Глава 15.

Кабак «Авральный фрахт» считался в этом городе самым большим – человек на сотню, а то и больше. Не очень высокие потолки, грязноватые, закопченные стены и довольно шумная публика свидетельствовали об отсутствии всяких хитростей. Но тут было и немало темных углов, где можно посидеть, незаметно для любопытных глаз съесть нехитрую снедь и выпить кружку вина.

В одном из таких углов расположились четверо неторопливых субъектов в надвинутых на лоб капюшонах, которые они не откинули даже во время еды. Их затянутые в перчатки руки и мелькавшее под широкими плащами оружие заставляли многих моряков, составлявших основную публику заведения, думать о них как о людях, по которым давно плачет веревка с удавкой, спущенная с реи.

Они не разговаривали. Несмотря на слаженность действий и внешнее сходство, почему-то казалось, что встречались они не часто.

Десяток-другой посетителей, сидящих в зале, не мешали им. Одна компания распевала песни, которые лучше звучали бы на палубе парусника в открытом море, другая шепталась с угрюмым видом, с тоской поглядывая на единственный кувшин вина, стоящий посередине стола, трое матросиков просаживали в окружении недорогих девиц жалованье, заработанное за месяцы тяжелейшего труда, и были этим весьма довольны. Все выглядело спокойно и обычно.

Дверь хлопнула, и в помещение вошел невысокий мускулистый паренек с темно-рыжими, коротко стриженными волосами. Из дальнего угла заведения поднялся грузный бородач и заголосил:

– Анджи, сюда! Иначе пропустишь самое интересное.

Один из парней в капюшоне лениво покосился на крикуна. За его столом сидели трое, перед ними были в привычном порядке раскиданы карты, не хватало четвертого.

Кратчайший путь Анджи проходил рядом с темной четверкой. Взгляд его уже был прикован к картам, он и не думал сокращать путь. Парень мягко обогнул ближайший столик, шагнул еще…

Вдруг в его руке блеснуло лезвие ножа, и рука опустилась на плечо одного из Капюшонов. Двое соседей молчальника, на которого опустился нож, опоздали лишь на долю мгновения. Но когда они перехватили руки рыжего юноши, он поднял к ним невозмутимое, спокойное лицо.

– Ты замахнулся на одного из нас оружием? – осведомился человек в капюшоне, который сидел спиной к стене. Он определенно привык отдавать приказы.

Вместо ответа юноша, чьи руки были зажаты, словно тисками, сделал невероятное усилие и приподнял нож так, чтобы все видели его острие. На кончике ножа шевелился, издыхая, огромный, величиной с дублон, паук-шаркут. Доказательство было очевидно каждому.

Главный Капюшон сделал знак, и его приятели отпустили рыжего Анджи. Тот встряхнулся, почувствовав себя освобожденным, резким движением сбросил паука на пол и наступил на него каблуком. Хитин насекомого отчетливо хрустнул на грязных досках.

– Тогда можешь идти.

Анджи вдруг ухмыльнулся, демонстрируя великолепные зубы:

– Ну уж нет, господа хорошие, так просто от меня не отделаетесь. Я рассчитываю на кувшинчик вина, не меньше.

Выражение лиц людей в капюшонах невозможно было разглядеть, складывалось впечатление, что у них вообще не было лиц. Но один из них сделал указующий жест кабатчику, тот послушно кивнул, дернул подбородком чуть в сторону. Тут же из дверей кухни выскользнул половой – мальчишка с огромным кувшином вина – и понес его к тому столику, куда направился с легким насмешливым полупоклоном Анджи. Там его уже шумно приветствовали картежники, наблюдавшие за всей сценой с удовольствием людей, согласных разделить заслугу и вино более ловкого товарища. Они были готовы даже отложить в сторону карты, чтобы наполнить кружки.

Более того, один старикашка, который до этого отирался около стойки, тоже подгреб к столику удачливого Анджи и был, к немалому удивлению других компаний, благосклонно принят. Но больше картежники ни с кем делиться не собирались, что дал понять бородатый богатырь, рявкнувший на какого-то нищего, попробовавшего послоняться поблизости.

Анджи, шумно выразив восхищение отличным вином, тем не менее незаметно отставил кубок и, чуть покривив губы, гораздо тише проговорил:

– Сухмет, как бы незаметно попросить воды?

– Ну уж нет, – буркнул бородач голосом Рубоса. – Воду тут подают только в двух случаях: если хотят подраться с вышибалой или привлечь к себе внимание. Нам ни то ни другое не нужно, не так ли?

Сухмет, он же подвыпивший старикашка, которого только что приняли в компанию, сидя спиной к четверым Капюшонам, едва слышно произнес:

– Они за нами не следят, все приняли за чистую монету. Говорил я тебе, господин мой, – он повернулся к Анджи, который оказался Лотаром, выкрасившим свои чересчур приметные волосы красной аранской травой, – они самонадеянны и не будут прощупывать этого паука.

– Кстати, – заинтересовался Рубос, – где вы живого шаркута взяли?

Лотар ухмыльнулся:

– Да не был он живым. Я его четверть часа назад на рынке купил у торговца снадобьями, он его поймал, чтобы сделать настойку на оливковом масле.

Рубос кивнул, всем было известно, что масло, в котором выдерживают пару месяцев паука, – единственное средство облегчить боль, а иногда и спасти жизнь укушенному шаркутом.

– А потом, – продолжил Лотар, – насадил его на нож и четверть часа ждал, пока он сдохнет. Мне же пришлось держать нож в рукаве, понимаешь?

– Но я сам видел, как он шевелился.

Сухмет произнес:

– Пауки способны удерживать жизнь некоторое время, вот я и скомандовал ему еще пожить, когда господин поднял свой нож с пауком на кончике. Конечно, дистанционная магия оставляет следы, но если раздавить объект, то… Даже я ничего по остаткам паука не понял бы. Да эти ребята, – он кивнул на цахоров, – и не думают, что тут что-то не так. Как я сказал, они очень самонадеянны.

– Ты с головой-то, – посоветовал Рубос, – поосторожней. Жесты они, в отличие от твоей магии, понимают сразу.

– Нет, нет, – запротестовал Лотар, – наоборот, нужно показать, что они тоже вызвали наш интерес, нужно продолжить, так сказать, знакомство. Хотя бы в расчете получить еще кувшин вина… Кстати, Рубос, как ты можешь пить эту кислятину?

– Неплохое вино, конечно, для севера. Впрочем, я тут не главный любитель.

Он с насмешкой посмотрел на Дваю и Саю в облике двух добрых молодцев, которые уже уговорили полкувшина. Вино им нравилось, они причмокивали и поглядывали друг на друга с одобрением. Оба считали, что глупая инсценировка с картами, на которую их едва удалось уговорить, кончилась не так уж плохо.

– Еще бы, – проговорил Лотар, – в подводном царстве вино – штука редкая.

Двая кивнул, соглашаясь, и налил себе еще полстаканчика.

Сухмет к чему-то прислушался, с облегчением вздохнул и вытер выступивший на лбу пот.

– Нашел! Они общаются на очень редкой и трудной для подслушивания вибрации. Очень низкой, почти за пределами слышимости любого мага из людей.

Лотар спросил:

– Ты их понимаешь?

– Вот что любопытно, – Сухмет оглянулся на Лотара, – ты бы их тоже понял, господин мой. Они говорят на языке славов, твоем родном языке.

– Что они говорят? – спросил Рубос.

– Тот, кого они называют Ворчливым, думает, что нужно идти на обычном корабле. Там, где много народу. – Он помолчал. – Второй по счету и по влиятельности говорит, что на большом корабле на них обратят внимание. Лучше, если они отправятся на Запад незаметно. Четвертый, самый неопытный, спрашивает, в чем дело, к чему такие предосторожности.

На этот раз Сухмет молчал очень долго. Наконец он проговорил, невольно улыбнувшись:

– Сувос, их главный, объясняет, что на Южном континенте цахоры чего-то не учли, на них напали и всех убили.

– Они считают, что их убили вояки, с которыми те столкнулись на дороге? – удивился Лотар.

– Нет, они понимают, что простым воякам это было бы не по силам, но все равно полагают, те погибли по собственной дури. И в значительной мере это правда, господин мой. Не столкнись они с армией, мы бы никогда…

– Что он еще сказал? – потребовал Рубос.

Сухмет вдруг заговорил очень низким, чужим, странно модулированным голосом:

– Архидемон советует так больше не ошибаться. Мы нужны в столице этого самозванца готовыми к бою.

Даже Лотар удивился, как легко Сухмет перешел на прямой, слово в слово, перевод ментальной, неслышимой постороннему речи Сувоса. Впрочем, восточнику это далось нелегко, пот так и тек с него, а выражение глаз выдавало такую муку, что Лотар даже порадовался, что не должен работать на том уровне вибраций, на котором общались цахоры.

– Тогда и в самом деле нужно воспользоваться быстроходным маленьким кораблем, – проговорил Сухмет чуть измененным голосом другого цахора. – С небольшой командой. Такой корабль может просто исчезнуть в конце пути.

Один из Капюшонов оглянулся на Лотара и помахал ему рукой:

– Анджи, садись к нам, у нас появилось к тебе дело.

– Все, господин, они созрели. Только вовремя спрячься за ментальный блок, – прошептал Сухмет, закрывая губы своей кружкой.

Лотар встал, подошел к столику Капюшонов:

– Если вам нужна моя помощь, господа, это обойдется вам…

– Ты получишь все, что мы захотим тебе дать, – проговорил Сувос. Это он сидел спиной к стене.

Лотар кивнул. Хорошо, что его никто не собирался тут же, не сходя с места, накачивать вином, ведь пришлось бы действительно пить. Один из Капюшонов толкнул ему табуретку, Лотар сел.

– Что вы хотите знать?

– Ты с какого корабля?

– Со «Святого Спирадона».

Цахоры переглянулись, их веселила возможность отправиться через море на корабле, названном в честь самого почитаемого местного святого, покровителя моряков, защитника от происков нечистых сил.

– Фрахт есть? Куда идете отсюда?

– Вообще-то капитан промышляет контрабандой, но не зарывается, поэтому все получается тип-топ.

Лотар решил играть разбитного дружелюбного матросика, который тем не менее готов в мгновение ока пустить в ход нож. Это более всего соответствовало тому, как он завязал знакомство. И меньше всего заставляло его притворяться.

– Что за груз?

– Масло, немного соли, селитра и какой-то серый порошок, о котором никто ничего не знает.

– Масло и селитра, – сказал один из цахоров, – не очень разумное сочетание в одном трюме.

Лотар самодовольно ухмыльнулся:

– А у нас два трюма. Так что никакого опасного соседства, все тип-топ, как я уже и сказал, господа хорошие.

– Он мне не нравится, – вдруг сказал один из цахоров на внутреннем языке. – Слишком быстрый, чересчур смышленый.

Лотар даже удивился, насколько отчетливо он услышал их тягучую внутреннюю речь, когда находился близко от Капюшонов.

– Да, – беззвучно ответил ему другой, поглядывая в сторону стойки, – он мне тоже кажется чересчур ловким, но среди моряков таких немало. Работа, понимаешь, требует.

Теперь нужно было сделать так, чтобы заставить их добираться до Западного континента только на этом корабле и только с этим экипажем. Правда, трюк был рискованным, но все сейчас было риском, и немалым.

– Как же ты шаркута увидел? – спросил Сувос. – Здесь не очень светло…

Лотар снова хмыкнул:

– Сам удивляюсь. Проходил мимо, не думал ни о чем, как вдруг увидел, и раз… Даже понять не успел, а он уже на ноже. Но с шаркутом только так и надо. Промедлишь – и каюк.

– Как этот паук тут вообще оказался? – мысленно спросил самый молодой цахор. Его речь была довольно невнятной, он даже слегка рисовался тем, как свободно использует ментальное общение.

– Может, с собой привезли? – так же на внутреннем языке ответил ему тот, с которого Лотар снял паука.

Желтоголовый вздохнул:

– Ну ладно, я пойду. А то вы все шепчетесь…

Договорить он не успел. Сувос наклонился к нему через стол и схватил за отворот куртки:

– Ты слышишь внутреннюю речь?

Лотар посмотрел на него без страха:

– Конечно, слышу. Да я уверен, многие вас бы услышали, ведь маги тоже из людей берутся. Я и сам люблю такие фокусы. – Он помедлил, потом внезапно спросил, словно бы решившись: – А меня не научите?

Сувос отпустил Лотарову куртку, откинулся назад. Если бы он был человеком, он бы, наверное, рассмеялся. Но он не был человеком. И Лотар тут же почувствовал густой, как кипящая смола, поток внимания, исследующий его сознание.

Как Сухмет и предвидел, это был Сувос, самый поднаторевший в таких вещах. Он прошелся по поверхности всего, что Лотару заложил Сухмет, а было там немало, целая вымышленная биография. Правда, с провалами. Чтобы мотивировать эти провалы, Сухмет придумал отличную штуку – увлечение опиумом. У наркоманов ведь стерты некоторые участки мировосприятия, и это было наилучшей маскировкой. По мнению Сухмета, это должно было помочь. И в самом деле помогло.

Сувос вдруг спросил со странной смесью презрения и удивления:

– Давно балуешься опиумом?

Фальшивый Анджи смутился:

– Откуда ты знаешь? Я вроде не говорил?

– Отвечай, – сдержанно попросил самый молодой цахор.

– С детства. Но сейчас деньги стал копить, балуюсь, лишь когда невмоготу.

– Понятно, – кивнул Сувос. – Ладно, расскажи о своем «Спирадоне».

– Капитан у нас классный, известен во всех этих морях. Ингли, может, слыхали? – Ему никто не ответил. – Если вы интересуетесь насчет пассажиров, то у нас как раз никого сейчас нет. Но Ингли идет на Шонмор, это такой островок в стороне Западного континента, поэтому, если нам не по дороге, ничего не выйдет.

Сувос уже принял решение, и главным в его выборе был странный факт, что этот Анджи, по виду лох лохом, непонятным образом слышал их тайную речь. Теперь упустить его было невозможно. А почему бы не совместить это и другое, более важное, дело?

Он спросил, поднимаясь из-за стола:

– Команда большая?

– Так вся команда, почитай, за тем столом собралась, – мотнул головой Лотар.

Сувос быстро оглядел сидящих там людей, покривил губы.

– Нам подходит. Веди. Где вы ошвартованы?

– Пошли, конечно, – согласился Лотар, жадными глазами проследив, как один из цахоров кидает на стол пять больших серебряных монет, за которые в этом кабаке можно было гулять немалой компанией целый вечер. – Только знаете, Ингли на всю округу известен тем, что берет самую высокую плату, но обслуживает по первому разряду. А вы сколько за проезд заплатите?

Его болтовня уже стала надоедать Сувосу.

– Заплатим тоже по первому. Веди.