уже в четвертой пробе есть. Все я правильно прикинул, понял? По ручью его гонит, жила там где-то, а тут все к отмели прибивает.

– Как ручей назовем? – Мила взяла самородок на ладонь и покатала пальцем.

– Милочка, ты и называй, – откликнулся Петрович. – Мы люди воспитанные, даме место уступаем.

– Тогда Золотой, как еще?

– Так и запишем, – прокомментировал Платон. – Вы это… учите мыть давайте. До темноты еще далеко.

– Сейчас, шлих еще промою, надо содержание прикинуть.

Но я даже так видел, что в лотке чешуйки золота есть. Тут оно оседает, а с той стороны отмели нагоняет более легкую породу. Но если отмель копать, то там точно найдется.

– А взвесить есть на чем? – Мила уже вся в самородке была. – Никогда сама не видела, – пояснила она для меня.

– В большой синей сумке весы. Платон, ты пока меня покарауль. – И я полез в карман бродней за магнитом, чтобы собрать шлих.

Хмель.

27 июня, понедельник.

Кто бы что ни говорил, но домашний арест – это много-много лучше камеры. Дома ты сам себе хозяин. Когда захотел, тогда и встал. Выпить пива, сходить в баню или потягать штангу – решаешь сам. О еде и круге общения и говорить не приходится. Лепота практически.

Невозможность выйти за четко очерченные границы нисколько не напрягала, напрягала вполне реальная перспектива отправиться в изолятор. Договорится промеж собой начальство – и возьмут под белы рученьки. Есть улики, нет улик – когда такие мелочи дружинников волновали в самом-то деле?

Ну а пока я жил в свое удовольствие. На выходных заходил Петр Наумов, хитро глядел, расспрашивал о всяком. Я отвечал уклончиво и в собственной невиновности больше не уверял. Один черт не поверит, так к чему человеку картинку в голове сбивать? Мало ли что тогда на ум взбредет.

И без того не знал, чего ждать от подставивших нас с Климом уродов. Им бы на дно залечь и не отсвечивать, но мало ли какая моча в голову ударит? А в доме оружия нет.

Ну – почти нет. Я изъял у Ивана его многоразовый «Щелчок», а заодно перенес из кладовки в спальню бандуру «слонобоя» – жезла «свинцовых ос» столь древнего, что никаких блокировок там не могло быть по умолчанию. Непонятно, как вообще сертифицировали.

А свинцовый шар весом сто шестьдесят граммов любой амулет вынесет, только алхимический «Ангел-Хранитель» и спасет. Но внутри городских стен алхимическую поделку носить не станешь, чистый криминал.

Так что я отодвинул стол от стены, чтобы он оказался прямо напротив двери, и выложил на него жезл «свинцовых ос». Точнее, выставил – Иван не поленился соорудить импровизированные сошки: просто обрезок трубы с приваренными под углом сорок пять градусов упорами.

Пару секунд засов точно продержится, а потом случится «ой». Возможно, даже прямо через дверь. А там и Грачев подтянется; у него «браунинг» десятого калибра и две колдуньи под боком.

Нет, никто не сунется. Вообще без вариантов. Да и незачем. И без того всех собак на нас с Климом повесили, не оправдаться.

Могилевский явился под конец рабочего дня, когда я стоял за стойкой и накачивал пивом кувшины. Оксана ходила по бару мрачнее тучи, со Стасом у них так и не ладилось, сюда он больше и носа не казал. Мелькала мысль, раз уж сам торчу в заведении безвылазно, предложить девушке взять отпуск, но не хотелось так поступать с племянницей Клима. Просто зарекся на будущее знакомых на работу пристраивать.

Впрочем, не о том. В бар прошел дознаватель, и у меня сразу засосало под ложечкой. Мало ли с какой целью явился?

– Кружку светлого, – попросил Могилевский, усаживаясь на высокий стул, но нисколько меня этим не успокоил. С него станется сначала пива выпить, а потом «с вещами на выход» скомандовать.

Я наполнил бокал светлым пивом, дознаватель снял шляпу – где только достал такую? – положил ее на кожаную папку и сделал длинный глоток.

– Как жизнь? – спросил он после этого.

– Да уж лучше, чем в изоляторе, полагаю, – ответил я.

Могилевский наставил на меня указательный палец и кивнул.

– Именно! – Потом спросил: – Подельник так и бегает?

– Не общаемся.

– Что, даже пива выпить не заходит?

Я вежливо улыбнулся шутке и уточнил:

– Просто мимо проходили?

Дознаватель покачал головой и расстегнул папку.

– Вовсе нет, – зашуршал он листами. – Интересная личность этот ваш дядя Миша. Он же Михаил Больцман, он же Боцман, он же Миша-монтер. Высшее электротехническое образование получил человек, между прочим. И посидеть успел в советское время за торговлю золотом. Какие он дела с бригадой спортсменов до провала обделывал, неизвестно толком, но в Братстве чуть ли не с первых дней. И все у него было хорошо, пока в Туманный переезжать не отказался…

– Старенький он уже был…

– Еще вернемся к этому, – отмахнулся Могилевский. – Единственный известный родственник – дочь Валентина, ныне покойная. В замужестве Большакова, после развода вернула фамилию Больцман.

Я не выдержал и спросил напрямую:

– Нашли что-нибудь интересное в финансах?

– Всему свое время! – ответил Могилевский, допил пиво и передвинул мне пустой бокал. – Повтори.

Я начал качать пиво, и дознаватель спросил:

– А чего сам не пьешь?

– Давление.

– Я бы на такой работе спился, – с тяжелым вздохом заявил Могилевский и вновь уткнулся в листы. – Знал, что у дяди Миши есть внук?

– Первый раз слышу.

– Андрей Степанович Больцман. Ему не повезло – подцепил в детстве северную волчанку и был направлен на проживание в «Черный квадрат».

Я поежился. Северная волчанка уродовала людей, превращая их в жуткое подобие зверей. Волчатников. Вопреки распространенному заблуждению стать оборотнем после укуса волколака могли только люди с генетической предрасположенностью к этому, но были и те, кто заболевал и застревал в промежуточном состоянии между человеком и зверем. В большинстве случаев перестройка организма затрагивала лицевые кости и голосовые связки, и заболевшие теряли способность к членораздельной речи. А помимо этого отличались крайне агрессивным поведением. Именно волчатники составляли костяк «Черного января» – экстремистской организации уродов. Измененных, как называли они сами себя.

– Ничего об это не знали? – вновь уточнил дознаватель, оценив мой задумчивый вид.

– Нет.

Могилевский посмотрел на меня и вздохнул.

– О беспорядках в Гетто несколько лет назад, надеюсь, в курсе?

– В курсе.

– После подавления восстания многих волчатников приговорили к смертной казни, но «Черный квадрат» отошел Сестрам Холода, и они всех помиловали. Пустили приговоренных на опыты.

– Так себе помилование, – вновь поежился я.

– Вот и уродов это напугало до недержания. С тех пор сидят тише воды ниже травы. Но самое интересное – исследования дали свои плоды. При своевременно поставленном диагнозе вероятность успешного лечения сейчас приближается к семидесяти пяти процентам. Старых больных также пытаются лечить, но это очень дорого и без всякой гарантии на успех.

– И?

– Михаил Больцман не посещал гетто, предрасположенность к северной волчанке обычно передается через поколение. Но связь с внуком он поддерживал. Даже пытался получить ссуду в банке для его лечения, но безуспешно. – Могилевский отпил пива и спросил: – Кстати, почему он не попросил о помощи никого из братьев?

Я в ответ процитировал один из лозунгов ордена:

– В здоровом теле здоровый дух.

В отличие от Чистых и Крестоносцев братья не преследовали уродов, но и дел с ними не вели. Никто не стал бы переступать через один из незыблемых устоев ордена даже по просьбе старого друга.

– То есть не вариант? – уточнил дознаватель.

– Именно.

Могилевский протянул мне какую-то квитанцию и спросил:

– Тогда каким образом дядя Миша смог оплатить лечение внука?

Я взглянул на копию приходного ордера и присвистнул от удивления.

Сто двадцать пять рублей серебром! Это же пять тысяч золотом!

– Вижу, это дело всерьез вас зацепило, – заметил я, возвращая квитанцию.

– Слава, не надо играть со мной в эти игры, – попросил Могилевский. – Если что-то знаешь – лучше скажи.

– Понятия не имею, откуда взялись деньги.

Дознаватель поморщился и начал собирать бумаги в папку.

– Толку с тебя – как с козла молока, – проворчал он с недовольным видом и полез за бумажником, но я его остановил:

– За счет заведения.

– Не хочется в изолятор? – усмехнулся Могилевский. – И правильно. Мне бы тоже не хотелось.

– Внука-то хоть вылечили? – поинтересовался я, убирая со стойки пустой стакан.

– А вот тут начинается самое интересное, – подался ко мне дознаватель. – Лечение дало лишь условно положительный результат, для закрепления эффекта срочно требовалась повторная операция. Договор на нее был уже подписан, но деньги в счет оплаты так и не поступили.

– Сколько? – спросил я.

– Еще семьдесят пять рублей.

Я покачал головой. Нереальные расценки. Откуда у дяди Миши такие суммы?

– Подкинул я тебе информации для размышления? – подмигнул Могилевский. – Вот и думай теперь. Ты бы не стал старика из-за трех тысяч золотом убивать, Слава? Ведь не стал бы, а?

– Не стал.

– Вот и я так думаю. – Дознаватель похлопал себя по карманам пиджака и вытащил какой-то листок. – Я чего заходил – согласовали график твоих визитов в Госпиталь. Продолжаешь лечение с сегодняшнего дня. Карета подана.

Я выставил ногу из-за стойки и похлопал себя по лодыжке.

– А браслет?

– Колдун на улице ждет. С ним поедешь.

– А чего не заходит? Того и гляди ливанет.

– Не пьет, вот и не заходит. Может, в завязке? Ладно, побежал! И ты давай выходи. Счет за транспортировку по почте пришлем.

– Какой еще счет?

– Да уж немаленький! – заржал дознаватель, нахлобучил шляпу и отправился на выход. – Звони, если что! Номер прежний. Позвонишь?

Я кивнул, хотя думал совсем о другом.

Очень уж интересной информацией поделился Могилевский. Вряд ли поделился по доброте душевной, но и врать ему резона не было никакого. Так что стоит это обдумать.

Этим я и занимался всю дорогу до Госпиталя.

Думал о внуке дяди Миши и необходимости оплачивать повторное лечение. Размышлял о странном черном артефакте, который убийцы подменили стандартным блокиратором. И о купленном стариком незадолго до убийства чаромете тоже не забывал. Но картинка в голове никак не складывалась.

В Госпиталь меня везли если не с помпой, то с полным соблюдением всех формальностей. Помимо водителя и уже знакомого колдуна в сопровождение выделили вооруженного АКСУ дружинника, судя по пустым петлицам – рядового. Мы с ним тряслись на заднем сиденье УАЗа, автомат со сложенным прикладом лежал у парня на коленях и едва не упирался стволом мне в живот. Ладно хоть стоял на предохранителе.

В Госпиталь зашли через служебный вход. Водитель спрятался от дождя под козырек и достал пачку папирос, а рядовой спустился в подвал, с тоскливым видом оглядел пустую раздевалку и вернулся на улицу.

– Роман, – обратился я к колдуну, складывая одежду в железный ящик. – Так и будете здесь сидеть? Выпейте кофе в столовой.

– Нет, я с вами.

– В душ?

Гимназист смутился и указал куда-то себе за спину.

– Нет, через служебный вход.

– А! – сообразил я. – Браслет уже там снимете?

– Сказали – из виду без браслета не выпускать.

– Могилевский сказал?

– Да, Юрий Васильевич.

– Все понятно, – усмехнулся я, взял полотенце и отправился в душ.

Когда прошел в кабинет грязелечения, колдун уже был там. Компанию ему составляла Ирина и два врача, знакомые по прошлому обследованию: крашеная блондинка с короткой стрижкой лет сорока, худая и строгая, и ее ассистентка лет на десять моложе.

При виде Иры в обтягивающем белом халате внутри что-то ворохнулось, пришлось отвлечься, дабы не оконфузиться на публике. Стоило лишь гимназисту снять с моей лодыжки браслет, я кинул полотенце на стул и поспешно улегся в ванну с теплой липкой жижей. Удивительно, но на этот раз процедура показалась еще даже более противной и унизительной.

Пока я перебирался из одного резервуара с грязью в другой, гимназист пытался расспрашивать врачей, но те были слишком заняты показаниями сканирующих устройств. И они нисколько не работали не публику, сложилось впечатление, что мой случай их действительно заинтересовал. Это немного даже напугало.

В итоге Роман пристал с расспросами к Ирине, а потом процедуры подошли к концу, и меня отправили в душ. Вновь с браслетом на лодыжке, разумеется.

– Буду ждать в раздевалке, – предупредил колдун.

– Очень на это рассчитываю, – хмыкнул я.

В душевой я сделал напор воды максимальным, отрегулировал температуру и принялся смывать липкую грязь. Вскоре хлопнула дверь, и ко мне присоединилась Ирина.

– Ну как, жить буду? – спросил я, намыливая голову.

– Будешь, если опять во что-нибудь не впутаешься.

– То есть показания в норме?

– Смотря что считать нормой, – улыбнулась девушка. – Внутренняя энергетика демонстрирует удивительную стабильность. Легко реагирует на внешние раздражители и так же легко возвращается в прежнее состояние. В следующий раз пригласим заведующего отделением. Он хоть и шовинист, но специалист очень хороший.

– То есть будут еще обследования? – уточнил я, перекрыл воду и принялся вытираться полотенцем. – Здорово. Очень рад тебя видеть.

– Даже слишком активно рад, как посмотрю, – многозначительно отметила Ирина.

Я повесил полотенце на крючок и обнял девушку.

– С ума сошел? – возмутилась та. – А если кто-нибудь зайдет?

– Например?

– Колдун твой!

– Он воспитанный мальчик, он постучит.

Я поцеловал Ирину, девушка ответила на поцелуй и развернулась лицом к стене.

– Хмелев, ты меня используешь! – прошептала она.

– Еще нет. Но использую.

– Пошляк!

– Просто надо кое-что разузнать, – пояснил я, уткнулся лицом в девичий затылок и вдохнул легкий аромат духов. – Поможешь?

– А можем поговорить о делах после?

Я внял просьбе, и какое-то время мы обходились без слов.

Когда я вышел в раздевалку, гимназист посмотрел на часы и вздохнул.

– Чрезвычайно липкая грязь, – посетовал я, открывая дверцу шкафчика.

– Просто у меня рабочее время закончилось, – пояснил Роман.

Я быстро оделся, мы поднялись из подвала и направились к служебному автомобилю.

– «Магистр», – произнес вдруг колдун.

– Что это? – не понял я.

– Препарат, увеличивающий пропускную способность энергетических каналов. Попробуйте обследоваться с ним.

– Спасибо, предложу.

Я забрался на заднее сиденье и сразу позабыл о словах гимназиста. Не до них было, думал о том, не свалял ли дурака, попросив о помощи Ирину. Пусть девушка и без того по работе частенько посещала «Черный квадрат», на сердце все же было неспокойно.

Просто не стоит мешать личные отношения с рабочими, ни к чему хорошему это обычно не приводит. И теперь оставалось лишь уповать, что из всего этого не выйдет большой беды…

Клондайк.

27 июня, понедельник.

Место действительно было богатым. Искать само месторождение мы не пошли, страшновато там, другие силы требуются, да и нет ничего у нас для поисков, но взяли пробы со всей галечной террасы и продвинулись метров на сто вверх по ручью, попутно пристрелив двух церберов и разогнав «сверхновой» призрачное скопление тьмы на берегу. Золото было везде, но больше за очередным перекатиком метрах в пятидесяти вверх по руслу Золотого, по правому его берегу, за отмелью и по той части террасы, которую ручей омывал своей водой.

– Тут как ловушка для золота, – объяснял Смирнов. – Оно тяжелое, и с самой тяжелой породой его гонит. За перекатами ямы, так крупинки на дно падают, и вымыть их оттуда течение уже не может. А к отмели его выносит, но закидывает другой породой, там копать нужно. Сама жила… она метров пятьсот отсюда, я думаю, – махнул он рукой вверх по руслу ручья, – поэтому и место такое богатое. Все здесь оседает, что вымыло. Надо и рудное искать, но не с нашими возможностями.

За три дня намыли много – и песка, и даже самородков, хоть и некрупных. И мы даже не мыли для добычи, мы просто проверяли разные места, иногда заранее зная, что тут ничего не будет. А если бы мыли всерьез, на результат, то могли бы если и не разбогатеть за это время, то неслабо поправить личный бюджет.

– Что делать теперь будем? – спросил Саня, когда мы устроились у костра вечером субботы. – К кому с этим идти?

«Оставить себе» даже не обсуждалось: самоубийц среди нас нет.

– К Мстиславу и Линеву. Обоим.

– Почему к обоим? – удивился он.

– Потому что у нас приказ на рейд от Мстислава. Утаим от него – можем забыть о хороших отношениях раз и навсегда. Но Мстислав деньгами не распоряжается. Если нам нужно это продать, то к Линеву. – Я выкладывал те идеи, которые обдумал заранее. – У него прямой ход на главу администрации, а заодно он от Торгового Союза прикроет.

– А что с торговцами не так? – спросил Дмитрий.

– Крученые они больно, не ощущаю доверия, если честно. И лишние в схеме. Нам именно админресурс за спиной нужен, а у торгашей мутки одни.

– Тут ты прав – и Гиоргадзе покойный таким был, и нынешний глава союза, – поддержал меня Смирнов. – Я бы с ними тоже не связывался.

– Вот именно так. Я и в сам союз отказался вступать по этой причине. Вопрос в другом: сколько требовать?

– Оценку запасов мы так не прикинем, – засмеялся Смирнов. – Большая работа нужна. Много здесь, однозначно, меньше нескольких тонн быть не может, а я даже думаю, что жил здесь хватает. Сколько будет идти добыча, столько и будут еще и еще находить. И дальше по реке еще будет наверняка, мы только в одной точке ковырнули… – Он стащил кепку и задумчиво почесал лысину. – Я бы на фиксированную сумму договаривался пока, а дальше, если меня тут главным по геологии назначат, как обещали, я бы разведку вел, и брали бы процент от подтвержденных запасов. Вопрос у меня в другом, кстати, – посмотрел он на меня. – Золото мы нашли, думаю, что нам заплатят. Как делить будем? Не вот то, что мы тут намыли, это на всех раскидаем, как считалочку, эне-бене-раба, а я про потом.

Ну да, этого разговора я тоже ждал. Смирнов не из тех, кто свое упустит, просто он еще и достаточно суеверный для того, чтобы шкуру неубитого медведя не делить. А теперь медведь убит и пошел в разделку.

Я подлил себе в кружку заварки, снял чайник с таганка, долил до края.

– Тут все просто. – Я сел обратно на коврик. – Сколько у нас в этой артели сторон? Ты, мы с Милой и Саней, Платон с Дмитрием, и есть Хмель, которого тут нет, но который за саму карту под раздачу влез не раз. То есть четыре стороны, так?

– Это сложно слишком, – прервал меня Смирнов. – Я треть хочу. Нашел золото я, если ты заметил.

– Петрович, ты нашел по той карте, за которую мы башкой рисковали. – Я отсалютовал ему кружкой. – И только потому что мы тебя на готовое позвали. Нет, про золото именно ты догадался, но тут много кто о чем догадывался, просто тебя своими проблемами не грузил. А ты нам личные заслуги вдруг выкатываешь. – Я выдержал паузу, глядя ему в глаза. – Четверть. Двадцать пять процентов. Один рубль из четырех, если так проще. Там много, хватит на всех, зато никакого дисбаланса, все по справедливости, а не по «я хочу». Ты один получаешь двадцать пять, нас шестеро, на каждого приходится… – я прикинул в уме, – да ровно в два раза меньше. Так лучше звучит?

– Свяжешься с вами, – махнул Смирнов рукой, – без штанов останешься. Ладно, уговорил, красноречивый, так и порешим. Четверть моя, а свое как хотите дербаньте. Дальше что? Я бы тут не рассиживался особо. Надо валить в Форт и докладывать, пока не поздно.

– Надо еще нашу карту упрятать как можно глубже, и никому о ней ни слова, – добавил я. – Даже друг с другом. Вот прикинь, как мы с ее помощью золото запросто нашли. Ну, ты вычислил, – не удержался я от лести, – но ведь и другие могут. И если эти другие узнают, что у нас копия есть, то…

– Это да, с этим согласен, – закивал Смирнов. – Чтобы даже слухи не могли пойти, что мы что-то знать можем, иначе все. Люди годами в экспедиции ходят, а мы приехали, фон замерили и вычислили.

– Ну, мы знали еще и где мерить, ты же привязал к местности, – продолжал я тешить самолюбие Петровича. – Но никто никому не может помешать пробовать самостоятельно, вот в чем проблема.

Тешу, не тешу, а вместе с тем, имея карту и понимая закономерности, можно находить многое без долгой и трудной работы геологов, это и есть главное открытие и главная опасность одновременно. Так что нам с этой картой ничего общего иметь впредь нельзя. Вон пусть «Форт-Геологию», или как там ее еще назовут, создают – и всю ответственность на нее. Есть такие вещи, рядом с которыми даже близко стоять не надо. Особенно в таком месте, как Форт.

– Да согласен я с этим, – вздохнул Петрович. – Мы уже и тут лишнего светимся, бечь надо.

– Кстати, да, – влез Платон. – Торчать у всех на глазах тут уже не очень хорошо, могут и понять, чем мы заняты.

– А почему староверы до сих пор его не нашли? – вдруг вскинулась Мила, до этого сидевшая молча, привалившись ко мне боком.

– Им золото искать грех, – ответил Петрович. – Даже если бы случайно нашли, то или скрыли бы, или по чуть-чуть мыли, для самых важных дел, не больше. Кстати, еще и поэтому смываться надо. Если они поймут, что мы тут нашли, то грохнуть могут – и на правый берег, под мох. Бог простит.

– И как не было нас, – добавил молчавший до сих пор Дмитрий. – Не проезжали и не проплывали. Река длинная, тайга большая.

– Почему? – Мила поразилась. – Нам искать тоже грех?

– Потому что сообразят, что тут начнется, если мы в Форте сообщим, – ответил я за Смирнова. – Тут или золотая лихорадка будет, вся шваль сюда повалит, или в их тихом месте власть появится и начнет свои порядки наводить. Им это надо?

– Тогда давайте прямо с утра и сбежим, – сделала вывод Мила. – Чего ждать?

– У нас приказ на рейд, если вдруг кто забыл, – напомнил я. – Так что с утра разделимся. Нам еще по поставленным задачам действовать надо.

– Хочешь северореченских отследить? – спросил Дмитрий.

– Так точно.

– И как планируешь?

– Примерно так. – Я отпил чаю. – С утра Платон, Мила и Петрович на одной лодке следуют в Ключи. – Часть горючки сгружают нам, ее с запасом брали, столько им не нужно.

– Эй! – Мила ткнула меня локтем в бок, и я едва чай не расплескал. – Я с тобой.

– Подожди, сейчас дойду до этого. И не толкайся.

– Ну?

– Мы втроем идем вниз по реке, ищем следы выхода на берег, – вернулся я к плану. – И следуем по следам в пешем порядке.

– Если они на границу Севера пошли, то это сколько топать? – Это уже Саня.

– Здесь не так далеко, от пятнадцати до двадцати пяти километров, в зависимости от места высадки. Примерно, точно никто тут не измерял. Меньше дневного перехода.

– А если они через границу пошли?

– Гнаться не будем, просто точку перехода отметим – мы на ту сторону не готовы идти. А если они тут что-то делают, на территории Форта, то мы должны знать. Да, те, кто едет обратно, – ждите в Ключах, там гостиница есть или Валерий Палыч вас устроит. На всякий случай. В Форт пока не суйтесь. Серег, тебя особо касается.

– Я бы с вами лучше пошел.

– Может, и лучше, но… – Я попытался подобрать самую мягкую формулировку. – Я хочу взять тех, у кого есть именно боевые навыки. Из нас всех, кто здесь сидит, таких двое.

– А Саня? – Платон показал пальцем на чародея.

– Я бы и его не брал, но без него, боюсь, нам не обойтись. В той группе колдун и бог весть кто еще. Мил, поэтому и ты в Ключи, боевым слаживанием ты с нами не занималась.

– То есть я уже обуза? – уточнила она голосом, который ничего хорошего не предвещал.

– Ты человек без специальной подготовки. Ты машины чинить умеешь?

– Машины? – не поняла она. – Нет.

– Вот именно поэтому я бы тебя и машину чинить с собой не звал до того, как ты курсы автослесарей не закончишь.

– Сюда взял?

– Здесь войны не предполагалось.

– А там предполагается? И я при этом должна сидеть в Ключах, так?

– Мил, ну а что ты предлагаешь?

– Могу стрелять по нечисти. Я хорошо стреляю.

Я вздохнул. Потом сказал, добавив в голос командной твердости:

– Здесь рейд, а не посиделки. И я пока рейдом командую. И если я сказал, что ты возвращаешься в Ключи, то ты говоришь «есть» и туда возвращаешься. Ты не готова. Все.

Не взорвалась, хоть и собиралась. Если бы мы вдвоем были, тут бы я наслушался, по глазам вижу.

– Войны и там не предполагается, – добавил я. – Просто проследим, ни во что ввязываться не будем. Если припрет, просто уйдем телепортом к Нижнему Хутору, а вы нас оттуда заберете, связь добьет. Так что ужинаем и готовимся к выходу, надо лодки перегрузить и с рассветом выйти. Серег, сигналки с собой возьмете, вам нужней. Да, из Ключей на связь выйти надо. Доложите, что тут странные группы из Северореченска уже год как шляются, с кержаками в конфликте. Пусть думают. Если пришлют подкрепление, то не обижусь.

На этом содержательная часть вечера и закончилась.

С утра Мила не протестовала, но была мрачна и поцеловала меня только потому, что сочла отказ плохой приметой. Дальше они втроем загрузились в лодку, и та, набирая скорость, пошла вверх по течению. Платону я еще шепнул, чтобы тот по возможности составлял Смирнову компанию за пивом, благо в Ключах оно хорошее. Петрович мужик толковый, но раньше я с ним не работал, а выгоды он везде ищет. Как бы в наше отсутствие не решил условия в свою пользу пересмотреть. А вот в этих делах Платон куда как мозговит, умеет не упускать выгоды, так что пусть приглядывает.

– Ну что, погнали? – оглядел я свое поредевшее воинство. – Наблюдайте правый берег, могут быть следы выхода. Ну или понтоны стоят. Грузимся.

Рассвет только превратился в утро, тень от леса пока закрывала реку, а ветерок был еще по-настоящему холодным. Но вообще день обещал быть погожим, небо чистое, а скоро и солнце пригреет. Пусть лето и короткое, но после затяжной зимы чуть ли не жарким кажется. Жаль, протянется недолго.

Мотор жужжит, лодка чуть подпрыгивает на мелкой волне, следуя плавным поворотам реки. Каменистые склоны, тайга, галечные отмели с вынесенным на них топляком, причем некоторые такие, что пугают. Хорошо, что у нас с собой еще и запасные винты имеются, – потерять винт тут без проблем можно. И телепорт телепортом, а лодку с мотором в него не запихаешь. Кстати, на проточной воде и телепорты не работают.

Через час примерно на левом берегу заметили кержацкую деревню. У реки деревянные причалы, вдоль них лодки, по склону ступеньки из распиленных бревен, наверху крыши за длинной оградой. На ограде кресты, и думаю, что не просто так, а свой вариант защиты от излучения, вместо всех накопителей.

У лодок было уже оживленно – похоже, мужики собирались сети проверить. Одну «кержачку», как я уже для себя эти длинные узкие лодки окрестил, грузили какими-то мешками. На нас почти что ноль внимания, так что наверняка их предупредили о том, что мы здесь шляемся. И это хорошо: меньше проблем будет. Меня даже угрызения совести одолевать начали, потому что с найденным золотом проблемы сюда придут с нашей стороны, а кержаки пока не подозревают ничего. Ну да ладно, прогресса, так сказать, не остановить.

Дальше берега снова опустели, потом на месте впадения мелкой речушки, на мысу, увидели вторую деревню, неподалеку от нее третью. Вообще, немало тут староверов оказалось, надо сказать, прямо заселили место, а так их никто толком и не видит, разве что в Ключах появляются время от времени по торговым делам. Может, есть смысл подумать о передвижной торговле? Те же моторы, ружья, патроны… ладно, потом подумаю, в другой раз, не до этого покуда.

Останавливались только на дозаправку. Как бак опорожнялся до половины, так и доливали, чтобы до донышка не расходовать. Мало ли как там дальше дела пойдут. Ели на ходу, всухомятку, чтобы времени не терять. Река становилась все шире, принимая в себя новые ручьи и мелкие речушки. Надо бы и тут фон мерить на самом деле, но уже некогда, мы даже прибор отправили со второй лодкой в Ключи, равно как и все остальное лишнее. В другой раз. А может, кто-то другой пусть этим занимается.

Понтоны увидели около трех дня. В заводи между двумя мысами обе лодки стояли, прижавшись боками, на некотором удалении от берега. На одном из понтонов из чего-то вроде мангала дым валил, какой-то голый по пояс мужик ловил рыбу с борта, двое просто загорали, а еще один как раз зачерпывал ведром воду. То есть вот оно как, обратно не пошли, а стали лагерем на проточной воде, где их нечисть не достанет. На больших понтонах сделать это несложно, прямо курорт себе устроили. А вот вездеходы исчезли. Ушли. Вон и следы по берегу, тут спуск пологий как раз.

Из-за нашего появления люди а лодках насторожились, загоравшие даже вскочили и схватились за винтовки, но на нас направлять не стали.

– Улыбаемся и машем, – объявил я и тут же последовал своему совету. – Демонстрируем безразличие и дружелюбие.

Сработало вроде, рыбак и один из вскочивших помахали в ответ. А мы на полном ходу проскочили дальше, после чего я по часам начал отсчитывать километры. Надо искать место для высадки. Мы их нашли. По крайней мере, нашли место, на котором те сошли на берег.

Километра через три увидели очередную речушку, впадавшую справа в Светлую, и я направил джонку прямо в ее устье.

– Внимательней, камни и топляк смотрите.

Вот как раз для таких дел эти джон-боты и нужны – заходить на такое мелководье, где воробью по щиколотку будет. И хотя речушка была скорей даже широким и мелким ручьем, нам вовремя удалось разглядеть мелководье. Я сбросил обороты, поднял мотор, а когда мелкая галька и песок зашуршали под днищем, мы просто выбрались из лодки, дав ей подняться, и потащили ее дальше на тросе, чисто бурлаки. И в таким порядке забрались метров за сто от устья, где вытащили джонку на бережок окончательно за скоплением синеватых кустов и на всякий случай все же привязали к вбитому колу. Не думаю, что случатся большие ливни или неожиданный паводок, так что снести не должно.

Развернули масксеть, на нее еще веток набросали. Надеемся, что не найдут. Были бы тут медведи – была бы проблема: мишаны даже канистры с бензином любят вскрывать из любопытства, но медведи тут не выживут, для них только левый берег остался. А нечисти до лодки дела нет, я думаю.

– Как дальше? – спросил Саня.

– Надо след искать. Идти вдоль берега обратно. Сможешь засечь?

– Если их колдун специально его не скрывал, то смогу. Лесом пойдем? – Такая мысль его явно не вдохновляла, как, впрочем, и меня.

– А как еще? Лесом, конечно. Неси тогда. – Я протянул ему свою винтовку. – С дробаном пойду. Дим, глушак не забудь, шуметь нельзя.

– Уже. – Дмитрий как раз примыкал к цевью своего карабина глушитель.

– Его включать надо, напомню.

– Да помню я.

– А я забываю до сих пор, так что лишним не будет, – оставил я за собой последнее слово. – Все, хватай мешки – и двинули. Идем плотно, обстрела не ждем, а от тварей так лучше, – дал я последнее ценное указание, натягивая рюкзак. – При обнаружении противника действуем скрытно, задача у нас не воевать, а выяснить их намерения. Может, они и не противник вовсе, это тоже учитывать надо. Прыгаем.

Попрыгали «на погремушку», вроде бы не бренчит ничего ни у кого. Телепорт? Телепорт в подсумке, под рукой. Наша последняя и главная страховка, так сказать. Магазин дробовика заполнен зажигательной картечью, в «сэддле» на цевье пяток «сверхновых». Гранаты зажигательные алхимические, которые в лесу лучше бы не бросать, гранаты с едким газом, против нечисти тоже не годятся, это для людей. «Вортекс» с «ауровизором» передал Дмитрию, себе оставил второй, на базе прицела который. Проверил, как револьвер вытаскивается, он «пустышками» заряжен, дублирует дробовик на случай чего.

Берег ручья достаточно пологий, подняться не проблема. Вскарабкались, очутились сразу на опушке леса, осмотрелись, кто как мог. Вроде бы никаких угроз не видно – если бы не синеватый оттенок и не странные кусты с лохмами серого мха, так и вовсе лес как лес. Саня взял на изготовку свой «суперщелчок» – деревянный жезл с латунными кольцами и выжженными рунами, превращенный в несложное подобие обреза. В его руках штука совершенно убийственная на дистанции метров до двадцати, а мы с Дмитрием даже активировать не сможем, способности нужны. А как бесшумное оружие для вот таких блужданий по нехорошему лесу штука почти что идеальная, деревья мочалить может.

– Пошли.

Даже тропка есть вроде звериной, только не знаю, кто ее вытоптал. Но тропками все равно гулять лучше, тайга тут замусоренная, а местами среди стволов супротив всех законов природы так и вовсе что-то вроде опавшего кедрового стланика лезет. Только иголки почти черные, и выглядит он так, что к нему близко подходить не хочется.

Лес как из дурного сна, иначе и не скажешь. Вроде и обычно все, и каждая деталь при этом глаз режет. Ну откуда браться колючим лианам на стволах в сосновом лесу? Что за странный мох, что за непонятное дерево среди других, искривленное и словно скрученное неведомой силой? Откуда оно вообще тут взялось, почему таким вот выросло?

Правило номер один, которому обучил меня в свое время Диего, – сторонись всего странного. Иди лишь там, где деревья обычные, где все знакомо. Любопытствуй лучше издалека и уж точно не руками. Вон поодаль куст вроде бы даже с крупными ягодами голубого цвета, а это и не ягоды вовсе, это заряд острых мелких семян. Коснешься – ягода и взорвется, а семена окажутся у тебя под кожей и начнут прорастать, пока их или хирург не удалит с долгим лечением потом, или пока не помрешь. Так этот куст «мясоедка» и размножается, занимая все новые места.

Тени. Тени важней всего. Тени должны быть неподвижны или шевелиться в такт с тенями соседними. Если тень движется сама по себе или неподвижна в то время, как тени деревьев в такт ветру шевелятся, – это плохой знак. И не обязательно там даже какая-то тварь прячется, сама тень может быть врагом, просто бестелесным. Затянет, запутает, отведет глаза, навалится и высосет жизнь, а то и вовсе вселится и уведет куда глаза глядят, в зомби превратит, питаясь потихоньку жизненной силой, пока всей не высосет.

С тенями бороться легко, им и свет яркий, и огонь смертельны, да только заметить трудно, а если нет защиты от ментального доминирования, то человек подчас и с радостью сдается незримой твари.

Север рядом, а Север – это другой мир, совсем, в который провалились осколки мира нашего. Пройдешь границу – и ты в волшебной сказке, так сказать, только больно пакостной. И как и откуда Север охватывает наши лоскутки нормального, никто до конца толком и не выучил. Никто не доходил до дальних границ Севера, и также никто не доходил даже до каждого рубежа населенных земель. Люди до сих пор не знают, с чем граничит на востоке Туманный и что на западе от области Форта. Да вот даже здесь, если идти и идти на запад, то куда придешь? Что там дальше? Есть там вообще какая-нибудь граница? А если есть, то что за ней?

Говорят, что все эти куски зависли в некоем Межмирье, но сколько этих кусков на самом деле? Я бы посмотрел, если честно. Интересно мне.

Тень в распадке между двумя кучами бурелома. И амулет задрожал едва заметно. А вот попробуем те самые фонарики, что пока не испытали. Выудил свой из поуча, нажал на резиновую кнопку в торце. Луч, поразивший яркостью, рассек лесной полумрак как ножом. Тень, словно огнем обожженная, собралась в плотный ком и метнулась куда-то от нас.

– Работает, Сань, – с удовлетворением заключил я.

– Вижу. А ты все отрицаешь очевидный факт.

– Это какой?

– Да такой, что я гений. Недооцениваешь, претензии нелепые выдвигаешь.

– По поводу того, что ты вовремя ничего не делаешь?

– У нас с тобой разное понимание выражения «вовремя». Ты мыслишь упрощенно, а я оперирую нечеткой логикой.

– Логика у тебя нечеткая, согласен. Чуток хромая и иногда перевернутая.

– Ты развивайся, и рано или поздно ты ее постигнешь. За фонарик мог бы спасибо сказать, кстати.

– Спасибо.

Сверился с компасом. Вроде бы правильно пока идем. Тропа влево ушла, а мы дальше напрямую поперли. Ну как напрямую… все время что-то обходить приходится, но все же основного направления придерживаемся.

В одном месте вдруг увидели непонятую темную массу, заросшую кустами и оплетенную ежовником. Подошли ближе и поразились – прямо в лесу лежал, воткнувшись носом в землю, остов самолета, «аннушки», местами с фюзеляжа даже краска не сошла еще. Вон как он падал, полоса бурелома, хоть и заросло все заново давно. А вот в самолете поселилось что-то, похоже, за темными провалами иллюминаторов движение.

Стрелять не стали, просто сдали назад и пошли дальше, оглядываясь. А вообще понятно, почему староверы на эту сторону не ходят, – что тут нормальным людям делать? За все время, что по лесу шли, ничего привычного не увидели. Хоть бы гриб какой вырос, пусть даже мухомор, или ягоды какие нормальные. Даже обычному зеленому дереву порадовался бы, да нет их тут, все Север отравил.

Все время ощущение, что за тобой что-то нехорошее следит. В «ауровизоре» ничего, а в спину словно голодный взгляд упирается. И не только я один подобное ощущаю, Саня с Дмитрием тоже оглядываются нервно. Кстати, неужели те, кого мы ищем, так напрямик через лес и поехали? Нет, не может быть, не проедешь даже на «Арго». Где-то там впереди прогалины должны быть. Кстати, тайга эта дремучая на север не так уж далеко и простирается. Чем ближе к границе, тем больше открытых пространств, куски леса чередуются с полями, правда, те поля не шибко приятней, чем сам лес. В том поле, что у наших «ворот», кого мы только не стреляли и кто только напасть на нас не пытался. Сейчас хотя бы лето, тварей Стужи не ждешь, а нечисти все равно хватает.

– Что-то есть впереди, – вдруг сказал Саня. – Где-то там. – Он указал рукой чуть левей нашего курса.

Я схватился за «ауровизор», поискал, внимательно вглядываясь меж деревьев.

– Не вижу ничего.

– Точно есть. Деревья пока закрывают, наверное.

– Аура обычно издалека видна… ладно, посмотрим. Тогда правей берем, нарываться не будем.

Перед нами опять заросли стланика этого невероятного, так что придется по большому кругу обходить, в него я ни за какие пряники не полезу. И совершенно не видно, что под ним, а у нас тут первый принцип «не вижу – не иду».

Кстати, а ощущение взгляда сильней. И если он раньше сзади ощущался, то теперь как раз оттуда, куда Саня показал. То есть взгляд есть или это мозги так играют со мной? Все может быть. Но Сане я верю, приходилось слышать и про тварей, умеющих укрываться от магического наблюдения.

Подальше от стланика, подальше… так, чтобы из-под него быстро кинуться не получилось. И через него при этом к нам не очень прорвешься, если опасность телесная, разумеется. Пусть за препятствие пока будет.

Шагу прибавили, но все равно идем сторожко, оглядываясь. Приклад дробовика у плеча, но при этом все время думаю – правильно ли подготовился? Может, самозарядная винтовка и лучше? У меня там магазин с «пустышками» как раз, а они вон как того цербера разобрали. С другой стороны, осыпь зажигательной картечи на нечисть… оно как бы и не лучше даже. А вот как на лодке хорошо было, а? Никаких особых хлопот. И эти на понтонах своих сейчас загорают, уху варят небось. Еще и по соточке пропустят. А мы тут гуляем… без всякого удовольствия.

– Там что-то, – показал Саня рукой в прежнем направлении, – и сзади тоже.

– Загоняют, что ли? – уточнил Дмитрий, перехватывая винтовку поудобней.

– Похоже.

Меня уже раз гоняли в Рудном. И есть у меня подозрение, что спасся я только тем, что загоняться не стал, а занял оборону в разрушенном здании по пути, начисто отказавшись следовать предложенным маршрутом.

– Если гонят, то идти, куда гонят, не нужно. – Я замер. – Дай все же винтовку, Сань.

Скорострельность и емкость магазина. Я бы вообще пулемет выбрал, если бы смог пули правильные делать, у нас даже штатный ПКМ в оружейке есть, на Платона записан, но вот увы.

– Держи. – Тот протянул мне «ларку», а дробовик повесил на плечо.

Вскинул оружие, вновь повел прицелом между деревьями. Нет, ничего не вижу, но Сане верю. У него инструментов всяких больше для поиска опасности, он чародей, а мы просто так, люди как люди.

Тихо в лесу, невероятно тихо. Тут и птицы не летают, похоже. Еле-еле шумит ветер в вершинах, да и все, и под ногами лесная подстилка шуршит. Прицел скачками с одного просвета между стволами на другой, на каждом задерживаюсь, всматриваюсь. Ничего, пока ничего…

– Дай точней направление, – попросил я.

Саня просто руками за плечи меня развернул, а потом еще и оружие подправил.

– Прямо там должно быть где-то.

– Дистанцию не чувствуешь?

– Не рядом, но и недалеко.

Ага… а вот все же вижу что-то, вижу! Воздух, как над костром, чуть колеблется над корягой, а костра, понятное дело, никакого быть не может. Посмотрел без прибора – ничего, опять в «ауровизор» – да, точно есть.

– Вижу… – сказал я тихо. – Саня, Диму на вторую цель направь. Дим, ищи колеблющийся воздух, всматривайся, так просто хрен заметишь.

– Принял.

– И глушитель. – С этими словами я нажал большим пальцем на торец трубки, придвигая кристалл к самому амулету. Легкий укол холода в подушечку пальца – включился.

Вот сами и начнем…

– Дим, видишь что-нибудь?

– Нет пока… ни хрена не вижу.

– Сань, держите вдвоем тыл, я сам начну.

Два шага в сторону, прижать цевье к дереву… дыхание…

Толчок в плечо, подскок ствола и единственный звук – удар тяжелой пули в гнилую корягу. И вдруг колебание воздуха над костром сменилось густой чернотой с пламенными проблесками дикой ярости. Массивная и в то же время быстрая тварь единым махом перемахнула через завал, окруженная траурным сиянием своей ауры, рванула вперед, распахнув клыкастую пасть.

Толчок приклада, еще толчок, еще. Существо взвыло, словно пила, вгрызающаяся в ржавое железо, аура окрасилась еще и багровым, заклубилась облаком, следующий выстрел тварь просто перепрыгнула, взмыв неожиданно высоко, но потом я поймал ее сразу двумя, и она покатилась по земле, с хрустом влетев в тот самый стланик.

Я не услышал выстрелов Дмитрия, но Саня испуганно выругался, послышался удар пули в дерево, а потом раздался такой звук, словно кто-то огромный мешок с песком уронил на мягкую землю, завершившийся взвизгом.

Вперед смотреть, сзади без меня разберутся.

Сразу две такие же твари, разбегаясь в стороны, неслись оттуда к нам. А дальше, между деревьями, замерла темная высокая тень.

– Противник с фронта! – И тут же открыл огонь по одной из бегущих тварей.

Она неслась, прикрываясь стволами, буреломом, кустарником. После двух выстрелов понял, что так не попаду, потому что существо слишком быстрое, а ракурс плохой. Второй цербер, а это были именно они, огибал нас справа, и достать его было так же трудно. И тогда я просто выстрелил в ту самую тень, что маячила между деревьями, и вдруг тень тоже обрела черно-багровую ауру, раскинувшуюся крыльями, а потом словно телепортировалась – исчезла.

– Где они? – Голос Дмитрия.

Нету. Нет церберов, исчезли. Оба. Иллюзия?

Нет, у иллюзий как раз аур не бывает. Это именно твари.

Сразу как-то вспомнился Черный Пастырь из Рудного. Не родственник ли это, часом?

– Не расслабляемся, это еще не конец, – сказал я, поразившись, как прозвучал мой голос. Да, это со страху, я испуган так, что волосы дыбом стояли бы, не будь на голове панамы. – Это еще не конец. Сань, какие-нибудь идеи?

– Вообще никаких, я не пойму, как все это действует.

А у чародея голос тоже того… гуляет…

– В смысле?

– Тень церберами управляет, с этим ничего не могу поделать. А кидаются они как животные, защитной магии от этого нет.

– Принял, отбиваемся дальше. – Я сменил магазин, воткнув на его место один из двух со смешанной набивкой, зажигательная и «пустышка» через одну. Зажигательная легче, траектории разные, но на такой дистанции это не существенно. – Пошли, не стоим теперь. Глушаки экономим. – И с этими словами оттянул батарею от амулета.

Если то, что насылает церберов, может телепортироваться, то стоять нет смысла, оно все равно окажется там, где ему нужно. Пуля моя ему хоть как-то навредила? Пастыря я изгонял «сверхновыми», но тут и далековато, и не уверен я, что сработает. Пастырь был Тьмой, а это нечисть, церберы точно, и они просто телесны. А вот что их ведет? Ты гля, загонную охоту себе устроил, сволочь такая. Страх перенаправился в конструктивное русло, начал сменяться удушающей злостью.

– Пошли, пошли, пока он нас тут до темноты не продержал.

– До темноты далеко еще, – сказал Саня.

– Не в лесу, – возразил Дмитрий. – Солнце опустится – и тень все закроет сплошняком. Да и хрен ли тут ждать?

– Это точно, – кивнул я, – от нас эта хрень никуда не денется. Хоть бы у него размер своры был конечным, а то еще окажется, что он их там генерит где-то сам без всяких лимитов. Правей берем. – Перед нами возникла очередная полянка стланика. – И ежовник там слева, осторожней. Сань, твоя шайтан-труба на него подействует?

– Откуда я знаю? Должна. Она на все действует, но дробан твой мешает.

– Давай его сюда.

Взял у чародея «рем», пристроил кое-как за плечом стволом вниз. Мешает немного, но пусть лучше Саня главным калибром в дело вступит.

– Ты «Щелчком» того цербера достал?

– Ага. Дима подстрелил, а я уже расплющил.

– Нет у тебя ничего на радаре?

– Пока нет.

– Следи, мы почти наверняка не заметим, ту тварь с твоей наводки еле рассмотрел.

– А я вообще ни хрена так и не видел, – добавил Дмитрий. – Когда уже кинулась, только тогда. А вообще как-то так через весь лес гулять не улыбается. Нам точно надо выяснять, куда они поехали?

– Желательно… – Мне моя идея уже самому слишком удачной не казалась. – Там точно проход через лес должен быть, – добавил я, – не поедут они машинами через все эти заросли.

Дмитрий ничего не ответил.

Минут пять шли молча, скорым шагом, а затем Саня вдруг сказал:

– Две твари сзади, левей и правей.

– А третий?

– Я его и тогда не видел.

– Тогда иди вперед со своей трубой. Увидишь его опять – долби сразу. А мы тыл прикроем. – Я пропустил чародея в голову колонны, а сам встал с Дмитрием рядом. Углом пойдем. Дим, глушаки включаем, сейчас начнется.

Шаги тонут в подстилке, шуршат еле-еле. Опять амулет чуть задрожал, кто-то пытается мозги заплести. У Пастыря получалось, кстати, страх он даже сквозь защиту нагонял, я еле держался, а защитился больше кругом. Но тут круг не сделаешь, хоть только у меня одного четыре пробирки с алхимическим порошком. Тогда одна была, а теперь – да, уже четыре. Опытным стал.

Не столько вперед смотрим, сколько назад, и словно какая-то сила пытается отвести взгляд, что-то подсказывает, чтобы смотрел наверх, или куда еще – мол, там опасность настоящая, не сзади, и амулет дрожит все сильней, и холодеет и холодеет. Он хоть выдержит?

– Сань, нам глаза отводят.

– А то я не заметил. Продержимся пока, потом подзарядим, батарея есть.

И вот как из ничего, из расплывшегося воздуха сзади соткались два черных силуэта. Взметнулись комья подстилки из-под когтей, твари вновь разбежались в стороны, пытаясь зайти с двух сторон. И вновь хриплый пронзительный визг, врезающийся в мозг, даже в глазах черные круги пошли. Руки попытались предательски задрожать, но вовремя призванная волна злости всякий страх отключила сразу, выжгла из организма.

Бесшумные выстрелы, толчки резиновой накладки в плечо, стреляю через «ред-дот», не нужно мне уже никаких аур видеть. Первым и вторым промахнулся, третьим достал, выбив струю огня из черного бока, а вот четвертым, «пустышкой», попал совсем удачно, в ногу, располовинив конечность, и приземлявшаяся после прыжка тварь запнулась, завалилась боком, покатилась, давая поймать себя в верный прицел. Толчок, толчок, слышны лишь шлепки пуль в тушу и падение гильз на землю.

И тут же за спиной громкий пых «шайтан-трубы», пахнуло жаром в спину, и я развернулся рывком в ту сторону, не опуская ствола. Сгусток дымного багрового пламени, оставлявший за собой черный дымный шлейф, несся к неясному темному силуэту, стоящему в конце узкой прогалины. Силуэт задрожал, почти успел размыться, но не до конца – зажигательная пуля, угодившая в него, вернула его назад, в наш материальный мир, и тут же пламя врезалось в неизвестную тварь, вспыхнуло огромный шаром, а затем объятый пламенем силуэт издал беззвучный крик, пробравший меня до костей, и вдруг рухнул, осел на землю темной массой, сквозь которую пробивались языки пламени.

– Огонь его все же берет, – задумчиво сказал Саня.

Я обернулся направо и увидел горящую тушу цербера метрах в тридцати от нас.

– Ты его? – спросил я у Дмитрия.

– Черт его знает. Вроде попал три раза, но загорелось оно само, кажется.

Я выдохнул воздух, согнулся, опираясь руками в колени, помотал головой, пытаясь выгнать из нее напущенный туман. Затем выпрямился, отключил глушитель и сказал:

– Ну и не хрен тогда стоять тут. Пошли.

Интересно, а нечисть нечисть жрет? Весь путь дальше вообще без приключений прошли, до самой опушки. Может быть, это вот нечто с церберами территорию за собой застолбило? Понятно, что и стланика избегали, и ежовника, и мелкую гадостную тварь видели, но нападать на нас было нечему. А дальше лес закончился, и до следующего было километра два, не меньше, а между ними раскинулась широкая прогалина, понижающаяся к середине и ведущая прямо на север. И с воды этой прогалины не видать, вот там как раз лес смыкается. То есть выходит, что северореченские места уже знают хорошо. Хотя… как я уже говорил, ближе к границе Севера лес резко редеет, и они могут одним маршрутом выдвигаться туда, а дальше перемещаться вдоль границы в любом направлении.

Посидели за кустами, понаблюдали, но никаких явных угроз не обнаружили. Потом немного отошли от опушки, вновь построились в колонну, чуть растянувшись на этот раз, и потопали на север.

Следы машин увидели достаточно скоро – примятая трава, следы колес в низинке ручья. Причем похоже, что они тут не один раз ездили, след накатан. Даже таланты Сани по его обнаружению не понадобились, и так все видно. Теперь самим случайно не нарваться бы на этих самых, возвращающихся обратно к своим понтонам, например. Поедут ведь точно здесь, не так много дорог в том направлении.

Шли не торопясь, устраивая привалы каждый час. Саня из своей запасной батареи дозарядил амулеты, которые тварь в лесу выкачала почти на три четверти. Еще немного – и добрался бы он до мозгов, и черт знает, как бы все повернулось. Ну да ладно, отбились. Правда, идти прежним маршрутом обратно как-то уже не очень хочется. Как будто выбор у нас есть.

Никакая нечисть на нас не нападала, хоть и замечали всякое, все больше на опушке. Разок постреляли в какую-то смутно видимую тварь, но она сбежала. Несколько раз видели что-то летающее вроде птиц, но больше похожее на летучих мышей, причем белых, что сразу намекало на Стужу, но на нас они не напали. Покрутились достаточно высоко и улетели.

– Ночевать где будем? – спросил Саня. – Дело к вечеру.

– Посмотрим, пара часов у нас есть. В поле устроимся, если что, со всей защитой. Костра только жечь не будем, на экранах поспим.

Тема ночлега меня тоже занимала, но ничего сверхъестественного в ней не вижу. Люди ходят и у Севера, и по Северу, и ночуют, никуда от этого не денешься. И вооружены они обычно куда хуже, чем мы. Беспокоила больше возможность быть случайно обнаруженными теми, за кем мы идем. Вот это точно лишним будет.

Ноги уже устали, отвык я от таких переходов. Спортзал спортзалом, а вот пешие походы совсем другое дело, к ним тоже привычка нужна. А ведь на Аляске я их любил, мог просто взять рюкзак, палатку, винтовку да и пойти гулять по лесам на несколько дней, просто так, для собственного удовольствия. Я даже золото мыть пробовал как раз в таком походе, вроде как причину самому себе придумал прогуляться. Кстати, пока лето не закончилось, надо на хутор выбраться с Милой. Вот там и погуляем в компании Диего, например. Заодно для украшения магазина добычу пострашней обликом поискать стоит.

И хорошо я с этими винтовками придумал, все забываю самого себя похвалить. Калибр работает, в магазине двадцать патронов, почти что нормальное военное оружие уже. Но надеюсь, что доберемся и до совсем нормального. Вот как сделаем хотя бы триста восьмой калибр таким же эффективным – так мы и кругом молодцы. В принципе, по тварям эффективным его и сейчас можно сделать, у меня уже свои наработки есть, а вот с амулетами проблема останется. И они как раз главная проблема.

Да, и винтовка с двадцатидюймовым стволом слишком длинной не оказалась, нормально. Впрочем, это длина стандартной американской пехотной М16, а та, что у Дмитрия, даже покороче. Их военные от М16 отказались не потому, что она хуже короткой М4, она как раз лучше, просто в технику с длинной трудно забираться, приклад нескладной.

Солнце не садится еще, но уже к закату клонится, вечер полноценный. Тень от леса далеко в поле падает, стало прохладней. Из языка леса что-то опять зацепило нас за сознание, амулеты включились, но тварь, похоже, быстро поняла, что защита ей не под силу, и угомонилась. Посмотрел в «ауровизор» – сероватое пятно ауры удалялось между деревьями. Ну и пусть себе удаляется. А в поле все же травой пахнет, хоть и примешивается к запахам что-то. Нет, не другой запах, а ощущение Севера поблизости. Объяснить сложно, но все, кто близко к границе бывал, сразу поймут. Как сквозит откуда-то немного, даже если ветра совсем нет. Почуешь – и вроде как чуть зябко становится.

Следы не делись никуда, под низким солнцем их даже лучше видно. Тут и ехали, и ехали не раз. Что может все же людей из Северореченска сюда манить, да еще и с кондуктором? Что-нибудь знают про какие-то особо ценные ворота? Ума не приложу. Даже если есть такие, то проще через территорию России до нужного места добраться, чем через местные леса и потом рекой грузы таскать. Да и не даст никто таскать, спалятся рано или поздно. Тут что-то другое… и именно что ищут, раз давно успели кержакам надоесть. Ищут и пока еще не нашли. И вот это как раз особенно интересно.

Земля пошла чуть-чуть под уклон, мы завернули за очередной язык леса, и тут я резко остановился и сразу присел, а Саня с Дмитрием мой маневр повторили. Это что там впереди, прямо посреди поля?

– Домик, – сказал Саня. – Чей, интересно?

Я посмотрел в бинокль. Точно, домик. Охотничья избушка, скорей. Стоит не в лесу, а в поле, но для Приграничья это норма – в лесу опасней на самом деле, поэтому тут на открытых местах их всегда ставят. А на северо-востоке таких вообще хватает, кто только не строит. И всякие поисковики, что ищут на Севере артефакты, и сборщики трав, и охотники, и много кто еще. Дело нехитрое, а пользы много. Только тут кто мог ее возвести? Кержаки? Так вроде Симон сказал, что не ходят они сюда. Северореченские? Сомневаюсь, бревна уже с непогодой знакомы, не такая уж и новая. А трава возле нее раскатана, то есть тут они проезжают регулярно.

Дыма из трубы нет, людей рядом не видно. И не рядом тоже, «ауровизор» ничего не показал.

– Ну, вот и ночлег, – объявил я. – Пошли помаленьку. Сань, давай, паси насчет опасностей и всего такого прочего.

– Уже, – лаконично ответил он, извлекая из подсумка забавную штуку вроде медного кольца на деревянной ручке, через которое он обвел взглядом окрестности. – Пока ничего.

– Ловушек у избушки нет?

– Пока не вижу, ближе подойти надо.

Растянулись в неширокую цепь, неторопливо приблизились к месту, попутно среди травы заметив заросший травой ручеек. То есть еще и к воде поближе кто-то построился. Через ручей брод, камни набросаны, причем явно человеческой рукой, хотя его и так перепрыгнуть можно. Чуть в стороне, ниже по течению, достаточно свежие следы покрышек, и синеватая осока изломана. Прошли по камням, поднялись на невысокий бережок, встали, оглядываясь. Затем Саня сказал:

– Перед дверьми что-то есть – или ловушка, или сигналка.

Если ловушка, то это плохо, это моветоном считается по всем местным понятиям. На избушки даже замков не вешают, чтобы каждый воспользоваться мог. Для иного человека они последним шансом на спасение могут стать, часто даже карту оставляют с направлениями до ближайшей дороги, на случай если заблудился кто.

– Снять сможешь?

– Скорей всего, – задумчиво сказал Саня, доставая из рюкзака шар из северной лиственницы с врезанным в него большим кристаллом. – Она тут на лоха, похоже, простенькая.

– Ловушка или сигналка?

– Все сразу, кажется… помолчи минутку. – Саня просто кинул шар, как в игре в петанк, на одному ему видимую точку. Тот прокатился чуток по натоптанной у крылечка земле, кристалл мигнул, налился светящейся синевой, а затем вновь погас. – Все, можно идти.

Избушка маленькая, пять бревен стена, двускатная крыша из жердей и дерна. Труба жестяная, с крышкой. Кержацкая изба – вон к бревнам резные деревянные крестики приколочены, наверняка защита. Крыша чуть выдается над входом, метра на полтора.

Порог высокий, а сколоченная из плах толстая дверь низенькая, надо одновременно и ногу задрать, и наклониться, чтобы внутрь попасть. У входа справа буржуйка, откуда и труба, над ней веревки натянуты, чтобы сушиться можно было. Дрова на улице есть, под навесом сложены, но топиться не будем, согреться и так есть чем, а дым нам точно не нужен.

В трех стенах по маленькому окошку, слева стол и лавки, справа полати во всю длину. Выпрямиться стоя только в середине можно, а так сгибаться приходится. Но все равно добротно так, переночевать вполне сгодится. На двери засов добротный, к тому же не простой, с защитой от нечисти. На всех стенах опять же кресты выжжены, и Саня сказал, что не просто так, а еще и заклятиями какими-то прошиты.

– А вообще интересно, – добавил он, – у староверов магия своя какая-то, не по гимназическим канонам. Порасспросить бы, что у них и как. Те кресты-амулеты, что на них были, я посмотреть успел.

– И что? – спросил я, скидывая с себя на лавку рюкзак.

– Там на дерево комплексное заклятие записано. Мы так не умеем. Мне показалось, что три в одном, так сказать.

– А что тогда пули не отводят? – спросил Дмитрий.

– Так а на кой им от пуль в тайге? – ответил я за Саню. – Тут другое нужно. Знали бы, что стрелять придется, так наверняка бы и от пуль что-то нашлось.

– Вот я тоже так думаю, – сказал Саня, отстегивая коврик от рюкзака и раскатывая его по полатям. – Эх, завалиться бы, ноги отстегиваются. А это что? – вдруг показал он на небольшой штабель картонных коробок в углу.

– Только сейчас заметил? – подколол я его, взяв верхнюю коробку, заклеенную лентой. Вытащил из разгрузки «спайдерко», выкинул лезвие, вскрыл аккуратно. – Сухпай. Северореченский, к слову, видел такие в продаже.

– То есть они тут базу устроили.

– Похоже на то. Странно, что только жратва, если они отсюда оперировать дальше собирались. Надо бы местность вокруг обыскать.

– Пожрать сперва надо, – отмел такую идею Дмитрий. – Кстати, как караул нести будем?

– Никак, – ответил я. – Люди тут ночью не шляются, дураков нет, а от нечисти лучше в избе, она под защитой. Спать будем сладко, если не разбудят.

– А и верно, что-то я не подумал. Тогда что, начинаем прием пищи? – Он даже руки потер.

– Ага. За водой только сбегай, – показал я на стоявшее в углу на чурбачке оцинкованное ведро. – Ну, раз ты разговор первый завел. Я с крылечка покараулю.

Лучше даже у избушки в одиночку не ходить и вообще от этого правила не отступать никогда. Поэтому Дмитрий побежал к ручью, я у избы топтался с винтовкой наперевес, попутно разглядывая окрестности в «ауровизор». Увидел на опушке далекого отсюда леса всполохи чужих неприятных аур, но да и черт с ними, сюда не бегут – и ладно. Погуляешь тут день – и вообще на все это плевать начнешь.

Саня уже нарвал экранов из фольги и складывал свой в несколько слоев. Так его вместо плитки для подогрева пайка использовать можно. Я тоже из своего быстро соорудил что-то вроде обмотки для консервной банки и активировал. Ужин будет горячим.

Вода из ручья оказалась чистой и свежей, но мы ее на всякий случай все равно через фильтр пропустили. Всякое тут растет, и никогда заранее не знаешь, какие споры могут в этой воде оказаться. Попьешь без опаски – и потом в «Черный квадрат» переедешь. А керамический фильтр прекрасно все лишнее удалит.

– Патрулю надо на реке опорник ставить, – сказал Дмитрий, вскрывая свою консервную банку. В воздухе запахло мясом и пряностями. – Без реки все равно на эту сторону дорог нет.

– Есть, правда там трудней будет, – возразил я. – Зимой можно вездеходами вдоль границы с Севером проехать. Там проходимо вроде бы.

– Это неизвестно, – возразил Саня. – Пара оврагов – и хрен проедешь.

– Тоже верно, там никто толком не разведывал ничего. Но реку надо перекрывать. Впрочем, ее и так перекроют с гарантией, как про золото узнают.

Саня огляделся, зачем-то постучал кулаком по стене, затем спросил:

– А кто это построил? На кой староверам дача в таком месте? Это же точно староверы, – потер он пальцем выжженный на бревне крест.

– Думаю, что ходят они на Север. Может, и не все, может, просто кто-то втихаря от других, но ходят. Сам этот проход надо найти для начала, так ведь?

– Ну да, с реки его не видно.

– Вот. А тут ни охоты, ни рыбалки, ни грибов с ягодами, берег неправильный. Значит, кто-то ходил и искал целенаправленно.

– Могли просто окрестности разведывать. Вон беспилотником, типа как у Сани. – Дмитрий полез в банку складной вилкой и с удовлетворением вытащил большой кусман тушенки. – Ты бы на их месте первым и начал разведку, я тебя знаю.

– Да, но избушки это все равно не объясняет.

– Охотники на нечисть могли поставить, – предположил Саня. – Сам знаешь, сколько Гимназия платит за некоторые… гм… компоненты всех таких тварей. Тема Жилин с чего поднялся? Как раз с такой охоты. У того же «легионера» мозги выковыряй – и уже заработал на год веселой жизни. У него там, считай, здоровенный кристалл формируется в башке, подключи усилитель – и можешь даже через амулеты пробиваться.

– Тоже верно, – согласился я. – Правда, не слышал, чтобы староверы с Гимназией и вообще с Фортом дела вели.

– Они через Ключи, вот туда и надо смотреть. Только зачем?

– Самая охота тоже на Севере, верно?

– Ну да. Кореш твой, Диего, тоже там первые деньги сделал. Это сейчас он бизнесмен и все такое.

Я усмехнулся.

– На его месте я бы тоже туда не шлялся, если потребность отпала. Там потери как на войне, насколько я слышал.

– Потому и платят столько. В Братстве несколько бригад специально организовали на Север за трофеями ходить, чародеям нужно.

– Кстати, Сань, все забываю спросить, – вдруг оживился Дмитрий. – А как тебя, такого гениального, из Братства отпустили? Оттуда же вроде как выхода нет или чего путаю?

– А меня не отпустили, меня выгнали. – При этом Саня почему-то самодовольно ухмыльнулся. – Без выходного пособия.

– Чего это?

Я тоже вскрыл свои консервы, гречневую кашу с мясом, и с удовольствием ковырнул содержимое банки. Так вот погуляешь весь день, постреляешь всякую тварь – и голоден хуже чем эта самая нечисть.

– Да так. – Саня засмеялся. – Я же там вроде эм-эн-эса был, под руководителями работал. Ну и пытался какие-то свои проекты проталкивать. А начальству это не нравилось.

– А чего вдруг?

– Пытался использовать другие принципы. А Макаров, мой вроде как руководитель, их постичь не мог. И в результате думал, что я его подсидеть хочу. Ну и все докладные на меня строчил.

– И чего? – заинтересовался уже я.

– Да много чего. То материалы использовал, какие не под меня выделены, то оборудование казенное чуть не с личными целями, то еще чего. А потом, ему на радость, я ночью опыт ставил – и установка взорвалась.

– И?

– Щас. – Саня отправил себе в организм порцию пищи, прожевал и продолжил: – А как рвануло, он сразу к руководству Братства, трибунала мне требовать. Но там репу почесали и сказали, что вроде как не преступление, а халатность и некомпетентность видны. Меня вызвали и послали куда подальше, как дурака и неуча, а все деньги со счета пустили на компенсацию ущерба.

– И чего радостный такой? – спросил Дмитрий.

– Как – чего? Свобода, сам видишь. Сначала помыкался, потом с Платоном познакомился. У Сереги денег занял на личные проекты, так сказать, а я ему в помощь подрядился. Дальше вы знаете.

– Ну да, как из армии «по дискредитации» увольнялись, – усмехнулся я.

Где-то неподалеку нечто завыло так, что мы аж подскочили за столом, но Саня, сам успокоившись, махнул рукой:

– Плевать, тут защита серьезная, я проверил. – Но с этими словами придвинул к себе свой «суперщелчок» поближе.

Оружия и вправду никто далеко не убирал, моя винтовка у самых ног стояла, опираясь на лавку. Так оно спокойней. Но если оно так тут горланить будет, то поспать все равно не удастся, это точно.

– Коль, а что орет? – спросил Дмитрий.

– Без понятия. Я по картинкам все больше знаю, не по записям. В любом случае ничего хорошего.

– Кто бы сомневался. Да, по следу докуда пойдем?

– До границы, я думаю.

– А я бы здесь подождал: все равно тут возвращаться будут.

– Ну и наврут чего-нибудь, – пожал я плечами. – Скажут, корешки и травки собирали тут неподалеку.

– Если с ходу нас не грохнут, – добавил Саня.

– Сомневаюсь. – Я вновь полез в банку вилкой. – Зачем оно им? Мы при исполнении, кто-то вполне может знать, за кем мы пошли. Нас грохнут, а потом тут все перекроют, а заодно по всем КПП тревогу объявят. Не, не думаю, они просто дурака включат. По факту они ничего не нарушают, закона такого нет. Хотя… жалобы на них есть, кержаки резиденты Форта, так что и у нас есть предлог для проверки и даже задержания. Только втроем восемь человек задерживать как-то не очень идея.

Дмитрий хмыкнул.

– Так мы и так знаем, что они на Север.

– Предполагаем, – уточнил я. – А может, они тоже золото ищут. Или еще что. На Север с других мест зайти проще, вот в чем дело. Хоть от Ключей на север, хоть мимо Лудина, там вообще дорога. А их гля куда несет. Зачем им такой геморрой? Причина нужна.

– Они могли отсюда за полсотни верст поехать, – возразил он. – Они на машинах, а мы пешедралом. Ну и будет лучше, если мы их там на половине пути встретим? Они нам ручкой помашут, а мы обратно потопаем?

Да, резон в этом есть. Если они этот маршрут используют только для того, чтобы «вырваться на оперативный простор», то можно и так обломаться. Нам бы тут тоже машина не помешала, а машины нет. Но если ждать здесь, то чего мы достигнем? Хотя бы опросим, выслушаем их дежурную версию, лица на фото попадут, это не проблема, камера есть. Хотя бы так.

– Тоже верно, – согласился я. – Подождем тогда здесь, мимо точно не проедут.

– Во-от, с этого и надо было начинать. А еще неплохо было бы тех опросить, которые на понтонах ждут. Блин! – Он опять подскочил на месте, когда неизвестная тварь завыла вновь. – Слушай, давай его грохнем.

– Ее?

– Ну его, я без понятия, че там орет. Не даст ведь спать.

– Ладно, пожрем и глянем. Если в «ауровизор» засечем, то привалим, уай бы и не нот? Сань, нас тут у двери стеречь ничто не будет?

– Не-а, защита нормальная, близко подходить ничто не будет. Ну, если только не очень голодное.

– А если очень?

– Тогда все равно.

– Спасибо, утешил, отец родной, – фыркнул Дмитрий.

Клондайк.

28 июня, вторник.

Твари мы вчера так и не обнаружили, но она заткнулась. Зато с утра возле избушки нашлись непонятно чьи следы. То есть что-то было очень голодным. Но внутрь не ломилось. И орало не оно, потому что вой мы время от времени слышали издалека.

Первым делом пошли обшаривать местность вокруг: наличие запаса сухпайков в избушке натолкнуло меня на мысль о том, что тут может быть что-то еще. Если место как базу для рейдов использовать, то нужен и запас топлива, все эти вездеходы жрут много, а едут на одном баке не так чтобы и далеко, а может быть, и запчасти, и еще что-то. Так что надо искать.

Искать, кстати, пришлось довольно долго, и лишь с десятка метров обнаружили сначала труп какой-то твари, почти развалившийся, и лишь потом Саня первый увидел за кустами очертания чего-то угловатого под маскировочной сетью.

– Не лезть, там защита! – крикнул он сразу.

– Да мы и не лезем, дураков нет, – ответил Дмитрий.

Саня достал свое кольцо на палочке, посмотрел через него на тайник. Хмыкнул, еще посмотрел, потом сказал:

– Интересно. Тут и ловушка, и одновременно заклятие незначительности, и еще отвод глаз. Потому и не видели. Сейчас сниму, ждите. – Из подсумка появился знакомый шар, который Саня метнул в какую-то одному ему видимую цель.

– Готово? – спросил я, увидев, как вспыхнул и погас кристалл.

– Да, все. – Саня шагнул вперед, но теперь я его придержал.

– Погодь, я еще на растяжки проверю. Там никакой магии, а кишки разбросает.

Растяжек не было – неизвестные полагались исключительно на магию. Может, и правильно, потому что защита, похоже, больше от всякой нечисти, чтобы место не разорила. А растяжка еще и все содержимое там испортит, случись сработать. Подняли и откинули сетку, под которой обнаружили два прицепа, кучу канистр с бензином, штабель досок, что немного удивило, и главное – забавный вездеход на больших колесах с мощными грунтозацепами, похожий на два соединенных друг с другом стальных ящика, с открыто стоящим китайским двигателем «лифан» и единственным водительским сиденьем посредине.

– Это что за уродец? – поразился Саня.

– На самоделку похоже. – Я присел рядом, прочитал белую надпись на борту, сделанную по трафарету: – «Охотник-Эм».

Действительно машина забавная. Даже не дутики, а «обдирыши» от КамАЗа, наверное, вся конструкция – сваренный уголок и стальные листы, покрашено просто из пульверизатора краской загадочного зеленоватого цвета. Мотор маленький, хорошо если двадцать сил есть, я думаю. Конструкция простая как мычание, но в середине машины шарнир-сочленение, а привод полный. Сзади кузов – простая металлическая платформа с бортиком-поручнем. Все. Ну и две фары, разумеется.

– Не, не самоделка, малосерийка какая-то, похоже, – поразился я. – А вообще, такие даже тут можно делать без проблем, я думаю. Даже по болоту должен ехать.

– Сожрут в болоте, – усмехнулся Дмитрий.

– Я сказал, что должен, но не будет. Сожрут, конечно. Давно стоит, похоже, – провел я пальцем по укрывавшей машину пленке. – Грязи накопилось, гля, – посмотрел я на перчатку. – Но можем воспользоваться.

– По следу поехать, что ли?

– Ну да. Двое в кузов сядут, и пару канистр прихватим.

– А если этих встретим?

– Вернем. Пусть только до лодки нас довезут.

Вот так все просто. Но у меня начисто закончились удачные мысли, а эта выглядела как минимум самой лучшей из неудачных. Идею ждать здесь возвращения тех, за кем мы пытаемся следить, тоже хорошей не назовешь. А возвращаться просто так, ничего не выяснив, опять же не хочется. Можно, в принципе, опросить тех, кто на понтонах своих ждет, но тем соврать проще некуда, все на веру принимать придется. Так что прокатимся.

Заводился вездеход с тумблера, защиты никакой не было, да и ставить ее некуда, тут даже провода все на виду. Подобрали пару канистр, закинули в кузов, туда же Саня с Дмитрием взгромоздились, положив под себя коврики, а то крашеное железо скользкое и холодное. А я влез за водителя, завел затарахтевший движок, воткнул первую передачу и поехал.

Машина сразу же показалась валкой, да и скорость развивала не больше сорока, но все же ехала уверенно. Охотнику или рыбаку какому такой вездеходик в нормальной жизни за мечту. И легкий он, на любом прицепе куда угодно можно доставить. Но вот можно ли на нем от местной нечисти убежать? Не уверен. И, кстати, на тех «Арго», на каких северореченцы уехали, тоже не погоняешь особо, и защиты в них видимой никакой.

Зато спусков и подъемов, неровностей и бродов вездеход не замечал, ехал себе и ехал, только разговаривать из-за открытого двигателя и отсутствия нормального глушителя было проблематично. Даже интересно – его из-за ленточки притащили или уже тут, в Приграничье, сделали?

Следы никуда не делись пока, идти по ним было несложно. Зря эти люди по одной и той же колее катаются, выследить легко. Или они специально? Не ждут никого в этой глухомани, зато ориентироваться несложно. Интересно, они до осени надеются со своими делами управиться или потом тут тоже гулять будут? На «Арго» гусеницы надеваются, в принципе, он и по снежной целине может кататься, большой проблемой не будет.

И все равно не понимаю – что может этих людей тут привлекать, да еще и в течение такого долгого времени? Даже теории никакой создать не могу, никаких зацепок. Если только они не ищут чего-то очень конкретного и в конкретном районе, к которому можно только отсюда подобраться. Тогда надо вычислять примерный район их действий и дальше думать.

Поле постепенно спускалось в низинку, затянутую легким туманом. Туман вообще-то не очень хорошо в таких местах, но этот выглядел естественным, утренним, так что напрягаться никто у нас особо не стал, а скорости все равно не прибавить, и так почти на максимальной едем.

– Повнимательней, – сказал я разве что.

Видимость все равно оставалась терпимой, метров сто, не меньше, след проехавших машин виден по-прежнему хорошо. И сами машины мы увидели как раз с сотни метров, не больше, а не слышали их из-за нашего тарахтящего «лифана», стоящего впереди и заглушившего все.

Два вездехода чуть разъехались ножницами, встали, из них высыпали люди. А я как ни в чем не бывало проехал дальше, никуда не сворачивая, и остановился лишь тогда, когда до них осталось метров десять. После чего заглушил двигатель и скомандовал своим:

– Выходим, я поговорю.

Северореченцы разомкнулись нешироким полукругом, а из центра выдвинулись вперед двое – рослый мужик лет сорока, стриженный под машинку, с «вепрем» на плече, и тот самый колдун, которого Саня опознал на понтоне.

– Это наша машина или похожая? – спросил мужик с «вепрем», видимо их командир.

– Если из тайника возле избушки, то ваша, – ответил я вполне спокойно, как мне показалось, хотя нервы сразу натянулись до предела.

– И куда вы на ней собрались, могу поинтересоваться?

– За вами. Патруль Форта. – Я аккуратно вытащил на шнурке свое удостоверение и показал ему, хоть и издалека. – Пешком гнаться несподручно было. Кстати, а вы кем будете?

– Люди прохожие, а что? – чуть усмехнулся он.

– А документы у вас есть, прохожие люди? – в тон ему ответил я.

Он сейчас явно думает, как дальше себя вести. Преимущество у них явное, положить нас не так сложно, но мужик не уверен, что оно того стоит.

– Документы есть, как же мы без документов? – ответил он все же после размышлений. – А в чем проблема? Мы вроде бы законов не нарушаем.

– Если бы нарушали, мы бы просто документов не спрашивали у вас, верно? А пока сообщают, что много новых людей здесь появилось и одновременно проблемы начали возникать. Вот и интересуемся, что за новые люди.

Я пошел к нему, демонстрируя явное намерение проверить бумаги. Тот еще секунду поразмышлял, потом медленно полез в подсумок разгрузки, сразу предупредив:

– Документы достану.

Действительно достал. И даже протянул мне удостоверение личности с фотографией и полагающимися голограммами.

– Северореченск? – Я сделал вид, что удивился. – Далековато забрались. Вся группа оттуда?

– Все оттуда.

Я выудил из кармана блокнот с карандашом, переписал туда данные, номер и имя – Воротников Алексей Данилович. Ну и год рождения.

– В наших краях с какой целью? – Я протянул документы обратно и тут же повернулся к колдуну. – Ваши, пожалуйста.

Колдун хмыкнул, но ничего не сказал и тоже полез за своими бумагами.

– На Север ходим, добытчики, – ответил Воротников.

– Удачно? – Я начал переписывать данные колдуна. Мешков Антон Антонович.

– Не очень. Пока не очень.

– А у избушки с какой целью поставили ловушку?

– На всякий случай, – пожав плечами, ответил за него колдун.

– Возьмите, пожалуйста, – вернул я ему документы. – Избушка не ваша, насколько я вижу. А если владелец придет, что тогда?

– Наша вина, не подумали, – быстро сказал Воротников. – Место поганое, привыкли от всего беречься. Но вы же ее сняли?

– Через какой КПП въезжали на территорию Форта? – Я пропустил его вопрос мимо ушей, он и так все давно понял, раз мы на их машине приехали, или как это сооружение назвать. – По одному подходите с документами, пожалуйста, – обратился я к остальным.

Северореченцы выглядели настороженными, но агрессии пока не проявляли. Хотя желание таковую проявить у них явно прослеживалось. Первым подошел как раз Аркаша Шелепов, на ходу вытаскивая из кармана свою карточку.

– Шелепов Аркадий Севостьянович, – прочитал я вслух. – Тоже Северореченск?

– Как видите.

– Кстати, вас было больше там, на берегу, – вдруг сказал Воротников.

– Остальные обратно отправились, за подкреплением. Вы же на воду лодки спускали за болотами, с просеки? – выстрелил я практически наугад, но тут же понял, что угадал. Про просеку я вроде бы слышал что-то когда-то, а может, и сам придумал, но попал.

– А что?

– Там вам все равно уже объяснять придется свою активность.

Кто знает, может быть, и вправду придется, если наши вовремя свяжутся и в Патруле решат прореагировать. Не думаю, что у этих есть способы связи на такую дистанцию, раз у нас нет. Хотя… если тут кондуктор, и он под тем самым Хозяином, то кто знает. Мстислав сказал, что тот порталы даже через границы открывает, может, и амулеты такой связи у него имеются.

– Я не могу понять, что за криминал в нашей активности. – Командир северореченцев понемногу начал терять терпение.

– Не знаю. – Переписав данные, я вернул документы Шелепову. – Вам видней, мы просто проверяем. Но согласитесь, несколько странно все это выглядит. На Север есть другие, куда более простые пути, где нет необходимости стрелять в староверов, – посмотрел я ему в глаза.

– Мы не стреляли ни в кого, – чуть нервно улыбнулся он. – Если кто и стрелял, то это точно не мы.

– А вы здесь кого-нибудь еще встречали?

– Мы – нет. Лодки местных видим на реке, и все.

– Коль! – вдруг крикнул Саня. – Слева!

Я дернулся от неожиданности, отскочил назад, вскидывая висящую под рукой винтовку в сторону этого самого «лева», и тут же все пошло наперекосяк. Подплывший клок тумана вдруг словно вывернулся наизнанку, сгустился, превратившись в некую гуманоидную полупрозрачную белесую тварь с огромной зубастой пастью, и та одним прыжком оказалась рядом с крайним в их строю северореченцем, молодым коренастым парнем, и вцепилась в него сразу зубами и когтями. Тот тут же выстрелил куда-то в землю, заорал так, словно его пополам живьем рвут, хлопнул второй выстрел, а я краем зрения увидел, что Воротников, схватившись за свой «вепрь», явно собирается пальнуть в меня. Среагировать я уже не успевал, но сначала раздались два хлопка сработавшего амулета, заставившие его нервно дернуться, а третья пуля ударила Воротникова в лицо. Дмитрий успел раньше, и стрелял он с глушителем, поэтому самих выстрелов никто не услышал.

Колдун, сначала было собравшийся повернуться к неожиданному нападению твари, дернулся уже в мою сторону, сведя руки у груди, и тогда я просто сунул ствол винтовки ему в грудь и дважды потянул спуск.

Ни магия, ни амулеты от выстрела в упор не спасают, а «обманка» и «пустышка» одновременно попав в грудь, убьют на месте кого угодно, что и произошло. Колдун еще падал, а я уже сдавал задом, в частом темпе расстреливая магазин в стоявших напротив людей, а те разбегались в стороны, вскидывая оружие и открывая беспорядочную стрельбу во все стороны, и видел, как из очередного клока тумана сгустилась еще одна тварь, а следом еще. И в атаку твари переходили немедленно. Полыхнул выстрел из чаромета, не в меня, но тут же мир стал черно-белым и задергался, раз, второй, потом полыхнуло сзади, а Саня вскинул свой «суперщелчок» – и выскочившую сбоку тварь просто развеяло в клочья.

– В машину! – заорал я изо всех сил, закидывая винтовку себе за плечо и хватая из кузова вездехода дробовик.

Поворот, выстрел зажигательной картечью в очередное существо, бежавшее к нам, оно вдруг тоже обратилось в туман, а клочья его немедленно вспыхнули огнем и испарились, еще выстрел, еще, потому что фигуры приближались уже со всех сторон.

– Дима, за руль! – крикнул я, спиной переваливаясь в кузов и вталкивая патрон в магазин. – Давай!

Еще одна призрачная тварь, страшная своим абсолютным молчанием, бросилась на машину сзади, но ее достал Саня, опять «Щелчком», и этого хватило, машина дернулась так, что мы чуть кубарем не вылетели из кузова, но тут же моторчик взвыл, и неуклюжий вездеход начал медленно разгоняться.

На земле лежали четыре тела – двоих убитых нами, и еще двоих, кажется, успели убить твари. Остальные люди открыли огонь, в основном из дробовиков и чарометов, и похоже, что у них в основном была зажигательная картечь, потому что твари вспыхивали и сгорали одна за другой, но еще больше тянулось к обороняющимся из сгустившейся, уже плотной стены тумана, и тем было не до нас.

Вездеход все же набрал какое-то подобие скорости, и я крикнул:

– Гони пока прямо, надо оторваться!

Саня сунул «Щелчок» в подсумок, вытащил вместо него какой-то жезл, и из того вырвалась струя пламени метров на десять, как из огнемета, испепелив еще двух существ, кинувшихся за нами. Они просто обратились в пламя и истаяли, но вот кажется мне, что у надвигающегося ледяного тумана запас таких тварей бесконечен, он просто выбрасывает их из себя как щупальца, создавая где-то внутри.

Я вновь толкал патроны в дробовик, стрелял, когда призраки начинали нас догонять, опять вспыхивал огонь из амулета Сани, машина, вязко покачиваясь на больших валких колесах, неслась, как могла, по полю. И затем Дмитрий начал все же забирать вправо, когда хвост преследовавших нас призраков начал истончаться и редеть. А стрельба со стороны вездеходов продолжалась и продолжалась.

– Куда?

– Пока на избушку давай, а там свернем! Попробуем до лодки доехать! – Я опять заталкивал патроны в дробовик, а Саня быстро сменил «пустышки» в револьвере на зажигательные.

– Сам не стреляй, мне подашь в случае чего! И мой пока перезаряди!

Я крутил головой по сторонам, видя, что туман сгущается и в других местах. И сзади, и перед нами. Почувствовал, как Саня вытащил мой револьвер из кобуры, сунул туда свой.

– Дим, избегай этих сгустков.

– Я вижу, вижу!

Черт, ну что эта машина такая медленная, а? Почему бы этим людям не завезти сюда какой-нибудь скоростной «сайд-бай-сайд», и мы бы гнали на нем сейчас, играючи уходя от всех опасностей. Так нет, сэкономили, притащили чего не жалко. А мы теперь отдувайся.

Первая волна тумана пришла с юга, а теперь новая стена собиралась уже на севере, словно стараясь нас зажать, не дать уйти… впрочем, почему «словно» – именно это туман и пытался сделать.

– Правее забирай, правее!

– Без тебя вижу! – огрызнулся он. – Отстреливайся лучше.

Вот стена тумана, совершенно уже непрозрачного, исторгла из себя новые клочья, которые словно ветром понесло в нашу сторону, наперерез. Не удержавшись, я выстрелил в один такой клок, но ничего не случилось, картечь просто пролетела сквозь него.

– Дай превратиться, оно пока не телесное! – крикнул Саня.

– Я понял, – ответил я, вгоняя в ружье еще один патрон. Нельзя давать магазину пустеть, правда, патронов уже мало, я не рассчитывал этот дробовик вообще использовать. Стоп, у меня же еще два магазина с зажигательными для винтовки, их надо попробовать. И по паре зажигательных гранат у нас с Дмитрием.

Один туманный сгусток ускорился, вновь вывернулся наизнанку, превратившись в монстра, но я даже не дал ему кинуться, сжег сразу же. Зато другие облака как с цепи сорвались, кинувшись к нам. Я почти сразу опустошил магазин ружья, метнул гранату, испепелившую сразу несколько тварей, в лицо дохнуло непереносимым жаром, и схватился за револьвер. Но выстрелить из него не успел: чародейский амулет вновь полыхнул огнем, спалив сразу три твари, подобравшиеся слишком близко.

Бросив ружье в кузов, я схватился за винтовку, сбрасывая опустошенный магазин и выуживая из подсумка полный, как раз с зажигательными. В этот момент непонятно откуда взявшаяся тварь почти что успела схватиться когтями за борт кузова, ударило холодом и страхом, да таким страхом, что сразу до кишок проморозило. Руки затряслись, я чуть не выронил магазин, но опять спас все тот же амулет – жар от вырвавшегося огня прогнал холод, после чего Саня выругался и сказал:

– Огнемет пустой, блин!

– Ты для всех такие сделать обещал! – крикнул я в ответ, хлопком припечатывая магазин к месту.

– Не получается пока. Этим только я могу пользоваться.

– Тогда стреляй.

Я вскинул винтовку, выцелил ближнее облако, дождался, когда оно трансформируется, и пальнул. Тварь загорелась, хоть и не так жарко, как от дроби. Похоже, что от картечи больше «точек возгорания» образуется. Но все же сгорела. Затем еще одна и еще. Я стрелял и понимал, что с таким же успехом можно затыкать пальцами дырки в решете, – пока сам туман не развеется, он так и будет посылать на нас новых и новых тварей, ему все равно.

Но все же неторопливый вездеход понемногу отрывался от погони. Быстрые твари могли нас догнать, но облако превращалось в них не сразу, а само плыло медленно. Я опорожнил магазин, забил в винтовку следующий, расстрелял его почти до конца, пока не увидел, что погоня прекратилась. И только где-то в отдалении все еще слышались выстрелы. Северореченцы или еще держались, или сообразили сесть в машины и броситься наутек. Но полоса тумана уже отделяла нас от них.

– Впереди! – крикнул Дмитрий. – Все, хана, зажали!

Мы с Саней подскочили на месте, обернулись. Да, и спереди на нас накатывала такая же белая клубящаяся полоса. Пока еще далеко, но все ближе и ближе. Поэтому твари и не гнались уже, наверное: все равно никуда не денемся.

– Стой! Из машины все! Саня, телепорт! – Вывалившись из кузова, я рванул с себя рюкзак, рывком распахнул карман и выхватил оттуда деревянную квадратную коробку.

– Давай! – Коробка полетела на землю, а в руках у него оказался амулет.

Я схватил из кузова дробовик, закинул его за плечо, закрутился на месте с винтовкой, выискивая цели. Дмитрий тоже сменил магазин, и я крикнул ему, показав рукой:

– Ту сторону держи!

А я эту. Только чем держать? У меня в магазине патрона три, ну и два револьвера. Может быть, с дюжину револьверных еще наберется у нас двоих, не больше.

– Гранаты. Как первая волна подойдет – кидаем.

– Принял. – В руке у Дмитрия оказался переливающийся заключенным в него огнем стеклянный шар.

Саня между тем вогнал штырь амулета в землю, схватил свой «ругер» за ствол и саданул пяткой его рукоятки по шляпке ударника. Амулет тускло засветился зеленым светом – и ничего не произошло, портал не открывался.

– Твою мать! – Саня аж взвыл. – Туман блокирует, сбивает наводку!

– Делай что-нибудь. – Я постарался сказать это спокойно, хотя тряслось во мне уже все до поджилок. – Соберись и думай, мы тебя прикрываем.

Ага, тремя патронами.

Клочья тумана вновь сбились в стаю, пошли на нас. А вот гранаты на них действовать должны: слишком велик жар, он и туман испарит.

– Огонь! – скомандовал я и метнул второй свой шар перед собой.

Две оранжевые вспышки выжгли целую поляну, но… ее тут же накрыло туманом заново. Дмитрий метнул оставшуюся зажигалку, выиграв еще несколько секунд для нас. Саня стоял, замерев как статуя, но вид у него был не растерянным, а сосредоточенным. По крайней мере, он думал.

Вскинув винтовку, я отстрелял не три, а четыре последних патрона из магазина и схватился за револьвер в ожидании следующей волны призраков. Первую мы все же отбили. Пусть и истратив все гранаты.

– Держи. – Дмитрий выхватил винтовочный магазин из поуча и протянул мне. – У меня еще один есть.

– Спасибо!

Револьвер опять влетел в кобуру, магазин с лязгом воткнулся в приемник. Затвор зацепил верхний патрон и вогнал его в ствол. Еще двадцать. Еще двадцать выстрелов.

Оглянулся.

Саня упал на колени и что-то отчаянно искал в своем рюкзаке. Теперь уже не думает, а делает, хорошо бы еще и сделал. Сколько времени до того, как туман приблизится настолько, что твари кинутся на нас уже строем? Немного, совсем немного.

– Ближе ко мне! – крикнул Саня. – Прямо к амулету давайте.

Два раза уговаривать нас не нужно, мы с Дмитрием разом шагнули куда сказано. И тут же, словно чувствуя возможность того, что добыча уйдет, стена тумана выпустила из себя новую стаю клочьев. Мы вскинули оружие, ожидая момента, когда наши пули хотя бы смогут сжигать тварей, а Саня на четвереньках пополз вокруг нас, рассыпая из пробирки тот самый черный алхимический порошок, и я даже не видел, получается ли из него в траве круг.

Вот первое облако вывернулось тварью, вот второе, третье, мы открыли огонь, и с каждым выстрелом счетчик у меня в голове менял цифры: 19… 18… 17… 16… 15… Приклад бился в плечо, гильзы из оружия Дмитрия летели в меня, одна угодила в нижнюю губу и рассекла ее, я почувствовал вкус крови.

– Саня, как? – спросил я в короткую паузу.

– Увидим, – буркнул он. – Сейчас загорится все. – И он, отбросив пробирку, начал копаться у себя в подсумке.

Вновь волна тварей, они кинулись разом, и магазин опустел, причем последнюю из них, кажется, все же задержал круг.

– Ну?

– Не нукай, не запряг! – Саня, кажется, нашел нужное, какой-то металлический цилиндрик вроде ручки без острого конца, повернул кольцо – и из штуковины вырвалось зеленое острое пламя. И Саня опять медленно пополз вдоль своего крута, поднося огонь к земле, и следом тут же поднималась невысокая, в ладонь, стенка такого же огня.

Дмитрий сменил магазин, а я в очередной раз вытащил из кобуры револьвер. Все, у нас последние залпы. И вдруг по спине прошла волна холода, я обернулся и перед собой увидел самое настоящее окно в пространстве – прямоугольное, с ровными краями, состоящими из ничего. И там, за окном, чуть ниже, находилась земля, но уже не эта, а совсем другая, до которой много километров отсюда.

– Ты первый, – спокойно сказал Саня. – Я последним, сниму телепорт.

И я просто шагнул в это окно, чуть пригнувшись, и полетел вниз, на мягкий стог сена, который принял меня в свои объятия, только вот винтовка наподдала краем приклада по затылку. Я откатился в сторону, следом упал Дмитрий, и я увидел, как надо мной, стоя в проеме, Саня нагнулся, выдернул из земли амулет и показал кому-то у себя за спиной средний палец. Затем он шагнул в портал, и окно схлопнулось. Чародей рухнул в сено, затем сел, почесал бороду и задумчиво сказал:

– Новые зажигательные я уже придумал. Любого калибра.

Я посмотрел на него с уважением.

Клондайк.

28 июня, вторник.

Телепорт – штука хорошая, однозначно. Кто бы с этим спорил. Раз – и нас уже не рвут в клочья призраки, а вместо этого мы стучимся в ворота Нижнего Хутора. Там нас кормят, наливают по пятьдесят, потом еще по пятьдесят, и мы сидим под навесом за грубо сколоченным столом и ждем, когда за нами заедут. Лодка, мотор и какое-то барахло списаны в потери, но мы сами в этом неприятном списке не значимся. Сане спасибо на самом деле, без него даже представить трудно, как бы все для нас закончилось.

Погода подкачала разве что. В такой день хочется лета и солнца, а тут сегодня дождь полил, и на градуснике плюс пятнадцать всего. Ну да и ладно, исправится. Прошлое лето почти все сплошняком теплым было, и тут это за правило вроде как, компенсация за долгую и тяжелую зиму.

– Туда целый взвод послали, на просеку, – рассказывал между тем командир опорника, тот самый, что нас тогда встретил. – Предъявить на самом деле нечего, но все же задержали двоих водил с КамАЗами. Те так нормально устроились, даже жилой модуль туда притащили и установили полный комплект защиты. Всерьез там устроились.

– Лодки должны вернуться, там еще четыре человека как минимум будет, – напомнил я.

– Вот и ждут теперь, когда лодки вернутся. Хотя все равно отпустим, сам понимаешь.

Это я понимаю. Думаю даже, что миром бы разошлись с той компанией, потому что предъявить им было все равно нечего. И они это знали. Просто туман с его фокусами вмешался. Ну и Дмитрий, иначе счет пошел бы с самого начала не в нашу пользу. С меня поляна в полной комплектации, получается, я его об этом уже известил, а он не отказался.

Часа через три к опорнику подъехал «Майти Майк» с единственной лодкой на прицепе. За рулем оказалась Мила: Петрович и Платон уже успели отметить успех, так что за руль не годились. Вид единственной лодки несколько расстроил, но горечь утраты имущества заметно сглаживалась мыслями о доходе с экспедиции. И пакетик золотишка в рюкзаке тоже намекал на то, что не так все и плохо, а может быть, потом получится выбраться и за лодкой, мы ее вообще-то хорошо спрятали. Ну а место столкновения с северореченцами я на карте отметил для патрульных, пусть там сами разбираются. Хотя все равно интересно, что они там делали, – это ж-ж-ж неспроста.

– Ладно, хорош отдыхать, поехали домой, – объявил я, подхватывая рюкзак и оружие с лавки. – По плану у нас банкет, надо будет стол у Хмеля зарезервировать, как въедем в город, а то опять в подвале сидеть придется.

– Во-от, конструктивный подход, – одобрил усевшийся было за стол Смирнов. – Обмыть – первейшее дело.

– Петрович, так ты вроде обмытым выглядишь, – заметил Саня.

– Не, это так, ножки помочил. Когда отмечать-то? Мы только до Ключей дошли – и тут уже вы сразу.

Но вообще я с ним сегодня единодушен до последней крайности. Повод есть, и не один. Сегодня обмыть, завтра отдохнуть, потом побегать по всем новым делам, пока не поздно, и затем вновь дуть на Аляску, пока погода хорошая и грузовик пройдет через поле свободно. А лучше там еще один грузовик прихватить и запастись товаром на год вперед. Два грузовика. Такие вот у меня творческие планы.

За руль влез сам, сдвинув Милу на пассажирское, а остальных просто в кузов погнал. Тент есть, ничего страшного, поболтают по дороге.

– Что у вас там случилось? Почему телепортом, а? – спросила она, поцеловав меня.

– Да ничего особого, просто в туман влезли. Вечером расскажем, за столом. Как добрались?

– Как на прогулке, – засмеялась она. – Почти без остановок неслись. А я ела. Разжирела совсем, в спортзал надо.

– Ты разжирела? – спросил я с подозрением, окинув взглядом ее хрупкую фигуру.

– Задницу наела!

– Дай проверю, – попытался я ухватить ее за означенное место, но сначала помешало сиденье, а потом она наигранно взвизгнула: – Руки!

– Не очень-то и хотелось.

– Что? Поговори мне еще. Не хотелось ему.

Дождик продолжал моросить, щетки сметали капли с плоского лобового стекла. В кабине же было тепло и сухо, и погода никак не могла испортить почти праздничного настроения. Все целы, все выбрались, нашли что искали, впереди опять спокойная размеренная жизнь. А совсем впереди… ну, там видно будет. В любом случае скоро с Милой за ленточку выедем, поживем немножко нормально.

Дорога до Форта от Нижнего спокойная и оживленная даже. Справа тянутся частые посадки северной пальмы, которые постепенно начинают занимать все свободные и безопасные места в округе, бригада смешанного гендерного состава закидывает срубленные «ананасы» в длинный грузовик, а второй ждет очереди под погрузку. Догнали два медленно плетущихся самосвала, груженных гравием, затем на подъезде к Форту пристроились за рейсовым «пазиком», идущим из Ключей.

На перекрестке у стены Форта свернул налево, к Западным воротам. Мы по службе, нечего толкаться в общей очереди. По штатной рации связался со штабом резерва, доложил о возвращении. Почти сразу вызвали меня и затребовали на завтра с подробным докладом. Ну, это понятно, куда денешься, да и есть что с Мстиславом обсудить.

На въезде только предписание предъявил, ну и наши документы проверили, после чего шлагбаум поднялся, пропуская нас за стены в город.

– Мил, звони в паб, пусть стол на всех на вечер бронируют.

– На сколько? – Она вытащила чарофон из кармана.

– Часов на восемь, наверное. Как сама думаешь?

– Просто скажи на сколько. Я слабая женщина, мне думать вредно.

– Могла бы ради любимого человека, – вздохнул я. – На восемь. Пока Петрович с Платоном не слышат, а то они прямо сейчас готовы.

Накаркал, можно сказать. Когда проезжали наш дом, оба упомянутых затребовали их высадить, но я отказался наотрез, сказав, что только после разгрузки. И еще показалось, что у них с собой было, потому что звучали их голоса пьяней, чем на Хуторе. Не думаю, что ошибся.

Впрочем, разгрузки оказалось немного, по факту только лодку прямо на прицепе затолкали в бокс, ну и сумки с имуществом перебросали в багажник «Экспедишна», в котором пришлось поднять третий ряд сидений. Иногда все же очень полезно иметь большую машину. Тут, правда, Петрович резко изменил планы и потребовал везти его домой – мол, сперва переоденется и в порядок себя приведет, а следом я Платона завез к нему в Луково вместе с Дмитрием, сказав напоследок:

– В восемь собираемся. И эта, Серег, ты тормозни пока, чтобы там лежа не ходил.

– Я? – возмутился он. – Лежа? Да ни в жисть. Ты будто меня не знаешь.

– Знаю. Поэтому и говорю. Тормозни пока, до вечера. Дим, ты его привези лучше, хорошо?

– Куда он денется, – усмехнулся Дмитрий. – Доставим туловище в лучшем виде.

На этом и распрощались. Я в два приема развернулся в узком проезде и покатил наконец домой. Надо еще до вечера баню протопить: мытье из холодной речки было явно недостаточным.

Хмель.

28 июня, вторник.

Следующей поездки в госпиталь я дожидался с болезненным нетерпением. Хоть и разговаривал с Ириной по телефону, но дел мы не обсуждали, ограничиваясь безобидной болтовней. Знал, что с подругой все в порядке, только этого было откровенно мало. Когда ближе к вечеру в бар вошел Роман, я тут же скинул передник, выдернул с кухни Ивана и поспешил на выход с заранее приготовленной сумкой.

Сами процедуры остались прежними, только к женскому врачебному коллективу присоединился Хирург – вот и все отличия. Да еще в душевую Ирина лишь заглянула на секунду и сразу убежала на консилиум.

– Сегодня без сладкого, – пошутила она, сунув в складку полотенца какой-то листок.

Мокрыми руками я его хватать не стал, быстро домылся, аккуратно свернул полотенце, чтобы не вылетела записка, и вышел в раздевалку. Удивленный моим столь скорым появлением гимназист оттянул рукав кожаной куртки.

– Сегодня быстро, – заметил он, взглянув на часы. – Грязь не такая липкая?

– Приноровился вроде, – пожал я плечами, оделся, и мы вышли на улицу под сыпавшее мелким дождем небо.

Градусов двенадцать, не больше. Такое вот фиговое лето.

И посетителей сразу меньше стало.

В баре я вывесил полотенце сохнуть в коридоре, а сам закрылся в комнате и развернул листок. Это оказалась распечатка с пропускного пункта «Черного квадрата»; желавшие посетить тамошних обитателей посетители регистрировались в обязательном порядке. И не просто регистрировались – предварительно требовалось получить разрешение, сдав анализы на восприимчивость к ряду заболеваний. Случайные люди внутрь попасть никак не могли.

Но распечатка – это плохо. Я бы предпочел, чтобы Ирина получила данные в обход системы, не оставляя столь явных следов.

Посетитель у А.С. Больцмана с начала года был всего один – некто Игорь Степанович Большаков. Сначала ходил раз в месяц, потом каждую неделю, незадолго до убийства дяди Миши визиты прекратились вовсе.

Совпадение? А Большаков – это ведь фамилия бывшего зятя дяди Миши!

Он и навещал сына? Нет, не сходится – одинаковое отчество и у больного, и у посетителя, оба Степановичи. Сводный брат? Похоже на то.

На серьезную зацепку это не тянуло, но проверить ниточку все же стоило. Да только я заперт в четырех стенах, а отдавать такой жирный кусок Могилевскому рука не поднимается. Непонятно, как тот им распорядится. Возможно, конечно, уже сам на Игоря Степановича вышел, тут семи пядей во лбу быть не надо, все достаточно очевидно, но сомневаюсь, что дело дознавателя настолько заинтересовало. Не будет он без команды начальства землю носом рыть. Он и финансами дяди Миши только по моей просьбе занялся.

Свернув распечатку трубочкой, я сжег лист, а недогоревший краешек кинул в мусорное ведро. Потом позвонил Бородулину и предупредил, что сейчас пришлю Ивана за внеочередной порцией провизии. И набрал еще один номер, но там пропитой голос ответил «не туда попали», и сразу раздались короткие гудки.

Нисколько по этому поводу не расстроившись, я спустился в бар и велел Грачеву ехать в Луково.

– Прямо сейчас? – удивился помощник.

– Да. И заднюю дверцу не запирай. Притормозишь на выезде из поселка на Красный.

– А! – сообразил Иван. – Сделаю!

Он отправился выгонять «буханку» из каретного сарая, а я заменил его за стойкой и снял трубку задребезжавшего телефонного аппарата.

– Слава? – послышался голос Артема Гельмана. – Слава, ты в своем уме?

– А что такое? – спросил я и, прижав трубку к уху плечом, не отказал себе в удовольствии накачать полбокала пива.

– Какое постановление суда об истребовании имущества из незаконного пользования?! Что этот Селин себе позволяет?!

Я расплылся в злорадной улыбке. Изначально банк на оборудование для производства спирта арест накладывать не стал, а теперь было уже поздно. Нет, в Форте, разумеется, закон что дышло, куда повернул, так и вышло, но, когда пересекаются интересы уважаемых людей или равных по влиянию группировок, играть мышцой уже не получается. Тогда разбирательства идут по такой лютой смеси понятий и законов, что мама не горюй.

– Артем, смотри, – сказал я, сделав глоток пива. – Банк по закону здание изымает? По закону. Я кого-то в этом обвиняю? Нет, не обвиняю. Ты на этом не так уж много выиграешь, если на то пошло. И оборудование я точно так же передал по закону. Можем не вывозить его, просто оформим аренду на новое юрлицо…

– Ага, пусти козла в огород! – возмутился Гельман и бросил трубку.

Я пожал плечами и допил пиво. Без системы сдержек и противовесов в Форте вести дела невозможно. Только бы противовесы в мельничные жернова не превратились…

Иван вернулся, когда уже начало темнеть. «Буханку» он подогнал задом к дому, я распахнул угольный люк, и выскочивший из салона Клим сразу юркнул в подвал.

– Есть, пить будешь? – спросил я, спустившись за ним.

– Давай к делу, – предложил Климов.

Выглядел он растрепанным и помятым, глаза были красными и припухшими. Пусть орден и растерял былое влияние в Форте, но скрываться от братьев – та еще нервотрепка. Да и дружинники давно получили ориентировки.

Я рассказал приятелю о больном внуке дяди Миши и спросил:

– Ты знал об этом?

– Нет, – покачал головой Клим, уселся за стол и спрятал лицо в ладонях. – Значит, дядя Миша был замешан в хищениях. Понадобилась повторная операция, он потребовал увеличить долю, и от него избавились, заодно подставив нас с тобой. Единственное, чего не могу понять…

– Да?

Климов посмотрел на меня покрасневшими глазами.

– Какая у него во всем этом была роль? Доступа в Арсенал у него не было, украсть могли и без него.

– Сколько стоит блокиратор?

– Убивали и за меньшее.

– А сколько стоит технология производства блокираторов?

Клим хмыкнул.

– Думаешь, дядя Миша сумел взломать кодировку? Тогда – да. Это же обвалит весь рынок чарометов и жезлов «свинцовых ос»! Новая продукция пойдет с другой блокировкой, но ты представляешь, сколько сейчас в обороте нашего оружия? Доверие будет подорвано на корню!

– Но самим клепать на коленке блокираторы не получится. Братья найдут и руки оторвут. Значит, технологию продадут. Кто больше даст: Город, Гимназия?

– Город, – без колебаний ответил Климов. – Тогда они на рынок собственное оружие выбросят.

Я покачал головой.

– Какой-то это самодеятельностью попахивает. Горожане так не облажались бы.

– Думаешь, сделка еще не закрыта?

– Почти уверен в этом, – подтвердил я. – Внука дяди Миши посещал сводный брат. Надо найти его и расспросить. Возможно, он что-то знает. Сам бы этим занялся, но домашний арест, сам понимаешь.

– Я найду, – махнул рукой Климов. – Как зовут?

– Большаков Игорь Степанович, – по памяти произнес я.

– Как?! – напрягся Климов. – Повтори!

– Большаков Игорь Степанович. Знаешь его?

– Гарик!

– Твой Гарик? Из охраны рынка?

– Он! – Клим глянул на попавшийся под ноги табурет, словно хотел пинком отшвырнуть его в сторону, но пересилил себя и принялся вышагивать от стены к стене. – Это еще ни о чем не говорит! – заявил он после недолгих раздумий. – Просто навещал брата, чего тут такого? А не рассказывал никому… Да просто о таких вещах не принято рассказывать, понимаешь?

– Понимаю, – кивнул я. – Но подставил нас кто-то свой. И в Арсенал залез тоже – кто-то свой.

– Гарик не смог бы это провернуть: просто не тот уровень допуска.

– Значит, ему кто-то помогал. Это реальная ниточка к дяде Мише. И сам посуди – пять тысяч из воздуха не берутся!

Климов глянул на меня зло и нервно, выругался, отвернулся к стене.

– С ним надо поговорить, – согласился он с моими доводами. – Я поговорю.

– Нет, Клим. Мы поговорим. На нем минимум три трупа – не забывай.

– Если на нем.

– Гарик слышал, как я говорил, что поеду в ювелирный салон. Он тогда на крыльце стоял.

– Черт… – обреченно протянул Клим. – Но даже если так, тебе из дома не выйти!

– Пригласим его выпить пивка.

Климов прищурился.

– Он точно придет не один. Наверняка Стаса с собой притащит.

– Так, может, это и к лучшему?

– Стас? Думаешь, он связан с этим? Брось! Мы еще даже с Гариком ни в чем не уверены! И сам подумай – пока их скрутим, они тебе весь бар разнесут!

Я кивнул, соглашаясь с этим аргументом, но и отказываться от идеи потрясти Гарика не собирался.

– А если подкараулить его дома?

Клим взглянул на часы.

– Смена через два часа заканчивается, но они со Стасом квартиру снимают. Не вариант.

Я наставил на брата указательный палец.

– Опять Стас. Так? И он как твой заместитель имел доступ в Арсенал, ничего не путаю?

Клим вздохнул.

– Когда вскрылась пропажа блока питания «Актинии», след воров взял именно Стас. Черт! Мы память покойника случайно считали, а иначе все шито-крыто осталось бы!

– Одно к одному.

– Презумпция невиновности! – заявил в ответ Климов. – Понял, Хмель? Презумпция невиновности! Я Стаса знаю с тех пор, когда он еще совсем пацаном был!

– Стаса оставим напоследок.

– А если мы ошибаемся?

– Извинимся и попросим Гарика держать язык за дубами. Он ведь не захочет, чтобы стало известно о сводном брате-уроде?

Климов скривился, будто откусил лимона, но спорить не стал и махнул рукой.

– Так и поступим.

Клима я оставил в подвале. Не в подвале даже, а в потайной клетушке с прессом. Не стал только задвигать стеллаж до упора, чтобы при необходимости брат мог выбраться оттуда, не выламывая запоров.

Гимназистки сегодня были дома, но из-за дождя на уличных столиках никто не сидел, поэтому в баре их помощь не требовалась. Я поднялся на второй этаж и постучал в комнату.

– Да, дядя Слава? – открыла мне Юля.

Я согнул ногу в колене и похлопал себя по голени.

– На время избавить от браслета – это действительно можно сделать?

– Заходите. – Колдунья запустила меня внутрь и с сомнением спросила: – Вы ведь не к Ирине собрались?

– Нет. Надо кое-что проверить. Не могу же я остаток жизни под домашним арестом сидеть!

Из-за ширмы выглянула Вика.

– Если не вернетесь к утру, нам будет очень-очень стыдно.

– Вернусь, – пообещал я.

Гимназистки переглянулись, и Вика оттянула шкуру сугробника к окну. Ее рыжая подружка притащила газовую горелку, медный котел на треножнике и несколько обернутых пергаментной бумагой брикетов воска.

– Присаживайтесь, дядя Слава, – предложила она.

Я опустился на пол и пошутил:

– И что – это все? Никаких кровавых пентаклей?

– И голыми танцевать вокруг вас мы тоже не станем, – подтвердила Вика, которая принесла резной деревянный шар-накопитель и небольшой загнутый нож-керамбит.

Горелка быстро разогрела котел, Юля развернула брикеты воска, положила их внутрь и принялась помешивать вязкую белесую массу деревянной ложкой. Никаких заклинаний вслух она при этом не читала, но всякий раз, когда моргал, перед глазами оставался серебристый силуэт девушки, словно ее переполняла магическая энергия.

Вика обнажила нож, велела не шевелиться и срезала прядь с моей головы, затем обрила запястье и попросила задрать штанину.

– Больше ниоткуда не надо? – пошутил я, когда в котел с расплавленным воском отправилась третья партия волос.

– Надо, – подтвердила брюнетка. – Можете сами вырвать, если так проще.

Я замер, подозревая шутку, тогда Вика протянула руку к моему лицу и решительным движением выдрала волосок из ноздри.

– Ух! – дернулся я и оглушительно чихнул два раза подряд. Из глаз потекли слезы.

– Сморкайтесь в котел, – потребовала Юля, которая все так же размеренно перемешивала расплавленный воск.

Я так и сделал. Потом еще сплюнул.

– Все?

– Нет. – Вика заставила вытянуть над котлом руку и срезала туда ноготь, а затем ткнула острием в подушечку пальца. Закапала и сразу остановилась кровь, но гимназистка привычным движением сдавила фалангу, не давая остановиться кровотечению. Свободной рукой она стиснула предплечье подруги, словно замкнула цепь. Мое же левое предплечье заледенело от сильного выброса магической энергии.

Понемногу воск приобрел розовый оттенок, тогда Вика залепила ранку кусочком лейкопластыря и спросила подругу:

– Кена нести?

– Да, уже можно, – кивнула Юля и перекрыла вентиль горелки, давая воску остыть, но помешивать его при этом не перестала.

Брюнетка ушла за ширму, погремела чем-то и вскоре притащила манекен, только, в отличие от тех, что стоят на витринах магазинов нижнего белья, этот обладал мужским достоинством, выполненным с анатомической точностью.

– Кен? Чего еще я не знаю о Ване?

Вика прыснула со смеху, но рыжая колдунья тут же пригрозила ей пальцем и зачерпнула пригоршню горячего воска.

– У нас мало времени! – напомнила она. – Дядя Слава, возьмите его за руку!

Я так и поступил, а колдуньи принялись сноровисто намазывать манекен мягким воском, не пропуская ни клочка его поверхности. Мне почудились прикосновения пальцев, а по коже начало растекаться тепло, словно покрывали воском вовсе даже не Кена, а меня самого. В прокушенном плече запульсировала боль, но я замер в неудобной позе и старался лишний раз не шевелиться. Под конец Юля взяла деревянный шар-накопитель, а Вика выскребла из котла остатки воска и попросила:

– Возьмите меня за руку. – А стоило стиснуть ее предплечье, скомандовала: – На счет «три» отпускайте Кена. Раз! Два! Три!

Я разжал пальцы, но ничего не произошло. Вообще ничего. Вика размазала по чистому пластику воск, Юля приложила резной шар к голове манекена, но в целом ничего не изменилось. Разве что покрытие блестело так, словно до сих пор оставалось расплавленным.

– Ногу! – распорядилась Вика, ухватила браслет, и он вдруг расстегнулся.

Миг – и его защелкнули на лодыжке Кена.

– У вас восемь-девять часов, – предупредила Юля.

Я поднялся на ноги, и немедленно закружилась голова.

– А что вы сделали? – спросил, опираясь на стену.

– Создали вашего энергетического двойника. Без материальной основы он бы очень быстро разрушился, для этого и понадобился Кен.

– А-а-а! – протянул я. – Иголок втыкать не станете?

– Если только будете опаздывать, – с улыбкой пообещала Юля.

– А что браслет разомкнулся – это не страшно? – спросил я, отлипая от стены.

Вика покачала головой.

– Нет, краткосрочные разрывы время от времени случаются.

– Спасибо! Я ваш должник! А можете еще Ивана подменить? Он меня на место докинет и вернется.

Колдуньи остались отмывать руки от воска, а я спустился в бар. Все столы оказались заняты, свободные места были только за стойкой.

– Вань, мне пакет пришел, надо сгонять на рынок, – сказал я, намеренно выгадав момент, когда мимо будет проходить Оксана.

– Прямо сейчас? – удивился Грачев.

– Да. А я пойду прилягу. Как-то меня штормит сегодня.

– Погода меняется, – пожал плечами помощник. – Кто за кранами?

– Сейчас Юля с Викой подойдут.

Я вышел в коридор, но в спальню подниматься не стал, вместо этого сбежал в подвал и выпустил Клима.

– Пошли! – позвал его за собой, распахнул угольный люк и забрался в «буханку», которая так и стояла у дома.

Климов заскочил следом и спросил:

– Что ты задумал?

– Сейчас Ваня подойдет – и расскажу.

Вскоре прибежал Иван в длинном плаще, он запустил двигатель и первым делом включил дворники. Дождь был мелким, но лил не переставая. Восточный ветер гнал на Форт дым с промзоны, и капли, падая на землю, странно пенились. Да и пахло на улице не слишком хорошо.

– Так какой план? – спросил Грачев, выезжая со двора.

– Поднимешься в магазин Платонова, покрутишься там для виду, потом найдешь Стаса Кудрина. Лучше, если будет выглядеть, что ты на него случайно наткнулся.

– Через пятнадцать минут последний обход постов, – подсказал Клим.

– Как раз успеваем, – обрадовался я. – Скажешь, что Оксана вся испсиховалась, клиенты от нее уже шарахаются, а я уволить собираюсь. Пусть, мол, разберется с ней. Да – да, нет – нет. А то нехорошо получается. Как вернешься в бар, смотри Гарика. Если он тоже заявится, напиши мне. Чарофон я взял.

– Понял, – кивнул Иван.

Вскоре мы заехали на пустую парковку у Колхозного рынка, и Грачев побежал внутрь. Мы с Климом лежали на боковых лавках, чтобы не маячить в окнах.

– Если Стас к Оксанке для виду клинья подбивал, то может и не пойти.

– Наоборот. Ему сейчас с твоей племянницей скандалы не нужны, попытается разойтись по-тихому. А Гарик по такой погоде наверняка с ним не потащится.

– А оба домой припрутся?

– Ну и упакуем обоих.

На этот случай я прихватил с собой многоразовый «Щелчок». Поделка гимназистов простая и убойная, она точно не подведет. Маски и перчатки тоже есть. Без этого никуда.

Иван вернулся минут через десять, уселся за руль и сказал:

– Поговорил. Обещал сегодня зайти. Сейчас куда?

– Объезжай рынок с левой стороны, у третьего дома притормози. Только потом не разворачивайся, там дальше поворот на Красный.

«Буханка» тронулась с места, немного потряслась на неровной дороге и остановилась.

– Чисто! – объявил Грачев.

Мы с Климом распахнули заднюю дверцу и выскочили из машины.

– За мной! – скомандовал брат, забегая в подворотню.

Нашего маневра никто не заметил. Просто никого на улице не было. Лил противный мелкий дождь, под ногами чавкала раскисшая земля. Округа была застроена трехэтажными обветшалыми домами, здесь в основном селились работавшие на рынке и при рынке. Всюду тянулись высокие заборы, проходных дворов не было вовсе.

– Подсади! – попросил Клим.

Надев перчатки, я сцепил ладони. Брат уперся в них ботинком и легко заскочил на ограду, сразу распластался на ней и протянул руку, помогая взобраться следом. Едва не сорвав бельевую веревку, я спрыгнул во двор и присел у сарая.

– За мной! – шепнул Климов, который бывал здесь раньше.

Вдоль стены мы добрались до двери, прошли в дом и замерли на первом этаже, прислушиваясь. Тишина.

– Ноги вытирай, – распорядился Клим. – Еще наследить не хватало!

Я пошаркал ногами о половую тряпку и взбежал вслед за братом на второй этаж.

Квартира за номером «двадцать один». Дверь железная, такой без инструмента не сковырнуть. Да и шуму будет столько, что со всего дома соседи сбегутся.

Но Клима солидная дверь нисколько не смутила. Он выудил из кармана какой-то жетон и принялся водить им по железному листу. Неожиданно щелкнул замок, дверь приоткрылась. И только тут я заметил, что на ней не было замочных скважин.

– Это как? – удивился я, переступая через порог.

– Во всех служебных квартирах замки такие, – пояснил Клим и указал на окно кухни. – Смотри Гарика, только не высовывайся, чтобы не заметил. А я пока обыск устрою.

Я прошел на кухню и встал у стены. Из окна был виден вход во двор, а стемнеть, несмотря на дрянную погоду, еще не успело. Гарика точно узнаю. Да и Стаса тоже.

Клим достал из кармана странного вида камертон с хрустальными шариками на концах и принялся водить им вдоль стен, засовывать в ящики кухонного гарнитура, проверять пол.

– Не полные же они кретины, чтобы такие вещи дома хранить? – фыркнул я.

– Блокираторы достаточно просто на пару часов закинуть было, чтобы магические следы остались, – пояснил Климов.

– Со временем что? – спросил я, когда он закончил с кухней и отправился проверять комнаты.

– Смотри, сейчас уже подойти должен.

Но – не подошел.

Клим обошел всю квартиру, ничего не нашел и вернулся на кухню. Здесь он уселся на табурет и своим недовольно-недобрым видом напомнил небольшого, но смертельно опасного ястреба.

– Экранирование, может, какое?

– В задницу твое экранирование, – отозвался Климов, сцепил пальцы и хрустнул костяшками. – Нет здесь ничего и никогда не было.

Я хотел посоветовать выбирать выражения, но тут в кармане дернулся чарофон. На экране высветилось «Оба здесь».

– Отбой, они в баре.

– Тебя заберут?

– Нас заберут.

– На кой?

– Попробуем их по дороге перехватить. Какие еще варианты?

Я отослал Ивану сообщение с просьбой увезти нас обратно, тогда Клим осторожно приоткрыл входную дверь и выглянул в коридор. Сразу махнул рукой и шагнул наружу. Я поспешил следом.

На первом этаже Клим вдруг распахнул дверь в подвал и двинулся вниз. Там было темно, под ногами захлюпала вода. Я чиркнул колесиком зажигалки и поднял ее над головой. Пламя много света не давало, но разглядеть белые цифры на дверях клетушек позволило. Некоторые из них было взломаны или распахнуты, некоторые усилены железными уголками. Кладовка под номером «двадцать один» оказалась заперта на массивный навесной замок.

– Дорогая игрушка, – хмыкнул брат, – с защитой от магии.

– Не взломать?

– И не нужно. – Клим выдавил из какого-то тюбика серебристую, словно светившуюся, пасту на ржавые петли и поспешно отошел в сторону.

Сверкнуло, дверь дрогнула и просела. От падения ее удержала дужка оставшегося на месте замка.

– Да уж, такой зубы не стоит чистить, – нервно пошутил я и достал из кармана «Щелчок». Пока тихо, но мало ли…

Климов с «камертоном» в руке пошел в клетушку, и почти сразу хрустальные шарики прибора засияли золотистыми всполохами.

– Уроды, – выругался Клим, возвращаясь обратно. – Надо их брать.

Сообщить о результатах неофициального расследования Наумову ему и в голову не пришло. Оно и верно – доказательств никаких. Но все еще впереди. Разберемся.

Перебираться через ограду на обратном пути не пришлось. Мы спокойно отперли калитку, вышли на улицу и без всякой суеты погрузились в уже дожидавшуюся нас «буханку».

– Облом? – спросил Иван, трогаясь с места.

– Не совсем, – покачал я головой. – Сейчас скормлю им что-нибудь убойное, и на обратном пути возьмем. Расспросим, просто расспросим и сдадим братьям.

– Ого! Все же они?

– Они. Но пока в Пентагон идти не с чем. Нужен весь расклад. Кто, куда, зачем. Это ведь не они ко мне вломились, они с тобой пиво на улице пили.

– Отвлекали?

– Похоже на то. В общем, машину не отгоняй пока.

– Хорошо. Да, кстати, Гордеев вернулся. Сейчас в баню пошли, на вечер стол забронировали.

– Нормально у них все?

– Походу – да.

В бар зашли через угольный люк. Я велел Климу спрятаться в тайнике, сам скинул промокшую куртку на табурет, насухо вытер полотенцем волосы и почистил обувь. Потом уже поднялся в спальню за таблетками и только после этого вышел в бар.

Стас и Оксана разговаривали у двери, Гарик сидел за стойкой и трепался с Грачевым.

– Собачья погода, – поежился я, доставая из-под прилавка графин с самогоном. – Давление скачет, полдня в постели провалялся.

– Зимой и то лучше, – согласился брат.

Я выставил на стойку две рюмки, разлил самогон и отодвинул одну помощнику.

– Давай, Вань, а то совсем тебя сегодня загонял. – Потом взглянул на Гарика. – По маленькой?

Брат отказываться не стал, и я достал третью рюмку. Лежавшая на дне таблетка растворилась в алкогольном напитке моментально и бесследно. Мы выпили, и сразу мимо нас пробежала на кухню Оксана.

Стас досадливо глянул ей вслед и махнул рукой, но на улицу уходить не стал и подошел поздороваться.

– Нормально у вас все? – спросил я.

– Будет, – неопределенно пожал плечами Кудрин.

– Выпьешь?

Стас отказался и потянул на выход приятеля.

– Гарик, идем. Пора нам.

Тот в пару длинных глотков допил остававшееся в бокале пиво и соскочил со стула.

– Увидимся!

Братья вышли из бара, и тогда я толкнул Ивана в бок локтем.

– Хватай «браунинг», прикрывать будешь. И бронежилет надень.

– На кой?

– Не спорь даже! – отрезал я, взбегая на второй этаж.

Даже если все продумано на десять раз, всегда что-то может пойти не так. А у нас тут голая импровизация. По уму стоило бы еще мои колдовские браслеты подзарядить, но заранее не подумал, а теперь уже времени нет. Ладно, в любом случае оставшихся с прошлого раза сорока процентов отвести пару выстрелов из чаромета хватит, а войны мы не собираемся устраивать.

В комнате я закинул на плечо бандуру «слонобоя», взял алхимические окуляры и сбежал в подвал.

– Где их по дороге перехватить лучше? – спросил, выпуская из потайной комнаты Клима. – Гарику я таблетку скормил, он не боец.

– У гаражей, – решил тот. – Они вдоль Красного пойдут, там есть пара годных мест.

Мы вышли через угольный люк на улицу и забрались в «буханку». Иван уже сидел за рулем и сразу тронулся с места.

– «Щелчком» вырубим? – предложил я, когда автомобиль остановился у ворот.

– Не пойдет, – решительно отказался Климов. – Вообще никакой магии лучше не использовать. И защита у них может быть, и вся наша подготовка на это направлена. Может не сработать или сработать плохо.

– Что тогда?

Клим разложил телескопическую дубинку и улыбнулся.

– Старый дедов способ. На мне Стас, на тебе Гарик.

Так и решили.

Дождь моросил на редкость неприятный, заметно стемнело. Людей на улице почти не было, лишь изредка навстречу проносились светлые пятна фар встречного транспорта. Когда лучи высветили две шагавших по тротуару фигуры, Иван прибавил скорость. «Буханка» запрыгала на выбоинах, но зато мы быстро промчались мимо братьев, те разглядеть нас не успели. Тем более что Гарика развезло, и Стас придерживал его, обхватив одной рукой.

– Проезжай! – подсказал Клим вновь сбросившему скорость Ивану. – Не этот проезд, следующий. Вон, впереди! Фары выключи!

Иван погасил и фары и габариты, свернул с дороги, и «буханка» медленно покатила по узкому проходу между гаражами. Попадались среди них и заброшенные бетонные коробки с выломанными воротами и обвалившимися крышами, но преобладали все же уцелевшие. Поначалу – преобладали. Чем дальше, тем их становилось меньше.

– Тормози! – потребовал Клим. Дальше проезд раздваивался; слева его перекрывала куча строительного мусора, в правом ответвлении растеклась огромная лужа, но при желании через нее можно было проехать.

– Не далеко? – забеспокоился я.

– Потом подъедет. Ближе пока не надо. И двигатель заглуши.

Мы с Климом выбрались из машины, а Иван перебрался в кузов, распахнул задние дверцы и устроился там с монструозным жезлом «свинцовых ос». Помповый «браунинг» десятого калибра он положил рядом.

У крайнего гаража Клим попросил подсадить его и забрался на крышу, где распластался на мокром бетоне. Я вжался в стену у самого угла, надел алхимические окуляры и заранее разложил телескопическую дубинку. Даже пару раз махнул на пробу, привыкая к весу и упругому сопротивлению сочленений.

Особого волнения не было, только азарт.

Клим все сделает. Я просто на подхвате.

Несколько раз мимо проезжали автомобили, их фары в пелене мелкого дождя казались огромными светящимися шарами. Потом послышались приглушенные голоса. И даже через бетонные стены алхимические окуляры выхватили отблески переполнявшей обереги братьев магии. «Щелчок» и в самом деле нужного результата мог не дать.

Плеск тяжелых ботинок по лужам приблизился, еще шаг-другой – и братья выйдут из-за угла, и тут на крыше поднялся Клим. Он не прыгнул, он просто шагнул вниз, в падении врезал дубинкой по укрытой капюшоном голове Стаса и перекатился через голову, гася инерцию движения.

Кудрин как подкошенный упал на мокрый асфальт, а вот Гарик, которому следовало пребывать в блаженной расслабленности, неожиданно трезвым движением выхватил из кармана чаромет. Я шагнул из-за угла и шибанул его по запястью. Оружие полетело в грязь, брат развернулся и качнулся в сторону, уходя от второго удара.

Вместо головы дубинка угодила по ключице. Будто слону дробина! Парень даже не пошатнулся. Мелькнул серебристый клинок ножа, но Клим вовремя подбил ноги Гарика, и тот завалился на спину. В следующий миг носок ботинка угодил ему в висок, только брат не отключился и успел вцепиться в штанину. Я врезал, на этот раз нисколько не сдерживаясь, и хватка парня ослабла, Клим высвободился и вломил дубинкой уже сам.

Понадобилось пять или шесть ударов, чтобы залитый кровью Гарик поплыл и позволил вколоть себе снотворное. Впрочем, кровь хлестала из разбитого носа и рассеченной брови, угрозы для жизни раны не представляли. Разве что мозги ему встряхнули конкретно.

– Таблетку скормил, говоришь? – прошипел Климов, делая такую же инъекцию Кудрину. – Охренеть таблетка! – продолжил он ворчать, затягивая на запястьях парней пластиковые наручники.

– Быстрее! – поторопил я его, заметив приближающиеся фары, и поспешил затянуть Стаса в проезд между гаражами. Клим ухватил под руки второго брата и поволок следом.

Все, дело сделано. Тридцать метров до «буханки» – и ходу. Но отблеск фар вдруг вильнул в сторону, машина свернула с проспекта в гаражи и ослепила нас дальним светом!

За спиной тотчас басовито бумкнуло, и меж бетонных коробок разнесся резкий отзвук – это Иван влепил тяжеленную свинцовую плюху в лобовое стекло последовавшего за нами фургона.

Водитель ударил по тормозам, послышался лязг распахнувшейся боковой двери. Залитая в алхимические окуляры «Аномалия» позволила разглядеть силуэт человека и дрожавшее в его руках сияние. Я ринулся в первый попавшийся провал выломанной двери, утягивая за собой Стаса.

– С дороги!

Климов оглянулся на УАЗ, до которого оставалось не больше десяти метров, и в этот миг в дальнем конце проезда сверкнула ослепительная вспышка. К нам метнулась шаровая молния, и Клим прыгнул в укрытие, бросив Гарика валяться на земле.

Заряд магии промчался мимо, уже перед самой «буханкой» скользнул вниз, врезался в грязь и потух, только по мокрому гравию разбежались во все стороны ослепительные росчерки электрических разрядов. Гарик несколько раз дернулся и затих.

Вновь бумкнул «слонобой», стрелка с чарометом снесло с ног, но из фургона уже выскочили еще двое или трое. Все так и лучились переполнявшей амулеты энергией.

– Иван, прикрывай! – крикнул я, мы с Климом ухватили Стаса под руки, выволокли его из гаража и потащили к «буханке».

Грачев выстрелил раз, другой, свинцовые шары прошили салон фургона и заставили преследователей разбежаться в поисках укрытия. Ворованные блокираторы на наше допотопное оружие не действовали, а его тяжеленные заряды выбивали с первого попадания любой отводящий пули амулет.

Забросив Стаса в кузов, мы заскочили вслед за ним, а Иван перебрался за руль. Заработал движок, машина тронулась с места и уже начала заезжать в правый проезд, когда сзади сверкнула новая вспышка.

– Гони! – крикнул я, но поздно – сгусток магии угодил в борт автомобиля и с оглушительным грохотом взорвался.

Бронированное стекло выдержало, но Иван дернулся, недокрутил руль и въехал в стену гаража. Двигатель заглох, запахло горелой пластмассой. Волосы у всех встали дыбом, а одежда при каждом движении шуршала электрическими разрядами, и все же никто серьезно не пострадал. Спасла усилившая борта автомобиля защита: хоть тут Саня не подвел…

Грачев вновь завел заглохший двигатель, но «буханка» впереди уперлась бампером в бетонный блок, а назад сдавать было нельзя.

– Уходим! – скомандовал я, закинул на плечо патронташ, схватил «браунинг» и выскочил из машины. – Прикрываю!

Иван накинул на себя ремень аптечки и ухватил «слонобой», а свободной рукой помог Климу вытащить из салона Кудрина. Они поволокли пленника по проходу; я присел с дробовиком на изготовку и выглянул из-за угла, поджидая преследователей.

Трое! Бегут! И у всех в руках что-то магическое!

Но прежде чем я успел поймать кого-нибудь на прицел, в грязь неподалеку плюхнулся алюминиевый цилиндр. Хлопнуло, густые клубы дыма начали быстро затягивать проезд, и что хуже всего – какой-то алхимический компонент искажал действие «Аномалии», теперь вместо четких силуэтов различать получалось лишь размазанные светящиеся пятна.

Я выстрелил в одно из них, и если и промахнулся, то самую малость, – преследователи моментально укрылись в заброшенных гаражах.

Или просто не привыкли полагаться на отводящие пули амулеты?

Втолкнув в магазин дробовика выдернутый из крепления на прикладе патрон взамен отстрелянного, я побежал меж гаражей, высматривая новую стрелковую позицию, и тут в проходе что-то хлопнуло. Клима сбило с ног и даже немного потащило по земле, а Грачев хоть и устоял на ногах, но привалился к стене. Явственно различимое через окуляры сияние его амулетов заметно потускнело.

Вскинув жезл «свинцовых ос», Иван пальнул наугад, отгоняя невидимого стрелка, а потом ухватил за ворот Климова и втащил его в узенький зазор между гаражами.

– Уходите! – крикнул я, заметил отблеск магии в одной из развалин на пересечении двух проездов, остановился и выстрелил.

Иван поволок в укрытие еще и Стаса; я сорвался на бег, стреляя и передергивая цевье прямо на ходу, просто чтобы не дать высунуться противнику.

А в голове обратный отсчет: «пять» «четыре», «три», «два», «один»!

Когда загнал в патронник последний патрон, на углу у брошенной «буханки» послышался звон стекла и полыхнуло яркое алхимическое пламя – ради отвлекающего приема преследователи не пожалели зажигательного заряда. Я спешно шагнул к узкому зазору между гаражами, и тотчас со спины хлестанула очередь из жезла «свинцовых ос»!

Отводящий пули амулет задергался и обжег кожу холодом. Шарики прошли стороной; только один уже на излете взорвался и стеганул по лицу мелкой свинцовой крошкой. Толстое стекло окуляров уберегло глаза, лишь какой-то крупный осколок сорвал с виска кожу, за ворот потекла горячая струйка крови.

Я буквально ввалился в проход между гаражами, сразу высунул обратно ствол «браунинга» и пальнул в подозрительный отсвет магической энергии. А только подался назад, как вновь хлопнуло, уже громче, и угол гаража просто снесло. Разлетелись обломки бетона, пыль окрасила грязь в серый цвет.

Не высунуться!

Я обернулся, увидел, что Иван отволок Клима метров на двадцать, и закинул за спину разряженный дробовик. Ухватив под руки Кудрина, потащил его по земле, и сразу закружилась голова. Но остановиться и перевести дух было нельзя: выстрел из чаромета мог последовать в любой момент.

И он последовал – пламя прокатилось меж заплесневелых стен, когда я уже вытащил пленника в следующий проезд. Точнее, тупик.

Вот дерьмо!

Дорога здесь упиралась в заброшенный гараж, а уйти в другую сторону мы не могли из-за расположившегося на пересечении двух проездов стрелка. Только сунемся на перекресток – и привет!

Иван заволок Клима в гараж, туда же я оттащил и Стаса. Отдал помощнику «браунинг» и патронташ, а сам, пока еще была такая возможность, взобрался на соседнюю крышу и распластался на мокром бетоне со «слонобоем».

Из жезла «свинцовых ос» сделали пять выстрелов, значит, еще столько же шаров остается в банке. Может, кого-то и зацеплю.

Уйти крышами? А Клим? Да и без Стаса точно не оправдаться…

– Вань! Глянь смотровую яму! Там укройся! И звони Клондайку!

– У меня чарофон сдох! В машине тряхнуло!

Блин! Я вытянул из кармана собственный аппарат и вызвал Николая. Тот почти сразу ответил на вызов, выспросил диспозицию и отключился, пообещав подтянуться минут через пять. Ну – уже проще.

Я вытер сочившуюся со лба кровь, которая вперемежку с дождем заливала окуляры, и спросил:

– Клим, ты как?

– Хреново, – отозвался Климов. – Ног не чувствую.

– Что-нибудь колол?

– «Лазаря»!

– Дерьмо, – выругался я, и тут из бокового прохода вылетел зажигательный алхимический заряд, полыхнуло ослепительное пламя, и Грачев выстрелил наугад, не давая высунуться стрелкам. А вот меня отблески огня не ослепили – яркий свет смягчили светофильтры залитого в линзы «Кошачьего глаза». И потому вскоре я заметил, как над одной из крыш возникла слишком темная даже для позднего вечера тень.

Кто-то решил подобраться поближе и забросать нас гранатами? Ну, милости просим…

Тень помедлила, озираясь по сторонам, но одни гаражи просели и покосились, а другие, наоборот, приподнял гулявший из-за сильных морозов грунт, поэтому сплошной линии крыш не было, всюду торчали неровности и острые углы, местами росли пучки высокой травы.

Не заметят, пока не пошевелюсь. Я в темном, да и бетонная плита треснула и прогнулась посредине. Лежу, как в ложбинке…

Тень потянулась, приподнялась и вдруг замерла, глядя прямо на меня.

Есть очки ночного видения?

Разведчик вскинул полыхнувший отблесками магии чаромет; я успел выстрелить первым. Возьми с собой «браунинг» – уложил бы наповал, а так свинцовый шар пошел ниже, отскочил от бетона и зацепил цель лишь по касательной. Послышался короткий вскрик, и тень исчезла, но едва ли ранение было слишком серьезным.

Тут же откуда-то сбоку вылетела молния и пронеслась впритирку надо мной, колдовские браслеты обожгли кожу холодом. Заброшенная наверх зажигательная граната разорвалась в стороне, и алхимическое пламя потекло с водой вниз, освещая все вокруг.

Я воспользовался моментом и сменил позицию. Но спускаться вниз не стал. Нельзя. Пусть крыши – провал на провале, но подберутся и расстреляют в упор. А так у меня еще четыре выстрела. Надеюсь, Коля успеет…

Клондайк.

28 июня, вторник.

К вечеру погода испортилась окончательно. Небо затянуло тучами так, что вместо сумерек наступила почти ночная темнота, дождь лил без остановки – пусть и не ливень, но и не скажешь, что просто моросит. Однако на настроение это никак не повлияло, потому что мы к этому времени и в бане попарились, и себя в порядок привели, а я еще и побрился, чем в походе манкировал совершенно. Как заново родился, короче. Заодно у Димки принял отчетность и кота, который выглядел вполне довольным жизнью и лоснящимся, из чего я заключил, что продавец заботился о нем не за страх, а за совесть. С уважением относился.

Кот нам обрадовался, в баню не отпускал, орал, пришлось откупаться едой. Получилось.

Часов в семь спустился в мастерскую, где с удивлением обнаружил чем-то очень занятого Саню, который даже на мое появление не отреагировал, что бывает ну очень редко.

– Сань, что с тобой? – спросил я на всякий случай. – Трудовой порыв случился? Чай будешь?

– Налей, если не трудно. – Он даже не обернулся. – Идея пришла, говорю же. Ты сам пулю можешь сделать?

– Оболочечную? Пока нет, станок нужен специальный. Плюс оболочки закупать придется. А что?

– А вот то. – Тут он поднес алхимическую зажигалку к крошечной кучке черного порошка в чашке Петри и поджег. Тот вспыхнул жарким зеленоватым пламенем, распространяя довольно неприятный запах. – Горящий круг не забыл пока, надеюсь?

– Нет, забудешь тут… – Я поставил греться чайник.

– Так этот порошок не загорается просто так, только от алхимического источника огня. Но огонь для алхимии простейшая работа, так?

– Тебе видней. – Я вытащил из тумбочки кружки и коробку чаю.

– Я тебе говорю, короче, огонь – самое простое. Сам порошок, который идет на круг, отторгает магию. Не нейтрален, а именно отторгает, отталкивает, типа как отрицательный потенциал у него, понимаешь?

– Ну да, – кивнул я.

– Во-от, – удовлетворенно протянул Саня. – И вот как я понял, что нам трындец, голова что-то быстро заработала.

– Обычно так и бывает: жить-то хочется, – усмехнулся я.

– Тогда я подумал, что, если его зажечь, реакция просто ускорится, магия будет не отталкиваться, а буквально выжигаться, если по-простому объяснять, чтобы ты понял. Реально механизм сложней, но упрощенно назовем так.

– Спасибо, мне именно упрощенно и нужно.

– Я в курсе. Ну вот, и тут как-то в голове сложилось сразу: амулет засекает пулю своим полем. Магическим полем. Но если пуля будет гореть в полете, то поле она и оттолкнет, и выжжет в той точке, в которой она войдет в него. То есть условно координатами входа на поверхности сферы… ну, поля, – пояснил он, решив упрощать до конца, – станет не точка, а пятно, площадь. Большая, не знаю, ну… как тарелка. Так?

– Как скажешь. – Я насыпал чаю в ситечко и умял его. – Продолжай.

– Сейчас у амулетов проблема только с массой пули. То есть затраты энергии идут именно на быстрый, почти мгновенный перенос массы. – Саня даже взял из поддончика пулю десятого калибра и со стуком поставил на стол. – Ну вот смотри, в радио качество приема от чего зависит?

– От мощности сигнала или ширины полосы пропускания.

– Точно! За мощность сигнала берем массу пули. Но если мы отталкиваем и выжигаем поле, то расширяется полоса пропускания, понял?

Я уже с откровенным интересом уставился на него.

– Сань, то есть расход энергии амулета идет не на массу, а на площадь… координат, что ли, не знаю, как правильно сказать, так?

– Именно! – Саня выставил рядом вторую пулю, обычную винтовочную семь шестьдесят два. – То есть экономить энергию не получится, амулет вынужден будет израсходоваться весь или в большей части на работу по площади. Он не способен засечь конкретную точку входа.

Звучало… интересно это звучало, если честно. Очень интересно.

– А городские амулеты? Там же другой принцип, ты сам говорил.

– Вот тут самое интересное и начинается. Они-то как раз полностью алхимические. То есть выжигание поля будет для них еще и помехами, и наводками. «Ангел-Хранитель», такой как у нас, фактически сдвигает пространство, но опять же потому что видит траекторию. А если он ее видеть не будет, то или сдвинет не туда, прямо под выстрел, или зависнет на какое-то время, потому что там тоже программа, и она на такое не рассчитана, и пропустит вторую пулю, или сам войдет в резонанс – и тогда главное без руки не остаться. Понимаешь?

Вид у него был как у типичного сумасшедшего ученого из фильма категории «для семейного просмотра». То есть вполне стоит допустить, что Саня придумал что-то толковое. Надеюсь, здесь ничто не взорвется, как в лаборатории Братства.

– Понимаю. То есть она будет лететь и гореть? Как трассер? И не сгорит, пока до цели дойдет?

– Только погасло, сам видишь. – Он показал на пустую, но слегка дымящую чашку Петри. – Проблема лишь в том, чтобы порошок спрессовать как-то… но это я придумаю, не проблема.

– А в чем проблема?

– Проблемы две, – показал Саня два пальца. – Первая – это сделать саму пулю. Нужно оболочку заполнить порошком полностью. Если высверлить существующую, то места не хватит, к тому же сплав самой пули может начать плавиться изнутри и сбить всю реакцию. А латунь в таких делах работает, сам знаешь, мы из нее до черта всего делаем.

– А оболочка не расплавится? – Я задумался. – Может, и нет, там как раз естественный отвод тепла… пробовать надо. А вторая проблема?

– Инициация. – Саня загнул средний палец и показал мне только указательный. – Нужно алхимическое воспламенение. Но алхимия – не моя специализация, сам понимаешь.

– И что тогда делать?

– Есть пара идей. Но проще всего алхимическое стекло, которое идет на капсюли для зарядов в чарометы. Братство такое делает. Да вот, смотри. – Он встал, открыл свой сейф, выудил из него продолговатый цилиндр размерами с карандаш, может быть, чуть толще. – Держи, – кинул его мне.

Я покрутил заряд в пальцах. Точно, красный кристалл на донышке.

– Я думал, что там рубин.

– Смеешься? Откуда тут столько рубинов набрать? И еще одинакового размера. Стекло это, в Туманном сейчас делают, а раньше в Пентагоне варили. – Саня поймал заряд, который я кинул ему обратно. – Просто они и секретом не делятся, и не продадут, вот в чем проблема. А так бы его прямо в пулю, а я бы прошил инициацию от давления, например. Или от температуры.

– Баллистика будет похуже нормальной пули, конечно, и меняться по мере выгорания состава. Трассер и есть трассер. И плюс заметность как у трассера же. И минус дополнительные свойства, то есть ту же «пустышку» не сделаешь, как мне кажется. Но и попадание такой зажигательной тоже та еще радость… с алхимическим-то горением. Как бы не покруче «пустышки» получится.

– Идея пока сырая, – заметил Саня мои сомнения. – Я же пару часов всего над ней думаю. Но главная проблема решена: амулет не может работать нормально, мы его пробиваем. Почти сто процентов гарантии. Что с самими пулями?

– Думать надо. – Чайник вскипел, и я отставил его на керамическую подставку. – Я знаю небольшие машины, которые прессуют качественные пули из прутков, латунных и свинцовых… ну, из сплава в смысле, там еще сурьма и всякое. Это если более или менее массово производить. Но пока ума не приложу, что делать с порошком. Порошок сам из чего делается? Он с самого начала порошок или нет?

– А вот я не знаю, не сталкивался сам, – сознался он. – Выяснять надо.

– Он городской или Братства?

– И городской есть, и наш. Да я выясню, проблема только в том, когда он все свойства обретает – в самом порошке или до этого. Если до, то тогда вообще проще, я думаю. Наливай, чего ждешь?

Тут в дверь вошла Мила с котом, который старательно путался у нее под ногами. Еще разрумяненная после бани, но я и сам такой, наверное. Напарился по самое не могу.

– Я думала, вы тут пьете уже, а вы чаевничаете, как примерные. – Она полезла в тумбочку и достала еще одну кружку. – Мне тоже налей тогда. – Она пересадила на верстак уже занявшего ее кресло кота. – Все, пока отдыхаем?

– В какой-то степени. Надо в Фэрбэнкс гнать.

– Туда без проблем, поехали. Когда?

– На днях. И потом снова на днях.

– А тебе можно?

– Проверюсь после следующей поездки, дальше видно будет. Таблетками Слава меня на десять лет вперед обеспечил. Так, Сань, к слову, глушаки надо бы перезарядить, израсходовались.

– Завтра уже, с утра, – отмахнулся Саня. – Лень уже, если честно, устал сегодня.

– Да не к спеху, я вообще, чтобы не забыть.

– Давай сюда, я их к себе положу и завтра сделаю.

Я отдал ему оба глушителя, свой и Дмитрия. Отличная штука получилась, просто великолепная. Никакой свободной продажи никому, только для себя.

За чаем время до восьми прошло быстро. Посидели, поболтали, вот и идти уже пора. Собрались и двинули через двор, лень было магазинную дверь отпирать. А дверь паба открыла Вика.

– Привет, красавица, – поздоровался я, пропуская Милу и заходя следом. – Начальство дома?

– Унеслось начальство по делам, вместе с Иваном. Столик готов, вы проходите.

В пабе было битком – хорошо, что заказали заранее. Дождь сегодня выгнал народ с улицы, но посетителей стало не намного меньше. Так что и стойка вся занята, даже стоят, и к столам пластиковые стулья приставлены. Шум, гомон, смех, то есть стандартная атмосфера бара. Мы первые? Нет, вон Петрович у стойки, одному за столом ему скучно было, наверное. И вроде ничего так, совсем пьяным не выглядит, болтает с кем-то.

Работавшая в зале Оксана сняла со стола табличку «зарезервировано», сказала:

– Присаживайтесь. Заказывать сразу будете?

– Да, пожалуй. Ты что будешь? – спросил я у Милы.

– Темное.

– А я светлое. Сань?

– Мне тоже светлого.

– И Смирнову, – я показал пальцем, – того же, что он уже пьет.

– Ужинать будете? – спросила Оксана.

– А что есть сегодня? – опередила меня с вопросом Мила.

– Охотничьи колбаски, и можно бургеры сделать.

Мила заказала колбаски, мы с Саней по большому бургеру. Все сопровождалось жареной картошкой. Вполне и ужин, и закуска. И тут прямо у окон остановился «рэм» Дмитрия, двери распахнулись. Не знаю почему, но мне казалось, что Платон дома уснет и ехать сюда откажется, но он эту идею опроверг своим появлением. И выглядел даже вполне трезвым, как мне показалось. Оксана притормозила, дождалась, пока они войдут, и тоже приняла заказы. К Платону, правда, успел Смирнов присоединиться, так что они еще и графинчик самогонки попросили, внушив мне тревожные предчувствия.

Приятно, что успели поесть до того, как позвонил Хмель. Сначала я его не слышал, в пабе слишком шумно, пришлось с телефоном протолкаться до выхода, на улицу.

– Коль, тут у нас проблемы. – Голос Хмеля звучал напряженно, но по привычке он начал издалека.

– Что надо сделать?

– Подкрепление нужно. Нас в гаражах зажали, ближе к Красному, где нет никого.

– Сколько? Где вы, где они?

– Въезд в гаражи с проспекта, там стоит их фургон. Мы дальше, в самом конце ряда, точнее, в соседнем ряду, справа. Один из них на самом перекрестке, где точно – не вижу. Остальные тоже рядом, но постоянно смещаются.

– Сколько их?

– Минимум четверо, амулетами увешаны. У нас раненый и пленный, бегать не получается.

– Выезжаем, жди, скоро будем.

Кинулся обратно в паб, оценивая наличные силы. Саня бухой, его быстро развезло что-то, уже не боец. Дмитрий в норме, он почти не пил, я тоже не разгонялся. Платона с Петровичем вычеркиваем, естественно.

– Дим, тревога, давай со мной, – сказал я тихо, склонившись над столом. – Мил, нам отъехать надо. У Славы проблемы, срочно помочь требуется.

– Может, мне с вами?

– Не надо, сами разберемся, не уверен, что он хочет, чтобы ты там оказалась.

– Его что, в борделе бьют?

– Нет. Потом расскажу, некогда сейчас. Видишь, даже Саню не зову. Погнали.

Выскочили через заднюю дверь, забежали в мастерскую.

– Что там? – спросил Дмитрий.

Я быстро изложил проблему, попутно открывая шкафы. Так… надо что-то серьезное брать.

– Держи. – Я сунул ему свой карабин под 458, показал на стопку снаряженных магазинов. – Хватай. Подвесную найди, знаешь где. И глушак возьми. Да, магазины с «сабсониками» изолентой обмотаны.

Черт, я с этого карабина «ауровизор» снял, и ставить уже некогда, а в темноте очень бы пригодился.

– Очки с собой? Ночные в смысле.

– Всегда с собой. – Дмитрий уже набрасывал подвесную с подсумками.

Так, а мне что? Точно такой же неплохо, но я их еще не доделал, заблокировать могут. Не годится. И патронов этого калибра мало, все Дмитрию отдал, делать нужно. Амулеты, амулеты… и глушитель бы. Черт, магические разряжены, вот очень бы пригодились. Хотя пистолетный еще есть полный, я им не пользовался, вот его и возьму на всякий случай. А за основное… тогда карабин под сорок пятый, с длинным стволом, на него обычный глушитель тоже встает. Моя подвесная здесь, где снял, только… а, черт, подсумки другие… тогда сумку «grab-n-go», четыре магазина в подсумки, еще два в саму сумку. В карабин воткнуть самое отборное, то есть с железным корнем, и «пустышки» через одну. Дальность там особая не нужна будет. Прицел обычный, «ред-дот», но у меня тоже очки. А «ауровизоры» так возьму, два, себе и Дмитрию. Все остальное стандартно, аптечки и по паре алхимических гранат с едким газом. Черт, жаль, зажигательные все в тумане израсходовали.

– Готов? Понеслись!

На «бронко» поедем, он самый ближний к воротам. Закинулся в кабину, машина выскочила на улицу, Дмитрий закрыл ворота и оказался рядом. Мотор рыкнул, тяжелый внедорожник рванул с места, сильно накренившись в повороте, свет фар скользнул по дому напротив, вернувшись отблесками стекол. Ну ты скажи, как потемнело сегодня, еще не так уж и поздно.

Капли дождя посыпались на стекло, я включил щетки. Большие колеса расплескивали многочисленные лужи, машин почти не было – так, две или три попалось, не больше. Чуть проехали – и вон уже гаражи, там как раз пара вспышек сверкнула. Где там въезд был? Вон он, вижу. Придется так на машине и въезжать, ворота – самое опасное место, как бутылочное горлышко, надо как можно быстрей проскакивать.

– Очки, я свет выключаю. – Я вытащил свои «хипстерские», надел. Стало светло как днем, только мир теперь черно-белый. Дмитрий тоже последовал моему примеру.

– Едем без разведки, так что продвигаюсь докуда получится, попутно ищем укрытия. Как встал, так разом и выскакиваем.

– Принял.

Резкий поворот, длинный грязный проезд, белый фургон, стоящий у ряда гаражей справа. Из-за него выскочил человек в куртке с капюшоном, вскинул какое-то оружие, но я утопил газ в пол и кинул машину прямо на него. Он дернулся, попытался отскочить, но тяжелый «бронко» сшиб его правой стороной кенгурятника и силовым бампером, откинув в сторону. Я ударил по тормозам, обернулся, перехватив руль левой, затем резко сдал назад. Услышал крик, внедорожник дважды подскочил, когда колеса проехали по лежащему человеку.

– И еще разок, – пробормотал я, перекидывая рычаг коробки в «драйв».

Машина вновь прыгнула, но уже никто не кричал. Прикрытие они тут поставили, понимаешь, только не слишком умное.

– Пошли. – Я схватил карабин и вывалился из машины.

Этот готов? Этот готов, без сомнений. Опасности он точно не представляет. О, а за фургоном еще один лежит, куртка в крови… не наш, точно не наш.

Отблески пламени дальше и правей, скорей всего, алхимические гранаты, а если гранаты, то дистанция боя никакая, маленькая совсем, все они там. Черт, надо бы Саню попросить какие-либо амулеты «свой-чужой» придумать, как тут народ различать? Я даже не знаю, во что Хмель одет.

– По левой стороне, держу проход, а ты крышу.

– Принял.

– Пошли.

Марка прицела на все провалы ворот без створок, проходы, карабин Дмитрия ведет контур крыши. Если что-то там поднимется, то получит «обманку» и без того огромного веса, никакой амулет не выдержит. А вот чем они вооружены? Стрельбы вроде не слышно… а, нет, был глухой хлопок. На нормальный выстрел не похоже, но мог быть с глушителем. Дальше это все, в конце прохода и в стороне. Но бежать все равно нельзя: нарвемся. Идем и идем, все как надо делаем, суета нужна только при поносе.

Разруха тут полная, за столько-то лет все замерзало и оттаивало, стены потрескались, крыши просели. Одно из самых поганых мест в Форте, сколько тут всяких разборок случалось и трупов находилось – не счесть. В некоторых из гаражей ржавые остовы машин угадываются, горы мусора.

Конец прохода, за углом стоит «буханка» Хмеля. Огляделся. Целей не видно, но у входа в гараж лежит тело, руки за спиной стянуты. Посмотрел в «ауровизор» – один тусклый след ауры, двухсотый, значит. И вроде как лицо знакомое, но не наш, так что пока плевать.

Огонь от нас почти прямо, чуть-чуть вправо, но прямого прохода нет, тут Т-образный перекресток. Куда дальше? Здесь недалеко, в принципе… ага, вон еще проход, узкий совсем, между блоками гаражей, примерно туда вести должен.

Еще раз проверил лево-право, визуально и с примением маг-средств, так сказать, никого не обнаружил. Но идти по проходу, где боксы с двух сторон… глаз не хватит все контролировать, первый все равно под ударом оказывается, если они здесь прикрытие выставили, например. Не очень, не очень.

– Давай на крышу, с «буханки», – скомандовал я.

Двери открыты, даже щелкать замками не нужно. Подошел к фургончику с пассажирской стороны, встал ногой на сиденье, вскарабкался на крышу, присел на колено, «оглядевшись стволом». Нормально, тихо. С машины перепрыгнул на крышу, чуть не поскользнувшись на мокром металле и упав на живот, перекатился, залег.

Огонь гаснет, но отблески видны еще, ориентир есть. Что-то бабахнуло, сверкнуло, но не огнестрел, чаромет скорей. То есть активность наблюдается.

Следом заскочил Дмитрий, встал на колено рядом.

– Пошли, – перешел я уже на шепот. – Проход и тот угол держим, – показал направления пальцем.

– Принял.

Два ряда гаражей, дистанция небольшая совсем до следующего проезда. По крыше идти – звука меньше, грязи под ногами нет, шаги шелест дождя скрывает. Вышли на проход, замерли, сразу увидев две темные фигуры в его конце. Один у самого угла стоит, пытается выглядывать за него, второй ближе к нам, за ним, оба спиной. Наши? Не наши? Вот поди угадай.

Залегли вновь. Жестом показал Дмитрию «держи этих», сам полез в карман за чарофоном. Даже если Хмель и не ответит и даже если у него звонок на вибрацию, то как-то отреагирует. Пошли гудки, затем голос Славы:

– Что?

– Мы здесь. Перезвоню, – и отключился.

Никто из этих двоих за телефон не брался. И понятно, где Хмеля искать: там, куда эти выглядывать пытаются.

– Ты ближнего, я дальнего, – прошептал я, прицеливаясь. – Ты начнешь. По выстрелу.

По калибру Дмитрию лучше бы дальнего, но угол у него хуже: ближний перекрывает.

Хлоп! Хлоп!

Его карабин послал две тяжеленные «обманки» в спину ближнего к нам бандита. Тот начал заваливаться, дальний обернулся, на хлопки, судя по всему, но я успел открыть огонь до того, как он начал реагировать. Шесть выстрелов в быстром темпе, последние два даже лишними были, он уже все, валился. Контроль не нужен, в него только «пустышек» три штуки попало, слону хватит.

Вновь фухнуло, сверкнуло, опять из чаромета пальнул кто-то, слева от прохода, за линией гаражей. Опять набрал Хмеля, дождался ответа:

– Это по тебе сейчас долбанули или ты?

– В нас садит, он на перекрестке где-то. Мы тут в тупике, в гараже прячемся.

Понятно. Перекресток может быть только в конце следующего, широкого прохода, так что нам туда. Если тот бандит так же у угла стоит, то мы его просто снимем, как этих двух. Это если их трое и никакое подкрепление к ним не подтянулось.

– Если есть чем, подержи его внимание, остальных мы зачистили.

– Понял.

Следующая гаражная крыша провалена, перебрались по стене, прикрывая друг друга, потом две крыши нормальные, а дальше вообще никакой, гараж ремонтировали, похоже, да так и не закончили. Пришлось спускаться, по мокрой и осыпающейся стене дальше лучше не лезть. Повис на руках, спрыгнул на кучу кирпичного крошева, съехал набок, свалился, матюкнувшись беззвучно. Высунулся из бокса, взяв на прицел поворот в перпендикулярный проезд. Дмитрий соскочил следом.

Послышался громкий хлопок, какой-то двойной. Чуть с другого направления. Это уже Хмель, наверное. И почти сразу выстрел из чаромета, уже знакомый. Втягивается.

– Прикрой. – Я перебежал в следующий бокс, упал на колено, затем туда заскочил Дмитрий. Еще пара боксов – и мы на нужном направлении. Не спеша, аккуратно, не рискуя…

Человек выскочил из-за угла, я выстрелил, но амулет отразил пулю, мигнув тусклой вспышкой, а он тут же выстрелил в ответ. Садануло ударной волной, рядом полетела кирпичная крошка, пришлось в стену, у которой я стоял, но через соседний бокс, однако тут открыл огонь Дмитрий. Человек дернулся, ноги подогнулись, и он упал на бок, сразу, как кукла.

– Минус, – сказал Дмитрий. – Еще сколько?

– Да черт их знает. Может, и все по активности, но проверять надо. Прикрывай, наберу его. – Я опять потащил чарофон из разгрузки.

– Слава, четверых заминусовали. Есть еще?

Пауза. Затем ответ:

– Нет, не думаю. Их пятеро было, одного Ваня завалил.

– Тогда все.

– Там еще брат должен быть, в проходе валяться должен. Не убежал?

– Это брат? А, ну да, вспомнил его. Двухсотый.

– Понял, – ответил Хмель. – Подтягивайтесь к нам, тут Клим ранен и пленный упакован.

– На машине подтянемся, не стрельни. – И повернулся к Дмитрию. – Пошли к «бронко», но осторожно – мало ли…

Хмель.

28 июня, вторник.

Когда в тупик заехал внедорожник с Николаем и Дмитрием, я спрыгнул с крыши, заглянул в гараж и спросил Клима, который так и валялся там пластом:

– Скоро Стас очнется? Нам бы его допросить.

– Обыщи для начала, – посоветовал Климов, закашлялся и отмахнулся от Ивана. – Да нормально все со мной! Нормально! Иди, посвети ему!

Я опустился на корточки рядом со Стасом и принялся обшаривать карманы и прощупывать одежду. Выудил кошелек, несколько боевых амулетов, два ножа, затем выдернул из поясной кобуры чаромет и потянул из-за ворота цепочку. Помимо отводящего пули амулета на той обнаружился кожаный мешочек, прошитый серебристыми нитями рун.

Развязал горловину – и на ладонь выпала маленькая черная пластина со сложной гравировкой и серебристыми проволочными ножками. Артефакт, который убрал дядя Миша при моем появлении!

Ладонь немедленно занемела от переполнявшей странный амулет магии; я вернул его в мешочек и улыбнулся:

– В яблочко!

– Что там? – вытянул шею Клим.

Клондайк заглянул из-за плеча. Я продемонстрировал им находку и пояснил:

– Над этим работал дядя Миша, когда его убили. Как думаешь, с этим можно торговаться с Братством?

– Если это самодельный блокиратор – к нам прислушаются, – подтвердил Климов, взял мешочек и в свете фонаря принялся изучать «паучка».

– Что за блокиратор? – заинтересовался Клондайк.

Не став ничего утаивать, я ввел его в курс дела, затем легонько ткнул ботинком валявшегося без сознания Стаса.

– Клим, как нам с ним поговорить?

– Оставь, – попросил брат. – Им займутся.

– Вызвал кавалерию? – догадался я.

– Вызвал. Уходите, они скоро будут. А ты, Хмель, лучше останься, надо закончить это здесь и сейчас. Только оружия на виду не держи, мне могли и не поверить.

– Здесь и сейчас меня вообще быть не должно! – напомнил я.

– Если договоримся, уже не суть важно. Если нет – хуже точно не будет.

В словах брата был определенный резон, но от недоброго предчувствия сделалось не по себе.

– Ладно, – махнул я рукой и обратился к Клондайку: – Спасибо, выручил. Дальше мы сами. Иван, забирай «буханку», жди в баре. Скоро буду. Только фургон, если на ходу, отгоните отсюда. Бросим на северной окраине, местные за ночь на запчасти разберут.

– Уверен? – засомневался Гордеев. – Может, подстраховать?

– Не надо. Либо договоримся, либо нет, – вздохнул я и присел рядом с Климом. – Ты как?

– Жить буду.

– Оптимист, однако…

Дожидаться братьев я вышел на улицу, под дождь.

Лицо горело огнем, хотелось хоть немного охладиться. Окуляров надевать не стал, не желая беспокоить посеченную мелкой свинцовой крошкой кожу, поэтому скрытый иллюзией брат вывалился из невидимости уже метрах в пяти. И сразу еще один, и еще. И на крыше тоже точно кто-то был. Потянуло оттуда магией, будто ледяным сквозняком…

Боевики в бронежилетах и круглых шлемах с забралами из бронестекла наставили на меня чарометы и разошлись полукругом. Серьезные ребята и серьезно экипированы. Воздух вокруг них так и потрескивал от залитой в амулеты магии, униформа топорщилась многочисленными щитками, с ремней свисали ножны разнообразных клинков и алхимические гранаты.

– Лицом к стене! – скомандовал один из них.

Я выполнил приказ, тогда меня быстро охлопали, избавили от оружия и амулетов, а потом развернули обратно.

Пространство разошлось, Наумов возник просто из ниоткуда.

– Вот вам и домашний арест, – улыбнулся он.

– Клим в гараже, – подсказал я. – Его зацепило, так что поторопитесь.

Брат Петр остро глянул на меня и зашел внутрь. Братья остались мокнуть под дождем. По черным забралам шлемов стекали капли, будто катились слезы.

В дальнем конце проезда возникло движение; один из боевиков обернулся и тут же вновь развернулся ко мне. Два брата занесли в гараж тело Гарика и вышли обратно уже с пустыми носилками. Клим остался в гараже.

У меня холодок меж лопаток побежал. Не свалял ли дурака, послушав Климова?

Может, стоило рвать когти, пока еще была такая возможность?

Ведь где шесть трупов – там и седьмой легко образоваться может. Да и до девяти число покойников тоже не слишком сложно довести.

Братья занесли в гараж все тела; даже слышал шум, с которым их скидывали на дно смотровой ямы. Как бы ни завершился допрос Стаса, оповещать о случившемся Дружину никто не собирался.

Я старательно напрягал слух, но из-за монотонного шуршания дождя разобрать негромкий разговор не получалось, и от нервного напряжения внутренности затянуло узлом. Самую малость от сердца отлегло, лишь когда из гаража вынесли на носилках Клима. Но именно – самую малость…

– Что с ним? – спросил я, как только показался брат Петр.

Наумов хмыкнул.

– Лучше спросите, что с вами.

– И так расскажете. С Климовым что?

– Многочисленные повреждения внутренних органов, но на ноги поставим. С вами, брат Вячеслав, все много запутанней.

– Да неужели?

– Вы до сих пор на крючке, – подтвердил Наумов. – И от ордена тут уже мало что зависит.

Я провел по лицу ладонью, стирая смешанные с кровью капли дождя, и тяжело вздохнул.

– Серьезно?

– А чего вы хотели? Я до последнего был уверен, что за кражей стоите вы и брат Иннокентий. Все улики были против вас. Более того – если бы сейчас не удалось расспросить брата Стаса, если бы его не удалось захватить живым, то я не изменил бы мнения о вашей виновности. Посчитал, что вы оговариваете его, заметая следы. Но он во всем сознался…

– И в чем было дело?

– История вышла банальней некуда, – пожал плечами брат Петр. – Отчасти в этом повинна прежняя политика Братства: слишком много неприкаянной молодежи в наших рядах.

– Сейчас расплачусь.

Наумов глянул зло, но замечаний делать не стал.

– Братья Игорь и Стас не устояли перед соблазном красивой жизни. И все бы обошлось, сумей они вовремя остановиться. Но не смогли. В стрип-клубе «Киски» дорогие девочки, очень умело тянут деньги из клиентов. Парни влезли в долги, начали расплачиваться списанным оружием.

– А потом решили сорвать куш и умыкнули блок питания «Актинии», – догадался я.

– Их даже не обманули, – кивнул Наумов. – Заплатили аванс, остальное обещали отдать после расчетов с покупателем. Но тут вскрылась кража, и пришлось заметать следы. Подставили своих братьев. Переступили черту.

Петр посмотрел на меня в упор, желая убедиться, что мне понятна высказанная им мысль. Я кивнул, и он продолжил:

– Сделка по перепродаже блока питания никак не закрывалась, полученный аванс давно прокутили. И пришла очередь блокираторов. Но продали они не все, несколько штук отдали брату Михаилу, чтобы тот взломал кодировку. Это представлялось куда более денежным предприятием. И они получили под него новый аванс.

– Дядя Миша хотел вылечить внука, поэтому согласился, – высказал я предположение. – А когда первая операция закончилась неудачей, потребовал еще денег. У них столько не было. Поэтому его и убили. А стрелки перевели на Клима. Если бы меня тогда нашли повешенным, никто не стал бы разбираться дальше.

Петр Наумов покачал головой.

– Брат Стас уверял, что вам должны были просто подкинуть украденные блокираторы. Имитация самоубийства – это инициатива его деловых партнеров. Они запаниковали.

– Парни из белого фургона?

– Да. Наученные горьким опытом ренегаты не торопились отдавать взломанный блокиратор, требуя всю сумму вперед. Похоже, от них решили избавиться и следили, выжидая подходящий момент.

– Зачем мне все это знать?

Петр Наумов вопроса словно не услышал.

– Подбил братьев на кражу владелец стрип-клуба «Киски» – Рашид Сайфулин. Уважаемый предприниматель, член Торгового Союза. В окружении только близкие родственники: двоюродный брат, двое сыновей, трое племянников. Эдакий семейный подряд. Круговая порука, никто никого не сдаст. Но блок питания надо вернуть…

Брат Петр выжидающе посмотрел на меня, я промолчал.

– Домашний арест дает вам прекрасное алиби, – прямо сказал Наумов. – Вы можете это сделать.

– Таскать каштаны из огня для чужого дяди? На кой?

– Как быстро они выйдут на вас, расследуя исчезновение родных? Мы почти весь клан в яму скинули. Остался только сам Сайфулин и его старший сын. Который, к слову, из-за вас охромел до конца жизни. Нет – достанут при любом раскладе. Либо они, либо вы. Решайте.

– А Братство?

– Неподходящая политическая ситуация. Братство задействует официальные каналы, сорвет сделку и конфискует краденый блок питания. Поставит вопрос о наказании скупщиков краденого, но едва ли добьется возбуждения уголовного дела. Торговый Союз стоит за своих горой, а нам сейчас крайне нежелательно портить отношения с торгашами.

– А эти? – кивнул я в сторону гаража. – Что будет с ними?

– Трупы, яма, растворитель. Обычная история для этих мест, – без тени эмоций произнес Наумов. – Вы свидетель, брат Вячеслав. Откажетесь – и мы не станем снимать вас с крючка еще очень долго. Будете сидеть под домашним арестом, ждать мстителей. Нервничать и медленно сходить с ума. Потом сорветесь и наделаете глупостей. Так не проще выйти из этой неприятной истории с наименьшими потерями?

– Проще, – согласился я. – Конечно же проще.

Был ли у меня выбор? Разумеется, был. Выбор есть у всех и всегда.

Только вот зачастую выбирать приходится между плохим и дерьмовым.

Не я все это начал?

Что ж, так и есть. Спишем на превентивные меры…

Клондайк.

28 июня, вторник.

Все дела надо заканчивать, мы уже на своем опыте в этом убедились. Если Сайфулина оставить гулять дальше, проблем только прибавится. А если проблемы принимают такую форму, что кого-то из нас хотят убить, то решать их надо так же радикально. Зуб за зуб и все такое, все в курсе.

Когда Хмель вернулся в бар и выложил весь расклад, других вариантов попросту не осталось. А потом ему позвонил кто-то из Братства, сказал: «Он еще в клубе», – и мы начали действовать. План уже составился, простой как молоток. Мы просто загрузились в фургон, на котором приехали бандиты, и покатили в сторону Южного бульвара. Мы с Хмелем и Иван, если точней, а Дмитрий ехал следом на «бронко».

Дождь продолжал лить, все такой же мерзкий и унылый, вода затекала в дыру в лобовом стекле, словно ломом пробитую. За рулем сидел Хмель.

– Света мало, они тебя не опознают, – излагал я ему план по дороге. – Надо просто подъехать так, чтобы фургон узнали. И не могли выехать. Ваня встанет напротив выезда, там должно быть темно. Как они выйдут – он дает сигнал и сразу отходит в сторону «бронко», встает у задней двери, в случае чего схватит дробан. На улице никакого длинноствола, светиться не надо. Смотри на меня и жди отмашки. Все. Дальше уже моя работа.

– На таран не пойдет?

– Нет. Максимум тормознет и попытается сдать задом, но нам без разницы на самом деле, все равно достану. И даже если на таран, то места для разгона не будет, просто тюкнет тебя в борт, и все. Ты же сам сказал, что серьезной охраны у него нет, вся в гаражи уехала?

– Ну да, из близкого круга только один человек остался, – подтвердил Хмель и спросил с оттенком сомнения: – По гильзам не опознают? Или пулям?

– Ствол завтра сменю, экстрактор и ударник, не опознают.

– Ну и ладно. Тогда ладно.

По дороге миновали уазик и «газель» Дружины, но на нас внимания никто не обратил. Да и не хотелось, наверное, экипажам под дождь лезть.

Вывеска на «Кисках» еще светилась, из дверей вышли два поддатых мужичка, которые направились по ступенькам к стоящей у тротуара «Ниве». Судя по всему, последние посетители, больше машин у подъезда не было видно.

Мы завернули за угол, и Хмель почти сразу остановился – до выезда из двора клуба осталось метров пять, не больше.

– Не глуши, звук стартера они верней услышат, могут насторожиться.

Сам я обшаривал взглядом стены в поисках камер, но не нашел. Здесь уже не территория клуба, тянуть далековато, они максимум во двор смотрят. Затем вытащил из кобуры пистолет, проверил наличие патрона в патроннике, сунул его обратно. Дмитрий проехал мимо, развернулся в конце улицы и встал на противоположной стороне поодаль. Это наши колеса, на той машине уедем.

– Все, жди, я пошел. Вань, давай на ту сторону. Не вмешивайся, если заваруха не начнется, просто страхуй.

Натянул плотней кепи, накинул на него еще и капюшон куртки. Не люблю капюшонов, но еще меньше люблю, когда меня может кто-то описать Дружине или кому-то еще. Придется терпеть. Толкнул пассажирскую дверь и вылез под дождь. Иван выбрался через сдвижную дверь и, обойдя фургон сзади, быстрым шагом перешел на другую сторону улицы.

Улица совсем темная, фонарей тут нет, но свет падает из проезда между домами, из двора клуба. Музыки не слышно, значит, точно закрылись. Посетители выходят через парадный ход, стриптизерши, которые не только стриптизерши, прямо тут и живут, весь трехэтажный дом принадлежит Сайфулину, а клуб только первый этаж занимает. Вот персонал может начать выходить, но мне кажется, что хозяин уедет первым. Но даже если и персонал пойдет, то узнать нас трудно, а машина местная.

Ждать пришлось минут пятнадцать, наверное. Дождь стучал по капюшону, брюки намокли, но в куртке все равно было тепло и сухо. Из проезда никто не выходил, однако затем хлопнула дверь, и тут же Иван махнул рукой, дождался ответа и зашагал в сторону второй машины.

Во дворе, совсем рядом, хлопнули дважды уже автомобильные двери, закрутил стартер, затем заработал двигатель. Свет фар мазнул по проезду, а теперь уже я махнул рукой Хмелю, давая ту самую отмашку. Сквозь мои ночные очки я хорошо видел, как он махнул в ответ и тронул фургончик с места. И одновременно свет фар из проезда задвигался, а звук мотора отразился от стен. Выезжают.

Потом все пошло как планировали, для разнообразия это даже хорошо. Я выхватил пистолет, взял на изготовку, одновременно активировав глушитель, и когда серый «патруль» уже почти выехал на улицу, Хмель его подрезал. Неагрессивно так, даже руками всплеснул в порыве актерства.

Я видел двух мужчин на переднем сиденье – тот, что за рулем, поднял руки в жесте «ну вот что ты делаешь?», никто даже голову в мою сторону не повернул. И тогда я просто шагнул вперед и быстрыми двойками через боковое стекло опорожнил целый магазин «обманок» им в головы. По две каждому и вновь по две. Слышен был лишь звон пробиваемого стекла и удары пуль в тело.

И быстро перезарядился.

Хмель выскочил из-за руля фургона, подбежал к замершему «патрулю», заглянул внутрь, подсветив фонариком, потом открыл заднюю дверь и выдернул оттуда небольшую сумку. Заглянул внутрь, все так же светя, потом удовлетворенно кивнул и показал мне большой палец. И мы быстрым шагом пошли по улице дальше, а Дмитрий, не включая фар, отъехал от тротуара и покатил нам навстречу.

– Вроде чисто сработали, – сказал я негромко.

– Ага, вполне, – кивнул Хмель, забираясь в машину. – Может, теперь спокойно пожить получится.

– Может быть, – согласился я.

Но без гарантии…

1.

Привет, как дела? (исп.).

2.

Нефтеперерабатывающий завод.

3.

Группа обеспечения безопасности (англ.).

4.

Внутренняя налоговая служба США.

5.

С мягкой головной частью.

6.

Двенадцатой бригады СпН ГРУ не существует в реальности. Авторы ввели эту часть исключительно для того, чтобы не давать повода «заклепочникам» мусолить это до бесконечности.

7.

Крупная дичь (англ.).

8.

Дополнительное крепление удлинителя магазина к стволу (англ.).

9.

“as a package deal” - “в комплекте” (англ.).

10.

“by the way” - “между прочим” (англ.).

11.

От слова “random” — “случайно, выборочно” (англ.).