Глава 32.

Проснувшись, Марика поначалу никак не могла вспомнить, что с ней произошло.

Она лежала на широкой кровати с роскошным балдахином, занавешенной по ибрийской моде тонкой полупрозрачной тканью. Сквозь занавеси проглядывалось богатое убранство просторной светлой комнаты с обитыми бархатом и шёлком стенами, добротной мебелью и устланным медвежьими шкурами полом.

Из всего этого Марика сделала вывод, что находится в родном мире. Но где? И как она сюда попала?..

К тому же, в постели рядом с ней спала Алиса. А это совершенно не вязалось с окружающей обстановкой, вызывая совсем другие ассоциации...

Наконец Марика вспомнила! Брат коварно напал на неё, можно сказать, ударил в спину... за несколько секунд до того, как она сама собиралась нанести такой же коварный удар. Впрочем, в глазах Марики это нисколько не оправдывало Стэна. Она радела о благе всех Конноров, а он руководствовался чисто эгоистическими мотивами. Ради собственного спокойствия он не захотел отпускать её от себя; и также он не захотел расставаться со своей новой игрушкой, Алисой – глупышкой, которая от любви совсем потеряла голову и разучилась здраво мыслить...

Марика медленно поднялась и села в постели. Спешить смысла не было: судя по положению пятен света на полу, солнце стояло довольно высоко. Здесь уже было позднее утро – или даже послеобеденный час. В каком бы конце Западного Края она ни находилась, ясно было одно: тамошняя ночь давно закончилась.

Сначала Марика собиралась разбудить Алису и расспросить её о ночных событиях, но затем передумала. В своём теперешнем состоянии она непременно набросилась бы на кузину с упрёками, а ей сейчас не хотелось ссориться – и так на душе было гадко. К тому же на лице спящей Алисы застыло выражение крайней усталости; наверное, она лишь недавно легла.

Осторожно, стараясь не разбудить кузину, Марика выбралась из постели, отклонила в сторону свисавшую с балдахина занавесь и ступила босыми ногами на мягкий медвежий мех. На ней была длинная ночная рубаха из тонкого шёлка с кружевными оборками – явно здешняя и явно не принадлежащая ей. Платья, которое было на ней, когда брат усыпил её, Марика нигде не увидела. Зато на большй тумбе возле кровати лежала новая одежда – её личная, из Мышковара. Марика сразу узнала одно из лучших своих платьев. А обувь и бельё к здешней одежде были тамошние — но тоже отсюда, из её мышковицкого гардероба. Очевидно, об этом позаботился Стэн.

«Какой он заботливый... чёрт бы его побрал!» – подумала Марика беззлобно и даже улыбнулась, представив смущённое лицо брата, когда он рылся в её вещах в поисках подходящей одежды.

Обойдя кровать, Марика увидела, что на другой тумбе разложен точно такой же комплект одежды. Платье тоже было её здешнее – и тоже роскошное. Бесспорно, этот наряд был предназначен для Алисы. А её тамошней одежды тоже видно не было.

Марика безразлично пожала плечами, подошла к ближайшему окну и выглянула наружу.

Несомненно, она находилась в каком-то замке. Он стоял на небольшой возвышенности, опоясанный двойной крепостной стеной. В некотором отдалении от внешней стены начинался густой лес, простиравшийся до самого горизонта. Внутренний двор замка был пуст, лишь у ворот расхаживал вооружённый стражник; ещё троих Марика увидела на стене. Хотя издали она не могла рассмотреть всех деталей их одежды, но некоторые особенности обмундирования стражников наводили её на мысль об Ибрии...

«Верно, это и есть хвалённый Флорешти», – подумала Марика, отвернулась от окна и внимательнее осмотрела комнату.

Кроме большой двустворчатой двери, в спальне была ещё одна, меньших размеров, занавешенная шторой. Марика подошла к ней, отклонила штору и увидела, что не ошиблась в своей догадке. Это была мыльня, причём довольно просторная и обставленная весьма роскошно, под стать самой спальне.

Марика прошла внутрь, сняла с себя трусики и ночнушку и первым делом воспользовалась туалетом. Затем умылась, а обнаружив на столике зубную пасту и щётку (несомненно, их принесла сюда Алиса), с удовольствием почистила зубы.

Вернувшись в спальню, Марика встала перед зеркалом, взяла гребешок и тщательно расчесала спутавшиеся во время сна волосы. Потом надела лифчик, чулки с кружевными подвязками, короткую нижнюю рубаху, шёлковые юбки и обула туфли. Когда же дело дошло до платья, она столкнулась с определёнными трудностями. Это роскошное изделие здешних портных не было рассчитано на то, чтобы в него наряжались самостоятельно. После нескольких минут тщетных усилий Марика поняла, что без посторонней помощи ей не обойтись. Но опять же, она не стала будить Алису, а придерживая руками платье, которое неумолимо сползало вниз, подошла к большой двустворчатой двери и прислушалась.

В смежной комнате находился лишь один человек – и этот человек мигом почуял «прощупыванье». Марика приоткрыла дверь и увидела молоденькую смуглолицую девушку лет четырнадцати, которая в этот самый момент поднималась с кресла; в руках она держала пяльцы с вышивкой. Девушку окружала особая аура, присущая всем Коннорам. По этой ауре они узнавали своих.

Уже без всякого стеснения Марика выскользнула из спальни и закрыла за собой дверь. Отложив пяльцы в сторону, девушка почтительно поклонилась.

– Добрый день, княжна, я к вашим услугам, – сказала она по-славонски, но с сильным ибрийским акцентом. – Мне велено было ждать здесь, пока вы не проснётесь.

«Точно Ибрия. И наверняка, Флорешти», – подумала Марика, с интересом разглядывая девушку, которую никак не могла припомнить, хотя прежде считала, что знает в лицо всех молодых Конноров Ибрии.

– Мы можем говорить по-ибрийски, – сказала она, переходя на этот язык, которым владела не то что в совершенстве, но уж во всяком случае лучше, чем её собеседница – славонским.

Девушка немного смутилась под её пристальным взглядом и торопливо произнесла:

– Вы находитесь в Ибрии, княжна. Это королевская резиденция Флорешти. А меня зовут Марчия Струдза, я дочь Аурелиана Струдзы, управляющего Флорешти.

– Так вот оно что! – негромко воскликнула Марика, а в мыслях выругала себя за несообразительность. – Теперь ясно, почему я не могла тебя вспомнить. Ведь мы ещё ни разу не виделись. Ты сестра Флавиана!

Марчия в растерянности опустила глаза.

– Об этом нельзя говорить...

Марика подошла ближе и протянула было руки с намерением обнять девушку, но едва не споткнулась, наступив на подол своего платья. Её плечи и грудь обнажились.

– Ах! – виновато сказала Марчия. – Какая же я невнимательная! Извините, княжна. Давайте я вам помогу.

При содействии Марчии дело пошло на лад, и через каких-нибудь пять минут платье сидело на Марике, как влитое. Пройдясь по комнате и посмотрев на себя в зеркало, она вернулась к ожидавшей её приговора девушке и сказала:

– Большое спасибо. Отличная работа.

– Рада вам служить, княжна, – ответила Марчия.

Марика вздохнула, взяла её за руки и ласково посмотрела ей в глаза.

– Нет, так не пойдёт. Это совсем не годится. Мы с тобой Конноры, мы почти сверстницы – ты лишь на пару лет моложе меня. Мы, в конце концов, обе знатного рода. Зачем же такие церемонии? Называй меня Марикой.

– Но ведь вы княжна, – робко возразила Марчия. – К тому же, говорят, вы наша будущая королева.

– А ты – сестра короля.

– Но... нельзя...

– Никаких «но»! – решительно заявила Марика и обняла Марчию. – И никаких «нельзя». Флавиан мне не указ. Для меня ты его сестра, поэтому не смей вести себя со мной, как служанка. Если угодно, расценивай это, как приказ. Понятно?

– Да, – тихо ответила девушка.

– Вот и хорошо, теперь мы подруги, – сказала Марика, расцеловала её в обе щеки и отстранилась. – По имени и на «ты», имей в виду. Да, кстати. Вместе со мной прибыл один пожилой господин... – Она замялась, не зная, как назвать своего отца.

– Домул Энри? – В ибрийском языке не было мягкого, придыхательного «г»; Марчия не стала заменять его на «х» или твёрдое, звонкое «г», а просто не произнесла первую букву в имени «Генри».

– Он самый, – кивнула Марика. – Где он сейчас?

– Наверное, спит. Но просил разбудить его, когда вы... ты проснёшься. Я могу проводить тебя к нему. Или сама схожу и...

– Нет, погоди. Давно он лёг спать?

– Часа два назад, не больше.

– Тогда не надо. Ещё кто-нибудь из наших есть в замке?

«Наших» значило «Конноров».

– Мой отец и Влад Котятко, – ответила Марчия.

– Наш сотник Котятко?

– Да. Он якобы сопровождал тебя, домула Энри и Аличе в пути до Флорешти. Здесь ему поручено заботиться о вашей безопасности.

– Его привёл мой брат?

– Нет, Флавиан.

– Ага, – сказала Марика. – И когда он ушёл?

– Приблизительно в полвосьмого.

– А сейчас сколько?

– Начало одиннадцатого.

– Стало быть, в Немете уже первый час пополудни, – вслух прикинула Марика. – Скоро Стэн должен обедать...

– Ой, извини! – спохватилась Марчия. – Ты, наверное, проголодалась...

– Не беда. Я всё равно не смогу есть, пока не повидаюсь с братом. Он был здесь?

– Да, был, час или полтора назад. Я даже разговаривала с ним. Он принёс для тебя и Аличе одежду, попросил меня заботиться о вас, а потом вернулся в Инсгвар.

У Марики отлегло от сердца, она облегчённо вздохнула.

– Значит, с ним всё в порядке!

– В полном порядке, – подтвердила Марчия.

– Кроме Стэна и Флавиана здесь ещё кто-то был?

– Ночью с Флавианом были какие-то люди, но я их не видела; я знаю это со слов отца. Они ушли около пяти, а отец разбудил меня в семь, когда вернулся Флавиан с домулом Энри и Аличе. Он велел мне позаботиться о барышне. Я принесла ей поесть, помогла раздеться и лечь в постель... Она была так странно одета – как мужчина!

– Гм, – в некоторой растерянности протянула Марика. – Так это не ты раздевала меня?

Ей стало неловко и неуютно. Кто же тогда раздевал её? Неужели Флавиан?.. Хорошо хоть она была в трусиках.

Однако Марчия тут же рассеяла её тревоги:

– Всё в порядке, это была я. Ночью Флавиан поднял меня, чтобы я позаботилась о тебе и оставалась с тобой... вернее, стерегла тебя – он так прямо и сказал. Ну, я тебя раздела, уложила в постель, сама легла рядом и сразу заснула. – Она сделала паузу, затем нерешительно проговорила: – И между прочим, на тебе тоже была странная одежда. Не такая странная, как на Аличе, но всё равно странная.

– А ты не знаешь, где она делась?

– Твой брат, когда приходил, попросил убрать её с глаз долой. Вместе с одеждой Аличе. Я взяла всю одежду, унесла к себе и положила в свой сундук. Можешь забрать её в любой момент. Но, боюсь, твоему брату она совсем не понравилась.

– Я знаю, – улыбнулась Марика и самым невинным тоном спросила: – Ты можешь открыть здешний портал?

Она очень боялась услышать ответ вроде: «К сожалению, не могу», или: «Я очень сожалею, но мне не велено открывать портал». Однако Марчия сказала:

– Конечно, могу. Хочешь увидеться с братом?

– Да. И немедленно.

– Ты не будешь завтракать?

– Позже. Сейчас я хочу поговорить со Стэном. Где портал?

– Совсем рядом. Это же королевские апартаменты.

– Тогда пойдём... Кстати, – произнесла Марика уже на ходу. – Почему ты называешь мою подругу «Аличе»?

– Она сама так представилась, – ответила Марчия. – Правда, я слышала, как ваш брат и Флавиан называют её «Алиса», но мне она сказала, что по-ибрийски её имя правильнее будет звучать «Аличе».

– В самом деле, – сказала Марика. Она как-то не задумывалась над этим раньше, но действительно: английское написание имени Алисы, «Alice», при желании можно прочесть по-ибрийски как «Аличе». Такое имя в Ибрии встречалось, хоть и не было особо распространённым. Прежде Марика не обращала внимания на это совпадение... если только это было простое совпадение. Среди тамошних языков были родственные не только славонскому, но и ибрийскому. Два из них Алиса даже знала – французский и итальянский. Так что ей виднее, как правильно произносится её имя по-ибрийски. Тем более, что в последние месяцы она его изучала по переводам нескольких книг со славонского.

Они миновали несколько безлюдных комнат и остановились у закрытой двери. Марчия положила руку на косяк и сосредоточилась. Присмотревшись, Марика увидела, что девушка отодвигает изнутри засов. Из вежливости гостьи она не стала вмешиваться, хотя могла справиться с таким препятствием секунд за десять – пятнадцать, тогда как Марчия потратила на это больше минуты.

Наконец засов был убран. Отворяя дверь, Марчия сказала:

– Проходи... только осторожно.

Предупреждение было отнюдь не лишним. Спальня – раза в полтора больше размерами, чем та, где проснулась Марика, и ещё богаче убранная, – временно превратилась в хранилище. И не просто в хранилище, а в хранилище вещей оттуда!

Марика охнула от изумления. Она, конечно, ожидала, что Алиса и отец прихватят с собой кое-какие вещи; они втроём даже составили список самого необходимого на случай вынужденной эвакуации – чтобы в последний момент не забыть ничего важного. Но Марика предположить не могла, что они перенесут столько всего!

Похоже, Алиса забрала всё своё. Абсолютно всё, за исключением мебели. Да и то – свой письменный стол, вращающееся кресло к нему, пианино и туалетный столик с зеркалом она всё-таки прихватила. Небось, попросила Стэна, а он не смог ей отказать и, бедняжка, тащил стол и пианино на своём горбу...

Сэр Генри был гораздо умереннее, но и он себя не обидел. Будучи мужчиной, он не питал слабости ко всяческим тряпкам и побрякушкам; зато его слабостью были книги – и, наверняка, все они, до единой, лежали сейчас здесь, в королевской спальне. Также отец не забыл о картинах, столовом серебре и фамильных драгоценностях.

Впрочем, подумала Марика, это нормально. Так или иначе, они покидали Норвик надолго, если не навсегда. А коль скоро под рукой была дюжина помощников (Марика не сомневалась, что все члены Совета были подняты по тревоге) и, вдобавок, в замке отсутствовали слуги (она вспомнила об этом только сейчас и решила, что это неспроста), то грех было не воспользоваться случаем и за оставшееся до полуночи время не забрать всё, что только можно забрать. Добро, если после исчезновения хозяина и его наследницы Норвик окажется под опекой надёжного и порядочного человека; но вдруг заявятся родственнички, которые не прочь умыкнуть всё, что плохо лежит...

Марика повернулась к Марчии:

– Ты, наверное, удивлена всем этим?

– Да, – кивнула она. – Очень.

– И у тебя много вопросов?

– Да.

– А почему ты их не задаёшь? Ты не любопытна?

– Нет, напротив. Я просто сгораю от любопытства.

– Тогда почему не спрашиваешь?

– Потому что ты не ответишь. Или будешь вынуждена солгать.

– Откуда ты знаешь? Уже у кого-то спрашивала?

– Нет, но для этого необязательно спрашивать. Просто я вижу, что это тайна.

С этими словами Марчия подошла к порталу (прикрывавший его гобелен лежал сейчас свёрнутый в углу) и принялась над ним колдовать. А Марика скользила взглядом по заваленной вещами комнате и думала, что в ближайшие дни следует рассортировать их и разложить по сундукам и шкафам, чтобы уберечь от сырости, пыли и солнечных лучей.

Открыв портал, Марчия собралась уходить.

– Если я буду нужна, позовёшь меня, – сказала она. – Сможешь?

«Конечно, смогу», – подумала Марика. Ей достаточно было одного взгляда на человека из рода Конноров, чтобы научиться устанавливать с ним мысленную связь.

– А я так быстро не могу, – честно призналась Марчия. – Мне нужно долго присматриваться к незнакомцу... Знаешь, – добавила она робко. – Сегодня с утра я присматривалась к домулу Энри. Он какой-то... не такой. Вроде Коннор, а вроде нет. По-моему, у него что-то не так с даром... Или это тоже тайна?

– В некотором смысле он болен, – сдержанно ответила Марика. – А вот подробности – тайна. Пока что тайна.

Девушка понимающе кивнула и, пожелав удачи, вышла из спальни.