АМАЛЬТЕЯ, «ДЖЕЙ-СТАНЦИЯ».

Водовозы беседуют о голоде,

А инженер-гастроном стыдится своей кухни.

После ужина дядя Валнога пришел в зал отдыха и сказал, ни на кого не глядя:

— Мне нужна вода. Добровольцы есть?

— Есть,— сказал Козлов.

Потапов поднял голову от шахматной доски и тоже сказал:

— Есть.

— Конечно, есть,— сказал Костя Стеценко.

— А мне можно? — спросила Зойка Иванова тонким голосом.

— Можно,— сказал Валнога, уставясь в потолок.— Так вы приходите.

— Сколько нужно воды? — спросил Козлов.

— Немного,— ответил дядя Валнога.— Тонн десять.

— Ладно,— сказал Козлов.— Мы сейчас.

Дядя Валнога вышел.

— Я тоже с вами,— сказал Грегор.

— Ты лучше сиди и думай над своим ходом,— посоветовал Потапов.— Ход твой. Ты всегда думаешь по полчаса над каждым ходом.

— Ничего,— сказал Грегор.— Я еще успею подумать.

— Галя, пойдем с нами,— позвал Стеценко.

Галя лежала в кресле перед магнитовидеофоном. Она лениво отозвалась:

— Пожалуй.

Она встала и сладко потянулась. Ей было двадцать восемь лет, она была высокая, смуглая и очень красивая. Самая красивая женщина на станции. Половина ребят на станции были влюблены в нее. Она заведовала астрометрической обсерваторией.

— Пошли,— сказал Козлов. Он застегнул пряжки на магнитных башмаках и пошел к двери.

Они отправились на склад и взяли там меховые куртки, электропилы и самоходную платформу.

Айсгротте — так называлось место, где станция брала ВОДУ Для технических, гигиенических и продовольственных нужд. Амальтея, сплюснутый шар диаметром в сто тридцать километров, состоит из сплошного льда. Это обыкновенный водяной лед, совершенно такой же, как на Земле. И только на поверхности лед немного присыпая метеоритной пылью и каменными и железными обломками. О происхождении ледяной планетки никто не мог сказать ничего определенного. Одни — мало осведомленные в космогонии — считали, что Юпитер в оные времена содрал водяную оболочку с какой-нибудь неосторожно приблизившейся планеты. Другие были склонны относить образование Пятого спутника за счет конденсации водяных кристаллов. Третьи уверяли, что Амальтея вообще не принадлежала к Солнечной системе, что она вышла из межзвездного пространства и была захвачена Юпитером. Но как бы то ни было, неограниченные запасы водяного льда под ногами — это большое удобство для «Джей-станции» на Амальтее.

Платформа проехала по коридору нижнего горизонта и остановилась перед широкими воротами айсгротте. Грегор соскочил с платформы, подошел к воротам и, близоруко вглядываясь, стал искать кнопку замка.

— Ниже, ниже,— сказал Потапов.— Филин слепой.

Грегор нашел кнопку, и ворота раздвинулись. Платформа въехала в айсгротте. Айсгротте был именно айсгротте — ледяной пещерой, тоннелем, вырубленным в сплошном льду. Три газосветные трубки освещали тоннель, но свет отражался от ледяных стен и потолка, дробился и искрился на неровностях, поэтому казалось, что айсгротте освещен многими люстрами...

Здесь не было магнитного пола, и ходить надо было осторожно. И здесь было необычайно холодно.

— Лед,— сказала Галя, оглядываясь.— Совсем как на Земле.

Зойка зябко поежилась, кутаясь в меховую куртку.

— Как в Антарктике,— пробормотала она.

— Я был в Антарктике,— объявил Грегор.

— И где только ты не был! — сказал Потапов.— Везде ты был!

— Взяли, ребята,— с командовал Козлов.

Ребята взяли электропилы, подошли к дальней стене и стали выпиливать брусья льда. Пилы шли в лед, как горячие ножи в масло. В воздухе засверкали ледяные опилки. Зойка и Галя подошли ближе.

— Дай мне,— попросила Зойка, глядя в согнутую спину Козлова.

— Не дам,— сказал Козлов, не оборачиваясь.— Глаза повредишь.

— Совсем как снег на Земле,— заметила Галя, подставляя ладонь под струю льдинок.

— Ну, этого добра везде много, — сказал Потапов.— Например, на Ганимеде сколько хочешь снегу.

— Я был на Ганимеде,— объявил Грегор.

— С ума сойти можно,— сказал Потапов. Он выключил свою пилу и отвалил от стены огромный ледяной куб.— Вот так.

— Разрежь на части,— посоветовал Стеценко.

— Не режь,— сказал Козлов. Он тоже выключил пилу и отвалил от стены глыбу льда.— Наоборот...— Он с усилием пихнул глыбу, и она медленно поплыла к выходу из тоннеля.— Наоборот, Валноге удобнее, когда брусья крупные.

— Лед,— сказала Галя.— Совсем как на Земле. Я теперь буду всегда ходить сюда после работы.

— Вы очень скучаете по Земле? — робко спросила Зойка. Зойка была на десять лет моложе Гали, работала лаборанткой на астрометрической обсерватории и робела перед своей заведующей.

— Очень,— ответила Галя.— И вообще по Земле, Зоенька, и так хочется посидеть на траве, походить вечером по парку, потанцевать... Не наши воздушные танцы, а обыкновенный вальс. И пить из нормальных бокалов, а не из дурацких груш. И носить платье, а не брюки. Я ужасно соскучилась по обыкновенной юбке.

— Я тоже,— сказал Потапов.

— Юбка — это да,— сказал Козлов.

— Трепачи,— возразила Галя.— Мальчишки.

Она подобрала осколок льда и кинула в Потапова. Потапов подпрыгнул, ударился спиной в потолок и отлетел на Стеценко.

— Тише ты,— сердито сказал Стеценко.— Под пилу угодишь.

— Ну, довольно, наверное,— сказал Козлов. Он отвалил от стены третий брус.— Грузи, ребята.

Они погрузили лед па платформу, затем Потапов неожиданно схватил одной рукой Галю, другой рукой Зойку и забросил обеих на штабель ледяных брусьев. Зойка испуганно взвизгнула и ухватилась за Галю. Галя засмеялась.

— Поехали! — заорал Потапов.— Сейчас Валнога даст вам премию — по миске хлорелловой похлебки на нос.

— Я бы не отказался,— проворчал Козлов.

— Ты и раньше не отказывался, — заметил Стеценко.— А уж теперь, когда у нас голод...

Платформа выехала из айсгротте, и Грегор задвинул ворота.

— Разве это голод? — сказала Зойка с вершины ледяной кучи.— Вот я недавно читала книгу о войне с фашистами — вот там был действительно голод. В Ленинграде, во время блокады.

— Я был в Ленинграде,— объявил Грегор.

— Мы едим шоколад,— продолжала Зойка,— а там выдавали по полтораста граммов хлеба на день. И какого хлеба) Наполовину из опилок.

— Так уж и из опилок,— усомнился Стеценко.

— Представь себе, именно из опилок.

— Шоколад шоколадом, — сказал Козлов,— а нам туго будет, если не прибудет «Тахмасиб».

Он нес электропилу на плече, как ружье.

— Прибудет,— уверенно сказала Галя. Она спрыгнула с платформы, и Стеценко торопливо подхватил ее.— Спасибо, Костя. Обязательно прибудет, мальчики.

— Все-таки я думаю, надо предложить начальнику уменьшить суточные порции,— сказал Козлов,— Хотя бы только для мужчин.

— Чепуха какая,— сказала Зойка.— Я читала, что женщины гораздо лучше переносят голод, чем мужчины.

Они шли по. коридору вслед за медленно движущейся платформой.

— Так то женщины,— сказал Потапов.— А то дети.

— Железное остроумие,— сказала Зойка.— Прямо чугунное.

— Нет, правда, ребята, — сказал Козлов.— Если Быков не прибудет завтра, надо собрать всех и спросить согласия на сокращение порций.

— Что ж,— согласился Стеценко,— Я полагаю, никто не будет возражать.

— Я не буду возражать,— объявил Грегор.

— Вот и хорошо,— сказал Потапов,— А я уж думал, Как быть, если ты вдруг будешь возражать.

— Привет водовозам! — крикнул астрофизик Никольский, проходя мимо.

Галя сердито заметила:

— Не понимаю, как можно так откровенно заботиться только о своем брюхе, словно «Тахмасиб» — автомат и на нем нет ни одного живого человека.

Даже Потапов покраснел и не нашелся что сказать. Остаток пути до камбуза прошли молча. В камбузе дядя Валнога сидел понурившись возле огромной ионообменной установки для очистки воды. Платформа остановилась у входа в камбуз.

— Сгружайте,— сказал дядя Валнога, глядя в пол. В камбузе было непривычно тихо, прохладно и ничем не пахло. Дядя Валнога мучительно переживал это запустение.

В молчании ледяные брусья были отгружены с платформы и заложены в отверстую пасть водоочистителя.

— Спасибо,— сказал дядя Валнога, не поднимая головы.

— Пожалуйста, дядя Валнога,— сказал Козлов.— Пошли, ребята.

Они молча отправились на склад, затем молча вернулись в зал отдыха. Галя взяла книжку и улеглась в кресло перед магнитовидеофоном. Стеценко нерешительно потоптался возле нее, поглядел на Козлова и Зойку, которые снова уселись за стол для занятий (Зойка училась заочно в энергетическом институте, и Козлов помогал ей), вздохнул и побрел в свою комнату. Потапов сказал Грегору:

— Ходи. Твой ход.