Стражи второго круга.

Группка мицлапланцев стояла перед огромными воротами единственного строения, которое они видели на этой унылой, пустынной земле с тех пор, как отошли от первого. Второе сооружение было во многом похоже на первое: это был огромный цельный кристалл из неизвестного материала, на глазах слегка меняющий форму, который выступал из гладкой скалы. Строение было ниже и меньше того, через которое команда попала на эту жуткую равнину, и они надеялись, что внутри не окажется такого бесконечного количества залов.

Ворота были сделаны из какого-то камня, похожего на мрамор, настолько хорошо отполированного, что они могли видеть свои отражения. По бокам возвышались две массивные круглые колонны, наверху соединяясь в арку. Внутри арки располагалась тонкая плоская панель, в которой был проделан маленький прямоугольный вход. И на этой панели, над проходом, ясными, отполированными, сверкающими золотом буквами горели слова.

— Но это же не язык месок! — встревоженно воскликнула Криша. — Это хинди!

— Нет, это торгил, язык моих предков, — утверждал Морок. — Хотя, впрочем, перевод Савина весьма точен.

— Все это демонские наваждения! — хрипло проговорила Манья. — Здесь каждый видит свой родной язык!

— Не совсем так, — поправил Ган Ро Чин. — Эта надпись представляет собой просто очень маленькие золотые точки, выстроенные в квадраты. Я ничего не могу здесь прочитать, даже на Ново-мандаринском наречии, на котором думаю. — Он повернулся к Крише. — Попробуйте просканировать эту штуку — так, как если бы это было живое существо, — предложил он. — Посмотрим, что у вас получится.

Она попыталась.

— Голова заболела, — ответила она. — Долго я этого не вынесу.

Он кивнул.

— Савин? Морок? Попробуйте применить свои Таланты к этой надписи, какой вы ее видите.

Морок воззрился на надпись, сконцентрировался, затем его длинные ноги подогнулись, и он едва не упал.

— Голова закружилась, — озадаченно объяснил он.

— Помехи, как у ненастроенного приемника, — сообщил капитану Савин. — Был сильный всплеск, когда Морок чуть не упал.

— Это, очевидно, какой-то передатчик, работающий на ментальных волнах, — кивнул капитан, видя, что его теория подтверждается.. — Таланты в основном различаются между собой чувствительностью к определенному диапазону частот, но эти диапазоны находятся не слишком далеко друг от друга. Это сообщение передается в голографической форме; ваши умы сами переводят его в надпись на родном языке. Сделано очень умно.

В Трех Империях проводилось множество исследований, чтобы найти способ создавать подобные устройства. Такие сообщения могут воспринимать даже существа, не обладающие Талантами, и только те, кто, подобно мне, вообще лишен способности принимать, передавать или еще как-либо использовать ментальные волны, не увидят здесь ничего, кроме реальности.

— Я пытаюсь заблокировать это, но не могу, — сказала Криша.

— Диапазон слишком широк, за пределами возможностей обычного телепата. Но смысл этой надписи ясен. На любом языке это значит «держитесь подальше».

Морок изучал землю перед входом.

— И тем не менее, они вошли сюда.

— Естественно. Существа, оставившие предупреждение, сами ему не последовали, — кисло заметила Манья.

— Тут есть кое-что еще, — сказал Савин, немного поколебавшись. — Отойдемте-ка немного — примерно на двадцать метров влево.

Они последовали за ним. Теперь, когда еще одна тайна получила рациональное объяснение, им было не столько страшно, сколько любопытно. Они посмотрели туда, куда указывал Савин, и вдруг Морок издал странный звук, что-то среднее между пронзительным вскриком и бульканьем.

— Следы! Они обрываются!

Савин кивнул.

— Точнее, они здесь… начинаются. Ничто не ведет к ним от здания или откуда-либо еще. Обратите внимание на кое-что еще, Святой. Присмотритесь повнимательнее — вы ведь изучали их с самого начала.

— Они похожи на те, за которыми мы следовали — только здесь их намного больше, и они разбросаны по большей площади. Странно… если бы я не знал, как мы сюда пришли, я бы поклялся, что это те следы, которые мы видели в самом начале.

Манья подбежала к ним со своим оборудованием.

— Святые Боги и Их Могущественные Ангелы с нами! Это те же следы! Видите? Это несомненно отпечатки ног демонов, той же пары!

Криша покачала головой.

— Вы хотите сказать, что это не просто следы тех же демонов, но именно те же самые следы? И наши собственные? То есть что мы за два дня каким-то образом обошли круг и вернулись в то же место? Но это невозможно! Еще можно признать, что мы могли пройти по кругу, но ведь это не то сооружение, из которого мы тогда вышли!

Ган Ро Чин задумчиво кивнул.

— И тем не менее, вывод сложно отрицать. Мы здесь имеем дело совсем с другим набором правил, даже если с виду вещи кажутся теми же. Они могут быть похожи просто из-за того, что наши тела, и умы воспринимают их одинаково. Тот факт, что эти следы появляются из ниоткуда в отдалении от сооружения, показывает, что мы все же действительно появились в другой точке, а вышли сюда.

— Но почему мы тогда вначале их не видели? — спросила его Манья.

— Не имею представления, Манья. Как мы попали сюда с той биржанской планеты? — Он поднялся и оглянулся на здание демонов с предостерегающей надписью на воротах. — Если это другая Вселенная, то ход вещей, который мы привыкли считать за должное, здесь может быть совсем другим. Кое-что, конечно, осталось прежним — гравитация приемлемого уровня, воздух, вода. Лучше спросить себя, почему демоны, которые знают это место и его правила, не вернулись обратно по своему следу? Я знаю, это звучит безумно, но мы должны отбросить обычную мудрость.

— Как же мы сможем здесь выжить, если здесь даже законы природы другие? — встревоженно спросил Морок.

— Не спрашивайте. Возможно, божественным вмешательством — если хотите, думайте так, — но я уверен, что какая-то логика в этом месте все равно должна присутствовать. Логика требует, чтобы любое место имело некие последовательные природные законы и правила. Судя по записям, которые мы видели, демоны — углеродная форма жизни, и они немногим отличаются от некоторых других рас, которые мы знаем, за исключением, возможно, ума и духа. Их важнейшее преимущество перед нами состоит в том, что они знают законы этого места, а наш шанс в том, что эти законы не могут радикально отличаться от тех, которые нам привычны, иначе у них возникали бы те же проблемы, что и у нас. Значит, весь вопрос в том, чтобы вычислить эти различия.

Криша посмотрела на него.

— Капитан, вы помните, о чем мы говорили? О том, что существуют различия даже между нами?

— И что?

— Предположим — только предположим, — что разница между нами и демонами все же есть. Двое из нас не видят в инфракрасном, а остальные не видят цвета или воспринимают их по-разному. Почему бы не предположить, что эти демоны видят то, чего мы видеть не можем? Какие-нибудь вещи, которые естественны для этой среды? Здесь могут быть предметы, которые никто из нас не способен воспринимать, и которых не могут засечь даже наши инструменты.

Он кивнул.

— Я думал об этом, и, скорее всего, это так и есть. Но мы не можем позволить себе заботиться о том, чего не можем увидеть, услышать, почувствовать или потрогать. Мы можем только предполагать, что эта ситуация имеет и обратное действие, и в этом случае есть возможность, что они не видят каких-то вещей, обычных для нас. Но меня больше заботит выяснение фундаментальных законов этого места.

— Что вы имеете в виду, капитан? — нетерпеливо спросил Морок.

— Логика подсказывает, что на самом деле мы шли не по кругу — по крайней мере, не в обычном понимании этого слова. Это была скорее спираль. Входы в обоих зданиях демонов размещены под некоторым углом вниз, словно подразумевается какой-то спуск. По какой-то причине мы не могли пройти короткую дистанцию между здесь и там, не описав круг, — и, самое важное, они тоже не могли. Что сделали они, а вслед за ними и мы, чтобы попасть сюда? Мы обошли круг против часовой стрелки — налево. Очевидно, по неким странным законам этого места, лево — это низ, а право — это верх. Каким образом получилось, что мы можем видеть старые следы, оставшиеся на верхнем уровне, — для меня загадка, но могу поспорить, что если мы сейчас не станем входить, вняв предостерегающей надписи, а продолжим идти в том же направлении, мы снова обойдем круг и через два дня опять придем в эту же точку. Если же мы пойдем направо, то снова поднимемся туда, откуда пришли. Это важно. Это значит, что если мы потеряем след, мы все равно будем знать основное направление движения.

— У меня снова закружилась голова, но на этот раз не от надписи, — сказал Морок. — Я много где бывал и далеко путешествовал. Мне встречались расы, которые вне всяких сомнений обладали интеллектом, отличались трудолюбием и были абсолютно непостижимы; они тратили целую жизнь, создавая причудливые конструкции, которые никогда не использовали. Они не имели речи в нашем понимании, но все же каким-то образом общались друг с другом; они поступали так, что многие могли счесть их безумцами, — но несмотря на это, они были весьма последовательны. Можно ли наладить общение с существами, которые настолько чужды всем остальным, что, по-видимому, не имеют ментальной общности ни с одной из известных рас? А если таким может быть народ, то почему не существовать и целой демонической Вселенной? У нас нет другого выхода, кроме как принять вашу теорию за рабочую, капитан, — пока не будет доказано обратное.

— Больше у нас пока что ничего нет, — ответил Ган Ро Чин. — Но однако, Святой, если моя пространственная теория верна, то у нас проблемы. Посмотрите-ка. Здесь намного больше следов, чем могли оставить мы. Мне особенно не нравится вот этот ряд зарубок, по три за раз, как если бы в скалу втыкали металлические шесты. Такие отметины не могли остаться ни от нас, ни от демонов.

— Коринфианец! — задыхаясь, произнесла Манья. — У него было шесть таких ног, когда я видела его!

Чин кивнул.

— А это значит, что за нами идут миколианцы, и могу поспорить, они не очень далеко.

— Я также обеспокоен другими отпечатками, похожими на демонские, только меньше и с более коротким шагом, — заметил Савин. — Вот здесь, с этой стороны. Передний след определенно оставлен чем-то твердым и закругленным, как копыто, но я не знаю других копытных, двуногих рас, кроме демонов. Это значит, что где-то за нами — еще один демон? Возможно, вместе с командой демонопоклонников?

— Не имею понятия, — честно сказал капитан. — Но я знаю, что если мы останемся здесь, то вскоре у нас снова будет неприятная компания. Мы можем или устроить им засаду, используя это место как прикрытие — в конце концов они все равно должны будут здесь пройти, — или идти внутрь.

— Я за то, чтобы накрыть их прямо здесь! — убежденно воскликнул Савин. — У нас есть прикрытие. У них — нет. Другого такого идеального случая может и не представиться.

Морок подумал.

— Не забывайте, что нам противостоит очень сильный телепат, если верить Крише, а также коринфианец. Перед решающим боем я предпочел бы иметь максимум преимуществ, но здесь это не получится. Не стоит забывать также про этого меньшего демона. Я бы хотел сначала побольше узнать о законах Чина, прежде чем встречаться с ними. Нет, для хорошей засады мне нужно несколько больше, чем просто равные шансы, а я сомневаюсь, что здесь мы будем равны. Пойдемте внутрь. Возможно, впереди найдется хорошее место, чтобы разбить лагерь, перезарядиться, спокойно подождать их и встретить, имея преимущество. Пока что наше превосходство состоит в том, чтобы сохранять лидерство. Это позволяет нам выбирать место и время.

Ган Ро Чин обернулся и посмотрел на знаки, которые он один не мог прочитать.

— Ну что ж, нам предлагается оставить все надежды здесь, но я еще не дошел до этой точки. Кто первый заживо спустится в Ад?

— Я пойду, — сказала Криша. — Я не боюсь ничего, что ждет меня там. — «Я и так уже в преисподней», — добавила она про себя.

Внутри все было почти таким же, как и в первом здании демонов: тот же рассеянный свет, излучаемый стенами, те же пластичные, зыбкие формы. Они перешли из внешнего зала во внутренний без всякого ощущения, что идут вниз, хотя пол, судя по наклону, понижался, и довольно круто. Затем они вступили в огромное помещение — оно было лишь чуть меньше, чем то, которое было в первом сооружении, но еще нетронутое, без валяющихся тел или следов крови.

Криша остановилась и уставилась в центр зала; остальные тоже застыли на месте, с ужасом глядя на то, что находилось перед ними.

— Зло! — вскричала Манья, поднимая свой пистолет. Потребовались совместные усилия Чина и Савина, чтобы остановить ее руку.

— Они еще в спячке! — заорал на нее Чин. — Вы выстрелите в них, и с нами будет то же, что с теми, в первом здании! Вы этого хотите? Думайте, Манья! Думайте!

Она дрожала; Чин с Савином почувствовали, что она заколебалась, но все же прошло больше минуты, прежде чем они решили, что ее можно отпустить.

Демоны парили над невысоким возвышением — мужчина и женщина. Материал, из которого состояло кристаллоподобное сооружение, казалось, стекал на них с потолка, обволакивая и запирая их навечно внутри полупрозрачных колонн.

— Точь-в-точь как на записях, — заметил Морок.

Криша, все еще с полуоткрытым ртом, кивнула.

— Там враг, — наконец выговорила она; ее голос прерывался, в горле была невозможная сухость.

— Но не тот враг, которого мы преследуем, — напомнил ей капитан.

Савин, несмотря на свирепую внешность, был ошеломлен.

— Зло, — бормотал он. — Невозможное, чистое зло! Оно бьется внутри моего мозга как барабан. Холодное, ужасное. Отвратительное. Омерзительное. Любое темное чувство, которое я когда-либо испытывал, было меньше в тысячу — нет, в миллион раз! Никогда во время моей учебы, в моих самых диких ночных кошмарах, я не мог представить такого зла!

Чин внимательно посмотрел на него.

— Вы чувствуете это эмпатически? От них?

Савин кивнул.

— Не понимаю, как ученые могли не ощущать этого. Наверняка ведь они тоже использовали эмпатов. Мне приходится напрягать все силы, борясь с безумием, просто чтобы не убежать сломя голову из этого места.

— Криша, вы тоже ощущаете что-то подобное? — спросил капитан.

Та не отвечала, продолжая, словно в трансе, глядеть на две фигуры.

— Выпусти Нас! Ты можешь это сделать! Выпусти Нас и поклоняйся Нам; стань Нашей жрицей. Мы можем освободить тебя, как ты можешь освободить Нас. Наши жрецы не знают ограничений; их сипа — это Наша сила; для них нет такого понятия, как «слишком много». Освободи Нас и поклонись Нам, и Мы освободим тебя от тиранов, из-за которых ты находишься в такт ужасном состоянии, и поможем тебе отомстить им! Наше время снова пришло. Скоро Мы снова будем свободны, чтобы побеждать, и править, и властвовать, независимо от ваших действий. Освободи Нас сейчас — и ты будешь править множеством миров от Нашего имени. Откажись — и Мы, освободившись, навечно оставим тебя в таком же состоянии, как сейчас, не позволяя сойти с ума или переродиться. Освободи Нас! Освободи Нас сейчас, и ты станешь Высшей Жрицей и будешь приказывать самим звездам!

Ган Ро Чин внезапно забеспокоился.

— Морок! Попробуйте достучаться до нее! Если они наводят такой ужас на Савина, то что же они могут сделать, забравшись в ум Криши!

— Мы — боги удовольствия, боги страсти. Мы можем дать тебе все, чего ты желаешь, а также такие вещи, о которых твой ум не способен даже мечтать. Освободи Нас! Все, что от тебя требуется, — это освободить Нас и поклониться Нам. С рассвета времен Мы были, и до конца времен Мы пребудем, и во все времена Мы блюдем Свой закон. Мы неизменно честны; Мы всегда держим Свои обещания и никогда не нарушаем Свое слово и Свои обязательства. Даже предания твоей глупой церкви признают это. Разве твои ложные боги отвечают на твои молитвы? Мы можем это сделать. Часть твоего проклятья Мы можем снять даже сейчас, заключенные здесь, но ты должна освободить Нас по своей свободной воле. Только так ты докажешь, что достойна служить Нам. Твои фальшивые боги давно умерли. Твоя вера основана на театральных трюках. Освободи Нас, и Мы сделаем тебя даже более могущественной, чем твои глупые поддельные боги. Освободи Нас… Освободи Нас…

— Я не могу пробиться к ней! Меня что-то блокирует! — закричал Морок.

Савин рванулся, стремительно для такого огромного существа, сгреб в охапку сопротивлявшуюся Кришу и ударил ее в лоб огромным кожистым кулаком. Она мешком осела на пол. Савин поймал ее, осторожно поддержал и повернулся к остальным:

— Мы должны убираться отсюда, и немедленно! То, что я сделал, рассердило их так, что я не могу этого больше выносить.

— Скорее! — закричал Ган Ро Чин. — На выход! Пробирайтесь мимо этих живых мумий! Быстро!

Без дальнейших задержек они побежали к выходу из зала. Они все ощущали нависшую над ними угрозу; даже капитан что-то почувствовал, хотя он не был уверен, было ли это чем-то существующим в реальности или просто его реакцией на случившееся. Это не имело значения. Также не имело значения, куда они выйдут из этого сооружения. Ясно было только одно: они не могут пока сражаться с демонами — даже заключенными в янтаре.

* * *

Как только Джозеф признал, что им, скорее всего, не удастся поймать мицлапланцев, отдых стал первым вопросом в их повестке дня. Джозеф надеялся догнать их, зная, что они находятся где-то недалеко, и что им негде спрятаться на этой плоской пустоши, но в конце концов вынужден был согласиться, что в теперешнем состоянии у команды Миколя при схватке будет очень мало шансов. Джозеф рассчитывал только на то, что мицлапланцам тоже понадобится отдых, а следовательно, они не смогут за это время уйти далеко вперед.

Тобруш запустила тонкие усики в аптечку.

— Калия, снимай скафандр. Я не очень-то разбираюсь в анатомии терран, но ожог есть ожог, и в книге сказано, что его надо обработать. Тебе больно?

— Немного, — призналась она. — Не так, как в первый момент, и не настолько, чтобы вырубиться. Правда, весь бок у меня онемел.

Она отключила скафандр, и он пошел складками, словно был ей велик на три или четыре размера, благодаря чему она смогла расстегнуть застежки и снять его.

Хотя обожженная сторона ее лица и выглядела ужасно, Джозеф не был готов к виду красной, облезшей кожи, открывшейся под скафандром. В момент выстрела у нее не были включены отражатели, так как это снижало скорость и влияло на маневренность, и часть энергии выстрела, пройдя через скафандр, пришлась на тело. Сам скафандр поврежден не был; выстрел представлял собой просто тепловую волну достаточной силы, чтобы пройти на таком расстоянии через обычную изоляцию.

Он искренне не мог понять, как она вообще смогла идти, да еще так долго, не жалуясь и не падая. Хуже всего пришлось ее левой руке и верхней части бедра. Повреждения не были смертельными —: хотя если бы, когда в нее попали, она была без скафандра, это была бы почти дезинтеграция, — но тем не менее ожоги были серьезные.

Ни он, ни кто-либо другой не мог сейчас оказать ей сколько-нибудь существенную помощь. Но видя, насколько тяжело ее ранение, и зная, на что она оказалась способна после этого, он только радовался, что она на их стороне.

— Вообще-то, на любой нормальной дистанции скафандр предотвратил бы все, кроме повреждений головы, — заметила Тобруш. — Даже если бы пистолет стоял на широком режиме, незащищенная кожа на лице была бы повреждена, но меньше. Оружие у Святого Кошмара было настроено на максимально узкий луч, и дистанция была меньше трех метров. Тебя спасло от смерти на месте только то, что он использовал узкий луч и плохо прицелился.

— Кончай читать лекции, — ответила Калия, из-за повреждений лица произнося слова нечленораздельно, как будто немного пьяная. — Просто подлатай меня, и я буду в порядке.

— Ну что ж, ты пережила то, что в книжке названо шоком, который в подобных обстоятельствах чаще всего приводит к смерти; лечебное напыление медицинской кожи, кажется, тоже прошло хорошо, так что я предполагаю, что угадала правильно, — сказала джулки. — Однако я собираюсь делать инъекции и применять напыления кожи, пока не произойдет естественного заживления. Согласно книжке, если ты дожила до сих пор, то выживешь и дальше, но вообще-то для таких ожогов рекомендуется минимум три недели в заживляющем резервуаре.

— Прекрасно. Уже бегу к ближайшей больнице. Ты просто делай, что можешь, а я сама с собой разберусь.

— В ней слишком много злобы, чтобы умереть, — сказал Джозеф, желая пошутить, хотя степень ее ожогов действительно потрясла его. Он не был уверен, что после такого смог бы даже отойти от челнока, не говоря уже о том, чтобы дойти в такую даль.

Калия была настоящей одержимой — но она была своей одержимой.

Заснуть было совсем нетрудно, даже на голой скале; а вот просыпаться, когда его разбудили, оказалось необычайно сложно. Джозеф сначала проверил свой хронометр и увидел, что прошло около пяти часов; тело кричало ему, что этого недостаточно. Но Дезрета нельзя было игнорировать. Лучше быть невыспавшимся, чем мертвым.

— В чем дело? — проворчал он.

— За нами идут другие. Маленькая группа — вероятно, не больше нашей.

— Как далеко?

— Приблизительная оценка — примерно час с четвертью, с нынешней скоростью. Я могу обнаружить их только на максимальной дальности моих рецепторов.

Калия зевнула и попыталась окончательно проснуться.

— Может быть, это Святые Кошмары? Могли они как-348 то переместиться назад?

— Сомнительно. Следы на скале были не настолько разномастными, — ответил Дезрет. — Скорее, это может быть команда Биржи по улаживанию конфликтов. Это была их территория и их персонал, в конце концов. Они неизбежно должны были появиться раньше или позже.

— Для нас в этом мало хорошего, — отметила Тобруш. — Получается, что мы — в середине, с фанатиками впереди и Биржей позади; это очень плохо. Дезрет, однако, мимоходом сделал одно верное замечание — если эти люди действительно торгаши, на их стороне все законы.

— Мертвые не спорят из-за законов, — промолвила Калия.

— Возможно, но мы здесь совсем одни, и маловероятно, что наши войска станут пересекать границу, чтобы защитить нас. С другой стороны, мы можем расценивать команду Биржи лишь как авангард — за ними должны прийти многие другие. Подумайте сами: если бы это была наша территория, и мы увидели такую же сцену с нашими мертвецами — да в это место призвали бы половину военных империи! В отличие от святош, если мы уберем первую группу Биржи, то, скорее всего, столкнемся потом со второй, еще большей, потом с третьей, и так далее; и вероятнее всего, они в результате придут к заключению, что за всем этим изначально стоит Миколь. В конце концов, разве основная религия наших лидеров не почитает похожих на демонов существ? Даже сам сигнал о помощи можно интерпретировать как сообщение не о какой-то чужой силе, а об атаке Миколя. «Демоны на Радужном Мосту», и все такое.

Джозеф кивнул.

— Тобруш права. Из-за этого может начаться война. Будь я проклят! Все усложняется с каждой минутой! — Он огляделся. — Собирайтесь! Пора двигаться, и двигаться быстро, пока у нас еще есть время. Возможно, они нас еще не заметили, и если мы поторопимся, то сможем еще немного подержать их в неведении. Проклятье, если бы здесь было хоть какое-то укрытие, и мы могли бы пропустить их мимо! Они бы сразились с мицликами, а мы бы потом героически прибыли на помощь. Но сейчас нам ничего не остается, кроме как просто двигаться побыстрее.

Джозефу нравилось думать о преимуществе, которое дает им отличная миколианская военная выучка. Мало кто из врагов мог бы продержаться так долго почти без отдыха и с урезанными рационами.

Примерно через два часа они натолкнулись на небольшую загадку.

— Следы здесь расходятся, — заметил Робакук. — Большинство пошло в ту сторону, а двое — в эту.

Они огляделись, но не увидели ничего, кроме того же однообразного серого пространства. Казалось, у врагов не было никаких причин для такого внезапного разделения, но Джозеф не сомневался, за кем им идти.

— Налево, — сказал он им. — Туда пошли мицлики, а они сейчас — наши главные противники.

— Если те двое других — с ними, они могли пойти кружным путем, чтобы заманить нас в ловушку, — заметила Калия.

— Никогда не поверю, что они стали бы делить свои силы, надеясь поймать нас. Нет — налево. Пошли!

Примерно через час они увидели вдали дом демонов и ворота перед ним. Уже тот факт, что они хоть что-то обнаружили в этом пустынном месте, наполнил их новой энергией. Однако подходили они с осторожностью, широко растянув строй, в каждый момент ожидая, что шедшая впереди команда, притаившись за воротами и углами здания, начнет обстреливать их на этой плоской равнине под жарким небом, где нет никакого укрытия.

Калия была немало озадачена, поняв, что там никого нет, да и остальные тоже.

— Прекрасное место для засады, — отметил Джозеф.

— Ты уверена, что эта невидимая сволочь не притаилась где-нибудь здесь? — спросила Калия, держа пистолет наготове. Она нервничала и была готова стрелять по теням.

— Нет, — ответила Тобруш. — Иначе я слышала бы по крайней мере их бесконечные молитвы, и ты тоже бы их почувствовала. Могла бы и сама сообразить. Нет, они ушли — скорее всего, через ворота.

— Возможно, эта надпись имеет к этому какое-то отношение, — нервно сказал Джозеф, указывая на панель под аркой.

Так же, как и мицлапланцев, предупреждение сначала напугало их, но Дезрет, как и Ган Ро Чин в предыдущей группе, сумел разгадать загадку, и их замешательство рассеялось.

Джозеф на мгновение задумался.

— Эта штука — транспорт это, или здание, или что бы это ни было, — дает помехи на ментальных частотах, — размышлял он. — Если мы спрячемся за ней, то команда, идущая за нами, может не заметить нашего присутствия.

— Слишком рискованно, — заметила Тобруш. — Они наверняка будут подходить к сооружению с теми же предосторожностями, что и мы. Это означает перестрелку без особых преимуществ для нас. Я не думаю, что при таком подходе к делу мы долго проживем.

Воинская присяга и честь миколианских военных не разрешали им сдаваться ни при каких обстоятельствах. Они могли только или одержать победу, или погибнуть.

— Дерьмо! — в расстройстве выругалась Калия. — Мы что, так никогда никого и не подстрелим?

— Терпение, Калия, наше время придет, — успокаивал Джозеф. — А сейчас Тобруш права.

— Этот знак может быть чем-то большим, чем просто предупреждение, — заметил Робакук. — Возможно, все это место кишит ловушками. На моем языке это читается как «Не входи — иначе…». Но я не знаю, что это за «иначе».

— Но здесь мы оставаться все равно не можем, — отметил Джозеф. — Ладно, идем в том же порядке, что и раньше. Оружие наготове. Дезрет и Тобруш — впереди. Калия, ты пойдешь со мной. Робакук, ты прикрываешь тыл; тридцать секунд — и входи. Будьте очень осторожны и ничего не принимайте за то, чем оно кажется. Даже если внутри нет ловушек от тех, кто построил эту штуку, там может оказаться место для засады еще получше, чем здесь. Мы ведь не хотим оказаться зажатыми между мицликами и Биржей?

Но внутри не оказалось ловушек ни от их противников, ни от строителей здания — только зал. Они двигались в установленном порядке. Когда Тобруш с Дезретом вошли во второе помещение, послышался возглас джулки:

— О боги!

— Тобруш? Ты в порядке? — озабоченно позвал Джозеф.

— Я-то в порядке, но мне кажется, что вам лучше подойти сюда и самим посмотреть на это.

Джозеф и Калия осторожно вошли в зал, потом остановились, одинаково пораженные видом демонов в центре. Последним вошел Робакук.

— Робакук — назад, в коридор. Я не хочу, чтобы торгаши вломились к нам, пока мы рассматриваем это.

— Слушаюсь.

— Я никогда не верила в такие вещи, — сдержанно сказала Тобруш. — Никогда не верила в то, чего не могла видеть, слышать и чувствовать.

— Они настоящие? — спросил ее Джозеф.

— Да, — ответила джулки. — Но они не в спячке — по крайней мере, ментально. Они знают, что мы здесь!

— Такая сила, — вздохнула Калия, и Джозеф, пораженный, увидел, как она упала на пол, простерлась перед двумя фигурами и начала тихо молиться.

Дезрет был столь же бесстрастен, как обычно.

— Они определенно теплокровные, жизнь на основе углерода. Меньший в паре — женщина, что указывает на вероятную двуполость расы.

Джулки издала неопределенный звук, какого они прежде никогда от нее не слышали.

— Тобруш? Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Джозеф. Не надо было быть детективом, чтобы понять, что биржанцы нашли в первом сооружении такую же пару, которая, выбравшись, разрушила все вокруг.

— Они говорят со мной! — ответила телепатка. — Они… могущественны. Трудно думать. Не могу заблокировать их.

— Ну что же, будешь нашим медиумом. Что они говорят?

Тело джулки дрожало, было ясно, что с ней творится что-то необычное. Потом Тобруш заговорила, но голос был не ее, а кого-то или чего-то незнакомого, кого никто из них раньше не слышал — того, кто воспользовался ее способностями.

— Мы приветствуем вас, Наших потомков, — сказал голос.

— Кто вы? — спросил Джозеф, сам не понимая, почему он кричит — они ведь наверняка могут читать умы!

— Мы были прежде, чем Вселенная, — ответил голос. — Мы были среди тех, кто создал Вселенную и все миры в ней, и посадил семена, из которых появились вы все. Те, кого вы зовете Миколями, ваши хозяева, — Наши дети и стражи многочисленных миров, которые Мы создали. Другие Наши дети, как видно, пошли путем мятежников, но Наше время снова приближается, и, призвав верных на Нашу сторону, Мы вскоре восстановим нашу власть и будем опять править мирами — всей вашей галактикой и даже больше, до границ мира. И верные Нам будут править остальными, как боги; им будет дана невообразимая власть и слава.

Джозеф чувствовал некоторую тревогу; он раздумывал о том, что сказали те, другие демоны биржанским ученым, прежде чем убить их и уничтожить их базу.

— Это были неверующие, последователи восставших, — ответил голос демона, прочитавшего его мысли. — Если бы Наших товарищей нашли и освободили верные, все было бы по-другому.

— Зачем вы убили их всех? — спросил Дезрет. — Это кажется несколько чрезмерным.

— А почему нет? — пришел такой же холодный ответ. — Количество неверующих подобно звездам; немного меньше или больше — это неважно. В любом случае, этого требовала ситуация — Наши товарищи не сразу поняли, насколько бессильны были эти существа.

— И что потребуется от нас, если мы последуем за вами? — уточнил Джозеф.

— Ваше поклонение и верность, — пришел ответ. — У вас больше ничего нет.

— Ваше утверждение, что вы — боги, создавшие нас, выглядит сомнительно, — монотонно заметил Дезрет. — Если вы не докажете это, то мы не сможем доверять и остальным вашим словам, включая те, которые касаются нашей собственной судьбы.

— Почему ты сомневаешься, коринфианец? — спросил демон.

— Во-первых, своим вопросом вы показали, что не можете читать мои мысли, — ответил Дезрет. — Логически рассуждая, от богов ни у кого не может быть секретов. Во-вторых, вы заключены здесь, так же, как были заключены те, другие. Кто может запереть богов?

— Есть вещи, недоступные для твоих ограниченных способностей, — ответил демон. Как показалось Джозефу, в его голосе прозвучала насмешка. — Мы управляем этой станцией. По Нашему собственному выбору и необходимости мы остались здесь. Мы спали здесь до тех пор, пока станция не была активирована. Только наши истинные потомки могли достичь станции и активировать ее. Когда это случилось, началась цепь событий, которая приведет к восстановлению Нашего законного правления.

— Сожалею, но я вам не верю, — ответил Дезрет. — Вряд ли этой станции требуется управление; по крайней мере, первая, через которую мы прошли сюда, ни в каких операторах не нуждалась. И вы не поставили бы себя в такое положение, чтобы в случае необходимости не имели возможности освободиться. А самое главное — ваши «товарищи», как вы их назвали, прошли здесь и не освободили вас. Если ваши же собратья, сами бывшие в таком положении, не доверяют вам, как это можем делать мы?

— Глупец! Бессмысленная железяка! Как ты смеешь задавать Нам вопросы? Если вы освободите Нас и предадите Нам свои души, Мы сделаем вас авангардом, Нашими первосвященниками и жрецами; Мы дадим вам силу, какую вы не можете себе даже вообразить! Те, кто освободит Нас и отдаст Нам души, будут править Нашим именем; те, кто откажутся, будут Нашими первыми жертвами!

В их словах сквозило теперь какое-то отчаяние. Сложно сказать, удавалось ли Тобруш сохранять над собой хоть какой-то контроль.

— Девочка! Мы сделаем тебя богиней Калией, Мы дадим тебе власть над всем этим миром, который использовал тебя и издевался над тобой! Ты сможешь отомстить всем, кто обижал тебя, ты заставишь своих врагов унижаться перед тобой, все будут поклоняться тебе и петь тебе славу, даже Лорд твоего улья! Все, что тебе надо сделать — это поднять пистолет, настроив его на максимально узкий луч, и разрезать колонны над Нашими головами!

Рука Джозефа потянулась к пистолету, он приготовился вытащить его и стрелять, прикидывая, сможет ли опередить ее.

Калия подняла голову, но пистолет не достала.

— Ощути слабое подобие того, что Мы предлагаем тебе, — произнес голос демона, и тело женщины на мгновение напряглось, а затем начало извиваться с откровенной чувственностью; лицо выражало совершенный экстаз. Сила эмпатических сигналов, которые демоны могли подавать из своей тюрьмы, была невероятной.

— Достань пистолет, — улещивал ее голос. — Сломай Наши печати. Стреляй в любого, кто попробует остановить тебя, ибо они не достойны. Сделай это, и ты увидишь, что нет ничего, что ты не могла бы иметь, или кем не могла бы быть. Сделай это!

— Сержант! — зашипел Джозеф. — Ты клялась подчиняться приказам! Если ты нарушишь свою присягу, они будут доверять тебе не больше, чем ты заслуживаешь, потому что ты потеряешь свою честь!

Он увидел тоску на ее лице, увидел, как ее рука тянется к пистолету; затем она вновь заколебалась.

— Не доставай оружие! Это приказ! Двигайся к Дезрету и выходи вместе с ним из зала!

— Приказ богов отменяет любые клятвы или обещания, данные простым смертным! — настаивал голос. — Ты свободна от присяги! Освободи Нас!

Мгновение она раздумывала, затем с усилием убрала руку от оружия. Медленно, очень медленно она подошла к коринфианцу.

— Дезрет! Уведи ее! — скомандовал Джозеф. Он посмотрел на Тобруш, по-прежнему находившуюся в трансе, думая, не придется ли ему оставить телепатку здесь.

Внезапно тело джулки задрожало и начало двигаться, сначала по направлению к демонам, а затем куда-то направо.

— Идите к остальным, сэр! Я позабочусь, чтобы Тобруш выбралась отсюда! — раздался голос Робакука.

Поняв, что джулки передвигалась с помощью телекинетической силы тхиона, Джозеф криво улыбнулся, отсалютовал двум демонам и вместе с остальными двинулся к выходу, хотя демонический голос Тобруш всю дорогу не переставал кричать:

— Вы не сделаете этого! Мы приказываем вам вернуться! Вы будете страдать вечно, если вы оставите нас!

* * *

Впервые с тех пор, как он был подростком, Джимми Маккрей стоял перед воротами.

— «Оставь надежду, любой, кто входит сюда», — прочитал он. — Цитата не совсем точна и находится не совсем там, где должна быть, но тем не менее я поражен.

— Что? — переспросил Ланкур. — Где ты увидел это?

— Да вот здесь, над входом.

— Там же нет ничего, кроме золотых точек!

— Я тоже прочитал что-то подобное, но на дарквисте, — сказал Дарквист. — Модра, а ты?

— Для меня это стандартный коммерческий. Таинственно, как и все остальное.

— Очевидно, это какое-то голографическое сообщение, специально приспособленное, чтобы его могли читать все, — ответил Ланкур. — Похоже, ты знаешь этот текст, Маккрей?

— Так и есть. Целиком это займет много времени — но этот конкретный отрывок должен звучать так:

Я увожу к отверженным селеньям, Я увожу сквозь вековечный стон, Я увожу к погибшим поколеньям. Был правдою мой зодчий вдохновлен: Я высшей силой, полнотой всезнанья И первою любовью сотворен. Древней меня лишь вечные созданья, И с вечностью пребуду наравне. Входящие, оставьте упованья.

— Снова этот примитивный поэт?

— Чем дальше мы идем, тем менее и менее примитивным он мне кажется, и все более и более поэтом, — ответил тот. — Если верить ему, то мы с вами стоим перед воротами самого Ада. В этом месте рано или поздно оказываются все интересные люди, и я сам тоже ожидал когда-нибудь попасть сюда — но не так вот, будучи живым и одетым в скафандр. Это то самое место, куда бы я пошел, если бы был демоном, и если мы ищем их, то именно туда и следует идти.

Модра Страйк, нахмурившись, посмотрела на него.

— Ты что же, серьезно предполагаешь, что там — Ад, а мы преследуем настоящих, живых демонов?

— Если это не так, то кто-то хорошо потрудился, чтобы так казалось, — ответил Маккрей. — И я, со своей стороны, не могу придумать, зачем бы это кому-нибудь могло понадобиться.

— Мне кажется, такое объяснение сложно принять, — сказал Дарквист. — Сейчас все же не каменный век. Сейчас эпоха космических кораблей и межзвездных империй, и настолько сложных технологий, что мы вынуждены ограничивать их, чтобы они не разрушили нас. Сейчас никто не поклоняется солнцу и не прославляет духов деревьев. В этот век мы знаем уже почти все.

Маккрей поглядел вокруг и обвел горизонт рукой:

— Тогда объясни все это!

Дарквист смешался.

— Ну, я сказал — «почти». Но мы прошли долгий путь, и до сих пор не нашли ни одного бога.

— Зато мы нашли двух дьяволов, — парировал Маккрей.

— Хватит пререкаться! — прикрикнул Трис Ланкур. — Я гарантирую вам, что мы наткнулись на что-то совершенно новое, чего мы не понимаем. И главная цель нашего здесь пребывания — выяснить, не вызвали ли наши люди своими действиями каких-нибудь неблагоприятных последствий. Это моя главная забота, основная причина, почему я следую за этой парочкой. Вселенная полна сюрпризов, что бы ты не говорил, Дарквист, и чем больше мы узнаем, тем больше понимаем, как мало знаем. Это наша работа, помните? Находить неприятные сюрпризы прежде, чем они успеют причинить вред. Раньше это были только новые миры. Теперь мы обнаружили что-то большее. Что-то больше и неприятнее, чем все, с чем мы до сих пор сталкивались. Похоже, это четвертая империя, технологию которой мы не можем даже приблизительно оценить, и разум которой мы не в состоянии понять. Так что нечего болтать ерунду!

— Я признаю, что, наверное, быть не-католиком удобно, — ответил Маккрей. — Начать с того, что вам всем не приходилось долгие годы терпеть эти бесконечные уроки катехизиса. Я давно отказался от веры моих предков, но до сих пор не могу отбросить этот образ мышления, так же, как не могу сменить кожу. И вот теперь как рациональный человек технологического мира, я начинаю видеть, что все эти старые священники и монахини не сильно ошибались. По крайней мере, они ошибались не больше, чем любое предварительное описание какой-нибудь новой планеты, которое я когда-либо получал.

— Стоит ли нам стоять здесь и спорить? — заметила Модра. — Судя по следам, перед нами тут прошли не только демоны, но и другие, известные нам существа. Поскольку по пути мы не видели тел, я могу предположить, что они пришли сюда не одновременно и не устроили драку, а также не попались монстрам, и что мы все еще позади них. Нам остается либо стоять здесь и ждать подкрепления, которое может и не прийти, и надеяться, что оно появится раньше, чем у нас закончатся припасы, либо идти внутрь.

— Леди права, — согласился Джимми Маккрей. — Ну что, игнорируем надпись и входим?

Модра, кивнув, спросила:

— Скажи, Маккрей — этот Данте, которого ты декламируешь, — чем у него все закончилось?

— В конце концов он добрался до Рая, — ответил телепат. — А потом вернулся домой и написал эту чертову поэму.

— Надеюсь, мы также выберемся, — сказала она. — Ты знаешь что-нибудь о демонах, кроме этой книжки?

— Не очень-то много, — признался он. — В тринадцать лет демонология казалась мне не намного интереснее, чем служба мальчиком при алтаре.

Они вошли в первый зал.

— Джимми, мне это не нравится, — заметила Триста. — Я чувствую, как будто что-то… что-то просыпается.

Он тоже это почувствовал.

— Будьте настороже, — прошептал он. — Впереди что-то есть.

Зрелище заточенных демонов произвело на них не меньшее впечатление, чем на две предыдущие команды. Никто из них раньше не видел таких существ, лишь Ланкур представлял себе их достаточно точно, так как просмотрел запись мозга другого цимоля. Уже второй раз за несколько минут Джимми Маккрей перекрестился.

— Я же говорил, — тихо сказал цимоль.

— Они знают о нашем присутствии, — предупредил Маккрей. — Я чувствую, что меня прощупывают.

— Ты хочешь сказать, что они не спят? — нервно спросил Дарквист.

— Не сопротивляйся Нам, телепат. Ты не сможешь противостоять Нам, это только создаст для тебя дополнительные трудности.

— Триста! На меня нападают! — панически крикнул Маккрей — не вполголоса, как он обычно обращался к морфе, а в полную силу.

— Усиливаю, Джимми. Держись!

Демоны, очевидно, были ошеломлены, даже смущены.

— Он блокирует Нас! Откуда у него может быть такая сила?

Несмотря на то, что Триста усилила его оборону, Маккрей держался из последних сил. Его одновременно атаковали двое самых сильных телепатов, с какими он когда-либо сталкивался. Он не был уверен, что сможет долго продержаться.

И тут из глубины его разума всплыла формула из полузабытого детства, комбинация некогда приобретенного знания и веры, от которой, как он думал, он давно отказался.

— Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа — приказываю вам покинуть мой разум! Именем Господним заклинаю: убирайтесь!

К его чрезвычайному изумлению, натиск на мозг тут же уменьшился, хотя был еще достаточно сильным, и если бы его защита хоть на мгновение ослабела, последовала бы новая атака.

Демоны были сильно обескуражены.

— Кто ты такой, что можешь противостоять Нам и осмеливаешься командовать Нами?

— Я ирландец, вы, змеиные отродья! Мы, ирландцы, всегда умели обращаться со змеями!

— Он заражен, — сказала женщина-демон. — Его контролирует паразит! Я прочитала это в умах других!

— С кем Мы говорим? — спросили они его. — С хозяином или с рабом?

Все старые предания, которые он впитал во время тайных походов в личную библиотеку отца Донована, внезапно вспомнились ему.

— Я — Джеймс Маккрей, к вашим услугам. А вас, демоны, как звать?

Как он и ожидал, они не ответили. Тот, кто узнает имя одного из меньших демонов, тем самым приобретет над ним некоторую власть, — по крайней мере, так утверждали старые книги.

— Ты в порядке, Маккрей? — спросил Ланкур.

Джимми кивнул:

— Вроде бы да, капитан. Мы здесь с ребятами ведем небольшую ознакомительную беседу.

— Кто они?

— Они не слишком-то вежливы и не хотят говорить, как их зовут, а что касается того, кто они такие — о, вы мне просто не поверите, если я скажу вам!

— Я — Астароах, — сказал наконец демон-мужчина, — а она — Таховах.

Маккрей улыбнулся, почувствовав себя более уверенно, хотя прошептал:

— Продолжай блокировать меня, Гриста!

Демонам же он послал:

— А теперь, строго между нами, телепатами — и вы, и я знаем, что это не настоящие ваши имена. Мы ведь не умеем убедительно врать друг другу, не так ли?

Разочарованные тем, что им не удалось справиться с Маккреем, демоны переключили свое внимание на Модру, хотя на телепата давить не перестали. Эмпатка внезапно почувствовала чудовищные, давящие на нее волны отчаяния, как будто вся боль внутри нее, вся вина, которую она несла, внезапно усилились в тысячу раз. Она застонала и разрыдалась, упав на колени.

— Маккрей! Прикажи им остановиться! — закричал Ланкур, а Дарквист придвинулся к подвергшейся нападению женщине, чтобы как-нибудь помочь ей или хотя бы не позволить ей причинить себе вред.

— Во имя Всемогущего Бога, который сотворил даже это мрачное место, приказываю вам оставить эту женщину!

Демон засмеялся:

— Твой ублюдочный бог не имеет здесь власти над Нами! Освободи Нас и впусти Нас в свой разум, иначе ей ничем нельзя будет помочь! Уже сейчас она в таком состоянии, что хватается за оружие, чтобы застрелить Нас — или себя. Выбирай, телепат!

— Прекратите! — закричала на демонов Молли. — Вы делаете ей больно! Остановитесь сейчас же!

Они все забыли про Молли — забыли, что она тоже эмпат.

Молли вышла вперед и встала перед демонами.

— Вы выглядите как я, но внутри вы плохие!

Джимми не мог понять, почему волны отчаяния, затопившего Модру, никак не затронули Молли. Возможно, демоны могли только усиливать чувства, которые уже были внутри жертвы, а Молли была слишком простой и искренней — у нее просто не было таких эмоций. До сих пор она никогда не видела демонов и даже не представляла, как они выглядят. Ей эти существа казались просто еще одним видом синтов — плохими синтами. Хотя на самом деле они не очень-то походили на нее, ее козлоподобная нижняя половина и маленькие рожки как-то соотносились с существами, заключенными в колонне.

Молли повернулась к Модре и положила свою четырехпалую руку на голову рыдающей женщины. Модра тут же начала успокаиваться, словно Молли забирала на себя враждебные эмпатические волны, и они рассеивались в ней, не причиняя вреда. Теперь Модра смотрела только в глаза Молли, и постепенно улыбка и умиротворенное выражение вытеснили боль с ее лица.

— Черт возьми! Модра похожа на безумно влюбленного ребенка! — прокомментировала Триста.

— Заткнись, Триста! — прошипел Джимми. — Мне сейчас нужна вся твоя концентрация!

Ланкур был поражен не меньше, чем все остальные, включая и демонов, но он, как всегда, полностью контролировал себя.

— Дарквист! Проведи женщин мимо этих ублюдков. Маккрей! Ты сможешь пробраться мимо них?

— Смогу, — ответил Маккрей. — Богородице дево, радуйся, благодатная Мария, Господь с тобой, благословенна ты в женах, и благословен плод чрева твоего, Иисус…

Он медленно обходил колонну.

Демоны внезапно запаниковали.

— Подожди! Мы будем говорить честно и без новых уловок! Вернись!

— Простите, злобные ублюдки, — сказал Джимми, — но придется вам постоять в своей тюрьме еще десять тысяч лет, как вы того заслуживаете!

Пройдя коридор и войдя в следующий зал, он тут же почувствовал, как давление на его разум пропало, словно кто-то повернул выключатель. Трис Ланкур, увидев это, спросил:

— Как ты?

— Устал, как собака, но думаю, что мы им показали, — ответил телепат. — А как там Модра? — Он проник в ее разум и обнаружил в нем такую путаницу, какой давно уже не встречал.

«Боже! Да наша Модра пылает не хуже солнца! — И тут внезапно он понял. — Она же влюбилась в Молли!».

Молли, поняв, что он знает, повернулась к нему и улыбнулась с совершенно удовлетворенным видом.

— Я это сделала, Джимми. Это все, что я могла сделать. Я правильно поступила?

Он вздохнул.

— Да, Молли, ты правильно поступила. Дарквист! Ты в порядке?

— Вполне. У меня были странные ощущения в голове и теле, как будто эти демоны пытались пробраться внутрь, но у них не вышло. Я предлагаю двинуться дальше, прежде чем появятся еще какие-нибудь неприятные сюрпризы.

— Никто даже не спрашивает, в порядке ли я, — сварливо заметила Триста. — А у меня, между прочим, так болит голова, что ты не поверишь!

— Да, давайте выбираться отсюда, — согласился Джимми. — Это были всего лишь меньшие демоны, а мы ушли от них совсем выжатыми. Если бы они выбрались наружу, нам бы никакая молитва не помогла. А ведь скорее всего, чем дальше, тем сильнее будут те, кого мы встретим!

— Я очень надеюсь, что ты ошибаешься, — ответил Ланкур. — Ну, а сейчас нам надо найти какое-нибудь место, где есть пища, вода и прямой солнечный свет, чтобы зарядить наши скафандры.

Они прошли еще один коридор и внезапно снова оказались снаружи.

Звук был оглушающим. Это было похоже на стенания бесчисленных миллионов потерянных и проклятых душ, доносившиеся со всех сторон, и спереди, и сзади, и вблизи, и откуда-то издалека. Только шум сильного ливня немного приглушал этот тоскливый гул. Они надели шлемы, чтобы не промокнуть.

Желание Ланкура найти воду исполнилось, но ни еды, ни света пока не наблюдалось.

Дождь был так силен, что застилал все вокруг.

— И куда нам идти? — спросил Дарквист.

— Налево! — отозвался Маккрей.

— Опустите щиток ее шлема! — крикнул Ган Ро Чин, когда шум дождя окутал мицлапланцев.

— Он автоматический, — ответила Манья. — Она в шоке. Трудно сказать, когда она придет в себя.

— Чтобы привести ее в себя, нам нужен телепат, а у нас только один телепат — она, — согласился Морок. — Боги! Да это место пропитано водой!

— Если мы сейчас не уберемся отсюда, то скоро у нас будет телепат, да только не наш, — заметил Савин. — Если миколианцы идут за нами, они наверняка выпустят этих демонов, даже если их никто не будет принуждать.

— Верно подмечено, — кивнул Морок. — Нам придется и дальше нести Кришу. Ты справишься, Савин?

— Конечно — она легкая, как травинка. Но куда нам идти?

Морок посмотрел на Ган Ро Чина.

— У вас есть предложения, капитан?

Чин стоял, вглядываясь в окружавший их мрак, и, казалось, не замечал остальных, пока к нему не обратились с вопросом.

— Простите, Святой. Я пытался понять, откуда доносятся эти крики и стоны. О чем вы спрашивали?

— Нам надо идти, пока миколианцы не пришли и не выпустили этих тварей.

— Хмм… Сомневаюсь, что они окажутся настолько глупы. Они видели то же, что и мы, и насколько я знаю, их ритуалы не требуют добровольно отдавать себя на съедение богам. Но вы правы. Мы должны уйти отсюда и найти себе какое-нибудь убежище. Я думаю, что какое-то время мы не будем идти по следам, но нам наверняка надо налево. Сейчас я выясню, что находится вокруг.

Мысленная команда — и лицевой щиток его шлема покрылся значками.

— Это не равнина, и, кажется, на возвышениях есть растительность, но нам предстоит долгая прогулка по грязи. Включите свои маяки, если еще не сделали этого. Осторожнее в низинах — мы пойдем шеренгой, чтобы, если кто-то вдруг окажется в болоте или в бушующем потоке, мы смогли вытащить его, не попав туда сами. Эта земля уже слишком насыщена, чтобы впитывать дождь, и вода должна куда-то уходить.

Морок не был единственным, кто вспомнил об уровне заряда скафандра. Если им не представится возможности пополнить его, то энергии хватит примерно на пять дней. После этого срока им останется только надеяться на милость стихий, поскольку у них не будет ни запаса воздуха, ни сканера поверхности, ни связи, ни защиты, ни оружия. Запасные батареи весили мало, но занимали много места. Когда они обыскивали лагерь, никто даже не подумал, что им может понадобиться запас. Конечно, если бы не перестрелка, они наверняка прихватили бы с собой батареи, отправляясь в первое здание демонов. Но до сих пор во время предварительных исследований они никогда не нуждались в дополнительной энергии, и в этот раз Морок также действовал строго по учебнику. Правда, Первый Инквизитор все равно винил себя в том, что у них не оказалось запаса. Он нес полную ответственность за все, невзирая на обстоятельства.

Они шли вперед, используя мощности своих скафандров, чтобы справиться с глубокой черной грязью.

В довершение ко всему, как хмуро заметил капитан, это место ужасно воняло. Правда, Савин и Манья возразили, что здесь пахнет очень приятно, что только подтвердило его лекцию о различиях.

Чину очень хотелось загерметизировать свой скафандр и запустить систему очистки воздуха. Она использовала бы совсем немного энергии, так как по большей части это была механическая система, зато заглушила бы наводящие тоску звуки этого места.

— Интересно, здесь всегда идет дождь? — размышлял вслух Морок. — Такое ощущение, что на нас вылили целый океан.

— Вряд ли, иначе это место уже стало бы гладким, как шар, — ответила Манья. — Мы очень мало знаем про него, чтобы делать выводы. Дождь может прекратиться в любой момент. Может быть, он идет ровно неделю раз в сотню лет.

— Наконец-то хоть одна радостная мысль, — отозвался Морок.

— Ну, если нам удастся пробраться через эту грязь, то я надеюсь, что, пройдя некоторое расстояние, мы найдем следующую станцию, — вставил капитан. — Переход в этом болоте займет какое-то время, но наших запасов должно хватить.

— А вы уверены, что она есть — эта, как вы ее называете, другая станция? — спросил Савин. — В том мире, где мы вошли, она была только одна.

— Это был или конечный пункт, что кажется мне сомнительным из-за природы и расположения того мира, или тупик. Если это сооружение — какой-то кристалл, то он, несомненно, был построен или выращен в другом месте, а потом его, как и все остальные, переместили в конечную точку, использовав многомерные пути. Возможно, им надо было что-то сделать в том мире, но пришлось остановиться, не закончив. В конце концов, тот мир был вполне подходящим для жизни, основанной на углероде. Как бы то ни было, это был конец транспортной ветки. А теперь мы по той же ветке движемся назад. Когда мы пересечемся с основным направлением, нашей самой большой проблемой будет выбрать, какой станцией воспользоваться. Я уверен, что все станции представляют собой огромные цельные кристаллы, пустые и покрытые чем-то внутри, которые настроены на определенное направление посредством колебания какого-то скрытого энергопитания. С их стороны это просто гениально, это намного превосходит наши приемы — искусственные червоточины в пространстве и искажающие время поля, — которыми мы вынуждены пользоваться, чтобы обойти скорость света.

— Но без сомнения, они выбирают такие места назначения, которые могут нравиться только демонам, — заметил Морок.

— Возможно, они их не выбирают. Может быть, им приходится просто перемещаться туда, куда позволяют законы многомерности. И к тому же, эта станция стояла здесь многие тысячи и десятки тысяч лет. Быть может, когда они в последний раз посещали это место, здесь был рай. А может быть, здешняя экосистема была дестабилизирована и изменена самими демонами.

— Рационалист! — прошипела Манья. — Даже встреча лицом к лицу с демонами не поколебала тебя! Мы в Преисподней! В Аду! На равнине, где правят демоны!

— Если это действительно так, — ответил Чин, — то нам всем суждено умереть здесь и пропасть навечно. «Оставь надежду» и так далее — помните? Однако демоны, которых я видел, теплокровные, они едят, дышат и, вероятно, размножаются. Они находятся на очень высоком уровне развития, таком же, как Хранители Биржи и раса Миколей, от которой пошло название их империи. «А также, — добавил он мысленно, радуясь, что Криша все еще не пришла в себя, — как Святые Ангелы Мицлаплан».

— Вот как? И какова же ваша текущая теория, капитан Рационалист?

— Я думаю, что когда-то очень давно была война, — честно сказал он. — Эта раса была настолько жестокой и злобной, что остальные в те древние времена объединились, чтобы совладать с ними. По какой-то причине — возможно, из жалости, а может быть, из более прагматических соображений, — раса демонов была не уничтожена, а заперта в ограниченном пространстве. Может быть, здесь сыграли роль Миколи — возможно, сначала они были заодно с демонами, а потом отступились от них, увидев, что слишком во многом уступают им. Это объяснило бы, почему их империя до сих пор восхищается демонами. У них одинаковые цели и отношение к вещам, но не судьбы.

— А что вы думаете о первой станции, через которую мы вошли? — спросил Морок.

— Каким-то образом один из входов в наше пространство оказался не запечатанным. Как мне кажется, это была ошибка или неудача, скорее всего, не отраженная ни в каких записях. Биржанцы нашли эту станцию и случайно освободили этих двух демонов. Те прочли в их умах, что ученые представляют их старинных врагов, Хранителей. Выбравшись оттуда, демоны сделали так, чтобы сигнал об этом не дошел до Хранителей, пока они не окажутся достаточно далеко.

— Очень рационально, — фыркнула Манья. — Но у меня возникло как минимум два вопроса. Демонов нашли за несколько месяцев до того, как они вырвались на свободу, — на это указывает размер лагеря. Хранители, кем бы они ни являлись, к этому времени уже должны были узнать, что найдены их враги. Почему же они не сделали так, чтобы те навсегда остались запертыми? Почему они позволили своей почти беззащитной экспедиции прийти туда и выпустить демонов на волю — даже не предупредив и не предоставив ей средств защиты? И во-вторых: куда так спешили эти двое, и какие у них были цели, что они даже не остановились освободить своих соплеменников?

— Этого я не знаю, — признал Чин. — Но в качестве возможного ответа могу предложить еще одну теорию. Все мы знаем, что паразиты-Миколи до сих пор существуют, но наверняка то, что они представляют собой сейчас, — только тень их предков. Относительно Хранителей даже сами биржанцы не знают точно, кто они такие. С ними никто не общается, кроме цимолей, которых программируют, как сложные машины. А что, если Хранителей больше не существует? Даже в самой империи Биржи есть люди, считающие так. Что, если они вымерли или стали настолько дряхлыми, что не могут больше функционировать? Что, если цимоли контактируют только с библиотекой или компьютером обеспечения? Вполне возможно, что схватка с демонами произошло так давно, что сейчас даже сами Хранители, или их компьютеры, считают эту расу легендой. А что касается другого вопроса — нам предстоит это выяснить.

Чин сделал очередной шаг вперед, но тут же упал на спину: кусок земли под его ногами просел и свалился в ревущую реку внизу.

— Стоять! У нас проблема! — крикнул он.

— Вы в порядке? — окликнул его Морок.

— Все цело, кроме моего достоинства, — отозвался капитан. — Мне придется проползти немного назад, чтобы оказаться в безопасности.

— Дать вам руку? — предложил Морок.

— Нет! Отойдите назад, только осторожно. Я справлюсь сам.

Уф! Готово. Я чуть не свалился туда, и кто знает, где бы я оказался, если бы вовремя не упал.

Поднявшись и снова осторожно подойдя к краю, Ган Ро Чин переключил шлем на ночной режим и, задействовав локатор, увидел разлившуюся реку, вздувшуюся и черную от грязи, бурлящую и с головокружительной скоростью уносящуюся во тьму.

— Через нее можно только перелететь, — хмуро заметил Морок.

— Они как-то перебрались, — спокойно сказал капитан. — И вряд ли они могли лететь на своих крыльях в такую погоду. Это значит, что где-то есть переход.

Савин оглядел поток.

— Возможно. Но где?

— Где? Слева, конечно! И ступайте осторожнее, земля может просесть в любой момент. Держитесь минимум в трех или четырех метрах от берега и не забывайте об этом!

Они шли вдоль берега часа два, и Ган Ро Чин уже начал задаваться вопросом, не ошибся ли он на этот раз. Теперь их путь лежал не только прямо, но и немного вверх, и от этого становился все более опасен. Хотя склон превратился в голую скалу, так как вся земля была смыта, поверхность была скользкой и крутой, и вода текла по ней им навстречу.

Внезапно его локатор засек что-то необычное справа от них, рядом с рекой, которая теперь была далеко внизу. Это оказался плоский выступ с большими валунами или какими-то сооружениями, водруженными на него. Будучи слишком усталым и обеспокоенным, чтобы идти дальше, Чин повел команду к нему.

На первый взгляд это казалось просто нагромождением огромных скал странной формы, но при приближении они увидели, что перед ними все же результат преднамеренной обработки. Сама скала была осадочной, по структуре она напоминала сланец; но большие камни на ней были вулканического происхождения и похожи скорее на гранит. Огромные колонны, настолько древние, что в них проявлялось уже нечто гротескное, были кем-то поставлены в круг примерно двенадцати метров в диаметре и глубоко вделаны в скалу; когда-то они соединялись камнями сверху. Не все колонны остались стоять, из верхних камней на месте были только два или три, но первоначальный вид этого места можно было вообразить без особого труда.

В центре круга располагался другой круг, поменьше, здесь было всего пять колонн, похожих на внешние, только более низких. Все они были накрыты одним камнем, который когда-то имел правильную форму, а теперь напоминал древнее изображение измятой подушки. Но самое главное было то, что верхний камень еще держался, и вода стекала с него во всех направлениях, как занавес. Почти незаметный наклон поверхности и рытвины уносили ее в реку, находившуюся далеко внизу.

— Хотите, чтобы я проверила это место? — спросила Манья.

— Не нужно, — устало отозвался капитан. — Полагаю, что больше мы здесь нигде не найдем даже такого укрытия, а оно нам необходимо. Любым демонам и прочим монстрам лучше приготовиться, потому что без боя я это место не уступлю.

Строение было небольшим, и это было одной из причин, почему оно сохранилось лучше, чем внешнее кольцо. Капитан не был высок, но ему пришлось согнуться, чтобы войти. Даже Манья, самая низкая из них, с трудом могла здесь распрямиться, а Савину и Мороку пришлось буквально вползать внутрь. Они втащили за собой тело Криши, и им всем едва хватило места. Внутри было влажно и плохо пахло. Но туда совсем не попадал дождь, только иногда случайный порыв ветра приносил несколько капель.

— Чин, вы с Савином не спали два дня, — сказал Морок. — Для меня здесь так мало места, что я все равно не смогу уснуть в скрюченном положении, так что я и буду часовым. Манья, ты следующая. Если здесь кто-нибудь появится, вы сразу узнаете. Я буду сначала стрелять, а потом уже подниму тревогу.

— Не буду спорить с вами, Святой, — ответил капитан, внезапно ощутив всю силу своей усталости. Через минуту он уже спал — крепко, как покойник.

За несколько часов, что последовали за этим, Морок обнаружил, что склоняется больше к вере, чем к рациональным объяснениям. Он лежал, вглядываясь в нескончаемый дождь, слушая рев ливня и вторящую ему реку, и сквозь этот шум до него доносились жуткие непрерывные стоны, крики, вопли, которые в этом древнем сооружении казались даже громче, чем снаружи. Мороку становилось все сложнее придерживаться рациональных объяснений и интеллектуальных теорий капитана, намного проще было поверить, что Манья права — это был Ад, и то, что он слышал, было криками и агонизирующими стонами навечно проклятых.

Криша очнулась от своего темного, подобного коме сна внезапно, как будто была в воде и только сейчас выплыла на поверхность.

Когда это произошло, внезапный поток ужасных звуков и неприятных запахов обрушился на нее, и она попыталась поднять голову. От этой попытки у нее закружилась и невероятно разболелась голова, так что она чуть снова не упала в обморок.

Прикоснувшись к спящим умам поблизости, а затем к Мороку, она улыбнулась и вздохнула с облегчением.

«Я жива!» — обрадовалась она, и в этот момент обрела мир, радость и любовь, которые разделил только Бог. Полностью ушли, исчезли жалость к себе, сомнения, ужасная внутренняя боль, с которой она жила большую часть своей взрослой жизни. Теперь все это казалось ей настолько уродливым, настолько тривиальным! Ее заполнила такая радость, что она почувствовала, как к ее глазам подступают слезы. Она возносила благодарственные молитвы богам за то, что они сделали ее жрицей Единственной Истинной Веры, она была исполнена благоговения перед тем, что они так позаботились о ней, что привели ее сюда, — и использовали демонов как инструмент ее очищения и спасения!

Она стала как Первая Мать, чистой от греха, и никто и ничто теперь не могло соблазнить ее.

Демоны вошли в нее, преодолев ее возможности блокировки, даже не обратив внимания на ее сопротивление, как будто у нее вообще не было силы, и добрались до самой глубины души. Один за одним они вытащили и рассмотрели все ее грехи — и те, что она совершила до рукоположения, и те, которые она совершала после, в уме, в течение всех этих лет страданий. И они соблазняли ее возможностью осуществить все это в действительности.

Они предлагали ей великую силу: править огромным количеством людей, быть богиней греха и желания, чтобы ее обожали и поклонялись ей, и потворствовали всем ее фантазиям и прихотям. Больше того, они дали ее телу почувствовать, каково это будет, познать чистую силу без всяких ограничений.

И как телепат она понимала, что они действительно могли сделать то, что предлагали ей. Хотя она и знала, что во всей Вселенной нет такой силы, которая может отменить ограничения, налагаемые рукоположением, она знала также, что в тот миг, в присутствии демонов, она могла бы нарушить их. Она вытащила и настроила пистолет только для того, чтобы проверить себя, и поняла, что способна сделать это. Она могла освободить их, совершить смертный грех — и в то же мгновение ее душа ушла бы к ним, и она стала бы их богиней, их помазанницей, и строила бы во имя них храмы, и множество столетий правила бы огромным количеством миров.

Даже Савин не успел бы ударить ее достаточно быстро, чтобы предотвратить ее выстрел, хотя он бы в это и не поверил. В момент ментальной связи с демонами она не теряла связи с умами всех находящихся в зале, включая Савина, и хотя действие месока было просто бездумным рефлексом, ей достаточно было бы предупреждения.

Но в эту микросекунду она приняла окончательное решение. Лучше умереть смиренным рабом, благословленным богами, чем править в разврате и злобе Ада!

И в ту же самую долю секунды вся тьма, и греховные мысли, и боль вытекли из нее и вернулись обратно к демонам. Увидев мелочность и незначительность своих прежних желаний и мечтаний, она отказалась от них. Она прошла искушение.

Поняв, что все еще находится в скафандре, Криша мысленным сигналом переключила контроль скафандра на себя, а затем настроила передатчик на личный канал Морока, чтобы не разбудить остальных.

— Святой отец, я проснулась, — произнесла она.

От неожиданности Морок чуть было не выстрелил. Потом, сообразив, кто с ним говорит, он переключился для ответа.

— Дитя, я слишком зажат здесь, чтобы обернуться, но я рад, что ты снова с нами. Хочешь, я разбужу кого-нибудь, чтобы о тебе позаботились?

— Нет, Святой, я в порядке. У меня сильно болит и кружится голова, но думаю, что смогу достать таблетку из аптечки, никого не разбудив.

— Боюсь, Савин не смог рассчитать силу своего удара. Манья говорит, что твоя челюсть лишь чудом осталась цела. Однако, насколько я понял, он выбил тебе несколько зубов и поставил большой синяк.

— Так вот что это такое! — она провела языком вдоль верхнего ряда зубов и обнаружила слева дыру. — Ну, это не страшно, — небрежно сказала она. — Бедный Савин, его трудно будет убедить, что он не виноват!

Морок удивился.

— Это не совсем похоже на тебя, — заметил он.

— Я должна рассказать вам, что со мной случилось, — взволнованно сказала она. — Это так удивительно…

С возрастающим удивлением он слушал о том, какой путь прошел ее разум. Это совсем не было похоже на то принудительное очищение, которое доводилось испытывать ему. Здесь не было жестокости, фанатизма, убежденности в своей правоте, которые всегда сопровождали этот акт. Он видел, что она действительно изменилась, как и говорила, — это была все та же Криша, но она каким-то образом сумела очиститься от внутренних грехов, приобретя искренность и смирение, и разница была огромна. Таких качеств он никогда не видел ни в ком — ни в своих друзьях-жрецах, ни в самом себе.

Возможно, подумал Морок, это будет длиться лишь до тех пор, пока она сама верит, что совершенно отказалась от искушений. Когда-нибудь, в более спокойный момент, — если такой момент вообще наступит, — он проверит ее, чтобы понять, насколько искренней она была. Если все действительно так, как она говорила, то перед ним — истинное очищение смертного Святого, событие очень редкое в истории.

Он был лидером Длани благодаря своеобразной смеси веры и прагматизма в его характере, и святой сан был для него большой ответственностью.

— Криша, — поколебавшись, спросил он. — Ты сможешь убить человека, если придется?

— Смогу, если потребуется защитить Длань и Святую Веру, — ответила она. Полное отсутствие нерешительности в ее ответах на этот или другие вопросы казалось самой поразительной переменой, произошедшей в ней. — Но ни по какой другой причине.

— Как твоя голова?

— Лучше. Таблетки действуют, и она уже не так сильно кружится.

— Ты, кажется, не очень хочешь спать после того, как столько пробыла в обмороке?

— Нет, Святой. Я совсем не хочу спать, хотя, возможно, и не в лучшем своем состоянии.

— Когда почувствуешь, что готова, я хотел бы, чтобы ты сменила меня на посту. Мне тоже нужно немного отдохнуть.

Криша, протиснувшись между Маньей и Савином, вышла под дождь, затем вернулась обратно.

— Я готова. Но боже, какое это отвратительное место! — Она огляделась вокруг. — Что это за кошмарные звуки? Как будто множество людей кричат в агонии!

— Загляни в мой разум, и ты получишь информацию о том, как мы оказались здесь, — сказал ей Морок. — Тогда ты будешь знать все, что знаем мы.

Она сделала то, что ей было сказано.

— Что ты думаешь о споре между капитаном и Маньей? — поинтересовался он.

— Капитан — хороший человек, один из лучших, но его жизнь протекает среди вещей физических, а не духовных. Мой ум находился в контакте с воинами абсолютного зла. Они — демоны, о которых говорят проповеди, я не сомневаюсь в этом. Это не значит, что капитан, занимая свою ограниченную позицию, полностью ошибается. Это действительно худшие из темных сил, и после войны с богами их заточили здесь. А что касается машин — что ж, они нужны всем, кроме богов. Разве силам тьмы не нужны ритуалы, жертвы и слова проклятий, чтобы воздействовать на людей? Разве для черных заклинаний не нужны определенные формулы?

— Хороший ответ, — сонно ответил Морок. — Если ты еще и сможешь определить, каким образом их убить, мы легко выберемся из этого места. Мне известны ритуалы, с помощью которых демонов можно отправить в Ад, но, похоже, это чисто академические знания.

Какое-то время Морок молчал, и она уже решила, что он уснул, но внезапно он позвал ее:

— Криша?

— Да?

— Почему ты отвергла это искушение? Если они смогли тебя уверить, что это настоящая сделка, то немногие на твоем месте смогли бы отказаться. Или ты не верила, что они сдержат свои обещания?

— О нет, Святой — и тогда, и сейчас я уверена, что они выполнили бы то, что обещали, по крайней мере в пределах своих возможностей. Правда, я не уверена, что они настолько могущественны, как хотели казаться. Однако, разве не сказано, что Ад выполняет все сделки, но требует великую цену?

— Да, это так.

— Все желания, все стремления, которые у меня когда-либо были, прошли в тот момент передо мной, и внезапно я поняла, что мои учителя были правы, когда говорили мне: это эгоистично, это — для меня и только для меня. Я была ослеплена своим эгоизмом и не видела нужды других. Следуя Святому пути, миллиарды думающих существ сумели построить общество мира, изобилия и самоотверженности, общество, где превыше всего ценится жертвенность. Демоны же предлагали мне использовать нужду и страдания народа. Благодаря им я поняла, что мои грехи — такие же, как и у них, что они идут от них. До этого момента мой эгоизм вредил только мне; теперь то, что они предлагали, повредило бы целым мирам. Для чего? Для эгоистичного временного утоления моих животных потребностей? Все мои желания показались мне тривиальными, даже непристойными, когда их так раздули. В конце их пути лежит развращение и медленная смерть; наш путь ведет к совершенствованию и довольству. Когда я увидела, что то, что причиняло мне боль, подобно им, я отвергла это. Я отдала им это обратно. Я стала свободна.

Морок был поражен ее ответом. «Как видно, — подумал он, — спустившись в Ад, действительно можно стать святым!» Однако он не мог не задаться вопросом: насколько полезна окажется эта новоиспеченная святая в перестрелке?

— Может, обойти? — предложила Тобруш. — Поискать место получше?

— В этом хаосе мы потеряем ориентиры за полчаса, если отойдем от реки, — ответил он. — И тогда мы уже никогда не найдем следующую станцию. Робакук, ты сможешь поднять его?

— Невозможно, сэр, — ответил тхион. — Хотя вес не так уж велик, ограничивающими факторами являются необходимая концентрация и продолжительность подъема. Я могу либо поднимать Дезрета, либо забираться сам, но не то и другое сразу. А поднять его отсюда я не смогу, так как не увижу, что делаю. Сенсоры ментальному Таланту не помогут — если я потрачу хотя бы мгновение, чтобы прочитать показания, я его уроню. Нет, сэр, — в таких условиях это выше моих возможностей!

Джозеф вздохнул.

— Хотя мне это очень не нравится, Дезрет, тебе придется поискать другой путь. Ты без скафандра, но у тебя есть комм, и ты сможешь следить за нашим местоположением по маякам. Если первым доберешься до станции, спрячься и жди нас. Но если первыми придем мы, я не уверен, что сможем ждать тебя. Тебе придется или ждать нас, или догонять.

— Понял, — ответил коринфианец. — Идите, пока вас не смыло или не засосало в грязь.

Казалось, что Тобруш, как и Дезрет, не сможет забраться наверх, однако в скафандре джулки имелись отверстия для ее многочисленных усиков. Их липкие выделения позволяли ей получить надежную опору, чтобы взбираться на скалы; множество усиков спереди и сзади, сплетаясь, образовывали щупальца, давая ей возможность хвататься. Это было не лучшим решением, но проектировщики скафандра не могли предвидеть все ситуации.

У Робакука не было проблем с подъемом. Калия и Джозеф зависели только от самих себя.

Тобруш потихоньку продвигалась вперед. Внезапно она остановилась.

— Впереди мицлики! Недалеко. Телепат на страже. Остальные вроде бы спят, но они быстро проснутся.

Внезапно сине-белый разряд ударил в скалу справа над ними, и вниз полетели осколки.

— Там выступ, примерно десять метров в высоту и двадцать в ширину! — крикнула Калия. — Какая-то скала!

— Всем пригнуться! — приказал Джозеф. — Тобруш, можешь просканировать их позицию?

— Да. Какие-то древние развалины. Отличное укрытие, но мицлики там все вместе. Они хорошо спрятались за упавшими камнями, но позиция не самая лучшая. За ними река и отвесная стена. Единственный выход — в эту сторону.

— В такую погоду это плохо, — ответил Джозеф. — Они могут сколько угодно сидеть там, поджидая, когда представится удачный выстрел, пока мы будем тратить свои силы на то, чтобы выкопать их оттуда. Раньше или позже они вычислят, как обрушить на нас эту скалу. — Он просканировал противников радаром. — Проклятье! Мы не сможем подобраться к ним сверху, не дав им времени на несколько прицельных выстрелов. Если бы было сухо, я бы еще попытался, но в такую погоду у нас нет шансов.

— Все проснулись и заняли позиции, — доложила Тобруш. — Перестрелка будет жаркая. Это все, что я смогла получить. Могу поклясться, что их телепат стал намного сильнее — или это я ослабела после стычки с этими существами? Он отлично всех заблокировал. Я могу получить только неустойчивые образы. Хотелось бы мне так уметь!

— Мы можем пройти мимо них? — спросил Джозеф.

— Не думаю, — ответила Калия. — Попробуй сам просканировать. Там обрыв и водопад. Отсюда обрыв выглядит… почти отвесным.

— Я мог бы попробовать, — предложил Робакук. — Единственная опасность — это водопад и крутые скалы за ним. Если у меня получится справиться с водой, я поднимусь.

— Да, но они будут знать, что ты собираешься делать, — заметила Калия. — То, что наш Мозг-волосатик не может их толком разглядеть, совсем не значит, что их телепат не читает нас прямо сейчас, как открытую книгу!

— Это неважно, — ответил тхион. — Пока я забираюсь наверх, они не смогут подстрелить меня, а как только я окажусь там, то смогу сбросить на них все, что пожелаю, и они меня даже не увидят. Я выгоню их оттуда прямо под ваши выстрелы.

— Хорошо, тогда сделай это! — прошипел Джозеф. — Я не собираюсь сидеть здесь дольше, чем это необходимо!

Робакук свернул налево и скрылся из вида.

— А что случится, если эта навозная муха-переросток упадет и разобьется насмерть? — спросила Калия. — Плохо, что он не может левитировать себя.

— Дай ему попробовать! — раздраженно огрызнулся Джозеф. Он не собирался позволить этим ублюдкам выбраться из ловушки! Если будет необходимо, он вернется назад и заключит сделку с теми монстрами На станции.

Тобруш с помощью своих инструментов изучала окружающую местность.

— Не понимаю, почему они не пытаются выбить нас, стреляя в скалу над нами?

— Не давай им идей! — оборвала ее Калия.

Джозеф посмотрел в том же направлении.

— Потому что, если они промахнутся, то у нас будет груда щебня для прикрытия прямо перед их выходом, — ответил он. — А что, это мысль! Это опасно, но если мы отойдем подальше и хорошенько прицелимся, то сможем сшибить этот здоровый утес. Если он останется целым, то просто скатится дальше, но если рассыплется на осколки… Оно того стоит, черт возьми!

Прогнав задачу через компьютер скафандра, он выяснил места, где им следует прятаться, и точки, куда надо стрелять, чтобы добиться желаемого результата. Вероятность, что уступ упадет так, как им надо, была более шестидесяти процентов. Шансы на то, что он упадет одним куском или пришибет их, были примерно равны.

— Пересылаю координаты, — сообщил Джозеф. — Отходите на свои позиции и наводитесь на цель.

* * *

Криша, сидя посреди развалин, поймала чужую мысль и сообщила:

— Они собираются стрелять в уступ над ними, чтобы обеспечить себе прикрытие. Кроме того, какое-то существо карабкается по отвесной стене за пределами нашей видимости, чтобы оказаться над нами.

Ган Ро Чин, все еще ощущавший последствия похода и сна, был поражен ее спокойствием и ясностью мысли. Савин, эмпат группы, тоже удивился отсутствию в Крише каких-либо опасений и напряженности. Он одобрительно подумал, что это подействовал гипноз Морока. Однако, он не был в этом полностью уверен.

— Я могла бы пробраться туда и отвлечь их, — предложила Манья. — Криша говорит, что коринфианца с ними нет.

— Зато у них есть приборы, Манья, — напомнил ей Морок. — Если бы они в тот раз были в полной боевой готовности, тебя бы сейчас с нами не было. Твой Талант не может одурачить компьютеры.

Какое-то время Манья молчала, производя собственные замеры утеса.

— Пусть они сделают это, — наконец сказала она. — Все, кроме Криши, подключите свои скафандры к моему! Криша, ты будешь прикрывать нас и напоминать им, что мы все еще здесь.

— Что ты предлагаешь? — спросил ее Морок.

— Если Криша подаст нам сигнал в тот момент, когда они выстрелят, мы тоже выстрелим. Они сшибут этот уступ, а мы отклоним его немного вправо — прямо на них!

— Криша, ты сможешь это сделать? — спросил ее Морок.

— Без проблем, — ответила она. — Я пошлю сигнал через скафандр. Выходите на позиции, а компьютер Маньи сделает все остальное.

Самое странное, что это действительно не было для нее проблемой. Ее саму поражала внезапная ясность ее ума и возросшая сила. Она уже один раз ментально встречалась с телепатом противника, и тогда они были равны. Теперь же он казался намного слабее ее, у нее было такое чувство, словно телепатическая волна миколианца была чем-то физическим, что она могла ощутить и отклонить. Прежде ей временами удавалось такое, но только на недолгий промежуток времени и с потерей представления об окружающем мире, но никогда — так долго и с такой легкостью, да еще параллельно прикрывая товарищей, проверяя инструменты и держа связь с остальными. Это было почти сверхъестественно!

То, что она прочитала в умах миколианцев, почти полностью соответствовало ее ожиданиям.

Девушка была очень эмоциональной, и все ее эмоции были разрушительного свойства. Слепая, безрассудная ненависть, месть всему миру и абсолютное поклонение силе. Ей нравилось убивать; нет, не так — она любила убивать! Она была настолько испорчена, что ей незачем было идти в Ад, — она уже была похожа на этих демонов.

Мужчина был почти полной ее противоположностью, но и в нем Криша видела демонов. Холодный, жестокий интеллектуал, настолько сосредоточенный на себе, что относился ко всем остальным, даже к своей команде, как к средству достижения своих целей. Человек, который никогда не помогал другим, если не видел выгоды для себя.

Существо, карабкающееся по стене, сейчас было для нее недоступно, но она уже раньше достаточно заглянула в него. Его мысли были очень странными, за ними почти невозможно было уследить, но и здесь в центре она распознала демона. Это выражалось в его напряженности и любви к возбуждению, к острым ощущениям. Она уловила в нем довольно странную идею: насколько она могла понять, для него это дело было просто развлечением.

Только миколианский телепат был закрыт для нее, но она была уверена, что если бы она пробилась через его защиту, то и там обнаружила бы демона.

К ее удивлению, демоны присутствовали и в ее команде. Она не замечала этого раньше, потому что сама была полна подобных же чувств, и это не давало ей распознать их в других. Но даже у Морока внутри было это холодное ядро, которое не только привело его на эту должность, но и заставляло наслаждаться борьбой, разоблачением еретиков, шпионов и предателей, обрекать их на смерть. Он хотя бы признавал этот свой недостаток, но несмотря на чувство вины, не желал избавляться от него. Самодовольство и нетерпимость Маньи происходили из ее эгоцентризма. Ей необходимо было верить, что она выполняет волю богов, потому что ей было дано на это право.

И Савин — в нем было это животное качество, от которого она всегда отмахивалась как от присущего всему его народу, — и возможно, так оно и было. Но в глубине души Савин по-настоящему любил наводить страх на тех, с кем он общался вне Длани. Он мучил и убивал во имя Церкви и вспоминал об этом с нежностью и ностальгией.

Только Ган Ро Чин оставался таким же Нулем, как и всегда, и она радовалась этому. Ей не хотелось бы найти в нем демона; он был ей ближе, чем кто-либо другой, хотя она и не желала его физически. В каком-нибудь прошлом или будущем воплощении они могли бы быть любовниками, но в этой жизни ей хватало и платонической любви.

— Сейчас! — передала она.

Почти одновременно две группы начали стрелять в уступ с разных углов. Скала вздрогнула, налилась вишневым жаром и начала крениться вперед.

Джозеф чуть было не опоздал.

— Они пытаются отклонить скалу! Меняйте траекторию! Да стреляйте же! Клянусь костями Молкура, а эти мицлики хорошо работают! Даже слишком хорошо!

Отделившись от утеса, скала покатилась вниз, но обе команды не прекращали стрелять. От глыбы начали отлетать куски, устремляясь в различных направлениях. Один обломок чуть не задел Тобруш. Но в основном скала так и осталась цельной; долетев до обрыва, она мгновение помедлила на краю, затем покачнулась и рухнула вниз.

— Я начинаю сомневаться, в своей ли мы лиге, — обеспокоенно проговорила Тобруш.

— У нас есть еще Робакук! — огрызнулся Джозеф, сам пытаясь избавиться от подобных мыслей. — С ним они вряд ли смогут что-то сделать.

Мицлапланцы думали о том же.

— Если бы этот проклятый дождь прекратился или хотя бы стих! — ворчал Морок. — Гравитация здесь выше, чем я люблю, но восходящие потоки просто отличные, и я думаю, что смог бы забраться повыше.

— Но их телекинетик тоже там, — заметил Ган Ро Чин. — Это наверняка он, потому что Криша говорит, что их гипнот, телепат и эмпат внизу. Когда он увидит нас, то сможет придавить этими колоннами или просто сбросит со скалы.

— Я пришью его, как только он высунет голову за край уступа, — прорычал Савин.

— Может, он и не станет этого делать, — возразил капитан. — Наверняка наверху есть какие-нибудь камни, а если нет, он может разбить что-нибудь большое и скидывать на нас сверху обломки, не напрягаясь, не подвергая себя опасности и с тем же эффектом.

Морок вздохнул:

— Я могу попытаться взлететь несмотря на дождь…

— Нет, Святой, — сказал Чин, — простите, но я вам этого не позволю. Во-первых, чтобы воспользоваться крыльями, вам придется снять скафандр, и вы останетесь без защиты. Если к тому времени, как вы заберетесь наверх — если вам это вообще удастся, учитывая дождь и повышенную гравитацию, — он уже будет там, то вы не сможете противостоять его скафандру и оружию. Я знаю, что даже Святой Закон в некоторых случаях допускает самоубийство, но наш случай не из этих. Вы нам нужны.

— Да, но разве у тебя есть другие предложения? — спросил его Морок, чувствуя в душе облегчение от того, что его отговорили.

Савин оглядел отвесную стену.

— Я попробую взобраться туда. Скала слегка вогнутая; уступ заслоняет ветер и не дает дождю заливать поверхность.

— Боюсь, я забыл альпеншток в другом скафандре, — сухо отозвался капитан. — Вместе с веревкой и антигравитационными ботинками.

— Я говорю серьезно, — настаивал месок. — Хотя мы хорошо действуем и в дневное время, мой народ в основном — ночные жители. Я вырос в горах. Дождь будет не так уж сильно мешать; я думаю, что вполне смогу забраться туда. Стена не настолько гладкая, как вам кажется. Почти всегда находятся маленькие выбоины. Я справлюсь.

— Это самоубийство! — вставила Манья. — Кроме того, у миколианца преимущество в двадцать минут!

— Это неважно, — отвечал Савин. — Ему надо проделать намного больший путь, чем мне. Кроме того, разве у нас есть выбор?

Ган Ро Чин еще раз внимательно глянул на скалу и, так и не поняв, каким образом Савин собирается выполнить свое намерение, наконец сказал:

— Ладно. Предположим, что вы правы. Если вы думаете, что справитесь, стоит попытаться. Остальным надо будет занять миколианцев, чтобы они не заметили, как Савин поднимается. И не будем больше тратить время на разговоры!

— Хорошо, — нерешительно сказал Морок. — Да пребудут с тобой боги, Савин.

— Приготовиться! — скомандовал капитан. — Стреляйте в любого из этих трех, кто высунет хотя бы палец или щупальце!

Савин сложил свои огромные когтистые руки в тихой молитве, потом осмотрел скалу. Через мгновение он начал подниматься, а остальные открыли беспорядочную стрельбу.

Внизу Тобруш сказала:

— Кто-то поднимается. Я не могу сказать, кто. Хотя у них нет никого, кто мог бы забраться наверх, как Робакук.

— Может, они вымолили себе какое-нибудь альпинистское снаряжение, — раздраженно ответил Джозеф. — После того, что уже случилось, я могу поверить почти во что угодно.

У Калии были другие идеи.

— Если они стреляют во все, что движется, надо дать им, во что стрелять, — предложила она. — Если они стреляют автоматически, то будут бить в любую цель. Этого времени мне должно хватить.

— Для чего? — спросил Джозеф.

— Там, где упала скала, уйма щебня. Не настолько высоко или близко, чтобы дать нам большое преимущество, но я все же попытаюсь проскочить туда. Тогда мы сможем вести перекрестный огонь.

— Не выйдет, — сказала Тобруш. — Как только тебе в голову приходит идея, их телепат узнает про нее. Они будут ждать тебя.

— Тогда наберись смелости и стреляй в этого чертова телепата! — прошипела Калия. — Они не будут знать, с какой стороны я пойду, потому что я еще сама этого не знаю. Эта грязь везде выглядит одинаково. Они не смогут достать меня раньше, чем я попаду туда. Это значит, что им придется стрелять вручную, а их стрельба меня пока что не очень впечатлила.

— Кажется, она думает, что еще недостаточно прожарилась, — заметила Тобруш. — Или, может быть, она хочет, чтобы ее правый бок стал похож на левый?

— Помолчала бы лучше! Если бы ты не перепугалась до смерти и не спряталась за челноком, то могла бы прибить эту суку, и тогда меня бы не поджарили!

— Зато поджарили бы меня, — ответила Тобруш. — Прошу тебя! Мне очень трудно держать этот блок, так пусть хоть один из нас держит свои мысли в тайне!

— Заткнитесь, вы оба! — рявкнул Джозеф. — Робакук, ты где?

— Почти добрался, — ответил тхион. — Дело оказалось сложнее, чем я думал. Меня несколько раз уже чуть не смыло. Приходится маневрировать. Дайте мне еще пятнадцать минут.

Джозеф повернулся к Калии:

— Подожди пятнадцать минут, и, возможно, в твоем предложении не будет необходимости.

— Ты так думаешь? Даже если у него получится, это значит, что пять обезумевших отчаявшихся профессионалов пойдут на нас, и кто знает, что у них припрятано в рукаве? Нам нужен перекрестный огонь, ты сам знаешь это.

— Я не хочу терять людей, — ответил Джозеф. — А у нас здесь нет полевого госпиталя.

— Если они выйдут оттуда, будет уже неважно, сколько людей у тебя осталось.

Он вздохнул.

— Ну хорошо. Но ты сама будешь отвечать за последствия, если твоя затея провалится. Тобруш, сконцентрируй огонь на телепате; я сделаю то же самое. Либо им придется отвлечься на нас, чтобы защитить его, либо мы обрушим эти столбы прямо ему на голову.

— Поняла. Полагаю, он тоже понял. Передай мне контроль над твоим скафандром.

— Зачем?

— У меня есть одна идея. Если я скажу тебе, они тоже узнают.

— Так и быть, — согласился Джозеф. Ему не нравилось передавать контроль кому-либо, но это был особый случай.

В развалинах Криша закричала:

— Девчонка хочет попытаться добраться до нас через открытое пространство. Я не могу сказать, с какой стороны, потому что здесь все выглядит одинаково. Они хотят стрелять по мне, и мы позволим им это. Не позволяйте девчонке добраться до нас. Телепат запланировал что-то еще, но я не могу сказать, что. Будьте настороже и приготовьтесь стрелять.

— Начали! — закричала Тобруш, и они с Джозефом, приподнявшись, открыли огонь по развалинам, а Калия низко пригнулась и побежала, тоже стреляя на ходу.

К удивлению Джозефа, Тобруш Настроила их оружие не на максимальный режим, а на широкое поражение. Но затем он понял, насколько хороша была идея джулки: так они накрывали выстрелами все пространство. На такой дистанции это никому не могло причинить большого вреда, но зато не давало мицлапланцам высовываться из укрытия.

В первый раз за все это время мицлапланцев действительно застали врасплох. Ожидая, что удар будет направлен только на Кришу, они открыли ответный огонь и тут же попали под широкий луч. Манья, почувствовав, что ее левый бок онемел, сразу перестала стрелять, хотя ее скафандр и отклонил большую часть энергии. Скафандр Ган Ро Чина замкнуло, и он был вынужден спрятаться за колонной, чтобы поставить запасную батарею. Морока задело только вскользь, но его сенсоры на несколько секунд сбились, и этого было достаточно.

Как только Криша услышала команду Тобруш, она выкатилась из-под скалы, боясь, что удачный выстрел собьет одну из колонн, подпиравших скалу, и она упадет на нее. Как и у Морока, ее скафандр был настроен на защиту, и ее сенсоры тоже сбились на несколько секунд, из-за чего она упустила удобный момент для выстрела.

Джозеф и Тобруш снова нырнули за укрытие.

— Калия, ты в порядке? — спросил лидер миколианцев.

— Лучше некуда. Это было шикарно, Тобруш! Все прощено. Пожалуй, я попробую сбить отсюда одну из высоких колонн, на которых держится крыша. Может, она накроет кого-нибудь.

— Береги энергию! — буркнул Джозеф. — Когда они вылезут, мы должны быть способны не только кидаться в них камнями!

В этот момент Робакук доложил:

— Я наверху! Здесь не так уж плохо, если не обращать внимания на дождь. Тут полно старых развалин — есть что скинуть вниз. И еще тут какие-то борозды, выбитые в скале. Сейчас в них полно воды, но когда кончится дождь, по ним будет хорошо идти.

«Наконец-то что-то налаживается», — порадовался Джозеф.

— Начинай, как только сможешь. Мы готовы.

— Будь осторожен! — предупредила Тобруш. — Когда мы начали стрелять, их телепат так удивился, что приоткрылся на пару секунд. Я успела заглянуть только в три ума — телепата, гипнота и того, кого не смогла увидеть Калия. Но мы знаем, что с ними есть Нуль, а еще там был эмпат. Я получила от него очень странный сигнал откуда-то издали, и хотя во время нашей атаки они беспокоились друг о друге, про него никто не спрашивал.

— Он все еще там? — внезапно встревожившись, спросил Джозеф.

— Телепатия не дает направления, — напомнила Тобруш. — Я не могу сказать, кто где находится, до тех пор, пока сама не увижу. Но на расстоянии несколько меняется амплитуда волны. Совсем немного, но опыт говорит мне, что он где-то отдельно от остальных.

Робакук боролся с инстинктивным желанием поискать укрытие, где можно было бы переждать до тех пор, пока не прекратится ливень. Здесь, на вершине скалы, он в полной мере ощущал силу дождя и ветра.

Развалины, открывшиеся перед ним, были очень странными, но они представляли собой хоть какое-то укрытие — и одновременно боеприпасы. Эти сооружения сохранились не лучше, чем те, что внизу, но были куда более замысловатыми, и было почти невозможно понять, как они выглядели раньше. Они стояли концентрическими кругами, и за пеленой тумана и дождя легко было вообразить, что эти выщербленные колонны — не остатки строений, а изваяния каких-то странных, невероятных существ. Иногда ему чудилось между колоннами какое-то движение, которого в действительности не было; и вообще, это место исподволь оказывало на него какое-то странное воздействие, заставляя нервничать, хотя он никогда бы не признался в этом своим товарищам внизу.

Он начал оглядываться в поисках подходящих камней. Здесь не было верхних перекладин — только колонны, стоявшие по кругу, вокруг единого центра. Многих колонн не хватало, но обломков было не так много, как он надеялся. Видимо, меньшие из них были смыты дождем в реку, а более крупные за многие годы вросли в скалу.

У тхионов тоже были древние легенды о демонах. Скульптуры и ментальные картины этих существ мало напоминали реальность, но в легендах они всегда были огромными, страшными и двуногими. Последнее послужило причиной смерти многих космических путешественников, когда был открыт мир тхионов; в представлении тхиона двуногий — это синоним демона. Не помогло и то, что миколианцы относились к демонам положительно — прежде чем тхионы вошли в состав Миколя, многие успели погибнуть.

По интеркому он услышал голос Джозефа:

— Робакук? Как там дела наверху?

— Развалины находятся на самом краю обрыва, так что камни будут под рукой, — ответил он. — Мне надо только добраться до них.

Что это было?

Он обернулся, уверенный, что между камнями только что что-то двигалось. Прошло с полминуты, прежде чем он убедился, что там ничего нет.

Вскоре он был уже в центре круга. Несомненно, когда-то здесь стояла статуя. Часть ее еще была на месте, хотя кроме ног, нельзя было различить никаких деталей. Перед статуей лежал большой камень; в древности он явно был обработан, но теперь уже никто не мог бы сказать, какой он был формы изначально. Правда, тхион и без того мог предположить, что это был алтарь какого-то давно забытого божества. Вокруг свирепствовал дождь, со всех сторон доносились жуткие стоны, не имевшие никакого отношения к ветру, и не было ничего удивительного в том, что Робакук нервничал.

Подойдя к обрыву, тхион понял, что раньше это место выглядело совершенно по-другому. Когда-то развалины образовывали правильный круг, но уже много лет назад изъеденная непогодой скала раскрошилась, и процентов двадцать уступа упало в реку. Вскоре, по-видимому, и весь остальной уступ должен был рухнуть на руины внизу, сметя их в ревущий каньон.

Робакук стоял на краю обрыва, осторожно заглядывая вниз, когда в него выстрелили. Тхион как раз, повернув голову, концентрировался на ближайших к нему обломках камней. Вот они задрожали, медленно приподнялись над землей и плавно двинулись вперед…

Тут Робакук услышал позади себя подозрительный звук и обернулся. Выпущенные им обломки упали около самого края, несколько штук полетело вниз. Он успел еще увидеть огромную фигуру в золотом скафандре на фоне руин, а затем в него ударили три выстрела подряд, и тело тхиона рухнуло в пропасть.

Оно упало не в реку, а посреди развалин внизу, переполошив тех, кто там находился. Манья и Морок одновременно подали сигнал тревоги. Разбитое тело тхиона лежало на спине, огромные ноги еще продолжали рефлекторно сгибаться и разгибаться.

Крики и стоны в воздухе вокруг них внезапно усилились, но затем вновь вернулись на прежний уровень.

Криша первой пришла в себя.

— Савин? Ты в порядке?

— Все отлично. Хотел бы я каким-нибудь образом поднять вас всех сюда! Извините, что молчал, но мне пришлось выжидать, пока он не начнет левитировать что-нибудь, прежде чем я осмелился выйти из укрытия и выстрелить. Если бы он не был сосредоточен на передвижении камней, мигом сбросил бы меня с обрыва.

— Прекрасно, — ответила она. — Ты сможешь зайти в тыл остальным? Мы тут оказались в невыгодном положении. Эта скала, которую сдвинул миколианец, лежит на самом краю, и на нас падают осколки. Она в любой момент может свалиться.

— Я посмотрю, что можно сделать. Начну действовать, как только смогу.

— Я знаю. Без тебя нас бы уже не было; однако это только часть дела.

Пульс Ган Ро Чина примерно в три раза превышал нормальный.

— Ну ладно. Теперь их трое, а нас пятеро. Одному из них придется стрелять в Савина, который вряд ли добьется чего-нибудь серьезного, но может сильно затруднить им жизнь, — стреляя наудачу. Если мы сможем сосредоточить огонь на оставшихся двоих, то, возможно, достанем их, прежде чем они начнут плотную стрельбу.

— Давайте позаимствуем их трюк, — предложила Криша. — Двое из нас могли бы выдвинуться вперед и накрыть их веерным лучом и, может быть, сбить им сенсоры. Оставшиеся двое могли бы стрелять на поражение, а Савин, воспользовавшись нашими действиями, тоже сделал бы с утеса несколько выстрелов по этой парочке. А если во время атаки концентрация их телепата снизится, я могла бы начать борьбу ум-в-ум и нейтрализовать его.

— Мне не нравится последняя часть, — ответил Ган Ро Чин. — Ты ничего не знаешь об этом существе, а оно наверняка знает про терран много. У тебя может быть более мощное Оружие, но если у противника много боеприпасов, ты рискуешь не только возможностью свободно передвигаться, но и сохранностью собственного разума. Не делай этого, пока не будет абсолютной необходимости. А в остальном план отличный.

«Кроме того, что я становлюсь слишком стар для такого…» — добавил он про себя.

Но прятавшаяся внизу джулки совершенно не имела намерения вступать в ментальную дуэль.

— Второй раз они делают эту ошибку, — заметила она. — Они не шифруют свои переговоры по интеркому.

И она пересказала другим перехваченный ею разговор.

— Да, но что мы можем сделать? — озабоченно спросил Джозеф. — Они вооружены лучше нас и могут нас обойти.

Он посмотрел на вершину утеса.

— Если он сможет стрелять в меня, то и я смогу стрелять в него, — сказал он. — Тобруш, предлагаю тебе расположиться так, чтобы иметь хороший обзор, простреливая по возможности больший участок, залечь и переключить оружие на автоматический режим, оставаясь под прикрытием. Калия, проделай то же самое со своей стороны. Я буду прицельно расстреливать утес, вне зависимости от того, что будет происходить здесь. Когда он появится, я должен успеть накрыть его раньше, чем он меня. Если нам повезет, мы сможем убить одного или двух; это замедлит их и заставит перегруппироваться. Тогда и Тобруш перестанет грозить опасность.

— У нас нет времени строить планы, — прошипела Калия. — Потому что, насколько я понимаю, они уже идут!