ГЛАВА 9.

— Интересно, сколько рабов они угробили, чтобы это построить? — спросил Кирилл.

Было еще темно, лодка быстро плыла по течению вместе с небольшими льдинами. Вдоль левого берега тянулись развалины, вдоль правого — городские кварталы. Над ними гигантской трехъярусной пирамидой высился озаренный огнями Центаврос. На строительство его пошли части домов, стены и перекрытия, бетонные плиты и каменные блоки. Не очень-то продуманно они строят, решил Кир: одна стена пирамиды круче другой, слева средний ярус выше, чем справа, да и площадка на вершине какая-то скошенная.

Каждый ярус заканчивался открытой галереей с цепочкой огней, в свете которых двигались крошечные человеческие фигурки. Над пирамидой торчала решетчатая мачта с гроздью прожекторов.

— Посмотри в ту сторону, — сидящий рядом на корме Денис показал левее. — Видишь, на стене?

— Ага, ползет.

Вдоль обращенной к берегу стены Центавроса тянулась пара штанг или рельс — отсюда они казались двумя стальными проволочками, — по которым к галерее среднего яруса медленно поднимался контейнер с железнодорожный вагон размером.

— Окна в стенах вижу. — Кир прищурился. — Мелкие совсем. А на галереях пушки, кажется, стоят. Интересно, как они фундамент сделали, чтоб такую дуру выдержало?

— Горлагос имцентаврос багила терза, — сказала Мариэна, сидящая на лавке гребца с веслом на коленях. — Модо лагос.

Денис забормотал:

— Гарлагос? Почему «гар»? «Лагос» — это на лингвейке «портал», а точнее — «око», так они называют порталы. Варханы оккупировали Наргал давно и насаждают здесь свой язык. Их и наргальский похожи примерно в такой же степени, как русский и украинский, хотя поменьше все же…

— Так что она сказала? — перебил Кирилл.

— «Гар-портал» находится внутри Центавроса. «Гар»… а, ну да — главный. Не совсем, но примерно так: главный портал. А «модо» значит большой.

Лодка плыла дальше. Пирамида, основание которой было скрыто за городскими домами, медленно уползала назад. Кварталы тянулись и тянулись — Наргелис занимал длинную полосу земли между рекой и горным кряжем.

— Моя рана, — начал Денис. — Э… Мариэна — сига. Сига заторча.

Терианка достала из сумки на поясе бинты и несколько склянок. «Королем Джунглей» Кир надрезал штанину возле раны, и девушка промыла ее жидкостью из склянки. Денис тихо постанывал. Мариэна помазала рану бруском, похожим на волокнистое мыло, достала пинцет и вытащила пулю, застрявшую неглубоко, под самой кожей. Крови было порядочно, но рана вряд ли угрожает жизни. Мариэна залепила ее веществом, похожим на воск, которое быстро схватилось, стянуло кожу, замотала бедро ученого бинтом и, ни слова не говоря, ушла в носовую часть лодки.

Денис лежал на боку, уткнувшись лбом в борт, и не шевелился. Кирилл дважды окликал Мариэну, когда она оглядывалась, брал в руки весло, показывал на берег — мол, надо пристать, но терианка лишь молча отворачивалась.

Домов на правом берегу поубавилось, а слева по-прежнему тянулись однообразные руины, перемежаемые пустырями. Небо черное, вода тоже, по ней светлыми пятнами плывут льдины. Редкие бледные огни на берегу. Мрачный, молчаливый мир…

Денис тихо застонал, трогая бедро. Мариэна встала и подошла к нему, сунула ученому какое-то снадобье из своей сумки. Денис пофыркал, покривился, но выпил. Закашлялся, лицо порозовело, взгляд прояснился. Кир припомнил бодрящую настойку, которой в варханском лазарете его напоил Явсен, — наверное, зелье Мариэны того же рода.

Когда девушка выпрямилась, он собрался повторить, что надо причаливать, коснулся ее руки — и терианка дернулась, словно ее током ударило. Лодка качнулась, Мариэна присела, схватившись за борт. Помолчала, уставившись в дно, и произнесла несколько слов.

— Переведи, — сказал Кирилл.

Денис, все еще держась за бедро, ответил:

— Кажется, говорит, что не права. Нет, «ингейт-ко», «ко» — прошедшее время… Была не права.

— Значит, простила меня за то, что я не спас мир, то есть миры?

— Наверное, да. Хотя я предпочитаю слово «реальности». «Миры» — слишком фантастично звучит. Кстати, ты знаешь, что в языке варханов слово для «мира» и «власти» одно — «валд»? Интересно, если задуматься.

Мариэна направилась к носу, и Кир окликнул:

— Стой! Я хочу причалить!

Он поднял весла и выпрямился, чтобы пройти к лавке для гребца. Мариэна, развернувшись, обронила несколько слов.

— Приказывает не делать этого, — перевел Денис.

— Пусть приказывает рыбам в реке, — буркнул Кир. — Я гребу к берегу.

Когда он шагнул вперед, терианка нацелила на него черный револьвер, из которого недавно стреляла по варханам на полосатых катерах.

Криво улыбнувшись, Кир перебрался через лавку. Сел. Мариэна подалась вперед, ствол уставился ему в лицо. Кирилл принялся вставлять весла в уключины. Она в упор глядела на него, Денис испуганно молчал.

Наконец Мариэна заговорила, и ученый поспешно перевел:

— Она утверждает: нельзя к берегу. Кирилл, слышишь? Нельзя!

— Почему нельзя? — Кир вставил второе весло. — Пусть объяснит, тогда я решу, что делать.

Денис задал вопрос, терианка выпалила в ответ длинную тираду, потом глубоко вдохнула и заговорила спокойнее, тише. Кирилл ждал — не греб, но и весла из уключин не вытаскивал.

— Говорит, в городе «кулаг», то есть «баркулаг»… «Бар» — это приставка, которая означает «много». У них такой счет: ун, ак, мак, кри, пен, сун, эллен… Если хочешь указать количество предметов, цифра присоединяется к слову как приставка: «пенграда» — пять домов, «элскорч» — семь ружей. А «бар» — много.

— А «кулаг»?

— «Баркулаг вархан» — слышал, как она сказала? «Кулаг» — это отряд или патруль. «Баркулаг» — много патрулей. «Баркулаг вархан имморграда» — «много варханских патрулей в городе». У последнего слова интересная конструкция: «им» — то есть «в» или «среди», тоже прибавляется к слову, получается как бы новое существительное «вгород» или «внутригородье». Город на лингвейке — «морграда». Мы плывем вдоль «морграда Наргелис». «Града» — дом, а «мор» — это когда чего-то очень много. Есть приставка «бар» — десятки или сотни, а «мор» — тысячи, десятки тысяч. «Морграда» — тысячи домов, грубо говоря, «тысячедомье», то есть «город». Ну а «им-морграда» — соответственно, «в-внутри-города» или «среди-множества-домов»… то есть, по-нашему, «в городе», понимаешь?

— Значит, «Баркулаг вархан имморграда» — «много варханских патрулей внутри города»?

— Ну да, именно так. А еще любопытно, как у них передаются наши падежи…

Мариэна прервала их филологические изыскания — теперь она говорила совсем спокойно. Присела, убрав револьвер, положила руку на весло.

— Не надо к берегу, — повторил Денис. — Позже. Впереди… Ку пата «пикаграда»?

Девушка ответила длинной фразой.

— Что же такое «пикаграда»? — забормотал Денис. — «Града» — дом, «гармада» — армейский дом, а «пика»… Вообще-то это значит «энергия» или «сила»… Кирилл, слышишь? Не стоит плыть к берегу, там полно варханских патрулей. Впереди эта пикаграда, какой-то «силовой дом», у Мариэны там друзья. Мы должны плыть к ним, они помогут.

Терианка все еще держалась за весло, холодные пальцы касались руки Кирилла.

— Друзья — то есть другие повстанцы? — спросил он. — В этой «пикаграде» их вторая база?

Вопрос Денис перевести не успел — справа донеслось жужжание. Над крышами со стороны Центавроса летели две искры, они быстро приближались.

— Гранчи! — Мариэна вырвала весло из руки Кира. — Хонназадор!

— Ложись на дно, — перевел Денис. — А точнее «Стань легшим-на-дно-мужчиной».

Искры разгорелись, каждая распались на три — и стало видно, что это самолеты с сигнальными огнями на фюзеляже и крыльях. Рокоча винтами, машины начали снижаться, разлетаясь в стороны.

Беглецы упали на дно, Мариэна снова достала револьвер.

У машин был длинный узкий фюзеляж, похожий на торпеду, перед кабиной торчал штырь — может, оружейный ствол, а может, что-то другое. Под крыльями висели бочонки, тускло поблескивающие железными боками. Рокот накатил волной — и опал, когда один из самолетов пронесся неподалеку в сторону заброшенной части Наргелиса. Снизу корпус был украшен гербом: череп с торчащими по бокам лезвиями секир.

Самолеты пересекли реку и закружили над берегом. Мариэна с Киром сели, терианка махнула рукой вперед, сказала: «Пикаграда ама» — и осторожно пробралась к носу. Приложив ладонь козырьком ко лбу, с беспокойством поглядела в сторону, куда улетели крылатые машины.

— Спроси, как долго нам плыть, — велел Кир.

Денис спросил, Мариэна ответила и повернулась к городу. На лице ее отразилась тревога.

— Недолго. Хотя мне никак не удается соотнести их время и наше.

— Еще спроси: много у варханов самолетов? — не отставал Кирилл. — И куда полетели эти?

Денис снова принялся задавать вопросы, Мариэна нехотя отвечала — односложно, скупо, но Кирилл все равно продолжал спрашивать. Выяснилось, что на вершине Центавроса есть аэродром — «гранчапада», то есть «самолето-место». Там не больше двух десятков машин, «гранчей», как называла их Мариэна. В бочонках под крыльями яд, и пилоты сейчас распыляют его над заброшенной частью города, чтобы потравить магулов, а заодно и прячущихся терианцев. Такие рейды происходят периодически, обычно повстанцы узнают о них заранее, но сейчас самолеты появились неожиданно.

Позади зажужжало, они оглянулись. Еще четыре искры летели к реке со стороны Центавроса. Две, круто свернув, понеслись над водой, и Мариэна с Кириллом упали на дно лодки. Самолеты промчались совсем низко, их обдало волной воздуха. Мариэна произнесла несколько слов, Денис перевел: «Не вставать, гранчи вернутся».

Лодка плыла дальше, рокот винтов то нарастал, то стихал. Раздался вздох, и Кир скосил глаза на Дениса.

— Что, плохо тебе?

Кирилл и Мариэна лежали лицом кверху, а ученый — книзу, уткнувшись носом в забранные кожей доски.

— Не переживай, рана несерьезная, — сказал Кир. — Болит?

— Я очень мучаюсь от боли, — Денис не поднимал головы. — Хотя осознаю, что она не такая уж сильная.

— Так чего ж мучаешься? Терпи.

Денис повел плечами.

— А ты не боишься, Кирилл?

— Чего? — удивился тот.

— Всего этого. Всего, что происходит. Кажешься спокойным, даже флегматичным.

— Боюсь, конечно. Просто я вообще не очень-то эмоционально на окружающее реагирую.

Денис помолчал и объявил:

— Я умный.

Кирилл приподнял бровь.

— Ну, в целом, я тоже. Только вот пока что меня мой ум сюда привел. Не очень-то он мне много в жизни дал.

— Я умный, — повторил Денис, не слушая, — и я слабак.

Кир не слишком хорошо знал ученого, чтобы соглашаться с этим заявлением или опровергать его, хотя на подземной базе повстанцев, когда убегали от внезапно напавших варханов, растерявшийся Денис вел себя не лучшим образом.

— Ботан, — продолжал спутник. — Ботаник. Помнишь, как нас этот…

— …Мышца обозвал?

Неподалеку вновь пронесся самолет, и, когда рокот винтов стих, съежившийся Денис сказал:

— Так вот он — не трус.

— Тупой, поэтому и не трус. Умный человек всегда найдет, чего бояться.

— Он сильный. Сильный духом, я так думаю. И те люди, с которыми ты пришел в «Старбайт». Ты сам… не знаю, кажется, тоже. А я слабак. Наверное, это издержки ума. Я ведь действительно умный. По сути, это я создал установку, которой мы поймали сигналы терианцев. Не шеф лаборатории, которую содержал Айзенбах, нет, идея принадлежала мне, да и техническое воплощение по большей части тоже. И я единственный, кто более-менее изучил их язык. У меня айкью за сто шестьдесят… хотя тесты эти условны, конечно. Умный — и слабак. Ботан. Повышенная чувствительность к боли, пугливость… Ничего не могу с этим поделать, трушу, это невозможно контролировать. Я тебе завидую, — добавил Денис, поворачиваясь на бок. — Ты, наверное, тоже боишься, но хотя бы не так панически, как я.

Со стороны города донеслись приглушенные выстрелы. Мариэна приподнялась, жестом показав землянам, чтобы они не следовали ее примеру. Выстрелы не смолкали, но вскоре их начал заглушать шум моторов, которые то звучали тише, то яростно взревывали и хрипели — словно пара десятков машин наперегонки гоняли по берегу.

Денис, зябко кутаясь в куртку, продолжил сеанс ботанических самокопаний:

— Все-таки ты достойнее себя ведешь во всей этой заварухе, хотя вроде такой же ботан. Я думал, все интеллигенты, вернее, люди интеллектуальной деятельности, трусливы. Ведь это логично: дурак бросается головой вперед, ни о чем не думая, а умный пытается все понять, просчитать варианты, обдумать, что ему может угрожать, как, насколько — и поэтому боится.

— Нет, не логично, — возразил Кир. — Страх — это инстинкт, а не логика.

— И все равно для моей трусости это было оправдание, понимаешь? А теперь вижу: не все такие, только я. Трус. И мне надо исправляться!

Он схватился одной рукой за борт, второй за плечо Кира и сел.

И тут же улегся обратно.

Шум моторов начал стихать: машины ехали прочь. Выстрелы стали реже, но не смолкали. Ветер принес запах гари. Кир приподнялся. Мариэна снова сделала жест, показывающий, что надо лежать, и даже прикрикнула на него, но он сел спиной к левому борту, согнув ноги в коленях, уставился на город. Там горели несколько домов, дым поднимался к небу. Между зданиями появлялись и исчезали фигурки людей, мелькали вспышки выстрелов.

— Спроси у нее, что происходит.

Денис перевел:

— Она не понимает. Похоже на облаву, которую иногда устраивают варханы вместе с… Со своими помощниками из местных.

— С полицаями.

— Почему с полицаями?

— Ты фильмы про фашистов смотрел?

— Я не смотрю кино. Предположим, с полицаями. Здесь их называют «прианы» — «при-ан», то есть «свой-чужой». Так вот, это похоже на облаву, но очень крупную, таких давно не было.

— Наверное, из-за Леши и остальных, — предположил Кирилл. — Ловят их всей толпой.

Они плыли уже вдоль городской окраины, где среди жилых домов виднелись фабричные трубы, вращались целые рощи скрипучих медлительных ветряков, а на берегу крутились колеса водяных мельниц.

Мариэна села на носу лодки спиной к спутникам.

— Как ты думаешь, мы долго плывем? — сказал Денис.

— По-моему, нет. Хотя есть уже хочется. Замерз?

— Да.

— Это тебя из-за потери крови морозит.

— Послушай, у меня сейчас возникла мысль, — медленно произнес ученый, — а может, она и есть предательница?

Кир поглядел в спину неподвижно сидящей девушки. Если над Наргелисом нет купола, электроника работает нормально, имеются обычные радиопередатчики, значит, и на базе Лукана такой наверняка стоял, и через него шпион мог связаться с варханами, сообщить, где спрятана угнанная портальная машина. Что, если раньше предатель не хотел выдавать себя, потому что его основное задание — подобраться к центральной базе, про которую знал только Лукан? Но похищение ворсиба для варханов слишком серьезное происшествие, и шпион пошел на риск. Почему Мариэна, когда они появились наверху, уже была там, хотя оба механика так и остались в подвале?

— Нет, подожди, — сказал Кирилл, — зачем тогда она сама же про «слангача» заговорила, то есть про предателя? Навела нас на эту мысль.

— Чтобы отвести от себя подозрения, — пояснил Денис. — Она не дает нам пристать… Куда мы плывем? Что это за пикаграда? Может, там база варханов, а не повстанцев.

В воздухе так ощутимо запахло паранойей, что Кир поморщился:

— Ну все, хватит. Даже если она шпионка, что нам делать? Грести к берегу — не выход, без ее помощи мы быстро попадемся варханам или этим полицаям-прианам, а в город она не хочет. Значит, выбора нет: пока что плывем дальше и наблюдаем за ней.

Денис приложил ладони к ушам, отнял.

— Слышишь — гудит?

Кирилл приподнялся. Впереди через реку протянулась полоса огней.

— Кажется, плотина.

— Пикаграда? — спросил Денис, показав вперед.

— Ама пикаграда, — подтвердила Мариэна.

— Пика… теперь понятно, что это значит! Кирилл, ведь плотина, точно? Сейчас я… Помоги мне встать, пожалуйста.

— Ты и сам можешь, — отрезал Кир. — Хватит жалеть себя, я тебе говорил: рана неопасная. Встань и посмотри.

Денис отставил раненую ногу, осторожно оперся на нее, наконец выпрямился во весь рост, на всякий случай ухватив Кира за плечо. Течение стало слабее, зато волнение усилилось. Лодка приближалась к высокой бетонной стене, которая пологой дугой перегораживала реку.

— «Пикаграда» — гидроэлектростанция, и сейчас нас затянет под нее! — всполошился ученый. — Там затор!

У основания плотины вода бурлила, льдины громоздились друг на друга, приподнимаясь, постепенно их затягивало в невидимые отверстия, через которые вода уходила вниз. Если туда попадет лодка, ее перевернет и расплющит о лед.

— Пута! — Мариэна схватила весло. Села на лавку, вставила его в уключину и показала рядом с собой. — Куча, пута!

— Я понял, понял: садись, греби. — Взяв второе весло, Кир уселся возле девушки.

Она стала грести, поворачивая лодку к правому берегу. Из воды там торчали сваи с настилами, между ними над волнами выступали края железных сеток, похожих на обычную земную «рабицу».

— Что это? — спросил Кирилл и повысил голос: — Переведи: что в той стороне?

Денис задал вопрос, Мариэна ответила, и он надолго замолчал.

— Ну? — не выдержал Кир. Их все ближе подтягивало к плотине, но и до пирсов оставалось недалеко.

— Я не могу понять. Что-то вроде «плавать сады». Или не плавать, а… Может, это слово означает «рыба»? Получается: «рыбьи сады».

— Ясно, рыбное хозяйство. Но зачем нам туда?

— Смотри! — раздалось в ответ. — Левее!

Кирилл и Мариэна, наверное, уже запомнившая некоторые русские слова, обернулись. От левого берега вдоль плотины плыл полосатый катер, такой же, как те два, что напали на них возле базы повстанцев. Двигался он быстро — возле «рыбьих садов» окажется одновременно с лодкой.

— Эма кулаг вархан, — сказала Мариэна.

— Эма? — повторил Кир. — Калгар и вархан я понимаю, а эма…

— Вода, — пояснил Денис.

— Значит: «водный патруль варханов». То есть они не за нами плывут, а патрулируют здесь.

— Заточа пикаграда. Заточа, порла. Барвархан.

— А «заточа» с «порлой» что означают?

— «Опасное» и «важное».

— Гидроэлектростанция — опасное место, — сообразил Кир. — Опасное и важное, то есть… ответственное, что ли? Охраняемый объект, короче говоря, поэтому здесь много патрульных.

— Наверное, так, — вздохнул Денис сзади. — У меня опять нога разболелась. От страха, думаю.

Они подплывали к «рыбьим садам», двигаясь наперерез течению. Льдины били в правый борт, Кир то и дело попадал по ним лопастью, отталкивал. Наконец он сказал:

— Денис, перегнись через борт и толкай их от лодки. Мешают грести.

— Я боюсь, что нас могут увидеть с мостков, — сказал ученый. Пыхтя, он навалился грудью на бортик и вытянул руки.

— Ничего, главное, не услышат, возле плотины сильный шум.

Бетонная стена метров на пять поднималась над водой, поверху шла ограда, за ней стояли обложенные мешками будки с торчащими из окон стволами — то ли больших пулеметов, то ли маленьких пушек. Между будками прохаживались часовые, на крышах горели прожекторы. Два самых ярких маленькими солнцами сияли на концах плотины, где высились угловатые здания с решетчатыми окнами.

Катер приближался. На носу его зажегся прожектор, желтый луч ударил вдоль плотины. Гул воды, скрип и стук льда уже почти оглушали.

— Они нас вот-вот заметят! — крикнул Денис. Он пыхтел и фыркал, отталкивая льдины от борта, и все равно Кир едва мог грести. Пришлось вытащить весло из уключины, выпрямиться и опускать лопасть в воду вертикально.

— Ата! — Мариэна показала на низкий бетонный выступ, торчащий из воды возле сетки «рыбьего сада».

— Туда! — пояснил Денис.

— Что это? — спросил Кир. — Отсюда не могу разобрать.

— Греби туда! Прожектор с катера вот-вот осветит нас!

— Ладно, не ори, вон люди на пирсе, могут услышать.

Еще несколько взмахов весла — и Кирилл понял, что они приближаются к верхушке широкой бетонной трубы, немного выступающей над водой. Слева, справа, у пирса и под ближайшим настилом виднелись другие трубы.

— Парги! — крикнула Мариэна.

Луч прожектора почти осветил лодку, которая подплыла к трубе. Отразившись от пирса, волна ударила в борт, сильно качнула посудину. Нос врезался в бетон.

Перед этим Мариэна, бросив весло, выпрямилась — и не смогла удержать равновесие. С тихим вскриком она кувыркнулась через борт. Плечом и головой ударилась о льдину, та накренилась, девушка заскользила в воду.

Нагнувшись, Кир ухватил ее за плечи, потянул обратно.

— Да что же вы делаете! — Лодка закачалась, когда мимо пробежал Денис, позабывший о раненой ноге.

Течение поволокло посудину дальше, но потом она остановилась. Вытаскивая Мариэну из воды, Кирилл оглянулся: Денис сидел на стенке трубы верхом, придерживая лодку здоровой ногой и одной рукой.

— Сюда, быстрее!

Из ссадины на виске Мариэны сочилась кровь. Девушка обхватила Кира за шею, он ее — под мышки, рывком поднял и сам едва не свалился в воду.

— Здесь скобы! Быстрее, мне трудно удерживать!

— Всё, отпускай! — с этими словами Кирилл шагнул с лодки на край трубы.

Мариэна повисла на нем, он начал заваливаться назад, взмахнул свободной рукой, но тут терианка уперлась подошвами в бетон, и Кир сумел выровняться.

Отпустив лодку, Денис полез вниз. Кирилл, держа Мариэну за руку, присел и поставил ногу на верхнюю скобу.