7. ДРАКА И СЧАСТЛИВАЯ СЛУЧАЙНОСТЬ.

После того, как мы разместились в новом селении, я и Ортис поселились в разных хижинах. Он жил в непосредственной близости от хижины Га-ва-го, в то время как я обитал совсем в другом участке селения. Если бы я и был, так сказать, на дружеской ноге с кем-то из этого ужасного племени, так это с женщиной, которая учила нас языку. От нее то я и узнал причину расположения Га-ва-го к Ортису. Просто последний пообещал ему привести в ту землю, откуда мы родом, где, по его словам, вождь найдет мяса в изобилии.

Наа-ее-лаа тоже жила отдельно от нас. Видимо, Га-ва-го не желал, чтобы пленники общались. Я видел ее очень редко. Однажды встретив ее на берегу озера, я спросил ее, почему же ее не убили и не съели. Она объяснила мне, что когда Га-ва-го узнал, кто она и что ее отец главный полицейский правитель большого города, он немедленно послал к нему воинов с предложением обменять Наа-ее-лаа на сто молодых лаэтских женщин.

— Как ты думаешь, даст ли твой отец такой выкуп? — спросил я ее.

— Я не знаю, — ответила она. — Я не знаю даже, удастся ли им вообще передать послание. Моя раса убивает Ва-гасов сразу же без разговоров. Может быть им и удастся, однако мой отец может не дать выкупа. Я бы не хотела этого. Дочери моего народа также дороги своим отцам, как и я своему. Было бы неправильно отдавать сотню дочерей лаэте за одну, даже если она и дочь Старшего полицейского.

Мы попили и уже возвращались назад, когда я предложил, поскольку мне хотелось еще поговорить и побыть в компании такой очаровательной женщины, пойти в лес и пособирать фрукты. Наа-ее-лаа оказалась не против этого, и мы миновали деревню, углубились в лес. Здесь мы нашли множество аппетитных фруктов. Я сорвал несколько и предложил ей, однако, она отказалась, заявив, что только что покушала.

— Они что приносят тебе фрукты, — спросил я, — или тебе приходится ходить самой и собирать их?

— Если я ем фрукты, то мне приходится собирать их самой, — ответила она. — Они приносят мне только мясо. Именно его я и поела и поэтому не хочу фруктов.

— Мясо! — воскликнул я. — Какое мясо?

— Мясо Ва-гасов, конечно, — ответила она, — какое еще мясо могут есть У-га?

Боюсь, я не смог скрыть своего удивления и отвращения при одной только мысли, что прекрасная Наа-ее-лаа ест мясо Ва-гасов.

— И вы тоже едите мясо этих созданий? — поинтересовался я.

— Почему нет? — откликнулась она. — Вы ведь тоже едите мясо, не правда ли у себя на родине? Ты мне рассказывал, что вы выращиваете животных исключительно из-за мяса.

— Конечно, — возразил я. — Однако мы едим мясо только низших видов и не едим мяса своих братьев по разуму.

— Ты имеешь в виду, что вы не едите мяса соплеменников? — спросила она.

— Да именно это я и хотел сказать.

— Я тоже не ем, — заметила она. — Ва-гасы не принадлежат к тому же виду, что У-га. Они существа более низшего вида, как и те, которых вы едите у себя на родине. Ты мне рассказывал о скоте: об овцах, свиньях, коровах, которых ты описывал как существ, которые бегают на четырех ногах, как и Ва-гасы. Какая же разница, есть ли мясо свиней и баранов или мясо Ва-гасов, которые тоже низшие существа.

— Но у них же человеческие лица! — воскликнул я. — И у них есть язык.

— Тебе лучше начать есть их мясо, — заметила она, — иначе ты вообще его не попробуешь в Ва-наа.

Чем больше я думал над этим, тем больше склонялся к тому, что она права. В конце концов она не более преступила законы природы, чем мы, питаясь мясом скота. Для нее Ва-гасы были даже хуже, чем скот. Они были опасными и ненавистными врагами. Чем глубже я вникал в эту проблему, тем больше понимал, что мы у себя на Земле нарушаем естественные законы, поедая свой домашний скот, который мы даже любим, в не меньшей степени, чем У-га, которые поедают мясо своего четвероногого врага Ва-гасов. У себя на земле на фермах мы выращиваем скот, овец, разводим маленьких поросят. Очень часто мы привязываемся к ним и они к нам. Мы завоевываем их доверие, и они полагаются на нас, пока они не достигнут определенного возраста, и тогда мы их убиваем и съедаем. Таким образом ничего удивительного нет в том, что У-га поедают мясо Ва-гасов, хотя, что касается меня, я бы никогда этого не смог и даже не пытался.

Мы уже возвращались из леса и почти подошли к нашим хижинам, когда встретили Ортиса возле дома Га-ва-го. Увидев нас обоих вместе он помрачнел.

— Если бы я был на твоем месте, — обратился он ко мне, — я бы не проводил так много времени с ней. Это может навлечь гнев Га-ва-го.

Ортис заговорил со мной в первый раз с тех пор, как мы попали в это селение. Мне совсем не понравились его слова и манера обращения.

— Занимайся своим делом, Ортис, — заметил я и мы пошли дальше с Наа-ее-лаа.

Я увидел, что его глаза угрожающе сузились, и он вошел в хижину Га-ва-го. Каждый раз, когда я шел на реку, я проходил невдалеке от хижины Наа-ее-лаа. Она стояла немного в стороне, но я всегда дела небольшой крюк в надежде встретить ее. Однако, я никогда не был у нее в хижине и не ходил к ней, поскольку она меня не приглашала. Понимая ее положение, я не настаивал на этом. И кроме того, я знал, конечно, что не зная обычаев ее народа, можно невольно ее обидеть.

Так случилось, когда я в следующий раз пошел к озеру и решил снова сделать крюк, чтобы оказаться поблизости от хижины Наа-ее-лаа, я услышал два голоса. Один из них принадлежал Наа-ее-лаа, а другой — мужчине. Девушка говорила гневно и повелительно:

— Покинь мое жилище, создание!

Это были первые слова, которые я услышал, а затем заговорил мужчина.

— Пошли, увещевал он, — давай станем друзьями. — Приди ко мне в хижину, и ты будешь в безопасности. Га-ва-го мой друг. — этот голос принадлежал Ортису.

— Уйди! — снова приказала она. — Я лучше лягу с Га-ва-го, чем с тобой!

— Тогда знай, что ты пойдешь со мной, хочешь ты этого или нет. Га-ва-го отдал тебя мне. Пошли!

Видимо здесь он схватил ее, потому что она закричала:

— Как ты смеешь прикасаться ко мне, Наа-ее-лаа — принцесса Лаэте.

Я был уже у самого входа и не собирался слушать продолжения. Я отбросил в сторону покрывало, закрывающее вход. Они были здесь, посредине единственной комнаты. Ортис старался подтащить девушку к выходу, а она отчаянно сопротивлялась. Ортис стоял спиной ко мне и поэтому не мог знать, что кто-то проник в хижину до тех пор, пока я не оказался позади него. Я грубо схватил его за плечо и, оторвав от девушки, повернул к себе лицом.

— Ты, скотина, — заорал я, — убирайся отсюда пока я не прибил тебя. И не вздумай больше приставать к этой девушке.

Его глаза сузились и он уставился на меня угрожающе и произнес:

— С самого детства ты жульнически лишал меня всего, что я хотел. Ты погубил мою жизнь на Земле. Однако теперь роли переменились. Ваша карта бита. Поверь мне, что когда ты становишься у меня на пути, ты подписываешь свой смертный приговор. Только благодаря мне ты еще жив, одно мое слово — и Га-ва-го убьет тебя. Проваливай к себе в хижину и перестань путаться в чужих делах, это дурная привычка — которую ты приобрел на Земле, и она ничего тебе не даст внутри Луны. Женщина моя! Га-ва-го отдал ее мне. Даже если ее отец не даст выкупа, ее жизнь в безопасности, пока я желаю этого. Твое вмешательство может привести только к твоей гибели и не принесет ей ничего хорошего, даже если тебе удастся отвадить меня, ты только приговоришь ее к смерти, если ее отец не пришлет выкупа. Га-ва-го, кстати сообщил мне, что вероятность того, что его воины передадут послание Сарготу, ничтожна.

— Ты слышала его? — повернулся я к девушке. — Что ты на это скажешь? Может быть он прав?

— Я не сомневаюсь в том, что он говорит правду, — отвечала она. — Однако, знайте, чужестранцы, что честь принцессы Лаэте превыше ее жизни.

— Прекрасно, — сказал я. — Ортис, ты слышал? Теперь убирайся.

Он буквально побелел от гнева и одно мгновение казалось даже, что он бросится на меня. Однако этот человек всегда был трусом. Он удовлетворился тем, что злобно посмотрел на меня и не сказал ни слова, вышел из хижины.

Я повернулся к Наа-ее-лаа после того, как покрывало упало за Ортисом.

— Да, хуже некуда. Мало и того, что ты томишься в плену Ва-гасов, тебе еще досаждает человек, который так похож на твой народ.

— Твоя доброта бесконечна, — ответила она. — Ты храбрый человек, однако я боюсь, что ты поплатишься за то, что встал на мою защиту. У этого человека власть. Он многое пообещал Га-ва-го. Он собирается научить как пользоваться странным оружием, которое вы привезли из своего мира. Женщина, которая приносит мне пищу, рассказала мне об этом. Она рассказала также, что все племя в восторге от тех предложений, которые твой друг сделал Га-ва-го. Он научит их делать оружие, которым вы убивали их воинов, и оно сделает их невидимыми. Тогда они смогут уничтожить любого из Ва-гасов и даже нападать на города У-га. Он пообещал отвести их на то место, где стоит та вещь, на которой вы прибыли сюда. Он сказал им, что там они найдут еще оружие, похожее на то, что было у вас, и то, что производит такой громкий звук и убивает. Он сказал, что им достанется все это, а позднее он научит их, как делать вещи, подобные той, что принесла вас сюда из вашего мира. И он сказал, что возьмет Га-ва-го и всех Ва-гасов с собой на Землю.

— Если кто во Вселенной и способен на это — так это он, — ответил я. Однако мало вероятно, что он выполнит этот план. Скорее он обманывает Га-ва-го, чтобы сохранить себе жизнь, и надеется на счастливую случайность, которая позволит ему вернуться на корабль, к нашим друзьям. Но он плохой человек, Наа-ее-лаа, и ты должна опасаться его. Хижина около твоей пустует, и я поселюсь в ней. По-моему бесполезно спрашивать Га-ва-го, поскольку он дружен с Ортисом, он не позволит мне переселиться. Если я тебе когда-нибудь понадоблюсь крикни как можно громче: «Джулиан», и я приду.

— Ты очень добр, — ответила она. — Ты напоминаешь мне лучших людей из благородного сословия при дворе Старшего полицейского Саргота, моего отца. Они тоже благороднейшие люди, которые придут на помощь женщине, но других нет в Ва-наа. Тысячи кельдов назад Калькары уничтожили власть благородных и Старших полицейских и все цивилизации, которые существовали в Ва-наа. Только в Лаэте мы еще сохранили нечто, напоминающее прежние времена. Я бы хотела привести тебя в Лаэту. Там бы ты был в безопасности и счастлив. Ты смелый человек. Удивительно, что ты не женат.

Я уже собирался ответить, когда покрывало над дверью откинулось и вошел но-ванский воин. За ним виднелись еще трое. Они все были настороже и даже вытащили копья.

— Вот он, — сказал главный и затем обращаясь ко мне: — Пошли!

— Почему? — спросил я. — Чего вы хотите от меня?

— Неужели ты осмеливаешься спрашивать, когда тебе передают приказ Га-ва-го? — удивился воин.

— Так это он послал за мной? — спросил я.

— Пошли, — потребовал главарь, и не дожидаясь меня, они зацепили меня копьями за руки и за шею и выволокли из хижины. У меня возникло предчувствие, что это конец. У входа я повернулся и посмотрел на девушку. Она стояла с широко открытыми глазами, вся напряженная, и смотрела, как меня тащат наружу.

— До свидания, Джулиан, — произнесла она. — Мы никогда больше не увидимся, потому что нам не в чем будет сохранить наши души для нового воплощения.

— Мы еще не умерли, — откликнулся я. — И помни, если я буду нужен-позови меня.

Тут покрывало упало, и она скрылась из моих глаз.

Они привели меня не в мою хижину, а в другую невдалеке от дома Наа-ее-лаа. Здесь меня связали по рукам и ногам кожаными ремнями и бросили на пол. После этого они оставили меня, опустив за собой покрывало над входом. Я не думаю, что они собирались съесть меня. Ортис поддержал меня, когда я объяснил Га-ва-го и другим, что наше мясо отравлено, и хотя все еще оставалась вероятность, что они могут проверить наше утверждение, я был уверен в том, что они на это не пойдут.

Ва-гасы изготовляют кожу из умерших. Лучше куски они используют для своей амуниции. Кожу похуже они режут на полоски и используют вместо веревок. В основном это прочная кожа, но иногда попадаются непрочные куски, особенно если их плохо приготовили. Воины, притащившие меня в хижину, едва ступили за порог, а я уже начал пытаться порвать или, по крайней мере, ослабить свои путы. Я напрягался изо всех сил, пока не почувствовал, что ремни на руках поддаются. Однако, это требовало больших усилий, и я часто останавливался, чтобы отдохнуть. Не знаю, как долго я бился над ними, но наконец понял, что как бы они не поддавались, они не лопнут. Что я собирался делать со своей свободой, я не знал, поскольку вообще мало шансов, что мне удастся выбраться из деревни незамеченным. Было свое неудобство в том, что постоянно было светло как днем: в сумерках я бы как нибудь постарался ускользнуть незаметно из деревни.

Отдыхая после очередной попытки, я неожиданно услышал странный стонущий звук, и всю хижину затрясло. Тут я понял, что снова налетела буря. Вскоре по крыше застучали капли дождя, и я услышал ошеломляющие и оглушающие раскаты лунного грома. По мере того, как буря расходилась, я представлял ужас Но-вансов перед ней. И даже находясь в таком положении, я не мог не улыбнуться при одной мысли о их замешательстве. Я понимал, что все они попрятались по хижинам. Я снова возобновил свои попытки освободить руки, но безуспешно. Вдруг сквозь вой ветра и шум дождя до меня явственно донесся крик:

— Джулиан!

Наа-ее-лаа, — подумал я. — Она нуждается во мне. Что они делают с ней? Перед моим мысленным взором промелькнули десятки картин, и в каждой я видел, как божественное создание — лунная девушка — становилась жертвой необузданной жесткости. То ее пожирал Га-ва-го, то воины рвали на части… и снова, копья воинов вонзались в ее нежную кожу. То это был Ортис, который явился за подарком Га-на-го. И именно эта последняя мысль привела меня буквально в бешенство и удесятерила мои силы. Я всегда считался сильным мужчиной, однако, в тот момент, когда нежный голос прорвался ко мне сквозь бурю, и мое воображение нарисовало мне Ортиса, сжимающего ее в объятиях, что-то случилось со мной и придало мне воистину геркулесову силу. Путы на руках лопнули, как шерстяные ниточки. Мгновение и я разорвал путы на ногах и вскочил. Я ринулся к двери, наружу-на меня обрушился ветер и дождь. В два прыжка я достиг хижины, где обитала Наа-ее-лаа, сорвал покрывало и ворвался внутрь. И здесь я увидел кошмар: Ортиса. Одной рукой он держал нежные руки девушки, а второй вцепился ей в горло и душил пытаясь опрокинуть ее на пол. На этот раз он стоял лицом к двери. Как только он понял, кто ворвался, он отшвырнул девушку и пошел мне навстречу. Кажется, в первый раз в жизни он не боялся. Его страсть к девушке, его ненависть ко мне, ярость при мысли о том, что я снова помешал ему-все слилось воедино. Он буквально сошел с ума и ринулся на меня как сумасшедший. Мгновение мне казалось тогда, что я не выдержу града ударов, обрушившихся на меня. Однако, это длилось недолго. В следующий момент я достал его левой по подбородку, потом правой прямо в лицо, и хотя он был прекрасным боксером, он ничего не мог поделать со мной. Ни у кого из нас не было оружия, иначе кто-нибудь уже был бы убит. Я пытался убить его голыми руками. Наконец, после того, как с десяток раз он падал, а я каждый раз поднимал его и бил, бил не переставая, он лежал уже не двигаясь. И я был уверен, что убил его. С чувством огромного облегчения, смотрел я на безжизненное тело. Затем я повернулся к Наа-ее-лаа.

— Пошли, — сказал я. — Нам представляется случай для бегства. Более благоприятного момента нам больше не представится. Ва-гасы сидят по своим хижинам, корчась от ужаса перед бурей. Я не знаю удастся ли нам убежать, однако ничего худшего, чем здесь. с нами случится не может.

Она даже вздрогнула при одной только мысли выйти наружу в бурю. Хотя она и не боялась до такой степени как суеверные Ва-гасы, все же она трепетала перед яростью стихии. Как и вообще все жители Ва-наа. Однако она не колебалась и, когда я протянул руку, она вложила в нее свою, и вместе мы шагнули в круговерть дождя и ветра.