Слова.

Между нами с тобою — слова, как известки раствор, что сцепляет, разделяя, всех нас воедино. Их сказать, тень отбросить от них на страницу (это — переплетение общих страстей, узнаванье друг в друге себя, неотличности нашей под кожей) — возвести из возможности чистой собор, чтобы стилосом шпиля метил он бесконечность. Когда завтра придет, оно будет сегодня, и ежели не капля, значит, вечность блеснет порой на кончике пера, когда чернила наших голосов вокруг теснятся ночью неизбывной и метит лишь раствор границы наших клеток.

— Что это за бред? — спрашивает Князь Юскиф Рыжий, который во главе двадцати своих воинов направляется опустошать приграничные земли своего соседа, Дилвита из Лильяменти.

Его спутники нагибаются пониже, чтобы разобрать в тумане выбитые на валуне слова.

— Княже, я слышал о подобных штуках, — замечает его помощник. — Это дело рук поэта Врамина, он чаще всего именно так и публикуется: бросает свои стихи на ближайший мир, и там они отпечатываются на самом твердом оказавшемся под рукой материале. Он похваляется, что писывал притчи, оды и поэмы на камнях, листьях, даже, как это, на лоне вод.

— Вон оно что! Ну ладно, а какой в этом смысл-то? Может, это доброе предзнаменование?

— Да нет в нем никакого смысла, Князь, ведь все знают, что безумен Врамин, как голинд в пору течки.

— Ну ладно, раз он писал на этом камне, пописаем на него и мы.

— Ха-ха!