Убивец магов.

Книга 1. Калибр 9 мм.

ПРОЛОГ.

Солнце медленно, словно нехотя, уплывало за горизонт, заливая все вокруг разными оттенками красного. На недолгий срок мир менялся, становился другим, и каждый, кто хоть раз видел эту метаморфозу, задумывался: «Возможно, это знак, возможно, уже сейчас колесо судьбы делает очередной поворот, и все изменится?» Такой закат всегда дарит надежду на лучшее. А как может быть по-другому, ведь это так красиво?

«Кровавый закат — духи говорят о победе», — подумал Джамиль, оглядываясь на своих братьев. Два здоровых амбала с эбонитовой кожей радостно сверкали белоснежными зубами. Оба боевика в своих оранжевых костюмах и светло-голубых рубашках были похожи на попугаев. Они еще не привыкли к новой жизни в новой стране и вели себя как дикари.

Джамиль посмотрел на горизонт и мысленно отметил, что в Африке закат намного ярче. Но это уже не столь важно, теперь он будет жить в самом известном городе мира, он сделает этот город своим. Слабые европейцы давно забыли запах крови и не смогут ничего поделать с тройкой головорезов, успевших порезвиться и в племенных войнах, и в пиратских набегах.

— Все, пошли, нам нужно оказаться на месте раньше их.

Сквозь колючий кустарник пришлось продираться минут десять; вывалившись из зарослей, Джамиль со злорадством заметил пару прорех на тонких рубашках братьев. Он оказался умнее и оделся в крепкий охотничий костюм со множеством удобных карманов.

Кусты закончились, они вышли на небольшое поле, ограниченное амбаром с дальней стороны. Несмотря на близость города, вокруг царил практически деревенский пейзаж. Джамиль поправил за поясом любимый «вальтер» и прикоснулся к роговой рукояти ножа. Верный друг, не единожды напоенный вражеской кровью, словно чувствовал приближение резни. Сегодня их ждала веселая работа. Местные гангстеры почему-то решили, что с дикими сынами Африки можно договориться, но единственное, что они могли сделать, — это подохнуть, освобождая место тем, кто сильнее.

Джамиль плотоядно улыбнулся, но тут же его улыбка превратилась в звериный оскал. Ворота амбара резко распахнулись, и в затененном проеме появились пять человек с автоматами.

— Стоять! — громко крикнул один из незнакомцев.

Джамиль не был силен в местном языке, но это слово он понял. Большие кисти рук с белесыми ладонями поползли вверх, но, несмотря на это, в ответ послышались кашляющие звуки. Африканец прекрасно знал, как работает автомат с глушителем, поэтому обреченно зажмурился и… ничего не почувствовал. Любопытство оказалось сильнее страха, и он вновь открыл глаза.

Один из белых — ширококостный мужик с пышными усами — подошел ближе, направляя на пленника «узи» с толстой «колбасой» глушителя.

— Стоять, обезьяна! Замри, а то ляжешь, как те два придурка.

Джамиль осторожно скосил глаза и увидел тела братьев, пробитые множеством кровавых дыр. Темно-красные пятна медленно расползались по ткани голубых рубашек, делая наряд африканцев еще пестрее. С тем, что они «придурки», Джамиль был согласен, но злость все равно свела скулы. Братья привыкли резать женщин и детей в Африке и решили, что мужчины в Европе ничем не лучше.

— Ну что, макака, думал, приедешь — и будешь жировать в чужом городе? — продолжал издеваться усач. — Думал, мы здесь совсем…

Внезапно усатый запнулся, его глаза широко раскрылись, а челюсть удивленно отвисла. То же самое произошло и с его спутниками.

«Удобный момент», — спохватился Джамиль, но не успел ничего сделать. Послышался странный шелестящий звук и глухие удары. В телах белых людей выросли длинные древки с черным оперением, больше похожим на листья.

«Стрелы?» — удивленно отметил Джамиль и медленно повернулся, чтобы посмотреть на своих спасителей. В двадцати метрах от него, низко над землей, светилось огромное облако. Это был практически идеальный шар не меньше сотни метров в диаметре. И он продолжал расти! Внутри шара медленно кружился туман и что-то напоминавшее синий снег.

— Великий аб… — Африканец хотел помянуть своего духа-покровителя, но не успел. Из облака вылетела стрела и ударила его в грудь. Сила удара отбросила тело назад, заваливая на спину.

В глазах человека потемнело, и только слух пока еще служил своему хозяину. Будто сквозь вату до него донеслись звуки тяжелых шагов. Казалось, что рядом прошел слон. Затем раздался громкий рев, похожий на рык льва, но только похожий. Джамиль не стал сравнивать этот звук с голосом короля зверей, потому что жизнь уже покинула его тело.

Один из красивейших городов мира утопал в пурпурном закате, и его жители наслаждались великолепным зрелищем. Они еще не знали, что через несколько часов эти улицы будут залиты огнем и кровью: в город пришли новые хозяева.

Глава 1. НЕЗВАНЫЕ ГОСТИ.

Андрей спрыгнул вниз, прямо между лестничными пролетами, и быстро повел стволом автомата из стороны в сторону, проверяя, нет ли поблизости непосредственной угрозы. Убедившись, что лестничная площадка пуста, он пошел дальше.

Темный коридор встретил его тишиной и густыми, словно патока, тенями. Тонкий луч подствольного фонаря разрезал практически материальный мрак, но находил лишь пустые бетонные стены и кучи мусора на полу. И все же Андрей знал, что расслабляться не стоит, — это проклятое богом подземелье буквально кишит тварями, и в любой момент может показаться один из монстров. Словно в ответ на мысленный посыл, из-за угла выглянула мерзкая орочья морда. Андрей готовился к подобному повороту событий, но все же вздрогнул и не успел выстрелить первым. Орк, оскалив зубы, оглушительно заревел, тут же подавившись собственным ревом. Огромная туша качнулась, привалилась спиной к стене, а затем сползла на пол. На человека смотрели остекленевшие глаза с вертикальными зрачками, а из пасти торчала длинная эльфийская стрела.

«И почему они не пользуются огнестрелом?» — раздраженно подумал он, злясь больше на себя, чем на эльфа.

— Я бы и сам справился, — проворчал он, всаживая длинную очередь в брюхо уже мертвого орка.

— Конечно, ты же великий и ужасный, — донесся из-за спины мелодичный голос.

Андрей быстро развернулся и увидел жену. Лиза стояла за диваном и насмешливо смотрела на супруга.

— Что, вояка, всех монстров поубивал?

— Извини, немного увлекся, — улыбнулся Корчак и тут же заметил, что жена одета как на выход. — Солнышко, ты куда-то собралась?

— Да, надо бы магазин проверить.

Андрей отбросил джойстик и перепрыгнул через спинку дивана. Краем глаза он заметил, что на большом плазменном экране появилась еще тройка орков, поливая все вокруг из крупнокалиберных пулеметов. Зеленые индикаторы жизни его персонажа и напарника-эльфа стремительно побежали к нулю. Где-то внутри шевельнулось раздражение, но тут же растворилось на общем фоне хорошего настроения.

«Это только игра, чего расстраиваться-то», — подумал он, обнимая жену и целуя ее в висок. Приятный запах волос, как всегда, умиротворял и слегка туманил мысли.

— Зачем туда ехать, что может случиться в нашем маленьком городишке? Думаешь, вояки объявят военное положение и конфискуют всю косметику?

— Ну, не знаю, что там сделают вояки, но если их жены вовремя не получат крема и помаду, то война начнется непременно, — с улыбкой ответила жена. — Все, хватит меня тискать, я поехала, а то с этими «лежками» совсем бизнес профукаем.

«Лежками» супруги называли дни, когда, отключив телефоны и телевизор, они предавались приятному безделью. Это не значило, что все свое время оба отдавали друг другу, — каждый делал то, что ему приходило в голову. И все же, несмотря на свободу выбора, Андрей уделял большую часть времени беременной жене, а уже потом компьютерным играм и любимым книжкам.

Лиза поцеловала мужа и привычно заглянула ему в глаза. Она всегда так делала — словно хотела увидеть там какие-то тайны.

— Сейчас, только забегу в ванную и поеду.

— Хочешь, я поеду с тобой? — предложил Андрей, хотя его вновь тянуло в игру.

— Зачем, чего ты там не видел? Да и после «лежки» неплохо бы отдохнуть друг от друга. — Лиза поцеловала мужа еще раз и убежала в ванную. Ее беременность была на ранней стадии, поэтому девушка еще не утратила ни грациозности, ни стремительности, но сопутствующие проблемы уже начались.

Упорхнув, она закрыла за собой дверь, отсекая свои токсикозные проблемы от мужских ушей.

Андрей присел на спинку дивана и улыбнулся своим мыслям. Он был счастлив — счастлив не буйной страстью или осуществившейся мечтой, а по-тихому, счастьем покоя и умиротворения. Он, конечно, любил свою жену, но без болезненной зависимости пылко влюбленного. Лиза ему очень нравилась, рядом с женой Андрею было хорошо и уютно. Плюс, чего греха таить, союз с дочерью Ивана Игнатьевича Воронцова дал ему возможность не дергаться каждый день из-за потраченного рубля и неопределенности в жизни. Этого «счастья» в тридцать три года хватило выше крыши.

Сначала — детдом, потом — неудачная попытка получить высшее образование. Его средств не хватило на учебу даже в педагогическом институте. И это при том, что он, как проклятый, вкалывал на двух работах.

Институт пришлось бросить и направиться в широкие объятия защитников Родины. Армия, вопреки распространенному заблуждению, не сделала его ни сильней, ни здоровей. Андрею еще повезло, что в полку было очень туго с бухгалтерией, и новобранца, который не мог похвастаться ни статью, ни агрессивностью, но имеющего два курса институтского образования, пристроили к самому подходящему для него делу. Даже направили на курсы бухгалтеров. Так нежданно-негаданно Андрей Корчак получил первую в своей жизни профессию.

После армии стало еще хуже. Без поддержки близких людей он скитался от одной работы к другой, с трудом обеспечивая себе минимальный уровень жизни. Андрей не обладал ни трудолюбием, ни деловой хваткой. Он любил читать, мечтать и надеяться на лучшее. И это была его самая большая беда. К тридцати годам начали опускаться руки, а в голову приходить суицидальные мысли.

И вот однажды вечером, когда он, напиваясь в третьесортном баре, подумывал подвести финальную черту, кто-то там наверху решил смилостивиться. Открылась дверь — и вошла Лиза. Они стали друг для друга якорем — отчаявшийся от бедности и неустроенности мужчина и уставшая от безысходности и пресыщенности женщина. Еще немного, и он покончил бы с собой, а она подсела бы на наркотики. Высшие силы решили дать им второй шанс, буквально столкнув лбами два минуса в антинаучной попытке получить один большой плюс. Вопреки всем законам физики, получилось. И вот теперь она ждет ребенка, а он впервые в своей жизни обитает в человеческих условиях.

Андрей посмотрел вокруг себя, и в очередной раз его посетило чувство нереальности. Он уже два года живет в загородном доме с, так сказать, полным фаршем — и до сих пор этому не верит. Два этажа, сауна, джакузи, огромная кухня, большущая спальня с кроватью-полигоном — и, самое главное, мечта всей жизни: гигантский, во всю стену, плазменный телевизор. Кто-то скажет, что это мелко и примитивно, кто-то вспомнит некоего Альфонса, но так может говорить лишь тот, кто не лежал на скрипучих детдомовских койках, не питался «восхитительным» армейским рационом и не жил в тесных клетушках общаги, среди вони и бедлама.

Поначалу Андрею не верилось ни в надежность своего брака, ни в терпение тестя — отставного полковника и, можно сказать, финансового хозяина военного городка. Еще больше не верил он собственному везению. Но факт оставался фактом — он живет в уютном доме с любимой женой и даже выполняет полезные функции бухгалтера в магазине косметики, который тесть выделил молодой паре «на прокорм». Именно выделил, а не подарил. Он не доверял ни «скользкому типу, запудрившему мозги его дочке», ни «взбалмошной девчонке, которая только и умеет, что тратить папины деньги». Так что положение Андрея, несмотря на все внешнее благополучие, было очень шатким.

Андрей тряхнул головой, отвлекаясь от тяжелых мыслей, по непонятной для него причине лезших в мозг, и повернулся к открывшейся двери:

— Солнышко, с тобой все в порядке? Может, ну ее, эту проверку, или давай я сам съезжу?

— Нет, все нормально, да и не хочу я превращаться в растение всего лишь на третьем месяце беременности, — решительно ответила Лиза, «щеголяя» кислой гримасой и зеленым цветом лица.

Она решительно подхватила свою сумочку и направилась к выходу. Затем что-то вспомнила, вернулась к стоявшему в гостиной серванту и, выдвинув один из ящиков, достала два совершенно одинаковых смартфона.

— «Лежка» закончилась, так что пора сообщить всем нашим, что мы живы и здоровы. Заодно узнаем, кому нас за это время не хватало. — Лиза бросила смартфон мужу, а свой аппарат запихнула в сумочку. Затем вздохнула и решительно направилась на выход. — Все, пора ехать, а то меня снова мутит. Если не поеду сейчас, то весь день проведу над унитазом. И нечего лыбиться, это не смешно.

Андрей, сдерживая улыбку, пошел следом, на ходу засовывая смартфон в карман джинсов. Кроме жены, «своих» у него никого не было, и беспокоиться о нем никто не станет.

Впрочем, об отсутствии семьи Андрей не очень-то и жалел, довольствуясь тем, что подарила судьба. Несмотря на некоторую взбалмошность и «очень веселое» прошлое Лизы, ему досталась прекрасная жена — не пилит, не устраивает истерик и забегов по нервам, даже пресловутый токсикоз не сильно изменил характер супруги.

Словно стараясь подчеркнуть достоинства его жены, в открывшуюся входную дверь влетел женский визг. Андрей опять улыбнулся — соседка, Варвара Андроновна, устраивала очередной концерт по заявкам.

С первых же слов определился сегодняшний репертуар: Варя упрекала Колю в загубленной молодости и гибели радужных карьерных перспектив. Соседка могла заливаться сутками, обвиняя мужа во всех мыслимых и немыслимых грехах. И это несмотря на то, что он взял ее в уже немолодом возрасте, переводя с «перспективной» должности кассира супермаркета на «незавидное» положение богатой домохозяйки. Но, как известно, возмущенная женщина видит реальность не только сквозь призму своих эмоций, но и часто путает ее с фантазиями, какими бы бредовыми они ни были.

«Блин, как же хорошо, что на свете есть женщины — и стервы. И плевать, в каких пропорциях, важно, что мне досталась женщина», — подумал Андрей, сочувственно кивая соседу.

Пока он перекидывался взглядами с ковыряющимся в газонокосилке Николаем, Лиза уже успела забраться в свою белую «мазду» и даже завести двигатель. Обнять жену на дорожку он не успевал, поэтому послал воздушный поцелуй. Она лучезарно улыбнулась.

Внезапно в воздухе разлился непривычный звук — громкий и противный визг.

«Ого, такого соседка еще не издавала», — подумал Андрей, удивляясь интенсивности звука и тому, что доносится он откуда-то сверху.

В следующее мгновение мир взорвался. Пламя обожгло жаром лицо и руки, а ударная волна отбросила его на стену дома.

Андрей несколько секунд пролежал на спине, стараясь прийти в себя, но потом его словно молнией ударила отчаянная мысль. Он вскочил и увидел, как в небо над «маздой» поднимается клубящийся черным дымом гриб. Сквозь черно-серые завихрения копоти проглядывали желто-красные лепестки пламени. Под этим грибом полыхала машина жены. За бушующим внутри салона огнем ничего не было видно.

Андрей просто стоял и тупо смотрел в глубину огненного безумия. Его мир исчез. В огне сгорело все: надежды, мечты и любовь. Там умер единственный человек, которого он любил, и еще один — тот, кого он мог бы полюбить в будущем. Первым порывом было прыгнуть в огонь и сразу же покончить с тем кошмаром, в который за секунду превратилась его жизнь. Но — увы, тело трусливо сковало мышцы, не позволяя душе вырваться на свободу. В голове было пусто, и мозг Андрея, несмотря на всю его пытливость, не задавал вопросов «как?» и «почему?». В нем засела лишь одна мысль: «За что?».

Огонь в салоне «мазды» начал понемногу гаснуть. Корчак отвернулся, не найдя в себе силы смотреть на то, что раньше скрывали клубы жирного пламени. Поворот головы сместил поле зрения, и он увидел нечто невозможное. Его словно затянуло внутрь одной из компьютерных игрушек.

«Наверное, я сошел с ума от горя», — равнодушно подумал Андрей, продолжая спокойно смотреть на то, как огромный орк насаживает тело Коли на длинный, слегка изогнутый клинок. Второй рукой монстр отбросил от себя визжащую Варю. Продолжая оглушительно сотрясать воздух, женщина пролетела метров десять и должна была рухнуть на асфальт, но у самой земли ее перехватила рука еще одного орка. Вторая образина подняла Варвару за шиворот и некоторое время смотрела прямо в орущий рот женщины, затем монстр фыркнул и коротко стукнул Варю кулаком в лоб. После этого он забросил замолчавшую женщину на плечо и побежал вдоль по улице.

Первый орк одним движением сбросил мертвое тело Коли с клинка и повернул свою голову в сторону соседнего двора. Заборчик, отделявший участок четы Корчак от участка уже покойного соседа, был высотой по пояс взрослому человеку, поэтому Андрей прекрасно видел и орка и эльфа, который, аккуратно открыв калитку, вошел в соседний двор.

«Точно бред», — подумал Андрей, отстраненно наблюдая за происходящим и попросту не веря в реальность открывшейся перед ним картины.

Затем в его голове что-то щелкнуло, и мир изменился. Перегруженный работой инстинкт самосохранения решил, что уровень опасности ожившей компьютерной игры намного ниже, чем угроза помешательства от горя, плавно переходящая в суицид. Глаза Андрея полезли на лоб: он понял, что все, что творится в соседнем дворе, — реально. Теперь, когда затуманенный шоком мозг не дорисовывал картинку, приводя ее в более привычный вид, Андрей отметил, что таких орков он никогда не видел.

Стоявший перед ним монстр мало напоминал сказочного персонажа из фильмов и игр. Разве что в общих чертах. Здоровенная трехметровая туша с зеленовато-бурой кожей была затянута в какую-то непонятную упряжь. Кожаные ремни скрепляли между собой металлические пластины серого цвета, прикрывавшие жизненно важные места. Все это дополняла тупорылая морда с массивной челюстью, по-обезьяньи вывороченным носом и маленькими бусинками глаз. Эльф тоже не являлся верхом красоты и изящества, хотя и не был таким уж уродом. При этом привычному образу соответствовало многое: и огромные глаза, и длинные уши, и даже платиновый цвет стянутых в длинный хвост волос. В остальном — это было очень странное существо. Сразу же после того как Андрей поверил в реальность происходящего, в его голову ворвались привычные для любопытного человека вопросы: «Как? Почему? И что это, черт возьми, за придурки?».

Простейшая логическая цепь связала воедино два странных происшествия — появление непонятных существ и взрыв. Боль утраты хлестнула по нервам, но все же оставила в его сознании небольшое пространство для размышлений. Была еще одна странность — крик, очень странный крик. Только сейчас Андрей вспомнил, что крик донесся не из соседского двора, а откуда-то сверху. Да и Варвара, несмотря на весь свой многолетний опыт, вряд ли смогла бы издать нечто подобное.

Андрей поднял взгляд и вновь застыл от удивления. В небе над военным городком зависло огромное НЕЧТО. Это образование не имело аналогов ни в реальном опыте Андрея, ни в творениях самых «больных» разработчиков игр и художников-фантастов. Казалось, в небе застыл гигантский цветок лотоса. Белоснежные лепестки, все больше раскрываясь, роняли вниз какие-то капли. Эти капли дождем сыпались на город и расположившееся возле него скопление войсковых частей.

Андрей уже собирался перевести взгляд на сам город, но его отвлек возмущенный крик. Кричал обделенный вниманием эльф. Казалось, он только сейчас заметил застывшего с открытым ртом человека. Эльф гневно сверкнул огромными зелеными глазами и опять крикнул, привлекая внимание орка к новой жертве. Андрей по-прежнему пребывал в ступоре и мог лишь наблюдать за тем, как огромная туша поперла прямо к нему, походя завалив невысокий заборчик.

Расстояние между ними мгновенно сократилось, и орк махнул своей лапищей. Андрея унесло словно ветром, но ему все же повезло — затяжной полет остановили бельевые веревки. Если бы он врезался в соседский металлический гараж, то вряд ли бы пережил первую встречу с новыми обитателями Земли.

Веревки смягчили удар. Прокрутившись вокруг одной из них, он рухнул на четвереньки. Грудь противно ныла, а во рту ощущался привкус крови. Не успев подумать о своем состоянии, Корчак взлетел вверх и увидел морду орка вблизи, значительно ближе, чем хотелось бы. Орк держал его на весу за туго натянутую майку, определенно собираясь проткнуть своей железякой. Внезапно что-то изменилось, орк недовольно фыркнул, обдав Андрея облаком вони. Звериная морда исказилась, а глаза-бусинки вытаращились на держащую Андрея лапу. Орк раскрыл свою огромную пасть, показывая весь набор длинных и очень острых зубов, которыми неизвестно какие боги наградили эту тварь. Монстр заревел, и в этом реве почему-то было больше боли, чем ярости. Андрея вновь обдало тошнотворным запахом. Вдруг, неожиданно для самого себя, он с омерзением плюнул прямо в распахнутую пасть. Это было единственное, что он мог сделать в данной ситуации.

Дальше все пошло по непонятному для обеих сторон сценарию. Орк ослабил хватку, и Андрей рухнул на землю. Затем монстра вырвало, к счастью, не на лежащего под ним человека. Орк ухватился обеими руками за горло, заревел и зачем-то ломанулся в соседский дом, попутно снеся дверь и часть стены. Проводив бегуна взглядом, Андрей вспомнил, что во дворе находится еще один визитер.

Эльф уже шел к нему, решительно вытянув скрюченные пальцы в направлении посмевшего не умереть человека.

«Он что, колдовать собрался?» — подумал Корчак, поднимаясь на подгибающиеся ноги.

Как оказалось, угадал. Эльф остановился, сцепил кисти рук, а затем резко развел их сантиметров на двадцать в стороны. В образовавшейся клетушке из пальцев сверкнуло огнем. Через мгновение там заклубился огненный мячик.

«Обычный фаербол, — подумал Андрей и тут же удивился собственной осведомленности. — Хрена-се обычный! Это не игра, он же сейчас спалит тебя к чертям!».

В ответ на шевельнувшийся страх память воскресила картинку с горящей «маздой», и он спокойно улыбнулся в лицо своей смерти. Огненный шар в руках эльфа разросся до размера яблока, затем ушастый гость развернул кисти рук ладонями к Андрею — и фаербол, стремительно увеличиваясь в размерах, понесся вперед. Андрей был готов к смерти — он даже не стал закрывать глаз и поэтому ясно видел то, что произошло дальше.

Шар оказался вовсе не фаерболом — он разросся до двухметрового размера, потерял четкую форму, превращаясь в огненный диск, который плашмя налетел на человека и… понесся дальше. Андрей лишь успел заметить, что где-то в десяти сантиметрах от его тела огонь попросту исчезал. Он уже видел нечто подобное в кино, но, в отличие от кино, не было ни защитных полей, ни героического сопротивления стихии, от которого киноперсонажей колбасило долго и не по-детски.

«Может, это иллюзия? — подумал он и тут же получил ответ в виде взорвавшегося позади него соседского гаража. Взрывная волна мягко толкнула в спину. — Или так задумано?».

Ответ на второй вопрос он увидел в совершенно безумных от удивления глазах мага. Тот судорожно задергался и замахал руками. Вокруг ладоней занервничавшего эльфа зазмеились молнии. Маг взмахнул руками, как бы стряхивая с кистей электрические змейки в сторону Андрея. Две молнии метнулись к человеку, но не причинили ни малейшего вреда. Понаблюдав за этим цирком, Андрей шагнул вперед, его охватила безудержная ярость.

«Да кто вы, черт возьми, такие?! Кто дал вам право убивать людей?! Варька, какой бы она ни была, Коля, и…» — Невысказанная мысль пульсирующей болью сжала голову, он не мог думать о смерти жены. Пока не мог. В голове стало пусто, у Андрея осталось одно-единственное желание — стиснуть горло эльфа и не отпускать, пока в теле чужака остается хоть капля жизни…

Непонятно, мог ли эльф читать мысли, но агрессору стало совсем нехорошо. Чужак странно взвизгнул, прочертил в воздухе какие-то замысловатые каракули и двинул в сторону Андрея стену холода… с таким же успехом, как и в предыдущих попытках. Впрочем, кое-что все же изменилось: как только искрящаяся инеем полупрозрачная стена двинулась вперед, маг закатил глаза и кулем рухнул на газон. Стена холода повторила судьбу фаербола — то есть полетела дальше, старательно обтекая тело человека.

Андрей шагнул ближе, под кроссовками захрустели замерзшие травинки газона, он удивленно посмотрел вниз, затем вокруг себя. Три двора стоящих рядом особняков превратились в анклав Бейрута. Дом соседа слева пострадал больше всего — разбушевавшийся орк вынес парадную дверь вместе с частью стены, гараж был разворочен огненным заклинанием, а лужайка стала похожа на тундру. Андрей прикрыл глаза.

«Господи, пусть все это будет бредом, сделай так, чтобы все стало по-старому, я даже согласен на дурдом», — подумал он и осторожно открыл глаза. Но его мольба осталась напрасной. Мало того — по иронии судьбы первым, за что зацепился взгляд, была догорающая «мазда». Внутри почерневшего салона уже проглядывало обгоревшее тело.

Сквозь дымное марево находящийся на грани безумия Андрей увидел угольно-черные тени. В соседский двор скользнули гибкие тела. Новые монстры напоминали огромных собак, но только потому, что других ассоциаций у Корчака вновь не нашлось. Андрей со всхлипом втянул воздух, скрипнул зубами и, пронзительно завопив, бросился навстречу новой угрозе. Он никогда не был храбрецом, но сейчас в нем клокотала ярость — ярость, которая меняет в человеке все.

Все дальнейшее смешалось в кровавом вихре. Мелькали зубы, кулаки и брызги крови, воздух сотрясали рычание и визг. Когда пелена безумия отступила, он увидел, что стоит посреди улицы в разодранной одежде, истекающий кровью из множества царапин, но живой, злой и решительный. Во дворе лежало два мертвых собакообразных тела. Судя по виду, одна из тварей умерла своей смертью, а у второй был размозжен череп. Орудие убийства Андрей обнаружил в собственных руках. Пальцы разжались, и на землю упал бордюрный камень, покрытый темной кровью.

В пылу боя Корчак вышел со двора и сейчас стоял посреди асфальтовой двухполоски, отделявшей стройную шеренгу коттеджей от пологого склона холма. Перед ним открылся прекрасный вид на город и находящиеся за ним армейские склады. Точнее сказать, вид был ужасным. Весь город затянула взвесь из пыли, гари и какого-то сероватого дыма. Это было похоже на пороховой дым, но чтобы выделить такие густые клубы, необходимо было сжечь огромное количество боеприпасов.

Город умирал. Где-то раздавались взрывы и отголоски криков. Андрей перевел взгляд в сторону армейских складов и увидел еще более абсурдную картину. На месте складов зияли огромные воронки и кучи земли, разбросанные на километры вокруг. Финальной точкой в этом абсурде стал огромный летающий цветок, величественно уплывавший вдаль на фоне голубого неба. А за ним тянулись редкие светло-серые точки тех самых капель, которые он раньше принял за дождь. Основная часть десантных аппаратов уже достигла корабля-матки, и сейчас Андрей видел лишь отставших.

«Это что — инопланетяне? Тогда какого хрена здесь делали орк на пару с эльфом? — подумал Андрей, сжимая руками раскалывающуюся голову. — Но это же невозможно, это вообще бред какой-то…».

Вопросы громоздились друг на друга. Но он уже догадывался, у кого сможет получить ответы. Эта мысль отрезвила Андрея, он решительно развернулся и, стараясь не смотреть на догорающую машину, прошел сквозь двор в сторону эльфа, до сих пор лежащего на соседском газоне.

Как и за многие века существования человека, мозг мужчины нашел единственный выход из тупиковой ситуации. Когда в голову лезет желание сдаться и умереть, остается только одно — месть.

Глава 2. СВЕТЛЫЙ МИР.

Эдерай, сын Осождаха, эрл клана Смертельной Лианы смотрел вниз на проносящуюся под ним землю. Он рассматривал уродливые квадраты полей и жалкое подобие лесов, дороги из черного и отвратительно-жирного камня, линии туго натянутых металлических нитей. Все это убогое зрелище жутко бесило эрла, но стоило поднять глаза к небу, как раздражение уходило и в душу возвращалось смешанное с горечью восхищение.

«Почему мы были так долго лишены всего этого? Почему солнце и бездонную голубизну неба могли видеть только отвратительные животные? Почему?».

Эдерай встряхнул головой, стараясь отогнать невеселые мысли. От резкого движения одна из заколок выскользнула, и платиновые волосы высокородного эльфа рассыпались по плечам. Он мог позвать фэйри, чтобы поправить прическу, но сейчас ему хотелось уединения и размышлений. На лицо эрла набежала легкая улыбка. Все было не так уж плохо. Теперь этот мир вновь будет принадлежать высокородным. Эпоха Боли закончилась.

Как ни странно, закончилась она случайно, без пророчеств и знаков свыше. И это «случайно» произошло очень вовремя — клан Смертельной Лианы был на грани уничтожения. Перед глазами эрла опять вспыхнуло видение недавнего прошлого.

Гвулхи клана Белого Лепестка рассыпались по склонам пологих холмов и стремительными прыжками неслись к фаланге овров клана Смертельной Лианы. Гвулхов врага было много, десятки тысяч — намного больше, чем гвулхов его собственного войска.

Гибкие тела «рожденных в утробе собаки» словно летели над серой травой, едва касаясь ее мощными лапами.

Бесцветная равнина мрачно окрашивалась тусклым светом, а сверху давило низкое небо. Вершины самых высоких холмов подпирали сплошной облачный покров. Темно-серые тучи висели так низко, будто желали посмотреть поближе на разыгравшуюся внизу битву.

За плотными рядами закованных в латы овров прозвучали команды. Тут же прямо из клубящихся туч начали бить молнии. В местах соприкосновения сверкающих зигзагов с землей расплывались огромные пузыри. Попавшие в этот пузырь гвулхи мгновенно рассыпались пылью. И все же слишком многим удавалось проскользнуть между смертельными пузырями и приблизиться к рядам овров.

Под рев сигнального рога овры в едином порыве сомкнули щиты. Но до того как они приняли на торчавшие из щитов шипы первые угольно-черные тела гвулхов, со стороны врага в плотный строй фаланги полетели огненные шары. Там, где они попадали в ряды овров, вспыхивали небольшие защитные сферы, и огонь, лизнув созданную артефактами защиту, бессильно угасал.

Но, несмотря на защиту, работа чужих магов расстроила ряды овров и отвлекла внимание от гвулхов. Гибкие звериные тела ворвались внутрь фаланги, вгрызаясь в овров зубами и полосуя их тела когтями.

Средний по силе и опыту овр с легкостью справлялся с пятеркой даже самых сильных гвулхов, но если при этом атаковать фалангу многочисленными «огненными цветками», то ситуация сильно усложняется. Бой распался на отдельные схватки. Гвулхи гроздьями висли на оврах, и маги Смертельной Лозы не могли помочь своим боевым рабам. Это означало бы смерть не только для гвулхов врага, но и для собственной фаланги, которая была последним рубежом обороны. А вот у магов противника таких сомнений не было — огненные сгустки неслись один за другим, пролетали над спинами бегущих гвулхов, а затем врезались в защитные поля, больше вредя гвулхам, чем оврам. Но с каждым ударом магическая защита овров ослабевала. Дорогостоящие амулеты один за другим вырабатывали свой ресурс и осыпались белоснежным песком на тусклую траву.

А «огненные цветы» продолжали врезаться в ряды борющихся тел, выжигая все — и своих и чужих.

И все же силы атакующих магов не бесконечны — беспрерывный огненный ураган начал стихать. Прекрасно обученные и вооруженные овры разрубали тела гвулхов и постепенно вновь выстраивались в стройные ряды. Вот только фаланга теперь стала жалким подобием той мощной силы, которая встала на рубеже этим утром.

Последний гвулх был разодран напополам, и слитный гул сомкнувшихся щитов возвестил любопытным облакам о том, что боевые рабы клана Смертельной Лозы готовы встретить любую угрозу. И эта угроза не заставила себя ждать.

Между холмами хлынули темно-серые реки одетых в сталь овров врага. Удары сотен тысяч ног заставили землю дрожать.

Когда первые ряды вражеских овров приблизились к фаланге на две сотни шагов, прозвучала команда, и по стройным рядам пробежала волна движения. Овры клана попарно становились спиной друг к другу, образовывая в фаланге множество огражденных щитами коридоров. По этим проходам, разбившись на тонкие ручейки, хлынула черная волна гвулхов клана Смертельной Лозы. Эта предосторожность не была излишней — молодые звери, распаленные запахом крови, могли напасть даже на своих. Гвулхи вырвались на простор и устремились навстречу врагу. По фаланге еще раз пробежала волна трансформации, и она вновь стала единым целым.

Гвулхи не могли остановить врагов, которые значительно превышали их и по численности и по силе. Но они все же приостановили атакующую волну на несколько драгоценных секунд, создав огромный вал из борющихся тел. Это было их основной задачей. И свое слово сказала сирена.

По земле пробежали трещины, огромный пласт почвы рухнул вниз, увлекая за собой передние ряды овров врага и всех гвулхов клана.

Несущийся вал атаки остановить было невозможно, и шедшие в глубине атакующей массы овры толкали передние ряды прямо в пропасть. К сожалению, успех был сиюминутным, пропасть лишь казалась бездонной. Огромные тела быстро заполнили провал — и вот овры уже бегут по трупам через расщелину, которая сожрала четверть вражеской армии. Но и оставшихся трех четвертей вполне хватало для того, чтобы размазать фалангу по унылой равнине. Серая волна ударила в такую же серую стену щитов. Но это было не биение океана о скалы, а небрежный взмах, которым прибой смывает с пляжа песочный замок.

Так он потерял свою армию и почти всех старых магов.

Эдерай скрипнул зубами и быстро подошел к стене. Он прикоснулся пальцами к плетению толстых лиан, из которых состояла не только эта стена, но и весь корабль целиком. Это были те самые «смертельные лианы», давшие имя родному клану. Но, в отличие от растущих на почве собратьев, лианы корабля были практически лишены жизни, став лишь строительным материалом.

Прикосновение к клановому тотему успокаивало. Раздражение уходило, захватив с собой толику энергии, которой хватило на то, чтобы на секунду оживить крошечный участок стены. Из белоснежной ветки выскочил тонкий шип и нежно уколол палец эрла. Эдерай улыбнулся. Это была ласковая боль, но любого другого, в ком не было крови клана, яд убил бы за считаные секунды, оставив после себя жуткие язвы. Это могло случиться с чужаком, а сыну клана боль дарила успокоение и уверенность. Эдерай впустую потратил немного энергии, но не жалел об этом — иногда он позволял себе быть сентиментальным. Еще раз погладив вновь уснувшую лиану, эрл решительно направился внутрь корабля.

До входа было недалеко — Эдерай не стал идти в конец стометрового листа-платформы, а смотрел вниз с его основания. За передвижениями эрла следили «поводыри корабля», и как только он вошел в сводчатый тоннель, лепесток начал подниматься вверх — огромный цветок вновь обретал гармоничную форму закрывшегося бутона.

Эрл шагал по коридорам с белоснежным плетением стен и думал о предстоящей битве. Пока все шло как нельзя лучше — дальний рейд по городам зверей принес свои плоды, и на нижних ярусах корабля находилось около двадцати тысяч самок. И это только за первую неделю. Пройдет несколько лет — и у клана опять будет огромная армия «рожденных в утробе». Он вполне мог бы вернуться в Темный Мир и поставить на колени всех врагов. Именно таким Эдерай видел свое будущее, когда открывал портал и выводил флагманский корабль сквозь мерцающее облако Врат. Но лишь взглянув в голубое небо, он понял, что не вернется: пусть ничтожные последыши великих воинов гниют в своем тусклом мире, вгрызаясь друг другу в глотку.

Эдерай скупо улыбнулся, вспоминая свое отчаяние. Тогда он думал, что его клану осталось жить считаные месяцы. Но все же молитвы душам предков и светлым богам были услышаны — старый Аил вернулся. Теперь его называли лордом Аилом. Опытный и умный, но безродный разведчик осуществил мечту любого «листа» — он прыгнул с низшего уровня кланового дерева к самой верхушке кроны. Эта награда была обещана тысячелетия назад, и Аил стал «ветвью» древа клана, причем одной из самых весомых.

Когда пять лет назад Эдерай отправлял Аила сквозь прокол в пространстве, он был готов сразу же спеть о нем песню «Падающего листа». Изрезанный шрамами эльф учил будущего эрла охотиться на сашатов — злобных ящеров Темного Мира, он сделал ему первый лук, поэтому выбор оракулов стал для Эдерая настоящим испытанием. Но Аил был спокоен и позволил себе лишь мягкую улыбку, которую сразу же сменило строгое выражение лица. Никто не ждал возвращения посланца — тысячелетиями в неизвестность уходили избранники судьбы, которых втайне все называли «избранниками смерти», и пропадали без вести. Каждую сотню лет весь клан замирал на долгих пять сезонов в ожидании чуда и разочарованно вздыхал, когда в назначенный час из прокола никто не возвращался. И вот пришел черед безродного наставника наследного принца. Разведчик прыгнул в мерцающий колодец и исчез на долгие пять лет.

Он вернулся в самый драматический момент, когда маги уже собирались закрыть прокол. Старого Аила не зря называли предводителем «теней». Покинутый эльфами Светлый Мир не смог прожевать его старого и жесткого тела, поэтому выплюнул обратно. Когда разведчик вылетел из «Колодца грез» и рухнул на плиты подземного зала, он выглядел так, словно его действительно жевали. Аил истекал кровью из множества странных отверстий в теле и выхаркивал красные сгустки из легких, но на его губах играла по-настоящему счастливая улыбка.

— Повелитель, они обманули самих себя. Светлый Мир у твоих ног, — прохрипел разведчик и потерял сознание.

Тогда никто не понял, что имел в виду старый охотник, но когда он пришел в себя и все рассказал, под сенью клановых деревьев разлетелась радостная песнь. Животные действительно обманули себя.

«И сейчас они об этом узнают», — злорадно подумал Эдерай, входя в огромный «купольный зал» корабля. К нему быстро шагнул «думающий о смерти», курировавший первый легион.

— Мой эрл, до армии животных осталось совсем немного, я думаю, нам следует подготовить сирену.

— Хорошо, «думающий», — ответил Эдерай и повернулся к маленькому фэйри, присевшему на корточки у одного из выходов: — Позови сирену.

Маленький раб робко поклонился и быстро убежал в один из коридоров, а эрл пошел в сторону центрального помоста.

«Купольный зал» походил на луковицу и был сердцем корабля. Отсюда несколько десятков магов-поводырей управляли огромной махиной, а «думающие о смерти» отдавали команды «поющим о смерти», которые в свою очередь вели в бой свое боевое соцветие: «рожденных в утробе», отряды стрелков и магов. Кроме них в помещении находились: почетная полусотня «теней», оракулы, несколько овров и телохранители эрла. Они стояли небольшими группами вокруг помоста с двойным троном, который находился на небольшой возвышенности в центре «купольного зала».

Эдерай быстро поднялся на помост и удобно уселся в одно из кресел. Осмотревшись, он увидел небольшую кучку оракулов. Впавшие в транс маги небольшим кружком сидели возле одной из стен и, казалось, дремали. Рядом с оракулами постоянно находился молодой маг-наблюдатель. Эрл махнул рукой, подзывая наблюдателя к себе:

— Что говорят оракулы?

— Пока все спокойно, владыка, животные не помышляют о Большом Ударе. — Молодой эльф отвечал, согнувшись в низком поклоне, он боялся даже поднять глаза на эрла.

Внутри Эдерая шевельнулось раздражение. Раньше маги такого низкого ранга не смели и близко подойти к своему господину, но сейчас у клана тяжелые дни, и приходилось иметь дело даже с такими неучами.

— Передай, чтобы не отвлекались на мелочи. Это важно. Их дело — Главный Удар.

Маг поклонился еще ниже и, пятясь, быстро подошел к группе оракулов. Он встал рядом со старцами и прикрыл глаза, затем его ноги задрожали, с трудом удерживая тело в горизонтальном положении, — общение со впавшими в транс оракулами было слишком сложной задачей для слабого мага.

Эдераю становилось скучно, он уже подумывал «осчастливить» проверкой кого-то из «думающих», но в этот момент в «купольный зал» одновременно вошли сирена и Аил. Они вышли из противоположных входов, и эрл невольно улыбнулся тому, в какой одинаковой гримасе недовольства исказились их лица. Бывший разведчик не любил сирены, а та, в свою очередь, отвечала ему полной взаимностью. Старый Аил решительно тряхнул седой гривой и направился к помосту. Великий Поиск дался новоиспеченному лорду нелегко, он стал грузен и совершенно поседел. С другой стороны, это было хорошо — теперь лорды хотя бы не впадают в ступор при виде «недостойного» темно-каштанового цвета волос. Конечно, седой цвет далек от благородного «лунного окраса», но, по крайней мере, он не был таким вызывающим, как природная масть старого разведчика.

Как и стоило ожидать, сирена впорхнула на помост намного раньше старика, что вызвало очередную гримасу на лице новоиспеченного лорда.

Дождавшись, когда нога Аила коснется первой ступени помоста, эрл кивнул одному из «поводырей»:

— Поднимайте нас.

Точнее, он кивнул спине «поводыря», который никак не отреагировал на обращение своего господина. На корабле царили свои правила — в бою было не до этикета. Десять «поводырей» сидели по периметру огромного зала лицом к свитым из лиан стенам. Точно такие же лианы, но с легким синеватым оттенком, оплетали тела «поводырей», словно коконы, оставляя на виду лишь некоторые участки тела. Еще двое «поводырей» точно таким же образом были вплетены в пол возле центрального помоста. К одному из них и обращался эрл.

«Поводырь» по-прежнему оставался недвижным, но помост резко вздрогнул и начал медленно ползти вверх. Краем глаза эрл заметил, как Аил дернул подбородком и на поднимающийся помост тут же вскочили еще три стрелка. Вслед за ними, совершив мощный прыжок, приземлился овр-ветеран. Платформа вздрогнула от удара тяжелого тела. Эрл вновь поморщился — гиперопека со стороны бывшего воспитателя всегда портила ему настроение. Он повернулся к соседнему креслу двойного трона и с удовольствием посмотрел на сирену. Она была поистине прекрасна. «Рожденная в утробе» благодаря старанию сильнейших магов жизни соединила в себе изящество эльфа и жизненную энергию звериной самки. Сирена являлась большим чудом и огромной редкостью. У клана было еще три сирены, но они не шли ни в какое сравнение с этим сокровищем. Насколько знал Эдерай, таких сильных сирен не было ни у кого из десяти эльфийских кланов. У этих существ не было имен, эту называли просто сиреной, но всем было прекрасно понятно, о ком идет речь. Миленькое личико исказилось в капризной гримасе, и юная красотка, надув губы, требовательно посмотрела на своего господина. Крайне неуравновешенная психика этого создания требовала осторожного обращения, не то могло случиться все что угодно. Нет, взбунтоваться сирена конечно же не могла, но, впав в истерику, она была способна разворотить весь корабль, а то и наложить на себя руки. Что было бы значительно хуже любого бунта.

— Ну что случилось, лепесточек? — ласково спросил эрл.

— Он меня не любит, — заявила сирена и сверкнула глазами, глядя мимо Эдерая.

Чтобы понять, о ком идет речь, эрлу не нужно было оборачиваться.

— Он и не должен тебя любить, иначе мне пришлось бы спеть ему песнь «Падающего листа» еще живому. Только я имею право любить тебя, — ответил Эдерай и едва сдержался, услышав, как Аил тихо фыркнул.

Настроение ветреного существа мгновенно изменилось, и она плотоядно облизнулась.

По телу эрла побежала дрожь — маленькая проказница не стеснялась использовать магию для обольщения. Сирена была настоящим сокровищем и достойно несла в себе кровь клана. Для создания большинства «рожденных в утробе» использовалась некоторая доля эльфийской крови. А в процессе творения сирены была применена самая благородная из всех — кровь Эдерая. Так что сидящая рядом с эрлом соблазнительница являлась его рабыней, сестрой и любовницей одновременно. В среде эльфов инцест не приветствовался, но на этот случай древние правила не распространялись. Сирена была наполовину животным и не могла считаться высокородному родственницей, максимум — домашней любимицей.

В груди эрла начинало зарождаться желание, но сверху хлынул поток солнечного света, вызывая иные чувства. Прямо над головами собравшихся на помосте эльфов раскрывались лепестки венчика судна. Словно гигантский гриб, помост поднялся над верхушкой корабля-цветка и застыл. Эдерай встал и подошел к краю помоста. Перед ним расстилался потрясающий вид.

Корабль замедлялся, постепенно опускаясь к земле. От основного тела летающего гиганта начали отгибаться лепестки-платформы, и в открывавшихся тоннелях появились колонны овров и магов, направляясь к десантным луковицам. Постепенно верхние ряды лепестков закрывали собой вид на нижние платформы, но эрл знал, что на всех десяти уровнях выстраивается больше пятидесяти тысяч воинов.

Внезапно воздух в двадцати метрах от помоста расцвел огненным сполохом. Это привлекло внимание эрла, и он обратил свой высокородный взор на противника. Огромная армия животных заполонила всю равнину. Они не привыкли сражаться строем и поэтому рассредоточились на расстоянии многих полетов стрелы.

Прямо по ходу корабля эльфов располагалась широкая линия укрепрайона, на котором расположились части 138-й гвардейской отдельной мотострелковой бригады шестой армии. А справа выдвигалась 6-я отдельная танковая бригада двадцатой армии при поддержке авиакрыла штурмовиков Су-27.

Эти названия ни о чем не говорили эрлу эльфов, он с трудом мог отличить вертолет от штурмовика, но прекрасно знал, что у всех этих железных монстров была одна и та же слабость. Немного бравируя, он медленно подошел к трону и подал сирене руку. Артобстрел усиливался, и воздух вокруг корабля постепенно превращался в настоящее море огня. Но ни один осколок не долетел до казалось бы беззащитных эльфов и белоснежных бортов судна, которое по своей сути было гигантской корзиной. Поводыри и другие маги создали сильнейшую защитную сферу, не пропускавшую ни огня, ни быстро летящих осколков. И все же мощь человеческих войск была огромна, армейские части постоянно прибывали на линию обороны, внося свою лепту в усиление огненно-свинцового шквала. Эрл почувствовал, как постепенно тают силы магов, и, ускорив шаг, вместе с сиреной приблизился к самому краю помоста.

— Спой мне, лепесточек, — ласково попросил эльф, проводя ладонью по платиново-русым волосам, затем он отступил на шаг назад.

Сирена сделала глубокий вдох и, запрокинув голову, начала «петь». Девушка была прекрасна на фоне бушующего огня. Нарастающий звук «Песни Хаоса» постепенно прорывался сквозь сплошной грохот. Он становился все выше, а затем перерос в пронзительный визг. То, что происходило после этого, казалось чудом даже для эльфов — вот так просто, без единого заклинания и начертания рун, рождалась огромная по силе волшба.

Словно повинуясь этому звуку, огненное море рухнуло вниз и расплескалось по равнине. На самом деле так выглядело прекращение обстрела, переходящее в подрыв всех боеприпасов человеческих войск в радиусе тридцати километров. Все — от автоматных патронов пехотных частей до танкового боезапаса и артиллерийских снарядов — было подорвано мощнейшим заклинанием, в котором сплелась огненная магия, эффект детонации и даже принцип электромагнитного импульса. Впрочем, состояние электроники уже никого не волновало. Огромные Т-90 разлетались как стеклянные. Внутренние подрывы срывали их гордые башни и разбрасывали в стороны сегменты танковой брони. Чудовищным фейерверком вспыхивали стремительные тела Су-27, а расположение пехотных частей превратилось в ад кромешный. Все, что было приготовлено для врага, взрывалось буквально в руках человеческих солдат. Осколки вгрызались в живую плоть, а беспорядочно летающие пули прошивали бронежилеты и каски.

На землю опустился Хаос.

Эдерай смеялся, он был практически счастлив, в крови бурлила радость многих поколений предков, которые дождались часа мести. Окружившая его свита вела себя сдержаннее, но по лицам было видно, что они разделяют торжество повелителя. Внезапно эрл замолчал, его взгляд выхватил на потемневшем от дыма небе маленький силуэт железной птицы.

— Что, что это за гниль? — разозлился эльф, оборачиваясь к сирене.

Едва отошедшая от заклинания девушка уже опять сидела в кресле. Она бросила мимолетный взгляд в небо и непонимающе пожала плечами.

— Еще раз, — приказал эрл.

— Я устала, — капризно ответила сирена и отвернулась.

— Хорошо, я сам.

Эдерай решил доказать этой капризной самке, что древняя эльфийская кровь тоже многого стоит. Мелодичный голос эльфа напевал тихую мелодию, а тонкие пальцы плели вязь воздушных рун. Это заклинание он мог произнести даже во сне. За последние несколько месяцев «Песнь Хаоса» выучили все, даже самые тупые из учеников магических школ. Ее вплели внутрь множества артефактов и защитных печатей, и теперь любое магическое действие сопровождалось этим несложным, но очень эффективным плетением.

Последний пасс рукой замкнул энергетический контур, и узконаправленная волна полетела в сторону далекой цели.

Авиатопливо в полупустых баках Ан-120 полыхнуло раньше, чем отказала электроника, и в небе расцвел еще один огненный цветок.

Эдерай, любуясь, рассматривал причудливые черно-красные сполохи, но какое-то несоответствие продолжало его беспокоить. Спустя секунду он понял, что именно здесь не так: в голубом небе к земле неслись черные точки. Эрл сначала подумал, что это обломки железной птицы, но внезапно над его головой возникло множество белых куполов. Стремительно снижаясь, они изменили траекторию и направились прямо к кораблю.

Проговорив скороговоркой малую форму «Песни Хаоса», эрл направил волну на парящие купола, и… ничего не произошло. Только потом он догадался применить обычный «огненный цветок», но увы — остатки энергетического запаса ушли на «песнь».

Через минуту, как горох из лопнувшего мешка, на помост и нижние палубы посыпались фигуры в пятнистых одеждах и кожаных шлемах. Некоторые из них, по совершенно непонятной для эльфа причине, сдергивали шлемы и надевали на голову голубые береты. В руках нападавшие звери держали какие-то странные предметы, совершенно непохожие на оружие.

Десантники сжали в руках саперные лопатки, которыми их всегда наделяла молва в анекдотах и байках, и, не раздумывая, ринулись на сказочных персонажей. Думать и удивляться было некогда — нужно успеть использовать тот малый шанс, который своим питомцам подарил их капитан.

Способность остро чувствовать изменение обстановки и принимать молниеносные решения вылилась для капитана в уважение окружающих и в прозвище Чуйка. Именно Чуйка, сориентировавшись по отрывистым сообщениям в наполненном паникой эфире, приказал десантникам бросить любое огнестрельное оружие, взяться за саперные лопатки и уйти в затяжной прыжок.

Перехватив удобней деревянную рукоятку, десантник левой рукой оторвал верхнюю пуговицу — и не ради облегчения дыхания, а чтобы продемонстрировать врагу тельник: «Чтобы знал, скотина, кто ему бошку оторвет».

«Умирать надо весело», — подумал десантник, прыгая вперед. Это была любимая фраза уже покойного Чуйки, сгоревшего в самолете вместе с последней партией парашютистов. В прыжок успела уйти сотня из ста пятидесяти бойцов. А на вражеский корабль попало меньше шестидесяти.

Сначала Эдерай решил, что бой будет скоротечным. Но, как оказалось, им попался очень непростой противник. Овр-ветеран прыгнул навстречу десятку упавших на помост животных и должен был мгновенно порубить их своим огромным ятаганом, но юркие зверьки ускользали от ударов и даже успевали высекать искры из брони овра своими жалкими ковырялками. Одна из маленьких фигур буквально взбежала по огромному телу «рожденного в утробе» и ударила его ногой в лицо. Овр возмущенно взревел, смахивая наглеца как муху. Из приплюснутого носа хлынула кровь, и тут же к ней добавилась еще одна порция из надрезанного горла. Странное орудие не смогло глубоко войти в шею овра, но несколько таких порезов были способны серьезно ослабить даже такого здоровяка.

Все это эрл отмечал, стараясь не упустить ничего из происходящего. Он стоял возле трона, прижав к креслу сирену и прикрывая ее своим телом. Клан не мог потерять такую сильную магиню, особенно сейчас. Перед троном рубились лучники, они успели выпустить лишь несколько своих стрел-артефактов и сейчас, бросив луки, сражались короткими скашами. Почти все истраченные стрелками стрелы ушли за спинку трона, и теперь сзади было пусто. Но Эдерай понимал, что это ненадолго, — пятнистое зверье начало обходить эльфов и скоро могло напасть со спины. Как ни дико, но великая нация магов оказалась бессильной перед простой физической угрозой — сирена не умела колдовать «по-мелкому», и любая ее попытка навредить врагам могла разнести корабль в щепки, а единственный, кроме сирены, маг на помосте безрассудно израсходовал все силы на браваду перед свитой. Эдераю стало немного стыдно.

Внезапно эрл с удивлением заметил, что Аил не участвует в схватке. В гуще врагов ревел овр, телохранители не подпускали зверье к господину, а старый разведчик в это время что-то бормотал себе под нос. Его поведение удивляло — Аил не был магом и точно не мог произносить заклинания. Неожиданно лорд-разведчик прекратил бормотать и, резанув себя скашем по ладони, прижал окровавленную руку к полу за троном. Помост вздрогнул, а лорд-разведчик замертво рухнул на пол. В этот же момент из поверхности помоста начали выстреливать гибкие лианы. Обвивая врагов, они сжимали жертвы в своих объятиях и пронзали их тела длинными шипами. Гибель наглых, но смелых зверей была ужасной: магический яд вызывал страшные корчи и приводил к мучительной смерти.

Сделав свое дело, лианы утратили последние крохи энергии и застыли, образовав на помосте причудливые заросли.

«Магия крови! — мысленно воскликнул эрл. — Я и не знал, что старый разведчик балуется запретной ворожбой. Впрочем, „тени“ всегда были со странностями».

Придя в себя, эрл осмотрелся вокруг, подсчитывая потери. Боевитые зверьки все же сумели убить овра и серьезно ранить одного из стрелков. К тому же «поводырям» придется солидно поработать, приводя в порядок саму платформу.

Сирена забилась в угол кресла и тихонько подвывала, но у эрла сейчас не было ни времени, ни желания успокаивать питомицу. Платформа в очередной раз вздрогнула, и лишь после этого Эдерай понял, что они опускаются вниз, — «поводыри» все же догадались, что с их господином не все в порядке, и начали действовать.

Платформа опустилась, и на ее поверхность сразу же запрыгнул десяток стрелков-телохранителей, удивленно разглядывая воцарившийся там хаос. Артефактные луки изогнулись, и стрелы, способные пробить любую магическую защиту, беспомощно уставились на мертвые тела врагов. Происходящее окончательно вывело высокородного эльфа из равновесия:

— В кого вы целитесь, гнилые почки?! В кого?!

Телохранители вытянулись в струнку и буквально окаменели. Их лица застыли, не выражая никаких эмоций. Прошибить простым криком потомственных телохранителей, хладнокровных и невозмутимых, было невозможно, к тому же эрл понял, что теряет лицо.

— Что произошло?

Один из телохранителей «ожил» и повернулся к господину:

— Животные напали сверху. Все уничтожены.

— Потери?

— Потерь нет.

— А среди «рожденных в утробе»? — недовольно уточнил эрл.

— Сорок овров и пятьдесят фэйри.

— Что?! — Эрл вновь начал терять самообладание. — Как могла горстка животных убить сорок овров?

— Не знаю, господин, с такими животными мы еще не встречались.

— Все, хватит глупостей. Платформу очистить. Навести порядок. Лорду оказать помощь. — Закончив отдавать приказы, эрл, не оглядываясь, направился к своим покоям. Сирена побежала следом, но этого он уже не замечал.

«Пора взрослеть, пять сотен лет, эрл, а словно зеленый росток. Стыдно». — Эдерай осознавал свою глупость. Он сунулся в самый центр урагана, привел с собой сирену, оракулов и едва не потерял тех, на ком держится мощь всего клана.

Немного позже эрл принял взвешенное решение — дальше пойдут корабли лордов, а он с белым флагманом вернется в Город Грез и займется созданием собственной столицы.

Глава 3. СТРАТЕГИЧЕСКИЕ РЕШЕНИЯ.

— И тут я охренел, итит его в качель, не поверите, все как в той присказке: «Раз в году и палка стреляет». Чисто тебе спектакль: висело себе ружье — и как бабахнет! Я чуть не обделался, а опосля в сейфе грохнуло. В общем, сейф разорвало. Как меня с бабой не поубивало, один Бог знает, — вещал плюгавенький старичок, размахивая шапкой.

Андрей старался не прислушиваться к рассказу — всю важную информацию, которую мог предоставить этот дед, он уже получил, но старичок говорил так страстно и громко, что с легкостью перекрикивал гомон очереди. А очередь собралась немаленькая: около пятидесяти жителей военного городка собрались для получения пайка. Несмотря на все опасения, в городе удалось сохранить власть — все же это был военный центр, и народ привык к дисциплине. Впрочем, военных в городе осталось очень мало. Десант эльфов прошелся частой гребенкой как по городу, так и по воинским частям. Убивали всех мужчин, стариков и детей. Захватывали только молодых женщин. Выжить удалось лишь тем, кто догадался спрятаться в подвале, и тем, кого в городе не было вообще. Среди таких отсутствующих оказалась рота спецназа, и сейчас ее командир наводил в городе свои порядки. Начал он с правильных действий — взятия под контроль продуктовых складов и выдачи народу пайка, тем самым избежав мародерства и заполучив народную любовь.

— Следующий!

Задумавшись, Андрей не заметил, как подошла его очередь. Хмурого вида сержант определенно считал, что должность кладовщика — это позор для спецназовца. Он злобно посмотрел на нового нахлебника и просунул в окошко кассы стандартный паек. В паек входили: две банки тушенки, одна сгущенного молока, банка кофе и пакет кускового сахара.

— Это все? — на всякий случай спросил Андрей.

— А ты не лопнешь, деточка? Куда столько за один день сожрать-то? — Психика сержанта не выдерживала стрессовых условий на непривычной работе.

— Почему на один? Мне надо дней на пять.

— Ты что, больной или беременный? За добавкой придешь завтра, — отрезал спецназовец и тут же замолчал. В глазах его собеседника полыхнула такая ярость, что у старого вояки побежал мороз по коже. И все же спецуру подобными вещами не прошибешь. Сержант ответил не менее злым взглядом, но грубить не стал: — Не положено. Следующий!

Сцепив зубы, Андрей сгреб паек в хозяйственную сумку и отошел от окна билетной кассы кинотеатра. Он понимал, что сержант не хотел его задевать, но не мог ничего поделать: от ярости сперло в груди и стало тяжело дышать.

Обратно Андрей возвращался не по тому пути, которым пришел, — он решил сделать крюк и посмотреть на то, что осталось от оружейных складов. В принципе он уже догадывался, какое именно зрелище его ждет. Из рассказов очевидцев стало понятно, что пришельцы непостижимым образом заставили взорваться все боеприпасы в округе. Иногда оружие взрывалось прямо в руках у ошарашенных людей. Кроме того, неизвестная магия взорвала бензобаки практически всех бензиновых автомобилей. Повезло лишь тем, у кого баки были заполнены полностью. Также уцелели дизельные авто и другая техника, работавшая на солярке, но и они без электронной начинки стали всего лишь грудой бесполезного железа.

Результаты чудовищного взрыва он увидел задолго до того, как подошел к периметру оружейных складов. Некоторые из бункеров и зданий пострадали больше, некоторые меньше, а вот на месте огромного склада артиллерийских снарядов и ракет осталась только гигантская воронка. Сразу же за валом земли и бетона, выброшенных взрывом из воронки, расстилалось голое пространство. Взрывная волна стерла с лица земли все, что выступало вверх хотя бы на полметра.

Смотреть на воронку смысла не было, и он пошел дальше. Андрея больше всего волновал складской офис и склады, стоявшие в расположении частей армейского спецназа. Несмотря на разрушения, там все выглядело более или менее приемлемо. Уцелевшие стены казарм и подсобных помещений вселяли надежду.

Увидев все, что ему нужно, Андрей свернул на ведущую в город дорогу и направился в сторону собственного дома. Чем ближе к городу, тем сильнее менялась картина. Если на территории армейских частей и складов преобладали разрушения, причиненные «взбесившимся» человеческим оружием, то в самом городе поработала магия. Андрей медленно шел по улицам, рассматривая жуткое зрелище невиданной для людей войны: вот вплавленный в кирпичную стену скелет, чуть дальше виднелась закопченная стена железного контейнера с ужасающе четким силуэтом человека посредине, а вокруг контейнера в небо смотрели обгоревшие стволы деревьев бывшего сада. Время от времени по дороге попадались кучки гниющей плоти и пепла. Андрей подозревал, что это — останки погибших, но было совершенно непонятно, каким образом умерли эти люди. Менее поврежденные тела жители городка успели похоронить, но от этого обстановка не становилась менее тягостной.

Двери во многих домах были разбиты в щепки или вырваны с частью стен. Судя по всему, здесь «постарались» орки, точнее — овры, именно так пленный эльф назвал трехметровых монстров.

Пленник Андрею попался неразговорчивый, но, как оказалось, у человека было нечто, что может разговорить даже самого гордого из высокородных. Корчак до сих пор не мог понять, что же с ним не так. Почему другие погибли от магии, а он нет? Вид убитых людей вызывал в нем недоумение, как и воспоминания о волнах огня и холода, которыми кидался маг и которые не причинили ему ни малейшего вреда. Все эти люди погибли, а он почему-то выжил. Почему? Недоумение вызывала и ситуация с нападением свиты мага. И орк, и те черные «полусобаки-полу- еще хрен знает что» сдохли не от ран. Похоже, они попросту отравились: собаки — кровью покусанного ими человека, а овр сдох от плевка. Гиганта Андрей нашел в соседском доме — он как проломил головой дверь, так и остался лежать посреди гостиной.

Осмотр тел дал много, без сомнения, полезной информации. Орк представлял собой человекоподобного гиганта. Кожа безволосая и очень жесткая. Растительность присутствовала лишь на голове, в виде длинной черной гривы. Под серо-зеленой кожей бугрились мышцы — и ни малейшего следа жира. Перед Андреем лежала совершенная машина для убийства. В виде защиты орк нес на себе серые металлические щитки на груди, массивные наплечники и широкий пояс с металлическими бляхами. Все это крепилось толстыми ремнями в своеобразное подобие упряжи. Что же касается лица, то орк сильно напоминал обезьяну, вплоть до вывороченных ноздрей. Имелись: выдвинутая вперед челюсть, маленькие глаза и скошенный лоб, плавно переходивший в черную гриву волос. Уши у монстра были немного заостренными, но не настолько, как у эльфа. Два других монстра были похожи на собак с сильно удлиненным телом, словно обтянутым лоснящимся черным дерматином. Впрочем, сходство с собаками было такое же, как у тигра с кошкой.

Затащив после боя оба тела странных собак в дом соседа, Андрей решил в научных целях провести вскрытие представителей новых видов фауны. Внутреннее строение монстров ничем особым не удивило. Впрочем, Андрей обладал слабыми познаниями в звериной анатомии. Странным было кое-что другое. Когда он полез внутрь мертвого овра, плоть под руками начала странно съеживаться. И это наводило на определенные мысли.

Предположение о том, что его тело не дружит с магией, подтвердилось еще раз, когда Андрей прикоснулся к очнувшемуся пленнику. Гордый эльф орал так, словно его жгли раскаленным металлом. Загадок было много, и Андрей даже не представлял, как к ним подступиться. Но, по крайней мере, у него появились способы давления на пленника и, как результат, средства для достижения главной цели.

К своему дому Андрей подошел со стороны Колиного двора. Вид разобранной газонокосилки напомнил о соседе, и Андрей перевел взгляд на клумбу посреди собственного двора. Там они и лежали, рядышком, под невысокими холмиками сырой земли. Сосед, так и не ставший другом, и жена. Андрей собрал свою волю в кулак и решительно шагнул к дому. Время слез и сожалений пока еще не пришло.

Собственное жилище встретило его пустым взглядом разбитых окон. Пройдя сквозь гостиную, он бросил на диван сумку с пайком и спустился в подвал.

Вот уже трое суток подряд в этом подвале он занимался лингвистическими исследованиями. Андрей не был любителем древних китайских трактатов, но слова одного полководца запали ему в душу: «Чтобы победить врага, его нужно знать». Этим он и занялся, а начал с изучения языка. Два года в педагогическом институте на отделении иностранных языков дали некоторую базу для первых действий.

Андрей включил смартфон на запись и, подхватив ведро, подошел к пленнику. Эльф сидел на полу подвала, прикованный наручниками к водопроводной трубе. Платиновые волосы потемнели от грязи и пота, а кожа вокруг глаз ввалилась внутрь черепа. Голова мага безвольно висела на груди. Эльф был одет в некое подобие брони, созданное из огромных листьев. Листья по виду напоминали кленовые и явно были волшебными. Эту догадку подтвердили округлившиеся от удивления глаза пленника, когда Андрей легко разорвал броню возле горла, вдобавок оторвав рукава. Судя по реакции, броня была очень крепкой, но не в руках Андрея. Наряд эльфа, несмотря на повреждения и грязь, поражал своей красотой. Сросшиеся краями листья создавали удивительные узоры, а сама поверхность брони плавно изгибалась, повторяя изящный силуэт тела. Впрочем, Корчаку на эти красоты было наплевать, сейчас его волновало совершенно другое.

На пленнике не было ран, но от измазанных красными пятнами наручников вниз по голым рукам стекали потеки полузасохшей крови. Это была кровь Андрея. Таким нехитрым способом он обезопасил себя от магии эльфа и лишил его возможности сбежать. Еще во время стычки с овром Андрею пришла в голову мысль, что его кровь может иметь те же странные особенности, что и он сам. На поверку эта догадка оказалась верной — маг за два дня так и не попытался что-либо сделать ради собственного освобождения. Опытным путем Андрей определил, что его кровь нейтрализует магию и действует отдельно от его тела в течение двадцати минут. Именно такое время после обновления защиты стонал эльф. Судя по всему, в теле ушастого было много магической дряни, и кровь Андрея, наряду с его прикосновениями, что-то разрушала, причиняя боль.

«Кстати, насчет боли».

— Просыпайся, красавец, пора возвращаться в ад, — проворчал Андрей и окатил эльфа холодной водой. От недосыпа и кровопотери очень болела голова, поэтому он был зол и раздражен. Плюс к этому у человека имелись и другие причины для подобного отношения к пленнику.

Корчак не был садистом, и то, что приходилось творить с эльфом, не доставляло ему ни радости, ни удовлетворения. Но он поставил перед собой цель и по примеру иезуитов не стал утруждать себя щепетильностью в выборе средств.

Схема допроса была определена в первый же день. Для получения информации не пришлось прибегать к пыточным инструментам — достаточно было прикоснуться к пленнику. А уже после этого начиналась сама беседа.

Отбросив пустое ведро, Корчак посмотрел на пришедшего в себя эльфа. Пленник ошарашенно моргал, пытаясь прийти в себя. Раскосые глаза наконец-то нашли мучителя, и треугольное лицо исказила гримаса ненависти. Губы высокородного вытянулись в бледные нити, а в изумрудно-зеленых глазах заплескался страх. Да, именно страх — после двух суток общения с человеком эльф начал отчаянно бояться своего мучителя. И причин для этого у него было более чем достаточно.

Андрей не произнес ни слова, он просто подошел к отшатнувшемуся пленнику и ухватил его за голову. Несколько мгновений ничего не происходило, а потом эльф закричал. Судя по крику, боль нарастала постепенно, доходя до своего пика. Не выдержав, «доморощенный» палач отпустил жертву и отошел, но при этом он сохранил на лице равнодушное выражение. Эльф заговорил — он что-то вещал, захлебываясь и стараясь достучаться сквозь корку равнодушия, отделявшую его от мучителя. Чужая речь звучала непривычно. Андрей подспудно ожидал, что эльфийские слова будут мелодичными и певучими, но на деле оказалось, что в этом языке преобладали щелкающие и глухие звуки. Некоторое время он смотрел в глаза пленнику, а потом развернулся и вышел из подвала.

Он зашел на кухню, вскрыл банку тушенки и заставил себя поесть, запив все это холодным кофе. Немного посидев, тупо уставившись на стену, Андрей посмотрел на часы и устало поднялся с кухонного стула. Он спустился в подвал, подошел к эльфу и опять же молча ухватил пленника за голову. Такую схему допроса он выбрал не от хорошей жизни.

Сутки назад Андрей понял, что эльф попросту водит его за нос. Двадцать четыре часа работы ушли впустую. Когда Андрей проверил словарь, составленный из ответов эльфа, то понял, что это полный бред. Словарь он составлял по методу профессора Ветлицкого, своего институтского преподавателя. Метод основывался на демонстрации носителю чужого языка картинок с разными предметами и действиями человеческих фигурок. Ответы записывались и систематизировались. На основе полученной информации составлялись новые вопросы, которые, в свою очередь, расширяли словарный запас исследователя.

Между стенами подвала заметался мучительный полукрик-полухрип.

— Надеюсь, до тебя дошла моя позиция? — мрачно обратился к эльфу Андрей, не рассчитывая на понимание. Он взял со стола альбом и показал первую страницу. — Что это? Отвечай! Куарт хамана. Иэте!

Эльф дернулся, словно его ударили, и защелкал на своем пока непонятном языке.

Доведя пленника до полуобморочного состояния, Андрей смазал наручники новой порцией крови и поднялся в гостиную. Теперь пришло время систематизации данных. Ему очень повезло, что перед выходом Лиза успела вернуть смартфон. Во время налета аппарат находился вблизи тела и поэтому уцелел. Только благодаря такому везению у него сейчас была техника, очень помогавшая в изучении чужого языка. Все остальная электроника как в доме, так и во всем городе приказала долго жить.

Знакомый Андрея еще по студенческим временам увлекался электроникой и программированием. Так вот, однажды Игорь объяснил, что современная цивилизация совершенно беззащитна перед внешней угрозой. Он утверждал, что обычный электромагнитный импульс может спалить электронику в два счета. Первыми страдали микрочипы. Для наглядности он использовал радиопередатчик, с которым возился все свободное время. На глазах удивленного Андрея задымилась поднесенная к передатчику на полметра ID-карта. Впаянная внутрь радиочастотная метка раскалилась, обугливая вокруг себя пластик карточки. Заклинания эльфийских магов давали схожий эффект, одним махом выводя из строя все электроприборы. К тому же там было что-то, что подорвало взрывоопасные вещества в складах и частных боезапасах. Так что если в городе не было второго такого уникума, как Андрей, то он был единственным обладателем «живого» электронного прибора. Можно было бы порадоваться, но радость надолго ушла из жизни Корчака.

Эльф продержался еще двое суток. А на следующее утро спустившийся в подвал Андрей нашел холодное тело. После этого у Андрея хватило сил лишь на то, чтобы добраться до дивана. Он упал на мягкие подушки и уснул мертвым сном. Последние несколько суток он спал урывками по двадцать минут, опасаясь каверзы со стороны пленника, поэтому, когда эпопея с пытками закончилась, мозг попросту выключился.

Андрей проспал практически сутки, а проснувшись, посмотрел на мир другими глазами. Время подготовки подошло к концу, и пришла пора переходить к основной части плана. Смерть эльфа одновременно порадовала и огорчила. Досадно было то, что материала набралось не так уж и много, но, с другой стороны, эта смерть положила конец пыткам. Андрей не был садистом, и, несмотря на то что недавние события напрочь лишили его брезгливости и сентиментальности, необходимость мучить живое существо не могла не удручать. Не свойственные его натуре действия постепенно отравляли душу, и хорошо, что все это закончилось.

Поднявшись и наскоро поев, он начал собираться. В дальнюю дорогу Корчак взял поясную сумку, в которую уместились смартфон и небольшая пачка долларов, продолговатый сверток и маленький кожаный мешочек для драгоценностей, который он надел на шею. Затем Андрей вытащил из подвала тело эльфа и уложил его посреди гостиной. В последние дни маг стал более разговорчивым, и Корчак узнал много нового, но, к сожалению, из огромного потока слов он смог понять до обидного мало, так что впереди его ждало изучение чужого языка и последующее использование этого знания для убийства некоего существа по прозвищу Сирена. Андрей криво ухмыльнулся нелепости своих мыслей и собственного вида — Аника-воин в спортивном костюме и кроссовках, вооруженный лишь трофейным клинком, который в корявых руках не опаснее зубочистки.

Взяв предварительно оставленную у порога канистру с бензином, Андрей опять вернулся в свой дом, успевший стать склепом. Бензин в гараже уцелел благодаря тому, что канистры были заполнены по горлышко. И теперь жалкие и уже никому не нужные продукты человеческой цивилизации могут быть использованы с единственной доступной для них целью — поддержать погребальный костер для незваного гостя. Желтая струя плеснула на уложенное в центре гостиной тело, разлетаясь брызгами по паркетному полу. Андрей отбросил опустевшую канистру и достал зажигалку.

— Один-ноль в мою пользу, и это только начало, — неизвестно кому пообещал Андрей и крутанул колесико бензиновой зажигалки. В руках человека родился веселый огонек. Зажигалка, описав плавную дугу, упала на облитое бензином тело. Жар от огня болезненно лизнул кожу, но Корчак продолжал смотреть не отрываясь. Запечатлев эту картину в памяти, он развернулся и вышел на крыльцо.

Замедляясь с каждым шагом, дошел до двух невзрачных холмиков земли, уже успевшей подсохнуть под скупым осенним солнцем, и опустился на колени возле одной из могилок. Впервые за последние дни тиски боли ослабли, отпустив слезы. Последний раз с таким отчаянием Андрей плакал в пятилетием возрасте, когда старшеклассники в интернате побили его на глазах у всех, вывозив в грязной луже. После этого он дал себе слово, что больше никто не увидит его слез. И никто их не видел до этого дня. Андрей никогда не верил в сказки о том, что любимые наблюдают за нами с небес. Но в этот момент неожиданно для себя заговорил:

— Солнышко, мне надо кое-куда сходить, а потом я приду к тебе. Я бы сразу пошел, но не могу сделать этого сам, да и долги у меня остались, а ты ведь всегда говорила, что долги надо отдавать.

Андрей размазал по лицу мокрые дорожки слез и с трудом встал. За его спиной полыхал дом, в котором он прожил несколько счастливых лет и который сам же превратил в погребальный костер, а впереди ждала очень долгая дорога.

Подхватив с земли свои жалкие пожитки, Корчак направился к выходу со двора. В доме не было необходимых для похода вещей, но Андрей уже знал, где он сможет экипироваться по максимуму.

…Коттеджный поселок встретил его полным запустением. Люди, пережившие изрядный стресс, в страхе тянулись друг к другу и селились в высотных домах военного городка. По мнению Андрея, это было глупо — если эльфы вернутся, то легко смогут добить скучившихся в одном месте людей.

Свой выход он специально подгадал к вечеру, когда основная масса народу собиралась возле кинотеатра, ставшего офисом для новой городской администрации.

Вокруг кинотеатра гудела немаленькая толпа человек в триста. Все обсуждали нечто важное, поэтому Андрей прислушался, хотя шел сюда совсем по другому поводу.

— Говорят, три корабля раскатали за один день пять дивизий, — «страшным» шепотом, который было слышно на пол-улицы, вещал интеллигентного вида мужчина в очках с роговой оправой.

— Враки, — отвечал ему собеседник бандитской наружности. — Кишка у них тонка танки раскатать. Я видел один такой — скажу тебе, страшная махина: то ли Тэ-девяносто, то ли Дэ-девяносто называется, не помню. Были бы здесь такие — они бы этот летающий кактус в момент… расфигачили.

«Конец света тасует людей странным образом. Вот стоят рядышком и беседуют два совершенно несовместимых человека. Впрочем, время расставит все на свои места. Бандюган залезет интеллигенту на голову, а интеллигент будет тихо жаловаться таким же неудачникам, как и сам», — отстраненно подумал Андрей, пробираясь сквозь толпу к окошкам касс.

— Ничего-ничего, вот шарахнут в них ядреной бомбой — тогда они попляшут, — торжественно заявил какой-то старичок. От этого откровенного высказывания вздрогнул не только собеседник деда, но и несколько находящихся рядом людей.

— Типун тебе на язык, Митрич, не приведи господь, только хуже будет, — ответил деду такого же древнего вида собеседник и, сдернув засаленную кепку, широко перекрестился.

— Куда уж хуже — все равно подыхать, а так хоть сдачи дадим.

— Дед, захлопнись, народу и так невесело, — встрял в разговор молодой паренек в камуфляжной куртке, но не военного покроя.

— Ты кто такой, чтобы закрывать мне рот, сопляк?! — завелся дед.

Толпа всколыхнулась и обратила свое внимание на зарождающуюся ссору. Всем была необходима встряска, поэтому стрессовая ситуация притягивала людей как магнитом. Но за толпой внимательно наблюдали, и к центру событий начали пробираться здоровые парни из спецназа.

Андрея все эти перипетии не волновали, он выбрался из толпы и подошел к жалким остаткам очереди возле кассы.

Дождавшись своей очереди, он подошел к зарешеченному окошку.

— Что, парень, опять потребуешь паек на несколько дней? — спросил сержант, узнав старого знакомца.

— Не отказался бы. Ухожу я, так что запас не помешает, — равнодушно ответил Андрей.

— И куда же ты собрался, если не секрет?

— На охоту, — все тем же спокойным голосом сказал Андрей и посмотрел сержанту в глаза.

Старый сержант сразу все понял и поверил. Не раз в своей долгой жизни он видел такие глаза и знал, что их обладатели живут уже не для себя: они ищут какую-то цель и находят ее, чаще всего вместе со смертью.

Сержант исчез из окошка и долго чем-то тарабанил в глубине кассы. Затем он с трудом протиснул в узкое окно выдачи объемный вещмешок.

— Держи, сынок, тут на неделю. И это… удачи тебе.

Андрей в ответ лишь кивнул, развернулся и даже успел пройти несколько шагов, но затем вернулся. Отодвинув стоявшую за ним в очереди женщину, он опять нагнулся к окошку.

— Сержант, скажи своему старшему, что людей из города нужно уводить, они скоро вернутся.

— Откуда знаешь?

— Знаю. Просто передай начальству — пусть пошлют кого-нибудь на Верника, четыре, в Садовом. Батя, я серьезно: уходите и сожгите все, что найдете на Верника, вместе с домом.

— А что мы там найдем? Парень, постой! — крикнул сержант уже в спину Андрею, который быстро удалялся вдоль стены кинотеатра, обходя толпу по периметру.

Следующей точкой его маршрута была контора второго сектора оружейных складов. В прошлый раз, проходя мимо складского комплекса, он заметил, что посты выставлены только возле уцелевших продуктовых и инвентарных складов. А вот на полуразрушенные оружейные хранилища сил у спецназа явно не хватало. Что же касается складов артиллерийского боекомплекта, то ставить там охрану не было смысла вообще — кому нужны огромные воронки?

За два дня ситуация не изменилась, и Андрей спокойно прошел сквозь пустеющий пропускной пункт, направляясь к небольшому помещению конторы.

Из конторы народ уходил в страшной спешке, и все двери были распахнуты настежь, так что доступ к залежам необходимой информации был открыт. Если бы Андрею месяц назад сказали, что его опыт работы с армейской бухгалтерией принесет пользу, он бы сильно удивился. Но в жизни действительно может случиться все что угодно.

Необходимые документы он нашел быстро именно благодаря этому опыту. Когда-то подобная информация будоражила чувства юного Корчака, но, повзрослев, он выкинул ее из памяти как мелкую и никому не нужную. Через полтора десятка лет в маленький город пришли эльфы, они убили его жену и разрушили жизнь. Плюс к этому чужаки одним махом отбросили человеческую цивилизацию на сотни лет назад, оставив не только без любимых игрушек, но и напрочь лишив оружия. Но в это печальное уравнение не укладывались непонятные способности Андрея и то, что хранилось у него в голове. Кусочки реальности ложились в мозаику, которая и стала его единственным планом. Враг был известен, а на все вопросы о том, кто убил его жену, Андрей имел четкий ответ — Сирена. Определив цель, он начал искать средства. Вот тогда и вспомнил о старой полузабытой истории.

Это небольшое приключение ефрейтор Корчак пережил в один из зимних вечеров, когда прорабатывал отчетность по материальному обеспечению отдаленных баз дивизии. Среди разнообразной документации ему на глаза попался листок с грифом «Секретно». Это был приказ о комплектации малой засекреченной опорной точки для групп спецназа. Таких тайных складов по территории Союза и наследовавших ему независимых стран было миллион с маленькой тележкой. Воспитанные в коммунистическом обществе современные генералы страдали комплексом хомяка и делали запасы на черный день по любому подходящему и неподходящему случаю. После случившегося недавно Армагеддона в руках знающих людей оказались огромные склады, набитые продовольствием, оружием и боеприпасами. Причем склады бесхозные по причине гибели не только государства, но и человеческой цивилизации вообще. Но Андрея сейчас интересовали маленькие «заначки» — без оружия и прочих благ.

В неприметных папках армейского архива пылились копии миллиона докладных и счетов, но, как говорится, долго ли умеючи. Из небольшого закутка бухгалтерского архива Андрей вышел с тремя небольшими бумажками и огромными планами на будущее.

За окном начинало смеркаться, поэтому Андрей спешил. Ускорившись, он практически бегом добежал до гаража, где разжился переносным газовым резаком, а затем, также бегом, сгибаясь под грузом спаренных баллонов, отправился в самый дальний угол огороженной территории.

Из «вырытых» в архивных завалах документов он узнал, что местное спецподразделение имеет свой собственный склад. В дальнем от города углу складской территории приютилось приземистое здание, намекающее на наличие немалого подвала. Склад находился у самой ограды, и дальше, за колючей проволокой, простиралось лишь заросшее сорняками поле.

Разрезав замок на внешней, полностью деревянной двери, Андрей прошел на первый этаж и сразу же направился в каптерку кладовщика. На маленький сейф ушло еще три минуты, но и его удалось открыть без особых проблем, едва не подпалив находящиеся там бумаги.

Андрей пробежал глазами записи в книге приходов и расходов и нашел искомое — «Спецоборудование команды „Вихрь“». В одном из стоявших в каптерке шкафов он отыскал дежурный набор фонарей, из которых работал только химический.

Дальнейший путь Андрей освещал себе тусклым химическим светом. Освещение, обстановка и мертвая тишина подвала напомнили ему одну из игр-ужастиков, что неприятно натянуло нервы. Где-то внутри заворочался страх — еще одно чувство, которое напоминало Андрею, что он все еще жив.

До искомого «спецоборудования» он добрался за полчаса, вскрыв по пути две решетчатые двери и одну массивную, бронированную. За бронированной дверью обнаружилось помещение с рядами полок. Все было уложено аккуратно, что говорило о педантичности завскладом.

Записи в книге и пометки кладовщика позволили Андрею не тратить время на поиски необходимых для дальнего похода вещей, и он сразу же направился в нужную ему часть подвала. Склад спецназа сильно отличался от обычных складов с кучами сапог, курток и штанов тем, что здесь все хранилось в комплектах.

Добравшись до места, Андрей поставил фонарь на землю и стащил с верхней полки тюк с одеждой. Раскатав тюк прямо на полу, он сразу же начал раздеваться. Любимый спортивный костюм полетел в дальний угол склада, и на теле остались только трусы и майка. Подаренную женой майку с улыбчивым покемоном он яростно содрал и забросил в тот же угол. Трусы никаких ностальгических воспоминаний не вызывали, поэтому остались на нем единственной одеждой, если не считать маленького мешочка и россыпи полосок медицинского пластыря, который прикрывал множество неглубоких царапин. Андрей сам удивлялся тому, что отделался такими незначительными повреждениями. Когти у тварей были длиннющие. Монстры катали Андрея в лапах, как человек катает в руках горячую картофелину: боль не позволяла ухватиться покрепче.

К сожалению, белья в тюке не оказалось, и Андрею пришлось идти в одних трусах и кроссовках через половину подвала к отсеку с бельем.

К тюку и непредусмотрительно оставленному фонарю он вернулся уже одетый в пятнистую майку. В руках Андрей нес упакованные в полиэтилен три набора обычного белья и набор термобелья. Впереди его ждала зима, так что запас не помешает. С утепленной верхней одеждой он решил пока не заморачиваться. На данный момент это был лишний груз.

Вспоминая армейские деньки, Андрей начал быстро одеваться. Затянув шнурки на прыжковых полуботинках, он почувствовал, что опять вернулся в строй, и от этого сразу стало легче — все, он начал свою войну.

В поисках другого оборудования пришлось покопаться, но уже через десять минут наборы белья лежали в новеньком ранце. Туда же отправился запас полученных раньше продуктов. Смартфон далеко от тела Андрей решил не убирать. На карте памяти практически севшего аппарата находилось пока единственное оружие для его личной войны, и терять материал, за который уплачено пятью бессонными сутками и немалой частью нервов, он не собирался.

Продвигаясь между полками, Андрей нашел разгрузки и поясные сумки, и лишь после того как затянул на себе дополнительную сбрую, он закинул потяжелевший рюкзак на спину. Приоритеты этого мира сместились вместе с мировоззрением Андрея — смартфон он бережно упаковал в карман разгрузки, а пачку долларов небрежно закинул в ранец.

В одном из закоулков ему удалось разжиться плащ-палаткой, двумя пакетами с термопленкой и каким-то лохматым покрывалом, уложенным в небольшой чехол. Потратив пару секунд тупого рассматривания чудной вещицы, Андрей все же узнал маскировочный «гилли».[1] Еще пару секунд он потратил на сомнения, но все же приторочил чехол с «гилли» к ранцу. С таким же сомнением он повертел в руках легендарное оружие всех русских солдат — саперную лопатку, она же топорик. Сомнения разрешились логичным результатом, и зачехленная лопатка легла в специальный зажим на том же РД.[2].

С фонарями и оптикой пришлось покопаться. На складе было много новейшей техники, хитрая начинка которой погорела от непонятного оружия эльфов. Поэтому он искал простой монокль и простой же фонарик с батарейкой, лампочкой и несколькими проводками, без диодов и другой хрупкой электроники. Это ему понадобится впоследствии, потому что на данный момент в складе среди вороха разных лампочек не удалось найти ни одной несгоревшей.

«Да уж, весело тут было», — подумал Андрей, представляя огромную вспышку, давшую столько света, сколько никогда не видели, да и никогда не увидят, стены этого мрачного подвала.

Разобравшись с необходимым снаряжением, он отправился вооружаться.

Оружейка находилась в самом дальнем углу подвала, скрываясь за толстенной дверью. На открытие двери пришлось потратить минут десять и практически весь оставшийся запас газа. Андрей, разрезая толстенный засов, напряженно ожидал того, что газ в баллоне вот-вот закончится и его мародерское мероприятие затянется еще на пару часов. Но обошлось. Дверь скрипнула начавшими ржаветь петлями и открылась. Андрей, чихнув от затянувшей помещение гари, шагнул в оружейку.

Слабый свет фонаря с трудом разгонял дым, высвечивая небольшое пространство, заставленное деревянной тарой. Андрей внутренне напрягся — он ожидал увидеть оружейные пирамиды, а нашел только груду ящиков. Но, решив заранее не отчаиваться, он быстро снял один из ящиков и уложил на подвернувшийся под руку столик. Щелкнули металлические зажимы, крышка со стуком ударилась о стол, открывая отдельные части его любимого оружия. В скольких передрягах он побывал, орудуя этим красавцем! Вот только эти приключения были виртуальными, и игровые навыки сейчас не очень-то помогали. С другой стороны, какой-никакой опыт все же имелся. Губы Андрея растянулись в злобной улыбке, и он достал из ящика разобранный на три части ВСС,[3] в простонародье именуемый «винторезом». На сборку ушло пять минут — не так уж много для человека, видевшего это оружие только в играх. Немного помучившись, он надел ствол-глушитель на дырчатую трубку, а затем с тихим щелчком присоединил приклад. Следом пошла оптика, и Андрей почувствовал в руках приятную тяжесть надежного оружия. Он перехватил автомат за цевье и прижал удобный приклад к плечу. Взгляд в оптику ничего не дал, Андрей вздохнул и начал разбирать винтовку на части. Укутанные в холст детали легли в рюкзак, следом за ними отправилась вся сопутствующая мелочь и приспособления из ящика. Пока он даже не догадывался, зачем ему вся эта дребедень, но надеялся разобраться позже.

Выбор именно этого оружия был не случаен: в своих способностях как снайпера — а игровой опыт Андрей отбрасывал сразу — он сомневался и понимал, что вряд ли сможет работать на дистанциях около километра и выше. К тому же в новом мироустройстве звук выстрела привлечет слишком много нездорового внимания. Значит, оружие должно быть бесшумным. Конечно, можно было поискать «выхлоп»,[4] но записей об этой винтовке Андрей не нашел, да и понимал, что ему бы чего попроще, и в разнарядке значились патроны именно к «винторезу».

Немного подумав, Андрей вскрыл еще один ящик и выгреб оттуда второй набор ВСС. После небольшого разгрома десятка ящиков он нашел упакованный и промасленный офицерский АК-103[5] и небольшой чемоданчик с известной всему «продвинутому» миру «гюрзой».[6] Чемоданчик хранил в себе много чего интересного, в том числе глушитель. Рюкзак заполнился доверху и сильно потяжелел, но оно того стоило.

Пока Андрей паковался, начало приходить понимание того, почему склад не имел оружейных стояков. Это было хранилище запаса, а не полноценная оружейка, и благодаря этому здесь все уцелело. Ведь боеприпасы хранились либо на другом складе, либо в полноценных оружейных комнатах возле казарм.

Потратив еще несколько минут на поиски и утяжелившись десятком десантных ножей, Андрей решил, что с него хватит, и направился на выход.

Только выйдя на поверхность, он понял, насколько затхлым и задымленным воздухом дышал в подвале все это время. Ночь встретила его чудесными ароматами и россыпью звезд над головой. Андрей посмотрел в сторону города и увидел мерцание керосиновых фонарей в окнах и на одиноких столбах. Жизнь потихоньку возвращалась в городок, но чутье подсказывало, что это ненадолго. Он не знал, прислушается сержант к предупреждению или нет, но решил, что это уже не его проблемы: свою совесть Андрей очистил, а дальше пусть люди решают сами.

Подбросив на плечах увесистый ранец, он направился к выходу из складского комплекса, но не успел пройти и двадцати метров. Возле проходной наметилась какая-то суета — там ходили люди, подсвечивая себе химическими фонарями и факелами.

«Средневековье, блин», — подумал Андрей и посмотрел на далекий поселок. На холме, где располагался его дом, он увидел отблески нового пожара.

«Сержант все понял правильно, и теперь им нужны ответы на вопросы», — резюмировал Андрей, разворачиваясь в противоположную сторону. Он был рад, что командир спецов воспринял его предупреждение серьезно, — об этом говорил пожар, уничтожающий звериные тела вместе с соседским домом. Но общаться с этим умным человеком и тем более отвечать на его вопросы Андрей не собирался. Он быстро подбежал к угловому тупику ограды и, соорудив из ножа и ножен кусачки, начал перекусывать ряды колючей проволоки. Три пояса заграждения поддались с трудом, но достаточно быстро. Ножны с ножом отправились на свое место, и Андрей побежал по пустырю по направлению к далекому леску. Тусклый фонарь слабо освещал дорогу, но это лучше, чем ничего: путь предстоял неблизкий, и переломать ноги в самом его начале было бы обидно.

Глава 4. ВТОРОЙ УДАР.

— Хорошо, — недовольно выдохнул эрл, прикрыл глаза и шевельнул пальцами, подзывая посыльного-фэйри. — Я отправлю разведчиков в этот трухлявый городишко на поиски вашего сына.

— И клинка, — униженно склонился пожилой эльф.

— Да, и клинка, — добавил Эдерай и, скосив глаза, увидел, как раб сложил руки на груди, быстро исчезая за одной из потайных панелей.

— Это все?

— Да, великий, я не могу передать всей благодарности моего Дома за вашу заботу.

Старый эльф склонился еще ниже, вовсе не спеша уходить. Старик прожил больше пятисот цветений, но мудрость обошла его стороной. Эдераю пришлось даже слегка поднять бровь, показывая свое недовольство и поторапливая назойливого посетителя.

Наконец-то дверь за просителем закрылась, и эрл расслабил ровную спину, но внутреннее раздражение осталось. Церемониальный плащ сдавливал горло, Эдерай сорвал его и отбросил в сторону. Плащ, словно издеваясь, скользнул по столу, роняя вниз хрустальный кувшин с фруктовым вином. Кувшин слетел со стола и разбился. Кроваво-красное вино быстро впиталось в плетение пола, словно выпитое «смертельной лианой». Эдерай выругался. От неожиданности и удивления стоявший возле двери здоровенный овр хрюкнул и весь подобрался. Это почему-то рассмешило эрла, и его раздражение начало понемногу рассеиваться.

Решение держать в покоях овра-ветерана пришло после нападения на корабль отряда странных животных. Теперь в палатах появился еще один телохранитель. Незнакомый с придворной жизнью бедняга время от времени ошарашенно похрюкивал, развлекая своего господина. Эдерай оглянулся и посмотрел на застывших возле трона стрелков — вот уж кого ничем не прошибешь. Потомственные телохранители эльфийских владык стояли как две затянутые в лиственную броню статуи и, казалось, даже не дышали. Еще пара таких же «изваяний» располагалась в потаенных нишах. Эрл не мог видеть их лиц, хотя догадывался, что они так же невозмутимы.

Сегодняшний путь солнца был испорчен, начиная с первого луча: сначала его расстроила сирена, доведя до крика своими капризами, потом этот назойливый проситель. Старый эльф вот уже пять закатов добивался аудиенции и все-таки сумел пробиться. После войны и бегства в Светлый Мир клановое дерево настолько оскудело, что приходилось возиться даже с такими тонкими и чахлыми веточками. Эдерай так и не понял, за кого больше беспокоится старый эльф — за сына-наследника или же за древний клинок.

Мальчишка мало того что сбежал на уходящий в рейд корабль, он еще умудрился прокрасться в десантную группу. Назад щенок не вернулся, вместе с «одолженными» у родителя гвулхами, молодым овром и очень старым клинком. О пропаже мальца эрл не печалился — что ж, погибнет еще один кривой росток, кому какое дело. А вот клинок «проклятых мастеров» — это серьезная потеря.

«Но стоит ли печалиться? Ветер уже унес цветочный пух над озерной гладью, и назад его уже не вернуть». — Эдерай вспомнил пришедшие на ум поэтические строки и вернулся к прерванному назойливым визитом чтению. Сегодня он читал занимательный манускрипт под названием «Песнь разведчика», творение лорда Аила. Несмотря на название, в произведении лорда-разведчика не было даже намека на высокий стиль, как и таланта в душе старого вояки, но полистать его заметки было интересно. Конечно, он ознакомился с отчетом сразу же после возвращения Аила домой, но тогда его интересовала только информация.

История скитаний «тени» получилась очень увлекательной. Первые несколько лет он скрывался в горных лесах на земле клана под названием Франция. Земли были настолько плотно заселены, что лишь благодаря навыкам «тени» Аил остался незамеченным.

Первое, чем занялся будущий лорд во враждебном мире, — это изучение местного языка, в этом ему помогали пойманные животные. Обучение шло долго, плененные самки быстро умирали, оставляя после себя лишь крохи информации. Читая «песнь», Эдерай никак не мог понять, почему разведчик не захватывал самцов, но ответа на этот вопрос так и не нашел.

«Нужно спросить у Аила», — решил для себя эрл, продолжая чтение.

Годы тянулись чередой, информация и раздражение разведчика накапливались постепенно, переходя в черную ненависть к людям. Раздражение он вымещал на своей добыче, и, как результат, ему приходилось часто менять место своего логова, оставляя за собой кровавый след. Несдержанность разведчика едва не стала причиной краха всей миссии, но ему все же повезло: во время одной из охот на глаза Аила попалась женщина-мудрец, или, как говорили звери, «ученая». О том, что заставило ее покинуть уютный муравейник человеческого жилища, Аил в своих записях не упоминал, зато он подробно и скрупулезно описал все, что узнал от пленницы. Самка оказалась очень умной и знающей много тайн, возможно, именно благодаря ее откровениям высокородным удалось так быстро поставить человечество на колени.

«Интересно, что бы она сказала, узнай о своей роли в гибели звериного племени?» — мелькнула неожиданная мысль на задворках сознания эрла.

Дождавшись времени переноса и вырезав напоследок огромное количество охотящихся на него животных, Аил вернулся в Темный Мир. С собой он захватил образцы человеческих технологий: электронику и несколько видов оружия, а также изрядное количество свинцовых пуль. Причем пули Аил принес в своем полуживом теле.

Отложив свиток, эрл с удовольствием прикрыл глаза, вспоминая тот великий день. «Ищущие истину» мертвой хваткой вцепились в образцы, доставленные разведчиком. Они готовились к долгой и упорной работе, но были разочарованы тем, насколько легко дались им ответы. Маги эльфов многие тысячелетия изучали энергию мироздания, вплетая ажурное плетение магических заклинаний в более грубые потоки волн и полей. Люди же воспользовались лишь поверхностным знанием, восполняя пробелы техникой и химией. Как результат — они оказались, по их же народной поговорке, «сидящими на пороховой бочке». А эльфам удалось поджечь запал этой бочки.

Настроение эрла постепенно улучшалось, и, возможно, восход луны он встретит в приятном расположении духа. Даже вынужденное проживание на борту корабля раздражало уже не так сильно.

Эдерай поднялся с кресла и подошел к открытому балкону корабельных покоев. Как и все на корабле, настил балкона и перила были сплетены из тонких лиан. Эдерай, облокотившись на белоснежное переплетение гладких стеблей, посмотрел вдаль на растущий дворец. Именно растущий. Сейчас маги жизни поднимали живое плетение, используя как каркас огромную конструкцию — творение бывших хозяев этого города. Толстые стебли лиан сплетались вместе и образовывали основные перекрытия. Немного позже, когда рост массивных стеблей будет завершен, другие маги, обладающие возвышенным чувством прекрасного и художественным даром, сплетут внутренние стены. Они создадут удивительные узоры и великолепные картины. В отличие от корабля, стены его дворца будут вечно живыми, и то, что сотворил Аил во время воздушной атаки, едва не лишившись жизни, одним мановением руки сможет сделать даже самый слабый член клана. При этом после смерти незваных гостей лианы быстро вернутся на свое место, опять сплетаясь в прежние картины.

Оторвав взгляд от быстрорастущего дворца, эрл перевел его на город. Будущая столица росла не так быстро, как дворец эрла. И все же уродливые каменные стены постепенно исчезали из виду, становясь основой для будущего жилища высокородных лордов, магов и простых эльфов. Светлый Мир был поистине удивительным: растения тянулись к солнцу с буйной жаждой жизни, и все вокруг буквально полыхало жизненной силой. Любая безумная идея даже самого слабого мага жизни осуществлялась по максимуму. Темный Мир был другим — каждый росток требовал неусыпного внимания и огромных усилий, а здесь любое брошенное в землю семя самостоятельно пробивало себе дорогу, без поддержки и даже вопреки желанию садовода. За пределами нового Древа Клана к небу тянулась новая Великая Роща — огромные массивы деревьев, чье совершенство форм загонит в зеленую зависть любого эрла из оставшихся в Темном Мире кланов.

Свою новую столицу Эдерай назвал Городом Грез. Звериное поселение буквально излучало энергию желаний. Эта разновидность магической энергии была уникальна тем, что являлась энергетическим посылом, состоящим из желаний и мечтаний живых существ. Эти посылы отрывались от мечтателя и летели к цели его грез. Эрл так и не смог понять, почему животные этого мира мечтали попасть именно сюда.

«Нужно построить Лабиринт», — неожиданно подумал эрл, и его мышцы заныли, тоскуя по сладким мгновениям охоты. Он уже давно не выходил в путаницу ходов Лабиринта. Как же сладостно вздрагивали ноздри в поисках запаха жертвы! В такие моменты даже отвратительная вонь животного пота становилась изысканным ароматом. Он опять почувствовал себя стоящим меж зеленых стен в одной набедренной повязке и с костяным клинком в руке. А где-то там, за колючими стенами, убегала добыча, издавая запах страха и уже пролившейся первой крови.

Тихий скулеж фэйри оторвал эрла от приятных грез. Он резко развернулся и гневно посмотрел на раба. Фэйри буквально вжался в пол, но все же нашел силы выдавить из себя тонкий писк. Сам раб не произнес ни слова, зато все объяснил один из телохранителей:

— Владыка, к вам гонец от оракулов.

Последнее слово мгновенно смыло минутную вспышку гнева, и эрл стремительно вышел из покоев. Следом за ним суетливо проковылял овр и легкой тенью выскользнули телохранители.

В центральный зал корабля эрл влетел под аккомпанемент воя оракулов. Эдерай удивленно остановился. Дожившие до благородной ржавчины в платиновых волосах старцы еще никогда себе не позволяли такого поведения. Иногда кто-то из них тихонько вскрикивал, увидев в будущем смерть тысяч живых существ, а сейчас все они выли как стая голодных гвулхов.

«Это ж сколько смертей они почувствовали? Проклятые животные со своим проклятым оружием!» — обеспокоенно подумал эрл, взбегая на центральный помост.

Усевшись на плетение трона, он повернулся к «голосу оракулов». Теперь это был не зеленый росток магической школы, а его ствол и корневище — Олориун, наставник и предводитель ордена магов разума. Закутанный в лепестковый плащ маг легким кивком обозначил поклон владыке.

— Какие вести, наставник? — опустив церемониал, спросил Эдерай.

— Они решились на крайнюю меру, — ответил предводитель магов. Олориун конечно же заметил неподобающее поведение эрла, но показал недовольство, только окрасив свой голос прохладными тонами.

Эдерай хотел приказать привести сирену, но, повернув голову, увидел, что девушка уже входит в зал.

— Наставник, сколько нитей видят оракулы?

Олориун вновь обозначил плавный, можно даже сказать, слишком плавный в такой ситуации поклон — и только после этого заговорил:

— Две с половиной дюжины, владыка.

— Откуда?

— Если верить местной карте, их отправили три клана: один с востока, один с юго-востока и один заморский клан с труднопроизносимым названием, похожим на имя годоварской летучей мыши: США. — Маг произнес аббревиатуру одним слогом.

На секунду эрл задумался, а затем резко встал:

— Пять вернуть туда, откуда они прилетели. Три отправить в столицы выпустивших их кланов, остальные — в пустоту.

Наставник магов разума опять поклонился, повернулся к сирене и поманил ее тонкими, как ветви кустарника кусат, пальцами.

— Подойди ко мне, дитя.

Направлявшаяся к помосту сирена резко остановилась и затрясла головой. Это было последней каплей, и раздражение эрла вырвалось наружу:

— Иди к нему! Немедленно! — В глазах владыки эльфов сверкнула такая ярость, что испуганная сирена, опустив взгляд в пол, быстро подошла к Олориуну.

Старый маг с отеческой улыбкой поднял ладони к лицу девушки. В нескольких сантиметрах от головы сирены пальцы старика скрючились, как когти орла, и вцепились в русые локоны. Сирена пронзительно вскрикнула и, как пойманная птица, забилась в крепкой хватке мага.

В тот же момент оракулы перестали выть, и эрлу стало легче дышать и думать. Он устало рухнул в кресло трона и обратил все свое внимание на магическую пару. Внешних проявлений волшбы, которую под руководством наставника творила сирена, видно не было, но каждый маг не только на корабле, но и во всем городе останавливался и, затаив дыхание, прислушивался к окружающему миру. Тончайшие энергетические нити мироздания натянулись, как струны, и зазвенели в неслышной песне могущества.

Эдерай не мог этого видеть, но учителя иллюзий и живописи, мучившие его в детстве, достаточно развили воображение владыки. Прикрыв глаза, он представил, как, протыкая облака, в пронзительно-голубом небе летят огромные металлические стрелы — снаряды, несущие в себе ужас и смерть. Звериная цивилизация зашла слишком далеко в своих детских играх. Даже самые мудрые из «ищущих истину» эльфов не позволяли себе игры с атомом, а эти едва отошедшие от уровня обезьян существа осмелились залезть своими волосатыми лапами в тончайшие структуры Вселенной.

Эдерай зло стиснул остроконечные зубы, но тут же криво ухмыльнулся.

«Ну ничего, сейчас мы расставим все по своим местам», — подумал эрл и опять порадовался тому, что его клан обладает таким неоценимым сокровищем, как сирена. В этот момент его любовница, сама того не понимая, творила величайшее волшебство. В разных концах Светлого Мира стальные стрелы исчезали прямо в воздухе. Они обрывали свой полет, чтобы возникнуть в совершенно других местах. Через несколько ударов сердца пять стрел свалятся на запустившие их ракетные шахты, а три будут отправлены вестниками смерти в города людей. Остальные сирена зашвырнет в Великую Пустоту, названную зверьми космосом, — владыке эльфов совершенно не хотелось загаживать планету, которую он уже считал своей.

Конечно, глупая девчонка не смогла бы самостоятельно провести такую сложную операцию, но рядом был опытный маг разума, направивший безграничную энергию сирены в нужное русло. Наставник, не заботясь о звериных жизнях, отправил чужое оружие в города, где жили миллионы людей. Сейчас они могли позволить себе не мелочиться. А вот несколько недель назад, при захвате союза кланов под названием Европа, эльфам пришлось вести себя намного осторожней. Народ собирался основать здесь сердце своей империи, поэтому оракулы внимательно следили за будущим. Если поблизости обнаруживалось главное оружие зверей, то в атаку шли маги, которых специально не обучали «Песне Хаоса», в сопровождении отрядов «рожденных в утробе». Магия против пороха, пули — против мечей и клинков. Армии лордов несли серьезные потери, но цель была достигнута — все ядерное оружие европейских кланов было найдено и обезврежено «ищущими истину».

Сейчас в осторожности не было смысла, и владыка решил показать животным, какую глупость они совершили, сунув свой нос в запретное знание.

Казалось, планета вздрогнула от ужаса. Конечно, одиннадцать ядерных взрывов не могли поколебать огромного небесного тела, но грибовидные облака возвестили людям о приходе новой эры и о том, что их самое грозное оружие больше не делает человечество всемогущим.

Глава 5. НАЧАЛО ПУТИ.

За долгую и утомительную неделю Андрей сумел пройти немалое расстояние — целых двести километров. Любой спецназовец, да и просто хорошо подготовленный военный, посмеялся бы над такой цифрой, но для Андрея это было серьезным достижением. Нагруженный ранцем с самыми разнообразными вещами, в необходимости которых он сильно сомневался, Корчак уверенно шел к своей цели, и она хоть медленно, но верно становилась ближе. Он шел на запад — именно оттуда, если верить показаниям пленника, прилетел корабль эльфов. Это же определило и выбор вероятного места хранения боеприпасов — по пути находились лишь две точки, причем одна из них значительно в стороне.

Андрей старался идти по проселочным дорогам, огибая большие города, и судя по всему, поступал правильно. В деревнях, в которые он заглядывал для закупки продуктов и необходимых ему вещей, жители поступали точно так же — держались от городов подальше. Еще несколько дней назад все ждали паломничества горожан в близлежащие деревни, но нашествия голодных и перепуганных людей так и не произошло. Крупные города молчали, а небольшие поселки жили так же спокойно, как и родной городок Андрея. И лишь один вопрос мучил сельчан, вызывая невольную дрожь: куда же девались все горожане?

За время своего пути Андрей наслушался разных сказок о противостоянии людей и неведомых захватчиков, но сведения были отрывистыми, одно ужаснее другого, и не очень-то правдоподобными. И лишь когда он дошел до одной из уцелевших армейских радиолокационных частей, узнал правду, и она оказалась страшнее самых нелепых домыслов.

Правители некоторых стран все же решились на крайние меры и запустили стратегические ракеты. То, что случилось после этого, было совершенно невозможно, но факт остался фактом. Некоторые ракеты вернулись к пусковым шахтам, а еще несколько ударили по городам. Две ракеты посетили Москву и Пекин. По непроверенным слухам, досталось и Вашингтону. Государство накрылось не медным тазом, а крышкой гроба. Но, как оказалось, это еще не все. Выжившее после ударов летучих кораблей и ракет армейское начальство вновь подвело типично славянское ухарство, и вторая попытка взбрыкнуть оставила после себя ядерные воронки в Питере, Пскове и Киеве. За что «схлопотала» столица неядерной Украины, было совершенно непонятно. После этого любое подобие централизованной власти исчезло — это была последняя информация глобального масштаба, которой обладали армейские связисты. Но и местных новостей вполне хватало, чтобы нагнать ужаса.

Эльфы на своих огромных кораблях-цветках проходили над всеми крупными городами и оставляли после себя мертвые пустыни. Страну накрыла паника, но в глубинке, как обычно, об этом не догадывались. Крестьяне с ужасом хватались за головы, делали большие глаза, но совершенно не желали менять образа жизни… с небольшими исключениями. Вот об этом маленьком нюансе Андрей как раз и не подумал. А зря.

…В очередную деревню под милым названием Камыши он пришел за час до обеда.

Встреченный на околице плешивый мужичок на вопрос: «Где здесь можно прикупить нужных вещей и продуктов?» — дал точную и подробную информацию. Он даже предложил сопроводить гостя к местной лавке.

Взглянув на ассортимент лавки, Андрей подумал, что его посетила невероятная удача. На одной из полок бывшего продуктового магазина среди разнообразного скарба лежала большая солнечная батарея размером с хорошую книгу. Кроме того, из батареи торчал целый сноп проводов. Удача была действительно невероятной. До сих пор во всех посещенных им населенных пунктах он не мог найти даже простой зарядки для смартфона. А тут сразу такое богатство — больше не нужно ломать голову над проблемой поиска энергии. Судя по всему, эльфы сюда не заглядывали, так что электроника должна быть в целости. На радостях он сразу же достал смартфон и бросился соединять его с батареей. Случилось чудо — индикатор на экране смартфона начал показывать зарядку, несмотря на то что сквозь мутное стекло окна пробивались лишь скупые лучи осеннего солнца.

Андрей, «обнюхав» главное сокровище, присмотрелся к другим товарам. Выбор в небольшом сельском магазинчике поражал своим разнообразием. Здесь были всевозможные батарейки, куча всяких телефонов, одежда и продукты сельского происхождения. Вот только ни оружия, ни консервов на прилавках не оказалось. Владельцем всего этого изобилия был здоровенный тип, выглядевший так, словно сошел с советского плаката, клеймящего кулацкую прослойку населения. Косая сажень в плечах и щербатая улыбка как-то не вязались с образом услужливого продавца.

— Что, понравилась штучка?

— Да, вещь неплохая. Сколько за нее?

— Штука баксов.

— Не дороговато ли? — спросил Андрей, в голову которого начали постепенно заползать нехорошие мысли. Лишь теперь он отметил, что слишком уж много вокруг странностей: непривычные для сельской местности вещи, уверенное поведение жителей забитой деревни, да и сам продавец с каждой секундой нравился ему все меньше и меньше, несмотря на показное радушие.

— Давай за пятьсот, я еще кое-что у тебя прикуплю, так что касса будет неплохой, — предложил Андрей, стараясь выдерживать ровный тон.

— Давай, — легко согласился продавец, и это еще больше настораживало.

— Хорошо, еще я возьму пуховик, коробку пальчиковых батареек и вон те меховые унты. Какого они размера?

— Сорок четыре, — ответил продавец, посмотрев на подошву темно-серых унтов.

— Нормально, больше — не меньше. — Андрей старался беззаботно улыбаться, но его настроение продолжало ухудшаться. — Сколько за все?

Звероподобный продавец достал из-под прилавка огромный калькулятор и сноровисто защелкал кнопками. Пока он считал, Андрей еще раз осмотрелся вокруг. Магазинчик был еще советской постройки, обклеенный кафелем и с огромными холодильными витринами. Но сейчас холодильники были выключены, а их стекла затянуло паутиной и пылью. Как ни странно, посреди потолка висела одинокая лампочка, которая горела тусклым подергивающимся светом. Вид лампочки напомнил еще кое о чем.

— Еще коробку лампочек для фонарика. Есть такие?

— Есть, — не поднимая глаз, ответил продавец. Сделав еще пару щелчков, он посмотрел на Андрея и озвучил цену: — За все две тысячи баксов.

Невысокая, а главное, ровная цена окончательно развеяла сомнения Андрея.

С собой у него было пять тысяч долларов — все, что хранилось в семейном сейфе. Он запихнул деньги в рюкзак, не предполагая, что они ему вообще понадобятся. Рюкзак лег на подоконник, но чтобы добраться до денег, Андрею пришлось сначала выложить вязку с ножами. Боковым зрением он увидел, как вытянулась шея у продавца. Стараясь прикрыть пачку денег своим телом, он достал двадцать стодолларовых бумажек и отдал продавцу. Тот небрежно сунул деньги в карман меховой жилетки и вопросительно поднял кустистые брови.

— Все или еще чего-то надо?

— Нет, вроде все, да и деньги почти закончились, — попытался схитрить Андрей, но по щербатой улыбке собеседника понял, что это ему не удалось. — Разве… водки бы чуток?

— Сразу видно — наш человек, но водка мне и самому нужна. Хотя… — протянул хозяин лавки и с хитрым прищуром вытащил из-под прилавка армейскую флягу. — Чего не сделаешь для хорошего человека. Считай это бонусом за опт. Теперь все?

— Все.

Продавец сноровисто собрал весь заказ и, запихнув его в объемный мусорный пакет, подал Андрею.

— Ну, если все, тогда скатертью дорога.

— Спасибо, счастливо оставаться, — улыбнулся на прощание Андрей и, не став задерживаться, просто пристегнул раздувшийся от пуховика пакет к верхнему клапану ранца. Он еще раз кивнул продавцу и, забросив свою поклажу на плечи, вышел из магазина.

Пустынные улицы деревни казались зловеще-тихими. Создавалось впечатление, что из-за каждого окна приземистых избенок сквозь мутные стекла наблюдают недобрые глаза.

«Да хватит тебе дергаться. Тоже мне деревня вампиров. Ну, есть у них вороватые продавцы, и что?» — сказал себе Андрей, но легче от этого не стало. Сам того не замечая, он ускорил шаг.

Деревня была небольшой, дворов на триста, и до ее околицы удалось дойти за пару минут. Сверившись с картой, которую раздобыл в первом же населенном пункте на своем пути, он направился в сторону леса.

За деревней до самого леса тянулись поля с торчащей из земли стерней от скошенной пшеницы. Дорога, по которой шел Андрей, была проселочной и виляла, как змеиный след. Судя по всему, эти изгибы образовались из-за того, что местные жители пытались объезжать залитые водой ямы на раскисшей грунтовке, при этом понемногу откусывая пространство у полей.

Андрей, ежеминутно оглядываясь на деревню, все же добрался до леса и, лишь зайдя в тень склонившихся над дорогой деревьев, с облегчением вздохнул.

Придорожные заросли образовывали настоящий желто-зеленый тоннель, который вел в неизвестность. Тусклое солнце с трудом пробивалось сквозь переплетение ветвей и массив листьев, даже не думавших опадать, несмотря на позднюю осень.

Окружавшее Андрея буйство природы немного успокоило напряженные нервы, и он сбавил скорость.

Через пару километров опасения практически полностью отступили, но в тот момент, когда он уже раскаивался в том, что напрасно мысленно оскорблял продавца, прозвучал выстрел. Удар первой пули свалил беглеца на землю, поэтому ее напарница с бессильной злобой просвистела над головой и расщепила тонкий ствол склонившейся над дорогой ольхи.

Не вставая, на четвереньках, Андрей заполз в заросли кустов и уже там, поднявшись на ноги, побежал. Бежал он как лось в зарослях кукурузы — шумно и безалаберно.

Лишь через пару минут ему удалось немного успокоиться, выровнять ритм бега и прислушался к шуму за спиной. Судя по звукам, за ним гналась целая армия, и если бы не спешка одного из грабителей, они взяли бы его, как говорится, тепленьким. Впрочем, необдуманный поступок одного из преследователей мог бы оказался не таким уж необдуманным, если бы в рюкзаке Андрея не было столько железа.

«Интересно, что они там поломали?», — подумал Андрей, выбираясь на более свободный участок леса. Здесь ему удалось увеличить скорость, при этом издавая не так много шума. Андрей понимал, что долго так продолжаться не может. Он был нагружен увесистым ранцем, а преследователи бежали налегке. Необходимо было что-то делать, и делать очень быстро. Он судорожно начал перебирать в голове варианты действий, но единственное, что приходило в голову, — бежать дальше.

«Все, хватит», — подумал Корчак и решительно остановился. Осмотр местности подсказал вариант действий. Перед ним возвышались два практически крутых холма, и дальнейший путь мог вести только в распадок между ними. При этом сам распадок, поросший редким кустарником, совершенно закрывал обзор впереди. Решившись, Андрей подбежал к небольшому завалу из сухих деревьев, поросшему густой травой и невысоким кустарником. Появившийся над упавшими деревьями просвет в кроне леса дал возможность и траве и кустарнику напитаться сочной зеленью, слегка потускневшей из-за непогоды.

Корчак забросил рюкзак между сухими стволами и протиснулся сверху, одновременно выдергивая из притороченного к рюкзаку чехла лохматый «гилли». Затем он повернулся лицом к преследователям и накрыл себя маскировочным покрывалом, в основном стараясь закрыть и собой и покрывалом мусорный пакет возмутительного ярко-синего цвета.

Как только он закончил ворочаться, из-за кустов выбежал его давешний знакомый. Звероподобный лавочник сжимал в руках охотничий карабин и злобно сверкал глазами. Несмотря на немалый запас жирка, бандит, в отличие от Андрея, почти не запыхался. Не останавливаясь, лавочник повертел головой и, увидев распадок между холмами, с треском вломился в кусты. Тут же на прогалине появилась остальная банда. На вид это были обычные крестьяне. Отсутствие централизованной власти в виде свирепого участкового явно развращало славянскую душу. Крестьяне поддались соблазну получить даром то, что раньше они зарабатывали тяжким трудом.

Некоторую ошибочность этих доводов доказало появление следующего персонажа — участкового, запыхавшегося по причине толстого брюха и преклонного возраста. Когда сверкающий синей фуражкой представитель почившей власти исчез в распадке, изрядно заросшем кустарником, Андрей наконец-то выдохнул тот воздух, который втянул в себя перед появлением лидера погони. Никто из бандитов даже не посмотрел в сторону укрытия беглеца, и он похвалил себя за то, что все же захватил с собой «гилли».

Понимая, что разлеживаться не только глупо, но и опасно, Андрей собрался покинуть свое укрытие. Бандиты скоро поймут, что гонятся за плодом собственного воображения, и вернутся. Поэтому нужно спешить, но как только Корчак напряг ноги, для того чтобы встать, из кустов выбежал арьергард банды числом в одного бандита. Им оказался тот самый плешивый старичок, который провел его к магазину. Обстановка становилась опасной, а время безнадежно утекало. Когда запыхавшийся старичок остановился, все стало еще хуже. Плешивый бандит задержался не потому, что заметил что-то подозрительное, — он просто собрался отлить.

«Сволочь», — подумал Корчак, глядя на идущего прямо на него старичка.

«Плешивый» подошел к укрытию, встав всего в двух шагах от Андрея, затем облокотил на упавший ствол охотничье ружье и начал расстегивать штаны.

Сердце Корчака бешено забилось в груди, разгоняя по венам ударную дозу адреналина, а мозг заныл от бессмысленных попыток найти выход из ситуации. При этом он уже знал, что выход был лишь один. На каком-то автопилоте Андрей выскользнул из укрытия и сделал два тихих шага. Впрочем, с таким же успехом он мог топотать как слон — бандит слишком шумно дышал и даже постанывал от удовольствия. Правая рука непривычным, но, к счастью, точным жестом выхватила десантный нож из набедренных ножен, а ладонь левой руки закрыла жертве рот. Андрей отвел вооруженную руку немного назад и резко ударил плешивого в район поясницы.

Он не знал, куда именно нужно бить, но, судя по судороге еще живого тела, попал куда надо. Плешивый задергался, захрипел и обвис в руках своего убийцы. Корчак отпустил обмякший труп и отступил на шаг назад. Адреналиновая атака закончилась, и его начало трясти от сильного озноба. К горлу подступала тошнота, но на слабость не было времени ни секунды. Выдернув из своего временного убежища рюкзак, Андрей кое-как закинул его за спину и уже шагнул в сторону лесной дороги, но вдруг остановился, застонав от досады. Он едва не забыл самое главное — трофеи. Едва ли не прыжком вернулся к мертвому бандиту. Не желая терять ни секунды, резанул ножом и содрал с трупа пояс с патронташем. Прислоненное к дереву ружье подхватил уже на бегу.

Из распадка между холмами послышались сердитые вопли бандитов — обман раскрыт, но также это означало, что небольшая фора у него все же есть.

Добежав до дороги, Андрей даже не стал притормаживать, а со всей доступной ему скоростью выскочил на поросшую травой колею и помчался прочь от бандитской деревни и всех ее чокнутых обитателей.

Всей его спортивной подготовки и ресурсов тела хватило на двадцать минут бега, часто переходящего в быструю ходьбу. Он не знал, как далеко ему удалось уйти. Ранец, который в спешке надел кое-как, сильно осложнял передвижение, но остановиться даже на секунду, чтобы перетянуть ремни, было попросту страшно. Несмотря на то что Андрей шел к самоубийственной цели, его молодое тело хотело жить и не желало получить пулю в спину. В связи с этим трусливый организм накачивал его убойным коктейлем природных и экологически чистых химикатов покруче любой фармацевтической фабрики.

Андрей не знал, как далеко ему удалось уйти, но это было уже не суть важно — силы закончились.

«Все!» — подумал он и рухнул прямо на дорогу. Остатка сил едва хватило, чтобы переползти в кусты. Как ни странно, позиция оказалась удобной. Дорога в этом месте делала небольшой изгиб, так что пространство просматривалось метров на пятьдесят. Сам же беглец был надежно укрыт кустами.

Место было идеальным для засады, но ему все же пришлось немного сместиться вправо. После бега Корчак пришел в себя, и шок от первого в его жизни убийства тут же напомнил о себе — желудок с солидным опозданием выдал положенную реакцию.

Не желая лежать в собственном полупереваренном обеде, Андрей сместился еще на два метра и только после этого немного успокоился. Сев, он сбросил ненавистный рюкзак и начал осматривать трофеи.

Как называлось доставшееся в бою ружье, он не знал — в играх такого не попадалось. Впрочем, принцип работы любого подобного оружия был одинаков, поэтому Андрей быстро проверил наличие двух патронов в стволе, а затем лег на живот и, выставив ствол ружья между ветками, стал напряженно ждать погони.

Ночь уже полностью вступила в свои права, а преследователи так и не показались. Андрей решил, что дальше ждать бессмысленно, и приступил к подсчету потерь и прибылей. Практически все содержимое мусорного пакета чудом уцелело, включая коробки с лампочками и батарейками. Налобный фонарь хранился в поясной сумке, поэтому подготовка светового оборудования заняла пару секунд.

В разделе прихода значились охотничье ружье с вертикально расположенными стволами разного калибра и порезанный пояс-патронташ, полностью забитый патронами двенадцатого и шестнадцатого калибров. В общей сложности боезапас Андрея насчитывал десять патронов с жаканами, пять с крупной дробью и три с мелкой. Что же касается потерь, то, как он и предполагал, шальная пуля пробила стенку рюкзака, затем банку с тушенкой и застряла в корпусе «сто третьего». «Винторез» остался невредим.

Сидеть на одном месте посреди ночи не было ни смысла, ни желания, как и ночевать рядом с бандитской деревней, поэтому Корчак наскоро собрался и вышел на дорогу. Впереди его ждал путь длиной в сорок километров, что теоретически должно было занять два дня. Через два дня он достигнет промежуточной цели своего похода и начнет подготовку к следующему этапу. О том, куда и зачем он идет, Андрей старался не думать — есть цель, значит, есть ради чего жить. Идея убить таинственную сирену была не проявлением смелости — это скорее защитный инстинкт или даже трусость. Бесконечное метание в попытке устроить свою жизнь настолько утомило его, что начинать все сначала сил уже не было. Поэтому далекая цель, несмотря на все трудности, давала повод не думать о будущем, а крамольная мысль, что в конце похода его ждет смерть, напрочь лишала поводов для беспокойства. Андрей даже задумался о здравости своего рассудка, но мысли об этом не пугали: «Псих — ну и ладно».

Несмотря на все планы, реальность, как обычно, внесла свои коррективы — расчетные два дня на самом деле обернулись незапланированными тремя. Ровно через сутки после погони погода словно взбесилась. Царившая до этого сухая и даже теплая осень превратилась в дождливое и промозглое безумие.

Под вечер первого дня Корчак увидел в просвете листьев грозовые тучи. Мелькнула здравая мысль, что пора делать навес из плащ-палатки, но он отогнал ее как незначительную. Через десять минут с неба рухнул водопад. Пока Андрей снимал рюкзак и доставал плащ-палатку, дождь успел намочить практически все вещи, несмотря на густой массив листьев над головой.

Дождь лил не переставая, лишь иногда переходя в мелкий и моросящий. Так сильно Андрей не мерз никогда. Останавливаться на ночевку в грязи было глупо, и дневной переход превратился в суточный, с небольшими привалами на отдых и еду.

Ноги скользили по раскисшей дороге, и Корчак ненавидел все: себя, эльфов, русскую погоду, такие же русские, поэтому трижды проклятые, дороги и весь этот поганый мир. Каждый шаг давался с трудом, противная грязь липла на ботинки, штаны и полы длинной плащ-палатки, а дождь все время норовил пробраться внутрь обуви. Сырость лезла в малейшие щели, словно подозревала, что еще не все белье Андрея пропитано водой. Если верить карте, до ближайшей деревни оставалось немного, но ему уже казалось, что этот путь пережить не получится.

Деревня называлась Иванкино и на карте была обозначена неровным квадратиком. На этом полезная информация о населенном пункте исчерпывалась. Иванкино представляло собой забытое Богом поселение, которое под осенним дождем смотрелось совершенно жалким. Несколько десятков домов стояли двумя короткими улицами, только в окнах некоторых из них горел свет. Сил Андрея хватило только на то, чтобы добрести до ближайшего дома и постучаться кулаком в калитку.

— Эй, хозяева, есть кто дома?

Ответом на призыв гостя была тишина. Не было ни собачьего лая, ни малейшего движения в самом доме.

Открыв незапертую калитку, он пересек заросший травой двор и постучал в дверь дома.

— Есть кто дома, говорю?

Тишина. Андрей толкнул дверь, и она со скрипом открылась. Подсвечивая путь налобным фонариком, он удобнее перехватил ружье и шагнул внутрь. Конечно, заходить в чужой дом с оружием наперевес было не очень вежливо, но печальный опыт общения с сельскими жителями научил осторожности. Ну а если хозяева окажутся нормальными, то можно и извиниться.

Однако извиняться не пришлось — дом пустовал, и, судя по состоянию, уже давно. Наконец-то уйдя из-под сводящего с ума дождя, он почувствовал настоящее блаженство. Но длилось это недолго. В покинутом доме гуляли сквозняки, и через несколько минут Андрей начал чихать.

«Так и до воспаления легких недалеко», — подумал он и тут же обозвал себя идиотом.

Быстро распаковал рюкзак и, сняв с себя все мокрое, вытерся сухим бельем. На относительно сухое тело легло термобелье — жизнь стала веселее. Разбросанный по дому деревянный хлам дал возможность растопить печку. Печь была не стандартной русской, а сделанной в виде длинной лежанки с квадратной чугунной плитой над топкой. С растопкой пришлось помучиться, но в результате получасовых манипуляций в трубе ободряюще загудело, в топке заплясал веселый огонь. Развесив на начавшей нагреваться лежанке мокрую одежду, Андрей подтянул поближе старую металлическую кровать и завалился на порванный матрас. Избитые ноги наконец-то получили отдых. Тепло от лежанки постепенно согревало озябшее тело, но недостаточно быстро, и Корчака начал бить озноб.

«Точно заболею», — вновь обреченно подумал он, и опять безнадежные мысли спровоцировали появление разумной идеи. На ватных ногах Андрей дошел до рюкзака и достал прощальный подарок бандитствующего продавца. Конечно, он понимал, что содержимое фляги могло быть отравлено, но сейчас ему было уже все равно.

«Ну и хрен с ним», — мелькнула в голове веселая мысль, и он присосался к горлышку фляги. В горле полыхнул огонь, такой же, как в топке очага, и тут же огненный ком провалился в желудок. Внутри оказался спирт. Едва не спалив пищевод, Корчак влил в себя изрядную порцию огненной воды, рухнул на матрас и провалился в тяжелый сон.

Что ему снилось, Андрей не запомнил, но веселого там было мало. Пробуждение оказалось мучительным по причине усталости и банального похмелья. С другой стороны, все могло окончиться намного хуже.

Огонь в топке давно умер, оставив лишь небольшую кучку серой золы, но свое дело он сделал. В комнате было тепло, а разложенная на лежанке одежда высохла. Кроме тошноты и головной боли, никаких других неприятных изменений в организме Андрей не чувствовал. Старый добрый спирт в лихой кавалерийской атаке задавил простуду и бесследно растворился в организме, если не считать такого же «старого доброго» похмелья.

Полежав некоторое время, Андрей понял, что тупое рассматривание потолка не сможет облегчить его унылой жизни, и решил, что пора вставать. За окном разгорался новый день, точнее, его жалкое подобие. Солнце изначально проигрывало борьбу с отяжелевшими от влаги облаками и стыдливо не показывалось на глаза людей.

Утреннее умывание представляло собой процесс высовывания головы в проем двери и подставления оной под стекающую с крыши струю. Дождь продолжал лить, и выходить на улицу совершенно не хотелось. Впрочем, сидеть на одном месте в неизвестном селении тоже было глупо, тем более что до цели осталось совсем немного.

Разыгравшийся после утреннего моциона дикий аппетит Андрей утолил с помощью тушенки. Банка была последней, но это его уже не заботило: если все получится, то проблема с питанием исчезнет надолго, а если все будет плохо — одна банка тушенки вряд ли что-то изменит. Топить печку днем он не решился. Ночью дым из трубы заброшенного дома никого не насторожил, но совсем другое дело, если это случится днем.

Собрав свой скудный скарб, Корчак присел на кровати, расстелил на матрасе карту и в очередной раз начал сверять данные в отчетах с отметками на карте. Часть под номером 317/12 располагалась где-то поблизости, но на туристической карте ее конечно же не было. Однако в документации была подсказка, которая сообщила о том, что база находится в десяти километрах на юг от деревни Иванкино. Андрей знал, что такие базы организуются по стандартной схеме — центральная часть и несколько маршрутов. В конечной точке маршрутов, в самой глубине леса, находились здания, в которых отрабатывались разные вариации штурмов укрепрайонов. В одном из таких зданий и находилась норка армейских хомяков. Логика этих самых хомяков была вполне объяснима: с одной стороны — место глухое, с другой — неподалеку войсковая часть, что частично защищает схрон от случайного обнаружения.

Согласно карте, на юг от деревни Иванкино шла лишь одна проселочная дорога, поэтому выбора у Андрея, к его великому облегчению, не было: плутать по раскисшим дорогам — удовольствие ниже среднего. Покидать уютное, по сравнению с промозглым дождем, помещение не хотелось, но Андрей решительно натянул на голову капюшон плащ-палатки и шагнул за порог.

Одна из улиц деревни была засыпана гравием, поэтому Корчак рискнул и не стал тащиться в обход, по раскисшим огородам. Он проходил между домами, каждую минуту ожидая грозного крика или даже выстрела, но деревня молчала.

Обжитое людьми пространство наконец-то закончилось, и он опять вошел в лес. Мелкие капли дождя собирались в ветвях, превращаясь в крупные, падали сквозь листву и тарабанили по капюшону. Этот шум раздражал Андрея и лишал возможности слышать окружающее. Он чувствовал себя неуютно и скованно, но снимать капюшона все же не стал, памятуя о вчерашнем «мокром» кошмаре.

…До военной базы удалось добраться только под вечер. Андрей настороженно выглянул из кустов, разросшихся на опушке большой поляны, и посмотрел на каменные кубики зданий. Огороженная колючей проволокой территория с двумя казармами и несколькими хозяйственными постройками казалась покинутой, и все же вскормленная небогатым, но очень ярким боевым опытом паранойя нашептывала на ухо нехорошие мысли.

Корчак потратил десять минут на рассматривание базы через монокль, но это лишь усугубило страхи. Впрочем, вариантов было не так уж много, он вынырнул из кустов и, пригибаясь к земле, побежал к будке КПП с традиционно полосатым шлагбаумом.

Пропускной пункт армейской части встретил его разбитыми окнами и каким-то молчаливым упреком.

Задерживаться Андрей не стал и, поднырнув под шлагбаум, вошел на территорию части. Идти через дежурку он не рискнул. Дождь по-прежнему настойчиво поливал все вокруг, но теперь Корчак снял капюшон, понимая, что лучше намочить матерчатую кепку, а с ней и волосы, но при этом сохранить саму голову. Под ногами хрустел гравий двора, а по ткани плащ-палатки и жестяным крышам стучали капли дождя. Это было единственное, что слышал Андрей, но напряженные нервы не давали покоя, заставляя высматривать в провалах окон и дверей неизвестную угрозу.

Напряженное стояние посреди двора, тем более под дождем, долго продолжаться не могло, и он зашел в одну из казарм. Внутри все было так, словно люди ушли отсюда совсем недавно. Но ушли спокойно, бережливо собирая все ценное. Возле входа в казарму, там, где и ожидал Андрей, нашелся вход в оружейку. Кто-то дотошный, уходя, запер за собой решетчатую дверцу, но и сквозь нее было видно, что ловить здесь нечего. Арсенал оказался совершенно пустым. Впрочем, другого ожидать и не приходилось — если гарнизон утащил с собой даже одеяла с матрасами, то оружие с боеприпасами они должны были выгрести подчистую.

Полчаса блуждания по опустевшим комнатам подтвердили первоначальную догадку: ничего полезного он так и не нашел. Но расстраиваться Андрей не стал — то, за чем он сюда пришел, висело на стене комнаты для совещаний. Карта полностью занимала стену небольшого помещения с одним столом и кучей хаотически расставленных стульев. Судя по всему, небольшая спешка при выселении присутствовала — рачительному завхозу все же пришлось бросить некоторую часть мебели. На огромной карте очень подробно и дотошно были нанесены все отходящие от учебной базы маршруты. Маршрут № 26 был одним из основных и вел в гущу леса на юго-восток от базы. Андрей осмотрелся вокруг и подавил в себе желание остаться здесь надолго. Он понимал, что соседство с деревней ничего хорошего не принесет. Рано или поздно здесь появятся предприимчивые крестьяне и начнут растаскивать все, что осталось от армейцев. А повторять свой опыт общения с незнакомцами ему не хотелось. Да и таинственное здание на другом конце маршрута № 26 манило с неудержимой силой. В душе вспыхнул огонек забытого азарта. Андрей с сожалением осмотрел уютную комнату и, набросив на голову капюшон, шагнул под дождь.

Маршрут № 26 не зря был отмечен как основной. Пройти по нему, особенно в дождь, было очень непросто. Едва заметная тропа то ныряла в дикие заросли, то перескакивала через овраги по поваленному дереву, а иногда вообще куда-то пропадала.

Корчак не знал, удалось ли ему сдать норматив по прохождению маршрута, но, дойдя до цели своего «забега», вымотался неимоверно. При этом он с потаенной гордостью осознавал, что за время похода набрал солидную физическую форму — ведь удалось же ему дойти до финиша, а маршрут был рассчитан на очень «неслабых» парней.

И вот то, ради чего пришлось мучиться все это время, находилось прямо перед ним. В зарослях орешника еле просматривались кирпичные стены двухэтажного здания. Ни дверей, ни окон не было вообще, отсутствовала даже крыша — только пустые провалы проемов в кирпичной поверхности.

По площади здание занимало квадратов двести. Первый этаж встретил чужака битым камнем на полу и жутким сквозняком. Разочарование постепенно сжимало грудь, вызывая неприятный холодок.

«Ни фига подобного, я все равно найду то, что искал», — заверил себя Андрей и начал обыскивать здание. Первый осмотр ничего не дал — единственной полезной находкой была небольшая комната без окон и щелей, а значит, и без сквозняка. Здесь он и решил разбить временную базу. Сгрузив свои пожитки в углу, он вернулся в одну из комнат, на полу которой заметил разбитые планки какого-то ящика.

Через несколько минут на пороге облюбованной Андреем конуры горел жаркий костер.

Дав покой напряженным глазам и ногам, он решил нагрузить голову и начал вспоминать не только все увиденное в здании, но вообще любую информацию, которая могла помочь в поисках.

«Так, стены тонкие, там ничего не спрячешь, пол бетонный, но если не будет другого варианта, нужно разгрести камни и проверить. Они, конечно, могли вырыть схрон в лесу, но я точно помню, что в приказе значилось само здание», — думал Корчак, судорожно пытаясь придумать хоть что-то стоящее. Отчаяние постепенно заполняло его мозг, вызывая безнадежную тоску.

«Хоть в могилу лезь. Стоп! В могилу! В подвал! — осенило Андрея, он вскочил на ноги, но затем вновь сел на пуховик. — Подвал — это хорошо, и здесь он наверняка есть, но как туда попасть?».

Он решил успокоиться и опять мысленно прокрутить в голове весь маршрут обыска здания. Пол на первом этаже был сплошным бетоном. Уже отчаявшись, он неожиданно вспомнил одну странность. Проходя по одной из комнат первого этажа, Андрей заметил, что к противоположной от входа части здания ведет глубокий овраг. Если смотреть с фасада, то казалось, что дом стоит на ровной поверхности и до фундамента можно добраться только через пол или подкоп, а вот наличие оврага в корне меняло дело.

Сумерки постепенно накрывали лес своим темным покрывалом, но Корчак решил не тянуть и выяснить все прямо сейчас, понимая, что все равно не уснет с неразгаданной загадкой в голове. Он оставил вещи в комнате, набросил плащ-палатку и выбежал под дождь.

Кустарник вокруг здания рос не очень густо, и до природного рва, примыкающего к задней стене дома, путник добрался без особых проблем. Он быстро спустился вниз, скользнув по мокрой траве, и стал осматриваться. Все пространство балки заросло колючим кустарником, надежно закрывая от взглядов нижнюю часть здания.

«Прекрасная маскировка», — воодушевленно подумал Андрей и начал продираться сквозь колючие заросли. Он оцарапал себе руки и напрочь вымазался в грязи, но, довольный собой, все же добрался до ржавой металлической дверцы. Дверь закрывала пробитый прямо в фундаменте проход.

Корчак дернул дверцу за ручку, испуганно ожидая, что она окажется запертой. Несмотря на его опасения, дверь туго и со скрипом, но все же поддалась. Армейские инструкции были просты — секреты должны быть надежно спрятаны, но легкодоступны для тех, кто знает, где их искать.

Подвал дома оказался стандартным — луч налобного фонаря высветил огромные бетонные блоки, кое-где заложенные кирпичом. Андрей понимал, что за одной из этих перемычек должен находиться вожделенный схрон. Но первое, что он сделал, — начал искать лом. Его рассуждения опиралась на знание армейской логики: не руками же пришедшие на временную базу спецы должны ломать стены. Конечно, в спецназе ребята бравые и кирпичи разбивают не только руками, а и головами, но он как-то слабо представлял себе, как те, кому предназначался схрон, долбят стены лысыми макушками. Подтверждением здравости его рассуждений послужил лом, скромно лежащий в углу. О том, что он лежит здесь не просто так, говорила обильная смазка под толстым слоем пыли.

До того как разломать нужную ему перемычку, Андрей порушил еще три и сильно запыхался, но всю усталость как рукой сняло, когда острый конец лома, пробив кирпичную кладку, ударился во что-то металлическое. Еще пара минут судорожной работы — и Корчак ухватился за ручку точно такой же, как и на входе, двери. Нервно отбросив мешавшие обломки кирпича, он потянул на себя дверь и, кашляя от поднятой им же пыли, всмотрелся в глубь темного провала.

«Сезам, откройся», — завороженно подумал. На мгновение весь мир потерялся где-то вдали, и война, и смерть на секунду забылись, а внутри проснулся маленький мальчик, оказавшийся в сказке.

За дверью находился подвал. Дверь была небольшая — чуть больше метра с каждой стороны, — но Андрей в нее пролез без малейших усилий.

Схрон был оборудован на славу, впрочем, ничего другого от армейских спецов ждать не приходилось. Небольшое помещение длиной десять метров и шириной четыре по бокам было оборудовано двухъярусными лежаками. В общей сложности на четырнадцать спальных мест. У дальней стенки справа стояла обыкновенная буржуйка, а слева виднелась еще одна дверца. Возле буржуйки стопкой высились бумажные мешки с древесным углем.

Кроме того, посредине левой стены между нарами стоял стол, а рядом громоздились квадраты шести автомобильных аккумуляторов. От аккумуляторов по стенам тянулась проводка, заканчиваясь двумя свисающими с потолка лампочками без плафонов.

На первый взгляд в помещении не было ничего ценного — все сокровища наверняка хранились за очередной волшебной дверкой. К ней Андрей и направился. В отличие от первых двух, эта дверь обладала механическим цифровым замком.

«Правильно. Ключ можно потерять, а код останется в голове».

Вариантов было два — либо потратить время на подбор кода, либо выломать дверку ломом. Как всегда в таких случаях, пришелец решил поработать головой.

Но сначала он сбегал наверх за вещами и затушил угли костра. Потом, не находя в себе терпения, проигнорировал ужин и, усевшись напротив кодового замка, начал нажимать на кнопки. С принципом подобных замков Андрей был знаком. В тех замках, которые он видел раньше, необходимо было нажать одновременно три кнопки. Количество комбинаций могло оказаться слишком большим, но вскрывать дверь ломиком Андрею не хотелось — и место изгадится, и замучаешься долбить. Минут через двадцать, когда уже и фонарик начал помигивать, и плечи затекли, замок все-таки сдался. Сделал он это на комбинации 269. Андрей мысленно обозвал себя идиотом — номер маршрута можно было попробовать сразу.

Наконец-то металлическая дверка протяжно скрипнула, открывая доступ к заветному кладу.

Никаких алмазов и прочей мишуры там конечно же не было, но ничего подобного Андрей и не ожидал. А вот того, на что он надеялся, в складе оказалось с избытком.

В небольшой, полтора на два метра, каморке штабелями стояли какие-то фанерные коробки, ящики и цинки. Разделяя волнение человека, налобный фонарик эмоционально мигнул и плавно погас. На замену батарейки ушло несколько драгоценных секунд. После этого Андрей приступил к осмотру добычи. В небольших фанерных ящиках хранились консервы и медикаменты. Этого добра здесь было много — судя по всему, схрон рассчитывался на два десятка человек. В цинках Андрей нашел сначала гранаты, а затем патроны. Кое-какой опыт в работе с боеприпасом у него был — в первом цинке он нашел патроны 7,62, которые подойдут к АК-103. Это радовало, но не очень. А вот содержимое третьего вскрытого им цинка привело кладоискателя в полный восторг — там оказались аккуратно упакованные патроны СП-5, прекрасно подходившие для «винтореза». Вскрыв всю находившуюся на складе тару, Андрей определил, что необходимых ему патронов в наличии имелось аж полторы тысячи штук. Гранаты он особо не считал, как и медикаменты: все равно такого количества ему не унести. Подсчет продуктов показал, что проблема с питанием снимается практически на всю зиму. Взвешенного решения Корчак еще не принял, но постепенно начинал склоняться к тому, что зимовать он будет здесь. Соваться в логово эльфов в такую погоду, тем более без основательной подготовки, нельзя. На особый успех своей маленькой войны он конечно же не надеялся, но просто погибнуть, не добравшись до сирены, было бы обидно.

Второй взрыв восторга у Андрея вызвала аккуратно упакованная рация, вернее, не сама рация, а наличие у нее разъемов питания — для ноутбука и, самое главное, USB-разъем. Солнечная батарея — это хорошо, но заниматься основным делом хотелось в тепле и уюте. Кроме того, в углу склада он нашел поделенный на ячейки ящик, из которого торчали горлышки бутылок с кислотой. Впрочем, эту находку он предвидел, заметив стопку аккумуляторов в большой комнате. Набор «новогодних подарков для хомяка» завершали две десятилитровые пластиковые канистры с водой.

Первое, что сделал Корчак на новом месте, — это зарядил один из аккумуляторов, запитал от него рацию и подключил к разъему свой смартфон. Беглый осмотр показал, что с информацией ничего не случилось, и Андрей облегченно вздохнул. Затем он растопил буржуйку, развесил над ней свои вещи и, переодевшись в сухое белье, рухнул на поролоновый матрас. Спокойный сон пришел сразу же, этому немало поспособствовало наличие на входной двери внутреннего запора.

Глава 6. ЦВЕТЫ ЭРАНИИ.

Сезон Увядания подходил к концу, и Город Грез ждал сезона Стужи. Уже сейчас воздух остыл до неприятной для растений температуры, заставляя некоторые из них сбрасывать беспомощно пожелтевшие листья. Но все это не касалось клановой рощи, раскинувшейся вокруг и внутри Города. Большинство из выращенных здесь деревьев могли перенести даже сильный холод, не потеряв сочности своей зелени, но никто не собирался подвергать их таким испытаниям. Маги стихий лишили стужу ее главного оружия — ветра. И сейчас хоть тусклое, но все же теплое светило поливало своими лучами тянувшиеся к нему растения.

Эдерай стоял на верхней площадке своего нового дворца и смотрел вниз, на Город. В его груди рождалось теплое чувство нежности, которого он не испытывал ни к одному живому существу. А вот свой новый дом он очень любил. Особенно таким — уродливые построенные зверьем здания уже полностью скрыли плетения зеленых, светло-серых и синеватых ветвей. На стенах некоторых из вновь выращенных дворцов эльфийской знати уже расцвели желтые и красные цветы. Эрании — удивительные создания магов жизни, с которыми была связана прекраснейшая из легенд.

Очень давно, в один из зимних вечеров, дочь эльфийского владыки загрустила по цветам, которые в далеком северном клане цвели лишь в сезоны Цветения и Жары. Ее грусть была настолько сильна, что этот нежный росток начал увядать от тоски. Владыка созвал своих магов и поклялся, что, если в течение одной луны на ветвях его дворца не зацветут цветы, он казнит всех магов клана, от учеников до наставников. Не прошло и дюжины дней, как на стенах спальни принцессы распустила свой бутон Эрания.

«Умеют же, если поставить задачу правильно», — подумал эрл, вспоминая старую легенду. В его случае подобное поведение вряд ли принесет какие-либо плоды, кроме бунта. Эдерай недовольно сжал зубы и начал спускаться со смотровой площадки. Хрупкое ощущение прекрасного момента было испорчено мыслями об упрямых и тупых магах. Маги жизни клялись, что увеличат прирост «рожденных в утробе», но вместо этого они сидят в своих дворцах, уставившись на Эрании.

Потраченную энергию и нарушенное усилиями душевное равновесие можно было вернуть только медитацией, но эрлу не было дела до проблем своих подданных — его интересовало только увеличение мощи клана. Слишком много было потеряно в боях со зверьем, и теперь, несмотря на все новые успехи, клан был очень слаб.

Верхний покой хоть и был небольшим, но умиротворял своей мягкой атмосферой, наполненной всеми оттенками синего цвета. Вплетенные в стены узоры ненавязчиво понижали накал любых страстей. Ворвавшийся в покой эрл был подобен урагану, он мгновенно развеял всю возвышенную обстановку в помещении. Контраст эмоциональной атмосферы был настолько резким, что лежавшая на огромной постели сирена тонко вскрикнула и капризно надула губки.

— Ты почему такой злой? Мне это не нравится.

— Тебе не нравится, лепесточек? Ну так мы сейчас это исправим. — Слова с губ эрла слетали нежные, но тон предвещал нечто нехорошее.

Эдерай подошел к кровати и, ухватив сирену за лодыжку, резко дернул к себе. Девушка еще раз вскрикнула, но теперь в ее глазах не было капризности: там плескался страх.

— Хочешь узнать, как мы это исправим? — зловеще спросил эльф, и сирена поняла, что совершенно не хочет знать ответа на этот вопрос.

В моменты раздражения на эрла накатывала черная волна. Говорят, это родовое проклятие владык клана Смертельной Лозы. Сирена понимала, что ни ее жизни, ни здоровью ничто не угрожает, но в такие минуты боялась своего любовника до одури.

Впрочем, в этот раз ей так и не удалось узнать, какая нездоровая идея пришла в затуманенный гневом мозг владыки. Где-то на пределе слышимости раздалось тонкое пение птицы. Эрл раздраженно дернул головой и повернулся в сторону входной двери. Таким способом незримые фэйри информировали о появлении визитера. Если вечно трусливые рабы осмелились побеспокоить господина, значит, пришел кто-то важный и с неотложным делом. Но, несмотря на то что рабы вели себя безукоризненно, кому-то из них придется умереть — Эдерай считал, что рабов нужно держать в строгости.

В покой вошел выздоровевший, но пока еще слишком бледный Аил.

— Владыка, есть срочное сообщение с той стороны Врат.

— Интересно, и что же это? Кланы решили стереть с лица земли нашу старую рощу? — спросил Эдерай.

— Нет, владыка, разведчики сообщают, что в старой роще появился эрл клана Древесного Корня, — невозмутимо ответил Аил, привыкший к перепадам настроения своего воспитанника и господина.

— Вот как? — позволил себе удивиться Эдерай. — И что ему нужно?

— Не знаю, разведчикам он ничего не сказал, а спрашивать что-либо у владыки они не осмелились. Он просто стоит перед старым дворцом и молчит.

Некоторое время Эдерай перебирал в голове варианты причин, по которым владыка не самого слабого клана эльфов явился в его старую рощу, но потом решил, что нет смысла напрягаться: старик придет и все расскажет сам.

— Хорошо, передай наставнику Олориуну приказ открыть Врата. И предупреди свои «тени»: пусть смотрят в оба. Этот морщинистый корень всегда был слишком хитер и непредсказуем.

В ответ Аил молча поклонился и вышел из зала, а эрл, мгновенно забыв про испуганно застывшую на ложе сирену, начал ходить по комнате, обеспокоенно обдумывая ситуацию. Внезапно он осознал, что сирена видит его в совершенно непотребном виде. Эрл остановился, обжег сжавшуюся в комок девушку свирепым взглядом и стремительно вышел из покоя.

Особенностью звериного строения, которое стало основой для дворца владыки, было то, что все лестницы пришлось делать спиральными. Они оплетали центральную башню, как гигантские змеи. С одной стороны, это было неудобно, но с другой — именно мерное движение по кругу успокаивало Эдерая и приводило его душевное состояние в относительное равновесие. В тронный зал, который размещался в отходящем от башни гигантском лепестке, он вошел спокойным, как ожившая статуя Асторала — самого величественного из эльфийских владык древности.

К виду своего нового тронного зала эрл еще не успел привыкнуть, поэтому в очередной раз позволил себе слегка повернуть голову, чтобы охватить взглядом большее пространство.

Зал был настолько прекрасен, что Эдерай на секунду сдержал дыхание и даже замедлил шаг. Огромное помещение представляло собой гигантскую вытянутую полусферу с полом в виде ажурной платформы, простирающейся на сотню дюжин шагов. Сейчас платформа представляла собой сплетение нешироких дорожек, идти по которым можно было только зигзагами. Но это не раздражало эрла — наоборот, он с каким-то детским восторгом начал выбирать себе витиеватый путь к центральной части, где на возвышении стоял его трон.

Игра была увлекательной, но слишком заботливые слуги все испортили. Кто-то из поводырей дворца решил услужить господину. Из лиан-тропинок проросли полупрозрачные мембраны, заполняя собой пробелы. Видневшаяся в десятке метров под полом трава исчезла. Теперь перед эрлом простиралась гладкая зеленовато-мутная поверхность, разрезанная жилами бывших тропинок. Заполняющие пробелы мембраны только казались хрупкими, в реальности они могли выдержать прыгающего овра в полной броне. Настроение эрла вновь испортилось, и он, нахмурив брови, пошел прямо к своему трону. Но по мере движения очарование зала украдкой размягчило душу Эдерая, и он оттаял.

В отличие от великолепия и утонченности дворца, трон владыки был немного грубоватым и даже несуразным. Посреди зала на пологом возвышении располагалась странная конструкция, лишь отдаленно напоминавшая приспособление для сидения. Толстые стебли угольно-черных лиан топорщились длинными и острыми иглами — это была та пресловутая «ядовитая лиана», ставшая тотемом для целого клана. Сплетавшие дворец и боевые корабли стебли являлись лишь отдаленными потомками этого необузданного и смертельно опасного растения, чей яд убивал любое живое существо. Ядовитыми были не только шипы — даже испарения от лиан трона способны были отравить самого сильного мага, но для Эдерая, несущего в себе кровь великих владык, этот яд был совершенно безопасен. Мало того — он дарил силы и уверенность в себе.

Эрл не мог даже просто уколоться о торчавшие в разные стороны шипы. Когда-то в детстве Эдерай пытался это сделать, но каменной крепости острия под его прикосновениями становились мягкими и упругими.

Эдерай подошел к трону и рухнул на сиденье, совершенно не опасаясь торчавших шипов. Лианы мягко прогнулись, принимая форму его тела.

«Зачем он явился?» — Этот вопрос не давал эрлу покоя. Короват, владыка одного из самых древних и сильных, но в то же время самых малочисленных кланов, был очень мудрым эльфом и опрометчивых поступков не допускал вот уже несколько веков. Его клан выживал лишь за счет своей нейтральности и репутации самых умелых бойцов, с огромным трудом балансируя между разумом и гордыней. Короват не мог себе позволить открытой войны, однако мало кто мог рискнуть бросить вызов лучшим мастерам боя Темного Мира.

Пока эрл размышлял, дальняя часть пола опять обрела свою ажурную прозрачность. Одна из лиан-тропинок изогнулась вниз, образовывая пандус. Сначала над этим изгибом появилась голова овра-ветерана, следом скользнули две «тени». «Тени», представители тайной организации эльфийских разведчиков, были одеты в обыкновенную древесную броню, но это была кора «древа мертвых», отличавшаяся абсолютно черным цветом. «Тени» разошлись в разные стороны, пропуская вперед невысокого эльфа с платиновыми волосами, чуть тронутыми желтоватым налетом. Свои волосы владыка клана Древесного Корня не заплетал в боевую косу и не стягивал в хвост высокородных. Светлые пряди свободно лежали на плечах, не выражая ни воинственности, ни надменности.

Старый эльф шагал как-то странно, и только когда он приблизился, Эдерай увидел, что владыка явно не в себе. Его глаза блестели, а на лице играл румянец. Гость шел на подгибающихся ногах, при этом на его губах блуждала глуповатая улыбка!!!

Эдерай сначала напрягся, но затем вспомнил, как сам когда-то впервые увидел над собой вместо серого полога облаков голубое небо и пылающий шар солнца.

— Да, старый друг моего отца. Это — солнце. — Эдерай, нарушая все каноны аудиенции, улыбнулся гостю.

И тут же его лицо удивленно вытянулось. Сегодня был день больших потрясений. Эрл даже подался назад, и было отчего. Короват остановился у подножия тронного возвышения, а затем… опустился на колени.

— Владыка, я, предводитель всех детей Древесного Корня, молю принять нас под сень твоего древа. Если пожелаешь, мы станем Домом и войдем в твой Клан. — Эти слова дались старому эльфу тяжело. Он склонил голову еще ниже и замер в ожидании приговора.

Эдерай был потрясен — такого он точно не ожидал, — но, поразмыслив, понял, что ничего странного в поступке пришлого эрла нет: тот, кто увидел солнце, уже не сможет вернуться в Темный Мир, и даже вернувшись, всю жизнь проведет в невыносимых страданиях.

«Хорошо, что он пока не видел Луны, — наверняка бы расплакался», — отстраненно подумал Эдерай, перекатывая в голове тяжелые мысли. Он вспомнил все: и то, как лично просил у этого старика помощи в войне, получив в ответ мягкий, но все же отказ, и то, как клан Древесного Корня все же не выступил против него в войне Белого Лепестка. Сейчас Эдерай мог превратить клан этого старика в простой дом, и тогда бывший эрл наверняка ляжет на побеги «дувала», которые с удовольствием проткнут старое, но все еще крепкое тело. Мелочное желание отомстить за унижение шевельнулось внутри, но было тут же смыто другой мыслью. Если под его началом окажется хотя бы два клана, то он станет королем!!! Такого не было уже несколько десятков тысячелетий. Последний король умер незадолго до исхода эльфов в Темный Мир. Эдерай встрепенулся и принял единственно верное решение:

— Встань, эрл, неприлично владыке преклонять колени даже перед королем. Это пока еще не клятва, а всего лишь просьба, но я думаю, что все же приму твою покорность.

Старый эрл нервно вздрогнул, ошеломленный услышанным, Короват только сейчас понял, что именно сотворил своим поступком. Отправляясь на встречу с молодым Эдераем, он намеревался лишь разведать обстановку и донести информацию совету кланов, но, увидев солнце и океан ошеломляющей зелени вокруг, потерял голову и отдал этому юному эрлу свой клан.

«Нет, не эрлу, а королю», — мысленно поправил себя владыка клана Древесного Корня и поднял глаза к далекому куполу тронного зала. Сквозь ажурное плетение пробивались косые лучи изумительно золотистого цвета, и старый эльф понял, что совершенно не раскаивается в содеянном.

Врата сверкали изумрудными искрами и лепестками энергии, похожими на крупный снег. Сквозь них, как из вихрей снежной метели, появлялись воины клана Древесного Корня. Сначала шли неширокие колонны магов и лордов. Высокородные вынуждены были идти пешком. По странному стечению обстоятельств щеры не могли пройти сквозь Врата. Но это неудобство было временным — в новом мире вполне достаточно и лошадей и коров, чтобы обеспечить боевыми щерами всех желающих.

Вслед за высокородными магами хлынула волна следопытов и разведчиков. Разведчики, узнав, что в новом мире «тени», как говорится, вышли из тени, оделись в черную броню. К удивлению Эдерая, в рядах разведчиков Древесного Корня было не менее трети «теней». Его собственные следопыты таким обилием элитных воинов не отличались, несмотря на то что лорд-разведчик был из их рядов.

Но не успел владыка задуматься над такой несправедливостью, как опять восхищенно замер. Из круговерти изумрудных снежинок появились первые ряды овров. Это были великолепные звери. Клан Древесного Корня не мог позволить себе количества, поэтому брал качеством. Их овры были сплошь ветеранами, они носили тяжелую стальную броню и обладали завидным набором амулетов. В душе эрла вновь зашевелилась зависть — его овры, и ветераны в том числе, не годились даже на подстилку для этих зверюг, не говоря уже о молодняке, которого в войске Эдерая было подавляющее большинство. К тому же редко кому из его овров доставались защитные амулеты. Но вместо злости в груди Эдерая потеплело, а на губах заиграла довольная улыбка: «Теперь они мои, и завидовать я могу только себе».

— Какую землю отдадим этим приблудам, повелитель? — прогудел за спиной бас Аила, совершенно не смущавшегося стоящего рядом чужого эрла.

— На север, к русским, сначала я хотел поманить сладкой ягодой и этих странных зверей, но теперь мы сможем поставить упрямцев на колени, — ответил Эдерай, краем глаза замечая, как гримаса старого эрла перерастает в довольную улыбку. При этом он подумал: «Пусть Корни сцепятся с этими бешеными сашатами, а я посмотрю, чем все закончится».

Глава 7. ЗИМА.

Деревья в лесу трещали от лютого мороза, а в облюбованном Андреем подвале было тепло и уютно. И даже по-праздничному пахло елкой. В принципе удивляться было нечему — ведь издающая эти ароматы зеленая красавица скромно стояла в углу. Андрей встречал Новый год. Сначала эта идея показалась ему дикой — всего несколько месяцев назад он похоронил жену, а теперь праздники празднует. Но, подумав, он все же решился: они с Лизой не пропустили ни одного Нового года. Не слишком избалованная любовью отца девочка и совсем обделенный родительским теплом сирота инстинктивно тянулись к этой сказке. И вот теперь, тридцать первого декабря, Корчаку захотелось маленькой частички того волшебства, и, как это ни дико, ему казалось, что Лиза этого тоже хочет.

Он срубил елочку и даже украсил ее гирляндами, соединив вместе лампочки из своего запаса. В буржуйке тихо потрескивали дрова, лишь временами нарушая тишину в подвале. Верхнее освещение Андрей выключил и теперь сидел за столом в свете гирлянды и пляшущего огня. Ему было невыносимо грустно — не больно, а просто грустно. Вместо любимой женщины рядом лишь пустота, а вместо шампанского — слегка разведенный водой спирт.

Жалость к себе так стиснула грудь, что захотелось выть, но вслед за этим по телу прокатилась волна ненависти и к эльфам, и к себе, слабодушному. Корчак вздохнул и сделал то, чего не решался сделать со дня смерти жены. Он достал смартфон и зашел в папку с фотографиями. С тускло горящего экрана на него смотрели строгие и немного печальные глаза Лизы. В груди заныло сердце, а на глаза навернулись слезы. Нельзя сказать, что он безумно любил свою жену, но сейчас Андрей почувствовал, что в ней был единственный смысл его жизни.

«Правду говорят, что мы ценим лишь то, что теряем», — подумал он. Раньше у него были жена, дом и нормальная жизнь, а сейчас он стал одиночкой, бродягой, мародером, убийцей и черт знает кем еще.

— С Новым годом, солнышко, — хрипло прошептал Андрей и вытер рукавом навернувшиеся слезы. Он вновь жалко улыбнулся и поцеловал изображение жены.

Скорей всего, просто сработал тачскрин, и никакой мистики здесь не было, но Андрей все равно вздрогнул, когда через мгновение на него смотрела улыбающаяся Лиза. Ее глаза словно говорили: «Не глупи, милый, — живи и за меня и за себя».

— Ты же знаешь, что у меня не получится, — с горечью в голосе ответил на невысказанное пожелание Корчак и прикрыл глаза.

«Так, все, надо остановиться, а то крыша съедет окончательно», — пронеслась вдогонку резонная мысль, и он залпом допил остаток жидкости в кружке. Эта добавка оказалась последней каплей, мир перед его глазами медленно поплыл.

…Первое января Андрей встретил, как положено любому русскому человеку, головной болью и тошнотой. Постанывая, он встал с кровати и полез из своего подземелья на свет божий. За последние недели он выработал в себе режим и схему поведения.

«Я на войне, и порядок должен быть армейским», — решил он для себя и вот уже два месяца придерживался стабильного распорядка дня: утром — умывание и легкая зарядка, затем — занятие со смартфоном, после обеда — учебные стрельбы и тренировка в хождении по лесу.

Январское утро было колюче-холодным и ослепительно-белым. Андрей вдохнул морозный воздух и начал раздеваться. Когда-то он считал всяких там моржей в лучшем случае понтовитыми придурками, а в худшем — чокнутыми. Сейчас же, оценив, насколько бодрит и прочищает мозг обтирание снегом, решил, что и сам стал таким же чокнутым, потому что зрителей для понтов здесь не было.

Обтершись сухим бельем, он вернулся в подвал и, запив головную боль шипучим аспирином, перешел к рутине. Заняться языком уже не успевал, а если честно, ему не очень-то и хотелось вслушиваться в лай чужой речи с похмельной головы.

Вторым пунктом дневного расписания были стрельбы. Полностью собранный и бережно замотанный в ткань «винторез» лежал на матрасе нар. Перед выходом на стрельбище Андрей заглянул в свой склад и забрал оттуда два десятка патронов. С боезапасом ему пришлось помучиться. Вероятность того, что в этой глухой местности может появиться маг, была ничтожной, но оказаться однажды взорванным Андрею не хотелось. Поэтому большую часть боезапаса, включая гранаты, он закопал небольшими партиями в лесу. В подвале под домом остались только полторы тысячи патронов СП-5, а в самом складе находилась лишь пара сотен патронов для тренировки.

Запасшись патронами, Андрей подхватил винтовку под мышку и вышел наружу.

Свое стрельбище Корчак оборудовал неподалеку от дома, возле небольшого ручейка. Этот ручей начинался практически возле здания и тек по оврагу на юго-запад.

Стряхнув снег с расстеленного под деревом лапника, Андрей набросил на еловые ветви маскхалат и улегся на это импровизированное ложе. Воткнутые в землю палки остались на месте, и он, положив на раздвоенные концы палок объемный глушитель «винтореза», приготовился к тренировке.

Целью для новоиспеченного снайпера служили стволы редких сосенок, растущих в густой заросли елей. Два сухих ствола как раз находились на расстоянии сотни и двухсот метров от позиции. А вот на дистанциях в триста и четыреста метров сушняка не было, и Андрею пришлось стрелять в живые деревья. Он не знал, что будет в дальнейшем с нашпигованными вредным свинцом растениями, но это была его наименьшая проблема. Впрочем, о судьбе леса все же задумался, что удивляло: участь зарезанного им старичка-бандита волновала значительно меньше.

Как обычно, тренировка началась с выстрелов на дистанции в сто метров. Винтовка мягко толкнула Андрея в плечо, издав сдавленный кашель. В прицел стрелок увидел, как от ствола полетели щепки.

«Есть», — подумал он и перевел перекрестье прицела на следующую цель. От сухого дерева вновь полетели куски коры, но в этот раз только со второго и третьего выстрела. Если верить баллистическим таблицам, на такой дистанции отклонение должно быть мизерным, но внешний фактор все же присутствовал, или же Корчак попросту был неумелым стрелком. Разобраться в прилагающихся к «винторезу» брошюрках помогла одна интересная компьютерная игрушка, в которую Андрей играл бог знает когда. Игрушка, в которой вместо пальбы по врагам нужно было стрелять по мишеням, учитывая ветер, дальность и другие нюансы. В принципе программа ему не понравилась, но в памяти кое-что осталось.

Андрей прицелился в третье дерево, но стрелять не спешил. Он смотрел на свисающий с ветки лоскуток ткани, нюхал воздух, стараясь определить влажность, и пытался проводить в голове расчеты. Опустив перекрестье прицела на несколько делений, выстрелил.

— Черт, — тихо выругался Корчак, увидев, что маленькая точка на ошкуренном участке ствола как была, так и осталась в глубоком одиночестве.

Зацепить ствол удалось только с четвертого раза. А вот в дерево, стоящее на расстоянии в четыреста метров, Андреев стрельнул пару раз без особой надежды — такие дистанции для него были недоступны. По крайней мере, пока. Даже на трехстах метрах удача улыбнулась только позавчера, и он понимал, что это действительно лишь удача.

Следующим номером программы было хождение по лесу. Андрей прекрасно понимал, что на фоне заснеженного леса в синем пуховике поверх «горки» он смотрится как минимум нелепо, но мороз не оставлял вариантов, да и зрителей вокруг не наблюдалось, так что переживать было не о чем.

Все его знания о принципах ходьбы по лесу сводились к прочитанным книгам и паре фильмов про рейнджеров в джунглях. Поэтому «юный скаут» просто старался идти, не создавая слишком много шума. И все же, несмотря на все неудачи, хождение по глубокому снегу улучшало его физическую форму. Это наполняло рейды в лес хоть каким-то смыслом.

Перепрыгивая через поваленные стволы и стараясь не рухнуть головой в сугроб, Андрей забирался все дальше в чащу. К счастью, с чувством направления у него было все в порядке, так что заблудиться он не боялся. Неожиданно впереди послышался какой-то шум. Кто-то ломился сквозь кусты. Андрей замер, прислушался, а затем немного расслабился — источник шума двигался куда-то в сторону. Но как только этот некто хрюкнул, стрелок вновь напрягся. В нем проснулся охотничий инстинкт. Стараясь не шуметь, подобрался ближе и, немного присев, занял позицию за толстым стволом упавшей сосны. Утолщенный глушителем ствол «винтореза» проделал в снежной шапке бороздку и, утонув в ней, лег на поверхность дерева. Андрей заглянул в прицел, стараясь сохранять правильное расстояние между глазом и краем оптики. Мир сузился и округлился до размеров визира. Стволы сосен и засыпанный снегом кустарник сначала скользнули вправо, затем, мельтеша, пробежали влево и остановились. В прицеле появилась коричнево-серая масса. Корчак зафиксировал винтовку и увидел огромную тушу кабана. Подвигав «винторезом», он вычислил еще три тела поменьше, но определить их половую принадлежность так и не смог — его познания в лесном свиноводстве заканчивались на понимании: здоровый, с клыками — значит, кабан. Андрей не знал, почему решил стрелять в кабана, — видно, в душе проснулся первобытный инстинкт. Первый выстрел был смазан из-за торопливости и волнения. Пуля ударила в тонкий ствол сосны. Сосна вздрогнула и осыпала кабана снегом. Здоровенная туша хрюкнула от неожиданности и с невообразимой для таких размеров ловкостью развернулась к Андрею широкой тыльной частью организма.

«Блин, вот придурок!» — обозвал себя охотник и постарался выровнять дыхание. Затем вновь прицелился. По слухам, снайперы стреляют в паузе между ударами сердца. Насколько эта легенда соответствует истине, Андрей не знал, но отсчитал три удара собственной сердечной мышцы и нажал на курок.

В этот раз пуля угодила намного удачнее. Она ударилась в кабанью голову сзади и немного сбоку, прошла сквозь череп и вырвала зверю глаз на выходе.

Кабан рухнул на снег, заливая его яркую белизну не менее ярким пятном тревожно-красного цвета. Ноги жертвы еще несколько раз дернулись и замерли, а оставшееся без вожака стадо прыснуло в разные стороны, как рыбки от акулы. Не разбирая дороги, звери умчались куда-то в лес, при этом громогласно оповещая округу треском кустов и визгом.

Андрей выждал некоторое время — ему почему-то вспомнились истории о мести кабана за убитого поросенка, но тут же он вспомнил, что как раз кабана и убил. Стряхнув оцепенение и дав волю охотничьему инстинкту, он направился к своей законной добыче.

Быстро добежал до тела и резко остановился. Что делать в таких случаях, Корчак не знал, но подумал и решил, что просто нарежет себе несколько кусков мяса, и с решительным видом достал десантный нож.

За десять минут горе-охотник отрезал от кабана несколько полосок мяса вместе с кожей и при этом порядочно запачкался кровью.

Усердное пиление остывающей плоти было прервано тихим треском, донесшимся справа, и только в этот момент Андрей вспомнил, что он все-таки в лесу, где человек далеко не самый сильный зверь. К счастью, винтовка лежала рядом, скользкие от крови и жира пальцы моментально вцепились в деревянный приклад. Прижав его к плечу, Андрей резко развернулся и понял, что не зря опасался нежданной встречи. Прямо перед ним, не более чем в тридцати метрах, стоял матерый волк. Зверь низко пригнул голову к снегу и неотрывно смотрел на человека, а его лапы уже подгибались для прыжка.

«Его, наверно, привлек визг и запах крови», — отстранение додумал Андрей и чисто автоматически нажал на курок. Каждодневные занятия и почти четыре сотни израсходованных патронов все-таки выработали нужные рефлексы — пуля, попав волку в грудь, остановила летящее тело и даже отбросила его немного назад. Зверь вытянулся в струнку и замолотил лапами по снегу. Из его пасти побежала кровь.

«Зимой волки охотятся стаями», — всплыл в памяти еще один кусок текста из какой-то книги, и Андрея обдало очередным порывом внутреннего холода. Он резко развернулся и, потеряв равновесие, завалился набок. Открывшаяся картинка заставила его резко вскочить на колени и открыть судорожную пальбу. «Винторез» торопливо закашлял, и пули понеслись навстречу двум бегущим на человека серым теням. В этот раз стрельбой управляли не рефлексы, а перепуганное сознание, поэтому только чудом можно было объяснить то, что когда затвор противно щелкнул, отсчитав оставшиеся в магазине семь патронов, стрелок был еще жив. Он с удивлением смотрел на застывшее в снегу тело и улепетывающего по лесу подранка. Затем в голове что-то сухо щелкнуло, Андрей быстро отсоединил магазин и заменил его вторым. Приклад ткнулся в плечо. Оптика приблизила убегающего волка. В этом направлении лес был редким, к тому же метрах в тридцати начиналась обширная поляна. Волк уже почти добежал до ее дальнего края.

«Метров триста пятьдесят», — подумал Андрей, скрупулезно высчитал направление, силу ветра и, взяв поправку на траекторию, выстрелил. Едва различимый невооруженным глазом волк споткнулся и ткнулся мордой в снег. Больше никаких признаков жизни зверь не подавал.

Как ни странно, страха Андрей так и не почувствовал. Откат адреналинового всплеска не стал корежить тело, а просто сжал на секунду в ледяных объятиях и медленно отпустил, оставляя после себя лишь небольшую слабость. Корчак осмотрел запачканное кровью и грязью пространство вокруг кабаньей туши, вздохнул и начал быстро отпиливать обе задние ноги. Связав ноги куском капронового каната, он закинул эту связку на шею и направился на базу.

Андрею был известен только один способ приготовления такого количества мяса при полном отсутствии необходимой посуды. Он достал мусорный мешок, кое-как отделил мякоть от шкуры и костей, а затем сложил куски в мешок. Добавил туда соль и перец. Встряхнул содержимое мешка и оставил заквашиваться — по крайней мере, так ему казалось.

Потом было надоедливое ковыряние в нагромождении эльфийских слов. Визгливый голос покойного пленника надоел до зубной боли, но, к счастью, в последние недели он слушал его все меньше и меньше — в основном Андрей работал со словарем, который сам же и составил. Мозг с большим трудом воспринимал чужой язык с неудобоваримой фонетикой и запутанным строением предложений, но все же Андрей постепенно начал понимать бессвязную речь пленника. Профессор Ветлицкий утверждал, что его любимый ученик обладает большими способностями в изучении языков.

«Хорошо бы еще профессорская метода оказалась не бредом безумного ученого», — понадеялся про себя Андрей. Будет обидно, если три месяца сидения в Богом забытом месте окажутся пустышкой. Он-то уже немного понимал эльфийскую речь, но поймут ли его эльфы?

Первый день нового года Андрей закончил шашлыком. Поднявшись на первый этаж здания в свою «бессквозняковую» комнатку, Андрей развел костер, дождался красных углей и, нанизав куски мяса на сырые ветки, занялся готовкой. Палки, конечно, прогорели, поэтому шашлык оказался подгоревшим, недосоленным, жилистым и… очень вкусным.

Утром следующего дня он решил не отлынивать от занятий и опять взялся за словари, просмотрел видео со смартфона и повторил за пленным эльфом речевые обороты.

Как ни странно, наиболее информативными оказались ругательства пленника. Из его витиеватых проклятий Андрей узнал, что государства эльфов называют кланами, ниже идут дома, которые состоят из родов, а те, в свою очередь, из семей. Уничтожившее человеческую цивилизацию заклинание называлось «Песнь Хаоса». И самое главное, Андрей наконец-то узнал, кто такая сирена. Как оказалось, это была девушка, обладающая огромной магической силой, способная издавать «Песнь Хаоса» на многие километры, тогда как обычные маги доставали не больше чем на километр.

«Плевать: хоть девушка, хоть старушка — все равно грохну», — зло подумал Корчак и с удвоенным вниманием вслушался в эльфийскую речь.

Овров и гвулхов эльф называл «рожденными в утробе», но что это значит, Андрей так и не понял. Еще среди интересных фактов была информация о том, что броня у эльфов, в отличие от брони овров, делалась не из металла, а из древесины и листьев. Причем самой мощной считалась лиственная.

«Ну, может быть, для кого-то, но не для меня», — злорадно подумал Андрей, вспоминая, как легко разорвал эльфийскую одежку голыми руками под обалдевшим взглядом эльфа.

Вообще-то с выяснением личности пленника было много нестыковок. Он явился без свиты и прикрытия, но при этом был одет в лиственную броню и носил металлический меч, несмотря на то что, по его же словам, обычные маги носили древесные панцири. Да и с мечом было непонятно. Всякий раз, когда Андрей показывал пленнику эту железку, его корежило едва ли не больше, чем от Андреевых прикосновений. Единственное, что удалось выбить у чертовски упрямого мага, было то, что меч создали какие-то «проклятые мастера».

Отложив смартфон, Андрей потянулся к сваленным у стола вещам и достал меч. Клинок с тихим шелестом покинул ножны и лег на стол. Вещь была удивительной красоты. Своим изгибом он чем-то напоминал катану, но, в отличие от японского клинка, эльфийский меч истончался к острию до состояния шила. Гарда была витой и загибалась с одного конца к рукоятке, а с другого — в сторону клинка. Рукоятка была длинной и немного изогнутой, на ней легко помещались обе ладони, поверхность шероховатая, хорошо удерживающая даже потную руку. И гарда и рукоять были сделаны то ли из плотного дерева, то ли из кости. Корчак провел пальцами по клинку и почувствовал легкий отзыв. Причем не такой, как при первом прикосновении, — тогда была какая-то щекотка, похожая на ощущение при первых прикосновениях к пленнику. А сейчас клинок откликался, словно родной.

«Бред это все: если клинок магический, а я разрушаю любую магию, то каким образом магический клинок может отзываться? Рядом со мной он должен был стать простой железкой. Удивительно, как вообще не рассыпался трухой, — подумал Андрей, поглаживая потеплевший клинок, и неожиданно для себя улыбнулся. — Утешает то, что потеря такого клинка кому-то там очень не понравилась».

Глава 8. ДРЕВНИЕ КЛИНКИ.

Силовое плетение подбросило дубовое бревно и по сложной траектории запустило его в сторону эльфа. Изогнувшись в стремительном пируэте, Эдерай взмахнул клинком, и с покрытой рунами поверхности соскользнула тройная молния. Обратным махом король послал туда же фаербол и только после этого разрубил уже обугленную и растрескавшуюся колоду. Легкий ветерок вскружил клубы дыма и вынес гарь сквозь окно, полностью очистив тренировочный зал от неподобающих запахов. Воздух вновь наполнился цветочным ароматом. Бывший эрл, а теперь король эльфов Светлого Мира, с наслаждением сделал глубокий вдох. По его телу пробежала дрожь, и эльф начал ритуальный танец-разминку, которым начиналось и заканчивалось каждое занятие. Тело Эдерая прикрывали лишь длинные, до пола, лоскуты травяной ткани, которые крепились на поясе и образовывали своеобразную юбку с разрезами по бокам. Эльф двигался совершенно бесшумно, словно водный поток, перетекая из одного положения в другое, а под бледной кожей перекатывались небольшие, но крепкие мышцы.

Последнее движение танца завершилось классической стойкой. Несколько мгновений абсолютной неподвижности — и Эдерай вновь ожил, нежно проведя пальцами по кромке клинка. Это было великолепное оружие, создание которого противоречило всем канонам древнеэльфийской философии. Сейчас в отношении к металлам все стало намного проще. Но, несмотря на то что маги все же работают со стальными латами и клинками овров, подобного орудия никто не создавал уже очень давно. Когда древние эльфийские мудрецы осознали, что проигрывают войну с людьми, десять лучших магов создали тысячу таких клинков, но заплатили за это не только своей жизнью, но и душой. Работа с металлом была недопустима для эльфов — те, кто встал у горна, были вынуждены пойти на ритуальное самоубийство и навлечь на себя вечное проклятие. Поэтому их так и называли — «проклятые мастера». Созданные ими клинки принимали в себя любую силу: и ритуальную магию, и стихийную, и даже черную взвесь некромантии. Это было запредельно мощное оружие, но даже оно не спасло народ от поражения.

Эдерай закрепил клинок в настенных зажимах и отошел немного назад. Коллекцию владыки клана Смертельной Лозы составляло огромное количество мощнейшего оружия из дерева и кости. Созданные великими оружейниками клинки всевозможных форм и времен по крепости не уступали алмазам, но они не шли ни в какое сравнение с мечами «проклятых мастеров». К сожалению, у ярла было только четыре древних меча. Неожиданно в голове Эдерая всплыло воспоминание, и он тихо щелкнул пальцами. В углу зала материализовался телохранитель.

— Чем закончилась история с поиском пропавшего ростка этого надоедливого лорда? — спросил король.

— Его не нашли, повелитель, город, куда вы послали разведчиков, пуст, — равнодушно ответил телохранитель.

— А что лорд?

— Он пытался пробиться к вашей милости, но лорд Аил отослал его прочь.

Эдерай хмыкнул и движением пальца отпустил телохранителя.

«Скорее всего, древний клинок потерян, надо как-то наказать глупого лорда — может, понизить его дом до статуса семьи?» — вяло перекатывались в голове короля небрежные мысли. Он медленно подошел к окну и посмотрел в бездонную темноту неба, усеянного светлыми искрами. Мягкий свет звезд аккомпанировал огромной луне, вплетая свои тонкие голоса в потрясающе прекрасное соло серебристого светила. Эдерай знал, что ни люди, ни «рожденные в утробе» не способны слышать света, и на одно мгновение пожалел этих несчастных.

Налюбовавшись луной, Эдерай перевел взгляд на подножие своей башни. Рядом с огромным куполом тронного зала постепенно вырастали еще два гигантских лепестка — Зал Торжеств и Палата Цветов, в которой будут размещены самые изысканные и фантастические творения магов жизни. Вместе эти три строения составляли половину бутона невообразимо-огромного цветка, центром которого стала Башня Короля. Еще три лепестка вырастут позже, когда придет их время. Ярлу хотелось поторопить поводырей с Лабиринтом, но игры все равно начнутся не раньше поры Цветения, так что спешить некуда.

А пока природа спала зимним сном. Несмотря на полное безветрие и безоблачный небосклон, изрядно потускневшее солнце не успевало согреть густой лес. Но королю не было холодно. Эльфийские дворцы никогда не затыкались наглухо, в отличие от звериного жилья. Но свобода была иллюзорной, и ветер-проказник порхал в залах только тогда и там, где ему позволяли «поводыри» дворца. Непривычно холодная даже для эльфов зима все же заставила «поводырей» немного подогреть стены дворца и отсечь силовыми полями внутренние помещения от внешней среды. Эдерай присмотрелся и увидел тонкую пленку силового поля, слегка серебрившуюся перед его лицом.

Еще один тихий щелчок пальцами — и в комнате появились фэйри. Без лишних приказов они тут же принялись обтирать тело господина душистыми губками и, сняв тренировочную юбку, облачили его в повседневную тунику и лепестковый плащ. Обладающие эмпатией рабы привычно угадали настроение господина, и плащ в этот раз был небесно-голубого цвета, а туника ослепляла взгляд абсолютной белизной.

В рабочем кабинете ярла ждали Аил и лорд-канцлер. Лорд-канцлер был фигурой одиозной. Как и все представители эльфийской иерархии, он получил свою должность по наследству. Лорд-канцлер обладал скверным характером, он выдерживал все правила этикета еще скрупулезней, чем Олориун.

— Повелитель, — обратился к Эдераю лорд-канцлер, изогнувшись в строго выверенном поклоне. Стоявший за его спиной Аил кривовато улыбнулся.

— Лорд-канцлер, давайте только о самом насущном, у меня мало времени. — Эдерай начал скучать сразу же, как вошел в свой кабинет. Государственные дела вызывали у него сонливость, и в такие минуты король отчаянно завидовал эрлу клана Древесного Корня, который в это самое время отчаянно рубился с полубезумными русскими. Коровату достались земли самых непредсказуемых зверей, он нес потери, рисковал своими ресурсами, но все же, как охотничий гвулх, мертвой хваткой держался за холки последних звериных армий.

— Повелитель, за прошедшую неделю мы получили еще три предложения от кланов и десять от разных домов. Что прикажете ответить?

— Ничего, пусть подождут и оценят величие милости, которую, возможно, я им окажу, — небрежно взмахнул Эдерай, усаживаясь на трон.

Торопиться с новыми подданными он не собирался — в этом был и холодный расчет, и маленькая месть. Кланы могут подождать, а мятежные дома, предавшие свои кланы, Эдераю были не нужны. С другой стороны, постоянно прибывающее подкрепление позволяло вести более агрессивное наступление. И все же спешить не стоило: хватало и других способов приручения людей.

— Звериные кланы США и Китая снова казнили послов, — продолжил лорд-канцлер. Название сильнейшего звериного клана на соседнем континенте он, как и все эльфы, произносил одним слогом.

— Которая по счету казнь?

— Это было третье посольство, повелитель.

— Аил, что скажешь? — спросил Эдерай, повернув голову к лорду-разведчику.

— Послов наверняка рубят прямо на границе, но когда они дойдут до верхушки, мы сможем забыть об этих кланах навсегда, — ответил старый наставник.

— Ты думаешь, что там не найдется честных правителей?

— Уверен, что ни одного. Получив наши дары, они продадут всех и вся, а за добавку будут лизать подножие твоего трона. Таким образом в Европе мы добились большего успеха, чем военной силой. Сейчас вожди больших европейских поселений держат зверье в шипастых перчатках и заглядывают в рот нашим посланникам.

— Да, ничего не скажешь — зверье. И как наши предки умудрились проиграть им войну? — ни к кому не обращаясь, проворчал ярл. Он испытывал некоторое сомнение в абсолютном успехе, а главное — в необходимости приручения пока свободных зверей именно этим способом, но все же оценил идею лорда-разведчика, успевшего неплохо изучить звериную натуру за время поиска. Аил был уверен, что от подачки повелителя эльфов вожаки даже самых сильных кланов зверей не смогут отказаться.

Глава 9. ВЕСНА.

Насколько был морозным и снежным январь, настолько же теплым оказался февраль, словно в противовес утверждениям украинцев в том, что это месяц «лютый». Не дожидаясь прихода весны, лес стряхнул с себя снег и свободно вздохнул, наполняя окрестный воздух мелодией жизни. Андрей даже подумывал начать свое путешествие до прихода весны, но все же решил немного повременить. Как оказалось впоследствии, это решение было более чем разумным. Вся вторая половина февраля ознаменовалась затяжными дождями, и всякий раз, выходя на стрельбище, он мысленно хвалил себя за предусмотрительность.

Но в этом мире нет ничего вечного, и весна все-таки началась. Выждав неделю установившейся сухой погоды, в первых числах марта Корчак начал собираться в дорогу.

Как он и предполагал, выбор того, что стоило брать с собой в дорогу, оказался нелегким. От «сто третьего» «калаша» пришлось отказаться. Из оружия Андрей взял с собой «винторез», «гюрзу» и десантный нож. Еще два ножа он упаковал в рюкзак. Немного подумав, замотал в кусок брезента меч и двустволку. Зачем решил взять ружье, он пока не знал, просто чувствовал, что пригодится. В крайнем случае, решил, выбросит все лишнее по дороге. И если с оружием все было более или менее понятно, то с боеприпасами пришлось помучиться.

Андрей понимал, что все патроны придется носить близко к телу, и если пожадничать, то в килограммах это выйдет немало. После долгих раздумий он все же определился — в кармашки разгрузки легли 400 патронов СП-5 в упаковках по десять, 200 патронов к «гюрзе», и с мыслью «гулять так гулять» Андрей запихнул в кармашки три гранаты РГД-5. Десяток разнообразных патронов к двустволке он взял как бы в нагрузку. А нагрузка получилась немаленькой — только боезапас потянул на двенадцать килограммов. Плюс еще десять оружия и восьмикилограммовый рюкзак с вещами и запасом еды.

Он стоял посреди подвала, который стал его домом на три зимних месяца, и чувствовал себя вьючным верблюдом, причем верблюдом, вооруженным до зубов. На поясе висели нож и «гюрза», к рюкзаку был пристегнут эльфийский меч и двустволка, а в руках будущий убийца сирен сжимал свое главное оружие — компактный и неказистый на вид «винторез».

Осмотревшись в последний раз, Корчак прямо с рюкзаком плюхнулся на нары, чтобы по старой русской традиции посидеть перед дорожкой, а дорожка ему предстояла очень дальняя, и скорей всего, сюда он больше не вернется. Но, несмотря на тяжелые мысли, за собой он оставлял полный порядок — все было упаковано, и даже склад вновь заперт на замок. Темное помещение освещал лишь налобный фонарь, и сейчас подвал казался нежилым, будто здесь никого и никогда не было. Подавив грустный вздох, Андрей с натугой поднялся — непривычный вес делал его неуклюжим, но он понимал, что это ненадолго.

Он уже знал окрестный лес, как свои карманы, и, выбрав самый оптимальный путь, быстро пошел по едва заметной тропке. К заброшенной воинской части он двигался не тем путем, которым пришел к схрону. Проходя по тропе, улыбнулся своим воспоминаниям, в которых пер к цели по маршруту, призванному уморить хорошо подготовленных спецназовцев. А легкая тропинка находилась совсем близко.

В часть Андрей решил не заходить и лишь мельком отметил, что здесь уже побывали люди. Некоторые здания были разобраны на стройматериалы. Это заставляло задуматься и насторожиться.

Мститель рассчитывал обойти Иванкино стороной, по-прежнему не доверяя местным жителям. Но выполнить своих намерений ему не удалось. Сначала он почувствовал запах гари, а затем, вслед за гарью, донесся женский визг и приглушенный гомон.

Посмотреть, что же там происходит, Андрей решил не из благородных побуждений, а из чистого любопытства, да и оставлять за спиной неизвестную угрозу не очень-то хотелось.

Добравшись до заросшей низким кустарником опушки, он достал монокль и осторожно раздвинул ветки с полураскрытыми почками. В деревне творилось черт знает что. По улицам бегали какие-то люди, вытаскивая из домов кто разную утварь, а кто и живую добычу. Вооруженные мужики ходили по дворам с хозяйским видом, избивая мужчин и сгоняя женщин в одну толпу. На окраине деревни, прямо возле указательного знака с названием поселения, уже образовалась немаленькая группа пленниц, толпа человек на пятьдесят.

«Откуда в захудалой деревне взялось столько народу?» — удивленно подумал Андрей и вернулся к наблюдениям. Кое-где на улицах валялись неподвижные тела мужчин. Остальных защитников поселка бандиты положили лицом в землю на главной улице. Судя по одежде, нападавшие не относились к военному формированию — лишь часть банды была одета в разномастный камуфляж. Также в глаза бросалась еще одна странность. В руках бандиты держали арбалеты, а у парочки он даже заметил самодельные луки.

«Похоже, эльфы добрались и до этих мест», — резюмировал наблюдатель.

Трагедия в деревне приближалась к своему финалу. Бандиты согнали в кучу всех женщин и уложили рядком всех оставшихся в живых мужчин. Детей Андрей не увидел, но, посмотрев в одно из окон, заметил пару детских лиц и понял, что они попрятались в домах. Посреди улицы стояли три запряженные неказистыми лошадками повозки. Эти устаревшие транспортные средства были доверху загружены разной утварью. Один из бандитов, судя по всему главарь, подозвал к себе еще двоих. В руках у этой парочки Андрей увидел «семьдесят четвертые» АК, и это вызвало не только удивление, но и нехорошие предчувствия.

Главарь отдал какие-то указания, и автоматчики медленно пошли в сторону лежащих на земле мужчин. То, что они собираются делать, Андрей понял, одновременно узнав главаря банды. Решение пришло сразу. Оно было неосторожным, но сомнений Корчак не испытывал. Он не знал, что послужило причиной его решения — желание спасти людей или попросту отомстить. Главарем бандитов оказался его старый знакомец — здоровяк-лавочник.

До центральной улицы, где разыгрывалось главное действие этой трагедии, было метров сто пятьдесят. Поэтому Андрей не стал выбирать новую позицию, а устроился там, где стоял. Оккупированные им кусты находились на небольшой возвышенности, и оттуда открывался прекрасный обзор.

Палачи местного разлива успели сделать с десяток шагов к своим предполагаемым жертвам, затем с двухсекундным интервалом послышались глухие удары пуль по телам. Автоматчики один за другим повалились на гравий дороги. Выстрелов никто из бандитов так и не услышал. А после этого начался отстрел мечущегося в панике стада. Следом за палачами в мир иной отошел лавочник, брызнув на прощание осколками черепа и кусками мозга. Пока Андрей менял магазин, в дело вступила неожиданная подмога — один из лежавших на земле мужчин подполз к телу ближайшего палача, снял с него автомат и так же лежа начал отстреливать бандитов.

Увидев это, Андрей немного успокоился и стал экономить патроны. И лишь когда его союзник не мог дотянуться до очередного бандита, он вносил свою лепту. Через пару минут «добровольный помощник» поднялся с земли и начал проводить зачистку села. К нему присоединились остальные мужчины, вооружившись трофейными арбалетами. Что же касается Андрея, то он в это время занимался анализом ситуации.

Странным было все: допотопное оружие наряду с калашами, слишком большая толпа бандитов и количество мирных жителей. В деревне, в которую Корчак так «удачно» зашел за покупками, было не больше ста дворов, так что или у них появилось подкрепление, или образовался союз с другой бандитской деревней. Банда насчитывала человек сорок, и это было очень много. Иванкино тоже не могло похвастаться своими размерами, но и здесь набралось человек двести жителей плюс еще невидимые Андрею дети.

Размышления прервал далекий крик. На окраине деревни стоял какой-то дед и кричал приблизительно в сторону Андрея:

— Эй, мил человек! Если ты еще там, может, выйдешь?! Мы… — Дед неожиданно закашлялся, затем к нему подбежал какой-то мальчишка, и прерванная речь продолжилась, но уже из других уст:

— Дед Степан говорит, что вы можете выйти без опаски! Мы обещаем гостеприимство и нейтралитет, — звонко прокричал мальчик. Судя по всему, слова «нейтралитет» в наставлениях деда не было, и старик хмуро посмотрел на мальца. — Но если хотите уйти, то спасибо вам огромное от всей деревни! — закончил немного стушевавшийся парень и отошел от деда подальше.

Старик в это время повернулся к лесу и начал подслеповато вглядываться в сторону опушки.

«А почему бы и нет?» — подумал Андрей и вышел из кустов.

Увидев идущего к нему «солдата с ружьем», дед кивнул и пошел в сторону деревни, оставив вместо себя голосистого парня.

— Здравствуйте, — задавленно пискнул «комитет по встрече», когда Корчак подошел вплотную. — Меня зовут Иваном. Дед Степан сказал отвести вас к нему в дом и просил извиниться, что не встретил сам: у него сейчас много дел.

— А это, значит, деревня имени тебя? — попытался пошутить Андрей.

— Чего?

— Ну, Иванкино!

— А, понял. — Парень неожиданно улыбнулся широкой и открытой улыбкой. Контакт, так сказать, был налажен.

Пока они шли по одной из двух улиц деревни, вокруг кипела суета: женщины разносили вещи обратно по домам и кое-как пытались исправить ущерб, мужчины рыскали по околицам в поисках сбежавших бандитов. Дамы вели себя на удивление спокойно: в их жизни явно было что-то намного страшнее, чем налет бандитов. Когда Андрей с Иваном проходили мимо, жители на секунду задерживались, чтобы благодарно кивнуть. Люди постарше даже низко кланялись и крестили своего избавителя. Это было непривычно и… очень приятно.

Иван оглянулся на Корчака, проверяя, не отстал ли гость, и повернул с дороги к большому каменному дому. Ворота подворья были выкрашены в зеленый цвет и облагорожены желтыми петухами.

Сразу войти в калитку не удалось — их остановил подбежавший сзади «союзник». Мужчина был одет в простую кожаную куртку и джинсы, в руках он сжимал трофейный калаш. На вид «союзнику» было лет сорок, он обладал жилистой и подтянутой фигурой. Сначала он настороженно посмотрел на Андрея, но, вспомнив недавние события, решительно шагнул ближе, протягивая руку:

— Меня зовут Алексеем. Спасибо тебе, незнакомец.

— Андрей, — ответил на незаданный вопрос Корчак и сразу перешел к делу: — Как обстановка?

Алексей сразу как-то подтянулся.

— У наших четверо убитых, одна женщина, племянница бабы Мани, — ответил «союзник», но, поняв, что никакой бабы Мани Андрей знать не может, продолжил: — Двое ранены. Остальные так, пара царапин и мокрые портки.

— Что с бандитами?

— Кого нашли — уже сдохли, а сбежавших найдем, и они тоже сдохнут. — Гримаса, в которой скорчилось лицо Леши, не предвещала уцелевшим бандитам ничего хорошего.

— А где ты так стрелять наловчился? — сменил тему Корчак.

— Милиционер я… был, — нахмурился Алексей и тяжело вздохнул. — Ладно, мне надо бежать, а ты заходи в дом, там Микулишна тебя покормит, пока будешь ждать Степана Егорыча.

Алексей ушел вдоль по улице, а подпрыгивающий от нетерпения Иван повел Андрея в дом.

…Иван усадил гостя за стол в большой светелке, а сам куда-то убежал. Через минуту в комнату вошла пожилая женщина. Не дав гостю встать, она подошла сзади, положила руки на плечи и молча поцеловала Андрея в макушку. Затем вытерла краем платка глаза и вышла, судя по запаху, на кухню.

Андрей, обалдевший от такого поворота событий, некоторое время просидел, тупо уставившись в окно, а затем начал осматривать комнату. Дом, судя по обстановке, был небедным — соответственно Степан Егорыч занимал в деревенской иерархии не последнее место. На глаза попалось фото старика в егерской форме, что объясняло порядок как в доме, так и в селении.

Микулишна вынырнула из кухни с глубокой тарелкой, из которой исходил пар и одуряющий запах. Щи были наваристые, к тому же с двумя здоровенными кусками свинины. Только после первой ложки этой вкуснотищи Корчак понял, как ему осточертели консервы и сухпай.

«И чего в деревне не зимовал?» — подумал он, но тут же понял, что если бы зазимовал здесь, то, скорей всего, лежал бы сейчас рядом с Алексеем, Степаном Егорычем и Ванькой. Мертвым.

«Нет, все так, как должно быть. У меня свой путь, и расслабляться нельзя, разве что ненадолго, вот в такие моменты», — «оптимистично» закончил свою героическую мысль Андрей и вновь зачерпнул ложку щей.

На второе было пюре с курятиной, но, съев половину предложенного, он устало отодвинул тарелку.

— Все, не могу, лопну, всю зиму сухпаем питался — вот желудок и ссохся.

— Да ну, ерунда, — заботливо отмахнулась Микулишна. — Сейчас посидишь, отдохнешь, а потом еще пироги с мясом будут и малиновый компот.

— О, компот — это хорошо, Тоня, принеси и мне кружечку, — послышался от двери голос Степана Егорыча: старик, отдуваясь, прошел через комнату и уселся за стол напротив Корчака. — Ну что, гость дорогой, сказывай — кто, откуда и зачем?

Несмотря на добродушный тон хозяина, вопросы Андрею не понравились.

— Зовут меня Андреем, а насчет остального — я никто, ниоткуда и ни за чем.

Глаза старика на секунду стали колючими, но затем оттаяли, а вокруг появились добродушные морщинки.

— Прости, Андрей… как тебя по батюшке?

— Можно просто Андрей.

— За то, что ты сделал, мы до гроба должны называть тебя по батюшке и в ноги кланяться, а за вопросы извиняй, я тут навроде старосты, посему и лезу во все дыры без мыла, прости господи.

— Кстати, откуда народ? Домов-то у вас немного, а прошлой осенью вообще половина пустовала. Или это уже с моей стороны неуместные вопросы?

— Нет, Андрей, с твоей стороны ничего неуместного быть не может. Из города люди. Когда случился этот конец света, народ, кто выжил, не знал, куда податься. Сначала в лагеря беженцев пошли. Потом ушастые наведались и туда. Вот моя дочка и потащила всех, кого могла, в родную деревню. Муж у нее милиционер — защита, понимаешь, — поэтому народ с ними и пошел.

В слове «защита» послышалась какая-то горечь. Корчак уже догадался, о ком идет речь, и, сам не зная зачем, решил вмешаться:

— Что, Степан Егорыч, считаешь, трусоват оказался зятек?

— А что мне еще думать?

— Если бы не он, то всех бандитов я бы не перещелкал. Это раз. Алексей, когда нужно было, лег и встал именно тогда, когда пришло его время. Это два. И причем очень немаловажное «два». С дочкой хоть все в порядке? — всполошился гость, подумав, что разбрасывается мудростями, не узнав всех причин недовольства собеседника.

— А что ей, идиотке, сделается — так, фонарь под глаз заработала, и все. Ну сам посуди — какого лешего она полезла царапаться к оружному бандиту? Всю жизнь учил, учил — все одно дурой выросла.

В это момент открылась дверь, в комнату вошел Леша, а следом за ним здоровенный бугай. Увидев зятя, староста моментально нахмурился, и его лицо сразу же приняло степенный вид.

«Ну, артист, блин, — подумал Андрей, перевел взгляд на здоровяка и тут же мысленно выдал предположение. — Зуб даю, это кузнец, и зовут его Вакула».

— Леха, там все в порядке? — спросил староста и, получив утвердительный ответ, строго кивнул Корчаку на предполагаемого Вакулу:

— Это — Остап: видать, народ прислал благодарить.

Староста посмотрел на Андрея и, увидев кислую мину, махнул на Остапа рукой:

— Благодарность принимаем золотом.

— Че? — прогудел «не Вакула».

— Да иди уж, умник, не до благодарности ему — устал наш герой.

Остап почесал голову и, пожав плечами, боком вышел в слишком узкие для него двери.

Антонина Микулишна принесла еще две тарелки щей, и мужики принялись утолять зверский голод. Обслужив родственников, хозяйка решила, что гость уже «дозрел», и поставила перед ним тарелку со слоистым пирогом и большую кружку компота.

Староста посмотрел на кружку и вспомнил, о чем просил супругу пару минут назад:

— А мне компот?

— Щи хлебай, потом будет компот, — отрезала жена и ушла на кухню.

Андрей едва сдержал улыбку. Судя по всему, вся деревенская власть находилась в руках старосты, а вот в доме вожжи управления держала его жена.

Продолжая есть, староста скосил глаза на зятя и спросил:

— Всю околицу проверили?

— Да, — промычал бывший милиционер, не отрываясь от еды.

— Точно?

— Егорыч, ну чего ты пристал, я сам разберусь, — взвился Леха — видно, его нервы после перенапряга дали слабину.

От этой сцены Корчак поморщился: он не любил семейных дрязг, особенно когда они происходили в присутствии посторонних. Гримаса не ускользнула от бывшего милиционера, и его «понесло»:

— А ты чего морщишься, у тебя что, отношения с родичами были идеальными?

— Не было у меня родичей, сирота я, поэтому и отчества не назвал. Настоящего не знаю, а то, что в паспорте записано, придумали в приюте. — Андрей давно уже не «окрысивался» на такие разговоры, но на душе все равно стало неприятно.

Опешивший Леша опустил голову и усиленно стал хлебать щи. Старик некоторое время смотрел на зятя — казалось, он сейчас треснет его ложкой по лбу. Но не треснул, а просто перевел взгляд на Корчака:

— Извини… И это, Андрей, если тебе чего надо, не стесняйся, ей-богу, нам только в радость будет.

Гость немного подумал — сначала он хотел отказаться, но потом вспомнил о некоторых мелочах, которых ему не хватало для полной комплекции.

— Разве что ножовку по металлу, обрез из двустволки сделать, и если кто умеет кожу шить, то кобуру под тот же обрез на бедро, да чуток еды на дорогу. И, конечно, информация, а то просидел всю зиму, как медведь в берлоге.

— А может, бабу? Тут с таким героем какая хочешь пойдет, у нас куча свободных, — попытался «услужить» провинившийся Леха.

Увидев задеревеневшее лицо Андрея, староста растерял остатки терпения:

— Все, иди отсюда, зятек! Проверь дозоры.

— Да я…

— Иди, кому сказал, пока ложкой по лбу не схлопотал.

«Похоже, идея с ложкой пришла в голову не мне одному», — подумал Корчак, и сковавший его душу холод немного отступил.

— Жена? — тихо и совершенно необидно спросил староста.

— Да, — так же тихо ответил Андрей.

— А насчет твоих надобностей не беспокойся, — тут же сменил тему старик. — Видел нашего кузнеца? В момент сварганит обрезик, а я кобуру пошью, есть навыки. Ну и насчет продуктов тоже не проблема. Народ и так принесет столько, что и в повозке не увезешь. А что до новостей — расскажу все, что знаю, а чего не ведаю — не обессудь. Кое-что ты уже и сам видел.

— Вы про бандитов?

— Да, чертей им в печенку. Главарь у них бизнесмен из Камышей. Что, знаком с таким? — догадался староста по гримасе Андрея.

— Было дело.

Староста немного подумал и, хитро сузив глаза, спросил:

— Скажи мне, мил человек, это не ты ль по осени Юрку плешивого прирезал? — Старик пытливо посмотрел на собеседника, но ответа так и не дождался. — Ну и ладно, но кто бы ни прирезал, ему отдельное спасибо: мерзкий был человечишка.

— А что насчет эльфов? — вернул разговор в нужное русло Корчак.

— Ты про ушастых? Про них мало чего знаю. Раздолбали город. Лешка рассказывал, что словно в книжку попали — маги, огненные шары и эти, как их там… орки. Я не видел, но по рассказам — жуткие тварюки. Впрочем, рассказов-то было много, да все бестолковые. Как рванули из города, так только в лагере для беженцев тормознули, а потом таким же макаром без оглядки побежали сюда.

— А что сейчас в городе творится? — спросил Андрей.

— Так бог его знает, — развел руками староста. — Все, кто решил сходить за дармовщинкой, не вернулись. Все до единого. Теперь за добычей лихой народ предпочитает по селам промышлять, вот как эти уроды.

— Кстати, как я заметил, у бандитов в основном арбалеты да луки — похоже, они уже сталкивались с эльфами. Но откуда взялись два автоматчика?

— А бог его знает, скажу только, что чужие они, не из Камышей. Да и при налете держались в сторонке, а калашами только пугали. Но когда надо было всех быстро угробить, вот тогда и решили немного пошуметь. Слава богу, ты вмешался, а то я уже смертушку свою почуял.

— Что еще про эльфов знаете или это все? — решил сменить тему Корчак — ему было неловко выслушивать в общем-то незаслуженные благодарности.

— Да, нет, почему же все. В общем, заявились ушастые в Камыши. В конце декабря это было. Тогда в Камышах уже много народу собралось. Почти городок получился. Так вот, явились туда ушастые со своим зверинцем, кое-кого пожгли, а потом всех собрали и законы свои объявили: за огнестрел смерть, да и за любое другое оружие тоже, а потом потребовали каждый год по десятку баб.

— И что камышевские?

— А что, согласились. Они-то сразу скумекали, где баб возьмут, поэтому и не рассказали ушастым про нас. Никогда не любил камышевских, — проворчал староста, затем поднялся и, подойдя к серванту, достал пузатую бутылку водки.

Словно учуяв крамолу, в комнату вошла Микулишна.

— Ты чей-то удумал, старый?

— Жена. — Староста сказал это слово веско и решительно.

Микулишна спокойно подошла к столу, поставила кувшин и так же молча вышла — мудрая женщина все же иногда ослабляла вожжи, так сказать, во избежание перегрева.

Разлив водку по граненым стаканам, староста подвинул один из них к Андрею:

— Давай помянем всех, кому уже бояться нечего.

Корчак хотел отказаться, но неожиданно передумал. Выпили и закусили пирогом. Помолчали.

— Не боишься, что к вам заявятся? — нарушил молчание Андрей.

— Боюсь, но куда нам деваться с бабами и ребятней, у нас на сорок мужиков больше двух сотен баб, стариков и детей.

— А если в лес?

— Была такая мысля, — вздохнул староста, — но Ванька отговорил. Он у нас тут с недавних пор спец по ушастым, книжки там всякие читал.

Андрей иронично хмыкнул — он сам читал такие книжки и даже в игры играл. Но старик его иронии не оценил:

— Зря фыркаешь: Ванька еще по осени сказал, что в лесу лучше не прятаться, — мол, ушастые там любого найдут. И что бы ты там ни думал об его знаниях, но малец оказался прав — из тех, кто решил попартизанить, все сгинули. И еще, потом охотники-одиночки находили целые поляны, заваленные людскими костями. Вот такие сказки у нас получаются. Да и не сдюжили бы мы в лесу жить: тут особое нутро нужно иметь, да и умения тоже.

— Кстати, — встрепенулся Андрей, — насчет навыков: может мне кто-нибудь показать, как дичь разделывать, ну и готовить тоже, а то я пару месяцев назад кабана завалил, да только все мясо попортил.

— Ну, это ты по адресу попал, сынок, — оживился староста. — Перед тобой егерь и крупный спец как по тому, как брать зверя, так и по разделке с готовкой тоже. Сделаю из тебя настоящего зверобоя.

Несмотря на то что Корчак изначально не собирался останавливаться в Иванкине, в деревне он застрял на целых три дня. И причин этому было две: подгонка амуниции параллельно с увеличением багажа знаний, к тому же затяжной дождь сделал дальнейшее путешествие если не невозможным, то очень неприятным.

Деревенские Андрею старались не надоедать и только иногда, встречая на улице, приветливо махали руками. Чаще всего это были молодые женщины. Все как всегда — даже строгие приказы старосты не надоедать гостю любопытным и одиноким представительницам прекрасного пола были побоку.

В первый же день Корчак на пару со старостой посетили кузню. С обрезом Остап справился в считаные минуты, но сразу отдавать не стал, а что-то укрепил в рукояти, смазал механику и даже выгравировал на стволах какие-то узоры.

Андрей сначала хотел возразить, а потом передумал — узоры были действительно красивыми, и видавшая виды вертикалка, даже в урезанном виде, стала какой-то таинственно-грозной.

В свою очередь Степан Егорыч, сноровисто орудуя шилом, прямо на глазах гостя смастерил набедренную кобуру для обреза. Кроме того, он укрепил походные берцы вкладками на носках. Когда Андрей распаковывал ружье, на глаза старосты попал эльфийский клинок. Старик не стал ни о чем расспрашивать, но на следующий день принес хитрую упряжь с наспинной подушкой, которая позволяла не только носить меч за спиной, но и надевать поверх всего этого рюкзак, причем без малейшего стеснения для движений.

В общем, Егорыч старался как мог, он сам предложил пополнить боезапас Корчака и не только добавил от себя два десятка патронов с медной картечью, но и перепаковал тот десяток, что остался у гостя от встречи с плешивым бандитом.

Практически весь второй день заняло обучение разделыванию всякой живности и приготовлению блюд в походных условиях. Одетый в старый спортивный костюм, Андрей орудовал ножом в сарае старосты, за один день лишив жизни кабанчика, пяток кролей, десяток кур и еще какую-то крысу, которую хозяин назвал нутрией. За всем этим смертоубийством внимательно наблюдала хозяйка, и судя по тому, как его кормила Микулишна, она планировала запихать в гостя все, что он наубивал.

Приведенное в порядок огнестрельное оружие Андрей все же решил спрятать. Впереди его ждали людные места, и вызывать лишнее внимание ему не очень-то и хотелось. Обрез и «винторез» легли в рюкзак. Под «гюрзу» Микулишна придумала удобную холщовую сумку, в которую пистолет можно было как мгновенно спрятать, так и оперативно достать. А для передвижения по людским поселениям Андрей из трофеев недавней войны присмотрел себе арбалет. Машинка была аккуратной, небольшой, но достаточно мощной. К арбалету прилагалось три десятка коротких болтов и «семейный» ключ для разборки.

«Неплохое приобретение — и в глаза не бросается, и экономия патронов будет», — логично решил для себя Корчак.

Три дня, наполненных покоем, вниманием и очень вкусной едой, пролетели как один. Дождь закончился еще вечером, а наутро над деревней встало приветливое весеннее солнце.

Провожать Корчака вышла вся деревня, но к самому герою были допущены только староста с женой и сверкающая большим фингалом девушка. Леша топтался чуть поодаль вместе с Остапом и Ванькой.

— Ну что, Андрюша, раз решил, давай прощаться, — вздохнул староста и подал Корчаку свою жилистую руку.

Микулишна, как обычно, обошлась без лишних слов, а просто подошла, взяла Андрея за уши и, нагнув его голову, поцеловала в макушку.

«Далась ей эта макушка», — ворчливо подумал герой, но ему все равно было очень приятно. Настолько приятно, что на глаза навернулись слезы и сильно захотелось остаться. Тут же внутри кольнуло морозной иглой, он как-то вяло махнул остальным и, сморгнув непрошеные слезы, решительно пошел по засыпанной гравием дороге.

На стоянку Андрей встал только ближе к вечеру. Вначале он опасался, что не сможет делать больших переходов, но тело быстро вспомнило навыки длительного путешествия к схрону, да и зимние вылазки в лес тоже давали о себе знать. Отъевшийся на деревенских харчах организм время от времени требовал подкормки, и Корчак утешил его куском мясного пирога, уложенного в пошитую старостихой сумку. На дне той же сумки лежала укомплектованная глушителем «гюрза». Нести сумку было не очень удобно, но конспирация того стоила. На виду Андрей держал только взведенный арбалет и висящий на поясе нож.

Лагерь он оборудовал очень быстро, и через несколько минут немного сыроватый сушняк затрещал в походном костре. Перед выходом староста хотел одарить гостя палаткой, но Корчак отказался: его собственный походный опыт говорил, что можно вполне обойтись термопленкой и плащ-палаткой. Но старик все же нашел что подарить спасителю, и сейчас Андрей сидел на очень тонкой, но позволявшей не отморозить задницу даже на снегу подстилке. На ней же он и собирался ночевать.

Притороченный к рюкзаку объемистый сверток с едой таил в себе много приятных сюрпризов. Там были и домашняя колбаса, и одуряюще пахнущий паштет, и десяток вареных яиц. Зеленый лук и соленые огурцы разнообразили походный рацион, добавляя организму необходимых витаминов.

Поужинав, Андрей потратил полчаса на занятия языком эльфов. При этом он использовал только написанные от руки словари — питание смартфона, несмотря на наличие солнечной батареи, стоило беречь.

После занятий он взялся за карту и наметил свой дальнейший путь. Завтра предстояло идти вдоль шоссе, а вот послезавтра Корчак решил заглянуть в Брянск. Здравый смысл, конечно, предупреждал его о том, что заходить в крупный город опасно. Но если он не сможет противостоять тем опасностям, которые эльфы оставили в разрушенном человеческом поселении после своего ухода, то в их логово соваться вообще не имело смысла.

Прослеживая на карте дальнейший путь, Андрей вдруг понял, что совершенно не волнуется. Ему всегда нравилась дорога, и не суть важно, как передвигаться — главное, что один отрезок жизни уже закончился, следующий еще не начался, а посредине период покоя, когда ни о чем не нужно волноваться. Вот и сейчас — Корчак отправился в самоубийственный поход, а его прошлая жизнь исковеркана. Но первое — это будущее, а второе, хоть и болезненное, но прошлое. А между ними — дорога, совсем другая жизнь.

Следующий полдень Андрей встретил посреди широкого, на шесть полос, шоссе, которое вело к славному городу Брянску. Некоторое время он шел по совершенно пустынному дорожному полотну, но ближе к городу начали изредка попадаться машины. Некоторые из них были практически целыми, а от многих остались только обгоревшие рамы.

Когда солнце потихоньку начало клониться к горизонту и путник уже подумывал о ночлеге, вдалеке показался хвост огромной пробки. Подумав, Андрей решил посмотреть на скопление машин поближе, а уж потом свернуть в одну из отходящих от шоссе рощ.

Чем ближе он подходил к автомобильной пробке, тем ярче перед ним вставала картина постигшего человечество Армагеддона. У себя в городе путешественник видел только уничтоженные магией склады и дома, мертвые люди ему попадались нечасто. И вот теперь он узрел весь ужас последствий смешения чужой магии и человеческой паники.

Машины стояли ровными рядами, и только в некоторых местах были видны последствия столкновений, а с остальными поработали маги эльфов. Но самым страшным было не зрелище взорванных автомобилей, а россыпи скелетов в истлевших одеждах. Трагедия разыгралась еще осенью, до первых морозов тела успели разложиться и пострадать от стервятников, но даже спустя полгода тяжелый запах все еще витал в воздухе.

Андрей шел по обочине, не находя в себе сил оторвать взгляд от кошмарных картин. Вот к спущенному колесу седана прислонился скелет с остатками кожи на лице и женской куртки на теле, пытаясь прикрыть собой два маленьких скелета. Вот скелет с развороченной грудной клеткой, вытянувшись в струнку, лежит на крыше милицейского «мерседеса». На скелете остатки формы, и Корчак явственно представил, как стоявший на крыше милиционер старался достучаться до замутненного паникой мозга людей. В ответ он получил пулю от такого же, как и сам, человека.

Постепенно картина зверства человеческого переходила в последствия зверства эльфийского. Иногда попадались расплавленные до состояния лужи машины, выбитые в асфальте лунки и оплывшие скелеты, а иногда от людей оставались только кучки пепла. Андрей даже не пытался подсчитывать количество жертв, но он понимал, что здесь погибло несколько тысяч.

Потрясенный развернувшейся перед ним картиной ада, он совершенно утратил осторожность и заметил живых людей, лишь буквально столкнувшись с ними нос к носу.

Точнее, он увидел не нос, а ботинки человека, стоявшего в проеме открытых дверок холодильника-рефрижератора. В глубине фуры копался еще кто-то. Обладатель ботинок оказался мужчиной средних лет с обычным лицом интеллигента, одетый в обычную одежду. Он даже улыбнулся Корчаку:

— Ну, здравствуй, путешественник, куда путь держим, что ищем?

— Здравствуйте, в город иду, — еще не совсем придя в себя, ответил Андрей.

— В город? Ну что ж, если хочешь умереть — вольному воля, но в этом случае поклажу свою лучше оставить тому, кому она нужнее, то есть живым.

— Это вам, что ли? — ехидно спросил Корчак, осматриваясь вокруг.

С правой стороны, из-за корпуса фургона, появились еще два персонажа. Новые лица не могли похвастаться интеллигентностью первого собеседника. Обладатели оных лиц имели явное уголовное прошлое, да и речь их не радовала правильными оборотами.

— Брось, на, арбалет, придурок! — заорал одетый в кожаную куртку парень, наводя на Андрея туго натянутый лук. Рядом с ним стоял еще один лучник, но, в отличие от первого, он сжимал вполне добротный спортивный агрегат, а не жалкую поделку из дерева.

— Молодой человек, я бы на вашем месте послушался. У Паленого скоро устанут руки, и он может сорваться.

Андрей еще раз посмотрел на подпаленную морду оравшего бандита, убеждаясь, что «погремуху» он получил не просто так, а затем бросил арбалет на землю. Бандит ослабил натяжение тетивы и показал в улыбке гнилые зубы, при этом на его правой щеке сморщился и без того уродливый ожог.

— Правильный поступок, а теперь — вещички. — Чтобы было удобней говорить, интеллигентный главарь присел на корточки, и в его руке неизвестно откуда появился ТТ. За спиной главаря из глубины рефрижератора подошел еще один человек — по внешнему виду явный работяга, не обремененный интеллектом.

Оценив ситуацию, Андрей начал медленно снимать через голову ремень сумки, при этом невзначай запустив правую руку внутрь. Стрелки еще больше расслабились, а главарь начал небрежно играть пистолетом.

Андрей отпустил ремень, и сумка упала вниз, соскальзывая с зажатой в правой руке «гюрзы». Первые два выстрела пошли в грудь лучникам. Третий достался главарю — прямо в удивленно раскрытый рот, благо расстояние было минимальным. Четвертую пулю Андрей, с небольшим колебанием, послал в спину работяги, пытавшегося нырнуть внутрь рефрижератора.

Все произошло настолько быстро, что Корчак не успел испугаться, — четыре приглушенных глушителем хлопка, мир опять вернулся на место и перестал плыть перед глазами. Не растерялся он по одной простой причине: еще на базе Андрей планомерно готовился к подобной встрече. Где-то в середине зимы он признал удовлетворительными свои навыки в использовании «винтореза» и перешел к стрельбе из «гюрзы». Насмотревшись американских боевиков, он долго и упорно отрабатывал стрельбу из пистолета. При этом мишени были разнесены по кругу. Ситуация, в которую он только что попал, была хрестоматийной — ослабление внимания и быстрая стрельба по стоящим без движения мишеням. А сколько раз он подобным образом расправлялся с врагами в компьютерных играх, и не сосчитать. С удивлением Корчак понял, что в данной ситуации испытывает те же чувства, что и во время игры.

Немного постояв на месте и не дождавшись ни мандража, ни тошноты, Андрей снял рюкзак и достал оттуда «винторез». С тихими щелчками все части винтовки встали на свои места. Только после этого он перешел к дальнейшим действиям. С пугающим самого себя спокойствием дострелил едва хрипящего напарника Паленого — встреча с плешивым и его скоропостижная смерть не прошли для Андрея бесследно.

«Такими темпами я скоро в Леона-киллера превращусь, дай бог, не в Ганнибала Лектора», — озадаченно подумал путешественник.

Обыскивать бандитов на предмет трофеев он не стал и только проверил ТТ главаря. Как Андрей и ожидал, пистолет оказался пуст. Еще во время разговора, по поведению и манере держать оружие, путник понял, что в руках у главаря пустышка. Поэтому инстинктивно перенес его в списке отстрела с первого места на третье. Анализируя ситуацию, Корчак прекрасно понимал, что это не дедукция и тем более не боевой опыт, а скорее интуиция и везение.

Воровато оглядываясь, он сошел с дороги и весь путь до ближайшей рощи проделал практически по кустам, не выпуская из рук «винтореза».

До отходящей от шоссе узкой полоски леса пришлось пройти еще метров сто и столько же отмахать по тропке, едва заметной в зарослях кустов и деревьев. Только после этого успокоился и встал на ночлег.

Костра Андрей решил не разжигать из тех же соображений, по которым отошел так далеко от дороги. Несмотря на то что на дороге он сработал достаточно четко, путник понимал, что это было чистое везение и в следующий раз фортуна может не оказаться настолько милостивой. В глубине его души вновь шевельнулся подлый червячок страха и неуверенности.

«Что, хорошо живешь, что смерти боишься?» — неожиданно спросил сам себя Корчак и вдруг почувствовал такое железобетонное спокойствие, что червячок либо куда-то уполз, либо попросту издох. Турист грустно улыбнулся своим внутренним терзаниям и, закутавшись в термопленку, уснул сном праведника.

…Утром его разбудили удары дождевых капель по пленке. Некоторое время Андрей не мог понять, что происходит, но сырость и холод быстро разъяснили ему ситуацию, и он сноровисто натянул плащ-палатку на ближайшие ветки. Устроив сравнительно уютное гнездышко, замер, вглядываясь в дождевую завесу.

Терпения хватило минут на пять, а затем в голову полезли настолько унылые мысли, что Корчак быстро собрался, сдернул с веток плащ-палатку и набросил ее на себя поверх рюкзака.

Идти по поливаемому дождем шоссе было легко. Сердобольный дед Степан грамотно обработал берцы, так что теперь ему было сухо и комфортно, вот только капюшон плащ-палатки закрывал обзор, а удары дождя по ткани заглушали все прочие звуки. Но Андрей не особо переживал — вряд ли кто-то из людей сунется на мародерку в такой дождь. О нелюдях он почему-то не подумал.

Гигантская пробка из целых, полуразбитых и совсем обгорелых машин тянулась к самому городу. Казалось, что она дойдет до центральных районов, но метров за двести до городской черты дорога очистилась. Возможно, в центре вновь появятся следы вселенской катастрофы, однако Андрей не собирался проверять, так это или нет. Ему хватит и окраин. В том, что вдоль центрального шоссе рано или поздно попадется супермаркет, он даже не сомневался.

Мимо тянулись покинутые пятиэтажки, между которыми время от времени попадались здания в одиннадцать этажей. Стандартные уродливые коробки под моросящим дождем выглядели уныло и мрачно. Без людей дома превратились в каких-то нагоняющих жуть уродцев, и Корчаку казалось, что он входит в логово сказочного монстра.

Подобные мысли заставили собраться, и он стянул с головы капюшон. Редкие капли дождя застучали по козырьку кепки. Благо дождь уже шел на убыль. Тучи становились не такими хмурыми, но полуденное солнце пока и не думало показываться на свет божий.

Андрей остановился возле брошенной у остановки маршрутки и осторожно заглянул внутрь. Убедившись, что пассажиры покинули салон самостоятельно, а не остались в нем в виде развалившихся на сиденьях скелетов, он нырнул в относительно сухое нутро автобуса и провел некоторые манипуляции с собой и своим оборудованием. В этот момент он сам себе казался идиотом, но все же решил перестраховаться.

Походная аптечка легла на сиденье с торчащим из дыр поролоном, рядом разместился десяток патронов от винтовки и два ружейных. Извлеченный из ножен нож полоснул по тыльной стороне предплечья. Кровь хлынула так обильно, что Андрей даже испугался, но, убедившись, что истечь кровью ему не грозит, приступил к манипуляциям. Сначала он обмакнул в кровь кончики десяти патронов от «винтореза», затем накапал крови под внешний пыж двух ружейных патронов. В конце этой процедуры на рану лег бактерицидный пластырь. «Гюрза» перекочевала на разгрузку, а кургузый обрез злобно ткнулся в набедренную кобуру. Сшитая старостой кобура была очень удобной и плотно обхватывала правое бедро, надежно удерживая укороченную двустволку. «Винторез» доверительно уперся в плечо, и Корчак наконец-то почувствовал себя увереннее. Нельзя сказать, что микроавтобус покинул великий воин, но по крайней мере, выглядел он воинственно.

Город молчал, от стен отражались только глухие шаги нежданного гостя и редкие всплески последних капель дождя по поверхности луж. Со времени войны прошло несколько месяцев, а казалось, что жизнь покинула это место многие века назад. К счастью, на этой окраине города не было видно ни скелетов, ни следов боя, хотя последствий хаоса, созданного паникующими людьми, хватало и тут.

В попавшиеся на пути магазины заходить было бессмысленно — по виду, там поработали мародеры еще во времена войны, поэтому Андрей пошел дальше, стараясь не заходить во дворы и обходить скопления машин.

До большого супермаркета он дошел за полчаса. Широкий когда-то застекленный вход лишился всех стекол и сейчас выглядел как зев большого, но беззубого зверя. В детстве Корчак боялся темноты, и сейчас этот страх вернулся. Андрей напомнил себе, что он давно уже не ребенок, и шагнул на осколки стекла. Впереди тянулись полки с товарами, а перед ними словно стражи, встали рабочие места кассиров. Посетитель хмыкнул и подавил в себе желание пройти через турникет входа. Он скользнул между кассами, напряженно вжимая приклад «винтореза» в плечо и провожая каждую подозрительную тень.

Андрею очень хотелось поставить переключатель винтовки в автоматический режим, но здравый смысл заставлял сдерживать свой порыв. Он понимал, что четыреста патронов — это сейчас много, а в развороченной магами Европе каждый патрон станет на вес золота.

План «мародерки» он продумал заранее и сразу же отправился в отдел хозяйственных товаров. Все, что ему было нужно нашел сразу: и герметичные пакетики для расфасовки патронов, и фольгу для готовки на костре, и даже немаленькую упаковку влажных салфеток.

Напихав всего этого добра в большой мусорный пакет, перешел к продуктам. В общем-то в город он пришел не за припасами — пока ему хватало и того, что хранилось в рюкзаке. Поэтому Корчак брал только самые необходимые вещи, при этом чутко прислушиваясь к окружающему миру. Несколько банок консервов, бутылка водки, скотч, пара шоколадок и большая пачка влажных салфеток — вот и вся добыча, которую он вынес из огромного супермаркета.

Царившее вокруг изобилие буквально давило на мозг. Где-то там за городом тысячи людей думали о том, как выжить и накормить детей, а здесь в изобилии хранилось все необходимое для сытой жизни целого поселения.

Остановив усилием воли внутреннюю жабу, Андрей направился на выход. Лишенный стекла выход встретил его тем же угрюмым молчанием, но что-то все же изменилось. Человек не мог сказать, что именно, он все же чувствовал некоторое несоответствие. Он замер на месте и прислушался. Вокруг было тихо, но и тишина таит в себе очень многое. Теперь он услышал едва различимые звуки, на которые раньше не обращал внимания: в соседнем квартале на ветру покачивался разбитый светофор, по большой стоянке перед супермаркетом с шелестом летал целлофановый пакет, и поскрипывала полуоткрытая дверца старого жигуленка. Внезапно среди безмолвия оглушительно скрипнуло стекло. Андрей резко присел, скрываясь за рядами плотно сбитых друг с другом тележек. Стекло скрипнуло еще раз и еще. Корчак осторожно выглянул из-за своего укрытия и обомлел: по разбитому стеклу возле входа шел гвулх, впрочем, через секунду стало понятно, что это какой-то «неправильный» гвулх. Он был намного меньше тех тварей, что отравились кровью Андрея в родном городке, — вместо блестящей черной кожи этого монстра покрывала грязно-серая в черных пятнах шкура. Но все же, без сомнения, это был гвулх, хотя почему-то очень похожий на обычную собаку.

«Что же это получается, гвулхи — родственники земных собак?» — подумал Корчак, разглядывая непонятного зверя. В его голове тут же всплыло второе название гвулхов — «рожденный в утробе». Во время допроса пленника он еще не мог перевести этого понятия, а сейчас уточнить было уже не у кого.

«Винторез» медленно поплыл вверх и замер над рядами тележек. В оптический прицел тварь выглядела еще отвратительней. У Андрея зачесался палец, но что-то заставило сдержаться. Монстр поднял голову и поводил ею из стороны в сторону, словно принюхиваясь. Человек ожидал, что сейчас полугвулх его учует, и тогда можно будет со спокойной совестью стрелять. Но, как ни странно, зверь спокойно пошел дальше.

«Странно», — подумал стрелок, растерянно наблюдая, как мутант бежит в противоположную от него сторону. Проследив направление бега полугвулха, Андрей увидел возле автобусной остановки собачью стаю. Компания бывших друзей человека была немаленькой — около сорока голов. В стаю затесалось, как говорится, всякой твари по паре — два массивных бульдога, вывалянный в каком-то дерьме питбуль, несколько овчарок и куча всякой дворовой швали. Среди всего этого разнообразия выделялись второй полугвулх и, как ни странно, болонка. Когда-то ее очень любили хозяева, об этом говорила хоть и отросшая, но стильная прическа и ярко-розовый бант на шее. Впрочем, сейчас прическа свалялась в кудель, а бант больше походил на тряпку.

Вернувшийся из разведки полугвулх вбежал в стаю, прошелся между собаками и даже пару раз кого-то куснул для порядка. Его собрат не обратил на это никакого внимания. Похоже, роли в стае были поделены уже давно.

Судя по всему, стая находилась на отдыхе и предавалась ничегонеделанию. Они где-то уже отъелись, и вожак бегал к супермаркету скорее от скуки, чем в поисках добычи. А вот кому не сиделось на месте — так это болонке: она то и дело бегала от бульдогов к овчарке, приставая к ним с нежностью, пока не получила лапой по морде. Обиженная на всех болонка отбежала по направлению к супермаркету. Внезапно она остановилась и, словно вытянувшись на цыпочках, посмотрела в сторону здания.

«Вот сука», — успел подумать Андрей и тут же услышал визгливо-противный лай мелкой шавки. Таких собак он не любил с детства — мерзкие, избалованные и жутко истеричные. И что самое обидное, их даже нельзя было пнуть сапогом, потому что рядом всегда оказывалась не менее истеричная хозяйка.

Стая отреагировала мгновенно: полугвулхи сорвались с места и помчались к супермаркету, значительно опережая простых собак. Андрей занервничал. Он поднял «винторез», хорошо прицелился, нажал на курок и… не попал.

— Твою мать, — прошипел он сквозь зубы и начал методично посылать пули в сторону бегущей стаи.

Слишком умные полугвулхи бежали зигзагами, и лишь на шестом выстреле Корчак все же попал в вожака, радостно увидев, как тот кувырком пролетел метра три, а потом задергался на земле. Но радоваться было еще рано. До второго полугвулха оставалось метров тридцать. Зверь добежал до входа в супермаркет одновременно со щелчком магазина, говорившего, что «винторез» Андрею уже не помощник. Оставался последний шанс на спасение. Стрелок судорожно выдернул из кобуры обрез и, едва успев поднять его горизонтально, надавил на оба курка. Отразившись от стен вестибюля, грохот выстрела болезненно ударил по барабанным перепонкам, но полугвулху пришлось значительно хуже. Щедро политая ядовитой для твари кровью омедненная картечь отбросила звериное тело на пару метров назад. Полугвулх выбил последнее, чудом уцелевшее стекло на входе и, несколько раз дернувшись, замер. Удар по ушам встряхнул Андрея, и он, уронив обрез на пол, вновь обеими руками ухватился за «винторез». Пустой магазин упал рядом с обрезом, а полный занял освободившееся место. Работая спокойно и уверенно, Корчак тремя выстрелами положил обоих бульдогов и ранил питбуля. Уцелевшие члены стаи наконец-то вспомнили, что человек — друг или как минимум царь природы, а полугвулхов, чтобы разубедить их в этом, рядом не оказалось. Стая резко развернулась и дала деру. Быстрее всех бежала болонка.

Андрей быстро подобрал и перезарядил обрез, а затем вернул на место в разгрузке пустой магазин. Мимо мертвых полугвулхов он прошел равнодушно — сейчас его больше беспокоило другое явление. В момент боя он заметил, что после выстрела из обреза за пятиэтажкой, по другую сторону от шоссе, что-то полыхнуло ярким светом. Вспышка была скрыта корпусом здания, но он видел ее отчетливо. Андрею дико хотелось взять ноги в руки и бежать, пока город с его опасностями не останется позади. Но он пришел сюда с вопросами, и то, что скрывалось за коробкой типового дома, могло дать хоть некоторые ответы на эти вопросы. Корчак, на секунду задумавшись, сорвался с места и побежал, но не в направлении далекого леса, а к заинтересовавшему его зданию. Он старался двигаться с максимальной скоростью, при этом удерживая в поле зрения любое движение вокруг. Но город опять будто вымер — казалось, что скоротечного боя с собаками не было вовсе.

Пятиэтажку он обошел с правой стороны, и первое, что увидел, — детскую площадку. Вполне привычное зрелище пробрало Андрея до мозга костей. Именно так в своих фильмах американские киношники любили обставлять Армагеддон. И они был правы — вид заброшенной детской площадки больше всего отображал безнадегу. Последней каплей стала лежащая в песочнице кукла с обгорелыми волосами. Но не на эту зловещую деталь смотрел застывший на месте Корчак. Возле куклы, прямо посреди детской песочницы, стоял камень. Он был похож на вытянутое яйцо двухметровой высоты и около метра в ширину. Камень густо покрывали знаки, отдаленно похожие на руны. Эти руны светились мерцающим, чуть синеватым светом, и казалось, что само пространство вокруг камня подрагивает, как воздух над раскаленной плитой.

«Ну что, пришел за ответами — полезай в задницу», — подумал Андрей, доставая ружейный патрон из патронташа. Он зашвырнул патрон к стенке дома и вздрогнул от резкого звука. Патрон разорвало в метре от человека, и только чудом его не зацепило свинцовой начинкой. Эхо разрыва отразилось от стен домов. Камень полыхнул нестерпимо ярким светом.

«Во дебил, знал же, что будет вспышка, не мог глаза прикрыть? Да и с патроном тупо получилось», — обругал сам себя Корчак, пытаясь частым морганием разогнать зайчики в глазах.

Заметавшееся по дворику эхо выстрела напомнило о том, что за любое знание приходится платить. В этот раз какая-то нервная шавка сыграла Андрею на руку и предупредила о приближении очередной стаи. Ближе всего к путнику оказалась коробка какого-то здания высотой в два этажа и со странной лестницей, прилепившейся прямо к стенке. Раньше он часто видел подобные строения, но как-то не удосужился разузнать об их назначении.

Топая по гулко гремящим ступеням, он буквально взлетел на крышу сооружения и притаился за низким парапетом.

Постепенно внизу образовывался настоящий собачий митинг. За пять минут там собралось больше сотни бывших друзей человека и около десятка полугвулхов. Ситуация с обнаружением Андрея вновь повторялась: обычные собаки залаяли на крышу здания, а уже после этого полугвулхи обнаружили человека и метнулись к железной лесенке. Лестница была достаточно пологой и состояла из двух пролетов. Стрелять по собакам Корчак мог только параллельно стене, свесившись через край парапета.

Когда первый полугвулх прыгнул на первые ступени лестницы, Андрей вспомнил, что у него только два набитых магазина, причем ни один из них не доукомплектован его кровью. Первый же выстрел показал, что простые пули причиняли монстрам слишком мало вреда. Корчак на секунду прикрыл глаза. Глубоко вздохнул и начал размеренно, как на тренировке, посылать пулю за пулей. Как он и предполагал, несколько граммов свинца в мозгу действуют на волшебных монстров не хуже его крови.

Первый магазин упал на землю, когда ближайший полугвулх был на середине подъема, а последний зверь стаи даже успел запрыгнуть на парапет и тут же, получив пулю в шею, свалился вниз. Вновь перегнувшись через парапет, охотник вогнал очередную пулю в череп пытавшегося встать зверя и только после этого отсоединил от «винтореза» магазин. Осмотр показал, что у него в запасе оставалось еще три патрона.

«Молодец, Андрюша. Экий я, оказывается, стрелок», — похвалил он сам себя и с сожалением подумал о том, что его не может видеть сержант Карпенко. Тренировавший новобранцев сержант был абсолютно убежден в том, что у рядового Корчака в плане стрельбы, как говорится, руки растут из пятой точки.

Закончив себя хвалить, Андрей прислонился спиной к невысокому парапету и начал набивать магазины. На половине третьего магазина он почувствовал, что внизу что-то изменилось, а именно — исчезло присутствие собачьего лая. Корчак осторожно выглянул и тут же похолодел от увиденного зрелища: по дворику вальяжной походкой рыскало не меньше дюжины самых настоящих гвулхов. А вот обычных собак не было и в помине. Гвулхи планомерно прочесывали дворик, иногда забегая в подъезды, — складывалось впечатление, что в их действиях присутствовал какой-то осмысленный план. Но логика в поведении монстров отсутствовала напрочь: зачем искать кого-то по всему двору, если он сидит прямо у них над головами? Любая шавка с легкостью учуяла бы запах давно не мытого человеческого тела. Но никакой шавки во дворе не было, а были гвулхи, которые почему-то не могли почувствовать находящегося прямо у них над головой человека.

«Если они созданы при помощи магии, а судя по виду, так оно и есть, то мир ощущают тоже магически. А я, скорей всего, в магическом плане представляю собой черную дыру. Ну, нет меня, и все тут». — Несмотря на напряженную обстановку, Андрей старался систематизировать полученную информацию. Как бы то ни было, его положение оставалось аховым. Корчак понимал, что надо что-то делать, и делать быстро, потому что кто-то из гвулхов мог случайно подняться по лестнице и попросту увидеть спрятавшегося там человека.

«Их надо отвлечь», — подумал Андрей и вновь осторожно высунулся из-за парапета. Затем начал судорожно осматривать окрестности сквозь оптический прицел винтовки. План, который имел хоть небольшой, но все же шанс на успех, возник в его голове, когда в оптику попал одноэтажный магазин с полностью застекленным фасадом. Точнее, этот фасад застекленным был когда-то давно, а сейчас там осталось лишь одно большое стекло с надписью «…дежда из Евр…». На полупрозрачном из-за пыли полотне отсутствовало несколько букв и кусок нижнего правого угла — стекло всей своей немалой массой опиралось на оставшийся слева огрызок. Вот Корчак и прицелился в центр этой опоры. «Винторез» кашлянул очень тихо, но все собравшиеся во дворе гвулхи подняли головы и насторожились, а ожидаемого результата стрелок так и не дождался.

«Все — приехали», — подумал Андрей, но в тот же момент процесс разрушения, который инициировала посланная им пуля, завершился, и стекло с оглушительным звоном рухнуло вниз. Гвулхи среагировали моментально. Вся стая метнулась в сторону шума.

Андрей не рискнул использовать для спуска грохочущую лестницу, тем более что она находилась как раз в той стороне, куда убежала стая. Переместившись на противоположный край крыши, он сорвал с рюкзака моток сложенной вдвое веревки и набросил сгиб на торчавший из парапета штырь. Едва не ободрав кожу на пальцах вместе с беспалыми перчатками, Корчак скользнул вниз, быстро сдернул веревку и уже на бегу начал собирать ее в моток.

Метров триста он пробежал, стараясь создавать как можно меньше шума, а затем рванул изо всех сил. Первую передышку позволил себе уже на окраине города. С этой стороны городских окраин частный сектор отсутствовал, и высотки выходили прямо на край полей. До ближайшей рощи оставалось меньше километра, но это расстояние он преодолевал долго, постоянно задыхаясь и спотыкаясь.

Андрей миновал разросшиеся на опушке леса кусты и рухнул под старым дубом. Паника тихо уходила из его мозга. Он не боялся во время боя у супермаркета, и даже тогда, когда в нескольких метрах под ним рыскали гвулхи, но стоило побежать — и ужас ледяными тисками сковал мозг, а начавший матереть зверь превратился в зайца.

«Да уж, человек еще та тварь», — подумал беглец и, не вставая, выскользнул из лямок рюкзака. Город был слишком близко, но он решил ночевать именно здесь. Скорее всего, это был внутренний протест животному ужасу, которому он не смог противостоять.

Небольшой костерок весело потрескивал, подмигивая человеку желтыми лепестками огня, словно говоря: «Не унывай, чувак, все будет путем». Андрей, подняв голову, увидел, как сквозь плетение веток и пока еще редкий массив листвы на него смотрели звезды. За всеми этими размышлениями он совсем не заметил, как закончился дождь и небо очистилось от туч.

«Блин, красиво-то как», — вяло подумал путник и уснул.

Глава 10. ЦЕНА ВЕРНОСТИ.

Эдерай сделал глубокий вдох, и его ноздри затрепетали от запаха крови. Король резко развернулся и, определив нужное направление, побежал между стенами кустарника. Колючие заросли расходились в стороны, образовывая постепенно расширяющийся коридор. Этот тоннель выходил на небольшую поляну, на которой сходилось пять одинаковых проходов. Эдерай бежал, низко пригнувшись к земле и удерживая в правой руке костяной нож, а левой помогал себе сохранять равновесие при беге. Он был полностью захвачен азартом погони, но при этом все же понимал, что за ним наблюдают тысячи восторженных глаз. Эльфы его родного клана и новые подданные — все высокородные этого мира смотрели на то, как охотится их господин.

Эдерай выбежал на середину поляны и на секунду задумался. Ветер прошелестел в зарослях, поднимая с травы засохшие листья и унося их к небу по пологой спирали.

«Как красиво!» — Король на секунду выпал из реальности, но в этот момент его чуткий слух уловил шепот зрителей. Эдерай улыбнулся, но тут же постарался выкинуть из головы лишние мысли. Он сосредоточился, задержал дыхание и услышал, как справа кто-то зашипел от боли, — жертва зацепилась за колючий шип. Король еще раз улыбнулся и стремительно вбежал в крайний справа проход. Он преследовал жертву, не прибегая к магии, используя лишь обоняние и слух. Охота в Лабиринте — это забава для самых благородных и гордых. Эльфийское общество настолько привыкло полагаться на магию, что даже следопыты больше доверяли магически развитому умению ощущать окружающий мир, чем данному им природой чутью. Но здесь, в Лабиринте, царило изысканное действо — в руках короткий костяной клинок, на теле ничего, кроме боевых узоров, а в помощь охотнику — лишь то, чем его наградила Госпожа Природа.

Эдерай сделал еще два поворота, проносясь коридорами настолько быстро, что едва не касался колючек в узких местах. Лабиринт был местом без поблажек, а местные колючки могли жестоко исцарапать даже повелителя.

Запах крови становился все сильнее, к нему примешивалась вонь кислого пота и страха. Впереди мелькнула мелкая фигурка, и Эдерай ускорился. Его поджарый силуэт словно размылся в воздухе. Шелест листьев смешался с восторженным шепотом зрителей и стал сильнее. И вот он — решающий момент. Жертва выскочила на окруженную колючими стенами поляну, из которой выходили три коридора. Эдерай метнулся следом и едва не споткнулся от удивления и разочарования. Жертвой оказался человеческий детеныш — запыхавшийся, жалкий и грязный. На звереныше висели обрывки одежды, а в руках он сжимал ржавый металлический клинок. Эдерай глухо зарычал, но азарт уже захлестнул его с головой, заставляя прыгнуть вперед.

Разочарование едва не сыграло с ним злую шутку: звереныш оказался не так уж прост. Жертва резко отскочила в сторону и взмахнула своей железякой.

Эльф не знал, что Васята был рожден в старом казачьем роду и, несмотря на все протесты отца-интеллигента, тайком, во время летних каникул в станице, учился у деда владению шашкой. Когда его выбросили на арену, по странной случайности рядом на траву упал именно казачий клинок. Мальчик прикоснулся к холодной поверхности оружия и впервые с момента своего плена отбросил страх.

Эдерай был настолько удивлен, что даже вскрикнул, когда плохо заточенное железо скользнуло по ребрам, оставляя неглубокую царапину. Впрочем, хорошо тренированному телу удивление было чуждо, и оно, едва коснувшись ногами земли, без напоминания хозяина изогнулось в сложном пируэте. Левая рука короля помогла телу жертвы довернуться в направлении удара, а зажатый в руке нож воткнулся зверенышу прямо в затылок. Шелест приглушенного шепота застыл на высшей ноте и оборвался абсолютной тишиной.

Эдерай выдернул клинок из жертвы, и маленькое тело безвольно упало на траву.

«Это был славный бой, звереныш. Ты достоин смерти от рук повелителя», — подумал король и пошел в сторону внезапно раздвинувшихся колючих стен. Образовавшийся тоннель вывел за границы Лабиринта. На входе ожидал Аил с телохранителями.

— Прости, повелитель, я не ожидал, что этот щенок окажется таким быстрым.

— Если бы он оказался хоть чуточку медленнее, ты бы спел песнь «Падающего листа» прямо здесь и сейчас. Ты едва не опозорил своего господина, гнилой пенек. — Эдерай говорил тихо, но его ярость захлестывала всех вокруг. Эльфы свиты побледнели, а сам Аил оставался спокоен.

«Он боится моей смерти больше, чем своей», — раздраженно подумал Эдерай, в очередной раз удивляясь поведению своего наставника. Это было дико, но, похоже, Аил любил своего господина и воспитанника.

«Старик слишком долго общался с людьми», — резюмировал король, и эта мысль только усилила его раздражение. Эдерай вырос в мире, где можно любить Природу, обожать красоту Мира, но проявление чувства к себе подобным считалось слабостью.

— Еще раз позволишь себе такое — и я избавлю тебя от необходимости жить. Мне уже не нужен наставник, я не тот росток, которому умудренный опытом воин помогал пробиваться к солнцу. Помни об этом. — Король жестко посмотрел в глаза лорду-разведчику. Увидев, как они подернулись ледком отчуждения, он резко развернулся и пошел в сторону центральной части дворца.

Зал торжеств Эвол-холла искрился блуждающими огнями, они проносились по изгибам лиан и причудливо вплетались в узор звезд, заглядывающих в широкие просветы потолка. Эдерай восхищенно переводил взгляд с огней на светящиеся одежды собравшихся в зале высокородных. Он специально не приходил в зал торжеств до этого дня, чтобы получить максимум впечатлений. Сотни лет проносятся над нестареющими высокородными, оставляя в душе лишь пепел скуки, и подобные моменты являлись единственной радостью в долгой жизни короля эльфов.

До того как распустился последний его лепесток, дворец не имел имени. Но в канун праздника «начала цветения» гигантское здание получило свое название. Эвол-холл — так тысячелетия назад назывался дворец первой династии королей, и Эдерай решил, что это название добавит новой династии значимости и солидности.

В зале торжеств возвышение с троном находилось не в центре, а у основания лепестка, и Эдерай имел возможность окинуть одним взглядом все собравшееся общество. На балу, посвященном первому распустившемуся бутону, собралась вся элита нового мира. Эдерай был даже немного удивлен количеством высокородных, находящихся в прямом кровном родстве с ним и его лордами.

Огромная толпа бурлила и медленно перетекала по узорному полу зала. Эльфы сбивались в небольшие группы и тихо обсуждали ведомые только им проблемы.

Пообщавшись с одними собеседниками, высокородные переходили к другим, вплетая свои мысли в сложные кружева слухов и придворных интриг. Эльфы благородной крови проводили большую часть жизни в уединении, поэтому отводили душу на праздниках, торопясь высказать накопившиеся мысли и потуже затянуть узлы интриг. Эдерай недовольно поморщился: все это напоминало ему копошение насекомых — ведь без великой цели даже самый родовитый из Народа был жалок, пытаясь отвоевать себе еще одну крупицу власти и влияния.

Всеобщему бурлению не был подвержен лишь дальний угол зала, где своего часа дожидались гости. Король специально сдерживал порывы оставшихся в Темном Мире кланов. Он намеренно обделял вниманием всех, кто пытался пробиться к нему, но при этом оставлял небольшую лазейку для самых настойчивых. Король позволил эрлу клана Древесного Корня принимать в гостях представителей родственных кланов. Тонкий ручеек таких «родственников» пробивался сквозь портал и накапливался в столичной резиденции Коровата.

«Интересно, когда это клан Озерной Лилии стал родственником Древесному Корню?» — подумал ярл, с насмешливым удивлением наблюдая за эрлами двух кланов. Тонкий, можно даже сказать, болезненно-хрупкий эрл озерных эльфов смотрелся рядом с коренастым, словно старый дуб, владыкой Древесного Корня гротескно и странно.

Гость, заметив взгляд короля, вздрогнул и решительно направился в сторону трона. Вслед за ним потянулись еще два эрла более слабых кланов и три эльфа, которые являлись всего лишь главами родов.

Лассарин, эрл клана Озерной Лилии, остановился за десяток шагов до возвышения с троном и замер. Бурление и шепот вокруг начали стихать, как только делегация направилась к королю, а когда она достигла подножия трона, в зале воцарилась абсолютная тишина. Было слышно, как в плетениях потолочных лиан заливаются сверчки. Эдерай внутренне улыбнулся — при постройке дворца эти маленькие проказники лезли во все щели, и «поводыри» не знали, как с ними бороться. Все решила тяга повелителя к музыке — ему понравились стрекочущие рулады маленьких насекомых. Теперь у «поводырей» появилась новая головная боль: они должны были создать из представителей природы незнакомого мира настоящих симбионтов для дворца.

Пока король предавался размышлениям, эрл озерников решил подать голос:

— Повелитель, весь клан Озерной Лилии в моем лице приветствует тебя и шлет свое восхищение и дары. — Эрл слегка пошевелил тонкими пальцами, и вперед выступили два озерника с накрытыми тонкими покрывалами подносами. Но как только они шагнули к трону, перед ними материализовался овр-ветеран. Овр, который стал уже привычным сопровождением для короля, постоянно удивлял своего повелителя. Эдерай раньше не представлял, что мощные, но немного неуклюжие овры способны двигаться так тихо и стремительно. С годами ветераны совершенствуются, и глядя на то, как удивленно застыли высокородные носильщики, король порадовался своему предусмотрительному решению сохранить в Войне Кланов большинство овров-ветеранов.

Овр повел необъятной ширины плечами, при этом возмутительно испортив торжественную атмосферу скрипом кожаных ремней. Заросшая длинными черными волосами голова кивнула, и эльфы покорно положили дары у ног «презренного животного». Овр удовлетворенно сморщил покрытую шрамами морду. Затем сделал два быстрых шага назад и вновь исчез. Теперь Эдерай внимательно следил за движениями «рожденного в утробе» и увидел, что тот спрыгнул в проем, на секунду образовавшийся в плетении пола. Король понимал, что подобные действия не могли быть инициативой овра, и здесь наверняка приложил руку Аил. Он даже подумал, что старик слишком много себе позволяет, но когда перевел взгляд на перекошенные лица гостей и собственных подданных, ему стало весело.

Король не сделал ни единого движения, но, повинуясь его желанию, из-за спинки трона появились телохранители и быстро спустились к дарам. В это время кто-то из «поводырей» дворца расстарался, и лианы под дарами пришли в движение, поднимая их на высоту по грудь среднему эльфу. Телохранители подошли к двум вновь образовавшимся тумбам и сдернули покрывала. По залу пробежал восторженный шепот. Эдерай едва не утратил свою невозмутимость. На стилизованных под листы кувшинки подносах лежало огромное богатство. Справа горкой возвышались мелкие блестящие шарики. Как только с них слетело покрывало, по залу разнесся тихий звон: «поющий жемчуг» тщетно искал желания, не в силах дотянуться до эльфов самостоятельно. Если сжать эту маленькую жемчужину в руке, она отыскивала внутри своего хозяина невысказанные желания и превращала их в музыку. Эти звуки были способны примирить с собой и всем миром даже тех, кто находился на грани безумия. Каждая жемчужина многие годы росла внутри очень прихотливого моллюска, поэтому имела баснословную ценность. Это высшая магия жизни, и никто, кроме озерного клана, не мог с ней совладать.

Эдерай дернул головой, стряхивая наваждение, перевел взгляд на второй поднос и удивился еще больше. На листе кувшинки, поджав лапки, спала саламандра — еще одно чудо магии жизни.

«Это невозможно, уже несколько тысяч лет никто не может вырастить саламандру», — подумал Эдерай, но реальность — штука упрямая, и его взгляд в очередной раз удивленно ощупывал спящее земноводное. Король знал, что как только он прикоснется к саламандре, та сразу же проснется — и произойдет инициация: магическое существо раз и навсегда обретет своего хозяина.

С трудом поборов желание вскочить и побежать к саламандре, Эдерай перевел взгляд на озерного эрла. Тот в свою очередь почувствовал, что момент как нельзя более подходящий. Он изящно опустился на колени и склонил голову.

— Я принимаю твою клятву, Лассарин, эрл клана Озерной Лилии. — Эдерай благосклонно кивнул и посмотрел на двух других эрлов, поспешно встающих на колени. — А вот ваша служба, высокородные эрлы, мне не нужна.

Обиженные владыки кланов Отравленного Шипа и Гибкой Ветви вскочили на ноги. В тот же миг Эдерай услышал за спиной скрип натянутой тетивы.

«Что-то мои телохранители стали слишком нервными», — подумал он и, выдержав паузу, закончил свою речь:

— Но вы можете принести свои клятвы клану Озерной Лилии.

Два отвергнутых эрла на секунду замерли, к оскорбленным оттенкам на их лицах добавились нотки ярости. Эрл Гибкой Ветви владел собой немного лучше своего молодого коллеги — казалось, Отравленный Шип сейчас укусит озерного эрла. Но затем они как-то синхронно посмотрели на звезды, радостно сверкавшие сквозь ажурное плетение потолка, и так же синхронно преклонили колени перед своим новым господином.

«Да уж, небо этого мира — действительно убийственный аргумент», — подумал король и посмотрел на озерного эрла.

Судя по виду, озерник не очень обрадовался пополнению. Его губы брезгливо вздрогнули, он даже сделал небольшой шаг назад.

— Соглашайся, эрл, кто-то должен прикрывать твои границы, а они у тебя будут очень обширными, — усмехнулся Эдерай и повысил голос: — Я дарую клану Озерной Лилии великие реки, названные местным зверьем Дунай и Рейн, от истока до устья, и земли на два полета стрелы от каждого берега.

Толпа вокруг возбужденно зашумела, а лицо озерного эрла разгладилось. Все эльфы — и местные и гости — уже успели ознакомиться с картой Светлого Мира, теперь каждый по-своему переваривал заявление короля.

Эдерай в свою очередь внутренне улыбнулся. Клубок интриг королевского двора затягивался все туже, и пока это было весело.

Наконец-то король позволил себе встать с трона. Он решил, что выждал достаточно долго, чтобы не показать своего нетерпения. Нарочито ленивым шагом повелитель спустился с возвышения и подошел к дарам. Сначала Эдерай шагнул к постаменту, на котором сверкала горка блестящих шариков. Он провел ладонью над жемчужинами, и в его голове зазвучал целый оркестр диковинных мелодий. Подарок был действительно бесценен. Теперь эффективность оракулов возрастет на порядок. Мудрые старцы, способные силой своей мысли пронзать время и пространство, очень устали. От кошмарных видений они медленно, но верно сходили с ума. Чем дальше и чаще старцы заглядывали в будущее, тем быстрее это происходило. Но выход был — одна-единственная жемчужина способна успокоить бурю в мозгу оракула, подарив ему бесценные мгновения покоя, удивительно быстро возвращая в нужное повелителю состояние.

Долго любоваться жемчужинами король не смог — его ждало еще большее чудо. Стремительно развернувшись, он вновь протянул руку и… не сдержался. Эдерай не хотел инициировать саламандру прямо здесь, но ждать было выше его сил. Пальцы скользнули по холке малахитово-зеленой зверушки, и она открыла глаза. Крошечная, не больше ладони в длину, саламандра молниеносно скользнула по пальцам своего нового господина и, обвившись вокруг запястья, крепко уцепилась передними лапками в собственный хвост. Немного поворочавшись, зверек замер, вновь засыпая. Мир в глазах Эдерая вспыхнул и мгновенно изменился.

Король, стараясь не выдавать своего волнения, посмотрел вокруг. Он пытался определить, что же произошло, но пока ничего сверхъестественного не заметил. Он подавил разочарованный вздох и решил набраться терпения — по старым песням, легендарная саламандра дарила своему хозяину волшебные возможности, но какие именно, он поймет только спустя некоторое время.

Закончив осмотр подарков, Эдерай вернулся в реальный мир и удивленно оглянулся. Общество вокруг него выжидающе замерло, и в первую секунду король даже не понял, чего именно оно ждало, но вид трех предводителей родов из враждебных ему кланов тут же напомнил о неприятном решении. Все три лорда по-прежнему стояли на коленях, склонив головы. Огромная свита обступила их кольцом, оставляя небольшое свободное пространство.

— Господин, гордые лорды отвернулись от своих кланов, чтобы принести свою верность тебе. — Эрл Древесного Корня шагнул из толпы и низко поклонился.

Короват уже понял, что, пригласив лордов на бал, принял неправильное решение, но гордость не позволяла ему отступить.

— Верность? — Эдерай вложил в свой голос максимум презрения. В его голове мелькнула неожиданная идея, и он мысленно обратился к саламандре.

Зверь едва шевельнул телом, транслируя команду короля прямо в мозг телохранителя, и тут же, едва ли не в сантиметре от головы Эдерая, мелькнули три стрелы. Три вспышки сверкнули ослепляющим светом, сливаясь в одну. Пораженно, как раненый зверь, выдохнула толпа. Артефактные наконечники с легкостью пробили слабенькие амулеты, и три тела, всего секунду назад принадлежавшие гордым лордам, завалились набок, так и не поднявшись с колен.

— Мне нужно что-то объяснять? — обратился Эдерай к поручителю этих неудачников.

— Нет, господин. — Короват поклонился еще ниже. — Твоя мудрость и справедливость не имеют границ.

Эдерай шевельнул пальцами — и в воздухе разлилась тихая музыка, возвещавшая о начале торжеств. Сам же король вновь направился к своему трону. По пути он мельком посмотрел на телохранителя. Убийца лордов озадаченно застыл возле трона, тупо уставившись на собственный лук. Каменная маска вечно спокойного потомственного телохранителя дала трещину, что немного развеселило Эдерая.

Телохранитель увидел на губах господина легкую улыбку и моментально успокоился. Маска абсолютного спокойствия вернулась на лицо — он понял, что своей безумной выходкой лишь ненамного опередил приказ короля. Но в глазах все еще мелькало недоумение: телохранитель так и не понял, что заставило его выпустить стрелы.

Эдерай удовлетворенно развалился на троне — в отличие от кресла в тронном зале, этот предмет мебели не имел шипов и представлял собой ажурное плетение белоснежных стеблей. Мысли короля блуждали вокруг очень приятной темы. Древние песни о саламандрах не лгали — то, что случилось минуту назад, было лишь первой ласточкой его грядущего могущества. Мелочные желания и планы отошли в сторону, даже вражда к клану Белого Лепестка стала чем-то второстепенным. Он немного отвел душу, казнив одного из лордов этого клана, но с другой стороны, король просто отсек испорченную ветвь, что основному дереву врага пойдет только на пользу. Впрочем, никакие мрачные мысли не могли испортить королевского настроения — ночь была просто великолепна, а бал прекрасен.

Освободив посреди зала большое пространство, толпа выпустила в центр несколько дюжин молодых эльфиек, которые тут же закружились в удивительном по красоте ритуальном «кружении лепестков». В отличие от животных, эльфы-мужчины не танцевали. Даже большинство эльфиек не позволяло себе оскорблять красоту танца неумелыми движениями. В изящное кружение пускались только настоящие мастерицы этого дела.

Умение танцевать возносило талантливых танцовщиц на небывалые высоты в обществе, давая надежду на самую лучшую брачную партию, даже при невысоком положении собственной семьи. Но, несмотря на такое разделение, удовольствие от бала получали все: танцовщицы — от танца, а остальные — от созерцания.

— Повелитель, могу я задать вопрос? — раздался голос канцлера, отвлекая короля от зрелища.

Эдерай едва сдержал ярость — «поводыри» дворца убрали лишний свет и пустили между танцующими фигурами светящиеся зонтики гигантского одуванчика. Но с нетерпеливым лордом приходилось считаться, король качнул головой, давая разрешение говорить.

— Повелитель, мне кажется, что вы были слишком милостивы к клану Озерной Лилии?

Эдерай даже снизошел до взгляда на своего лорд-канцлера, но отвечать не стал — он только тихо позвал:

— Аил.

— Эти безумные маги закроют наши новые земли непреодолимой преградой, — прогудел из образовавшейся в зале полутьмы голос лорда-разведчика. — Я уверен, что лорд-канцлер хорошо знаком с картой Светлого Мира и просто позабыл, что реки Дунай и Рейн текут в разные стороны, практически соприкасаясь истоками. С помощью озерного клана они вообще станут единым целым. А после того как эти свихнувшиеся экспериментаторы пустят в воды рек хоть половину из своей ядовито-зубастой коллекции, через эту границу не смогут перебраться не то что звери — даже боги будут бессильны.

Лорд-канцлер выслушал язвительную лекцию тупого, по его мнению, солдафона и брезгливо поджал губы. Ему не понравилось, что вместо короля на вопрос ответил его безродный фаворит. Эдерай заметил эту гримасу и обреченно вздохнул.

«Надо что-то делать с наследуемыми должностями. Так мы дойдем до пускающих слюни идиотов в „кроне лордов“ и среди первых столпов клана. И на этот счет у меня есть пара очень интересных идей», — со злобным весельем подумал Эдерай и, полностью отрешившись от мирского, погрузился в созерцание волшебства движения и света.

Глава 11. ВСТРЕЧА.

Одуряющий запах жареного мяса издевательски манил Андрея, толкая на необдуманный поступок. Но, несмотря на голод и дразнящие ароматы, он сдержался, памятуя про недавнее разочарование. Два дня назад, удачно подстрелив зайца и не менее удачно разделав его, Корчак пересыпал добычу специями и, завернув в фольгу, закопал в горячие угли. Запах послужил ему командой к действию, но, как оказалось, мясо было еще не готово. Раскиданные угли утратили свой жар, и пришлось съесть зайца практически сырым.

И вот сейчас, наученный неудачным опытом, терпел запахи, выжидая, когда придет нужный момент.

Терпение лопнуло через пятнадцать минут, но все же его мучения были вознаграждены — заяц хорошо пропекся, и Андрей наслаждался запеченной дичью.

Уже неделю он провел в дороге. Как ни странно, именно посещение Брянска, особенно зрелище забитой машинами и полуистлевшими телами дороги, убило в нем любые сомнения, и сейчас мститель шел вперед, не задавая себе глупых вопросов о разумности похода. На душе стало спокойно, и, несмотря на пережитое горе, он понемногу оттаивал для простых удовольствий.

А вокруг буйствовала весна, постепенно разгораясь в своей зеленой мощи. Под ноги стелилась свежая трава, а над головой заливались пеньем птицы, радуясь жизни и яркому солнцу.

Природа, усиленно работая, старалась стереть с лица земли следы человека. Опустевшие поселки заросли буйной травой, о том, что творилось в городах, Андрей мог только догадываться — первого опыта мимолетного посещения «каменных джунглей» поствоенного периода ему хватило с головой. Теперь он старался перемещаться глухими проселочными дорогами, лишь иногда заглядывая в опустевшие села.

Доел половинку зайца, укутал оставшееся мясо в термопленку и сунул в рюкзак. Затем запил сытный ужин очень вредной, но, несмотря ни на что, вкусной американской газировкой и, уютно устроившись на каремате, уснул.

…Проснулся Андрей с рассветом, быстро собрал пожитки и продолжил свой путь. Дорога ложилась под ноги легко, и он уверенно шел вперед, но при этом не забывал чутко прислушиваться к окружающему миру. Людных мест сторонился, поэтому не видел смысла в маскировке — арбалет был пристегнут к рюкзаку, а в руках самопровозглашенный «охотник на сирен» держал «винторез». Потраченных в городе патронов было жаль до слез, но рисковать с однозарядным арбалетом было попросту глупо: одна ошибка — и драгоценный боезапас ему уже не понадобится.

Район, через который проходил Корчак, оказался достаточно густонаселенным, и деревни попадались через каждые пять-десять километров. За неделю ему встретилось больше десятка покинутых поселений. Куда подевались все люди, было непонятно. Возможно, они собрались в одну группу, как жители Иванкина, а может, разбрелись семьями по глухим местам.

Следующая деревня показалась после полудня, и путник решил заглянуть в нее — не мешало пополнить запас продуктов. Уже привычный лес не доходил до деревни метров на сто, и он потратил десять минут, определяя, настолько ли безлюдна эта деревня, как показалось с первого взгляда. Более детальный осмотр не дал повода для беспокойства. Деревня казалась абсолютно пустой, не было видно ни людей, ни, что очень странно, собак. Люди не могли забрать с собой всех своих любимцев, но факт оставался фактом — во всех брошенных деревнях царила мертвая тишина, без малейшего намека на собачий лай.

Андрей быстро прошел по улице к центральной части селения, но не для того, чтобы помародерить в магазинах. Он уже давно понял, что рачительные крестьяне растащили все, что было в торговых точках, еще при первых признаках воцарившегося в стране хаоса.

Путешественника интересовали дома местных богатеев. Запасливые хозяева наверняка принимали основное участие в добыче частного и государственного имущества, а вот при бегстве вряд ли смогли захватить с собой все накопленное «непосильным трудом».

Догадки оказались небезосновательными. Большой дом, стоявший на центральной улице, практически рядом с клубом и памятником великому Ильичу, таил в себе много сюрпризов. Чтобы не напороться на плохую часть из возможных сюрпризов, Андрей перешел на мягкий шаг, чутко прислушиваясь и отслеживая подозрительные места как взглядом, так и стволом «винтореза». Подобное поведение стало для него привычным — ведь учиться всему этому пришлось на собственных ошибках. Информацию для тренинга он брал из всего понемногу: игр, фильмов и рассказов подвыпившего сержанта, который служил в спецназе и прошел все горячие точки страны. Впрочем, эти истории подтверждались только его же леденящими кровь пересказами.

Входная дверь выбранного для мародерки дома была оставлена убегающими хозяевами нараспашку. Корчак шагнул внутрь, и его тут же обступили тени и запахи. Пахло чем-то испортившимся, пылью и духом чужого жилья. У каждого дома свой запах, особенно это свойственно деревне. И нельзя сказать, что деревенские дома пахли хуже городских квартир, просто привыкший к городу человек лучше воспринимал запах химических ароматизаторов, чем самые изысканные запахи натуральных трав, не говоря уже о навозе.

Андрей немного задумался и едва не пальнул в мелькнувшую в углу тень.

— Черт, как же ты меня напугала, дура! — выругался он на вытаращившую огромные глаза трехцветную кошку.

Кошка, судя по всему, испугалась не меньше. Она пару секунд таращилась на человека, а потом со всей возможной прытью мелькнула по лестнице и исчезла на чердаке.

Он не стал заходить на кухню, а сразу направился в чулан. В кухне был холодильник, продукты там давно испортились, но не в этом дело — плотно пригнанная дверка наверняка сохранила все запахи разложения.

Как Андрей и ожидал, расположившийся под чуланом подвал хранил в себе много полезного. Здесь были и домашние закрутки, и магазинные консервы, и сплетенный в косы лук. Путник быстро перебрал трофеи, забивая рюкзак наиболее актуальными продуктами. Уже заканчивая, он все же сунул под самую горловину двухлитровую банку с огурцами. Дала о себе знать детская слабость к домашним маринадам. Выросший в детдоме мальчик до сих пор был неравнодушен ко всему домашнему.

Андрей уже шагнул за порог дома, как услышал приглушенный расстоянием рык. По коже пробежал мороз. Этого звука он не мог спутать ни с чем. Рычал овр. Все внутренности моментально смерзлись в один ком. Мститель судорожно сглотнул.

«Ну и чего мы раскисли? Ты же искал этой встречи?» — спросил он себя, и внутренний упрек вернул ему относительное спокойствие.

Андрей моментально развернулся и бросился внутрь дома. Следуя примеру кошки, взлетел по лестнице и оказался на чердаке. Кошке это конечно же не понравилось — она возмущенно зашипела и сильнее забилась за печную трубу. Пригибаясь, чтобы не зацепиться за косые балки на низком чердаке, быстро перебежал к торцовой части здания и выглянул в вентиляционное окно. Перед ним открылся прекрасный вид на центральную площадь села. Если можно было так назвать небольшую площадку перед клубом с памятником по центру.

Где-то на окраине вновь повторился рык овра, и словно по команде из улочки на центральную улицу выбежали люди. После посещения Иванкина и встречи с бандитами на дороге Андрей впервые видел живых людей, поэтому достал монокль и впился взглядом в бегущие фигурки. А посмотреть было на что. Компания оказалась более чем колоритной. Впереди бежали две девушки со спортивными луками в руках. Обе беглянки были в одежде, стилизованной под военную форму. Позади лучниц бежали два человека и ребенок. Издали казалось, что оба незнакомца явились с какого-то маскарада. На одном было нечто похожее на старинную японскую броню, а второй, тот, что постарше, щеголял в кимоно. Старик упорно тащил за собой ребенка. Было видно, что и девушки-лучницы и ребенок сильно устали.

«Гастроли областного театра драмы и комедии», — подумал Андрей, но тут его взгляд приковала замыкающая отряд группа. В нее входили шесть человек: три в разномастном военном обмундировании и три в одинаковых камуфляжных комбинезонах. Такой расцветки Андрей еще не встречал, плюс к нестандартному цвету комбинезоны были расшиты короткими лоскутками.

Ситуация разворачивалась с бешеной скоростью. Не успела последняя группа добежать до памятника, как на улицу из того же переулка выскочила четверка гвулхов.

Последовала короткая команда невысокого кряжистого человека в лоскутном комбинезоне — и мужики развернулись в широкую цепь. За их спинами встали оба «японца», прикрывая ребенка и лучниц. А вот дальше началось самое интересное. Лучницы быстро натянули луки, а бойцы достали из-за спин мечи. Мечи?! Андрей вздрогнул и присмотрелся внимательней: у «японцев» и «лоскутных» были японские клинки, причем здоровяку, на две головы возвышающемуся над своим командиром, досталась громадная алебарда. Андрей по книгам знал, что эта штука называется «нагината». В руках у «разноцветных» были какие-то поделки под обычные прямые мечи. Гость настолько увлекся созерцанием, что практически прошляпил момент столкновения людей с четверкой гвулхов.

— Черт! — зло выругался он и полез в разгрузку за ножом и патронами.

«Ритуал» окропления кровью патронов прошел хоть и дергано, но быстро. И вот он вновь выглянул в окошко, рассматривая поле боя, теперь уже через оптику «винтореза». Его позиция находилась позади и справа от оборонных рядов людей.

Пока Андрей готовился, ситуация изменилась — на площади лежали четыре тела гвулхов и одного человека.

«Твою мать! Как они могли завалить так быстро аж четверых! Жаль, что не видел». — Удивление было вполне оправданным: атаковавшие людей гвулхи были гораздо крупнее и быстрее тех, что Андрей наблюдал в начале вторжения.

Впрочем, расстраивался он рано, потому как из улочки выскочила еще одна четверка монстров, так что у странного отряда был шанс выступить на «бис». Черные твари налетели на жидкую цепь защитников. Один из гвулхов сбил здоровяка с нагинатой на землю, но тот сумел упереться в тварь ногами и отбросить ее от себя. Командир поймал летящего гвулха на клинок и разрубил пополам. В это время третий «лоскутный», который на фоне здоровяка казался совсем коротышкой, гибко ушел от укуса своего соперника и рубанул зверя прямо по морде. Раненый гвулх отскочил, но «малыш» прыгнул следом и еще раз рубанул монстра по голове, теперь уже наверняка прорубая крепкий череп. Два бойца в разномастном камуфляже неуклюже отмахивались от третьего гвулха, который был не очень активным, ввиду того что в его шкуре уже торчало порядочное количество стрел. А вот четвертый зверь прорвался сквозь цепь первой линии обороны и бросился к лучницам.

На пути гвулха возник старичок-«японец» с катаной. Он как-то неуклюже качнулся в сторону, но при этом не упал, а просто сместился и в изящном пируэте одним резким движением отделил уродливую голову от туловища. Обезглавленное тело ткнулось обрубком шеи в бетонную плиту дорожного покрытия и, несколько раз дернувшись, затихло.

Что же касается Андрея, то он даже не успел прицелиться, а бой уже закончился.

Отбившиеся от мутантов люди почему-то не спешили радоваться. Ребенок, до этого тихонько прятавшийся за спинами лучниц, вышел вперед и указал пальцем вдоль улицы. Весь отряд воспринял этот жест более чем серьезно, они даже подались немного назад.

Андрей перевел прицел в указанном ребенком направлении и увидел, как из той же злополучной улочки выскочили два очень странных зверя. Путник был настолько шокирован видом монстров, что не сразу заметил: на их спинах сидят эльфы. Эльфы, в отличие от своих скакунов, были вполне обычными, на обоих красовалась лиственная броня, так что, судя по всему, наблюдатель лицезрел магов.

Через секунду эльфы подтвердили догадку человека. Два синхронных взмаха рукой — и к отряду, застывшему в ожидании беды, понеслись два фаербола. Первое заклинание ушло слишком высоко и оплавило верхушку памятника, сделав статую главы всех коммунистов безголовой. А второй шар полетел прямо в людей. Но двигался он достаточно медленно, позволяя командиру отряда и стоящему за ним старику просто отскочить в сторону. Шар влетел в окно клуба — и тут же практически из всех окон немаленького здания брызнул огонь. Полетели остатки стекол, а крыша просела вниз.

«Нехило, — подумал Андрей и тут же увидел, как из улочки к магам выбегают три овра. — А вот это уже полный абзац».

Закованные в стальные доспехи овры на секунду остановились, чтобы хоть немного отдышаться. Было видно, что погоня за мелкими человечками далась им нелегко. Но передышка была короткой: крик одного из магов — и овры ринулись вперед.

Что же касается людей, то они повели себя очень странно. Трое в лоскутных комбинезонах убрали клинки за спину и достали арбалеты. Первые выстрелы ушли в магов, но, похоже, это было так, для проформы. Сверкнули защитные поля — и болты отлетели куда-то в сторону. После этого люди начали стрелять в овров.

Андрей неожиданно понял, что для него пришло время выбора. Замаскировавшийся под логику инстинкт самосохранения говорил, что ему нужно сохранить себя для более важной миссии, но он уже понял, что влезет в эту драку. Понял, когда увидел хрупкие фигурки девушек и ребенка. Он не считал себя героем, но через некоторые вещи не смог бы переступить никогда. В голову сразу же пришли сомнения, особенно когда увидел, как стрела отскочила от защитного поля. Так что сейчас станет ясно, настолько ли Андрей крут против магов, как ему кажется. Он расставил ноги пошире и выдохнул. Опасения подтвердились: первая пуля ушла немного в сторону. У одного из магов вспыхнул красным светом край магического щита, и эльф удивленно заозирался. Впрочем, длилось это недолго — удивление ушло из ушастой головы вместе с мозгом и изрядной частью черепа. Тело мага дернулось назад, но удержавшись в седле, упало на шею чудовищного скакуна. То, что произошло через секунду, едва не сбило Андрею прицел. Покрытый чешуей монстр, чем-то отдаленно похожий на лошадь, ухватил крокодилоподобной пастью тело седока и начал жевать.

— Господи, — икнул Андрей, но тут же гаркнул на себя: — Соберись, придурок!

Перекрестье прицела перешло на второго мага. Эльф не заметил смерти своего напарника, потому что в это время несся на своем монстроскакуне к месту схватки. Он прямо на ходу швырнул один фаербол и замахнулся для запуска второго. Но Андрей решил для себя, что обороняющимся людям вполне хватит и одного. Приклад мягко толкнул в плечо, и эльф вылетел из седла, так и не закончив броска. Второй скакун повел себе более благоразумно и, сбросив тело, нырнул в небольшую улочку.

«Странные тут бегают кони», — отрешенно подумал Андрей и перевел оптику «винтореза» на площадь перед клубом. Развернувшийся там бой был в самом разгаре. Два «японца» и здоровяк с нагинатой уже поставили утыканного стрелами овра на колени и вот-вот должны были добить его. А командир с коротышкой скакали вокруг второго монстра, как бойцовые собаки возле медведя. Два «неформатных» бойца топтались немного поодаль, явно не зная, что им делать. Третий овр до людей так и не добежал — он валялся на дороге со стрелами в обеих глазницах. Изо рта мертвого мутанта торчало что-то похожее на хвостовик арбалетного болта.

«Ладно, пора заканчивать эти танцы», — подумал Андрей и выстрелил в лоб менее пострадавшему овру. Покрытая длинной черной куделью тупорылая голова дернулась, и массивное тело рухнуло на спину. Оба нападавших на овра человека начали вертеть головами в поисках добровольного помощника, но через секунду решили оставить разборки на более спокойное время и рванули к товарищам добивать последнего подранка.

На сам процесс добивания Андрей решил не смотреть — он кубарем скатился с чердака, заработав еще одну порцию недовольного шипения кошки.

Выбежав из калитки, изо всех сил припустил к ворочавшемуся на дорожных плитах эльфу. Он внимательно следил, чтобы раненый враг не делал никаких подозрительных движений, и отвлекся только на короткое замечание, пробегая мимо одной из девушек:

— Убери лук, дура, совсем мозги высохли?!

Уже подбегая к эльфу, услышал за спиной недовольное фырканье девушки и громкий окрик командира:

— Ната, не вздумай!

«Она что, собралась стрельнуть мне в спину?» — запоздало обеспокоился Андрей, но времени на разборки у него не было. Эльф все же сумел подняться на локоть и направил вторую руку в сторону бегущего человека. Но сделать ничего вредоносно-магического ушастый так и не успел. Андрей, подбежав вплотную, от всей души заехал ему берцем в лицо, услышав, как хрустнул носовой хрящ.

«Так, спокойно. Он нам нужен живым», — задыхаясь после быстрого бега, постарался успокоить себя Андрей, присел рядом с жертвой и вцепился пальцами в залитое кровью лицо.

Эльф мучительно и протяжно завыл.

Допрос занял минут десять, точнее, именно столько продержался эльф. У Андрея оставалось еще несколько вопросов, но пленный неожиданно захрипел и умер. Корчак вытер перепачканные руки о лиственную броню и поднялся.

Несмотря на то что ему для допроса не было нужды ни резать пленника, ни жечь его каленым железом, все равно он чувствовал себя палачом. Впрочем, в этот раз подобная жестокость была оправданна — кроме заполнения пробелов в знании языка и других мелочей он добыл тактические сведения, и этой информацией следовало оперативно поделиться с новыми знакомыми.

Странная компания встретила Андрея настороженными взглядами.

— Кто из вас старший? — спросил он, остановившись на солидном расстоянии от незнакомцев и приняв подчеркнуто расслабленную позу. Рука придерживала повисший на ремне «винторез», ствол оружия смотрел в землю. Корчак не ошибся в своих выводах — вперед шагнул один из «лоскутных», кряжистый мужик, которого он изначально определил как командира.

— Я — майор Санин. Командир отряда егерей. Со мной еще два егеря, пятеро гражданских и двое временно примкнувших бойцов. А теперь хотелось бы узнать, с кем имею честь, — выдал лаконичную речь майор и вопросительно замолчал.

На вид егерю было лет сорок пять. Абсолютно лысый. Перепаханное морщинами лицо говорило о полной событиями жизни.

Андрей кивнул и представился:

— Можете называть меня Андреем. Иду издалека и, как говорится, далеко. Но не это сейчас самое важное. Вон тот ушастый, — ткнул Андрей большим пальцем за спину, — сказал, что за ними идет еще один отряд. Дюжина стрелков, три мага и всякой твари по мелочи.

Командир егерей моментально напрягся, и в его лысой голове наверняка сразу же сложился план действий. Но на один вопрос он все же отвлекся:

— Не боишься ходить с «винторезом» — а если рванет?

— Не рванет. На меня эта хрень не действует.

— Ты уверен?

— Абсолютно.

По Санину было видно, что он не то чтобы поверил — просто отложил выяснение всех нюансов.

— Ты ничего не чувствуешь? — спросил майор, поворачиваясь к своим.

Сначала Андрей подумал, что он обращается к одной из девиц, но, как ни странно, командир обращался к ребенку, который в ответ отрицательно покачал головой.

— Уже дело. Так, слушай мою команду. Витя, Серый и Камеко, тащите вурдалаков и ушастых в дом. Вини, вырежи из трупов пули. Ната, Лена и Акира, остаетесь на стреме. Смотрите в оба. Я, Сурок и, если наш гость не против, Андрей — тащим в дом орков.

— Овров, — автоматически перебил Андрей.

— Что?

— Не столь важно, я не против, — отмахнулся Андрей: он уже понял, что попал в не самую плохую компанию.

Чего стоила идея насчет пуль? Ведь если эльфы узнают, что кто-то валит магов из огнестрела, то на этого таинственного «кого-то» начнется настоящая охота. Глядя на решительные действия командира егерей, Андрей моментально принял решение прибиться к отряду хотя бы на некоторое время. Может, из этого что-то выйдет, по крайней мере, появится возможность обменяться полезной информацией.

Несмотря на все опасения Андрея, с телами они управились быстро. Все трупы, даже массивных овров, были перетасканы в один дом. Туда же отнесли тело погибшего человека. Дом облили керосином и подожгли с четырех сторон. После этого майор дал команду — и весь отряд, вытянувшись в цепочку, нырнул в лес.

Бежали дотемна. По дороге Санин постоянно обращался к ребенку и с таким же постоянством получал отрицательный ответ. Было совершенно непонятно, что именно происходит, но эти ответы немного успокоили майора, и Андрей решил пока не лезть с расспросами.

Уже в сгущающихся сумерках Санин дал команду остановиться на привал:

— Падаем.

Андрей сначала не понял, куда ему падать, но из кустов вынырнул Вини и махнул рукой.

Метров через двадцать они вышли на уютную поляну и буквально рухнули на траву. Здоровяк Сурок шумно отдувался, но было видно, что это больше показное — егеря смотрелись более чем солидно, особенно на фоне остальных. Вини вообще казался двужильным. Невысокий, широкоплечий, с добродушным круглым лицом, он словно перекатывался по земле, а не ходил. При этом егерь постоянно улыбался и был похож то ли на Чеширского Кота, то ли на мишку Гамми. Андрей сильно подозревал, что полностью прозвище егеря звучит как Винни-Пух.

Отдышавшись и удобней привалившись к дереву, Корчак начал рассматривать спутников. Две девушки со вполне русскими именами были разительно не похожи друг на друга. Шатенка Наташа обладала непослушными курчавыми волосами, буйным нравом, мягкими славянскими чертами лица и бесподобно-чистыми глазами светло-серого цвета.

Лена больше походила на мальчика: короткие черные волосы, тонкие черты, вечно грустные карие глаза и, судя по всему, такой же печальный характер. Если обрядить девушку в присущий для «эмо» наряд, вышла бы типичная представительница этой субкультуры. Но сейчас девушка была в полувоенной одежде, а рядом с ней лежал спортивный лук, который это хрупкое создание с успехом использовало для смертоубийства. Если подобный антураж диссонировал с образом Лены, то Наташе роль валькирии шла как нельзя лучше. Вот и сейчас девушка сверкала глазами на чужака — «дуры» она ему так и не простила.

Играть в гляделки с красивой, но очень сердитой лучницей не хотелось, и Андрей перевел взгляд на японцев. Самых настоящих! Судя по поведению, это были либо отец и сын, либо учитель и ученик. Впрочем, не исключено, что и то и другое. Седовласый старик, одетый в традиционное кимоно, степенно сидел в полном одиночестве. Он привычно устроился на подстилке, погруженный в медитацию. По обеим сторонам от коврика лежали два меча — катана и вакизаши. Как называются эти мечи, Андрей знал, а вот название клинка, которым орудовал второй японец, было ему неизвестно. Меч походил на катану, но был на треть длиннее. Свое оружие молодой японец прислонил к дереву, а сам так же, как и Андрей, завалился спиной на сосновый ствол. Парень был одет в японский доспех, в который входили: пластинчатая кираса с ремнями, наплечники и что-то наподобие юбки. Все это дико смотрелось в славянских лесах, впрочем, до маразма японец не добрался. Под броней виднелся камуфляж, и такого же цвета пятна были нанесены на пластины брони. Возраст молодого японца определить было сложно, но вряд ли больше тридцати. Национальную принадлежность этих двоих Андрей выяснил больше по одежде, чем по лицам. Весь этот пестрый карнавал завершали два бойца с самодельными мечами разной формы.

Лесные бойцы появились минут через пять. Несмотря на свои габариты и простодушное лицо пахаря, Сурок выскользнул на поляну практически беззвучно. Вслед за ним появился майор, при этом оба несли по увесистой охапке хвороста. Вини где-то пропадал. Майор сбросил на землю хворост и подошел к Андрею.

— Ладно, гость, пока у нас тишь да благодать, давай знакомиться поближе, — сказал егерь, присаживаясь на свой ранец. — Для начала хочу поблагодарить за помощь: если бы не ты, нам, наверное, приснился бы каюк. Мою фамилию ты слышал, также есть позывной — Батя. Моих напарников можешь называть Сурком и Вини. Вини сейчас в дозоре, познакомитесь позже. Наши японские друзья — Акира и Камеко. И два таких же новичка, как ты, — Витя и Серый. Девушек зовут Лена, Наташа и Света. В общем, вот и вся команда. А теперь хотелось бы услышать что-то про тебя.

Фраза о девушках раскрыла секрет с ребенком: присмотревшись повнимательней, Андрей рассмотрел в сгущающихся сумерках, что это была девчушка лет пятнадцати, просто очень худая и запущенная. Ее замотали в какую-то рвань, за что майор и заработал от Андрея осуждающий взгляд.

— Не смотри так, — среагировал Батя, — она с нами только три дня, пока не успели привести в порядок, но доберемся до людей — будет как новенькая. И все же кто ты есть, мил человек? Издалека и далеко — это не ответ.

— А что еще я вам могу сказать? Иду издалека, мой дом почти в тысяче километров отсюда. Пройти осталось еще больше, но куда и зачем — рассказывать любому встречному не собираюсь. Если бы у тебя была важная цель, ты бы мне о ней рассказал?

— А чего тут скрывать? — усмехнулся майор. — Мы бегаем по лесам и режем ушастых.

— Неплохо, но у меня все немного сложнее, прости, но покуда я придержу эту информацию при себе.

— Ладно, не хочешь говорить — заставлять не стану, но если ты задержишься с нами, то должен выполнять наши правила, — поставил условие Батя и, дождавшись от Андрея ответного кивка, повернулся к остальным: — Так, ребята, начнем разбор полетов.

Услышав этот странный призыв, усталые люди неохотно потянулись к центру поляны, где Сурок успел выкопать небольшую ямку и начал разжигать в ней керосиновый примус. Тонкие всполохи огонька слабо освещали лица людей и не были конкурентами даже узкому серпику месяца.

Андрею больше понравился бы костер с его живыми лепестками пламени, которые успокаивают душу и согревают тело. С другой стороны, он понимал, что дым, даже очень сухих дров, расскажет окружающему миру слишком многое.

— Итак, подбиваем итоги дня, — начал планерку майор и сразу обратился к двум бойцам в разномастных камуфляжах: — Витя, Серый, не буду вас ни упрекать, ни агитировать, но если захотите оставаться с нами, включайте мозг. Сегодня вы только под ногами путались и тупо топтались на месте, за что Вадон и поплатился. В дальнейшем ваше дело сторона — то есть отходите в сторону и в свалку лезете только по команде. Вашей подготовкой, как, впрочем, и нашей, займется мастер Акира. Даже среди нас пока есть только два мастера меча, а все остальные — так, дилетанты.

Японец в подтверждение слов командира коротко кивнул.

— Теперь вторая линия. Мастер, я не хочу нудить, но, может, хватить ритуалов? Вы сегодня перед контактом опять поклонились вурдалакам, я даже не знаю, что по этому поводу сказать. Если можно, поменьше церемониала. В остальном — все как всегда, выше всяких похвал. Камеко, наши барышни, конечно, нуждаются в опеке, но если бы ты еще секунду колебался — орк откусил бы Сурку голову.

Молодого японца перекосило от упрека, но как только Акира скосил на него глаза, парень тут же вернул на лицо невозмутимое выражение.

«Точно отец», — подумал Андрей, продолжая слушать.

— Лена, старайся лучше целиться — я понимаю, что тебе страшно, но если бить орков в корпус, то толку будет ноль. Им твои стрелы — что слону дробина. Помни: глаза и рот. Ната, теперь ты. Стреляешь хорошо, молодец, но не смей целиться в людей: даже у мастера спорта может дрогнуть рука, так и до беды недалеко.

— Он меня дурой назвал, — возмутилась шатенка, ядовито стреляя глазами в Андрея.

— Обзови его идиотом или еще как, обидься, можешь даже плюнуть в морду, но стрела в спину — это, по-моему, перебор, — скупо улыбнулся Батя и повернулся к Андрею.

— Теперь наш гость. У тебя «винторез», но ты не снайпер, я видел первый выстрел в мага. Впрочем, сказать, что ты плохо стреляешь, тоже будет неправдой. Но запомни: твое место — на третьей линии, с нашими лучницами, и не нужно лезть вперед. На этом все, дамы и господа. Ложимся спать. Следующая вахта — моя, потом Акира и Камеко, последним дежурит Сурок. Всем спокойной ночи, — закончил лекцию майор.

После короткого собрания все вновь разбрелись к своим лежкам и уже там начали доставать из рюкзаков, что у кого было. Только сейчас, когда Андрей увидел жующих людей, он понял, насколько проголодался. День выдался очень неспокойным, а когда он нервничал, то стресс почему-то напрочь отбивал аппетит. Впрочем, со временем все возвращалось в привычное русло — аппетит с новой силой вгрызался в желудок. В его скромных запасах оставалось несколько банок гречневой каши с тушенкой. Одну из этих банок Корчак и открыл, в который раз жалея об отсутствии хлеба. Вдобавок к сухомятке керогаз подарил всем по маленькой кружке чая, что не могло не радовать.

Скудный ужин закончился быстро, и мститель начал устраиваться на ночлег. Подаренная старостой подстилка приняла усталое тело, а шелестящая термопленка надежно укрыла его от холода. Он по-прежнему не доверял спальным мешкам, не желая лишать себя маневренности.

Устроившись и наконец-то дав покой натруженным мышцам, Андрей мысленно вернулся к недавнему разговору. Нельзя не заметить, что командир не стал при всех расспрашивать о его неординарных способностях, но этот разговор наверняка не окончен.

Примерно через час, когда Андрей уже спал сном праведника, Батя растолкал спящего чужака.

— Андрей, вставай, поболтать нужно, — шепотом позвал майор, дергая за плечо.

— Майор, поимей советь.

— Это важно.

— Ну, если важно, тогда пошли, — вздохнул Корчак, стряхивая с себя остатки сна.

Секрет, в котором «заседал» Вини, находился буквально в нескольких шагах от стоянки. Андрей по достоинству оценил навыки егерей — из засады было прекрасно видно, что творится в окрестностях. А вот сам Вини замаскировался так хорошо, что Корчак едва не подскочил, когда то, что внешне было похоже на куст, зашевелилось и встало.

— Привет, убивец магов, — как всегда лучезарно улыбнулся маленький егерь.

— И тебе привет, Винни-Пух.

За спиной тихо фыркнул Батя, а Вини сморщил «злобное» лицо, впрочем, в его исполнении свирепость выглядела комично.

— Еще раз услышу — дам в табло, понял? — пригрозил егерь.

— Понял, не дурак, дурак бы не понял, — отшутился Андрей.

— Хватит цапаться, Вини, иди спать, — закончил свару Батя.

— А можно мне остаться? Интересно же! — как-то даже робко попросил маленький егерь. Похоже, любимые рукавицы Бати все-таки были ежовыми.

— Ладно, оставайся, но недолго, ты мне утром нужен бодрым и свежим.

— А когда это я был другим? — возмутился Вини.

— Постоянно, уймись, — прервал обмен шутками командир и вопросительно посмотрел на Андрея.

— Ну и чего ты такого интересного собираешься узнать, что вон даже зрители нашлись? — спросил Андрей, стараясь побыстрее закончить переговоры и убраться на боковую.

— То, чего не стал спрашивать при всех. — Батя присел на поваленное дерево и хлопнул ладонью рядом с собой, приглашая собеседника присесть. Вини молча уселся в позу лотоса и приготовился слушать.

— А с чего ты взял, что я стану откровенничать?

— Не знаю, но что-то мне подсказывает, что поговорить тебе хочется, вот только надежных ушей пока не нашлось.

— Хочешь сказать, что твои уши надежные? — усомнился Андрей, хотя уже понимал, что выговориться надо. Даже самые логичные идеи должны быть опробованы взглядом со стороны. Иначе любая здравая мысль на проверку может оказаться бредом.

— Мои? Думаю, что надежнее некуда. Да вон и у Вини тоже, попробуй подергать — ни в жисть не оторвешь.

Все трое тихо рассмеялись незамысловатой шутке — опытный командир знал, как и когда можно ослабить напряжение.

— Ладно, — решился Корчак, — слушай. Ты спрашивал, не боюсь ли я носить огнестрел. Так вот, не боюсь.

— Откуда такая уверенность и смелость?

— Из личного опыта. Мне пришлось столкнуться с эльфийским магом нос к носу. Он за пару минут накидал в меня столько всякого дерьма, что можно гору разворотить, но только без пользы.

— Иди ты! — выдохнул Батя.

Видеть такое удивление на лице умудренного опытом человека было и смешно и приятно.

— Так ты что, получается, тоже маг? — вклинился в разговор Вини. Этот вообще смотрел на Андрея, как ребенок на Деда Мороза.

— Нет, скорее наоборот. Похоже, вокруг меня магия тупо не работает.

— Ну, тогда ты точно антимаг, — убежденно констатировал Вини — настолько убежденно, что Корчак заинтересовался:

— Ты что, раньше встречал антимагов?

— Нет, ты первый, — небрежно ответил егерь и аж заерзал в ожидании новых открытий.

А вот Батя ждать не стал и продолжил «допрос»:

— Хорошо, но с чего ты взял, что магия рядом с тобой не работает?

— Да, — опять беспардонно вклинился Вини. — И еще мне интересно: что ты сегодня делал с ушастым?

— Задавал вопросы.

— Нет, это я уже понял, но что именно ты с ним делал, что он орал, словно ты его огнем жег? Я, пока вырезал пулю, рассмотрел тело, на нем кроме дырки и сломанного носа не было ни одной царапины.

— Вот в этом-то и дело: стоит мне дотронуться до мага, как ему становится очень больно. Но постепенно боль уменьшается. Не знаю, может, просто привыкают, но я думаю, что от контакта со мной внутри у магов что-то разрушается. Они наверняка в себе всякого наворотили, вот оно и рассыпается, соприкасаясь с моим энергетическим полем.

— Энергетическое поле? Андрюха, ты что, был физиком до войны? — уважительно поднял бровь Вини.

— Да ну тебя, это ты, темень дремучая, на Интернет говоришь «Ух ты!», — сейчас такие вещи любой любитель фантастики знает, — отмахнулся от подчиненного Батя. — Ты, Андрей, лучше скажи — откуда такой опыт в истязании ушастых?

— Так говорил же, что столкнулся с одним нос к носу. Он так хотел меня достать, что вырубился от перенапряжения, а потом я его в своем подвале запер.

— Зачем? — осторожно спросил майор. Его мысли выдавало проступившее на лице брезгливое выражение.

— Уж точно не для удовольствия, как ты, похоже, подумал, — я с его помощью составлял словарь эльфийского языка.

— Так ты еще и эльфийский знаешь? — восхитился Вини.

— Эстра-ака этех лэку-умада, — ответил Андрей, с улыбкой глядя на маленького егеря.

— Что-то мне подсказывает, что меня сейчас оскорбили, — надулся Вини, как всегда, притворно. Андрею уже казалось, что этот человек вообще не способен быть ни серьезным, ни свирепым. Впрочем, перед ним сидел егерь — хорошо обученный боец, и за плюшевой внешностью могло скрываться все что угодно.

— Да ты прям сундук со сказками, — улыбнулся Батя. — Ну, тогда последний вопрос. Если ты и на него ответишь, то удивишь нас еще больше. Куда же ты идешь, весь такой загадочный?

Андрей посмотрел в глаза старому вояке и решился:

— Я хочу убить сирену.

Несколько секунд на маленьком клочке леса царила тишина, которую нарушил осторожный вопрос Вини:

— Кого?

— Вы не знаете, кто такая сирена?

— Откуда, братан? Это ты — спец по эльфам, а мы так, покурить вышли, — простодушно заявил егерь.

Санин в это время отмалчивался, «великодушно» оставляя за подчиненным право на глупые вопросы.

— Не знаю, как у вас, а в нашем городе все началось с одного крика. Я жил рядом с большими армейскими складами. После этого крика все и полыхнуло.

Услышав про крик, Батя нахмурился.

— Да, я что-то такое слышал. Во время той «неправильной» войны в одних местах все взрывалось в радиусе пяти километров от кочерыжек, в других был слышен какой-то вопль, и вся округа, километров на тридцать, поднималась на воздух одним махом.

— Что за кочерыжки? — не понял Андрей.

— Так мы называли их летающие корабли.

— А сами бои ты видел?

— Было дело, — вздохнул Санин. — Но лучше бы я этого не видел. Они нас как кутят слепых… Эх! — безнадежно махнул рукой егерь. — Сначала подрывали весь боезапас. Танки горели как спичечные коробки. Потом спускались орки с вурдалаками. А что наши могли сделать голыми руками? Это мы, егеря, натасканы со зверьем бодаться, вон Вини однажды льва ножом завалил.

— А где у нас львы водятся?

— У нас не водятся, а вот в Африке полно! Ладно, это уже не суть важно. Так ты говоришь, что какая-то сирена одним своим воплем уничтожала целые армии. Что-то твои слова на сказку похожи, — подозрительно нахмурился Батя.

— А то, что вокруг творится, на сказку не похоже? На такую страшненькую сказку, — окрысился Андрей. — Да и не мои это слова, а моего первого пленника. Еще он сказал, что сирена одна такая. Вот я и решил ее грохнуть.

— Ничего себе задачка, — хмыкнул майор. — Но почему именно ее? Что, других целей мало или ты решил не размениваться по мелочам?

От этого вопроса Андрей как-то резко ссутулился и тихо ответил:

— Когда эта тварь крикнула, у меня во дворе взорвалась машина… а там сидела моя беременная жена.

Небольшая лесная прогалина опять погрузилась в тишину. И трое мужчин притихли, вспоминая всех, кого потеряли в этой донельзя странной, практически нереальной войне. Все как в выдуманных романах — эльфы, орки, летающие корабли, вот только смерть настоящая, до жути настоящая.

— А ты хоть знаешь, как она выглядит, сирена твоя, — спросил Вини. Похоже, он не умел долго унывать, как и хранить молчание.

Андрей стряхнул невеселые воспоминания и тут же понял, что вопрос был не таким уж глупым.

— Нет, блин, мне это как-то не приходило в голову.

— Не беда — спросишь в следующий раз, когда мы встретим кого-то из этих выродков, — успокоил Андрея Батя. Он говорил с такой небрежностью, словно встречи с эльфами были для него обыденным делом.

— А у вас запланированы свидания с эльфами? — хмыкнул Андрей. — Не хочу хвастаться, но если бы не я, то ушастые разговаривали бы с вашими трупами, — может, они и на такое способны.

— А вот тут ты ошибаешься, — возразил командир егерей. — Просто сегодня нам очень не повезло. Утром мы наткнулись на троих парней, которые уже успели подцепить солидный хвост. Если бы не такой довесок, то смогли бы уйти, как уже не раз до этого.

— И с чего такая уверенность? — усомнился Андрей.

— С того, что наша милая компашка, в комплекте с японцами и прекрасными лучницами, завалила в этих лесах десятка четыре вурдалаков и десяток эльфов, — гордо вскинув голову, заявил Вини.

— Магов?

— Нет, на магов они не смахивали, что-то наподобие охотников, — ответил за подчиненного Батя. — Эти парни были с луками и парочкой вурдалаков в придачу. Если честно, то для легендарных лесовиков они слишком хреново читают следы и чуют добычу. Метров на двести еще дотягиваются, а стоит оторваться дальше — теряют след. Да и от магов мы тоже уходили. После того как третьего дня наткнулись в сожженной деревушке на Свету, мы им не по зубам.

— Прям-таки? — вновь недоверчиво поморщился Андрей. — Я видел, что ты у нее все время что-то спрашиваешь. Только не говори мне, что она волшебница.

— Не знаю, кто она на самом деле, но это дите чувствует ушастых магов за версту, и это я сказал не для красного словца, проверяли: достает где-то на километр. А в лесу это серьезная дистанция.

— Да уж, чего только не бывает на белом свете. — Андрей удивленно почесал затылок.

— Кто бы удивлялся, ты сам для нормального человека эдакое чудо-юдо, — по-доброму улыбнулся Батя.

— А для магов не чудо, а кошмар. Все, копец, ховайтесь, маги ушастые, антимаг пришел, — опять вставил свое слово Вини и одарил всех присутствующих «зверской» улыбкой.

— Все, Вини, хватит грузить парня, и не называй его антимагом, а то приклеится, — «рыкнул» на веселуна Батя и вновь повернулся к Андрею: — А ты, если ничего не хочешь добавить, иди спать, утром у нас куча дел.

После слов командира Корчак почувствовал, как на него опять накатила сонливость, да так сильно, что едва не вывихнул челюсть в широчайшем зевке. Он встал и, похрустывая прошлогодней листвой, направился в сторону стоянки. Егеря за его спиной начали тихо переговариваться, и он расслышал пару фраз.

— Командир, а может, айда с ним, дело-то стоящее? — спросил Вини.

— Не знаю, надо думать, да и не все так просто это…

Больше Андрей ничего не услышал, потому что голоса егерей превратились в неразборчивое бормотание, а затем и вовсе стихли.

Добрел до стоянки, пошелестел немного пленкой и улегся, но сразу заснуть не смог. Конечно, хорошо, что на его пути встретились такие люди, но обольщаться не стоит — иногда человек идет на подлость, руководствуясь самыми чистыми побуждениями.

Утром Андрей пришел в себя от резкого рывка за плечо. Он не сразу понял, где находится, но, увидев японцев, тут же все вспомнил.

Вокруг, тихо переговариваясь, собирались его новые соратники, лагерь оживал, но в воздухе витала тревога. Короткий завтрак и уже заваренный Сурком кофе немного подняли настроение, но не сделали его радужным. На краю поляны Батя, присев на корточки, разговаривал со Светой.

Переговорив с девочкой, он тихо щелкнул пальцами, привлекая общее внимание. Отряд быстро собрался вокруг командира.

— Ситуация такова. В лесу кто-то пугнул зверье, но магов Света не чувствует, так что это либо люди, либо эльфы-охотники. В любом случае здесь у нас друзей нет. Поэтому Сурок и Акира уводят отряд дальше по тропе, а я с Вини и Камеко устрою гостям теплую встречу. Вопросы есть? Хорошо, заканчиваем сборы — и вперед.

Отряд, вытянувшись в редкую цепочку, бежал по лесной тропе. Впереди несся Сурок, за ним женская часть группы, дальше оба пришлых бойца и Андрей. Акира, тихо шелестя кимоно, прикрывал колонну сзади. Все бежали легко, явно наученные солидным опытом длительных марш-бросков. Даже Света оказалась жилистым и закаленным ребенком. Хуже всего показали себя пришлые бойцы — они хоть и держали темп, но при этом громко сопели и отдувались.

Сурок остановил группу на небольшой поляне с обширным сеновалом и кормушкой для лосей. Минут через десять туда же выбежал Батя в сопровождении Вини и молодого японца. Андрей хотел задать волнующий всех вопрос, но остальные сумели сдержать любопытство, так что он тоже промолчал. Впрочем, спрашивать не пришлось — Батя заговорил сам:

— Это был эльф с одним вурдалаком. Прости, Андрей, но языка я тебе не добыл, — ответил Батя на невысказанный вопрос. — Уж больно шустрый попался, гад. Пока парни добивали псину, мы с нашим гостем поиграли в прятки. Он меня едва не пришпилил к дереву, как бабочку, так что было не до жиру, пришлось стрелять на звук. Болт угодил прямо в лоб, поэтому говорить там не с кем, если, конечно, ты не можешь общаться с мертвыми.

Андрей сначала не обратил внимания на последнюю фразу, но когда понял, что все смотрят на него с серьезным выражением на лицах, отрицательно покачал головой:

— Не, говорю же — я не маг, и тем более не некрос.

Вини уже открыл рот, чтобы что-то добавить, но Батя перебил его:

— Это не принципиально, нам пора уходить. Не знаю, как скоро, но они по-любому кинутся на поиски пропажи, — хотелось бы к этому времени уйти отсюда подальше. Я до сих пор не понимаю, почему эльфы не ходят в лесу ночью. Как бы то ни было, это нам только на руку — хоть выспаться успеваем.

После короткого привала отряд двигался по сосновому лесу, не останавливаясь до самого вечера. Когда идущий впереди Батя свернул с тропы и вывел всех на обширную поляну, было еще светло. Андрея удивила такая ранняя остановка на ночлег, но спустя пару минут он получил ответ и на этот вопрос.

Сурок опять принялся копать ямку под свой огненный аппарат, а в это время Акира вышел в центр поляны, постелил коврик и вновь принял свою любимую позу. Камеко поклонился учителю, а затем подошел к новичкам. Возле каждого он проделал легкий церемониальный поклон, сопроводив его словесным приглашением:

— Уважаемый, учитель призывает вас на первый урок.

Андрей разогнул натруженные за день ноги и встал, сопровождая это дело мучительным стоном. Новые ученики неровной шеренгой выстроились возле сидящего японца и выжидающе уставились на старика. Акира некоторое время изображал статую Будды, но славянская душа далека от восточных церемоний, и когда Серый, проворчав нечто матерное, начал разворачиваться, старый мастер открыл глаза.

— Я не понимаю, как вы смочь прожить в новом мире такими неуклюжими. Железо, которое вы называть мечами, в ваших руках становиться еще тупее и кривее. — Японец говорил тихим голосом, но его слова проходили по мозгу как наждачная бумага. Речь у старца была достаточно понятной, но иногда он все же путал окончания.

— Если вы не хотеть учиться, то заставлять я вас не буду. Уходите, — произнес японец и застыл в ожидании ответа.

Над поляной повисла напряженная тишина, которую разорвал голос Бати:

— Это касается и вашего нахождения в отряде: кто не хочет учиться, может прямо сейчас собирать манатки.

Акира дал своим будущим ученикам минуту на раздумья, но желающих уйти из слаженной боевой группы в кишащие магами леса не оказалось.

— Хорошо. — Акира встал с коврика и прошелся перед короткой шеренгой учеников. — Дать вам клинки самураев я не мочь. Вы будете учиться на своем оружии. Принесите его.

Соученики Андрея потянули за рукояти свои самоделки, а сам он застыл на месте, сгорая от стыда за то, что своего меча у него нет.

«То есть как нет?» — обругал свой склероз Корчак и метнулся к рюкзаку. Раскатав полотно, он достал эльфийский клинок и бегом вернулся к мастеру.

На самодельные клинки Акира даже не взглянул, а вот меч Андрея словно магнитом притянул взгляд старого мастера. Казалось, он почувствовал его еще до того, как новичок подошел ближе. Акира на секунду растерял свою невозмутимость и буквально выхватил меч из рук хозяина. Спустя секунду он опомнился и спросил:

— Прости. Позволишь?

— Конечно, мастер.

Клинок зашипел и, скользя по ножнам, покинул их на треть своей длины. В красных лучах заката блеснули руны. Акира шумно сглотнул и с трудом натянул на лицо привычную маску.

— Хорошо. — Старик вернул Андрею меч и сделал шаг назад. — А теперь стать три метра друг от друга. Первый боевой позиция.

Акира поднял с земли свою катану, встал перед учениками ровно и опустил руки вниз. Затем неуловимым движением перетек в боевую стойку — правая нога впереди, на небольшом расстоянии от левой. Ноги немного согнуты. Катану мастер держал впереди себя, хватом обеих рук. Клинок с небольшим уклоном смотрел в небо.

Андрей постарался ухватить рукоятку меча так же, как и мастер — правая рука выше, левая ниже, — и принять такую же стойку. От ощущения того, что мир открывается для него с новой стороны, приятно защекотало в груди, к тому же нос уловил соблазнительные ароматы. Корчак рискнул немного скосить глаза и увидел, что Сурок колдует над котелком. Впервые за полгода стальная пружина, туго скрутившая все его нутро, понемногу ослабилась. Он был среди людей, а возможно, что и среди друзей.

Глава 12. ОХОТНИКИ.

Приближался закат, и нижний город оживал, заливая улицы бледным свечением цветов Кро. Здесь никто не мог позволить себе магических светильников и даже маленькой стайки светящихся насекомых, но именно такими эти извилистые улочки и нравились Аилу. С каждым днем город эльфов пожирал звериный город, чтобы, насытившись, буйно расцвести на трупе врага.

«Пройдет совсем немного времени — и в нижнем городе будет все так же, как было в нищих „зарослях“ старой столицы, зарослях, которые дали жизнь будущему лорду», — осматриваясь вокруг, подумал Аил. Он не любил вспоминать свое прошлое, но именно эти воспоминания делали его сегодняшнюю жизнь еще слаще.

Бывший безродный разведчик прошел до конца длинной полосы зарослей уличных плющей, иногда замечая на сплошном покрове растительности прогалины с виднеющимися в них кусками бетонных стен. Он шагнул к одной из таких проплешин и коснулся пальцем сурового камня.

«Они сильны и крепки, как их стены, мы можем расползтись по этому миру подобно плющу и задушить людей, но не учитывать их силы будет чудовищной ошибкой», — подумал Аил, брезгливо вытирая руку листком плюща.

В последнее время подобные мысли не выходили из его головы. Эльфы праздновали победу. Ближайшие поселения животных усмирены, те, кто жил немного дальше, разгромлены и запуганы, а самые дальние заглотнули ядовитую наживку и теперь будут есть с рук повелителя, как домашние птички акра. Но, несмотря на все успехи, тревожные мысли грызли лорда-разведчика, как черви старое дерево. Победа далась высокородным слишком легко, расслабляя и делая победителей беспечными. Аил прожил среди людей двадцать лет и не верил в покорность зверя.

Вот и сейчас он пришел в тусклые улочки нижнего города не для отдыха и воспоминаний, а для того, чтобы найти подтверждение своим страхам или же полностью развеять их.

Логово Кобура находилось в глухом тупике, и даже беднейшие среди эльфов старались обходить это место стороной.

Аил подошел к ровной, казавшейся однородной стене зелени и, лишь на секунду задержавшись, шагнул прямо в растительное месиво. Вьющиеся стебли, словно не желая прикасаться к эльфу, разошлись в стороны, пропуская массивное тело внутрь. В тени противоположной стены улочки недовольно заворочался сгусток тьмы, но тут же застыл, как статуя. Причиной этому был замерший у шеи охранника заведения клинок «тени» — незримого телохранителя лорда.

В логове пахло тленом, пыльцой и… кровью. Аил внутренне ухмыльнулся — вот она, тайна «Союза теней» и «кровавых братьев». Что бы там ни говорили высшие маги о чистоте мыслей и питания, что бы ни придумывали себе высокородные лорды, правда все века была незыблема. Растение всегда согнется перед зверем, кровь всегда сильней сока. Тайны братьев Аил не раскрыл даже перед своим господином — «тени» ели мясо животных и пили теплую кровь. Именно благодаря этому они были сильны и непредсказуемы в своих поступках. Именно благодаря этой тайне там, на корабле, он смог спасти своего ученика и господина. Тысячелетия назад магия крови была утеряна, потому что маги брезговали плотью живых существ.

Аил еще раз вдохнул дразнящий запах, и ему захотелось впиться зубами в кусок кровоточащего мяса, но он медленно выдохнул и постарался успокоиться — лорд обязан контролировать свои желания и поступки.

В хозяйском углу кто-то недовольно заворчал, но был успокоен, так же как и хранитель у порога. Аил не собирался общаться со старым Кобуром, хотя был с ним знаком не одно столетие.

Лорд немного постоял в центре зала, а затем выбрал себе место в густой тени и расслабленно откинулся на низком ложе из пахучей травы. Трава была немного необычной и обладала легкими дурманящими свойствами. Блаженная истома обволокла тело, и Аил решил, что подгнивший плод акхи, который он собирался отведать, будет лишним. В голове и так раздавался легкий звон, а дел было еще очень много.

Логово постепенно наполнялось разведчиками и стрелками. Появилось несколько «теней» в темной броне и даже один овр. В другое время лорд-разведчик пришел бы в ярость, но памятуя о бое на корабле, сильно изменил свое отношение к оврам-ветеранам.

В логове зашелестели шепотки разговоров. Лорд откинулся на траву, прикрыл глаза и прислушался к чужим беседам. Годы текли стремительной рекой, но слух охотника-следопыта с возрастом оставался таким же острым.

Некоторое время в тихих разговорах не было ничего интересного, но когда Аил уже подумывал уходить, один из стрелков — судя по знаку на простенькой броне, следопыт Древесного Корня — зашептал вновь прибывшему воину:

— Лорды лишь отмахиваются от предупреждений, говорят, что это неизбежные потери, списывают все на несчастные случаи и лесных зверей. Ха! Ты видел эти убогие тушки, которые бродят в местных лесах? Самый грозный из них похож на лохматого бурала. Но косолапый бурал, несмотря на то что совершенно лыс, разорвал бы эту меховую игрушку как тряпку. Как они называют это недоразумение?.. — Следопыт на секунду задумался, вспоминая слово. — А, вспомнил: медведь. Так вот, я не верю в эти байки. За дюжину восходов пропало больше двух дюжин стрелков и два мага со свитой. Магов так и не нашли.

— Но что мы можем сделать, если не справились даже маги? — спросил собеседник недовольного стрелка.

— Как это что? Начать охоту. Это будет самая славная охота со времени нашего прихода в этот мир. Настоящий враг — он и должен быть таким, таинственным и опасным. И уже нашелся воин, поклявшийся напиться крови врага. Сатока собирает отряд, и я хочу к нему присоединиться.

— Твой речи, друг, похожи на девизы высокородных, скучающих в своих палатах и жаждущих дешевых впечатлений. А мы с каждым восходом уходим в леса, чтобы вернуться назад лишь на закате.

— Я не понимаю, ты же охотник… — удивленно произнес стрелок, но затем осекся, словно вспомнил что-то важное. — Ах да, я и забыл.

— Что забыл? — насторожился собеседник.

— Ладно, забудь. Так что, нет желания поохотится на настоящую добычу? Помощь твоего клана нам не помешает.

— Не знаю, что вы там себе надумали, но проблем и так хватает.

О чем два стрелка говорили дальше, Аилу было уже неинтересно. Его губы изогнулись в кривой усмешке — он заметил оговорку болтливого стрелка. Похоже, этот эльф совсем забыл, что не все охотники имеют пристрастие к крови и не у всякого в жилах течет дикий огонь жажды смерти.

Эдерай, полежав еще несколько мгновений в сладостных объятиях ароматной травы, поднялся.

— Кахат, — тихо позвал лорд и почувствовал, как за его спиной появился кто-то незримый. — Узнай, кто такой Сатока, и собери ему в помощь сильных воинов.

Ощущение присутствия за спиной сразу же пропало — воин-«тень» умчался выполнять приказ своего господина.

Уже на выходе из логова Аил неожиданно вспомнил еще одну фразу из разговора: «А мы с каждым восходом уходим в леса, чтобы вернуться назад лишь на закате». От ошеломляющей догадки он даже застыл на месте. Догадка хлестнула по мозгу своей примитивностью, но ведь об этом не догадался даже его великомудрый господин!

«Темный Мир сделал из нас глупцов и трусов», — ошеломленно подумал Аил и тут же улыбнулся — жизнь избранного народа стремительно меняется, и если поторопиться, то можно успеть за этими изменениями, нужно лишь избавиться от инертности в мышлении.

Многие века в Темном Мире эльфы не решались шагнуть за пределы своих клановых рощ с приходом ночи. Невидимое за сплошным облачным покровом светило уходило за горизонт, и во тьме просыпались безумные чудовища, по сравнению с которыми свирепые сашаты казались беззлобными щенками. Но в Светлом Мире все не так, и ночью в лесах царят те же звери, что и днем. Окрыленный осознанием своей проницательности Аил направился к повелителю, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на быстрый шаг: лорд-разведчик должен выглядеть достойно, особенно в глазах низших существ.

Аил брезгливо оглянулся по сторонам: эта клоака — уже не его дом, но он поклялся себе, что никогда не забудет, откуда выполз на вершину. Воспоминания помогут ему оставаться свирепым еще долгое время. Воспоминания и вовремя поглощенный кусок звериной плоти, парящий жизнью и сочащийся кровью.

Глава 13. СЛИШКОМ МНОГО ЛЮДЕЙ.

Свет весеннего солнца с трудом пробивался сквозь листву, лишь отдельные лучики прогревали траву и все, что на ней лежало. Кроме всего прочего, на зеленой травке разлегся и Андрей. Он наслаждался блаженным бездельем и, лукаво щурясь, смотрел на дневное светило. Последние четыре дня представляли собой сплошной марш-бросок, неизменно заканчивающийся пытками, которые мастер Акира почему-то называл тренировками. Впрочем, Андрей возмущался больше для виду — заниматься у мастера ему нравилось, несмотря на ноющие мышцы и синяки.

В первый день они немного помахали собственными мечами, и только чудом можно было объяснить то, что новичок ничего себе не отрезал. Старинный меч в его руках больше напоминал кочергу. Даже в играх он предпочитал огнестрел, относясь к холодному оружию с ярко выраженным подозрением. Разве что метательные ножи вызывали определенное уважение, он даже немного поупражнялся в этом виде смертоубийства. Но несмотря на все прошлые сомнения, порхание разрезающего воздух клинка начало завораживать парня. А собственное тело, направляемое умелой рукой мастера, вызывало в груди чувство настоящей мощи. Впрочем, это ощущение длилось до ближайшего спарринга с Камеко. Молодой японец с неизменной злостью гонял новичков по лесным полянам, награждая синяками и царапинами.

Воспоминания отозвались болью в ушибе на заднице. Андрей невольно поморщился — и больно и обидно. Невеселые мысли прервал женский визг, тут же вызвавший широкую улыбку: девочки развлекались.

Такой непривычно длительный отдых был вызван тем, что завтра им предстояло посетить большое селение. Именно так — не город или деревню, а «селение» — место, где с разрешения новой власти селились люди. В честь этого события девочки прихорашивались, и начали они это дело с купания.

Небольшая речушка несла свои по-весеннему прохладные воды к неведомой цели, очень кстати пересекая путь отряда, и Батя решил, что стоит встать на долгую стоянку.

Визг на реке повторился, затем низкий голос Лены забубнил что-то обидное, послышались мокрые шлепки. Где-то внутри Андрея шевельнулось животное чувство, и на секунду ему захотелось увидеть эту притягательную для всех здоровых мужчин картину. Но тут же перед глазами встала другая картинка — Лиза стягивает с себя мокрое платье и, оставаясь в синем купальнике, замахивается платьем на Андрея. Шутка мужа зашла слишком далеко, но как же прекрасна она была в своей ярости.

Под ложечкой противно засосало, а на глаза навернулись слезы, Корчак вздрогнул, теряя видение, а затем медленно расслабился, понемногу изгоняя изнутри мертвенный холод. Благостное настроение пропало, он сел и осмотрелся вокруг.

На прибрежной поляне царила обычная жизнь походного лагеря. Акира медитировал, а Камеко точил свой клинок — теперь Андрей уже знал, что этот длинный меч называется «одати», более длинная версия «тати». Пока что все эти «цубы», «хамоны» и «цуруги» были для него филькиной грамотой, но постепенно новичок погружался в увлекательный мир кэндзюцу, с легкой примесью бусидо — пути воина. Эта философия в теперешнем состоянии стала для Корчака той основой, на которую он мог опереться. Особенно ему импонировали три обета уходящего на войну самурая: навеки забыть свой дом, забыть о жене и детях, ну и самое главное — забыть о собственной жизни. Конечно, славянский менталитет вносил свои поправки, но цель оставалась — «правильная» смерть. Лишь тогда уход из жизни будет не слабостью, а проявлением силы.

Философские мысли прервала набежавшая на Андрея тень. Он поднял глаза и увидел мокрого, но довольного Батю.

— Убивец, не хочешь искупаться? От тебя, конечно, еще не пахнет, но за всю дорогу ты ни разу не снимал разгрузки, — улыбаясь, сказал Санин, используя придуманное Вини прозвище: «Не хотите называть антимагом — пусть будет убийца магов, а для конспирации — Убивец».

Шутка была слабенькая, но новое прозвище чем-то польстило Андрею, задевая в душе какие-то темные струны.

— Это мой крест, Батя. Пока и влажными салфетками обхожусь. Если я сниму разгрузку, а где-то рядом окажется маг или тот странный камень-артефакт, мы останемся не только без боезапаса, но не исключено, что и без важных частей тела, — мрачно пошутил Андрей.

— Как говорил один смышленый барон: «Безвыходных ситуаций не бывает», — улыбнулся Батя. — Светик, подойди, пожалуйста, сюда.

Егерь уселся рядом с Андреем в ожидании прихода девочки. Света откликнулась быстро и уже бежала к мужчинам. Долгий привал все же позволил девушкам заняться ребенком вплотную, и сейчас Корчак видел перед собой умытую и причесанную девчушку, принаряженную по случаю весеннего тепла в шелковую рубашку. Было видно, что Света уже переступила рубеж детства, но голодный период в жизни и природная субтильность исказили видимый возраст, и она казалась сущим ребенком.

Света подбежала ближе и вопросительно посмотрела на Батю.

— Скажи, Светлячок, ты что-нибудь чувствуешь? — спросил Батя, посмотрев на девочку с отцовской нежностью.

Света отрицательно покачала головой.

— А если почувствуешь магов или что-то типа того, то предупредишь нас?

Ответом на такой «умный» вопрос стали обиженно сжатые губы и нахмуренный лоб.

— Ладно-ладно, я знаю, что ты всегда начеку, просто пошутил, — притворно раскаялся Батя. — Иди уж, сверчок, нам с дядей Андреем нужно поговорить.

Девушка убежала, а егерь проводил ее теплым взглядом. Отцовские чувства на лице не самого доброго воина смотрелись немного странно.

— Я ни разу не слышал ее голоса, — задумчиво проговорил Убивец.

— Как ни странно, я тоже, — вздохнул Батя, ненадолго задумался и все же решился продолжить: — Мы нашли ее в сгоревшей деревне. Всю перепачканную в саже и озлобленную, как хорек. Она даже укусила Сурка, несмотря на все его ласковые слова и добродушный вид. Зато потом не отходила от него ни на шаг. Я не знаю, что случилось с семьей этого несчастного ребенка, но для нашего отряда ее горе стало удачей. Благодаря Свете мы уже неделю легко водим магов за нос и смело бегаем по лесам, а с эльфами-одиночками справлялись и до этого.

— Вы уверены в ее способностях?

— Абсолютно, я вообще начинаю сомневаться в людях только по серьезному поводу. И тебе советую.

— Интересная у вас компания. Если с девочкой и моими соучениками все понятно, то откуда взялись профессиональные лучницы и японцы? Прямо чудеса какие-то.

— Никаких чудес, простое везение, — улыбнулся Батя. За прошедшие дни он успел немного изучить новичка и стал с ним откровеннее, да и в истории отряда, похоже, ничего секретного не было. — Действительно везение, потому что с таким подкреплением отряд стал в два раза сильнее. Мы как раз вышли из очередной стычки с кочерыжками. Спаслось десять егерей и еще два десятка пехотинцев. За нами устроили форменную охоту, но, как говорится, не на тех напали.

Воспоминания разожгли во взгляде старого военного не только боль, но и гордость.

— Славно мы тогда погуляли, завалили с полсотни вурдалаков и полтора десятка эльфов. И это при том, что из оружия у нас остались только штык-ножи на покореженных автоматах да саперные лопатки. Пехтура, хоть немного натасканная на штыковой бой, неплохо справлялась с вурдалаками. Но это поначалу. Потом мы наткнулись на магов с орками. Сцепились со здоровяками и даже начали давить их. И вдруг мир словно сошел с ума — с одной стороны гудит огонь, с другой все мерзнет, люди то полыхают как факелы, то застывают статуями. Как выбрались, уже не помню. Веришь, с перепугу километров двадцать на брюхе проползли. В общем, выбрались только четверо: я, Сурок, Вини и Филин. Но Филина сильно зацепило, и он попросил оставить его в засаде. — Батя пристально посмотрел в глаза собеседнику в ожидании упрека.

— Я давно хотел спросить: а почему Сурок? — быстро сменил тему Андрей.

— Все очень просто: у него фамилия Сурков. К тому же, когда все на рассвете спят, он колобродит — жаворонок, понимаешь, — в общем, пошли от противного.

— Извини, что перебил, а дальше что было?

— До зимы ползали по лесам. Впрочем, не только мы, многие ушли в партизаны. Вот тогда ушастые и начали настоящую охоту. Ну а мы следом за ними. На нашей стороне было знание родного леса и одна непонятная, но очень полезная особенность эльфов: они почему-то боятся выходить в лес ночью. Ни разу за все это время я не видел их на лесной тропе после заката. Не знаю, как это объяснить, но нам это было только на пользу. Так мы и резвились до заморозков, а потом решили стать на зимние квартиры. Даже присмотрелись к одному дачному поселку в глухомани. И представь себе, заходим мы в один из брошенных домов, вокруг ни души — как вдруг Вини видит огонек в соседнем особнячке. Ты уже успел оценить неординарность нашего балагура, к тому же он еще и суеверен. Но я тебе этого не говорил. Бедняга прибежал ко мне с воплем: «Привидения!».

Андрей тихо фыркнул и тут же оглянулся в поисках Вини. К счастью, маленький егерь был далеко и ничего не слышал. А Батя продолжил свой рассказ:

— Но все оказалось намного прозаичнее. В соседнем городе уже давно обосновался один японец. Он открыл свою школу единоборств. Когда все рухнуло, Акира успел сбежать с сыном и двумя ученицами. Мастер преподавал, кроме айкидо и кэндзюцу, еще и классическую японскую стрельбу из лука. На его уроках свой кругозор расширяла чемпионка страны по спортивной стрельбе, с которой ты успел так некультурно поцапаться. В общем, сбежали они в дом одного ученика Акиры, который в это время был за границей. Так вот, этот ученик был большим оригиналом. Работал он главным инженером металлургического комбината — так мало того что устроил на даче настоящий бункер, к тому же оказался помешанным на этом самом кэндзюцу. Поэтому и неудивительно, что дом был забит японским оружием и броней.

— А, вот откуда у вас клинки, — догадался Андрей.

— И не просто клинки. — Батя, словно мальчик любимую игрушку, выхватил из-за спины катану, блеснувшую синеватым металлом. — Это какой-то сплав титана. Мастер хоть и морщится, мол, не по традициям, но тоже признает надежность оружия. Кроме того, там же сохранился немаленький арсенал огнестрела. Мы не рискнули вооружаться по старинке, памятуя о мясорубке, в которой я и потерял всю роту. Но Вини, зараза такая, спрятал «гюрзу» с полным магазином — ну и конечно же прострелил себе мягкое место.

— Что, задницу? — не поверил Андрей.

— Кроме шуток. Нарвались мы по весне на ту штуку, про которую ты рассказывал, а она возьми и сработай. Сзади что-то бабахнуло, и сразу же завыл Вини. Ей-богу, он меня когда-нибудь угробит, — вздохнул Батя и, заметив, как Андрей почесался, завершил пересказ воспоминаний: — Так, хватит чесаться, вставай и пошли купаться.

— И как вы себе это представляете? — подозрительно покосился на реку Андрей.

— Очень просто — роем ямку, на всякий пожарный, складываем туда твой боезапас, быстро тебя купаем — и все. Слышал, что сказала Света: магов здесь нет, — и, кстати, ту штуку она тоже в свое время смогла почувствовать.

Это было настоящее блаженство. Холодные струи воды обтекали истосковавшееся по чистоте тело, смывая грязь, пот и усталость. Андрей не любил купаться в холодной воде, но сейчас был готов терпеть холод до последнего, и лишь где-то на задворках сознания теплилась несбыточная мечта о бане.

Но ничто не вечно под луной, особенно хорошее, и к нему уже вернулись мысли о патронах. Он быстро выскочил на берег, натянул трусы, выхватил из ямки разгрузку и сразу напялил ее на мокрое тело. Страх отпустил, и Убивец начал инспекцию своего богатства. После посещения супермаркета он заботливо расфасовал все патроны в герметичные пакетики по десять штук в каждом, что улучшало сохранность и упрощало подсчет боезапаса. Патронов для «винтореза» осталось триста сорок три штуки, а для «гюрзы» — сто девяносто шесть.

«Да уж, перестарался я с пистолетными», — подумал Андрей, но решил не расстраиваться, а продумать ведение боя с большим применением «гюрзы».

От реки вновь послышались всплески, и Корчак увидел, как девушки стирают его одежду. Лена проделывала работу с деловым спокойствием, а вот Наташа излучала явное недовольство. В принципе Андрею было плевать на все закидоны кудрявой красавицы, но лишний раз напрягать обстановку в отряде не стоило. Ему было хорошо с этими людьми, и пока они шли в одном направлении, Убивец с радостью переложил груз принятия решений на плечи опытного Бати. К тому же где-то внутри теплилась надежда, рожденная подслушанной фразой Вини. Если егеря пойдут с ним — все будет намного проще.

«Нахождение в стае дает не только права, но и накладывает обязанности», — обреченно подумал Корчак и направился к «прачкам».

— Девочки, спасибо, конечно, но я мог бы и сам.

— Куда там, мы же ценный кадр — убивец магов, нам не до грязной работы, — фыркнула Наташа.

Лена в свою очередь ничего не сказала и лишь расщедрилась на легкую улыбку. К чему эта улыбка относилась — к благодарности или подколкам подруги, — Андрей так и не понял. Но он осознал другое: лучница злится не на «дуру», а на то, что чужак занял место лучшего стрелка в отряде. Женская ревность — штука непредсказуемая и очень опасная, поэтому надо было что-то делать.

— Наташа, я, конечно, понимаю, что задел тебя тем неосторожным выражением, — примирительным голосом заговорил Корчак, с трудом сдержав слово «дура». — Но я был растерян и испуган, поэтому сглупил. Прости меня, пожалуйста.

Эту нехитрую уловку он вынес еще из супружеской жизни: стоит признаться перед женщиной в глупости и трусости, к тому же сделать умильные глаза, — и она все простит. Правда, на имидж «мачо» эти признания влияют плохо. Но заводить романов Андрей не собирался не только в этом отряде, но и вообще в этой жизни, так что об имидже самца можно было не заботиться.

Наташа ничего не ответила, но было видно, что прислушалась к извинениям. Андрей пожал плечами и уже собрался уходить, но неожиданно кое-что вспомнил.

— И еще: чтобы пробить защиту мага, я смазываю пули кровью, — не знаю, как это работает, но работает. Поэтому перед боем старайтесь оказаться рядом, я выделю крови и на ваши стрелы. Только никому о моей тайне не говорите. Бате я уже сказал, а остальным знать не обязательно.

Вот теперь девушек проняло основательно. И не удивительно — им доверили «страшную» тайну. К тому же новый напарник каждый раз будет резать себя и делиться с девушками своей кровью, а это больно и… очень романтично.

«С проблемой недоверия справились, но как бы не схлопотать еще парочку», — подумал Андрей, увидев, как заблестели глаза обеих девушек.

— Ладно, красавицы, я пойду, и еще раз спасибо за одежду, — улыбнулся он и пошел в сторону лагеря, уже ругая себя за неосторожные слова. Но все мужчины в душе показушники и не могут удержаться от того, чтобы не зажечь огонек восхищения в женских глазах. Впрочем, этой «ерундой» страдают все люди, а женщины используют этот прием как инструмент влияния.

Что бы там ни было с инструментом влияния, но следующим утром представительницам прекрасного пола он не помог. Несмотря на все стенания и ругательства, Батя оставил всю женскую часть отряда в ближайшей роще под охраной Камеко. Старый солдат знал, как быстро все меняется в этом беспокойном мире. В последний раз селение он посещал два месяца назад, и, несмотря на то что здешний староста был его старым знакомым, произойти могло все что угодно.

Егеря сняли, от греха подальше, свои диковинные комбинезоны и сейчас щеголяли в обычной «горке». Камеко остался с девушками, и сейчас отряд смотрелся вполне привычно, если не обращать внимания на кимоно старого японца и торчащие во все стороны рукояти старинных мечей. Все остальное оружие и лишние вещи они оставили вместе с Камеко. Свой «винторез» Андрей разобрал, заботливо упаковал и запихнул поглубже в рюкзак.

С небольшого взгорка, на который взбиралась выбранная ими проселочная дорога, открывался прекрасный вид на человеческое поселение. Андрей ожидал увидеть очередную деревню, а перед его глазами раскинулся очень колоритный городок. Центр селения занимали двух- и трехэтажные здания бывшего элитного поселка, а дальше тянулась настоящая старина. Не мудрствуя лукаво, беженцы вырубили лес и на освободившейся территории настроили деревянных избушек. Прямо как в сказке. Навскидку селение насчитывало больше тысячи дворов — по старинным меркам это был уже немаленький город, можно сказать, столица княжества, душ так на четыре тысячи.

Спустившись с горки, Андрей рассмотрел дома поближе, и ассоциация с древностью только усилилась. Вокруг каждой избы зеленел огород, причем зеленел очень уж буйно даже по меркам теплого апреля.

— Батя, ты здесь уже бывал, что это за хрень растет у них в огородах? — тихо спросил Корчак, присматриваясь к виднеющимся невдалеке грядкам.

— Понятия не имею. Когда я наведывался сюда в последний раз, ничего подобного и в помине не было.

Ботанический диспут пришлось прервать, потому что отряд как раз подошел к заставе. Все было как полагается: мешки с песком, будочка, сколоченная из горбыля, и даже шлагбаум, бережно разукрашенный в черно-белую полоску.

— Стоять! Кто такие? — Молодой, но уже изрядно заросший бородой мужчина поднял руку в знакомом жесте гаишника. Во второй руке он держал спортивный арбалет. Старший наряда был одет в новенький камуфляж «вудланд», так же как и остальные стражи порядка.

Всего их насчитывалось пять человек, но, несмотря на одинаковую форму, ребята явно не являлись опытными воинами. Кто-то напялил на голову обычную кепку, кто-то умудрился натянуть блатные хромовые сапоги, а один вообще красовался в лакированных туфлях. Строго по форме были одеты лишь старший наряда и стоящий сзади паренек. Но конопатое лицо, полуоткрытый рот и то, что он держал самодельный арбалет, как доктор наук отбойный молоток, говорило, что этот представитель органов правопорядка, как говорится, недавно от сохи.

Батя жестом остановил отряд и вышел на пару шагов вперед. Он прошелся жестким взглядом по лицам людей и только после этого заглянул в глаза старшому:

— А кто, собственно говоря, спрашивает?

— Мужик, ты че, самый борзый? — Бородатый начальник раззадоривал себя перед ссорой, но то, как он оглянулся на подчиненных, говорило о многом.

— Ладно, некогда мне тут с тобой лясы точить, — решил не придираться егерь. — Меня называют Батей, слышал о таком?

Судя по тому, как сглотнул бородатый, он явно слышал о командире егерей.

— Ну, тогда мы пошли, хорошо? Иван Демидыч в селении?

Услышав знакомое имя, стражники расслабились. Оно и верно — если о начальстве спрашивают таким тоном, то это точно не чужаки.

После того как пост остался далеко позади, а по сторонам начали появляться первые избы, Андрей догнал командира и пристроился рядом.

— А мне казалось, что тебя здесь знают…

— В лицо — вряд ли, а вот о том, как я однажды за наглость зарезал человека, наверняка знают абсолютно все. К тому же в мой последний приход домиков, как и людей, было намного меньше. Да уж, развернулся Демидыч. Вот только чего это он стал таким смелым? — Вопрос Батя задал сам себе, впрочем, Корчак его не услышал. Он впал в легкий ступор после слов о зарезанном человеке.

— Вот просто так взял и зарезал… И что он тебе такого сказал?

— Назвал придурком.

— И все? — От удивления Андрей встал как вкопанный.

— И все. — Батя развернулся к собеседнику, выдержал паузу и засмеялся: — Расслабься, Убивец. Этот урод изнасиловал и убил девочку. Доказательств было выше крыши, но он оказался родичем нужного Демидычу человека, пришлось обойтись без суда. Так что слово «придурок» было лишь поводом. Ну не стал я дожидаться оскорблений покрепче. Времени не было. А так и доброе дело сделал, и славу отморозка заработал.

Остальные члены отряда уже успели подойти и окружить собеседников, причем смотрели они не на Батю, а на реакцию Андрея — похоже, история с убийством не была для них новостью. Батя тоже смотрел на Убивца.

— Хватит торчать посреди улицы, внимание привлекаем. У нас еще куча дел, — закончил он так и не начавшееся шоу и перешел на деловой тон: — Так, ходить толпой не будем. Расходимся парами. Встречаемся через два часа. Если здесь все спокойно, заберем и девушек, а то как бы они там желчью не изошли.

После отданной команды отряд распался, и люди разошлись по своим делам. Оба новичка ушли в сторону центра, а Вини потянул Сурка в одну из улочек, уверяя, что «все будет хорошо». Здоровяк отчаянно краснел, и Андрей предположил, что парня потащили знакомиться с представительницами прекрасного пола. Посреди улицы с командиром остались только Андрей и Акира.

— Ну что ж, если у вас нет личных дел, то пойдем на базар.

Если небольшой отряд на пропускном пункте и десяток людей на улице просто напрягли Андрея, то все, что творилось на базаре, ввело его в состояние ступора. Такого скопления народа он не встречал уже несколько месяцев и чувствовал себя не очень уютно.

Базар расположился на немаленькой площади посреди селения, полностью заполоняя ее и даже выплескиваясь на соседние улицы. Торжище оглушало Корчака шумом и гамом настолько, что привыкшему к тишине лесов путешественнику все вокруг показалось филиалом ада. Что касается Бати, то он чувствовал себя здесь как дома — медленно шел вдоль рядов, рассматривая разложенные на покрывалах товары. Торговали здесь как на барахолке — прямо с земли, не заморачиваясь прилавками, и только ближе к центру площади виднелось несколько сбитых из досок столов и даже парочка сборных павильончиков.

Ассортимент товаров просто ошеломлял, здесь было все — от кухонной посуды до одежды. Инструменты, какая-то ветошь, болты, канистры, проводка и даже поломанные электроприборы. Андрею стало любопытно, и он подошел поближе к продававшему электронику мужику.

Торговец был явно не из этих мест и резко диссонировал на фоне славянских соседей узким разрезом глаз и тюбетейкой на голове.

— Скажи-ка, дядька, а приборы работают? — небрежно спросил Андрей.

— Да какой работают, все давно погорело, — ответил торговец на чистом русской языке, без малейшего акцента.

— Тогда зачем торговать?

— А, всякое бывает. Вдруг заработают?

Корчак лишь иронично хмыкнул и пошел дальше. Славянское «авось», особенно в исполнении узбека, смотрелось диковато. И ведь покупают же, в этом не было ни малейших сомнений — ушлый на вид торговец не выглядел разорившимся.

Дальше пошли прилавки с одеждой, инструментом и продуктами — особого разделения по направлениям не было, и ароматы домашней колбасы соседствовали с запахами бытовой химии.

Андрей засмотрелся на товары и немного отстал от своих товарищей. Опомнившись, он увидел их спины далеко впереди. Пришлось перейти на быстрый шаг, проталкиваясь в толпе. Прикосновения людей доставляли не только неудобство, но и неприятные ощущения.

«Блин, это ж надо — всю жизнь прожил в городе, а сейчас чувствую себя в толпе как чукотский оленевод», — почти весело подумал Убивец, догоняя Батю.

Командир стоял возле очередной россыпи товаров, теперь уже растительного происхождения. Он внимательно рассматривал нечто синее и маленькое. Андрей подошел ближе и увидел цветок или что-то похожее на цветок. Это растение напоминало маленькую шишку размером не больше перепелиного яйца. Но каждая чешуйка по виду была похожа на крохотную веточку алоэ, при этом имела отличный от соседок оттенок синего.

— Что это за хрень? — спросил Корчак, рассматривая растительное чудо-юдо.

— Чайный цветок, — услужливо ответила дородная продавщица. — Не вянет, хучь десять лет таскай с собой. Кидаешь в кипяток, две минуты — и чай готов, вдобавок тонизирует и снимает усталость. — Последние слова тетка явно процитировала из какой-то рекламы.

— Неужто снимает? — не поверил Андрей, с любопытством протягивая руку к цветку.

От его прикосновения лежавший на ладони командира цветок скукожился и потерял форму. Первым на это явление успел среагировать Батя — он резко повернулся, закрывая вид увядающего растения от торговки, одновременно сжимая ладонь в кулак.

— Хороший цветок, мать. Почем продаешь?

— Дык рупь штучка. Восемь десяток.

— Валюта та же? А то меня не было пару месяцев, мало ли что поменялось, — с невозмутимым видом спросил Батя, залезая в карман куртки.

— А что ей сделается — как торговали демидками, так и торгуем.

— Хорошо, вот вам за десяток, — улыбнулся женщине Батя, доставая рулон купюр и отсчитывая восемь штук.

После этого они забрали кулечек с «шишками», попрощались и пошли дальше. Заинтересованный Андрей попросил у командира одну купюру и увидел, что это обычные однодолларовые банкноты, поверх которых кто-то напечатал надпись «Демидово» и герб в виде медведя с косой.

— Ну и что это за народное творчество? — процитировал Корчак мультяшного героя.

— Это демидки, или демидовские доллары. А селение, как ты сам понимаешь, называется Демидово. Его местный староста Иван Демидович Краснов переименовал в честь своего батюшки. — Продолжая говорить, Батя отвел Андрея в относительно безлюдный угол базара и, придвинувшись вплотную, зашептал:

— Что это было? — Командир сунул Убивцу практически под нос ладонь с кучкой серого порошка.

— Батя, я сам не понимаю, как это случилось. Похоже, цветочек-то волшебный, тьфу, магический, — досадно сплюнул Андрей, подыскивая верное слово. — Вот он и усох, бедный.

На секунду задумавшись, командир принял решение:

— Так, слушай мою команду: ничего руками не трогать — ходишь, глазеешь, но не лапаешь. Уяснил?

— Чего уж тут не понять, — покорно согласился Корчак.

Дальнейшее путешествие по базару прошло спокойно — Андрей ничего не трогал и товара не портил, но вопросов от этого меньше не становилось. Откуда у местных аграриев магические растения? И чем они за подобное «благо» заплатили?

Постепенно пробираясь к центру площади, они переходили от барахолки в мир настоящего базара. Вокруг рябило от цветов и щипало в носу от ароматов. Соленья, варенья и копченья, одежда и обувь, мужская и женская, — и всего этого изобилия было навалом.

«Если мы не приведем сюда девчонок, они нас точно убьют», — подумал Андрей, проходя возле одного из ларьков с целыми стойками платьев и платков, но эти мысли быстро вылетели из головы, когда он увидел ларек с походными причиндалами.

— Батя, а у нас деньги есть? — спросил он, с легкостью причисляя себя ко всеобъемлющему понятию «мы».

Батя оказался небедным малым и выдал Андрею несколько сотенных бумажек. Счастливый обладатель демидовских долларов через несколько минут стал не менее счастливым обладателем новых носков, удобного шейного платка в клеточку, пластиковой водной системы и новенького термопокрывала. Последняя покупка была обусловлена тем, что шуршание пленки по вечерам уже порядочно надоело и ему самому, и его спутникам.

Батя тоже не стал стесняться и приобрел пару ремней, бухту капронового каната и несколько карабинов. Акира к вещам остался равнодушен, но дорвался до колбасного ларька и, пока товарищи рассматривали покупки, с удовольствием впился в увесистое кольцо домашней колбасы. Вид учителя единоборств, большую часть жизни проводящего в медитациях, а теперь поедающего вредную мясную пищу, вызвал у Корчака некоторую оторопь. Но потом он решил, что у каждого должна быть хоть маленькая, но слабость. Иначе это уже не человек, а робот.

Радость от покупок была недолгой. Уже выбираясь из толчеи базара, они натолкнулись на колоритного мужичка. Он вышел на середину дороги и спокойно ждал их компанию. То, как окружающие разбегались в стороны, едва заметив приземистую фигуру, говорило о многом. Невысокий, но широкоплечий мужик бы одет в серый брезентовый плащ и простые брезентовые же штаны. Высокие сапоги дополняли образ то ли рыбака, то ли охотника, чем-то напоминающий сельского парторга времен третьей пятилетки. Лицо незнакомца оказалось широким, словно приплюснутым сверху, и вызывало неприятные ощущения.

— Здравствуй, Батя, — с ехидцей поздоровался незнакомец.

— Привет, Каа, — неприветливо ответил командир.

— Батя, ты же знаешь, что я не люблю, когда меня так называют.

— А ты знаешь, что мне плевать, что ты там любишь, а чего нет, — в тон ответил Батя. — Говори, чего надо, и проваливай.

— Мне ничего не надо. Тебя хочет видеть Иван Демидович.

— Прекрасно, я и сам собирался зайти к нему, но попозже, — пожал плечами майор, собираясь идти дальше.

— Сейчас, — жестко сказал Каа. Его глаза, и так не отличавшиеся добротой, сверкнули откровенной злобой.

— Я сам решаю, что и когда мне делать, — ответил Батя не менее холодным тоном.

— Иван Демидович — хозяин этих мест, и ты будешь делать то, что он скажет. — Каа настолько упивался возможностью задеть старого недруга, что Андрею стало любопытно, что же такое между ними произошло в прошлом.

— Иван — хозяин только таким, как ты, хотя я никогда не мог понять, зачем ему облезлая шавка.

На этом терпение порядочно полысевшего мужичка лопнуло. Каа заскрежетал зубами и сделал несколько шагов назад.

— Все, хватит! Или ты пойдешь сейчас, или сдохнешь прямо здесь.

В подтверждение его слов с разных сторон к ним начали подходить люди в одинаковом камуфляже. До этого они скрывались — кто за забором, кто в кустах, а кто и среди отдалившейся толпы. Новых персонажей было девятеро, и каждый из них сжимал в руках по арбалету. То, как бойцы держали оружие, показывало, что пользоваться этими машинками они умеют и очень неплохо.

Акира шагнул назад и, встав за спиной Бати, положил руки на заткнутые за пояс мечи. Мастер довернул корпус на полоборота и застыл каменным изваянием. Батя весь подобрался, и Андрей понял, что, несмотря на всю безнадежность ситуации, он собирается драться. Но воинственный пыл егеря остудила следующая фраза Каа:

— Кстати, твои девчонки и сопляк-японец у нас.

Это был шах и мат.

Топать пленникам пришлось недалеко. Сначала они прошли мимо самого крупного в поселке трехэтажного здания и, обогнув его с правой стороны, подошли к более скромному строению. Двухэтажная вилла несла на себе следы ухода и кропотливого труда; единственное, что ее портило, — большое крыло, пристроенное с правой стороны. Крыло строили из дерева, и оно никак не сочеталось с кирпичной кладкой основного корпуса. У парадного входа в здание стояли арбалетчики, которые сразу же напряглись при виде пленников и сопровождающего их конвоя.

Обогнув нелепое бревенчатое крыло, они вышли на задворки большого дома, и Андрей увидел приземистое одноэтажное здание, от которого с двух сторон отходили невысокие, но широкие и длинные земляные холмы.

«Похоже на большие подвалы», — подумал Андрей, и его догадка подтвердилась буквально через минуту.

Вход в здание перекрывала толстая металлическая дверь. Каа злобно улыбнулся Бате, повелительно тарабаня в нее кулаком. Некоторое время внутренняя охрана громыхала ключами и засовами, затем дверь открылась, и пленники вошли внутрь настоящего каземата. Сразу же возле входа их направили по ведущей вниз лестнице.

Та вела в большой и длинный погреб с парочкой бетонных столбов посредине. В конце подвала находилось несколько дверей. Между ними стояли большие металлические то ли ящики, то ли сундуки. Все это было подсвечено желтоватым светом десятка ламп, развешанных прямо на стенах. Запаха керосина Андрей не уловил и предположил, что это спиртовки.

Когда вся группа подошла к крайней правой двери, Каа «любезно» улыбнулся, а конвоиры напряглись еще сильнее, хотя казалось, что уже некуда.

«Хоть бы жилы не полопались у бедняг», — «сочувственно» подумал Корчак.

— Итак, господа хорошие, вам придется оставить свои ножички в этих ящичках.

К разочарованию тюремщика, Батя лишь пожал плечами и потащил из-за спины свою катану вместе с ножнами. Когда один из конвоиров открыл крышку железного ящика, Андрей с удивлением увидел, что там уже лежат все их вещи, включая его рюкзак.

Мечи легли поверх вещей, а сверху все это добро накрыла металлическая крышка. Сухо щелкнул замок.

— А теперь прошу вот сюда, — пригласил Каа, но сам остался на месте. Крайнюю справа дверь открыл один из конвоиров. Андрей уже заметил, что человек с прозвищем удава старается не подходить к пленникам не то что на расстояние вытянутой руки, а даже на дистанцию в пару прыжков.

За толстой металлической дверью их ждал новый сюрприз — там находились все дамы отряда и хмурый Камеко. Судя по окровавленной повязке на бицепсе его правой руки, захват заложников прошел не очень гладко. Парень робко посмотрел на отца, но тот даже не удостоил его взглядом. Камеко обреченно вздохнул. В неверном свете двух ламп их компания смотрелась жалко и затравленно.

Дверь за пленниками гулко захлопнулась, затем послышалось скрежетание засова.

Батя, хранивший невозмутимый вид весь путь до камеры, обеспокоенно повернулся к девушкам:

— У вас все в порядке?

— Все нормально, командир, — ответила за всех Наташа. По виду они были перепуганы, особенно Света, но не более того.

Выяснив состояние девушек, Батя повернулся к Камеко:

— Ты как?

— Лучше некуда, взяли, как ребенка. Но я не мог ничего поделать — у меня только меч, а рядом девушки, — начал оправдываться Камеко, но Батя его перебил:

— Успокойся, ты сделал все правильно, хотя, судя по повязке, мог сделать еще правильнее и мирно сдаться: сопротивляться было глупо, — отчитал подчиненного командир, хотя пару минут назад сам намеревался совершить такую же глупость.

Еще Андрея удивило то, что Акира все это время стоял молча, словно оставляя за командиром право на упреки собственному сыну. Обдумать эту странность Андрей не успел — ему помешал скрежет засова. В открывшуюся дверь ввалился Сурок, а из проема донесся голос Вини:

— Не, чувак, ты реально без мозгов, совсем не учишься на ошибках. — Сам маленький егерь вошел как-то боком, на ходу втолковывая оставшемуся сзади конвоиру: — Если бы я не остановил этого мальчика, он бы тебе голову оторвал, несмотря на твою зубочистку, и…

Закончить фразу Вини не успел, потому что дверь с грохотом закрылась прямо перед его лицом. Впрочем, это не смутило весельчака, и он все же завершил свою речь, но уже на два тона выше, чтобы докричатся сквозь толстую дверь:

— …И твою зубочистку оторвал бы тоже: все равно она тебе без пользы!

— Вини, уймись, — призвал к порядку Батя.

— А чего он толкается. Еще и Сурку нагрубил, точнее, его подруге.

Вини, как обычно, одним своим присутствием сумел разогнать напряженную атмосферу, да так лихо, что перепуганные девушки сразу же заулыбались.

— Сурок, у тебя что, есть подруга? — удивленно спросила Наташа, заглядывая в глаза смутившемуся здоровяку.

— Не, какая там подруга, скажешь тоже, — промямлил Сурок, отчаянно краснея и старясь избежать взгляда лучницы.

— А зачем ты тогда чуть не свернул этому придурку голову, когда он ее сучкой назвал? — добавил масла в огонь Вини. — Я их только успел познакомить, а он уже жениться собрался.

— Все, хватит балагана, — прервал развлечение Батя, хотя было видно, что он специально выждал, чтобы дать людям возможность расслабиться. — Вини, проверь стены. Девочки, перемещаемся в тот угол и остаемся на ногах.

Командир ткнул пальцем в дальний угол продолговатого подвала и туда же указал кивком Камеко. В это время Вини, буквально обнюхивая стены, обошел все помещение и вернулся к командиру:

— Стены бетонные, толстые. Проходов и трещин нет. Одно окошко, оно же отдушина, но почти под потолком, к тому же маленькое, с толстой решеткой. Светка, может, и пролезет, но надо еще с решеткой справиться.

— Добро, разберемся, — ответил Батя, к чему-то прислушиваясь. Затем резко развернулся лицом к двери.

Вновь заскрежетал засов, открылась дверь, и в подвал вошел новый персонаж.

Выглядел вошедший, что называется, солидно — окладистая борода, густая черная грива, тонкий с горбинкой нос и колючие глаза. В дверь хозяин здешних мест вошел, немного нагнувшись, по причине своего роста. Пресловутая косая сажень в плечах здесь присутствовала в полном объеме. На вид мужику можно было дать не больше сорока пяти.

— Ну, здравствуй, гость дорогой, — поздоровался местный глава, поправляя наброшенную на плечи камуфляжную куртку. Кроме куртки на нем были такие же штаны и красная шелковая рубаха. Она немного не сочеталась с военной одеждой, но создавала эдакий образ русского богатыря.

— Настолько дорогой, что ты решил меня упрятать поглубже, чтобы не своровали? — не здороваясь, сразу же перешел к вопросам Батя.

— Володя, хватит бычиться. Парни чуток погорячились, делов-то.

— Иван, ты меня за дурачка держишь, думаешь, я поверю, что все это шашни Каа?

Пока начальство сверлило друг друга глазами, в комнате появились новые люди. Вслед за Красновым вошли три арбалетчика, причем двое заняли позицию напротив основной группы пленников, а один направил свое оружие на девушек и Камеко. План Бати по уводу лучниц и девочки с линии огня удался, но не полностью.

Последним в дверях появился Каа с табуретом в руках — он раболепно поставил табурет возле хозяина. Краснов со вздохом опустился на крепко сбитый предмет мебели: трудно бедняге держать на весу огромное тело, к тому же слегка заплывшее жирком.

Увидев Каа, Батя сразу окрысился. Краснов оглянулся и недовольно поморщился:

— Юра, будь добр, проследи, чтобы на базаре все было спокойно, а то твои люди набаламутили, так что иди исправляй.

Каа прекрасно понимал, что его отсылают, поэтому его злорадная мина была порядком подпорчена недовольством. Сверкнув на прощание недобрым взглядом, он вышел из каземата.

— Итак, давай все сначала и без истерик. — Краснов постарался вернуть себе солидность с помощью ровного тона.

Но Батя даже не собирался успокаиваться:

— Истерики? Краснов, по-моему, ты заигрался в князька. Скажи, может, я твоей милости где-то дорогу перешел? Иначе я тебя просто не понимаю.

— Не ты, — спокойно изрек хозяин Демидова.

— А может… что? — осекся Батя и удивленно посмотрел на Краснова.

— Володя, ты много о себе возомнил, мне нужен не ты, а он. — Свои слова староста подкрепил жестом, ткнув пальцем в Андрея.

— Вы что, знакомы? — напрягся Батя.

— Нет, но надеюсь, что познакомимся.

— Не понял, и ты устроил весь этот хоровод из-за обычного парня? — притворно удивился командир егерей. — Ваня, это называется старческим маразмом.

— Батя, бросай валять дурака, ты меня прекрасно понимаешь, — сузил глаза Краснов и повернул голову к стоящему у двери арбалетчику. — Позови Хлыста.

Арбалетчик нырнул за двери и буквально через секунду вернулся, а за ним вошли Витя и Серый. Оба бывших соратника самодовольно улыбались, явно считая себя героями. Судя по виду, никто неволить их не стал. Даже не разоружили.

Краснов открыл свои карты и перешел к делу:

— А теперь давай поговорим серьезно. Я знаю, что на парня не действует магия. Еще я знаю, что твоя пигалица тоже что-то там умеет, и поэтому они мне нужны. Оба.

— Вот так вот, захотел — и взял? — ехидно осведомился Батя.

— Нет, ты мне их отдашь сам, добровольно.

— Перебьешься, — огрызнулся майор.

Андрею показалось, что сейчас он скрутит кукиш, но командир егерей все же сумел сдержаться.

Рядом с Батей стоял Вини, и на его лице играла обычная улыбка. Казалось, что его вся эта ситуация дико забавляет. Но все же что-то в этой улыбке настораживало. Словно легкий морозец подернул зеленоватые глаза маленького егеря.

— А может, ты не будешь решать за них? — Краснов постарался зайти с другой стороны и повернул голову к Андрею: — Что скажешь, парень, пойдешь ко мне добровольно?

— Да нет, спасибо, мне и с Батей неплохо, у вас наверняка хуже кормят. К тому же вы по первому требованию сдадите меня ушастым. Или я не прав? — равнодушно пожал плечами Андрей и невинно поднял глаза к потолку.

«Невинное» поведение Андрея моментально вывело старосту из себя — судя по всему, к дерзости он не привык.

— Да что ты понимаешь, сопляк!

— Многое, так же, как и я, — вмешался Батя. — Скажи мне, Ваня, откуда в твоем поселке магические растения? Ветром надуло? Что, снюхался с ушастыми, князек?

— Следи за своим языком, бродяга, — прорычал Краснов, вскакивая на ноги. Арбалетчики за его спиной напряглись. — Что ты понимаешь, голь перекатная, у меня пять тысяч народу на шее. Я за них отвечаю и сделаю все, что понадобится, для спасения людей, и тебя спрашивать не буду. Прикажу — и ты и он пойдете куда надо. С каких это пор ты, живодер, стал таким принципиальным? Забыл, как по приказу начальства людей резал? Тебя твои командиры сильно спрашивали?

— Не спрашивали, — холодно ответил Батя, и Андрей понял, что до этого его злость была показной, концертным номером, а вот сейчас Краснов задел егеря за живое. — Я своей стране давал присягу! А тебе лично ни я, ни Андрей ничего не должны. Да и не помню, чтобы ты сильно защищал страну, которую сейчас хулишь.

— Да, не защищал, а что мне дала эта страна?! Что она дала всем нам?! Эльфы с помощью одного мешка семян обеспечили пропитание прорве народу. Дети не будут голодать, как прошлой зимой.

— И за это ты будешь отдавать ушастым жен и дочерей? Ты хоть задумывался о том, что они с ними сделают?

— Зато я спасу всех остальных!

— Кому ты втираешь — мне или самому себе? — Батя уже остыл и говорил устало и даже с грустью. — Ваня, не бери греха на душу. Отпусти нас подобру-поздорову. Ты сам не знаешь, куда лезешь. Я вижу, что тебе Андрюхина сила понадобилась, но отобрать ее не получится, впрочем, использовать ее ты тоже не сможешь.

— Так, все! — окончательно потерял терпение староста. — Вижу, разговора у нас не получится. Пацан с девкой останутся тут. Ты, если дашь слово офицера никогда больше не появляться в селении, можешь уходить вместе со своей кодлой. Даю два часа на раздумья.

Поставив последнюю точку в разговоре, Краснов развернулся и сделал шаг к двери, но его остановил спокойный и даже тихий голос Бати:

— Краснов, нашей дружбе конец, но я постараюсь оставить тебе жизнь. И знаешь почему? Потому что в одном ты прав — на тебе куча народу, а после твоей смерти править здесь будет больной на голову удав. Так что я постараюсь.

Последние слова Бати отдавали таким замогильным холодом, что Андрей вздрогнул. Непосредственная угроза хозяину подействовала на арбалетчиков как команда «фас», они сильнее сжали арбалеты и направили острия болтов на егеря. Так же сделал и тот, кто целился в девушек и молодого японца. Это и была самая главная ошибка охраны. Андрей не заметил, как Батя подал сигнал к атаке. Камеко тенью скользнул к крайнему стрелку, и в подвале раздался хруст шейных позвонков. Два оставшихся арбалетчика развернули свое оружие к новой угрозе, но к ним мячиком скакнул Вини. В его кулаке мелькнуло коротенькое лезвие. Два взмаха — и разрезанные артерии брызнули тугими струями крови. Вини сделал неуловимое па, явно стараясь не запачкаться, а потом как ядро отлетел к стене. В дело вступил староста.

Сурок как-то странно хрюкнул и пошел на медведеобразного Краснова, но Батя остановил его:

— Сурок, дверь. Я сам.

С удивительной для массивного тела скоростью Сурок прыгнул к двери и что-то бросил себе под ноги. Снаружи кто-то постарался захлопнуть массивную створку, но брошенный вниз предмет заклинил дверь, не давая задвинуть засов.

Только теперь Андрей до конца понял расстановку сил в подвале. Батя с самого начала разместил людей очень грамотно: девушек под прикрытием Камеко в угол, а основная группа встала так, чтобы гостеприимные хозяева не успели быстро добежать до двери.

Заблокировав дверь, Сурок резко развернулся к старосте, но Краснову было уже не до него — перед ним стоял противник посерьезней. Иван Демидович, дернув плечом, сбросил куртку и вытащил из-за спины десантный нож.

— Ванька, не дури, — предупредил Батя. — Скажи своим, чтобы отошли от дверей, а сам сядь в угол.

— А не пошел бы ты на хрен, — прохрипел староста и прыгнул. Стремительность его движений удивила не только Андрея, но и Батю. Противники обменялись выпадами и разорвали дистанцию.

— А как же твой артрит, старикашка? То-то я гляжу, ты аж помолодел весь! Что, новые хозяева расщедрились на волшебную подачку в виде молодильной клизмы? — зло засмеялся Батя, глядя в глаза противнику. И, похоже, попал в самую точку.

Староста взревел и бросился вперед, полосуя воздух ножом. Егерь ждал до самой последней секунды и, пропустив нож буквально над макушкой, низким свингом прошел под ударом и резко ударил кулаком под грудь противника, а когда тот согнулся, добавил левой в висок. Староста сдавленно выдохнул и, как огромная статуя, завалился набок.

Зрители восторженно замерли, причем не только члены отряда, но и оба предателя, которых Камеко держал на прицеле трофейного арбалета. Незадачливые шпионы с начала атаки так не успели ничего сделать.

— Дерьмо ты все же, но я обещал не убивать, — проворчал Батя, щупая пульс на шее вырубившегося старосты. Убедившись, что тот жив, егерь разогнулся и повернулся к двум предателям, но ничего сказать так и не успел. Рядом появился Акира и вопросительно произнес:

— Господин?

«Господин?! Что за хрень?» — удивленно подумал Андрей и пропустил момент, когда Батя ответил на незаданный вопрос.

Акира вышел вперед и встал перед своими бывшими учениками.

— К бою. — Учитель дал тихим голосом привычную команду и выдернул из рукава клинок с коротким лезвием.

Присмотревшись, Андрей узнал тридцатисантиметровый танто с односторонней заточкой. Отсутствие гарды позволяло носить кинжал в рукаве, чем мастер и воспользовался.

Еще по тренировкам Андрей знал, что после команды мастер дает на подготовку четыре секунды.

Обнажить меч успел только Серый. Акира коротко шагнул вперед. Серый с коротким криком рубанул мастера сверху. Мастер принял меч на взятый обратным хватом клинок. Меч скользнул по кромке оружия Акиры и ушел вниз, а кинжал мастера, продолжая движение, взлетел вверх и чикнул предателя по горлу. Следующий шаг Акира закончил длинным выпадом, и танто по рукоятку ушел под грудь Виктора. Бывший ученик так и не успел достать оружия. Болевой шок заморозил его тело прямо с рукой на рукояти. Парень сдавленно пискнул и рухнул на колени. Это был его единственный звук. Завалившись, он затих. Серому не повезло умереть так же легко, как напарнику, — он еще несколько минут хрипел, судорожно пытаясь зажать руками вскрытую трахею.

В подвале воцарилась зловещая тишина. Кровавая сцена практически всех вогнала в шок, а девушки были на грани истерики. Из женской половины отряда выдержку сохранила только Наташа, она даже успела закрыть глаза Свете.

Впрочем, лелеять в себе нежные чувства им не дали. Дверь подвала резко открылась, и в нее заглянул человек с арбалетом, но выстрелить он так и не успел. Щелкнул арбалет Камеко, «гость» упал на спину. Над его телом в комнату пролетели сколько-то болтов и… бессильно отскочили от бетона. Вини, скользнув вдоль стены, резко выглянул в дверной проем и тут же убрал голову назад. В комнату влетели еще три болта.

— Их там больше десятка. Можно попробовать, но без потерь не пробьемся, — прошептал Вини подошедшему Бате.

— Блин, чем же их отвлечь? — задумчиво протянул командир егерей.

— Может, этим? — предложил Андрей, протягивая на ладони гранату.

В подвале вновь стало тихо, но теперь люди замолчали от удивления. Несколько месяцев, которые они прожили со страхом и полной уверенностью в том, что любое взрывчатое вещество несет смерть, изменили мировоззрение людей, и сейчас они смотрели на гранату как на ядовитую змею. И даже знание того, что в руках Андрея граната не несет угрозы, не могло победить страха, глубоко въевшегося в мозг. Первым в себя пришел Вини.

— Ну ты даешь, Андрюха. Ты не Убивец — ты Дед Мороз. Сплошные подарки. — Вини смотрел на гранату как ребенок на елочное украшение. Опасение в его глазах сменилось на веселую злость. Егерь потянулся к гранате, но тут же отдернул руку. — А она не рванет?

Андрей понял, о чем говорит Вини, и левой рукой полез в кармашек разгрузки. Как раз на такой случай у него имелся холостой патрон от ружья. Патрон полетел в угол подвала и остался там тихо лежать.

— Не рванет, — резюмировал Андрей и вновь протянул гранату.

— Так, работаем стандартную схему. — Батя уже пришел в себя и тут же взял инициативу в свои руки.

Вини улыбнулся еще шире, но в этой улыбке уже проглядывал звериный оскал. Он цапнул гранату с открытой ладони Андрея и, резко дернув чеку, тут же забросил металлический кругляш в распахнутую дверь.

— Закрываем уши, открываем рот, — запоздало предупредил Вини и показал остальным, как это делается.

Было слышно, как тяжелая граната прокатилась по бетонному полу, кто-то из засевших за дверью охранников сдавленно вскрикнул. Ну а потом грохнуло. Причем грохнуло так, что подвал затрясся, а в ушах у Андрея протяжно зазвенело. Судя по очумелым лицам японцев и девушек, им тоже досталось. Корчак уже хотел посмотреть на то, как перенесли взрыв егеря, но в подвале остался только Сурок. Он стоял напротив двери, выставив вперед оба трофейных арбалета. В соседнем помещении послышались глухие удары, топот и вскрики. Затем звонко щелкнула тетива одного из арбалетов Сурка. Второго выстрела так и не последовало.

— Чисто! Выходим! — послышалась команда Бати.

Они выбежали из комнаты, которая так и не стала для них тюрьмой. В соседнем помещении все заволокло дымом и пылью, но видимость была приемлемой — несколько ламп все же удержалось на стенах. Ближе к лестнице виднелось выбитое гранатой углубление, а по полу были разбросаны куски бетона и десяток неподвижных тел. Кого-то из них посекло осколками, а кого-то добили егеря.

Не сговариваясь, все сразу же бросились к своим вещам. Андрей, подождав, пока вооружатся егеря, подхватил меч и рюкзак. Злясь на собственную основательность, он выдернул из глубины рюкзака плотно упакованный сверток и начал собирать винтовку.

Привычные действия в этот раз почему-то получались плохо. Лишь почувствовав в руках вес собранного «винтореза», Убивец смог окончательно успокоиться.

К этому времени все остальные сумели привести себя в порядок. Отряд вновь стал сплоченной боевой единицей: оба японца застыли в практически одинаковых стойках, Света привычно спряталась за спиной Акиры, а лучницы положили на тетивы хвостовики стрел. При этом глаза Наташи излучали такую бешеную ярость, что не возникало никаких сомнений — сейчас она готова убивать даже людей, без сомнений и угрызений совести.

Батя и Сурок на полусогнутых ногах направились к лестнице, постоянно удерживая ее под прицелом собственных арбалетов. А вот Вини куда-то пропал.

Донесшийся сверху шум быстро расставил все на свои места и объяснил пропажу маленького егеря.

Второй этаж, который при «заселении» Андрей так и не успел нормально рассмотреть, оказался чем-то наподобие канцелярии — большая комната и несколько дверей в другие помещения.

Центральная комната был уставлена десятком офисных столов с кипами бумаг и спиртовыми лампами. Пятеро мужчин и одна женщина мирно лежали на полу между столами. Пара разбитых лиц говорила о том, что эта идиллия воцарилась не сразу. Андрей с удивлением заметил, что у женщины под глазом наливается синяк.

— А че я? — отреагировал на удивленный взгляд Вини. — Скажи спасибо, что не убил. Она первая, кто ухватился за нож.

— Андрей, не забывай, что это контора Каа, и святых здесь не держат, — добавил от себя Батя и сразу же перешел к делу: — Так, всем внимание. Ситуация у нас аховая. Мы практически в центре селения, до леса метров пятьсот. Улицами не пойдем: придется положить много лишнего народу. В бою не будет времени разбираться, у кого какие намерения. Наташа, Лена, идете после Вини, и если увидите арбалет или лук — стреляете сразу, без вопросов.

— А если все-таки попадется простой прохожий? — выдавила из себя бледная Лена.

— Девочка, мне твоя жизнь дороже десятка чужих, — почти ласково ответил Батя, заглядывая в глаза брюнетке. — Сомневаться будем потом, когда выйдем. Дальше, первая группа: Вини, лучницы и Камеко. Следом: Акира, Света и Андрей. Я и Сурок прикрываем. Девочки, ваша задача — дойти до развалин на холме и укрепиться на стрелковой позиции. Будете прикрывать наш отход. Андрей, работаешь только по команде — твои боеприпасы не для людей. В общем, все. Вопросы? — Выждав пару секунд, Батя резко кивнул: — Тогда пошли.

Из канцелярии местного удава они выпорхнули как стая стрижей. Перескочили через подвальный холм и побежали в сторону зарослей малинника. Бегущая впереди Наташа на секунду притормозила, резко дернув тетиву, выпустила стрелу. В кустах что-то шумно упало, и вверх полетел арбалетный болт.

— Умница, девочка, — похвалил Батя и тут же зачастил: — Не стоим! Пошли! Пошли!

Сквозь малинник вела узкая тропа, поэтому отряду пришлось вытянуться. А дальше пошли огороды. Они бежали, нещадно затаптывая посевы как привычных, так и волшебных растений, продвигаясь к виднеющемуся впереди холму с развалинами.

Андрей, стараясь не сбиться с быстрого шага, рассматривал окрестности. Было видно, что в селении жили трудолюбивые люди, — огороды ухожены, а ровные квадраты полей огорожены плетеными заборчиками. Вот через эти заборчики беглецам и пришлось прыгать как спортсменам на беговой дорожке с препятствиями.

Неудачно выбрав место для прыжка, Корчак зацепился за торчащий кол и рухнул в заросли чего-то сине-зеленого. Он быстро вскочил и бросился вперед, но все же успел заметить, как пожухли волшебные растения. Ему даже стало как-то неприятно — прямо посланец смерти какой-то.

Быстроногие лучницы уже добежали до холма, но Андрей не успел этому порадоваться: справа от него из небольшого дворика выбежала группа преследователей и вклинилась между передовой частью отряда и прикрывающей. К счастью, на Акиру с девочкой они напасть не успели, а вот Корчак едва не схлопотал коротким копьем под ребра.

Мастер поработал с ним недолго, но то, чему он успел научить Андрея, не пропало даром. Парень резко остановился, пропуская острие перед собой, и врезал прикладом винтореза агрессору в челюсть. Совсем молодой и не в меру прыткий стражник «поплыл» и свалился. Корчак повернулся к следующему врагу и увидел буквально в метре от себя кончик арбалетного болта, направленного ему прямо в глаз. Время застыло, стягивая вокруг себя пространство в тягучую патоку.

«Вот и все», — с неожиданным равнодушием подумал Убивец и… так же равнодушно увидел, как голову арбалетчика пробивает длинная стрела. Стальной наконечник вошел в правый висок и вышел через левый. На плечо уже мертвого стражника брызнула кровь. И тут же время ускорилось. Тягучий бубнеж оказался голосом Бати:

— Чего встал?! Бегом, бегом! — Продолжая орать, егерь рубанул еще одного стражника катаной и пихнул Андрея вперед. Ближе к калитке у задней ограды подворья Сурок одним широким взмахом длинной нагинаты срубил голову прыгнувшему на него стражу и зацепил руку второго. Раненый упал в траву и заскулил. Андрей со страхом подумал, что Сурок добьет лежачего врага, но тот лишь перепрыгнул через скрюченное тело и побежал дальше.

На вершину холма Корчак взбежал на последнем дыхании. Он прислонился к остаткам стены и посмотрел на соратников. Света тоже вымоталась, а вот егеря были свежи, словно после вальяжной прогулки по парку. Что же касается лучниц, то Лена выглядела совсем плохо. Она спряталась за кустиком и, стараясь делать это потише, избавлялась от завтрака.

— Это она попала тому парню в голову, — пояснил присевший возле Андрея Камеко.

В отличие от напарницы, Наташа блевать и не думала, она с ожесточенным лицом посылала стрелу за стрелой. Девушка настолько разозлилась, что прокусила до крови губу. Красная струйка стекала по подбородку, но лучница этого не замечала. Андрей не мог понять, что происходит, а вот Батя, похоже, догадался.

— Ната, остынь, тут двести метров, ты не попадешь, — успокаивающе сказал он, глядя в монокль. — Жаль, конечно, но что поделаешь. Хотя…

Судя по виду, командира осенила идея:

— Убивец, дистанция двести метров. Ориентир — вишня возле колодца и сарайчика.

Андрей принял команду молча и рывком упал на колено. Ствол «винтореза» лег на полуразваленную стенку, и оптика быстро нащупала ориентир. Рядом с бревенчатым сарайчиком и разросшейся возле колодца вишней засел отряд преследователей. Между колодцем и стеной сарая стояла поленница с дровами — как раз в ней и торчали выпущенные Наташей стрелы. Причина такой настырности лучницы обнаружилась, когда над поленницей всплыла очень знакомая лысина. Очередная стрела бессильно уткнулась в полено, а над дровами показалась половина лица Каа и его рука, вскинутая в презрительном жесте. Андрей тихо выдохнул и нажал на курок. Змей в человеческом обличье дернул головой и завалился назад, так и не успев опустить руку.

— Ай, маладца, утешил старика, — послышался за спиной довольный голос Бати, и Корчак впервые в жизни получил удовлетворение от убийства.

После удачного выстрела снайпера погоня растеряла весь своей пыл, но, несмотря на это, отряд бежал практически до ночи. И лишь когда появилась опасность поломать в темноте ноги, Батя сжалился и объявил привал.

В этот раз устали все, даже егеря, что уж говорить об остальных. После чистки рядов слабым звеном в отряде оказались Лена, Света и, как ни прискорбно это осознавать, Андрей. Но он верил, что рано или поздно втянется.

«Втянусь?» — прислушался Корчак к своим мыслям. И понял, что ему все больше хочется остаться с этими людьми. На задворках сознания даже мелькнула подленькая мысль о том, что его поход все равно безнадежен и ни к чему не приведет, а мстить за жену можно и в лесах, вместе с егерями. Тут же откуда-то из глубин души всплыла холодная волна и моментально смыла все мелкие мысли — он понял, что пойдет до конца или проживет оставшуюся жизнь трусливой шавкой.

Андрей с потаенной тоской посмотрел на своих спутников. Добродушный Сурок с отрешенной улыбкой жевал что-то не очень вкусное. Вини и Бати пока не было видно, но они, скорее всего, рыскали по окрестностям, прикрывая отряд. Акира тихо разговаривал с сыном, а Наташа что-то рассказывала Свете. Затем взгляд Андрея натолкнулся на сжавшуюся в комок фигурку Лены. Девушка сидела возле ствола огромной сосны, обхватив руками ноги и уткнувшись носом в коленки. Он нее веяло таким отчаянием и растерянностью, что Андрей решил сделать хоть что-нибудь.

Пока он шел через неширокую полянку, в голове успело пронестись множество мыслей. Внутри разгорались странные чувства — он собирается говорить с красивой девушкой, но не ощущает ничего, кроме дружеского участия и какой-то отеческой заботы. Андрей вздохнул — похоже, внутри все вымерзло настолько, что там осталось место лишь для желания мстить.

Он подошел к сидящей девушке и присел перед ней на корточки.

— Привет, — хрипло сказал и прокашлялся, но Лена никак не отреагировала на его присутствие. — Знаешь, там, в огороде, мне показалось, что для меня все закончилось: не нужно никуда идти, смотреть в это небо и на зелень вокруг. Я уже давно не боюсь смерти, но уходить так глупо не хотелось. Поэтому спасибо, что ты сделала тот выбор, который сделала. Конечно, насколько он правильный — решать придется тебе самой. Хочу только добавить: тот мужик остался лежать там, и только поэтому я здесь, рядом с тобой.

Немного неуклюжие и, возможно, слишком суровые слова, но Андрею показалось, что он угадал. Лена подняла заплаканное лицо.

— Он в тебя целился. Я так испугалась, — произнесла она хриплым от слез голосом.

— Я тоже, — улыбнулся Андрей. И они оба нервно засмеялись.

Корчак уже хотел уйти, но натолкнулся на растерянный взгляд Лены и присел рядом.

— Ты не возражаешь, если я посижу здесь, пока ты укладываешься спать?

— Сиди, конечно. Но я все равно не усну.

— Даже не сомневаюсь, но просто лежать — оно всегда удобнее, чем сидеть.

Возразить девушке было нечем, она быстро раскатала тоненький каремат и, постелив на него спальный мешок, легла сверху. Несколько минут они молчали, а потом Андрей заметил лежащий немного в стороне пакетик. Сквозь прозрачную пленку просвечивал кусок копченой колбасы, ломоть хлеба и что-то завернутое в красную обертку. Это был ужин, оставленный для девушки заботливым здоровяком. Убивец знал, что такой же пакет ждет его возле рюкзака, но также он понимал, что девушка не станет есть свою пайку. И с этим тоже нужно было что-то делать. Решение проблемы появилось в его голове быстро и легко.

«Что-то слишком мудрым я стал. Вроде и на голову ничего не роняли, и молнией не било», — удивился своим мыслям Андрей. Когда теряешь все, обычные человеческие затруднения кажутся простыми, легкоразрешимыми и… бессмысленными.

— Ты есть будешь? — спросил он, изображая голодный взгляд на пакет.

Лена в ответ только отрицательно замотала головой, всем своим видом показывая презрение к пище.

— Ну, тогда, если ты не возражаешь, я съем это, а то после такого выброса адреналина жрать хочется — мочи нет.

— Давай, меня все равно до сих пор мутит, — легко согласилась девушка.

Андрей потянулся к пакету и начал шумно разбирать его содержимое.

— О, здесь и шоколадка есть. Люблю сладкое.

Восторженно причмокнув губами, Андрей с аппетитом откусил кусок колбасы и, отбросив правила приличия, начал шумно жевать. Минуты через две он скосил глаза и увидел блестящие в темноте глаза Лены. Потом с сомнением посмотрел на колбасу, нарочито горестно вздохнул и, отломив по половинке колбасы и хлеба, протянул вторую порцию девушке.

Эту странную особенность Андрей замечал за собой всегда. Стоило ему начать что-то жевать, как тут же находились желающие разделить с ним трапезу: уж больно вкусно он это делал. Подобный эффект сильно раздражал в интернате, а позже, в семейной жизни, вызывал лишь умиление. Воспоминания о Лизе кольнули сердце. Корчак вздохнул, но опять улыбнулся, услышав, как Лена сосредоточенно сопит, поедая свой бутерброд.

Шоколад они тоже разделили пополам. Андрей даже не пытался всучить девушке всю плитку, потому что знал: в этом случае она к шоколаду даже не притронется. Женская психология — это предмет сложнее китайской грамоты, причем сложнее раз этак в сто. Кое-кто из мужчин может разгадать частичку этого мира, но знать всего не дано никому.

— Андрей, а почему ты не обижаешься, когда тебя называют Убивцем? Ты же не такой, — спросил из темноты тихий голос.

«Не такой? Твою мать, ну почему так — если хочешь от кого-то чувств, то нарываешься на дружбу, а если протягиваешь руку дружбы, то на тебя смотрят волоокими глазами, в которых уже мелькают романтические картинки? Твою мать», — печально подумал Корчак и несколько секунд подбирал ответ.

— Как говорил один мой знакомый, на правду обижается либо тот, кто страдает от комплекса непогрешимости, либо тот, кто слышал в своей жизни одни лишь гадости. Я не отношусь ни к первым, ни ко вторым. Вини прав, я — убийца. Конечно, в твоих глазах моя миссия доблестна и справедлива. Но есть одно «но». Сирена может оказаться коварной мегерой, а может быть просто забитой дурочкой, которую все используют. Но я-то не буду разбираться. Я подберусь к ней метров на триста, а с такого расстояния души не видно даже в оптический прицел. Поэтому не надо лишних выдумок, я — Убивец, и цель у меня простая — банальное убийство.

Закончив свою речь, он посмотрел на Лену и увидел, что она уже тихо посапывает, уткнувшись лицом в спальник.

«Интересно, на какой из частей моей пламенной речи она уснула, впрочем, без разницы: даже дослушав это излияние до конца, она все равно услышала бы только то, чего хотела».

Андрей уже собирался вставать, но обнаружил, что кроме Лены у него был еще один слушатель. То, что рядом с ним кто-то стоит, он понял только тогда, когда темная фигура зашевелилась и призывно махнула рукой. Андрей поднялся и пошел следом.

Ночным гостем оказался Батя — он привел Андрея в глухой угол поляны, где под деревом уже сидел Вини. Над головой медленно всплывала луна, и Корчак хорошо рассмотрел всех участников тайного собрания.

«Похоже, срастаться мозгом на троих у нас уже входит в привычку», — подумал он, причем без малейшего раздражения. С этими людьми ему было приятно и спокойно, но, несмотря на благодушное настроение, его первые слова звучали обвинительно:

— Батя, а тебе не кажется, что подслушивать нехорошо?

— Ну, во-первых, я не собирался подслушивать, просто хотел позвать тебя поговорить. Во-вторых, мы не в опере, а ты там не в любви признавался, и, в-третьих, я узнал кое-что полезное и теперь буду меньше напрягаться, оставляя тебя за спиной или доверяя защиту девчонок. Как сам считаешь, стоит это знание того, чтобы повести себя немного некуртуазно?

— Думаю, что стоит, — скупо улыбнулся Андрей, присаживаясь рядом с Вини. — Чего звал, командир?

— Мы тут подводим итоги вчерашнего дня и планируем день завтрашний. Вини как раз сменился с поста, вот я и хочу услышать, чего они там с Сурком наворотили, пока мы ходили по базару.

— А че я? Я не виноват, просто хотел познакомить этого бирюка с девчонками. У меня там с прошлого прихода кое-какие связи остались. И вот сидим мы на лавочке, семечки лузгаем, хихикаем. Сурок, как обычно, молчит и краснеет, вдруг подходит какое-то мурло и говорит — мол, пойдем с нами, командир зовет. Ну, я его, конечно, послал, Варька хихикнула, а этот урод ее дурой назвал. Ну и пошло-поехало — кто ж знал, что Сурок такой чувствительный к бранным словам в дамском присутствии? Он этого сквернослова в ухо, я другого — тоже в ухо, для симметрии. Потом нас окружили и чуть болтами не утыкали, как ежиков. Я, конечно, мог их там всех положить, — не удержался от бравады Вини. — Но хрен его знает, что вообще происходит, поэтому решил пока не брыкаться. И мы пошли в кутузку, причем добровольно. Вот и вся история.

— Добровольно, говоришь? Ладно, хорошо все, что хорошо кончается, — хмуро проговорил Батя. — А насчет сдержанности мы еще поговорим. Другой вопрос — что нам делать? Мы уже три недели в поле. Усталость накапливается, и нужно пару дней передохнуть. Я рассчитывал на Демидово, но, видать, не судьба. Так что пойдем к Егорычу.

— А кто это? — спросил Андрей.

— Если коротко, то это дядя того извращенца, которого я зарезал.

— Блин, он же нас сдаст, — напрягся Корчак.

— Вот и Краснов так думает, но не все так просто, — загадочно улыбнулся командир.

Егорыч проживал на самом настоящем конезаводе. Прямо посреди леса, утопая в зелени, стояли пять кирпичных конюшен с небольшими окошками под крытой шифером крышей. Возле каждого здания оборудован обширный загон, но только в трех загонах прогуливалось по десятку лошадей. Прекрасные животные на фоне красно-зеленого антуража смотрелись великолепно — эдакая пастораль.

Сам же конезаводчик жил в небольшом домике, стоявшем в центре этого комплекса зданий.

Пока они неспешно шли по заросшей молодой травой дороге, Андрей вспоминал вчерашний рассказ Бати.

История Петра Егоровича Максименко была довольно драматичной. До войны он являлся руководителем районной администрации, а когда пришли эльфы, Егорыч сумел объединить народ и сдержать панику. Потом рядом с ним появился Краснов. Поначалу они спокойно уживались, и уже казалось, что тандем рачительного хозяина Максименко и жесткого администратора Краснова станет залогом спокойной жизни и справедливой власти. Но потом все пошло наперекосяк. У племянника Егорыча обнаружились странные наклонности. Чтобы не предавать дело огласке, Краснов убрал извращенца руками Бати. Потом будущий староста пришел к Максименко и предложил ему тихо устраниться от власти, работая под крылом нового хозяина, иначе на свет божий всплывает правда о кровавом маньяке. Егорыч же сделал по-своему — плюнул и ушел в лесную глушь разводить лошадей.

Все решили, что старик затаил на всех демидовских зло за смерть племянника, и все же, как сказал, Батя, было одно «но». В тот злополучный день, за пару часов до прихода Краснова, Егорыч сам явился к егерю и попросил избавить селение и его семью от паршивой овцы. Вот такая вот история…

Домик местного коневода постепенно приближался. Но первыми их встретил не хозяин здешних мест, а «миленькие» собачки. Охранная свора состояла из двух эшелонов: первым на дорогу выскочил крохотный песик, больше похожий на пушистый шарик. Этот комок меха звонко залаял, подзывая тяжелую артиллерию в виде двух здоровенных овчарок.

В последние месяцы отношения с собаками у Андрея как-то не сложились, поэтому он сразу же потянулся за «винторезом».

— Спокойно, — остановил его Батя и оказался прав. Собаки не напали, а вскоре, услышав тихий свист, вовсе исчезли в кустах. Песик-заводила еще раз тявкнул, обозначив свое отношение к пришельцам, и убежал вслед за стаей.

Андрей с нетерпением ждал встречи с героем рассказанной Батей душещипательной истории. Его фантазия рисовала некую одиозную личность с неординарной внешностью, а из дверей домика вышел невысокий, но кряжистый мужичок лет семидесяти от роду. Коневод был одет в обычную стеганую фуфайку и ватные штаны — похоже, даже весеннее солнце не согревало старых костей. Ломая стандартный образ сельского деда, вместо шапки-ушанки на голове старика красовалась вязаная шапочка, что-то подсказывало Андрею, что это балаклава. Присмотревшись внимательней, Корчак увидел за голенищем кирзового сапога рукоять немаленького ножа, а с пояса свисал свернутый кольцами кнут. Несмотря на драматическую судьбу, в чертах лица хозяина не было ничего шекспировского — вполне обычная внешность славянина преклонных лет. Только в глазах горел подозрительный огонь и чувствовалась внутренняя сила.

— С чем пожаловали, господа хорошие? — Несмотря на приветливый тон, Андрей все же почувствовал, что здесь им не очень-то рады.

— В гости, Петр Егорыч, если не прогоните. Вы оказались правы — разошлись наши со старостой дорожки.

— Насколько разошлись? — посерьезнел Егорыч.

— Да уж неслабо. Он хотел нас закрыть, а мы чуток попортили ему мордашку, да и людей немного порезали.

— Эвона как, — задумался старик. — Добро, идите в дальнюю конюшню, вон ту, что сиренью заросла, потом поговорим. Думаешь, будет погоня? — спросил он уже в спину идущего в указанном направлении Бати.

— Если и будет, то не сейчас: побоятся пойти по горячим следам. Репутация у нас еще та.

Егорыч мрачно кивнул и спокойно пошел к дому, словно ничего и не случилось.

Указанная коневодом конюшня оказалась самым настоящим схроном — в дальнем углу помещения, прямо в стене последнего стойла, обнаружился проход, хорошо замаскированный сдвигающимся металлическим листом. Такими же листами были обиты все остальные стойла. Пролезая в широкий лаз, Андрей ожидал обнаружить нечто таинственное или же, наоборот, — убогую конуру. Но все оказалось до банальности просто. Эту конюшню сделали немного длинней всех остальных, а уже потом отделили четыре дальних стойла кирпичной стеной. Кто, когда и зачем это сделал, оставалось неизвестным. Батя знал лишь то, что это убежище существует, а на подробности его любопытства не хватило, или же хватило скрытности у хозяина. Конечно, если хорошо поискать и соизмерить размеры здания, заросшего густыми кустами сирени, с размерами внутреннего помещения, то раскрыть секрет не составляло труда. Но это если хорошо искать. А так все сараи внутри одинаковые, половина из них была запущена и покрыта пылью вперемешку с паутиной, так же как и конюшня со схроном.

Само убежище, в отличие от основного помещения, было ухожено: пол подметен, в одном из стойл лежали скрученные матрацы. Здесь же присутствовала небольшая буржуйка.

Хозяин появился только следующим утром, когда путешественники успели выспаться и даже начали разминаться парными поединками. Четыре стойла занимали небольшие пространства под высокими окнами и оставляли посредине коридорчик четырехметровой ширины. Так что места вполне хватало.

С утра Акира заставил Андрея мучить тело катами, потом Камеко попинал отцовского ученика палкой и, к собственному удивлению, огреб такой же палкой от Вини. Маленький и очень шустрый егерь работал учебным мечом в непривычной манере, смешивая восточный стиль с перекатами и уходами в ближний бой.

Андрей наблюдал за спаррингом, облокотившись на открытую дверку стойла и потирая свежие синяки. При этом злорадно прислушивался к замечаниям учителя, которыми тот осыпал сына. Продолжая наблюдать за боем, Андрей подошел к мастеру и спросил:

— Учитель, может, мне показалось, но вы как-то по-разному произносите имя Камеко?

— Нет, ты правильно все слышать. Камеко значит дитя черепахи. И я уже бояться, что сделать неправильно, назвав сына этим именем.

Корчак постарался спрятать улыбку.

Замечания отца все же пошли на пользу, и молодой японец, плавно уйдя от выпада Вини, «подло» ударил его по заднице.

— Твою мать, япошка, да я тебя сейчас, — замахнулся палкой Вини.

— Отставить! Вини, я сколько раз говорил тебе не произносить этого слова. — Из крайнего стойла появился командир.

— Да он меня по за…

— Камеко, в следующий раз двинь ему по голове, там все равно мозгов нету, — выдвинул предложение командир егерей.

— Как нету?! Да у меня мозгов в два раза больше, чем у этого…

— Вини, следи за языком. — Тон Бати стал жестче.

Вини вздернул подбородок и церемонно поклонился молодому японцу. В исполнении практически круглого егеря это выглядело комично:

— Многоуважаемый Камеко-сан. Прошу простить меня за несдержанный язык и полное отсутствие мозгов в голове.

Камеко ответил легким поклоном, но, несмотря на абсолютно каменное лицо, в его глазах мелькала смешинка — обижаться на Вини дольше пары минут было совершенно невозможно.

В таком благодушном состоянии духа их и застал Егорыч. С собой коневод, пришедший через потайной лаз, принес эмалированное ведро с чем-то испускающим пар и стопку металлических мисок.

— Ну что, беглецы, обжились? Как спалось?

— Чудесно, сеном пахнет, и не дергаешься от каждого шума, — опередил всех с ответом Вини.

— Вот и хорошо, а я вам тут завтрак принес, — улыбнулся старик и начал раздавать миски.

Андрей с сомнением посмотрел на ведро с каким-то варевом, а вот Вини, как обычно, молчать не стал:

— Я даже не спрашиваю, дорогой хозяин, что там у вас такое. Лучше скажите — не в этом ли самом ведерке вы своим коняшкам корм запариваете?

— В этом, а что? — поинтересовался Егорыч.

— Офонареть, сначала вы меня с конями из одного ведра есть заставите, а потом захотите, чтобы я с ними целовался?

— Ты на себя в зеркало давно смотрел, красавец? — хохотнул Егорыч. — Да с тобой ни одна лошадь не захочет не то что целоваться, а даже стоять рядом.

— Слушай, Вини, не хочешь — не ешь, — пожал плечами Батя и подставил свою миску под черпак с варевом.

— Почему не хочу? Я просто так, для порядка спросил, — тут же пошел на попятную Вини, направляясь к ведру с угощением.

Непрезентабельное на вид варево оказалось очень вкусным — наваристый суп с приличными кусками свинины пошел на «ура», только у Андрея возникли дополнительные сомнения:

— Спасибо, Петр Егорыч. Если не секрет, свининка-то у вас откуда?

Егорычу вопрос явно не понравился, но ответить он не успел — помешали гости.

Снаружи вновь залился в неистовом лае мелкий комок шерсти, и стало слышно, как зарычали овчарки.

— Сидите тихо, — жестко приказал старик и быстро вышел из схрона.

Батя несколько секунд прислушивался к тому, что творится снаружи, а потом посмотрел на Андрея:

— Убивец, давай за мной, захвати «винторез». Остальным сидеть тихо, как мыши. Медведей это тоже касается, — добавил командир, увидев возмущение Вини.

Скользнув через лаз, Батя и Корчак осторожно вышли в основное помещение конюшни и заняли позицию за горкой покрытых пылью ящиков. Позиция была немного неудобной в плане стрельбы, но грамотной в плане маскировки — штабель ящиков стоял посреди прохода практически в центре конюшни. Андрей прекрасно видел все, что творилось возле дома коневода, а незваные гости вряд ли могли заметить засевших в густой тени беглецов.

В гости к Егорычу заявились аж пять человек с арбалетами и в одинаковом камуфляже. Их голоса были достаточно громкими, чтобы понять, о чем идет речь, несмотря на расстояние.

— Чего надо? Вроде выгребать дерьмо еще рано. Да и не думал я, что сынишка Каа опустится до черной работы, — хмуро спросил у гостей Егорыч.

Компания пришельцев состояла из четверых парней и одного мужика преклонных лет. Среди молодежи особо выделялся прыщавый пацан лет восемнадцати в новом камуфляже и с дорогим блочным арбалетом в руках. Похоже, он и верховодил в этой компашке:

— Заглохни, старый. Мы гонимся за бандой отморозков, они могли заныкаться где-то у тебя, — заявил «прыщавый». Юноша постепенно впадал в бешенство и слабо себя контролировал. А может, таким он и уродился.

— Здесь никого нет, — спокойно ответил Егорыч.

— А вот сейчас мы это и проверим. Пацаны, шманаем тут все!

Сынок ныне покойного Каа оттолкнул Егорыча и направился в сторону конюшен.

— Если что, стреляешь только по молодежи. Вон того, в бейсболке, оставляешь напоследок, он плохо бегает, — тихо скомандовал Батя и скользнул к двери.

Движение егеря Андрей больше почувствовал, чем увидел, — он не решался отвести взгляда от разворачивающейся снаружи сцены и все же не успел заметить, как Егорыч развернул свой хлыст. В воздухе раздался резкий щелчок — и сразу же за ним дикий вопль. «Прыщавый» ухватился за лицо и рухнул на колени. В сторону старика моментально нацелилось четыре арбалета, но он спокойно посмотрел на незваных гостей:

— Если у вас приказ, то обыскивайте, но с моего разрешения и без хамства. — После этих слов коневод спокойно развернулся и ушел в дом. Одна из овчарок, та, что покрупнее, многообещающе посмотрела на людей и убежала следом за хозяином.

Батя тенью скользнул от двери обратно и, пробегая мимо Андрея, тихо прошептал:

— Все, уходим.

Впрочем, спешили они зря. Лишь через десять минут в основном помещении раздались чьи-то шаги, но люди потоптались пару минут у входа, а затем звук шагов отдалился.

Еще через полчаса в схрон наведался Егорыч.

— Наркоманы поганые, совсем мозги с дымом ушли, — пробурчал он себе под нос. — Батя, ты видел этого урода? Совершенно страх потерял, гаденыш.

— Зря вы так, у парня горе — отца подстрелили, — со злобной улыбкой ответил егерь.

— Да ну? И кто отличился? — вскинулся старик.

Батя коротко кивнул на Андрея, и парень заработал от Егорыча уважительный и заинтересованный взгляд.

— Не скажу, что убивать хорошо, но за этого гада упрекать не стану. Да, кстати, ты спрашивал, откуда свинина? Так из Демидова, вестимо. Я им тут лошадок выращиваю, а они мне продукты и рабсилу подбрасывают. Раз в неделю приходят сено по накопителям в конюшнях разнести и навоз вывезти, — ухмыльнулся Егорыч и тут кое-что вспомнил: — Да, Батя, насчет лошадок. Перед уходом Мишка Удод передал от старосты, чтобы я готовил четырех кобылок. Послезавтра зайдет «черный караван» и заберет.

— «Черный караван»? — удивился егерь.

— Да, ты ж не знаешь. Краснов пошел на договор с эльфами, и теперь раз в полгода ушастые будут забирать четырех женщин и столько же лошадок. Блин, знать бы зачем — если на смерть, то уведу коней в лес, и пошло оно все к чертям собачьим, — махнул раздосадованный коневод и, чтобы не раскисать перед посторонними, вышел из схрона.

Яркий весенний день прошел на удивление спокойно и в то же время насыщенно. Андрей даже не представлял, насколько прекрасными окажутся эти удивительные существа — лошади. В своей жизни он видел только старого мерина Фильку, который возил продукты в интернате. Но то было вздорное и забитое животное, а на лесном конезаводе он познакомился с носителями благородных кровей лошадиной породы. Здесь сохранилось тридцать восемь лошадей: десять из них принадлежали к породе орловских рысистых, а двадцать восемь имели родословную попроще — мезенские упряжные.

Эти заковыристые слова Андрей узнал, помогая Егорычу по хозяйству, как и многое другое о привычках и характере этих удивительных животных. Красавица Алиса обладала склочным норовом, но если был шанс получить угощение, становилась очень ласковой. Она умильно хлопала огромными ресницами и казалась самым милым существом на земле. Поджарый жеребец по кличке Вождь был высокомерен, как и создатель его породы граф Орлов, но Егорыч все же нашел ключик к непокорному сердцу в виде кислых яблок и сахара.

На душе было легко и просто, пока они не подошли к отдельному загону, в котором стояли лишь четыре лошади: три мезенских и одна орловской породы. По мере их приближения настроение Егорыча стремительно падало.

— Вот они, мои бедняжки. Ей-богу, ушел бы с ними в леса, но они за зиму и так натерпелись. Если уведу, то потеряю всех. Думаешь, мне легче сделать выбор, чем Краснову?

— Не думаю, — ответил Андрей, протягивая лошади сахарный кубик. Мягкие губы аккуратно взяли лакомство, лошадь вновь понуро опустила голову и захрустела угощением.

— Знаешь, а я ведь родился здесь. Мой отец был заведующим конезаводом. В те времена мне казалось, что это самое унылое место на земле, — вздохнул Егорыч и сел на краю каменной поилки. Одна из лошадей в поисках ласки просунула голову между брусами ограды, и старик с горькой улыбкой погладил светлое пятно на ее лбу. — Потом уехал в город, учился, начал карабкаться вверх. И все это для того, чтобы понять простую истину: люди хуже зверей, а жить лучше всего там, где тебя любят, и не от страха или за деньги, а просто так, как маленькие дети, когда они еще не поняли, что из папы можно тянуть жилы.

Андрей присел рядом и, подумав, все же решил задать вопрос:

— Петр Егорович, а тот схрон, в котором мы прячемся, он-то откуда взялся?

— Думаешь, тут какая-то уголовная тайна? — по-хитрому улыбнулся Егорыч. — На самом деле все очень просто. Отец, когда строили ту конюшню, распорядился сделать ее длиннее и перегородить стеной. Он неплохо разбирался не только в лошадях, но и в людях: ни один проверяющий не заметил этой хитрости, и больные лошадки, которые могли испортить общие показатели, а следственно, уйти на мясо, спокойно пересиживали там любую проверку.

— И никто в Демидове ничего не знает?

— Да откуда! Из персонала никто не выжил. Я когда вернулся, то нашел лишь страшно порванные тела лошадок. Здесь когда-то жило больше двухсот голов, а в конце зимы я сумел собрать по лесу меньше сорока — кого вурдалаки загрызли, кого простые волки, а кто и сам помер от голода. Это сейчас они похорошели, а три месяца назад даже смотреть было больно — кожа да кости, — сказал Егорыч, с грустной улыбкой поглаживая мохнатую голову лошади, которая игриво дергала губами рукав его фуфайки.

Весь день помогая коневоду по хозяйству, Андрей настолько вымотался, что на вечерней тренировке вел себя как сомнамбула, за что и получил от мастера ворчливое замечание, а от Камеко пару новых синяков.

Уже в сумерках Батя собрал отряд вместе и, дождавшись появления Егорыча, начал совещание:

— Итак, дамы и господа, я тут подумал и пришел к выводу, что нам нужно что-то делать.

— В смысле? — не понял Вини.

— Демидово, как опорная база, для нас потеряно, поэтому мы или отходим к дачному поселку и ложимся на дно в нашем старом бункере, или же ввязываемся в драку.

— В какую драку? — опять влез с вопросом Вини. — Даже мы с Сурком немного подустали, не говоря уже о девчонках.

— Я не знаю, как ты, Вини, а я не смогу спокойно смотреть, как «черный караван» повезет женщин на бог знает какую муку.

— Да куда вам в драку с дитем на руках! — вмешался Егорыч.

Света, несмотря на немоту, глухотой не страдала и прекрасно поняла, о ком идет речь. Она сразу же набычилась и одарила старика недобрым взглядом.

— У нас хорошо сработавшаяся команда — вон видишь, как это «дите» по-боевому зыркает, — улыбнулся Батя. — Поэтому не вижу причины отступать. Разве кто-то сам не захочет. Говорю сразу, осуждать никого не стану.

«Не станет он никого осуждать, психолог хренов, хотя повернул дело так, что любой отказавшийся будет выглядеть трусом», — раздраженно, но без злости подумал Андрей. Он, конечно, не собирался отказываться, но не любил, когда им манипулируют.

Батя, позволив всем проникнуться идеей, продолжил:

— К тому же у меня к эльфам накопилось много вопросов, а у нас тут внезапно переводчик образовался, я бы даже сказал, переводчик и детектор лжи в одном лице.

— Батя, ты ведь хотел сказать «палач», — сузил глаза Корчак.

— А даже если бы и так, Убивец? Из песни, как говорится, слов не выкинешь, — спокойно встретил злобный взгляд Батя и неожиданно улыбнулся. — Андрей, неужели ты думаешь, что здесь тебя хоть кто-то осуждает?

Убивец обвел присутствующих взглядом и увидел лишь спокойные лица, и только Лена низко опустила голову, пряча взгляд. Света смотрела по-детски искренне и доброжелательно, а в глазах Наты горело раздражение и даже злость, но без капли осуждения или презрения.

— Ладно, проехали, — отмахнулся Андрей.

— Итак, время на раздумья до завтрашнего полудня, а мы с Вини утречком разведаем место для засады, — подвел итоги Батя и решительно кивнул.

На следующий день, после сытного завтрака в виде приправленной салом гречки и планового избиения неуклюжего Корчака, все вновь собрались на совещание.

— Сразу начну с вопроса. Кто против нашей затеи? — спросил Батя, опять немного «поддернув» вопрос обобщением «нашей».

Естественно, никто не стал возражать, и только Егорыч что-то там тихо себе проворчал. Но так как он являлся лишь наблюдателем, то права голоса не имел и в помине.

— Хорошо. Тогда приступим.

Весь отряд расселся прямо на полу посреди ограниченного стойлами прохода. Кто-то сидел на скатанном матрасе, кто-то постелил каремат, Андрей же раздобыл для себя настоящее седло. Удобство было сомнительным, зато смотрелся он весьма колоритно.

Батя разгреб мелкий мусор и начал чертить линии прямо на присыпанном тонким слоем пыли полу.

— Сегодня утром мы с Вини нашли неплохое место. До него пять километров. Засаду расставляем по бокам дороги так, словно собираемся вести перекрестный огонь.

— А как же маги? — спросил Вини.

— В том-то и дело, что стрельба будет вестись не с боков, а сзади и спереди. Засаду они конечно же засекут и, думаю, даже подыграют нам. Теперь задача для нашего антимага. Смотри, Андрей, сначала ты занимаешь наблюдательную позицию недалеко отсюда.

Корчак заметил, как в глазах Егорыча возник вопрос, но там же и умер, а Батя не стал говорить, почему Андрей может находиться вблизи от эльфов без риска быть замеченным.

— Считаешь количество противника, спускаешься вниз и бежишь вот до этого поворота. — Батя ткнул палкой в пыль, отмечая условную точку. — Имей в виду, бежать далеко, так что береги дыхание. Здесь тебя будет ждать Вини. Он задаст ориентир для стрельбы и побежит дальше, а ты укроешься возле дороги. Караван пропускаешь мимо себя. Действовать начнешь лишь тогда, когда они дойдут до ориентира, или же если увидишь, что эльфы атакуют сами. Дистанция для тебя хорошая — полторы сотни. Теперь главное. Для нас важно, чтобы ты начал с лучников. Магами займешься после.

— А мы не сильно рискуем? — спросил Андрей.

— Нет, в данной ситуации на первом этапе нам следует опасаться как раз лучников. Девочки выйдут на стометровую дистанцию прямо на дороге и будут уязвимы как раз для стрелков. На таком расстоянии от заклинания еще можно увернуться, а вот от стрелы вряд ли.

— Хорошо, — согласился Корчак, хотя считал, что девушки сильно рискуют.

— Если эльфов будет больше пяти, скажешь об этом Вини, — в случае чего поменяем расклад. Но твои действия в любом случае стандартны. Дальше, — откашлявшись, продолжил Батя. — Передовой дозор встречают Акира и Сурок, они же прикрывают лучниц. Я, Вини и Камеко изображаем засаду и в случае чего атакуем с флангов. Вопросы?

На этот раз вопросов оказалось много, но Андрей для себя уже все уяснил, поэтому слушал вполуха.

Обсуждение плана, перетекшее в поздний ужин, затянулось до полуночи. Уже укладываясь спать, он подумал о том, что стоит поинтересоваться состоянием Лены. Но решил, что сделает своей заботой только хуже.

Утром, глядя на раздраженное лицо девушки, он понял, что она его все же ждала. Неизвестно, чем закончится этот день, и возможно, стоило расставить все по своим местам, а возможно, и нет.

Ближе к десяти утра основная часть отряда позавтракала и, простившись с Егорычем, ушла по дороге. Андрей же остался. Они сидели на каменной поилке возле загона с обреченными лошадками. Егорыч молчал, словно мысленно прощался с подопечными. У Корчака тоже не было особого желания разговаривать.

Егорыч заговорил только тогда, когда вдали послышался собачий лай.

— Андрюша, я не хочу лезть не в свое дело. Можешь не отвечать. Но, насколько я понял, ты способен убивать магов?

— Да, — подумав пару секунд, ответил Андрей.

— Тогда Бог тебе в помощь и спасибо за то, что ты сделал, и за то, что еще сделаешь. — Дед встал, перекрестил парня и порывисто обнял: — Ну, вот и все, иди.

Старик немного подтолкнул собеседника, и Андрей побежал к смотровой вышке, которую Егорыч оборудовал еще во времена своего детства.

Лесной исполин возвышался над своими меньшими братьями, как отец семейства. Корчак не знал, насколько велико было дерево во времена детства Егорыча, но сейчас это была королева всех сосен.

На дерево вело удобное подобие сколоченной из досок лестницы. Смотровая площадка представляла собой помост из пары досок, расклиненных на развилке толстых ветвей, — ничего особенного, но вполне удобно.

Обзор с вышки открывался великолепный, но Андрею было не до созерцания местных красот. Он достал монокль и принялся наблюдать.

Собачья возня на ферме замолкла, когда Убивец взбирался наверх — похоже, Егорыч отозвал псов от греха подальше. Потому на территорию конезавода «черный караван» входил в полной тишине, которую нарушало лишь отрывистое рычание овров.

Впереди шли два овра, увешанных какими-то висюльками на броне, и в длинных космах. Такого Андрей еще не видел. Все монстры, которых он видел ранее — и возле своего дома, и в драке у памятника Ленину, — не могли похвастаться подобными украшениями. Что это могло значить, он не знал, но явно ничего хорошего. Следом за первой парой появилось сразу шесть овров, а у них под ногами шмыгали гвулхи. Авангардом прошла основная группа закованных в сталь монстров, а затем из-за густого орешника появились эльфы.

Ушастых было четверо, причем у троих из-за плеча выглядывали концы луков и хвостовики стрел. В руках у четвертого ничего такого не было, к тому же он вел себя слишком надменно, поэтому Андрей решил, что это маг.

Эльфы ехали колонной по двое и восседали на тех же монстрах, которых Корчак видел в заброшенной деревне. Рядом с магом по земле бежало небольшое создание размером с мартышку, но определенно человекообразное.

«Блин, что это еще за уродец?» — напрягся Андрей и, подумав, решил увязать это существо с непонятным словом «фэйри», которое слышал в откровениях своего пленника. Прямо за фэйри, испуганно косясь на верховых монстров, бежал человек.

Всю эту процессию завершали четыре девушки под охраной еще троих овров. Андрей внимательно присмотрелся к пленницам и зло сжал зубы. Среди полонянок лишь одной можно было дать больше тридцати, все остальные оказались практически детьми. Общим для всех девушек было то, что красотой они не блистали.

«Красивых староста оставил себе, а этих послал на убой. Ну, сука, я до тебя еще доберусь», — пообещал Андрей и вновь перенес свое внимание к центру колонны.

Там уже произошли некие изменения — эльфы-стрелки выехали вперед, овры рассыпались по округе, а маг что-то гаркнул фэйри. Мелкий уродец начал визгливо пищать на человека, отчего тот сгорбился еще больше.

— Егорыч! Егорыч! — истерично заорал человек. Казалось, что его сейчас кондратий хватит.

Из-за конюшни появился Егорыч. Он шел, уныло опустив голову, а четыре лошадки брели за ним даже без узды, полностью доверяя хозяину. Судя по всему, именно это и мучило старика больше всего.

«Егорыч, только не наделай глупостей», — мысленно взмолился Андрей.

Старик словно услышал слова парня. Он поднял голову, глянул на эльфа и, явно сдержав презрительный плевок, развернулся и ушел в дом.

Маг взмахнул рукой — и четыре лошадки, словно по команде, побрели к полонянкам. Только теперь Андрей заметил, что девушки тоже явно не в себе. Они не дергались и не переговаривались, а лишь одеревенело переставляли ноги, не отставая от верховых монстров.

Вызвавший Егорыча человек внезапно сел на задницу, словно ему подрубили ноги, а «черный караван» тронулся дальше. Похоже, маг отпустил человека, и его кошмар наконец-то закончился. Мужик вздрогнул и заплакал, размазывая по лицу грязь и слезы.

Андрей, увидев все, что ему нужно, скатился с дерева и, стараясь не поднимать шума, выбежал сквозь кусты на дорогу. Судя по скорости передвижения каравана, бежать ему нужно очень быстро.

От волнения он даже не заметил, как отмахал все пять километров, и, лишь увидев стоящего у обочины Вини, едва не свалился от недостатка воздуха в легких.

— Вини… их… там… — задыхаясь, выдавил из себя Андрей.

— Так, успокоился. Сядь на землю и дыши ровно, — скомандовал егерь.

Через десяток секунд дыхание бегуна выровнялось, и он смог говорить внятно:

— Идут. Три стрелка и один маг. Одиннадцать овров и около двадцати гвулхов.

— Кого?

— Ну, этих, вурдалаков.

— А-а. Ну да, в общем, не кисло, но и не смертельно. Ты как, готов к труду и обороне? — настороженно спросил Вини.

— Конечно.

— Они тебя не заметили?

— Вроде нет, — пожал плечами Андрей.

— В общем, смотри, вон там торчит сухая сосна. Видишь? — ткнул пальцем Вини.

— Вижу.

— Как только основная группа дойдет до сосны — начинай работать. Или когда они задергаются, в общем, смотри сам. Дальше по плану. Вопросы? — спародировал командира Вини, и получилось у него очень неплохо. Андрей улыбнулся: его настроение немного улучшилось.

— Вопросов нет.

— Ну, тогда я побежал, — ободряюще улыбнулся Вини и припустил по дороге.

Андрей в очередной раз залюбовался движениями маленького егеря. Казалось, он вообще не касается земли, а словно плывет над ее поверхностью, причем плывет очень быстро.

В лесу застучал дятел, и этот звук вывел Андрея из ступора. Он быстро нырнул в кусты, забился под разлапистую ель и, достав свой «ритуальный набор», начал готовиться к бою.

Боль от ножа уже стала привычной, как и вид побежавшей по коже крови. Андрей быстро обмакнул в тягучую жидкость два десятка патронов к «винторезу» и накапал в четыре патрона к обрезу. После этого плеснул на рану перекисью водорода, которая сразу же поднялась бело-красной пеной.

Быстро забинтовав рану, он натянул сверху сеточку. Сменить пластырь на бинт и сеточку посоветовал Батя — чтобы рана дышала.

Закончив с кровопусканием, Андрей улегся под кустом и застыл в ожидании, но вдруг в голове появилась новая мысль.

«Черт! Вот баран!» — едва не стукнул себя по голове Корчак. Еще зимние тренировки показали, что лучше всего стрелять с упора. Конечно, можно было стрелять и с колена, но упор все же надежней. А сейчас с ним не было даже рюкзака, который унес на себе Сурок-тяжеловес. Андрей судорожно начал оглядываться в поисках какой-нибудь коряги, но ничего подходящего не заметил. Внезапно в голову пришла светлая мысль — он вспомнил рассказы о стрельцах Ивана Грозного.

Подходящее деревцо с рогулькой нашлось быстро. Корчак рывком выдернул меч.

— Прости, старик, но другого выхода у меня нет, — прошептал мечу Андрей, несколькими ударами отсек ветки и срубил ствол. Примерился и еще раз рубанул, укорачивая будущий упор. Пока рубил дерево, ему все время казалось, что через секунду за плечом появится овр с закономерным вопросом: «Ты че здесь шумишь?».

Но овр не появился ни через секунду, ни через минуту, и лишь через пять минут послышалось тихое рычание и мягкий топот. Андрей облегченно вздохнул — он уже боялся, что придется освежать кровь на патронах. Тут же за приятной мыслью пришла неприятная.

«Ты бы еще на дороге лег, придурок!» — вновь обругал он себя. Рыскающие по обочинам гвулхи вряд ли что-либо почувствуют, но какая-то из этих тварей могла попросту на него наступить, и тогда точно конец.

Все те несколько долгих минут, пока караван проходил мимо его убежища, Андрей старался врасти в прошлогоднюю листву и даже не дышать.

К счастью, ему вновь повезло — никто не заметил притаившегося диверсанта.

Выждав для надежности еще пару минут, Корчак выполз на дорогу и посмотрел вслед врагу. Караван медленно удалялся. Сверху мерно подпрыгивали макушки эльфов, а немного ниже раскачивались здоровенные головы овров.

Маг остановил караван метров за десять до сухой сосны. Некоторое время эльф вертел головой, а затем что-то рыкнул. Похоже, ушастый начальник решил не играть в игры егерей и сразу напасть на обнаруженную засаду.

Следуя приказу, половина гвулхов исчезла в лесу. Андрей понял, что пришло его время, и встал на одно колено. Конец подпорки воткнулся в заросшую травой дорогу, а утолщенный ствол «винтореза» удобно лег на рогульку. Убивец взглянул на отряд врага, теперь уже через прицел. Как ни странно, эльфы смотрели не по сторонам, а вперед — лучники заметили девочек с прикрытием и небрежно потянулись за луками.

«А вот это вы зря — резче надо быть», — ехидно подумал Андрей, нащупал перекрестьем прицела голову крайнего справа эльфа и мягко нажал на курок.

Когда первый лучник уткнулся в шею своего скакуна, остальные эльфы так ничего и не поняли. Они суматошно начали вертеть головами, и лишь после того, как второй стрелок кувырнулся с верхового монстра, эльфы определили направление атаки. Маг что-то гортанно выкликнул и запустил вдоль дороги плюющийся желтыми искрами фаербол.

Андрей, несмотря на дергающий тело страх, не позволил себе отвлечься, и третья пуля угодила прямо в лицо последнего лучника. Так же, как и в предыдущих случаях, мигнуло защитное поле, и ушастый вывалился из седла.

«А теперь ты, красавец», — неожиданно весело подумал он и нашел прицелом фигуру мага. Приклад мягко толкнул в плечо, и маг свалился вниз. Только после этого Андрей позволил себе немного расслабиться и присмотреться к окружающему миру. А посмотреть было на что. К нему на всех парах мчался десяток гвулхов, а за ними топали три овра.

Андрей опять прильнул к прицелу и равномерно, как автомат, стал посылать пулю за пулей.

Промахнулся он всего лишь раз, поэтому, когда закончился магазин, из десяти гвулхов к нему приблизились только три.

Андрей стоял на правом колене, поэтому обрез вышел легко.

«Как же весело, мать твою», — подумал он, расстреливая гвулхов в упор. Омедненная картечь рвала черные тела, а он упивался своим могуществом. Так же, как люди были бессильны перед магией, эльфы оказались беспомощны перед немагией, или, как там сказал Вини, «антимагией» Андрея.

Двое гвулхов зарылись носом в траву, а один, получив в бок пару картечин, закувыркался по дороге. Андрей легко вскочил, уклонился от летящего кувырком тела, не выпуская из левой руки «винтореза», уронил обрез и выдернул меч. Одуревший от боли зверь резко развернулся и вновь прыгнул. Андрей, как на занятиях, задал мечу инерцию и рубанул гвулха по голове, еще раз пропустив мимо себя теперь уже мертвое тело. Убивец вернул меч на место, поднял винтовку и быстро сменил магазин.

С начала боя прошло всего несколько секунд. Стометровое расстояние гвулхи преодолели за считаные мгновения, и только длительные зимние тренировки позволили Андрею выжить. А вот овры бежали не так быстро.

Медлительных овров он расстрелял медленно и совершенно спокойно. Было даже неинтересно. К тому же и овры, и бегающие в зарослях гвулхи носились как угорелые совершенно бездумно. Один из гвулхов неудачно выскочил на дорогу и сразу же был зарублен обезумевшим овром. Впрочем, сам здоровяк прожил не намного дольше и через секунду рухнул на спину с пулей в голове.

Миновав подстреленные им тела, Андрей подбежал к пленницам и облегченно вздохнул. И девушки и лошади спокойно стояли посреди дороги, глядя вдаль пустыми глазами. Это можно было назвать большой удачей — тыловое охранение каравана побежало к Андрею и было им расстреляно, передовой отряд умчался дальше по дороге на разборки с лучницами, а все гвулхи рванули в лес на поиски егерей, следуя первоначальной команде мага. Так что на дороге противников почти не осталось. Андрей обошел застывших пленниц и увидел овров. Как ни странно, два огромных тела он заметил только сейчас. Напряженно нюхая воздух, над телами мертвых стрелков и полуживого мага застыли те самые странные овры с цацками на броне и в волосах. От обычных овров они отличались не только украшениями, но и всем своим видом. Их тела были хоть и не намного, но крупнее обычного, к тому же выглядели они более совершенными, чем остальные мутанты.

Овры застыли в низких стойках и недобро сверлили взглядом подошедшего Убивца. Внезапно один из них опустил голову и посмотрел на зашевелившегося мага. Андрей быстро вскинул винтовку и, нащупав прицелом эльфа, прострелил ему второе плечо, напрочь лишая врага возможности колдовать. И это чуть не стоило ему жизни. Андрей едва уловил момент, когда стартанул один из овров. В отличие от менее «продвинутых» собратьев, этот монстр передвигался очень легко, как балерина. Балерина весом этак в тонну.

От растерянности человек начал палить в белый свет как в копейку. Четыре патрона ушли в молоко, а шустрый овр преодолел ничтожное расстояние в полтора десятка метров за пару секунд. Огромный меч с изогнутым лезвием скользил по воздуху, издавая тихий шелест, словно разрезал плотную материю. Единственное, что оставалось сделать Андрею, — это упасть на спину. Разлетающийся от меча воздух обдал его лицо почему-то горячей волной. И это словно отрезвило Убивца. Уже лежа спиной на дороге, он с силой сжал зубы и рывком поднял винтовку. Ярость сделала замах овра слишком сильным, и, не встретив сопротивления, лезвие потянуло его за собой. Андрей увидел, как мелькнула рука и открылась часть спины и затылка. Ярость затопила мозг человека, и он выпустил оставшиеся три пули. Стрелять пришлось лежа и запрокинув голову, но Корчак не промахнулся. Одна пуля расплющилась о сталь спинного щитка, вторая пробила шею, а третья вошла в затылок снизу, вырывая ничем не защищенную макушку.

«Интересно, почему они шлемов не носят?» — пришла в голову непозволительно отстраненная мысль. И он тут же вспомнил о том, как только что выпустил последнюю окровавленную пулю, причем в предпоследнего овра. Еще память подсунула неприятную деталь. В момент выстрелов вокруг овра вспыхивало пробитое пулями защитное поле. Значит, эти донельзя странные овры были защищены лучше своих собратьев, а в запасе оставались только «пустые» патроны.

Все эти мысли пронеслись в голове за одно мгновение и заставили Андрея резко вскочить. Бесполезный «винторез» упал в заросшую травой дорожную колею, пустой обрез остался в кобуре, а рука потянулась вниз и за спину, где по совету Бати был закреплен пистолет. Проделывая все эти действия, Корчак наблюдал, как в глазах второго овра разум борется с яростью. Было видно, что он дико хочет раздавить мерзкую букашку, но не может оставить тело хозяина без защиты. Ярость победила. Восемнадцать патронов покинули магазин «гюрзы» практически одной стаей и бессильно срикошетили от силового поля. Овр радостно зарычал, прыгнул вперед и ударил, причем ударил не просто так, а очень по-хитрому — сначала горизонтально, а затем, выписав клинком восьмерку, сверху и наискосок. Мысли вернулись в голову Андрея лишь тогда, когда он понял, что не только увернулся от обоих ударов, отпрыгнув далеко назад, но и успел достать меч.

«Выживу — куплю мастеру самую вкусную колбасу в мире», — подумал Корчак и, стараясь не мешать зачаткам боевых рефлексов в теле, запустил это самое тело в перекат, поднырнув под руку атаковавшего овра. Кувырок завершился выпадом вверх. Лезвие скользнуло по бедренному щитку и неожиданно легко вошло в пах монстра, практически по гарду. Рука овра уже шла обратно, но Андрей успел отпустить рукоять своего меча и скользнуть за спину здоровенного монстра. Для надежности он пробежал еще пару метров и только после этого развернулся, чтобы увидеть очень странное зрелище. Овр умирал. И не просто умирал, а словно ссыхался. Огромное тело быстро превращалось в мумию, причем делало это волнами. Волны усыхания шли от меча.

«Ну вот, испортил хороший меч», — растерянно подумал Андрей: он почему-то не сомневался, что именно длительное нахождение клинка рядом с его телом было причиной подобного эффекта. Сразу вспомнилась синеватая травка, на которую он упал в огородах Демидова. Она усыхала точно так же.

Корчак встряхнулся, прекрасно понимая, что на научные изыскания у него попросту нет времени. Тут же на тело навалилась дикая усталость, а от осознания того, что бой еще не закончен, стало еще хуже. Он тяжело подошел к посеревшему телу и выдернул свой меч. Клинок покинул тело так же легко, как и вошел в него.

Отметив боковым зрением, что маг все еще в отключке, Андрей поднял «винторез» и, прихрамывая, миновал место побоища. Чудовищные на вид скакуны куда-то убежали. Похоже, они не страдали верностью своим хозяевам.

Пока он возился с эльфами, впереди шло не менее ожесточенное сражение. В сотне метров впереди Сурок и Акира отбивались от одного овра, а лучницы пытались достать монстра стрелами. Но в этом деле у них возникли определенные проблемы — стрелы заставляли вспыхивать энергетический щит и уходили сторону. Здоровяк оказался таким же увешанным цацками «модником», как и два телохранителя. И, судя по всему, он имел такую же защиту.

Его менее защищенным собратьям повезло не так сильно — на дороге от места остановки каравана до позиции лучниц валялись тела пяти гвулхов и трех овров с торчащими в глазах и глотке стрелами.

То, что творилось на дороге, было больше похоже на балет: нагината в руках Сурка порхала с легкостью бабочки, что же касается Акиры, то он словно ассистировал своему ученику. По большому счету бой шел только между егерем и овром. И, похоже, мог закончиться победой последнего.

«Надо с этим заканчивать», — устало подумал Андрей и потянулся за ножом. Ему очень не хотелось терять еще одну порцию своей крови.

Но резать себя Убивцу так и не пришлось. Внезапно прямо из его левого плеча проклюнулся наконечник стрелы, а из раны плеснули брызги крови. По мозгу хлестнула волна боли. Андрей охнул и резко развернулся.

Как оказалось, один из лучников вместо законной смерти от пули в голову получил только контузию. Похоже, пуля всего лишь скользнула по черепу, содрав изрядный шмат скальпа. Судя по округлившимся от удивления глазам эльфа, стрела должна была сделать с человеком что-то невообразимо страшное, но вместо этого просто пробила тело. Удивление врага, так же как и в первом бою с эльфом, вновь спасло Андрею жизнь, подарив несколько драгоценных секунд.

— Ах ты ж сука! — завопил Корчак и, сделав три быстрых шага, рубанул наотмашь мечом. Клинок задел эльфа только кончиком, но и этого хватило, чтобы перерубить горло и позвоночник. Голова упала за спину, повиснув на слое кожи и мяса.

Андрей зарычал от боли, которую ярость притупила всего лишь на мгновение.

— Стоять, Убивец! — скомандовал он себе, зажал приклад «винтореза» коленями и достал из разгрузки последний магазин. Добывать кровь старым способом нужды уже не было — он просто подставил горловину магазина под стекающий из раны ручеек. Магазин с тихим щелчком встал на место. Андрей, еще раз рыкнув от боли, вскинул локтем непослушной левой руки ствол винтовки и сделал три быстрых выстрела. На большее сил попросту не осталось. Ноги отказались держать измученное тело, и он рухнул на колени. В ушах зашумело, и лишь через пару секунд он различил звук шагов. Попытался вскочить, но его мягко остановили:

— Тихо, тихо, — прозвучал успокаивающий голос Наташи. — Не дергайся, Убивец ты наш.

А потом пришла боль.

Сурок отломил наконечник, выдернул стрелу и сразу же начал заклеивать рану. В ногу что-то кольнуло, и ослепившая Андрея боль немного отступила. Он увидел, что Сурок отбрасывает пустой шприц-тюбик, а остальные тупо пялятся на это действо.

— Акира, периметр, — захрипел Андрей и впервые увидел, как учитель покраснел.

Японец резко развернулся лицом к лесу, туда же направила натянутый лук Лена, а Наташа продолжала сидеть, удерживая Андрея за плечи.

После того как Сурок закончил перевязку, Корчак вновь принялся командовать:

— Сурок, периметр. Наташа, брось фигней маяться, бой еще не окончен.

«Да что ж это я ей вечно грублю?» — подумал он, увидев, как в глазах девушки забота сменяется яростью.

Поняв, что рассиживаться смысла нет, поднялся, заработав еще одну волну боли.

В лесу по-прежнему раздавался треск ветвей и рычание — похоже, егеря вместе с молодым японцем были еще живы и продолжали развлекаться.

— Всем смотреть в оба, я пока займусь пленником, а то подохнет еще ненароком. Сурок, помоги.

Егерь быстро подошел и вопросительно посмотрел на самозваного командира.

— Вырежи из него мои пули.

Сурок кивнул и, дернув на себя тело эльфа, воткнул в него нож. Пуля, которую эльф поймал первой, засела в кости, и егерь потратил пару минут на то, чтобы ее достать. А второй и вовсе не было. Рана оказалась сквозной.

Как только пули покинули тело мага, его корчи сразу же прекратились, и эльф начал приходить в себя. Андрей посмотрел врагу в глаза, а затем устало сел на тело мертвого лучника, чувствуя, как под его задницей расползается крепчайшая броня.

Он молча смотрел на эльфа — и тот неожиданно заговорил. Чужеродные слова царапнули мозг, но все же начали складываться в понятные фразы. Эльф орал, а человек продолжал слушать и лишь спустя пару минут задал первый вопрос.

…Когда Андрей выпустил безвольную голову эльфа из рук и повернулся к зрителям, он увидел на их лицах целую гамму эмоций. Ната уже привычно закрыла Свете глаза и смотрела на Андрея остекленевшим взглядом. Лена лежала на обочине и плакала. В глазах Сурка читалось опасение, а старый японец смотрел на ученика с явным уважением.

— Че вылупились? А за лесом кто смотреть будет?! — зарычал Корчак, с трудом подавляя внутри себя разбуженного пыткой зверя.

Соратники встрепенулись и стали смотреть туда, куда положено. Наташа выпустила Свету. Ребенок посмотрел ему в глаза, и Андрею вдруг стало легче от понимающего и чистого взгляда немой девочки.

«С чем же ты, маленькая, столкнулась, что смотришь на палача так одобрительно? Вон другие настолько офигели, что забыли смотреть по сторонам», — мелькнула в голове непрошеная мысль.

Несмотря на все опасения Убивца, оцепенение засмотревшихся на пытку бойцов ни к чему плохому не привело. Из леса настороженной походкой выскользнули егеря и, быстро оценив обстановку, расслабились. Следом за ними из кустов выбрался Камеко.

Батя пробежался взглядом по полю боя и удивленно посмотрел на Андрея, а затем зло на Сурка:

— Сурок, блин, когда я сказал выйти на дорогу?!

— Командир, вурдалаки так рванули в лес, что я подумал…

— Твое дело приказы выполнять, а не думать, потому что нечем! — распалялся Батя.

— Батя, — постарался отвлечь внимание на себя Андрей. — Вы-то как, справились?

— Мы? Легко. Засели на деревьях и стреляли, как в тире. А вот вас могли положить из-за этого дурачка. Почти все вурдалаки и половина орков должны были уйти в лес, а не кидаться на лучниц.

— Давайте повременим с разборками, — сказал Корчак и, намекая на полученные от пленника сведения, добавил: — А сейчас пора уходить.

Его вновь перекосило от боли, и это подстегнуло Батю:

— Так, Вини, найди тропу, девочки — за ним, Акира прикрывает. Теперь пленницы. — Батя повернулся к освобожденным пленницам и застыл: — А что это с ними?

Вопрос он, естественно, адресовал Андрею, словно тот мог на него ответить.

— Не знаю, но попробую сделать хоть что-нибудь.

У него появилась идея, но тут же возникли серьезные опасения. Он осторожно подошел к ближайшей пленнице и прикоснулся к ее голове пальцем. Женщина вскрикнула от боли, но потом замолчала, и в ее глазах появился смысл.

«Похоже, заклинание сидело крепко, но недостаточно глубоко, чтобы причинить сильную боль или вред», — подумал Корчак и, оставляя объяснения с очнувшейся пленницей на Батю, пошел к следующей девушке.

…Место побоища они покинули только через пять минут. Пришедшие в себя пленницы подняли вой, и Андрей уже пожалел, что рядом нет лучниц, но пара пощечин от Бати и свирепые взгляды от Сурка сделали свое дело. Несколько минут споров — и они все же двинулись вслед за передовой группой.

По разведанной Вини тропе новый караван двигался на удивление быстро и скоро нагнал ушедших вперед бойцов. И все это благодаря лошадкам. Пленниц разместили верхом по две, а на передовую посадили Андрея. Батя взял под уздцы орловскую красавицу с раненым и повел вперед, а все остальные покорно, но резво побежали следом. Животные настолько испугались монстров, что готовы были идти за людьми куда угодно.

Как только они догнали передовой отряд, Свету усадили позади Корчака, а все тяжелые вещи нагрузили на последнюю лошадь. Через несколько минут стало понятно, что это не Андрей везет Свету, а наоборот. Парень от слабости все время клевал носом, а позже вообще лег на шею лошади, и Света старательно придерживала его тело, при этом умудряясь не свалиться самой.

В себя он пришел уже на стоянке. Посреди поляны весело горел костер. Его отблески играли на лицах бывших пленниц, которые, можно сказать, открыв рот слушали байки Вини. Вместе с девушками сидела Света, на ее лице играла ехидная улыбка — она-то уже слышала все эти байки и ядовитые комментарии Бати и Наты. Огонь разожгли явно в психотерапевтических целях, хотя с учетом последних событий это было не очень разумно.

Андрей некоторое время смотрел на всю эту идиллию, а потом повернул голову и увидел Лену. Девушка сидела рядом и пристально смотрела на раненого. Осознав, что он очнулся, она вскочила и убежала в темноту.

«Ох, как все непросто», — подумал мститель и попробовал встать.

Плечо тут же дернула боль, и он лег обратно. Кто-то заботливо подстелил под него каремат и укрыл термоодеялом. Впрочем, Лена убежала не просто так, а чтобы кому-то сообщить важную новость, и Андрей решил расслабиться и подождать: тот, кто хочет услышать новости, сам подойдет.

Его догадка полностью подтвердилась, и через пару минут к импровизированной больничной койке подошел Батя.

— Ну что, вояка, как самочувствие? — искренне улыбнулся егерь и присел рядом.

— Хуже, чем хотелось бы, но лучше, чем боялся, — ответил, принимая сидячее положение. — Батя, а чего это мы стоим и костры жжем?

— Нам, Андрей, боятся уже нечего, — спокойно ответил егерь. — Погоня за нами будет в любом случае, — нужно решать, что делать с женщинами.

— И что, есть какие-то идеи?

— Идеи-то есть, — невнятно высказался Батя и, подумав, продолжил: — У нас тут по лесам ходит сказка о том, что в Шишкине, есть такой ПГТ,[7] живет некий дед Мазай.

— Ну-ну, — сморщился Андрей больше от недоверия, чем от боли.

— Не «ну-ну», а дед Мазай. Говорят, старичок так же, как его тезка зайцев спасал, помогает детям и женщинам, а потом прячет их в этом самом Шишкине.

— Ага, а гвулхов он, значит, не боится? — усомнился Корчак.

Батя на непривычное слово только поморщился — в отряде уже привыкли, что Убивец упорно не желает использовать народные названия монстров.

— Не знаю, может, это сказка, а может, и нет, но деда одной их наших пленниц зовут Матвеем, и работал он сторожем в детском доме. А дом этот как раз в Шишкине и находился. Так вот, Алена говорит, что все воспитанники детдома называли его дедом Мазаем.

— Батя, — устало выдохнул Андрей, — ты сам-то хоть веришь в эти сказки?

— Не верю, но другого выхода не вижу. В Демидово нам путь заказан. До ближайшего поселка пятьдесят километров, а у нас очень неудобный груз. С другой стороны, возможно, там действительно сохранился детский дом. Может, не в самом городе, а где-то поблизости спрятались. А с нашими «трофеями» все равно нужно что-то делать.

— Нужно, — кивнул Корчак: воспоминания разговора с пленником заставили его помрачнеть. — И чем скорее, тем лучше.

— Та-ак, давай выкладывай, — тут же насторожился Батя.

— В общем, побеседовал я с ушастиком. Все самое интересное он выложил сразу же в угрозах. Смешно, но факт: любят эльфы грозить всякими карами. Так вот, ушастый сказал, что на нас уже идет охота.

— Что, так и сказал, что именно на нас? — напрягся командир.

— Похоже на то. Некий Сатока обеспокоился тем, что в лесах пропадают охотники. В случайности он не верит, поэтому собрал отряд добровольцев и встал на след. Думаю, после того как мы угробили отряд с магами во главе, и тем более караван, они вообще на уши встанут.

— Да уж, веселого мало, — опечалился егерь. — Есть еще что-либо важное? Я думаю, стоит выйти уже сейчас: отдохнули — и хватит. Хорошо, хоть эти мрази по ночам не бродят.

— А вот с этим могут быть проблемы, — разочаровал Батю Андрей. — Это они у себя по ночам не ходили. Леса их старой родины — нечто вроде филиала ада. А у нас тут — так, пионерский лагерь. Первое время они боялись темноты по привычке, но теперь уже и ходят, и даже бегают. Я об этом специально спросил.

— Тогда не будем тормозить. — Батя встал и направился к костру, но внезапно остановился. — А что там насчет девушек: куда их вели?

— Человеческие женщины рожают овров и фэйри, — глухо ответил Убивец.

— Не скажу, что это хорошо, но хоть не на убой ведут.

— На убой, Батя… — С каждым словом Андрей становился все мрачнее. — Когда эта мерзость вылезает наружу, она разрывает своего родителя.

— Как такое может быть? — Егерь застыл на одном месте и сжал кулаки.

— Не знаю, Батя, не знаю.

Глава 14. НОВАЯ ЖИЗНЬ.

Серый взъерошенный воробей свалился с неба и, сделав стремительный пируэт, буквально спикировал на ветку яблони. Он затрепетал, стряхивая с себя капельки предрассветного тумана, и громко зачирикал, стараясь передать миру свое восхищение весной, рассветом и этим чудесным местом. Словно эхом его чириканью, в воздухе разлился мучительный стон. Воробей испуганно подпрыгнул, но любопытство оказалось сильнее, и он слетел ниже. Заинтересовавший его звук долетал из зарослей странного желтовато-красного растения. Плотные витки мягких лиан бугрились волнами и на первый взгляд не несли угрозы. Но серый хитрец рисковать не стал и сел не на саму лиану, а спрыгнул на склонившуюся над лианами ветку шиповника — колючего, неудобного, но родного и понятного. Птица, наклонив голову, всмотрелась в сплетение лиан. Внезапно заросли вздрогнули и… раскрылись. Что-то округлое провернулось в месиве гибких ветвей разной толщины, открывая воробью человеческое лицо. Лицо принадлежало женщине, но сейчас в это было трудно поверить, настолько оно было истерзано болью.

Ссохшиеся губы пленницы вздрогнули, и слабое дыхание вытолкнуло еще один стон. Глаза на измученном лице открылись и посмотрели на птицу. Судорога боли еще сильнее исказила тонкие черты, а по щекам потекли слезы.

Внезапно стоны прекратились. Лианы, растущие немного в стороне, раздвинулись, открывая мерцающий внутренним светом тоннель. Из глубины прохода появился эльф в длинном, сплетенном из грубых волокон балахоне. Эльф заинтересованно посмотрел на женское лицо и махнул рукой. Лианы вновь затянули голову жертвы. После этого маг протянул руку к птице. Осторожный, битый жизнью воробей прожил долгую жизнь, он с легкостью избегал человеческого гнева и кошачьей хитрости. Но в этот раз серый бродяга покорно запрыгнул на открытую ладонь. Пальцы эльфа резко сжались, отрезая птице путь к бегству.

Эльф задумался над тем, как можно использовать это живое существо, но так и не успел придумать ничего конструктивного — в воздухе разлился хрустальный звук рога, и маг вздрогнул. Его рука непроизвольно разжалась, и воробей, используя свой единственный шанс, серой молнией взмыл в небо. Маленькое сердце трепетало от страха. Сегодня ему в очередной раз повезло, и, может быть, пережитого страха хватит надолго, чтобы десятой дорогой облетать эти странные заросли и новую угрозу в виде ушастых чужаков.

Звук рога отразился от лиан и стволов деревьев, как по волшебству преображая этот уголок мира. Тихое, казавшееся абсолютно диким место моментально преобразилось. Лианы пришли в движение, открывая ровные ряды кустарника, на которых, словно на грядках, бугрились пульсирующие клубки. По проходам забегали эльфы в балахонах, а на центральную аллею стремительно въехала целая кавалькада — повелитель Эдерай почтил своим присутствием королевский питомник.

Щер под королем зарычал и резко затормозил, разрывая когтистыми лапами растительный ковер. Эдерай качнулся вперед и тут же огрел скакуна плеткой. Шкура у животного была мало того что толстой, к тому же защищенной крупной чешуей. И все же вплетенные в хлыст камни сверкнули россыпью искр, и спина щера мучительно выгнулась.

«Беда с этим молодняком, — подумал король, — слишком глупые и упрямые. Но каков красавец! Еще несколько сезонов — и он станет настоящим боевым щером».

В глазах эльфа молодой щер был верхом красоты и звериного изящества, но любой человек посчитал бы это существо уродливым. Особенно если бы видел лошадь, красавицу-кобылицу кахетинской породы, которая, умирая, подарила жизнь монстру.

С непозволительным для этого места шумом короля догнала его свита. Их скакуны не могли похвастаться такой же статью, как щер короля, но они тоже произошли не от ломовых лошадей.

Кощунственное поведение свиты вызвало возмущенное выражение на лицах магов жизни, но произносить что-либо в присутствии короля они не решались.

К восседавшему на щере Эдераю вышел степенный маг с платиновыми волосами высокородного, украшенными изрядной толикой благородной ржавчины.

— Повелитель, моя душа поет от радости при виде величайшего из правителей. Что стало причиной моего счастья принимать тебя в своей обители?

— Нетерпение, Тэеро, мое нетерпение. Помнится, ты говорил, что питомник каждую луну может поставлять в мою армию сотню «рожденных в утробе». Или мне изменяет память? — Слова короля были вкрадчивыми, можно даже сказать, ласковыми, но они могли испугать до смерти любого эльфа.

Впрочем, первый помощник наставника магов жизни не был «любым», поэтому был далек от страха:

— Могли бы, повелитель, но колыбели овров полны на три четверти, щеров — наполовину, а создание гвулхов практически прекращено.

— Прекращено? — Эдерай удивился настолько, что его невозмутимость дала трещину, исказив холеное лицо. — Почему?

— Благодаря поистине блестящей, но недальновидной идее моего бывшего ученика. В человеческих городах больше не осталось собак, которые не смешали свою кровь с полугвулхами, а в лесах собак практически нет, впрочем, так же, как и диких предков этих зверей.

Эдерай задумался. В общем-то упрекнуть маара было не в чем, король сам пошел на создание полугвулхов. Тогда идея ученика-выскочки, переступившего через голову своего учителя, показалась действенной. Таковой она и оказалась впоследствии — все мало-мальски крупные города зверей были засеяны «семенами Хаоса» и наводнены специальными гвулхами. В отличие от нормальных гвулхов, полугвулхи не были бесплодными и, спариваясь с домашними питомцами дикарей, наполнили города своим потомством. Это был второй по силе удар, поставивший человечество на колени: без огнестрельного оружия люди не смогли противостоять смешанным стаям и покинули даже те города, которые не зацепило первой волной завоевания. Без магических атак и потерь в боевых соцветиях! А без городов это звериное племя теряло всю свою силу.

— Аил, позови главного ловчего, — бросил через плечо король.

Лорд-разведчик даже не пошевелился, но где-то за пределами ближнего круга началась суета.

«Старик начал привыкать к власти, скоро начнет даже думать как лорд», — мысленно ухмыльнулся Эдерай.

Старательно обходя столпившуюся свиту, к королю подошел поджарый эльф с темными волосами.

«А почему у меня главный ловчий такого низкого происхождения?» — подумал король, но тут же вспомнил лорда-канцлера и решил, что пусть уж лучше низкорожденный, чем идиот. Впрочем, и этот мог оказаться ничтожеством — проблемы-то возникли.

— Мой повелитель… — Ловчий низко склонил голову.

Щер короля попробовал было куснуть макушку склоненного эльфа, но едва он вытянул голову, как тут же опасливо отдернулся — ловчего окружала настолько сильная аура, что усмиряла любого, даже самого свирепого зверя.

— Мне доносят о проблемах. Что скажешь, ловчий?

— Только то, мой повелитель, что доставать человеческих самок стало сложнее. Брать в близлежащих стаях неразумно — популяция может не выжить. А в дальних землях зверь начинает показывать зубы — нападают на караваны, отказываются отдавать лучший материал.

— Что значит отказываются? Они что, уже не боятся? — удивился король.

— Некоторые не боятся. — Ловчий поднял голову и посмотрел на короля. — Порой страха становится слишком много.

— Ты говоришь о зверях так, будто у них есть честь.

— Я дрался с ними, повелитель, и знаю, что чести у них хватает. Конечно, в основном это тупой скот, но даже эти ничтожества, если их загнать в угол, могут быть опасны. Что уж говорить о сильных вожаках.

Ловчий без страха смотрел в глаза королю — похоже, это кто-то из соратников лорда-разведчика. И король понял, что уже не знает, хочется ли ему окружать себя умными, но наглыми слугами.

— Аил, а ты что скажешь?

— Скажу то же, что и луну назад. На наших разведчиков нападают, иногда успешно. Пропали даже несколько магов.

— Но ты же говорил, что это единичные случаи. Как они могут повлиять на общую ситуацию? — раздраженно спросил король. Разговор начинал превращаться в дискуссию, а делать это при свите Эдераю не хотелось.

— Повелитель, иногда пара блох способна создать гривастому шераку больше проблем, чем взрослый сашат.

— Ты сравнил меня с блохастым шераком? — удивленно поднял бровь король.

— Нет, повелитель. — Аил опустил глаза, но раскаяния и покорности в них не было. — Я лишь привел сравнение в силу моего плохого воспитания и убогого воображения.

Неизвестно, чем бы закончился этот разговор, но внезапно клубок лиан, растущий справа от короля, издал протяжный вопль. Эдерай сохранил невозмутимость, но это стоило ему некоторых усилий.

Все недоуменно посмотрели на главу питомника, но он совершенно спокойно вынес всеобщее внимание и обозначил легкий поклон королю:

— Повелитель позволит?

— Делайте свое дело, — отрезал Эдерай. Впрочем, он решил, что с удовольствием еще раз посмотрит на процесс создания нового воина для его армии.

Глава питомника, вопреки ожиданиям короля, не стал принимать участия в процессе. Он шагнул назад и повелительно взмахнул рукой. Откуда-то из-под лиан вынырнули маленькие фэйри. Они начали быстро растаскивать сросшиеся лианы, в некоторых местах малышам пришлось напрягать силы, чтобы разорвать тугие узлы.

Наконец-то взору короля открылось тело человеческой самки. То, что сделали эльфийские маги, изменило ее до неузнаваемости. Живот несчастной увеличился, достигнув огромных размеров, при этом внутри что-то активно шевелилось и рвалось наружу. Женщина, чей возраст в таком состоянии определить было невозможно, уже не кричала, она лишь хрипло втягивала воздух через широко открытый рот. Тело жертвы эльфийской магии прикрывали только клочки одежды и разводы грязи.

Женщина дернулась, исторгая мучительный хрип, а затем судьба смилостивилась над несчастной и отобрала последние крохи того подобия жизни, которое оставили ей мучители.

Нечто внутри уже мертвого тела активно зашевелилось, а затем рывком вырвалось на свободу. Это оказался крошечный овр, но крошечным он был для привыкшего к этим существам Эдерая. Любой человеческий врач ужаснулся бы размеру и виду этого плода. Недоразвитый монстр напоминал уродливую обезьяну размером с четырех человеческих младенцев. Уродливым он был для человека, а для короля эльфов это существо являлось ростком, в котором уже проглядывали будущие черты воина. Пройдет всего лишь четыре луны — и вечно голодный овреныш быстро наберет вес, а маги жизни вложат в уродливую голову все, что нужно, чтобы этот зверь стал совершенной машиной для убийства.

То, что произошло минуту назад, Эдерай воспринимал не как трагедию, а как производственный процесс. Ему не было дела до несчастной женщины, которую звали Анной Павловной Савицкой. Она была матерью двух чудесных девочек, доброй и застенчивой женщиной. Король эльфов не понимал всей остроты вопроса, именно поэтому пропасть между людьми и эльфами становилась все глубже. И мир на планету Земля придет только с уничтожением одного из этих двух народов.

Глава 15. МАЗАЙ И ЕГО ЗАЙЦЫ.

— Суки! Твари! Да я эту мразь зубами рвать буду, пока не сдохну! И тех, кто решил с ними сотрудничать, тоже! — Батя распалялся все больше и больше. Он орал уже несколько минут, словно из человека выдернули сдерживающий стержень, но в итоге получился не мешок костей и мяса, а злобный монстр, совершенно безумный в своем желании мстить.

Андрей впервые видел командира в таком состоянии. Батя сдерживался до первого привала, но когда узнал подробности, его крышу окончательно снесло. И девушки отряда, и пленницы испуганно жались к огромному дубу на берегу ручья. Акира, Камеко и Вини стояли в сторонке, усиленно пряча глаза, а вот Сурок казался невозмутимым — он просто готовил кашу. Некоторое время здоровяк удивленно слушал Батю, а затем, похоже, решил, что горе горем, а детям нужно что-то есть.

Корчак некоторое время молча смотрел на эту бурю, а затем решил вмешаться:

— Батя, они предложили старикам долгую жизнь. Даже немного молодости — это серьезный соблазн. — Он постарался пробиться сквозь ярость командира, но, начав говорить, понял, что лишь подливает масла в огонь.

— Что?! — Батю аж затрясло. — Соблазн?! Не вздумай повторить это еще раз в моем присутствии. Убивец, за одно то, что ты навалил такой штабель магов, я готов носить тебя на руках, но не перегибай. Ни Краснову, ни ему подобным оправданий нет и быть не может!

Последние слова егерь буквально выплюнул, затем развернулся и с шумом влетел в заросли.

Некоторое время на берегу ручья, где разместился бивуак отряда, царила мертвая тишина, затихли даже сверчки. Как ни странно, первым молчание нарушил Сурок, а вслед за ним застрекотали ночные певуны.

— С ним всегда так. Когда кто-то сильный издевается над слабым, Батя впадает в бешенство. Мы еще до войны едва уберегли старика от тюрьмы. Однажды какой-то урод поймал на базаре стащившего яблоко беспризорника и начал бить ногами. — Сурок вздохнул и продолжил помешивать в котелке. За время рассказа он так и не поднял глаз. — Батю мы держали вчетвером. И знаешь, что самое мерзкое? Этого урода повязали два узбека и армянин, а сам он был из наших же, славян. Я уже тогда понял, что гнилость и подлость национальности не имеет.

Сурок окончательно замолчал, добавляя в кашу соли и пробуя ее на вкус. Это был самый длинный монолог в исполнении здоровяка за все время знакомства с Андреем.

Над стоянкой нависла атмосфера философской угрюмости. Каждый задумался над тем, что же действительно случилось, когда пришли эльфы, и что они способны сделать с людьми, причем не только физически.

Андрей улегся на свою походную постель и достал «винторез». Оружие уже давно нужно было почистить, но лень глубоко сидела в его натуре, толкая на разные хитрости. Вот и сейчас, увидев все эти приготовления, к Корчаку подошел Вини.

— Ну что ты делаешь! — сокрушенно вздохнул егерь, отбирая оружие. — Грехи мои тяжкие. Давай сам почищу.

Маленький егерь не признавался, но сильно тосковал по огнестрелу, и чистка чужой винтовки доставляла ему большую радость.

Руки у Андрея освободились, но сон не шел, в голову опять полезли мрачные мысли. Батя был непробиваем и искренен в своем гневе, но о соблазнах Убивец упомянул не случайно. Он вырос в детдоме и как никто другой знал, что именно соблазны способны замарать даже самое чистое сердце. Тому, кто гордится своей совестью, скорей всего, судьба не подсовывает каверзных «подарков». Что именно решит для себя человек, появись у него возможность продать за больше деньги информацию, которая, возможно, повредит шапочному знакомому? Откажется ли от этого честный человек? Конечно. Но жадность будет грызть его долгие годы — ведь тот, кого ему предлагали предать, не был даже товарищем, не то что другом. А если после подобных сомнений и сожалений поступит еще одно предложение?

Для выросших в тепле и сытости людей подобный соблазн может принять вид сотен тысяч долларов или значительной должности, а вот в тех местах, где вырос Андрей, цена совести была значительно меньшей. Это мог быть дополнительный обед, красивая игрушка или просто возможность ходить без синяков. Ранимый мозг ребенка, пойдя на простую уступку, легко теряет разницу между черным и белым.

Корчак вздохнул, ворочаясь на своем жестком ложе. Батя прав, и для таких, как Краснов, оправданий нет, но егерь не имел такого соблазна, как староста. Дополнительные годы полноценной жизни для человека, который уже почувствовал дыхание смерти. Андрей прекрасно знал о том, как ловко страх умеет договариваться с совестью. Перед его глазами всплыла картина наполненных болью глаз Мишки Кыцика. Мальчик не выдержал побоев и предал друга. Андрюха Заморыш так и не смог простить предательства. И только сейчас, спустя многие годы, он понял, что сделал тогда большую ошибку, не захотев понять и простить.

Убивец смахнул рукой неожиданную слезу, откинул голову и посмотрел на далекие звезды. Прямо над ним деревья оставили большой просвет, словно специально давая человеку возможность подумать о вещах, которые были и всегда будут значительно важнее любых человеческих терзаний.

Утром все немного успокоились, хотя мрачное настроение все же сохранилось. Люди практически не разговаривали между собой, но упорно двигались к цели. Батя вел свой отряд без продыху. Лошадей нагрузили по максимуму, и привалы делали лишь для того, чтобы не замучить животных. А люди себя не жалели. Все прекрасно понимали, что в спину дышит погоня и каждая потерянная секунда может стать роковой.

Немалое расстояние до таинственного городка они преодолели за три дня, совершенно вымотавшись, но, к счастью, за это время на них никто не напал — то ли эльфы потеряли след, то ли пленник слишком сгустил краски. Что же касается Андрея, то, несмотря на тряску, его рана доставляла не так уж много хлопот. Батя вколол ему что-то из шприца-тюбика, и плечо почти не болело, хотя левая рука двигалась очень плохо.

К полудню третьего дня лес немного поредел, над верхушками невысоких сосенок показались пятиэтажки поселка.

Сам ПГТ представлял собой кучку панельных домов и разлившееся вокруг них озерцо частного сектора. Лес в свое время бессильно отступил перед напором людей, но, похоже, он скоро опять вернет себе право на Шишкино. Когда-то люди отвоевали у леса жизненное пространство и застроили его бетонными коробками, а теперь молодые побеги пробивались прямо посреди огородов, дворов и покрытых асфальтом улиц. Пройдет несколько лет — и здесь будет шуметь густой бор, ослабленный людьми лес вновь превратится в чащу.

Отряд встал на стоянку на солидном расстоянии от поселка — легенды легендами, но никому не хотелось наткнуться на стаю гвулхов. В разведку Батя взял только Андрея и, как ни странно, Свету. На вопрос о состоянии здоровья Корчак лишь состроил недовольную гримасу:

— Нормально, рука болит, но еще один чудесный укольчик — и я буду свеж как огурец.

— Хорошо, уколю, но в последний раз, — недовольно проворчал Батя, доставая шприц-тюбик.

Когда Вини попробовал сунуться с инициативой, командир резко рыкнул на него, выливая последние капли сжигавшей душу ярости.

По словам Ани, детдом находился в приземистом трехэтажном здании возле высоток. Само здание было построено задолго до высоток и, по слухам, помнило еще времена Макаренки.

Оценив ситуацию, Батя повел разведчиков по кругу, заходя с южной стороны, где массив частного сектора был уже и до пятиэтажек оставалось не более трехсот метров.

Мрачные улицы поселка походили на улочки других опустевших селений, как близнецы. Каждый шаг по засыпанной гравием дороге вызывал мертвое эхо, неприятно резавшее напряженный слух. Света сжалась в комок и вертела головой, как радиолокационная станция.

— Света, прислушайся, может, где магов засечешь. Смотрим в оба, как только увидим хоть одного вурдалака — сразу уходим. Где есть эти твари, людям уже не жить, — тихо прошептал Батя, но в мертвой тишине казалось, что его голос долетал до другого конца Шишкина.

— Ну, тогда пошли отсюда, — таким же напряженным шепотом ответил Андрей.

— В смысле? — не понял егерь.

— В прямом. Вон видишь, возле огорода, что между двухэтажным особнячком и крайней пятиэтажкой? Это полугвулх, а значит, и вожак где-то неподалеку.

Полугвулхов Батя еще не видел, поэтому сразу же достал монокль. Пока он рассматривал представителя новой породы собак, к первому зверю присоединилось еще два таких же.

— Андрей, вали их по-тихому, — скомандовал Батя, пятясь назад и прикрывая собой Свету.

Внезапно девочка замерла и посмотрела округлившимися от ужаса глазами куда-то в сторону. Взрослые взглянули туда же, но никого не увидели. Батя направил в ту сторону арбалет, Андрей же отвлекаться не стал — ему хватало проблем и с полугвулхами. Лично для него эти звери представляли более серьезную угрозу, чем маги. Левая рука слушалась плохо, но в этом «спектакле» ей отводилась лишь роль подпорки. Ствол «винтореза» лег на сгиб локтя, но выстрелить Корчак не успел.

— Я бы не советовал этого делать, — прозвучал уверенный голос из-за кустов, в которые целился Батя. Это было неожиданностью для всех, даже опытный егерь немного вздрогнул.

— Делать чего? — решил поддержать разговор Батя. Тем более что ничего другого им не оставалось.

— Стрелять собачек, — уточнил таинственный голос.

— Но они же собираются напасть, — вмешался в «интеллигентную» беседу нетерпеливый Андрей.

— Правильно, они сторожат свой дом, а вас сюда никто не звал. И как это называется, когда гость приходить незваным, да еще сторожей норовит пристрелить? — укорил таинственный собеседник.

— Так, давай заканчивать этот цирк, видишь железку у моего друга? Он сейчас положит этих уродцев, а я займусь тобой. Так что или выходи, или давай бодаться. — После недавних событий дипломатические способности у егеря значительно снизились, зато убедительность пошла в гору.

— А менгиров не боитесь? — В голосе незнакомца появились сомнения.

— Каких еще на хрен менгиров? — раздраженно спросил Батя, краем глаза наблюдая за приближающимися зверьми.

— Камешки, от которых патроны взрываются: один выстрел — и каюк.

— Да чхать Убивец хотел на твои менгиры, — со злым весельем заявил егерь. — Андрей, заявись.

Едва прозвучала команда, Убивец тут же нажал на курок. Стрелять по полугвулху он все же не стал и прицелился в кусок бетона возле ближайшего зверя. Пуля выбила мелкую крошку, и полугвулх отскочил в сторону.

— Все! Все! Хватит — убедили, — послышался из кустов голос и вслед за ним треск веток.

Из зарослей на свет божий вылез очень колоритный персонаж. Вот здесь присутствовали все атрибуты советского образца: и кирзовые сапоги, и серый плащ, и даже шапка-ушанка, хотя хозяин и снял ее, постоянно протирая запарившуюся лысину.

«Интересно, а что он носит летом?» — неожиданно весело подумал Андрей, глядя на эдакого почтальона Печкина.

Сравнение было достаточно точным — мужик был высок и худ, как оглобля, присутствовали даже усы, хотя они больше были похожи на казацкие.

— Тебя зовут дедом Мазаем? — сразу взял быка за рога Батя.

— Нет, меня зовут Матвей Александрович, но пострелята почему-то прозвали дедом Мазаем, — добродушно отмахнулся Мазай, и сразу стало понятно, что в детях он буквально души не чает.

— И как вы здесь умудрились выжить? — спросил Андрей, опасливо наблюдая за припавшими к земле тварями.

— С Божьей помощью, — ответил Мазай и тихо свистнул.

Словно по команде, а может, так оно и было, полугвулхи развернулись и скрылись в бурьянах запущенных огородов.

— Неслабо, — удивленно присвистнул Батя. — Этому можно научиться?

— Не знаю, самого до сих пор оторопь берет, — как-то равнодушно пожал плечами Мазай.

— Кстати, хозяин, а почему это мы стоим посреди дороги, не хочешь в гости пригласить? — бесцеремонно поинтересовался егерь.

— Не хочу. Меня ты можешь убить, но до деток все равно не доберешься, — сразу же нахмурился Мазай, и его добродушную улыбку словно ветром снесло.

— Мне ваши дети без надобности, я тут думал своих к вам пристроить, точнее, даже не своих, а как раз твоих. Ты, Матвей Александрович, такую Аню Пчелкину знаешь?

— Что? Как? Где она? — Мазай в секунду словно постарел, его руки затряслись, голос дрогнул, а глаза судорожно заблестели.

— Успокойся, отец, — сразу подобрел Батя. — С нами она, жива и здорова.

К лагерю они возвращались почти бегом, и впереди практически галопом несся дед Мазай. Внучка словно почувствовала родную душу и с диким воплем вырвалась из зарослей орешника:

— Деда!

Привести старика в чувство они смогли минут через десять — тот словно рехнулся и все время гладил девушку по голове. Он ее наверняка уже успел мысленно похоронить и оплакать. Батя, не особо стесняясь, напомнил о гостеприимстве, и вся компания, больше напоминавшая цыганский табор, тронулась в сторону поселкового центра.

Здание детского дома выглядело так, как Андрей себе и представлял. Угрюмая серая коробка трехэтажного корпуса и две двухэтажные пристройки, которые словно крыльями охватывали обширный двор. Стараниями местных умельцев концы этих крыльев соединял забор из колючей проволоки. Раньше детдом был обнесен бетонно-решетчатой оградой, но кто-то решил, что такую территорию надежно обезопасить не удастся, поэтому местные жители заложили внешние окна первых этажей кирпичом, а доступ во двор перекрыли оградой.

На обширном дворе когда-то были разбиты цветочные клумбы, а сейчас всю эту территорию засадили более полезными растениями, к тому же Андрей с удивлением заметил среди посадок магическую травку. Он хотел спросить об этом у Мазая, но сейчас дед был совершенно невменяем, а через секунду вопрос уже не смог бы преодолеть воцарившегося гама.

На грядках копалось полтора десятка детишек под руководством степенной дамы, место которой у глобуса с книжкой, а не на огороде. Как только один из пострелят заметил деда, раздался звонкий крик, и двери здания исторгли целую толпу. Теперь все это уже напоминало цыганский табор: кто-то громко пересказывал историю Ани, кто-то пытался согнать разбушевавшихся детей с грядок, а кто-то просто верещал от переизбытка чувств. От детского гвалта у Андрея разболелась голова — он всегда побаивался этих существ, непредсказуемых в своей опасной неудержимости и буйной любви.

Но, как оказалось, и на эту стихию была своя управа:

— Дети! Немедленно разойдитесь по местам! А вас, Матвей Александрович, и наших гостей прошу в мой кабинет. — Звонкий голос, как по волшебству, перекрыл гам и утихомирил детей. Сразу стало видно, что здесь не несколько сотен пострелят, а от силы десятков восемь. Дети, как воробьи, разлетелись кто куда, и Андрей с удивлением увидел этого властного командира. Им оказалась миниатюрная и хрупкая женщина лет тридцати в огромных очках и строгом костюме. Она сдержанно улыбнулась гостям и, развернувшись, вошла в здание.

В кабинет директора попали только главные действующие лица: Батя, Вини, Андрей, оба японца и дед Мазай с внучкой. Сурка с девочками куда-то уволокли дети и воспитательницы.

— Меня зовут Надежда Васильевна. Не знаю, по какой причине Матвей Александрович привел сюда столько вооруженных мужчин… да, я понимаю, что нашлась ваша внучка, но это не повод для скоропалительных решений, — оборвала возражения открывшего было рот старика учительница. — Но коль уж это случилось, то милости просим, и я надеюсь, что мы не пожалеем о нашем гостеприимстве. Прошу простить за такое вступление, но времена сейчас сами знаете какие.

— Надежда Васильевна, — как можно внушительнее и спокойнее проговорил Батя. — Мы никак не хотели потревожить вашего покоя и, если это необходимо, сразу же уйдем, без возражений и споров.

Слова дипломатичного егеря немного успокоили директрису, и она расслабилась, но Андрей вполне понимал ее опасения. Несмотря на наличие в отряде девушек и колоритных японцев, вид у них был еще тот: егеря в своих лоскутных комбинезонах выглядели как бандиты с большой дороги.

После слов Бати директриса сделала для себя выводы и благодушно улыбнулась:

— В этом нет необходимости, просто хотелось сразу же избежать недоразумений. Надеюсь, при этом я вас не обидела.

В какой-то момент Корчак почувствовал нереальность происходящего. Директорский кабинет выглядел так, будто вынырнул из его детства, как и одежда директрисы, но вот комбинезоны егерей, и тем более японская броня не лезли ни в какие ворота. Андрей стряхнул наваждение и почувствовал, что ему дико хочется спать. Похоже, Надежда уловила настроение гостей и тут же начала хлопотать:

— Вы, наверное, очень устали и проголодались. Сегодня у нас на ужин суп, каша с рагу и чай с вареньем. Мы разместим вас в пустующих спальнях. Девушки, конечно, будут ночевать отдельно.

Почти вся компания на подобную строгость отреагировала нормально, и только Вини расплылся в широкой и немного идиотской улыбке, которая тут же увяла под строгим взглядом педагога.

«Ага, это тебе не деревенские девчата или городские клубные вертихвостки, эта красавица держит в своих коготках целую банду малолетних отморозков, в прямом смысле этого слова», — ехидно подумал Убивец и подмигнул маленькому егерю.

Вини на подначку не отреагировал, но на директрису посмотрел с большим уважением.

Когда утром Андрей открыл глаза, ему показалось, что он вновь оказался в детстве. Тот же потолок, те же простыни и скрипучая железная кровать. И запах, который невозможно ни с чем спутать, — аромат какао с молоком. Рот стремительно наполнился слюной. Раньше Андрей ненавидел этот опостылевший напиток, а сейчас понял, как сильно по нему соскучился. Каким бы ни было его детство — это все же лучшая пора в жизни.

Он сел на кровати и осмотрелся вокруг. Большая спальня рассчитывалась на два десятка жильцов, такое же количество коек двумя рядами уместилось вдоль стен. На металлических сетках лежали скатанные матрасы, и только шесть постелей было расстелено. Вини, Батя и оба японца спокойно похрапывали — похоже, дразнящий запах завтрака их не беспокоил, — а вот постель Сурка оказалась пустой: неугомонный жаворонок уже куда-то убежал.

— Вставайте, жрать пора! — В спальню на секунду заглянул чумазый мальчишка и тут же куда-то убежал.

Андрей улыбнулся своим мыслям и воспоминаниям, а затем с наслаждением потянулся. Вот уже двое суток отряд обитал в гостеприимном доме. За это время они успели многое рассказать и получить не меньшее количество важной информации.

История разорения Шишкина была поистине страшной, особенно в глазах перепуганных детей. Здесь все происходило не так, как в военном городке Корчака. Там поработал боевой корабль: короткая атака, захват пленниц — и «летающий цветок» ушел дальше. А вот поселок Шишкино зачищали планомерно, скрупулезно и обдуманно. Как в город попали менгиры и гвулхи, неизвестно, как и то, куда потом эти звери ушли. Но после налета в городке остались только трупы тысяч людей и перепуганные собаки. Через пару месяцев появились молодые полугвулхи, но это было позже. А в тот, первый день в ПГТ пришел Хаос. По городу метались обезумевшие люди, а вслед за ними скользили черные тени гвулхов. Испуганным людям они казались выходцами из ада. И все это творилось на фоне взрывов и криков умирающих людей. Детский дом тоже не остался в стороне. Несколько гвулхов ворвались через окна и начали убивать детей прямо в классах за партами. Еще долго после этого стены школьных классов и спален были забрызганы кровью.

Директрисе, трем учительницам и практически спившемуся сторожу удалось увести в подвал самых маленьких.

Надя уже хотела вернуться за остальными, но сторож встал на пороге и даже применил силу. Неизвестно, как и почему в усталом от жизни человеке, которого директриса уже давно хотела уволить за пьянство, проснулась неведомая сила. Он не только отбросил к детям рвущуюся к смерти учительницу, но и встал на пути у гвулхов. Тяжелая дверь слетела с петель, и в подвал вошел жуткий монстр. Все, кто там был, затаили дыхание, а старик встал перед тварью и посмотрел ей в глаза. Зверь оглушительно заревел, проскреб когтями глубокие борозды в бетоне и… ушел.

Почти сутки испуганные взрослые и дети сидели в подвале, а потом все же решились выйти наружу.

Агрессор ушел из городка, но в него пришла другая беда — мародеры и бандиты. Выжившие детдомовцы затаились и только чудом, а также тем, что в городе осталось еще много добычи и женщин, можно было объяснить то, что они смогли протянуть до зимы.

Как это ни парадоксально звучит, детей спасли те же твари. В декабре появились молодые полугвулхи и разогнали выживших в городке людей по лесам. Сунулись звери и в детдом, но дед Мазай уже поверил в свои возможности, и мутанты его не тронули. К тому же одна из собак сторожа, как и многие другие в городе, принесла тройню маленьких монстров. Собака умерла, но щенят Мазай вырастил, приручил и поставил на охрану дома.

Вспоминая эти рассказы, Андрей удивлялся, как смогли эти люди не только выжить, но и не свихнуться, пройдя через весь этот ад. Четыре учительницы и сторож сумели навести порядок и создать уют в маленьком мирке спокойствия посреди всеобщего хаоса.

Два дня, проведенные в детдоме, были для путешественников настоящим подарком судьбы: они отдыхали, отъедались и буквально купались в восхищении маленьких сирот.

Мальчишки и девчонки смотрели на новых знакомых как на эпических героев, а уж тренировки мастера Акиры собирали весь детдом, и юные зрители, затаив дыхание, смотрели на чудесное шоу.

— Андрей, не надо красоваться. Ты пока не мочь сделать этот удар, — недовольно укорил мастер, увидев, как Корчак попытался достать Вини красивым ударом с разворота. И тут же добавил, предугадав недовольное замечание ученика: — И твоя рана тебе не мешать. Думай головой.

Деревянный меч глухо ударился о подставленный в таком же показушном жесте меч Вини, и Андрей тут же получил этой проклятой палкой по ребрам. Ему ничего не оставалось, как отскочить назад и, потирая ушибленные ребра, отойти на безопасное расстояние. Ранение не помешало мастеру продолжить занятия, а вот Корчаку приходилась нелегко. Плечо ныло, и в голову постоянно лезли мысли о чудесных шприц-тюбиках.

В это время довольный егерь поманил Камеко. Буквально через секунду он точно так же огреб за показушность, как за минуту до этого наказал Андрея. В этот раз Камеко не стал бить Вини по заднице, хотя явно мог и даже хотел.

Внезапно Вини застыл, расплываясь в идиотской улыбке, и Андрей понял, кого он сейчас увидит. Действительно — их занятия почтила сама директриса. Она некоторое время понаблюдала за боем Сурка и Камеко, а затем подошла к Убивцу.

— Андрей… не знаю как вас по отчеству?

— Можно просто Андрей или Убивец, — сам не зная почему, поддел учительницу Корчак.

— Мне не нравится ваше прозвище, — совершенно невозмутимо сказала Надежда, но в ее глазах мелькнула злая искра. — Можно, я обойдусь просто Андреем?

«Блин, и почему я все время стараюсь разозлить красивых женщин? Это что, защитная реакция?» — подумал Убивец, но вслух сказал совершенно другое:

— Да ради бога. Так в чем дело, Надежда Васильевна?

— Андрей, я могу с вами поговорить у себя в кабинете? — спросила директриса и тут же нахмурилась, увидев улыбку собеседника: — Я сказала что-то смешное?

— Простите, я вырос в детдоме, и приглашение в кабинет директора вызвало у меня небольшой приступ паники, — ответил Андрей и теперь уже сам смутился, потому что Надежда ответила ему лучезарной и открытой улыбкой, совершенно не свойственной ее строгому образу.

— Хорошо, когда умоетесь, приходите прямо туда. — Надежда развернулась и ушла.

Корчак, вытряхнув из головы ненужные мысли, быстро побежал в душ.

Как оказалось, его гигиеническая проблема имела простое решение, причем идея исходила от деда Мазая. Скрывать природу своего дара было уже поздно, и Андрей рассказал старику практически все. И заодно посетовал, что не может нормально вымыться из-за необходимости таскать на себе разгрузку с боеприпасом.

— Так в чем проблема? Я тут бак для душа на крыше соорудил, так что с этим все в порядке. А что до твоей беды, не вижу проблемы: запихиваешь свое добро в мусорный пакет, зажимаешь ногами — и моешься.

Решение было простым и гениальным. И вот Андрей с наслаждением смывал подогретыми на солнце струями воды выдавленный тренировкой пот.

Через пятнадцать минут он, свежий и довольный, вошел в директорский кабинет и удивился собравшемуся там обществу. В кабинете находились сидящая за своим столом Надежда, дед Мазай и… больше никого.

— Присаживайтесь, Андрей. Не смотрите по сторонам, больше никого не будет. Я хотела бы поговорить с вами без посторонних.

— Они не посторонние, и секретов от друзей у меня нет, — сразу напрягся Корчак.

— И это меня радует, а что до секретов, то их не будет — обо всем, что мы станем здесь обсуждать, вы сразу же можете рассказать своим друзьям.

— Тогда в чем дело? — уже спокойнее спросил гость.

— Просто ваши спутники к теме разговора не имеют никакого отношения.

— И о чем же пойдет речь?

— О магии, — спокойно, как о чем-то вполне обыденном, сказала Надежда.

Вот теперь Андрей удивился по-настоящему. Сказать ему было нечего, поэтому он просто сел на стул и с выражением глубокого внимания откинулся на спинку.

— Дело в том, Андрей, что я в свое время решила стать учителем и выбрала для себя наиболее интересный мне предмет — физику. Впоследствии этот интерес перерос в увлечение, и я едва не занялась физикой серьезно, но желание учить детей все же оказалось сильнее. Так вот, сама суть прикладного применения законов физики состоит в том, что мы направляем энергию, заставляя делать то, что нам нужно. Я доходчиво объясняю?

— Более чем. Я в физике не смыслю, но идиотом никогда не был, — не удержался от колкости Убивец.

— То, что произошло с нами и всем человечеством, — страшное горе. Но в то же время в наш мир пришло нечто удивительное. Я говорю о магии. Я долго думала, и мне кажется, что объяснять силу магии одним волшебством неправильно.

— И к какому выводу вы пришли? — заинтересовался Корчак. Он не верил, что учительница физики сможет сказать что-то дельное, но поддался влиянию ее настойчивого и уверенного тона.

— Это, конечно, всего лишь теория, но предположим, что заклинание — это сложное образование, которое удерживает энергию в своеобразной схеме и преобразовывает ее в нечто иное.

— И что из этого следует?

— А то, что, зная принципы, мы можем изучать магию и пользоваться ею.

— Да будет вам. И кто, по-вашему, будет все это делать?

— Человеческие маги.

— Простите, но это бред, человеческих магов не существует, — фыркнул Андрей.

— А я думаю, что вы ошибаетесь. — Надежда говорила спокойно, будто ирония Корчака ее не задевала, а лишь мотивировала на дальнейшие объяснения. — Вы даже знаете одного из таких магов.

— Ну и кто этот великий волшебник? — комично оглянулся он по сторонам, понимая, что переигрывает.

— Матвей Александрович, — все так же уверенно ответила Надя.

— Что? — Этот возглас вырвался одновременно и у Андрея и у Мазая.

— Но это же логично, — продолжила Надежда. — Я и раньше об этом задумывалась, но ваш приход подтолкнул мои мысли. Как он смог отогнать этих ужасных монстров и приручить их потомство? Все погибли, а мы выжили. Скажете, случайность?

— Да, кстати, как? — спросил Корчак, вспоминая свои недавние сомнения.

Бывший сторож замялся как красна девица.

— Ну, не знаю… я тогда сильно испугался, а потом начал молиться.

— Молиться? — переспросил Андрей.

— Да, молиться! — немного вспылил дед. — Я попросил Бога, чтобы этот зверь ушел, и он ушел.

— А что вы чувствовали кроме этого? — спросила с другой стороны Надя.

— Ну, чувствовал бешенство той тварюки, голод, а потом я ей сказал — мол, уходи, и она… ушла.

— Вслух сказали? — поинтересовался Убивец.

— Да нет же, вслух я ничего не говорил, так как-то сказал, молча.

— А когда пришли полугвулхи?

— Кто? — задала Надежда уже привычный для гостя вопрос.

— Эльфы называют больших черных зверей гвулхами, а тех, что поменьше и посерей, — полугвулхами. Люди их всех назвали вурдалаками, — спокойно протараторил Андрей и вновь повернулся к Мазаю: — Так что, когда пришли полугвулхи, вы тоже молились?

— Нет, просто они были такими растерянными, да и злости у них было меньше, чем страха и голода. К тому же рядом были мои щенята. В общем, я и сказал пришлым, что нечего, мол, здесь искать.

— Вслух сказали? — повторил свой вопрос Андрей.

— Да что ты прицепился — не вслух, а как-то про себя!

— Понятно. — Корчак опять откинулся на спинку стула и задумался.

Некоторое время в кабинете царила тишина.

— Хорошо, я согласен с тем, что Матвей Александрович, возможно, маг. Но вот что меня смущает: с чего это так неожиданно появились люди-маги? Никогда не было — и вдруг нате вам.

— Не вдруг, Андрей. Способности людей были статичны и незаметны на фоне отсутствия магии как таковой. Вот вы, например, узнали бы о своих способностях, если бы на вас не напал маг?

— Вряд ли, — подумав, ответил Андрей. — Хотите сказать, что и гвулхи подчиняются Матвею Александровичу, потому что являются магическими созданиями?

— Точно, — довольно улыбнулась Надя. — Его и раньше собаки слушались, но мы списывали это на добрый характер и понимание животных.

«Ага, и способности Светы объясняются этой теорией. Она чувствует магов, а раньше магов попросту не было, если, конечно, не считать экстрасенсов всяких», — подумал Корчак, но озвучивать своих мыслей не стал.

— Что ж, согласен, и все же что это нам дает, какой толк от меня, если я к магии не имею никакого отношения? Можно сказать, совсем наоборот — я уничтожаю магическую энергию. Так что нашему дорогому магу ко мне лучше не приближаться.

— А мне кажется, что вы ошибаетесь, — с мягкой улыбкой сказала Надежда.

— В чем, интересно?

— Я физик и поэтому прекрасно знаю, что энергия не может исчезнуть. Она может измениться, перейти в другое состояние, но уж никак не пропасть бесследно. Если вернуться к моей теории о плетениях, простите, но этот термин я почерпнула из фантастических романов… — смущенно улыбнулась учительница. — Так вот, предположим, что плетения управляют энергией, а вы каким-то образом разрушаете эти построения. Энергия выплескивается наружу, а сам процесс разрушения плетений внутри магов причиняет боль.

Некоторое время Корчак с недоумением смотрел на эту совсем еще молодую женщину и не мог понять, почему именно она выдвигала подобные теории, которые, без сомнения, имели под собой почву. Почему все это пришло в голову не седобородому старцу-профессору, а учительнице физики. С другой стороны, возможно, именно поверхностные знания и свежий взгляд позволили ей увидеть то, чего не видят более опытные профессионалы. В голове Андрея мелькнула неожиданная мысль, которую он тут же озвучил:

— Надежда Васильевна, скажите, как, по-вашему, маги уничтожили наш мир?

— Андрей, если мы так разоткровенничались, то можете называть меня Надей. Что же касается способа, то думаю, это нечто похожее на электромагнитный импульс, который выводит из строя всю электронику.

— А взрывчатка?

— Насчет этого не знаю, но с чего вы взяли, что этого не знают эльфийские маги? Если можно направленной волной раскалить мелкие металлические детали в микросхемах, то почему нельзя заставить взорваться очень неустойчивые по сути своей вещества?

— В принципе о чем-то подобном думал и я, — сказал Корчак и заметил веселые искорки в глазах Нади. — Действительно думал. Но все же — какая польза в этом деле может быть от меня?

— Во-первых, мне кажется, что вы тоже маг, только какой-то особенный, способный разрушать выстроенные плетения, уничтожать порядок. Так сказать, маг Хаоса. С другой стороны, у вас есть возможность собирать информацию.

Услышав это, Андрей моментально напрягся.

— Я не уверен, что смогу вести с пленными эльфами научные диспуты, — стараясь не вспылить, ответил он. Гость ожидал увидеть в глазах собеседницы осуждение и даже презрение, но не заметил ничего, кроме любопытства. Либо она не осуждала убийцу эльфов, либо не знала всех подробностей.

— Но попробовать вы можете? И еще, — замялась, как школьница, Надежда. — А какие они? Я имею в виду эльфов…

«Женщины всегда остаются собой, даже такие умные, как Надя. Вытравить из них романтику абсолютно невозможно», — внутренне ухмыльнулся Андрей.

— Знаете, в принципе образ, нарисованный Толкиеном, в общих чертах верен, но только в общих чертах. Ведь Голливуд, по сути, пририсовывал диковинные детали к образу обычного человека, а эльфы — существа совершенно другого биологического вида. Спутать эльфа с человеком невозможно. Глаза темнее, кожа другой структуры. Да что я вам рассказываю, вы сами можете посмотреть. — Корчак небрежно достал из кармана смартфон. К счастью, батарея была заряжена наполовину, поэтому ему удалось продемонстрировать все необходимые изображения, при этом стараясь пропускать откровенные сцены пыток.

В какой-то момент Андрей почувствовал себя Гендольфом из творения вышеупомянутого великого фантаста. И старик и молодая женщина с детским восторгом смотрели на привычный для любого современного человека прибор. Впрочем, может, они так смотрели на изображения представителя другого мира…

В один из моментов Надежда одарила Андрея странным взглядом.

«Понятно, ей рассказали не все», — догадался Корчак, силясь углядеть отрицательные эмоции, но ничего, кроме настороженности, не заметил. Ум у Нади был действительно гибким, а взгляды разносторонними.

Под конец просмотра ему пришла в голову еще одна неожиданная мысль:

— Кстати, Надя, если вы говорите, что я всего лишь разрушаю плетения, то как я мог защитить электронику смартфона? Ведь магия создала электромагнитные волны, которые должны были все сжечь!

— Значит, заклинание не создавало волны, а влияло на предметы непосредственно. Просто способ, которым оно это делало, нам неизвестен, — не унималась теоретик магии. — Мы ведь делали свои выводы исходя из привычных для нас знаний. А что до природы вашего дара, то мы его можем проверить прямо сейчас.

— И каким же это способом? — насторожился Андрей, хотя переживать нужно было совсем не ему.

— Элементарно. У нас есть маг, и вы можете к нему прикоснуться, — выпалила Надя и простодушно улыбнулась.

Андрей и Мазай сначала ничего не поняли. До старика дошло быстрее, и он возмутился:

— Надежда Васильевна, вы того-этого, палку-то не перегибайте, не ожидал я от вас такой черствости.

— Да что вы такое говорите, Матвей Александрович, ничего подобного у меня и в мыслях не было. Я уверена, что ничего плохого не произойдет.

Мазай немного помялся, а затем все же согласился на эксперимент. Он решительно встал и протянул для пожатия свою жилистую руку. Андрей тоже встал, подошел ближе и осторожно прикоснулся к руке старика. Мазай напрягся, но действительно ничего особенного не произошло. Старик широко улыбнулся и крепко пожал протянутую руку.

— А можно к голове прикоснуться? — осторожно спросил Корчак.

— Валяй, — весело ответил Мазай. — Только не вздумай гладить, как собаку, — дам в зубы.

Андрей улыбнулся в ответ, аккуратно дотронулся пальцами до виска старика — и опять без малейших последствий.

— Вот видите, наша теория оказалась верной, — подвела итоги довольная собой Надя.

— А еще это может означать, что Матвей Александрович никакой не маг, — парировал Андрей, но решил особо не перегибать. — С другой стороны, ваши доводы действительно выглядят разумно.

— Ну что, вы присоединяетесь к нашей маленькой исследовательской группе? — спросила Надя с детским задором.

— Хороший вопрос, — грустно улыбнулся Убивец. — Но есть и другой. Вы знаете, куда я иду?

— Да, и я, если честно, не очень-то вас понимаю.

— У Вини длинный язык и нездоровый интерес к красивым женщинам.

— Он просто переживает, — попыталась смягчить обстановку директриса.

— Ладно, это все не так уж важно, — вздохнул Корчак. — Важно то, что я вряд ли вернусь. Но если случится чудо и я не пойду на корм гвулхам, то всю собранную информацию я принесу сюда, и мы вместе попытаемся в этом разобраться, — серьезно сказал он.

— А я буду ждать, — с очень спокойной и доброй улыбкой ответила Надежда.

У Корчака внутри что-то сжалось — это было уже второе место, где его будут ждать, но радости он почему-то не испытывал. Всю жизнь он искал таких людей, но повезло ему только с Лизой, а вот сейчас почему-то начало везти и с другими, да только теперь это везение было совершенно бесполезным. И все потому, что он идет умирать.

«А что, если? — пискнул инстинкт самосохранения, и Корчак весь заледенел. — Нет, иначе тогда, у горящей машины, ты просто струсил».

Лицо Убивца стало бледным, черты окаменели, а глаза словно подернулись коркой льда.

— Андрей, с вами все в порядке? — Голос Надежды дрогнул. Она впервые в жизни увидела, как лицо обычного человека за секунду превращается в маску смерти.

— Да, — хрипло выдавил он из себя. — Извините, но мне нужно идти.

Не дожидаясь ответа, резко встал и вышел из кабинета.

Через полчаса весеннее солнце и пение птиц, смешанное с детским смехом, растопило душу Андрея и пустило туда тихую боль. Он поднял глаза и осмотрелся. Как оказалось, в неожиданном приступе депрессии он вышел во двор детского дома и присел на единственной уцелевшей лавочке. Невдалеке от него с десяток ребятишек одного возраста ковырялись в грядке под присмотром пожилой, но очень бойкой дамочки. Жилистая женщина, которой на вид можно было дать лет шестьдесят, объясняла ребятне правила прополки зеленеющих грядок:

— Лидочка, я же сказала, что вырывать надо травку с продолговатыми листиками и жестким стеблем. А ты что делаешь?

— Анастасия Петровна, но вот эта травка дергается легче, — совершенно серьезно заявила девочка с огромными глазищами и застиранным бантиком на волосах.

— Следовательно, зимой мы будем есть не помидоры, а сушеные сорняки. Ты этого хочешь? — мягко надавила учительница.

— Я не люблю помидоры, — с железной логикой гнула свою линию девочка.

— Но ведь другие дети любят. Вот скажи, Петя, ты любишь помидоры?

Корчак не стал вникать в суть дальнейшего развития воспитательного процесса и просто наблюдал за работающей компанией. У него даже мелькнула мысль помочь ребятне, но тут же угасла — он никогда не чувствовал тяги к крестьянскому труду, поэтому совершенно не умел ничего делать. Дети продолжали усердно работать, а скучающий гость умиротворенно наблюдал. И дети и учительница были одеты в одинаково потрепанные наряды, но, несмотря на тусклый вид, было видно, что за одеждой внимательно ухаживают и даже стараются украсить. К примеру, тем же застиранным и потускневшим бантиком.

Внезапно Андрей почувствовал, что рядом с ним кто-то присел. Он повернул голову и увидел Мазая.

— Сидишь?

— Сижу, — ответил в тон старику.

— Ты это, сынок, если Надька тебя чем-то задела, не серчай так уж сильно. Она девка хорошая, но умная, порой даже чересчур.

— Да нет, Матвей Александрович, — наконец-то улыбнулся Корчак. — Все в порядке, просто я неосторожно задел старую рану.

— Эх, чего уж там, можешь меня называть Мазаем. Привык уже, а то вроде и хорошо родители назвали, но пока полностью произнесешь, язык в узел завяжется.

— Хорошо, Мазай, — еще шире улыбнулся Андрей и тут же услышал вопль с завыванием. От этих протяжных слов опять повеяло детскими воспоминаниями.

— А я ска-ж-у-у! Анастасия Петровна! Васька опять испортил кучеряшку!

— Вася, — тут же откликнулась учительница, — я же просила тебя не лезть в грядку, а просто выносить собранный сорняк. Это же намного легче.

Пойманный на горячем Васька надулся как сыч и начал ковырять носком ботинка и так уже изрядно взрыхленную землю.

— Мазай, — заинтересованно повернулся к деду Корчак, — а что это за кучеряшка такая?

— Да есть такая травка… — неожиданно замялся дед.

— Магическая? — сузил глаза Андрей.

— Ты на меня глазами не зыркай. Да, травка волшебная. У меня здесь почти сотня голодных ртов, а эта хрень за два месяца дает фигню размером с арбуз. При этом вкусом она похожа на яблоко, да и питательность та же. И поливать ее не надо.

— Смотри, дед. Сначала травка, а потом девочек в виде налога станешь отдавать. А ты знаешь, что с ними делают? — не унимался Убивец.

— Уже знаю, — прорычал Мазай. Было видно, что он хотел повысить голос, но рядом работали дети. — А даже если бы и не знал. Я этих деток люблю не меньше, чем Аньку, и лучше сдохну, чем отдам хоть одного. Андрей, заканчивай кидаться на людей, так и озвереть недолго.

Корчак сразу же успокоился, понимая правоту старика. Действительно, он чем дальше, тем глубже погружался в состояние постоянного бешенства, вспыхивая по любому поводу. Дед Мазай решил не заострять ситуации и сменил тему разговора:

— Кстати, я тут собирался на зачистку сходить.

— На зачистку?

— Мы так называем сбор нужных вещей в городке. А чтобы ничего не пропустить, проверяем все по квадратам, так сказать, зачищаем. Ну как, пойдешь?

— Почему бы и нет, вот только можно кое-кого взять с собой? — Андрея посетила неожиданная мысль.

— Кого это?

— А вон того постреленка, Ваську.

— Ваську? Давай возьмем, от него все равно в доме толку как от козла молока. За что ни возьмется — или сломает, или потеряет, — пожал плечами дед Мазай, поднимаясь со скамейки. — Сейчас только тачку захвачу, и пойдем.

Пока дед пропадал в доме, Андрей подошел к детям, которые продолжали копаться в грядках. Васька стоял в стороне и уныло ждал очередной порции вырванных сорняков.

— Привет, — поздоровался Корчак и с серьезным видом протянул пацану руку для пожатия. — Тебя Василием зовут? А погоняло какое?

— Свисток, — пропищал от неожиданности Васька, но руку все же пожал, стараясь изо всех сил выглядеть взрослым.

— Это еще ничего, вот меня в детдоме называли Заморышем.

— Гы, — расплылся в улыбке мальчик.

— Что ж это ты, Васька, посадки портишь?

— Я не специально. — Васька опять ушел в глухую защиту.

— А вот мы сейчас и узнаем, насколько неспециально. Как зовут вон ту девочку, в синем платье?

— Машка Зануда.

Андрей внутренне усмехнулся — почему девочка получила такое прозвище, было понятно уже по ее воплям. Бывший детдомовец прекрасно знал, что в таких кругах любое отрицательное качество характера сразу же вылезает на поверхность и приклеивается к человеку в виде прозвища.

Он улыбнулся своим мыслям и повернулся к работающему классу:

— Маша, да, я к тебе обращаюсь. Маша, попроси, пожалуйста, у Анастасии Петровны два листика с магических растений, ну каких-нибудь ненужных.

Девочка несколько секунд оторопело смотрела на чужого дядю, а затем, едва не вытаптывая посадки, понеслась к учительнице. Несколько минут ушло на споры и объяснения, затем учительница пожала плечами, что-то сорвала с грядки и отдала это девочке. Маша так же стремительно вернулась обратно и протянула Андрею два красновато-синих листочка.

— Спасибо, Маша, но это не мне. Оставь один у себя, а второй отдай Васе.

Девочка пожала плечами и, явно копируя учительницу, с кислой гримаской на лице протянула листочек мальчику. Васька, не понимая причин происходящего, взял листок и тупо уставился на то, как растение моментально скукожилось, а затем вообще рассыпалось трухой.

Машка тут же захотела высказать что-то ядовитое, но Андрей остановил ее следующей просьбой:

— А теперь дай второй листочек мне.

После того как второй листок повторил судьбу первого, глаза у девочки стали огромными и совершенно круглыми. Она уже слышала, что этот дядька с пистолетом на бедре какой-то странный, и зовут его очень страшно.

— Вот видишь, Маша, Васька не специально все портит, просто он такой же, как и я. — Корчак увидел деда Мазая, который катил впереди себя огромную двухколесную тележку, обхватил Ваську за плечи, и они оставили девочку переваривать новости в одиночестве. — Пойдем, Василий, у нас с тобой сегодня намечается очень много дел.

По скрупулезно разработанному дедом плану сегодня они должны были обследовать улицу с раритетным названием Орджоникидзе. А точнее, дома с двадцать третьего номера по двадцать шестой. Район был небедный, поэтому все строения оказались двухэтажными особняками.

Перед калиткой первого дома Мазай провел краткий инструктаж.

— Так, молодежь, вы идете вдвоем, вот вам по заветной тряпочке, — загадочно улыбнулся дед и подал соратникам две грязновато-белые полоски ткани. — Ее нужно повесить на пояс и не снимать. Я проверяю первый этаж и подпол, а вы второй. Берем только консервы и детскую одежду.

— Мазай, это то, о чем я подумал? — спросил Андрей, подозрительно принюхиваясь к тряпочке.

— Да, то самое, — почему-то грустно вздохнул Мазай.

— Чего так печально?

— А как, по-твоему, я изловчился и деток охранять, и по домам шарить? Приходится каждый раз, утром и вечером, да и перед уходом на зачистку, обходить дом и подписывать все углы.

— Ну, чего, дело нужное. — Андрей старался спрятать улыбку, но получалось плохо.

— Че лыбишся, ты знаешь, сколько мне приходится пить, причем не водки? — пробурчал Мазай и, махнув рукой, ушел в дом.

— Ну что, Индиана, пошли на поиски сокровищ? — Андрей легко хлопнул напарника по плечу и пошел следом за дедом.

— Почему Индиана? — осторожно спросил Васька. Судя по всему, он никогда не слышал этого имени и потому не знал, как относиться к подобному обращению.

— Ну, брат, это длинная история, — загадочно протянул Корчак и начал рассказывать…

Все запланированные дома они обошли за два часа и доверху загрузили тележку. Теперь на этом примитивном транспортном средстве в одной куче лежали и серебряная посуда, и консервы, и несколько упаковок шоколада. Последней находке Мазай был особо рад:

— Шоколад, непросроченный, и много. Красота.

— Это так важно, чтобы было много? — удивленно спросил Андрей.

— Еще бы, если не дать всем по кусочку, там такая трагедия начнется… Потому-то я и не позволил тебе забрать кружева.

— А как же с игрушками?

— С этим все проще — есть игровая комната, в которой играют все по очереди, а вот с личными цацками приходится быть осторожнее.

О подобных нюансах сиротской жизни Корчак не задумывался и только теперь начал по-другому смотреть на некоторые поступки своих собственных воспитателей. Он с сожалением посмотрел на деловито шагающего Ваську и вспомнил, зачем потащил мальчишку с собой.

— Мазай, здесь где-то поблизости есть менгиры?

— Да хоть где, их тут двадцать три штуки накидано, сам считал. Вон в ту улочку свернем, там ближайший и будет. А тебе-то зачем?

— Хочу кое-что проверить. И кстати, кто придумал так назвать эти камни?

— Дык наша шибко умная директорша и намудрила, теперь вот ломай свой сугубо славянский язык.

Менгир оказался точно таким же, как и тот, который Андрей видел в покинутом городе. Только в этот раз у него была возможность рассмотреть камень внимательней. Артефакт представлял собой серое каменное яйцо полутораметровой высоты. На камне кто-то вырезал сложные узоры, напоминавшие заросли плетущегося растения без листьев.

— Андрей, ты близко-то не подходи. Я, старый дурак, еще осенью решил полюбопытствовать, так едва отполз — чуть не сдох, — предупредил старик, видя, что Убивец направился прямо к камню.

— Не боись, на меня эта хрень не действует, — ответил Андрей, затем, продолжая разглядывать менгир, спросил: — Мазай, если сюда сбегутся твои питомцы, ты сможешь их утихомирить?

— По-любому, но с какого это лиха они сюда припрутся?

— Ну, мало ли, — неопределенно произнес гость. — А теперь, господа, отвернитесь от камня и постарайтесь не смотреть.

— Какого черта? — начал нервничать Мазай, но все же повернулся и придержал голову любопытного Васьки.

Андрей, не затягивая процесса, достал «гюрзу», свинтил глушитель и выстрелил в воздух. Резкий звук хлестнул, словно удар плетки. Яркая вспышка ударила по глазам.

— Твою мать, Андрюха, ты чего тут вытворяешь?! — взвился Мазай, хмуро посмотрев на возмутителя спокойствия.

С таким же вопросом в глазах из улочки вынырнули три полугвулха. Их мнение поддержали еще пятеро сородичей, перепрыгнувших через ограду соседних участков минутой позже. В том, что остальные подтянутся еще через пару минут, Андрей не сомневался.

Пока Мазай успокаивал зверушек, Убивец внимательно рассматривал менгир. Вспышка сошла, но узоры на камне продолжали мягко светиться. Проверяя еще одну идею, Андрей бросил на землю холостой патрон от обреза — и тот разорвался, едва не поранив экспериментатора.

— Ладно, пляшем дальше, — проворчал Андрей себе под нос, не замечая ругани деда. Затем повысил голос, автоматическим жестом доставая нож: — Василий, а ну иди-ка сюда.

В ответ на предложение не прозвучало ни единого звука. Андрей развернулся и увидел немую сцену: «Дед Мазай встал на защиту слабых и обездоленных». Эта картина моментально вызвала улыбку. Но дед не разделил его веселья.

— Андрей, ты чего лыбишься? По-моему, у тебя не все дома, — хмуро заявил Мазай, закрывая собой мальчика.

— С головой у меня все в порядке. По крайней мере, на данный момент, — зачем-то уточнил Убивец. — А вот насчет того, что я собрался делать, скажу прямо, без реверансов, но не тебе. Васька, прекрати прятаться за деда, ты уже не ребенок.

Упрек задел мальчика, и он вышел из-за дедовой спины.

— Василий, выбирай: сейчас ты подойдешь ко мне, я порежу тебе руку — и мы узнаем, кто ты есть на самом деле. Или же вы с дедом уйдете обратно и потеряете солидный шанс на выживание вашего дома.

— Что ты несешь?! — возмутился Мазай.

— Ладно, объясню проще, — вздохнул Андрей. — Но то, что вы сейчас узнаете, должно остаться только в ваших головах. Так вот, магия на меня не действует, это вы знаете, но не знаете, что моя кровь имеет те же свойства, что и я сам. Если моей кровью смазать пулю или наконечник стрелы, то такого выстрела не удержит ни один магический щит.

По лицу Мазая он понял, что старику известно о магических щитах, да и вообще многое из того, что никогда не узнаешь, сидя вдали от внешнего мира. Но вопросы потом.

— А теперь скажу, почему я с вами разоткровенничался. У меня есть серьезные подозрения, что Васька такой же, как и я, и кровь его работает так же, как и моя. Вот это я и хотел проверить. Так как, Василий? Решать тебе.

— Ну, ты сильно не командуй тут, мал он еще, чтобы решать. — Мазай был очень недоволен такой постановкой вопроса, но ничего изменить не мог: Васька уже все решил.

Он вывернулся из рук старика, подбежал к Андрею и протянул ему левую руку. Андрей улыбнулся — паренек правильно определил назначение повязки на руке взрослого бойца.

Нож легко лизнул кожу, и вниз, к локтю, побежала струйка крови. Корчак быстро смочил в крови холостой патрон и залил ранку перекисью водорода. Затем намотал бинт и зафиксировал сеточкой. Наличие на руке подобного украшения словно изменило что-то внутри Васьки — он расправил плечи и даже стал немного выше.

Андрей закончил медицинские мероприятия и, не откладывая дела в долгий ящик, бросил окровавленный патрон в сторону менгира. Металлический цилиндр покатался по растрескавшемуся асфальту дороги и, нырнув в одну из трещин, замер. Решив не оставлять никаких сомнений, Андрей бросил следом еще один патрон, который тут же разорвался, буквально в метре от них. Васька вздрогнул от резкого звука, но остался стоять рядом.

«Нормально, из парня выйдет отличный боец», — подумал Корчак и взъерошил непокорный чуб на детской голове.

В лагерь они возвращались под тихий говор Убивца, который наставлял Мазая в том, как можно использовать дар мальчишки. Старик хмурился, но признавал правоту своего странного собеседника.

— Оно-то понятно, кровью можно и копье смазать, и арбалетный болт, но зачем резать руку? Шприцом же аккуратней получится!

При упоминании шприца Андрей и Васька синхронно вздрогнули, и старик понял, что мальчишка тоже будет полосовать свою плоть, лишь бы не видеть, как игла входит в вену.

До ставшего крепостью детского дома они добрались ближе к вечеру и сразу же наткнулись на свирепого Батю.

— Что там, черт возьми, произошло? Я у тебя, Убивец, спрашиваю?

— Нужно было кое-что проверить.

— И обязательно оповещать об этом всю округу?

— Так надо, — отрезал Андрей, уже понимая, что сглупил. Можно было ограничиться и опытами над травкой.

Проигнорировав вопросы Вини, он направился в спальню и завалился на кровать. Завтра тяжелый день — нужно успеть поработать с Васькой и задать несколько вопросов Мазаю. Корчак чувствовал, что начинает пускать здесь корни, а это значит, что пора идти дальше, с отрядом или без.

Но заниматься с мальцом, как и принимать сложные решения, ему не пришлось. Ночью Андрея разбудил толчок под ребра и тихий шепот Вини.

— Вставай, Убивец, у нас гости, — прошептал егерь и выскользнул из комнаты.

Андрей быстро собрался, теряясь в догадках о причинах такого переполоха.

Ответы на все свои вопросы он получил из уст Мазая, поджидавшего бойцов у ворот проволочной ограды:

— Мои собачки учуяли каких-то чужаков, но кто они, я не знаю — может, ушастые, а может, и люди.

Батя скользнул взглядом по Андрею и посмотрел на Свету. Упрека он так и не высказал, но Андрей и сам уже понял, что, возможно, именно он накликал беду на практически беззащитный детский дом.

В это время сонная Света усиленно хмурила брови и водила головой из стороны в сторону, словно прислушиваясь к далеким голосам. Через пару минут она открыла глаза и отрицательно покачала головой.

— Точно? — переспросил Батя, на что Света только пожала плечами. — Так, идем двумя группами: я и Сурок, Убивец и Вини. Работаем автономно. В случае контакта кричать филином. Вопросы? Ну, тогда пошли.

Распределив задачи, Батя нырнул в темноту за воротами.

Андрей бежал по темным улочкам пригорода, стараясь не сильно шуметь и не свалиться в кусты. Пока ему удавалось только не отставать от егеря, а остальное — так, с грехом пополам.

Судя по мелькавшим в темноте силуэтам и виду дорожки под ногами, они бежали по обочине одной из улиц частного сектора. Внезапно Вини резко остановился, и Корчак едва не толкнул его в спину. Егерь поднял сжатый кулак. Убивец тут же вскинул к плечу «винторез» и, присев на полусогнутых ногах, затих.

Над ночной улицей вновь воцарилась тишина, даже одинокий сверчок позволил себе пару контрольных трелей и тут же затих. Внезапно, да так, что Андрей вздрогнул, Вини из состояния полной неподвижности перешел в движение и, распрямившись, как пружина, исчез. В следующую секунду над головой Убивца просвистела стрела и воткнулась в ствол стоящего за его спиной дерева. Неизвестный стрелок промахнулся буквально на две ладони, и, скорее всего, на то были серьезные причины. В темноте прозвучал сдавленный писк и еще один хрип. Андрей метнулся вслед за Вини и тут же услышал что-то напоминавшее крик филина.

До перекрестка улиц, где всего минуту назад слышалась возня борьбы, он добежал вместе с Батей и Сурком. В темноте хрустнула пластиковая палочка, и в ладони командира егерей загорелся тусклый свет. Вокруг стало немного светлее, только теперь Андрей сумел рассмотреть на асфальте два неподвижных тела. Это были эльфы-лучники. У одного на лбу набухала солидная шишка, а вот второму повезло значительно меньше — его горло было разрезано практически до позвоночника. Корчак уже видел последствия фирменного удара Вини, но привыкнуть к этому зрелищу так и не смог.

— Думаешь, это все? — тихо спросил Батя.

— Мазай говорил про двоих, — пожал плечами Вини. — Если есть еще, то это не ко мне.

— Хорошо, тащим их в дом. Убивец, приводишь этого в чувство и в темпе расспрашиваешь, на долгие беседы у нас времени уже нет.

Под руку попался небогатый одноэтажный домик. Чтобы не носиться потом с телами, егеря затащили обоих эльфов сразу же в подвал. Андрей тяжело вздохнул и решительно подошел к пленнику. Первое же прикосновение привело бесчувственного эльфа в сознание. Он дико закричал.

— На фига ж это столько дряни в себя пихать? — проворчал Корчак, удивленный настолько бурной реакцией.

Немного подумав, он ухватил пленника одной рукой за броню, а второй за горло. Броня от прикосновения антимага сразу же расползлась, но там были вшиты какие-то ремешки, так что пальцы ухватились крепко. Эльф закричал вновь…

Через полчаса в кабинете директора собрался весь отряд и хозяева дома. Те, кто не участвовал в ночной стычке, с нетерпением ждали новостей. Андрей выждал, пока все соберутся и успокоятся, а затем начал пересказывать добытую у пленного эльфа информацию:

— Из хороших новостей только одна, да и та только для меня. Ушастые пришли по следу, а не на звук моих экспериментов. Дальше — хуже. Мы навели шороху с «черным караваном» и, похоже, задели кого-то важного. Эти двое — из отряда уже известного нам Сатоки. По словам пленника, парень на пену изошел, когда узнал, что те, кто должен убегать от него в диком страхе, вздумали кусаться.

— Почему их было только двое? — нетерпеливо спросил Батя.

— Не знаю, что вы там намудрили со следами, но нас они потеряли — похоже, отвыкли ушастые бегать по нашим лесам.

— Что значит отвыкли? — Как всегда, Вини интересовала лишь необычная информация.

— А я не говорил? — хмыкнул Андрей. — Они же местные, с Земли. Еще мой первый пленник рассказал душещипательную историю о том, как все эльфы радовались возвращению на родину.

Эта информация повергла присутствующих в шок, лишь Батя нашел в себе силы сбросить оцепенение:

— Ближе к делу.

— В общем, наш след они потеряли, но зато нашли кучу других и разбились на мелкие отряды.

— Пропавший дозор будут искать? — спросил командир.

— Понятия не имею. Батя, ты же сам видел, как этот заморыш изошел пеной и загнулся прямо посреди своей пламенной речи. Если верить раскладкам Нади, то на эльфе было навешано заклинаний — как на собаке блох. С другой стороны, Света его не учуяла, так что, возможно, это простой стрелок решил обезопасить себя таким хитрым способом. Вот только от прямого удара кулаком в лоб специального заклинания, наверное, не придумали, — позволил себе шутку Андрей, но ее никто не оценил.

Все присутствующие задумались, переваривая грозные новости.

— Ну что, дамы и господа, — решительно разогнал тишину Батя. — Я вижу только один выход из ситуации. Пропавших разведчиков будут искать и выйдут на Шишкино, а чем все это может закончиться — понятно заранее. Но. — Батя жестом остановил собиравшуюся заговорить Надю. — Мы сюда привели хвост, и нам его обрубать. Придется еще раз пошуметь. Предупреждаю: после этого нас будут искать долго и вдумчиво. Поэтому предлагаю всем хорошо подумать. Надеюсь, наша хозяйка не откажется приютить тех, кто останется?

— Конечно, — кивнула директриса.

— Так, на сборы и размышления даю два часа. — Батя решительно хлопнул ладонью по коленке и встал. — Похоже, наши каникулы закончились.

Говорил он весело, словно это не было смертным приговором.

На сами сборы Корчак потратил минут десять и сразу же побежал к Мазаю. Оставалась еще куча вопросов, и, как всегда в таких случаях, время нашлось лишь в последний момент.

Старик был занят пересчетом запасов в кладовке.

— Что, Андрюха, решил попрощаться со стариком? — грустно улыбнулся Мазай.

— И попрощаться тоже, к тому же есть пара вопросов.

— Спрашивай, — благодушно пригласил старик, усаживаясь на один из мешков и тут же напрягаясь под пристальным взглядом парня.

Время поджимало, поэтому Корчак решил не миндальничать и применить разработанную для допроса эльфов методу построения диалога. Разве что без боли.

— На каком расстоянии друг от друга стоят менгиры?

— Ну, я не знаю, по-разному, — начал растекаться мыслью Мазай, но Андрей его перебил:

— Цифры, Мазай, цифры, можно не точно.

— Где-то с километр.

— Как долго они светятся после активации?

— После чего?

— После вспышки, не тормози, дед, — надавил Убивец.

— Примерно час, — пожал плечами Мазай.

— У полугвулхов есть вожак?

— Нет, они одиночки, но временами почему-то собираются в стаи, а так каждый выбирает себе участок, словно под охрану, и знаешь…

— Как долго собаки носят полугвулхов, и насколько быстро те растут? — оборвал деда Андрей, взвинчивая темп допроса и не давая расслабиться.

— Ну… — протянул Мазай и тут же тряхнул головой, сосредотачиваясь. — Матильда ощенилась через месяц после налета, а еще за полтора месяца цуцики вымахали до размеров крупной овчарки.

— Чего они не любят или боятся?

— Да вроде ничего не боятся. Ходят почти везде.

— Что значит почти? — копнул глубже Андрей.

— В заросли крапивы не лезут — может, она их жжет: шерсти-то практически нету.

— Не входят или обходят стороной?

— Обходят, точно обходят. Вспомнил, — осенило Мазая. — Я как-то крапиву у ограды дергал, а потом погладил Жулика, — так он че-то чихать начал.

— Как уживаются с собаками? — перешел Корчак на следующий вопрос, не давая старику сбиться с темпа.

— Пока те черные были в городе, простые псы прятались как от огня, а за полукровками бегали как привязанные, а сейчас обычных псов почти не осталось. И вообще, Андрюха… — Мазай все же вывалился из заданного Убивцем ритма. — Что ты мне за допрос устроил? Как КГБ, ей-богу!

— Но ведь получилось? — хитро прищурился Убивец.

— Что?

— Обмен информацией. Я за пять минут узнал столько, сколько в другой ситуации пришлось бы вытягивать несколько часов.

Дед недовольно покосился на собеседника, почесал подбородок и озадаченно хмыкнул:

— Гляди ж ты, и вправду ловко получилось, даже про крапиву вспомнил. Может, еще чего спросишь?

— Нет, вроде все, хочу попросить. Присматривайте за Васькой: с непривычки он может полезть геройствовать. И если я не вернусь, постарайтесь вместе разобраться в его талантах. Иногда дети выдают очень неплохие идеи — как говорится, устами младенца глаголет сами знаете что. А так вроде все. В общем, всех благ вам, — впервые за долгое время искренне улыбнулся Корчак.

— И тебе удачи, Андрюша, главное — помни, что сначала все-таки Андрюша, а уже потом Убивец.

— Постараюсь, — вновь улыбнулся мститель и пожал протянутую руку.

Из всех запланированных дел у него остался только разговор с Васькой, но, как оказалось, этих самых дел у него было на две штуки больше, чем он думал. Выбегая из левого крыла детдома, полностью отданного на складские нужды, он буквально налетел на Лену.

Сначала Андрей хотел спросить девушку, что она делает в нежилой части здания, а потом догадался: ищет его.

— Нам надо поговорить. — Лена ухватила парня за рукав, и он по инерции развернулся на сто восемьдесят градусов.

«Твою мамзель», — вздохнул про себя Корчак.

— Я не задержу тебя надолго, просто хочу задать один вопрос. Что ты ко мне чувствуешь?

«Чтоб я сдох». — Он ждал чего угодного, но только не этого. Всю жизнь мечтал о том, чтобы женщины все-таки научились задавать этот простейший вопрос. И на тебе — дождался.

Жизнь, словно издеваясь, начала забрасывать его сбывшимися желаниями и выбирала для этого наиболее неподходящее место и время.

— Лена… — выдавил он из себя.

— Конечно, я не такая красивая, как Наташа, и тем более как твоя директриса…

«А вот это уже больше похоже на правду», — иронично подумал Андрей, когда девушка сбилась на более привычный для уха современного мужчины ревнивый тон.

— При чем здесь это, — вздохнул Убивец. — Неужели ты думаешь, что мне сейчас нужна романтика? И дело не в…

Договорить он не успел. Глаза Лены мучительно распахнулись, словно она увидела призрака. Девушка всхлипнула и, ощутимо зацепив горе-любовника плечом, убежала по коридору. Андрей посмотрел ей вслед и увидел Надю. Директриса удивленно глянула на бегущую Лену и осуждающе на парня.

— Что? — Его аж перекосило.

— Это вы мне скажите. Впрочем, не мое дело. Андрей, я вас искала, чтобы поговорить. — Уловив в глазах собеседника настороженное выражение, учительница засмеялась: — Нет, я не стану признаваться вам в любви.

— Слава богу, — искренне выдохнул Андрей и тут же исправился: — Ну, вы поняли, что я имею в виду.

— Конечно, — ехидно улыбнулась Надя и перешла к делу: — Я хочу спросить насчет Василия. Вы с Мазаем о чем-то шептались, но мне он ничего не говорит. Старик в последнее время стал совсем невыносим. Может, ты поможешь с этим вопросом?

Некоторое время Корчак напряженно думал, но в обшей суматохе принять взвешенное решение было очень сложно, и он решил рискнуть:

— Хорошо. Мне удалось выяснить, что Васька такой же, как и я. То есть он имеет иммунитет к магии. Его аура и кровь могут серьезно помочь в обороне вашей маленькой крепости, Мазай знает как. В общем, это все, — откровенно ответил Андрей, но при этом сделал вид, что не заметил, как Надя перешла на «ты». — Используйте его в своих исследованиях, но, ради бога, не сломайте мальчишку. В общем, не мне вам об этом говорить. И еще — я не уверен, но мне кажется, что таких, как мы с Василием, единицы на миллион, и то, что мы встретились, — это не простая случайность. Берегите его.

— Я все поняла, — мягко улыбнулась Надя и робко прикоснулась к его локтю. — Удачи вам. И еще, Андрей, постарайтесь выжить.

— Попробую, — торопливо вставил он, наученный непростым разговором с Леной. — Храни вас Бог.

Коротко кивнул и быстро пошел по коридору к спальням. Его вещей там уже не оставалось, но Андрей подумал, что найдет Ваську, и оказался прав. Мальчик сидел на его кровати, с интересом наблюдая за тем, как собираются егеря.

— Привет, Василий! — поздоровался и присел рядом на кровать.

— Привет. Вы уже уходите?

— Да. Но я хочу, чтобы ты знал: в этом мире нас уже двое, можно сказать, братьев, и живем мы не просто так. Да, еще, ты должен помнить — эта сила нам дана не для того, чтобы перед девчонками и корешами хвастаться, а чтобы защищать их. Ты знаешь, как это сделать?

— Нет, — робко протянул Васька, и разгорающийся в его глазах огонек немного погас.

— Вот поэтому ты будешь учиться и слушать все, что тебе скажут учителя. Не лезь куда не нужно, не делай того, в чем не уверен, и верь только тем, кто этого достоин. — Андрей сам не знал, откуда нахватался таких слов, но выходили они из него легко и искренне.

— А как я все это узнаю? — растерянно спросил мальчик.

— Думай, слушай и учись. Это все, что я могу тебе посоветовать. Если вернусь, расскажу больше, а сейчас мне пора. Прощай, брат. — Он встал и протянул мальчику руку, в которую Васька вцепился, как утопающий в спасательный круг.

В коридор они вышли вместе и тут же наткнулись на любопытные взгляды еще парочки мальчишек, явно сбежавших от воспитательниц. Внезапно Андрею в голову пришла мысль о том, что прозвище Свисток не очень способствует повышению самооценки.

— И еще, Инди, проследи за тем, чтобы Мазай не начудил чего со своими питомцами, — от нашего братства здесь остаешься только ты, так что держи ухо востро, — громко сказал Андрей, хлопнул опешившего парня по плечу и ушел в сторону центрального выхода.

Приманка получилась немного неуклюжей, но бывший детдомовец знал, что к вечеру все в детдоме будут осведомлены о том, кто такой Индиана Джонс.

Во дворе было непривычно пусто. Никто не ковырялся в зеленых грядках и не пытался прошмыгнуть за ограду. Ухоженные ряды зеленых насаждений смотрелись одиноко и печально. А дом как-то сразу постарел. Через пару часов все здесь вновь оживет, но уже не для них.

Небо над головой немного посерело, предвещая рассвет, но Андрей знал, что, несмотря на кажущееся запустение, в детдоме никто не спит. Судя по всему, преподаватели решили не устраивать шоу из ухода отряда и пока удерживали детей в спальнях.

Хлопнула входная дверь, и во двор вышли егеря, следом за ними — оба японца, а еще через минуту — Наташа. Последними появились Надя со Светой за руку и Мазай. Лены нигде не было видно. Взрослые бойцы отряда собрались в круг, к ним тут же присоединилась Света, буквально выдернув руку из ладони директрисы. Сейчас девочка уже не напоминала заморыша — ее кто-то умыл, причесал и одел в аккуратный спортивный костюм зеленого цвета. Нахмуренное лицо ребенка было закрыто козырьком ушитой камуфляжной кепки. Волосы, после того как их помыли и расчесали, оказались соломенного цвета и сейчас выбивались из заднего выреза кепки задорным хвостиком.

Несмотря на то что Свету в детдоме окружили заботой и вниманием, девочка так и не заговорила и по-прежнему старалась держаться ближе к егерям, словно не доверяя обманчивой безопасности чужого дома.

— Итак, спрашиваю еще раз. Может, кто все-таки решил остаться? — решительно открыл экспресс-совещание Батя. Выждав для проформы пару минут, за которые постарался заглянуть в глаза каждому из бойцов, он продолжил: — Тогда нас будет восьмеро. Лена решила остаться, и если честно, то я рад. Не для нее все это. Не выдержит она больше.

— А Света, можно подумать, выдержит? — с сомнением спросила Наташа и тут же заработала свирепый взгляд девочки.

— Выдержит, — убежденно ответил Батя. — Если что, поедет на закорках у Сурка, а без нее нам точно крышка.

В подтверждение слов командира егерь-здоровяк задорно подмигнул хмурой девочке.

— Не смотри на меня так. — Батя спокойно встретил взгляд Наташи. — Мы уже пробовали отговорить эту белку. Если даже директриса опустила руки, то в детдоме ее точно не удержат. Ты хочешь, чтобы она сбежала и бродила по лесу в одиночку?

Наташа хмуро перевела взгляд на Свету и по выражению далеко не детского в своей серьезности лица поняла — точно сбежит.

— Итак, если упреков больше не будет, то слушай мою команду. Осмотрелись. Проверили, все ли на месте. Попрыгали, — скомандовал Батя и проследил, чтобы все выполнили его приказ. — Камеко, у тебя что-то тарахтит. Все готовы? Тогда двинулись.

Отряд, каждый член которого бросил прощальный взгляд на приютивший их дом, медленно разгоняясь, выдвинулся через ворота. Таиться от гвулхов было не нужно — у каждого на поясе висел лоскуток с «анализами» Мазая. Поэтому они сразу вышли на центральную улицу и трусцой направились на юго-запад. За спиной отряда в прошлое уходил практически пустынный городок Шишкино и стоящий посреди улицы дед Мазай. Старик провел рукой по лицу, что-то там стирая, и широко перекрестил исчезающих в лесу людей.

Никто не удивился, когда во дворе детдома Батя ограничился общими указаниями, но на первом же привале все участники похода требовательно уставились на командира.

— Ну что, господа и дамы-диверсанты, хотите узнать, кого и как мы будем убивать? — ехидно спросил Батя. — Есть у меня одно место на примете. Пока мы куролесили в лесах, я уже несколько раз облизывался на одну идейку. Ходил слушок, что в тридцати километрах отсюда ушастые основали то ли городок, то ли усадьбу. Не знаю, что там такое, но очень хочется посмотреть. Раньше тащиться в такую даль было глупо, а вот сейчас это дело словно само в руки просится.

— Батя, колись, что ты задумал? — нетерпеливо спросил Вини.

— Пока не знаю. Информация об этом месте отрывочная, но ближе все равно нет ничего значимого. А пошуметь нам надо, причем громко. Иначе начнут раскапывать мелкие происшествия и выйдут на пропавший дозор, соответственно — на Шишкино. Если же мы наделаем много шороху, то такой мелочи, как пропажа двух дозорных, могут и не заметить.

…Небольшая, заросшая орешником ложбинка меж двух холмов вновь погрузилась в тишину. Все — от малолетней Светы до мудрого старца Акиры — еще раз задумались над тем, что они делают, а главное зачем.

Что же касается Андрея, то его сомнения уже давно были в прошлом — он собирался драться, даже если погибнет, не дойдя до сирены. Сирена была конечным пунктом — несбыточной целью, а геройски умереть можно было где угодно. Единственное, что его волновало, — так это судьба Светы. Наташа была права: тащить ребенка в такое пекло было уже не безрассудством, а чистой воды преступлением, и командир пошел на это преступление вполне осознанно. Что им двигало? Желание сохранить отряд, чтобы подольше мстить эльфам? Боязнь за Шишкино? Или что-то другое? Предположения приходили в голову одно за другим и тут же отбрасывались по причине нелогичности. В то, что Батя беспокоился насчет побега Светы из детдома, Корчак не поверил сразу. Тогда что?

Душевные терзания человека по прозвищу Убивец прервала команда Бати:

— Все, привал окончен. Сверяемся с картой и двигаемся дальше.

Егерь привычным жестом расстелил на траве закатанную в пластик карту, и все склонились над разрисованным куском бумаги.

— Предполагаемая точка размещения эльфийской базы находится в районе поселка Хлебное. До него нам идти еще тридцать километров. Сначала идем лесом вдоль старой дороги. — Батя провел пальцем по едва заметной серой нитке на карте и уперся в пересекающую ее жирную полосу. — Как стемнеет, переходим на трассу — и последний рывок.

— А на трассе нас не засекут? — неожиданно для всех, даже для отца, подал голос Камеко. Все тут же посмотрели на молодого японца.

— Ночью вряд ли, но если и так, то рисковать все равно придется — не хватало еще, чтобы после акции ушастые пришли в детдом по нашим следам. Я почему-то сомневаюсь, что они умеют читать следы на асфальте. За пять километров до точки сходим с трассы и отдыхаем до рассвета. С побудкой у этих уродов такие же проблемы, как и у Вини.

— Что сразу Вини?

— А кто сегодня ночью послал Сурка по матушке? — Похоже, командир опять хотел разрядить обстановку с помощью шутки, но в этот раз мрачное настроение позволило вызвать на лицах обеспокоенных людей только скупые улыбки.

— Вопросы? — привычно закончил совещание Батя и так же привычно продолжил: — Тогда…

— Момент, — неожиданно вмешался Андрей. — Нужно по пути набрать крапивы.

— Зачем? — насторожился командир.

— Мазай сказал, что полугвулхи чихают от крапивы, — может, и гвулхи нюх потеряют?

— Вот маразматик, я же спрашивал у него о привычках этих тварей, — процедил сквозь зубы майор.

— Может, просто забыл. Я использовал метод экспресс-опроса.

— Экспресс чего? — тут же влез Вини, но Андрей не ответил.

Батя, в свою очередь, мрачно добавил:

— Все равно, даст бог, вернусь — заставлю старого склеротика сожрать мешок моркови для улучшения памяти. Теперь все? Тогда пошли.

И они, как непринужденно выразился командир, «пошли».

Когда Андрей без сил рухнул на мягкую траву — он уже не мог вспомнить ничего из пройденного пути. Вторая половина дня смешалась для него в один неразборчивый калейдоскоп. Впрочем, как и первая половина ночи. Сосредоточившись на беге, Корчак запоминал только что-нибудь интересное. К примеру, то, как Вини заметает следы. В представлении не слишком искушенного Андрея этот процесс должен был выглядеть как работа дворника, только с помощью еловых лап. Но все оказалось намного проще и одновременно сложнее. Вини шел последним, сразу же за Андреем. Время от времени маленький егерь задерживался, чтобы что-то там затереть ногой или рукой, а иногда — наоборот, он нарочито четко оставлял след своего сапога на определенном участке тропы. Ни думать, ни тем более спрашивать о смысле этих странных действий сил уже не было, и Убивец просто бежал дальше.

Как ни странно, когда они вышли на трассу, бежать стало не легче, чем по лесу. Поведение Вини тоже не изменилось — похоже, вопреки утверждениям Бати, на асфальте все же можно было найти следы.

Если воспоминания дня хоть как-то отпечатались в памяти, то половина ночи промелькнула единой темной полосой, из которой выделились только чарующие и сладкие слова в исполнении грубого голоса Бати:

— Все. Привал.

После этих слов Андрей рухнул на шуршащие листья, словно подрубленное дерево, и смог почувствовать только то, что рядом с ним упал кто-то еще.

Через некоторое время, когда шум в ушах немного утих, а в глазах рассосались багровые пятна, он увидел, что рядом лежит Наташа. Девушка не стала объяснять своего поведения, да и не смогла бы, потому что давно провалилась в объятия Морфея. Что же касается Андрея, то он некоторое время не мог уснуть. В отличие от него и Наташи, остальные перенесли марш-бросок не так катастрофически. Оба японца дышали тяжело, но на загнанных лошадей не походили, и, что примечательно, старик выглядел намного лучше сына. А вот егеря на общем фоне смотрелись как огурчики, и даже Сурок оставался на ногах, хотя пыхтел, как паровоз. Веселее всех выглядела Света, которая практически всю дорогу проехала верхом на здоровенном скакуне. В роли скакуна выступал Сурок, но непохоже, что его это сильно расстраивало.

«Подобралась славная компания», — непонятно кого и зачем процитировал Корчак и тут же провалился в сон.

«Ох, как же хреново…» — Казалось, эта мысль пришла сразу же за вечерней цитатой, но, как выяснилось через секунду, прошло уже несколько часов. Андрей понимал, что без цели его будить никто не стал бы, а значит, скоро утро и пора идти на кровавое дело.

Едва отошедшему ото сна Корчаку мир казался нереальным, а война и все зверства нелюдей — далекой сказкой. Утренний ветерок нежно расчесывал листья, а тихий шум навевал умиротворение и вызывал единственное желание — спать. Но угрюмая физиономия Сурка и сонная улыбка Вини быстро доказали, что этот мир все же реален. При виде улыбки маленького егеря Андрея пробрал мороз. А может, это была просто утренняя прохлада? Вини обладал огромным арсеналом улыбок, и среди них вполне хватало холодных и даже зловещих. Но эта казалась не просто зловещей, а какой-то замогильной.

— Вставай, Убивец, пора на охоту. Хватит Натку тискать, пойдем ушастых резать, — прошептал Вини, умудряясь сочетать в улыбке кровожадность, дружеские нотки и пошлые намеки.

Его слова окончательно выдернули Корчака из царства Морфея, и только после этого он заметил, что провел эту ночь не один. На сгибе его руки тихо посапывала кучерявая головка Наташи. Похоже, девушка замерзла и ночью переползла поближе к теплому телу соседа.

Благодаря вынужденной привычке носить все на себе, собраться Андрею было как бедняку — только подпоясаться. Он тихонько вытянул руку из-под девичьей головы и размял затекшую конечность, затем подхватил «винторез» и, стараясь не шуметь, скользнул за егерями. Впрочем, подобная осторожность была излишней: измотанных соратников сейчас может разбудить только солидный пинок под ребра, примерно такой, каким его наградил простодушный Сурок. Хотя Андрей догадывался, что здесь не обошлось без подачи Вини.

Батя ждал их в тени куста и на фоне выбеленных лунным светом травы и веток был практически не виден.

— Так, народ, начинаем подготовку. Вини? — Батя вопросительно посмотрел на маленького егеря.

— Поселок здесь, в двух километрах с гаком. Большой, зараза, и весь зарос какой-то гадостью. Рядом есть холм, на котором можно устроить огневую точку. Но на сам холмик я не полез — че-то чуйка заныла. — Вини докладывал спокойно, емко и кратко, что говорило о солидном опыте в разведке. Пока все спали, маленький егерь бродил по округе и много чего «набродил».

Командир выслушал доклад и одобрительно кивнул:

— Принял. Правильно, что не полез на рожон. Твоя чуйка — баба с придурью, но иногда дело говорит. Действуем так: Вини, проводишь Убивца на позицию. Сам на холм не лезь. Не рискуй, но смотри в оба, чтобы нашего снайпера не взяли исподтишка. Я и Сурок готовим отход и засеки. Затем будим остальных и занимаем позиции. Убивец, после сигнала начинаешь отстрел. Запомни, только два рожка — и быстро, точность нужна постольку-поскольку. И сразу же назад. Бежишь за Вини, пока не доберешься до Наты. Потом поддерживаешь ее кровью и огнем. Дальше выполняешь команды Вини. Вопросы?

— Плечо, — односложно высказался Андрей и, увидев настороженный взгляд Бати, недовольно сморщился.

— Ладно, но мне это не нравится, — нахмурился Батя, но все же достал аптечку и сделал необходимый укол. — Если это все, то отправляйтесь. С Богом! И главное, запомните: нам нужно только пошуметь. Так что, хлопцы, давайте обойдемся без дурости.

Не успели слова командира растаять в ночи, как Батя уже растворился в темноте. Так же внезапно и бесшумно исчезла туша Сурка.

— Ну что, почапали, — то ли спросил, то ли приказал Вини и медленно побрел по едва различимой в темноте тропе.

Пока они разговаривали, и без того низко висящая луна исчезла за деревьями, но с другой стороны в небе уже появлялись первые признаки рассвета, впрочем, Андрею от этого легче не становилось. Он все время спотыкался и словно специально находил самые хрустящие ветки в лесу. Вини время от времени шипел, но, похоже, Убивец не превышал определенных норм тишины, и маленький отряд продвигался дальше.

Холм, о котором говорил Вини, сразу же бросался в глаза — эдакий курган посреди леса. Вот только он не мог понять, как егерь умудрился увидеть вражеское поселение, не поднимаясь на этот холм. Впрочем, этот вопрос затерялся среди массы других впечатлений, а их хватало. Где-то за километр от холма лес начал меняться, причем очень мягко и гармонично. Сначала изменились очертания переплетения веток, затем и сами листья поменяли форму. На первый взгляд отличия были не такими уж большими, но чувствовалось, что изменения здесь произошли кардинальные. Лес стал другим — более радостным, объемным, можно даже сказать, более живым.

Деревья вокруг кургана росли намного реже, у этой своеобразной опушки Вини и закончил их совместное движение.

— Так, слушай сюда. — Егерь поднял взгляд на светлеющее небо и что-то там увидел. — Начинаем через полчаса, поэтому, как только доберешься наверх, сразу начинай пускать себе кровь. До поселения с верхушки холма метров полтораста, заметить не должны, но и задерживаться там тоже не стоит. Команду к началу отстрела дам криком филина. Узнаешь?

Андрей утвердительно кивнул, делая себе отметку в памяти, что непонятный крик во время захвата эльфийского дозора он все же идентифицировал правильно.

— Вроде все, удачи, — вновь показал зубы Вини, но теперь в ободряющей и какой-то тревожной улыбке. — И это, Андрюха, делай все как договорились. До сирены еще далеко, а там, за холмом, будет так, мелочь. Понял?

— Да понял я, — немного раздраженно ответил Корчак и дружески толкнул егеря кулаком в плечо.

— Ползи уже, понимашка. И прошу тебя, не ломись как лось по кукурузе. За километр слышно, — не остался в долгу Вини.

Убивец глубоко вздохнул и начал свой долгий заплыв по траве и кустам.

Ползти было неудобно. Боль в плече постепенно разгоралась, а спина ныла — то ли препарат уже не помогал, то ли боли переходили в разряд фантомных. Каждый следующий метр давался труднее предыдущего. Ему казалось, что приминаемые им стебли оглушительно трещат, а ветки лопаются со звуком артиллерийского орудия.

Добравшись до вершины холма, он чувствовал себя улиткой, которая наконец-то забралась на небоскреб. Тут же его догнали мысли о потере времени. Андрей бегло осмотрел местность, но ничего угрожающего не заметил, впрочем, как и признаков эльфийского поселения.

Нож привычно распорол кожу, добавляя еще одну полосу к целому частоколу белесых ниточек шрамов. Вспышка боли на мгновение заглушила ломоту в плече и вызвала неожиданную мысль.

«Не, не вариант», — отверг идею Корчак.

Патроны по очереди окунались головками в красную жидкость и уходили в магазин с оглушительными щелчками — казалось, даже пружина скрипит, как несмазанная телега. И лишь когда последний патрон лег во второй заполненный магазин, Андрей наконец-то смог выдохнуть с облегчением.

Еще раз пережив слишком громкий для него звук, Убивец вставил магазин на место и только после этого начал осматриваться.

То, что он увидел, на секунду заставило забыть о дыхании. Облака на востоке окрасились багровыми сполохами, и небо посветлело еще больше, открывая реальную картину мира. Серые полутона исчезли, и все те небольшие изменения леса, которые он отметил ночью, на свету оказались просто ошеломительными. Деревья и трава расцвели невообразимым для Земли буйством красок. Для некоторых цветов у Андрея даже не находилось названий. Покрывший холм цветочный ковер заставлял жмуриться от своей пестроты и нереальности. Стрелок обвел окрестности ошалевшим взглядом и увидел уродливую зелено-бурую полосу. Это был его собственный след. След мертвого на живом.

«Я убил такую красоту, — огорченно подумал Андрей и тут же добавил: — Да, убил, ведь я Убивец». — Эта мысль вернула к реальности, и он вжал в плечо приклад винтовки, созерцая весь этот удивительный мир уже через оптику оружия. Сквозь прицел все было не так сказочно, но зато четко и понятно. До этого он не мог понять, где же здесь поселение, а вот сейчас увидел, что по ту сторону холма деревья сплетаются в некие подобия шатров. Просвечивающиеся стены позволяли рассмотреть, что в этих природных строениях несколько этажей.

Селение приобрело в глазах человека подобие формы, но продолжало выглядеть диким и покинутым. Андрей даже усомнился — а есть ли здесь цели, — но внезапно увидел движение. От крайнего справа дерева-вигвама отделилась тонкая фигура и пошла в сторону холма. Он уже хотел нажать на курок, но удержался: во-первых, команды не было, а во-вторых, движения этой фигуры не походили на атаку.

Стройная фигура была облачена в нечто похожее на плащ с капюшоном. Она двигалась прямо к месту, где лежал человек, иногда останавливаясь и проводя рукой параллельно земле. Андрею показалось, что поникшие травы тянулись к пальцам незнакомца. Неожиданно фигура подняла обе руки и сбросила капюшон.

«Эльфийка!» — ошарашенно подумал Корчак, рассматривая в прицел мягкие черты лица и серебристые волосы, свободно спадавшие на покатые плечи. Все виденные им ранее эльфы либо сплетали волосы в косы, либо носили хвост.

Пока человек рассматривал эльфийку, ее окликнул чей-то голос. Андрей быстро перевел визир прицела на деревья и понял, что первой фигурой была все же не эльфийка, а эльф. Понял, потому что увидел, насколько эльфийки отличаются от своих спутников.

До эльфа в плаще было метров семьдесят, а до деревьев около полутора сотен, и в прицеле было прекрасно видно подсвеченную зарей девушку, если, конечно, ее можно было так назвать.

Неожиданно Андрей подумал о том, что не сможет описать этого лица, если об этом впоследствии попросит Наташа, а она точно попросит. Эльфийка выглядела скорее странно, чем красиво, хотя ее образ был поистине удивителен. Если представить себе существо, нечто среднее между кошкой и человеком, то эльфы больше похожи на человека, а эльфийки — на кошку. При этом они обладали бледной, словно светящейся изнутри кожей и золотистыми тонами в платиновых волосах.

Он пристально всматривался в эти чудесные черты и на секунду забыл обо всем на свете.

Неожиданно эльфийка заговорила, и эльф в плаще ответил. Андрей не уловил всех слов, но понял смысл. Она спросила, куда направился любимый. А тот ответил, что почувствовал, как растениям стало больно, и пошел проверить, что случилось.

«Растениям больно?! — В груди Корчака разлился уже ставший привычным холод. — Людям, суки, не больно, а травке, мать вашу, больно!..».

Словно эхом его мыслям из кустов у деревьев-домов материализовались два лучника и напряженно посмотрели на холм. Все вокруг внезапно изменилось: прекрасный мир утратил свою привлекательность и стал лишь декорацией войны. И только тогда Андрей осознал, что филин кричит уже второй раз. В следующий миг все ненужные мысли организованной колонной покинули его голову. Приклад, словно дружески подбадривая, толкнул хозяина в плечо… еще раз и еще.

Оба лучника завалились назад — Андрей решил не рисковать и бил в грудь. Выстрелить в эльфийку он так и не смог, поэтому сразу перевел прицел на эльфа в плаще. А тот, как оказалось, времени даром не терял. Когда Убивец навел перекрестье прицела на переносицу мага, тот как раз заканчивал вертеть пальцами. Андрей услышал и даже почувствовал, как к нему потянулась трава, но решил не напрягаться и был прав. Хищно тянувшиеся стебли опадали, даже не коснувшись человека. Попытка мага провалилась, но его это уже не волновало. Ушастый пришелец, раскинув руки, как птица, лежал на траве, и полы его плаща лишь дополняли это сравнение.

Возле деревьев тонко завыла эльфийка. И словно по ее команде, ожил лес. Убивец оторвал удивленный взгляд от оптики и посмотрел на все это в два широко раскрытых глаза. То, что они приняли за небольшое поселение, было огромным городом. Все дома-деревья как-то сложились, обнажая широкие улицы, и на эти улицы хлынула целая толпа. Эльфов было не меньше тысячи.

За спиной Андрея еще раз прокричал филин, и этот звук напомнил о незавершенном деле. Он вновь превратился в Убивца и припал к окуляру прицела. «Винторез» заработал часто и размеренно, как часы. В поселении эльфов начали вспыхивать энергетические щиты и падать на траву уже неживые тела.

«Восемь… девять… десять…» — отстраненно отсчитал Андрей и сменил магазин.

Когда во втором магазине осталось два патрона, он заметил странное движение в кронах ближайших деревьев. Там собирались небольшие облачка, тонкими струйками стекающие вниз. Через несколько секунд стрелок понял, что это рои насекомых, которые сплетались в тучу возле фигуры той самой эльфийки. Она нараспев произносила какие-то слова, подняв к небу тонкие руки.

Выяснять, что за насекомые там собираются в тучку, Андрей не стал. Намерения у эльфийки явно немирные, так что все это нужно было прекращать, и чем быстрее, тем лучше.

Прицел рывком приблизил диковинно-прекрасное лицо представительницы другого мира, и предпоследняя пуля в магазине… прошла мимо.

— Соберись, — прорычал Корчак. Его мозг внезапно хлестнула картинка горящей «мазды». Выплеснувшийся из памяти огонь моментально выжег любые сомнения, и тяжелая свинцовая пуля навылет пробила грудь эльфийки. Где у них сердце, Андрей уже знал, поэтому был уверен, что в этом случае не поможет даже магия.

— Беги, придурок! — «Филин» за спиной решил, что докричаться до напарника у него не получится, поэтому обозвался голосом Вини.

Убивец вскочил с земли и побежал так, как не бегал никогда в жизни. А в спину ему летели разные заклинания, одно даже успело достать — до того как он нырнул за срез холма. Впрочем, толку от этого все равно не было. Мир вокруг Андрея мигнул синим и тут же вернулся в привычное для человека состояние.

Вломившись в кусты, он сразу же увидел спину Вини. Егерь бежал впереди, плавно скользя между стволами. Он находил единственно верный путь — самую короткую и свободную тропинку. Убивец побежал следом. В отличие от егеря, его путь не был таким легким: ветви хлестали по лицу, норовя выцарапать глаза, а под ноги вечно что-то попадалось. Один раз он даже кубарем полетел в кусты, но все же как-то умудрился вскочить и, практически не снижая темпа, побежал дальше.

Этот безумный рывок сквозь заросли закончился минут через пятнадцать.

Андрей выбежал на небольшую просеку и увидел в другом конце Вини и Наташу. Егерь уже натягивал рычагом тетиву арбалета, а лучница перетаскивала поближе свой колчан. Убивец добежал до позиции, упал на одно колено и быстро снял пропитанную кровью повязку. Недавняя рана еще кровоточила, и ее нужно было лишь немного потревожить.

— Ната, давай стрелы! Надеюсь, они у тебя стерильные.

— Да пошел ты, — незлобно ругнулась лучница, подавая пучок стрел.

Андрей быстро провел наконечниками по ране, передал стрелы лучнице и тут же занялся патронами.

Он успел зарядить только один магазин, когда над головой защелкала тетива лука. Последний патрон лег на место, осталось лишь положить локоть на колено. Только после этого Корчак посмотрел на поле боя. На просеке лежали три тела гвулхов, рядом с ними надсадно хрипел овр, получивший стрелу в горло. Это был передовой отряд. Андрей посмотрел на Нату и увидел, что гнев превратил ее серые глаза в две голубые звезды.

— Это волшебство какое-то. Один выстрел — и они валятся как снопы. Андрей, у тебя что, в жилах течет яд? — весело спросила Ната, не прекращая стрельбы.

Убивец не успел ответить, потому что на прогалину вылетели сразу четыре овра и почти десяток гвулхов.

— Вини, нас кто-то собирается прикрывать? — спросил Андрей, но через секунду ему было не до ответов. Он начал расстреливать бегущих гвулхов практически в режиме автомата. Один. Второй. Третий, промах, четвертый. Пятый сам покатился со стрелой в груди. Шестой…

Вини, скользнув лезвием катаны по краю ножен, прыгнул вперед, как кошка, и резким ударом снес верхушку черепа переднему зверю, затем ушел в перекат и проехался клинком по боку второго. Раненый гвулх завертелся на месте, и катана резко опустилась на его загривок.

Чем закончилась стычка Вини с оставшимся монстром, Андрей уже не видел, потому что перешел на отстрел овров. Впрочем, стрелять там было уже почти не в кого — Наташа оставила в живых только одного гиганта.

Пуля угодила овру точно в середину лба, разбрызгивая внутренности немаленького черепа на окрестные кусты и… на физиономию выбежавшего из кустов эльфа. Лучник брезгливо обтер лицо и уставился на свою руку. С таким же выражением лица он и умер, получив в грудь пулю, отравленную кровью странного человека.

Все бы хорошо, но эльф был не один. Следом за первым на поляну выбежали еще три лучника и четыре овра.

«А вот магов почему-то нет», — удивленно подумал Андрей, хотя намного важнее было то, что в магазине осталось только три патрона. Сколько было «отравленных» кровью стрел у Наты, он не знал.

В таких случаях посторонние мысли вредны, и Андрей убедился в этом, когда с первого же выстрела сделал промах. Чертыхнувшись, он на мгновение прикрыл глаза и глубоко вздохнул, а когда вновь посмотрел в сторону врагов, то увидел, что ситуация немного изменилась. С обеих сторон просеки выскочили егеря и японцы. Завертелась стальная карусель.

Стрелять в эльфов Корчак побоялся, а вот головы овров находились на приличной высоте над сошедшимися клинок в клинок людьми и эльфами — стреляй не хочу.

Два овра получили по пуле в голову, а третьему досталась стрела в незакрытое горло.

— Ната?

— Эта была последней, — ответила лучница на незаданный вопрос.

Андрей секунду колебался и все же принял решение: Ната справится быстрее.

— Дай стрелу, — крикнул он, срывая бинт. Как назло, кровотечение из раны остановилось. Он судорожно выдернул нож и полоснул по руке. Получилось неаккуратно, кровь буквально хлынула из слишком глубокого пореза.

Не желая понапрасну тратить время, он просто поднял левую руку вверх. Наташа все поняла правильно. Она мазнула кончиком стрелы по запачканной кровью коже и тут же выстрелила. Вторая стрела — и новый выстрел. Андрей посмотрел в сторону боя. Вторая стрела досталась эльфу, который неожиданно выскочил откуда-то сбоку. Камеко длинным прыжком догнал убегающего эльфа и вогнал короткий нож ему в спину. А затем перерезал горло. На этом враги закончились.

Батя резко завертел головой и, кажется, даже понюхал воздух.

— Быстро уходим!

Корчак развернулся и только сейчас заметил выглядывающую из-за кустов Свету.

Сурок, пробегая мимо временного укрытия, забросил девочку себе на спину.

— Светик, маги есть? — спросил Батя и, увидев странный набор знаков, побежал дальше.

Убивец не понял, что это могло значить: Света сначала указала пальцем в сторону эльфийского города, а затем приложила ладошку козырьком ко лбу. Догадка пришла через пару секунд. Жесты, скорей всего, означали: маги есть, там, далеко…

Следующий марш-бросок был не намного короче первого, но вымотал значительно сильнее — сказывалась усталость. Очередная прогалина попалась минут через десять. Батя быстро оценил обстановку и скомандовал:

— Заняли позицию.

Роли и места в команде были уже давно расписаны: Света за спинами стрелков, мечники в два ряда — егеря впереди, японцы сзади. Люди моментально заняли свои места и замерли в ожидании врага.

Секунды уходили за секундами, но никто так и не появился. Батя выждал некоторое время и отдал новый приказ:

— Пошли дальше. Вини, след. Убивец, останься с Вини.

Все разом развернулись и устремились дальше по заросшей тропе. Сурок вновь забросил Свету за спину и как настоящий ездовой конь ускакал между деревьями.

— Вини, а мне-то что делать? — спросил Андрей, не имея ни малейшего понятия, зачем Батя оставил его со следопытом.

— Просто беги впереди меня, и все. Я тут подумал, что твой запах сможет повредить зверушкам. Это так, дурная идея, но чем черт не шутит.

— А ты чем займешься?

— Да так, след немного попутаю и крапивки разбросаю. Высушить не успели, но, может, и так сгодится. — Все это Вини говорил, внимательно глядя под ноги и производя таинственные манипуляции. — Не стой. Двигай вперед, а то дождемся вурдалаков на свою голову.

Корчак встряхнулся и побежал вслед за остальными. Он действительно на секунду забыл об угрозе.

Следующие полчаса были немного непривычными. Андрей одиноко бежал по густому лесу, придерживаясь символично обозначенной звериной тропы. Он знал, что где-то впереди основная часть команды, а сзади его догонял Вини, но все же чувство одиночества и неприкаянности неприятно кольнуло в груди.

«Я начал к ним привыкать. Это плохо», — подумал Убивец и ускорил бег, старясь догнать передовую группу.

Он увидел их одновременно с эльфами. Между деревьями метались тени в камуфлированной и желто-зеленой раскраске. Андрей вбежал, можно сказать, прямо в гущу боя. Сначала рука потянулась к пистолету, но он понял, что эта мысль не очень разумна. Древний клинок, будто по своей воле, прыгнул в руку. Корчак изящным уклоном ушел от костяного клинка и нежно скользнул кромкой меча по горлу эльфа.

Они напоролись на отряд случайно — в этом не было ни глупости, ни ошибки. Похоже, эльфы возвращались из разведки. С ними были только два тяжелогруженых овра. Самих ушастых оказалось целых девять штук, но это Андрей понял уже после боя. А в тот момент ему казалось, что вокруг десятки врагов и на этом боевой путь их команды закончен. Ему почему-то стало легко и даже весело.

— Ну, суки, погодите, — выдохнул Убивец и побежал вокруг толстого ствола сосны.

В этот момент он почему-то даже не подумал о «винторезе». Рука, можно сказать, сама потянулась к клинку и выбрала для себя удобное положение — меч Андрей держал обратным хватом, опустив руку вниз и немного назад. Да только этой позиции Акира ему не показывал. Убивец неожиданно понял, что уже видел подобный стиль у… атакующего эльфа. К тому же в груди Корчака родилась холодная ярость и словно окутала все тело, смыв усталость и даже боль в плече.

Под ногами шуршали прошлогодние листья и тонкие стебли зеленой травы. Бежал он легко, на одних носках, тело само вспомнило все то, что давал на уроках учитель, и не только это. За стволом Андрей заметил Сурка, отбивающегося нагинатой от двух ушастых. Широкие взмахи длинного оружия держали противников на расстоянии.

Ни один из эльфов не успел отреагировать на появление Андрея, и он, пробегая мимо, как бы походя смахнул голову врага. Получилось это на удивление просто. Казалось бы, там же мышцы и позвоночник, — но рука почувствовала только легкое сопротивление, и округлый предмет покатился по траве.

Второй эльф резко развернулся к новой угрозе, но Корчака там уже не было. Зато из груди эльфа вынырнул кончик нагинаты.

Этот фрагмент боя остался позади, и Андрей, словно в компьютерной игре, ворвался в новую локацию. Увы, в этот раз он опоздал. На японцев напало сразу четверо эльфов. Судя по картине боя, один из них с ходу всадил кривой костяной клинок в грудь Камеко. Рядом с телом молодого японца лежал оставшийся без оружия эльф. Без оружия и без жизни — отец успел отомстить за сына, но на этом его успехи заканчивались.

Акира стоял над телом Камеко, делая широкие взмахи катаной. Старик явно терял контроль над схваткой и не видел общей картины боя. Зато ее увидел Андрей. Он сразу же рванулся к эльфу, заходящему за спину учителя. Стремительный разбег, замах и прыжок. Ноги ударили в грудь эльфа, заваливая его, — и тут же удар клинком. Меч вошел глубоко в плоть, несмотря на наличие брони. Корчак, подмяв под себя хрупкое тело, тут же начал разгибаться, одновременно вытаскивая меч из трупа: второму эльфу оставалось пробежать до него буквально пару метров. Убивец завалился назад, словно падая, сделал кувырок и взмах мечом, лишь на первый взгляд казавшийся неуклюжим. Меч задел атакующего эльфа самым кончиком, но и этого хватило, чтобы перерезать врагу горло.

Появление ученика словно встряхнуло старого мастера, и он пришел в себя. Наставник резко отшатнулся от выпада последнего эльфа и тут же сделал два быстрых шага, заканчивая второй шаг жестким ударом в грудь противника. Древесная броня легко выдержала атаку обычной стали, но сила удара была настолько велика, что костлявое тело эльфа отбросило на два шага назад. Ушастый грамотно вышел из переката, твердо встал на ноги на приличном расстоянии от противника и тут же сделал еще один шаг назад. Акира, понимая, что враг может попросту сбежать, качнулся всем телом назад, перехватил рукоять катаны одной рукой и метнул меч, как копье. Клинок словно исчез из руки мастера и тут же материализовался в теле эльфа. Катана вошла точно между подбородком и верхним срезом высокого ворота брони.

Эльфа вновь отбросило назад, но в этот раз он рухнул на спину, уже окончательно.

Убивец завороженно наблюдал за этим смертельным действом и пришел в себя только после того, как Акира подошел к поверженному эльфу. Мастер выдернул клинок и одним взмахом отрубил умирающему врагу голову. Андрею казалось, что бой продолжался не меньше получаса, но в реальности прошло не больше пары минут. Доказательством тому служило появление Вини, а он наверняка рванул на помощь со скоростью метеорита, как только услышал первые звуки боя.

— Опять опоздал, — досадливо сплюнул маленький егерь и побежал проверять тела. Парочка эльфов была еще жива, и Вини провел контроль, на всякий пожарный перерезая горло и протыкая тело напротив сердца. По тому, как именно он наносит удар, Корчак понял, что егерь тоже прекрасно разбирается в анатомии врага: сердце у эльфов находилось справа.

— Все, уходим, — послышался крик Бати, и отряд вновь вытянулся в походную колонну.

Только теперь Сурок вместо Светы нес тело Камеко.

Метров через сто Вини догнал отряд и остановил Сурка. Затем быстро разрезал ремни японской брони и срезал часть одежды с тела Камеко. После этого он заклеил рану пластырем.

У Андрея мелькнула дикая надежда, и, похоже, не только у него одного. Вини что-то заметил во взглядах окружающих и коротко пояснил:

— Кровь капает с брони и одежды. Оставляет след.

Услышав это, Наташа всхлипнула, а у Вини на скулах заиграли желваки. И тут Андрей увидел еще одну улыбку маленького егеря — жалкую и беспомощную. Вини приладил броню на место и запихал под нее пучок крапивы.

Отряд двинулся дальше — в этот раз он больше напоминал похоронную процессию, каковою на самом деле и являлся.

…Зачем Батя приказал забрать тело с собой, стало понятно только к вечеру. Отряд как раз подошел к достаточно глубокой речушке, и вместо того чтобы выйти на мост, направился к берегу. Егеря быстро набрали камней, положили их под панцирь Камеко и завязали в одежду.

Акира с натугой взял сына на руки и понес в воду. Он зашел на середину неширокой речки. Там было неглубоко — вода едва доставала до груди невысокого японца. Старый мастер что-то прошептал и погладил сына по едва видневшемуся над водой лицу. Затем отпустил тело. Лицо исчезло, и лишь после этого Андрей осознал, что не увидит Камеко больше никогда. Горло сжал спазм, а когда рядом тихо заплакала Наташа, стало еще хуже.

— Все, пора. Пошли, — жестко скомандовал Батя. — Акира, уходим. Быстро, я сказал!

Последнюю фразу егерь произнес таким голосом, что Андрей почувствовал справедливость сказанного Акирой слова: «Господин».

Старый японец поднял опущенную голову и стремительно вышел из реки. Кимоно облепило суховатое тело, и он стал похож на богомола.

Андрей ждал, что все они пойдут через мост, но Батя повел отряд вдоль берега, не переходя реки. На другую сторону направился только Вини, притаптывая и делая какие-то петли на дороге и мосту.

И они вновь побежали. Света восседала на Сурке, что позволило Бате взвинтить темп до предела. Корчак полностью сосредоточился на беге и лишь далеко за полночь заметил, что Вини уже бежит в основной группе. Но усталый мозг это событие отметил мимоходом и опять вернулся к контролю ноющих ног, делая все возможное, чтобы тело не свалилось.

Сначала казалось, что командир ведет отряд без малейшей цели — просто петляет, чтобы сбить преследователей со следа, — но уже ближе к утру дикие зигзаги сменились целенаправленным движением, а когда небо посветлело, Батя привел их к небольшому охотничьему домику.

— Всем внутрь. Вини, прибери здесь и разбросай крапиву, — скомандовал хриплым от усталости голосом командир и открыл двери в дом, причем сделал он это своим ключом.

Если бы у Андрея оставались силы, он бы удивился, а так лишь тупо прошел в темноту помещения.

Командир сразу же прошел от двери к дальнему углу и, отодвинув тяжелый шкаф, поднял врезанный в пол люк.

— Вниз, — устало сказал Батя и вышел наружу.

Мрачный Акира нырнул в провал первым. Следом за ним пошел Сурок, он уже давно переместил спящую Свету со спины на руки и в люк спускался осторожно, чтобы не разбудить девочку. Наташа странно посмотрела на Андрея и ушла следом за Сурком.

Андрей еще раз осмотрелся в комнате и спустился в подвал. Там его ждала полная темнота, поэтому он нашарил в поясной сумке налобный фонарь и включил его на самый слабый режим.

Подвал оказался своеобразным — по площади он был явно больше дома. На полу немаленького помещения лежали полтора десятка поролоновых подстилок, а в углу горкой стояло несколько ящиков. Противоположный от ящиков угол выглядел так, словно туда бросили гранату.

«Похоже, там были боеприпасы», — тупо подумал Корчак, добрел до ближайшей подстилки и рухнул вниз. Глаза закрылись моментально. Но сразу же уснуть ему не дали. К его лежбищу кто-то подошел. Сработала вбитая в мозг привычка просыпаться при любом движении рядом, он открыл глаза и сразу же успокоился. Усталая Наташа буквально волоком подтащила свою подстилку ближе, наградила Андрея еще одним странным взглядом и улеглась рядышком. Через секунду девушка уже спала, посапывая ему в плечо. Аромат молодой женщины не вызывал возбуждения, а лишь умиротворял, и Андрей вновь закрыл глаза.

Следующее пробуждение было спровоцировано шумом сверху. Просыпаться очень не хотелось, но инстинкт самосохранения настойчиво стучал в мозг, и Убивец все же открыл слипшиеся веки. Помутневшее зрение выдало картинку спускающихся по лестнице егерей. Батя шел последним. Он захлопнул за собой крышку люка, а потом потянул вниз здоровенный рычаг. Сверху что-то загрохотало и стихло.

«Шкаф встал на место», — догадался Андрей и тут же опять провалился в сон.

Утро встретило его новой шуткой Вини, гудением керогаза, приятным запахом заваренной в кипятке лапши и ароматами чая.

— Сурок, тебе никто не говорил, что это химия и гадость? — съязвил Вини.

— Не хочешь — не ешь, — логично подметил здоровяк.

— Хорошо, тогда я буду только тушенку.

— А вареньем по всей морде? — набычился Сурок. Он отвечал за готовку и, как следствие, за режим питания в отряде. Но иногда он вел себя как сердобольная мамаша с принципом — сначала борщ, а потом конфеты.

— Что у нас на обед? — Андрей встал, осторожно обошел спящую Наташу и, переваливаясь на деревянных ногах, подошел к импровизированному столу из ящиков. От приятных запахов в животе тут же заурчало.

— Лапша, тушенка и чай, — радушно махнул рукой Сурок. — Но сначала лапша с юшкой.

— Какая это на фиг юшка, это водичка, в которую помакали лапшу, — возмутился «гурман» Вини. Андрей в свою очередь просто улыбнулся строгому повару и благодарно взял котелок с дымящейся лапшой.

Более или менее освещенной была лишь «обеденная» часть подвала. На стенах висели два больших химических фонаря, но и этого света вполне хватало, чтобы сносно поесть. Поэтому Корчак не стал доставать своего налобника.

Опустошив посудину до половины, он уловил взгляд Вини и заметил его напряженную улыбку. Маленький егерь словно чего-то ждал — его мимолетный взгляд в сторону вызвал интерес, и Андрей повернулся. Наташа уже проснулась и приводила себя в порядок.

«Да идите вы все лесом! Что люди за существа такие — вокруг смерть и кровь, а они находят время на амурные разборки», — раздраженно подумал он, опять уткнувшись в котелок с лапшой, а затем с удовольствием перешел к тушенке, заедая ее сухарями.

— К чаю есть шоколадка, только она немного просроченная, — заботливо уточнил Сурок.

— А ему не надо, у него и так со сладеньким все в порядке, — не удержался и подковырнул Вини.

— Я даже не собираюсь комментировать твою тупую шутку, — равнодушно ответил Андрей, забирая у Сурка малюсенький кусочек шоколада и кружку с чаем, а затем освободил место для подошедшего Бати.

— Вини, своей смертью ты точно не умрешь, тупые шутки загонят тебя в могилу значительно раньше, — подметил командир, получая свою пайку.

Это предположение моментально подтвердила Наташа, отвесив маленькому егерю подзатыльник. Затем она уселась напротив Бати и тут же забрала у Светы шоколадку. С другой стороны Сурок тут же подсунул девочке лапшу.

Некоторое время они ели в тишине. Андрей, прислонившись к дощатой стене подвала, пил свой чай. Конечно, чаем это можно было назвать лишь с большой натяжкой, но сейчас коричневатая жидкость доставляла настоящее блаженство. Несмотря на то что весна была в полном разгаре, Андрея немного знобило — то ли от перенесенных потрясений, то ли от нахождения в сыром подвале.

Чай растопил не только внутренний холод, но и прогнал сонную апатию. В голове прояснилось, и в нее полезли вчерашние вопросы.

— Батя, мне кажется, или эта норка вам хорошо знакома?

— Почему кажется, очень даже знакома, таких загашников по стране было натыкано бог весть сколько.

Андрей мысленно согласился с егерем, тем более что сам неплохо поживился в одном из таких «загашников».

— Да, кстати, нас здесь не засекут? Что-то мы сильно расслабились: вдруг гвулхи учуют шикарный запах лапши? — Убивец шутил, но изрядная доля опасений все же проскальзывала в его голосе.

— Нет, не унюхают. Не дураки строили. Тут воздуховод продуман с естественной тягой, и все, что мы надышим, выходит далеко в сторону. Вурдалаки не единственные, кто может ходить по запаху. В свое время обычные собачки нам много крови попортили. Да что там собачки — знал бы ты, какой нюх у Вини, — любая ищейка нервно курит в сторонке. Так что эта ситуация здесь предусмотрена, Сурок мог бы и борщ спокойно приготовить.

— Благодать, — с чувством сказал Андрей и сделал большой глоток чая. — Теперь не нужно никуда бежать.

Неожиданно Вини ответил на это заявление тяжелым вздохом, который тут же объяснил Батя:

— Придется, я вообще решился залечь так близко и в таком слабом схроне лишь из-за крайней нужды. Дальше мы вряд ли бы ушли. И хотя некоторое время у нас все же есть, бежать придется еще очень долго.

За столом воцарилось тягостное молчание, и Андрей уже пожалел, что затронул эту тему. Его взгляд заметался по подвалу и наткнулся на учителя. Старый японец сидел на подстилке в позе лотоса и был полностью погружен в себя. Он не стал завтракать, как и участвовать в общей беседе.

— Сурок, дай еще чая, шоколада не нужно, — попросил Андрей, получил еще одну кружку и направился в угол подвала.

Он не был уверен, что делает правильно, но все же решил подойти к учителю.

— Учитель, я не хотел вас тревожить, но вам нужно что-нибудь съесть. Или вот хотя бы горячего чаю попейте.

Акира открыл глаза и посмотрел на ученика бесконечно мудрым и настолько же далеким взглядом, но все же снизошел до общения и принял в руки исходящую паром кружку.

Корчак присел рядом и замолчал. Он не знал, что здесь можно сказать. Уход близкого человека всегда оставляет пустоту в душе. Но если кому-то кажется, что он знает, как помочь другому в подобной ситуации, лишь потому, что сам пережил нечто подобное, то это огромная ошибка. Ни одна боль не похожа ни на какую другую, и у каждого горя свое лицо и своя история.

— Мне жаль, мастер.

— Не о чем жалеть, ученик. Он умереть достойно, как самурай: в бою. Жаль, это быть короткий бой. Кинжал искать мою грудь, но черепашонок решить иначе и ошибиться. У каждого своя карма и мешать ей нельзя. Вчера должен был умереть я — это быть прекрасный день для смерть.

— А может, это и была его карма. — Андрей не знал, почему сказал именно это, но чувствовал, что эти слова единственно верные.

Акира с удивлением поднял взгляд:

— Может, и так, ученик. Ты меня удивлять и вчера и сегодня. Тому, что ты делать, я тебя не учил. Откуда эта сила и скорость?

— Не знаю, мастер. Не знаю. — Корчак тяжело вздохнул.

Он действительно не понимал, что заставляло его тело двигаться с такой легкостью, а мозг обрабатывать информацию с такой скоростью. И что самое главное — он не понимал, что научило его душу убивать с таким равнодушием. Во время боя он становился каким-то монстром, а не человеком.

Глава 16. БОЛЬШАЯ ОХОТА.

— Что это такое! — Яростный крик отразился от стен огромного зала.

Вокруг воцарилась абсолютная тишина, словно внутрь шагнула сама смерть. В этом не было никакой магии — хватило одной ярости, чтобы заморозить даже мысли почти у всех, кто находился в главном холле Обители Жизни. Огромное помещение было создано, точнее, выращено прямо на стенах домов широкого проспекта. Деревья вырастали посреди улочек, а лианы оплетали стены зданий и заполняли пропущенные своими старшими братьями щели. Гибкие стебли ползли по древесным стволам и каменным поверхностям, а затем сплетались в кронах, образуя сплошную крышу. В итоге широкая, даже по меркам человеческих городов, улица практически на полкилометра своей протяженности превратилась в один зал поистине гигантских размеров. В некоторых местах среди стеблей были видны целые участки каменных стен, словно подчеркивая величие новых хозяев города.

Но это величие вздрогнуло от яростного голоса.

— Я спрашиваю, что это такое?! — Эдерай отбросил все приличия, и даже его вечная холодная надменность дала трещину. Он буквально рычал, чем и загнал всех присутствующих магов жизни в ступор, а королевская свита находилась на грани обморока. И было отчего. Саламандра на правой руке короля накалилась и запестрела лепестками пламени. Жар был настолько силен, что рукав изящного камзола повелителя обгорел и свисал уродливыми черными прядями. Под ним обнажилась рука короля эльфов, и, что самое удивительное, эта рука совершенно не пострадала.

Никто не знал, что может сотворить послушная воле взбешенного хозяина саламандра, и не хотел узнавать этого. Даже те двое, кто не испугался королевского гнева.

Аил не стал отвечать на вопрос и перевел взгляд на сгорбленную фигуру наставника магов жизни. Древний эльф согнулся не от страха. Его высокое искусство и так слишком долго удерживало душу в дряхлом теле, так что смерти он уже не боялся.

— Это тело овра, повелитель, — проскрипел старик.

— Ты издеваешься, трухлявый пенек?! — Саламандра на руке Эдерая полыхнула еще сильнее, и король стремительно шагнул к магу.

Окружавшие наставника ученики испуганно отшатнулись, но сам старик остался на месте и смело взглянул в глаза королю.

— Нет. Ты спросил, а я ответил. — Голос наставника окреп, а в глазах загорелся огонек силы. — Но если мой король хочет узнать, что именно случилось с телом, то я могу дать ответ и на этот вопрос.

— Хочу. — Король все же совладал с собой, и огонь саламандры утих. Все вокруг облегченно выдохнули.

Явное проявление страха развеселило короля, разгоняя остатки ярости.

«А ведь они боятся саламандры до дрожи в своих высокородных коленях. Не знают, на что она способна, и все же боятся. Неведение тоже может быть оружием», — язвительно подумал Эдерай.

Наставник повернулся и подошел ближе к огромному столу с телом овра. В отличие от других предметов в холле, этот стол был сделан из камня. Эдерай не знал, что это значило, но в этом явно был какой-то смысл — ведь вырастить такой же стол из лиан намного проще. Его взгляд вновь упал на тело, когда-то принадлежавшее воину-гиганту, и в мозг вернулась ярость. Бесило то, что он даже не догадывался, кто мог сотворить такое: тело овра словно высушили. Сейчас оно напоминало брошенные под солнцем водоросли.

— В этом создании кто-то разрушил все плетения, — вновь проскрипел маг.

— А по виду кажется, что из него выкачали саму жизнь.

— Нет, энергию никто не извлекал. Просто все плетения внутри были мгновенно разрушены, и энергия ушла сама.

— Но кто, кто мог сотворить такое? — озвучил свои мысли король.

— А вы не знаете? — В голосе мага прорезались ехидство и даже пренебрежение.

— Маг, я ценю твой ум и опыт, но не забывай, кто перед тобой.

— Нет, король, я ничего не забываю и знаю свое место. — Маг склонился в низком поклоне, но в его словах не было и следа раболепия. — Такое может сотворить только одно существо. Вам что-нибудь говорит слово «аданаил»?

— Аданаил? «Неживой воин»? Что это, темные боги, может значить? — Теперь король по-настоящему растерялся. — Я — эрл старейшего клана, я знаю все тайны обоих миров, я читал «Песнь времен», но там нет упоминания об аданаилах.

— Там есть стих о силе этих существ.

— Твой разум повредился от прожитых столетий, старик. Там нет ничего подобного!

— Ты просто не увидел того, чего тебе не показали, повелитель. — Наставник жестко взглянул королю в глаза, и Эдерай понял, что маги жизни еще не скоро получат нового лидера.

— Как я мог такое пропустить, разве что… — Догадка, словно плетью, хлестнула мозг короля, он даже отшатнулся.

В ответ на расширившиеся зрачки повелителя наставник лишь улыбнулся — легко, одними уголками губ. Он-то знал, как была сокрыта эта тайна.

Эдерай резко развернулся и стремительно направился к выходу.

Через две дюжины шагов терпение короля лопнуло, и он издал шипящий звук. Возле далекого входа в необъятный холл послышался испуганный вскрик, потом раздался зловещий рык, переходящий в дробный скрип, — это когти королевского щера безжалостно рвали тонкие волокна настила.

Щер, повинуясь мысленному приказу хозяина, не стал замедляться, а лишь сделал небольшой вираж. Король на ходу ухватился за седло и взлетел на спину своего скакуна. Щер рванул вперед, и едва различимая вдали арка выхода начала стремительно приближаться. Эдерай оглянулся по сторонам и буквально почувствовал недовольство сотен магов — кем бы ни был всадник, езду верхом в Обители Жизни они воспринимали как кощунство.

Далекие стены проплывали мимо Эдерая, они были укрыты мягким полумраком и дымкой, но король прекрасно знал, что там находится. Глубокие ниши хранили в себе миллионы существ — живых, уснувших и тех, кто уже никогда не проснется.

Когда-то, еще ребенком, маленький Эдерай в первый раз вошел в Обитель Жизни своего клана. После этого он долго не мог уснуть и даже потребовал к постели фэйри с лампой. Маленький раб тихонько напевал, придерживая светильник, но и это не помогало. Перед глазами маленького Эдерая вновь проходили ряды жутких монстров — тех, кого породил Светлый Мир тысячелетия назад, тех, кто обитал в Темном Мире, и тех, кто получил свою жизнь в магических лабораториях. Невообразимо прекрасных, отвратительно уродливых и ужасающе кошмарных. Но больше всего маленького эльфа поразила туша краена. Огромная, больше пяти ростов в высоту, туша с длинными щупальцами в десять ростов взрослого эльфа. Монстр будто смотрел в душу ребенка своими остекленевшими глазами. Помимо щупалец тварь обладала составной челюстью, которая выдвигалась вперед несколькими рядами острых клыков. И каждый клык был длиннее руки взрослого эльфа. Конечно, краен был мертв: какими бы могущественными ни были маги жизни родного клана, но держать под боком живого демона Темного Мира они бы не посмели.

Детские воспоминания вызвали улыбку короля, и внезапно ему в голову пришла еще одна мысль: «А ведь маги болотников наверняка могут похвастаться более полной коллекцией созданий». — Непонятно почему, но слабость собственных магов принесла удовлетворение, а саламандра на руке бодряще пошевелилась. Может быть, потому что озерный клан теперь принадлежит ему?

Зал Песен был сделан из камня, как и стол в Обители Жизни, и наверняка по такой же важной и загадочной для Эдерая причине. Впрочем, все эти странности сейчас не имели значения. Король мог думать только об одном. Он склонился над большой книгой, одиноко и властно развалившейся на мраморном постаменте. Король, как всегда, не удержался — он открыл книгу и не смог остановиться, когда его взгляд упал на первые строки одной из строф.

Искусство поэта-каллиграфа было поистине великим. Оно соединяло в себе и красоту слога, и художественное совершенство плетения знаков. В этих строках магия полностью отсутствовала, но волшебная сила, которую вложил в нее автор, потрясала. Через несколько секунду строки поплыли перед глазами, и Эдерай погрузился в одну из давно знакомых ему песен. Знакомых, но, как всегда, по-новому захватывающих.

«Анатай разогнулся, презрительно посмотрел на торчащую в животе стрелу и резким жестом вскинул вверх руку с отрубленной головой лорда. — Я исполнил клятву и, верный слову, умру вместе с врагом! — прохрипел воин и выронил свою страшную ношу. Затем ухватился за торчащую из тела стрелу и рывком выдрал ее из собственной плоти, причем так, чтобы повредить побольше внутренних органов. Эльф мучительно вздохнул, последний раз в своей долгой жизни наслаждаясь ароматом цветущей итилаи, и упал на груду вражеских тел».

За несколько неуловимо долгих минут Эдерай еще раз пережил мучительно-печальную и героически-прекрасную историю молодого эрла и… в очередной раз не смог понять смысла его поступка. Король мог бы так же, как и герой, рискнуть жизнью, чтобы достать врага, но самоубийство ради данного слова — это нечто сродни безумию.

— Мой король хотел меня видеть? — Неожиданно прозвучавший за спиной голос не заставил короля Эдерая вздрогнуть лишь потому, что саламандра успела предупредить своего хозяина о появлении в Зале Песен еще одного живого существа. Все чувства короля были слишком захвачены чтением, но саламандра общалась напрямую с мозгом, минуя все остальное.

— Хотел, но в последнее время твой король начал замечать, что его желания не так уж важны для верноподданных. Так ли это, наставник?

— Нет, мой король, твои желания — закон для любого из нас, так было и будет многие века, — ответил Олориун.

— Тогда скажи мне, маг, что такое аданаил?

— Это черное проклятие, неописуемая мерзость и…

— Тайна! Тайна даже для меня, — перебил мага король.

— Да, повелитель, тайна даже для королей.

— Потому что ты так решил?

— Потому что так решил тот, кому эта тайна принадлежала. Так решил последний из династии Этарол, и он имел на это право. — Маг смотрел в глаза королю спокойно, без страха и раскаяния.

Подобные обстоятельства меняли дело. Тайна, «принадлежащая кому-то», означала, что этот кто-то заплатил за нее жизнью.

— Как я могу узнать эту тайну?

— Никак, — так же невозмутимо ответил Олориун. — Ее не знаю даже я.

Эти слова откровенно удивили Эдерая — он не мог себе представить ситуации, в которой самый могущественнейший маг в королевстве мог чего-то не знать.

— Что ж, тогда наша жизнь в Светлом Мире сильно осложнится. — Эдерай решил зайти с другой стороны.

— Мой король позволит узнать, почему?

— Один из отрядов, посланных на поиск самок для питомников, не вернулся, и наставник магов жизни уверен, что там постарался аданаил. Надеюсь, ты не усомнишься в его мудрости?

— В светлом разуме старейшего из магов усомнится только глупец, — ответил Олориун, но сделал это как-то рассеянно.

Глядя на лицо мага, можно было сказать, что его мозг работал на максимальной мощности. Удивление перешло в сомнения, сомнения — в колебания, а колебания, в свою очередь, родили решение. Весь процесс был настолько важен, что даже отразился на лице эталона невозмутимости. Но после того как решение было принято, облик Олориуна вновь стал надменно-каменным. Маг стремительно подошел к толстенному фолианту «Песни времен». На ходу он достал из складок своего длинного одеяния костяной нож и провел его лезвием по ладони. По тонким пальцам потекла кровь. Наставник магов разума неповрежденной рукой захлопнул книгу и припечатал ее сверху залитой собственной кровью ладонью.

— Ка-асмаша-а-хасс-стэкра-аюмо-тас-с… — Звуки древнего заклинания заметались под сводами зала, словно не находя себе места.

Эти слова не были такими красивыми, как творения Мастера Песен, но могущества в них было не меньше. У Эдерая по спине пробежала дрожь, а волосы вспушили крошечные искорки. Раздался треск, словно в комнате разорвалась шаровая молния, в воздухе запахло озоном.

Маг устало выдохнул, раскрыл книгу и отошел назад.

— Читай, король.

Эдерай подошел к мраморному постаменту и осторожно взглянул на синеватые листы, словно мог узреть там пророчество о своей смерти. Но изящная вязь слов открыла другую тайну, не менее страшную.

Глава 17. ИГРА В ПРЯТКИ.

Мечты Андрея о долгом и блаженном валянии на мягких подстилках с треском разлетелись уже на второй день пребывания в подвале. Ранним утром спавшая крепким сном Света неожиданно дернулась и проснулась, причем проснулась моментально. Девочка вскочила и побежала к сидящему в углу Бате.

— Что случилось, солнышко? — сразу же напрягся егерь.

Похоже, новость была очень важной, но не настолько, чтобы нарушить обет молчания, — девочка просто ткнула рукой вверх и показала на пальцах, что чувствует двух магов.

Батя моментально вскочил и зашипел, как рассерженная кошка.

— Так, всем ни звука. Молчание и неподвижность. Выполнять, — прошептал Батя и очень осторожно опустился на подстилку, усаживая Свету себе на колени.

Все остальные тоже приняли более удобные позы, завороженно разглядывая потолок.

Некоторое время ничего не происходило — возможно, там уже кто-то ходил, но сквозь толстое перекрытие пока не доносилось ни звука. Затем послышался сильный удар, и тяжелые шаги пересекли комнату.

«Это овр, так топотать могут только они, да еще Колька Смирнов», — подумал Андрей, непонятно к чему поминая однокурсника, который жил в общежитии прямо над его комнатой.

Тяжелые шаги повторились, затем что-то грохнуло и пару раз ударило в пол. После этого все стихло.

Спрятавшиеся в подвале люди еще где-то час просидели неподвижно, стараясь дышать пореже, несмотря на то что Света дала отбой минут через десять после шума наверху.

До вечера народ передвигался по подвалу очень осторожно и говорил шепотом. Корчак чувствовал себя словно в западне — подвал уже не казался ему таким безопасным, как раньше. Судя по взглядам товарищей, им тоже было невесело. Все сомнения развеял Батя. Когда там, наверху, должно было заходить солнце, он собрал всех в кружок и поведал о своих задумках:

— Так, нам надо залечь, но не здесь. Сегодня было простое прочесывание, и, судя по ударам в пол, мысль о подвале все же посетила их головы. Но копать они будут только после того, как прочешут всю территорию. А вот когда нас не найдут в лесу, они примутся ковыряться в земле. Я, конечно, не знаю стратегии ушастых, но пока они действовали стандартно, по крайней мере, лучники-следопыты. Выходим, как стемнеет. Вопросы, возражения?

— Думаешь, они еще не научились ходить в темноте? — с сомнением спросил Вини.

— Нет, но на первых порах с непривычки будут чувствовать себя неуверенно. Это только догадка, но другого преимущества у нас нет. Так что придется рисковать и пользоваться тем, что есть.

На некоторое время все затихли: командир приглядывался к лицам подчиненных, а остальные, опустив глаза, ворочали в головах тяжелые мысли. Но как ни прикидывай, а других идей не было, и мысль Бати, за неимением лучших, казалась единственно приемлемой.

Собирались недолго, потому что особо и не распаковывались. Да и распаковывать было нечего — в детдоме оставили все лишнее: никому не хотелось уходить в многокилометровый забег с ненужным грузом.

Еще раз осмотревшись в подвале, отряд собрался возле лестницы. Сурок расставил ноги пошире, тихо крякнул, и рычаг на стене подвала с натугой пошел вверх. По потолку прошуршал шкаф, открывая невольным пленникам путь на свободу.

После химических фонарей ночная темень не казалась абсолютной, и глаза легко различали дорогу. Отряд выскользнул из дверей охотничьего домика и быстро нырнул в заросли. На небе не было ночного светила, но звезды все же давали тусклый свет, которого вполне хватало, чтобы не поломать ноги. Батя повел отряд по тропинке через орешник, а затем ближе к глубокому оврагу. Андрей все ждал, когда командир взвинтит темп, но за всю ночь они так и не перешли на бег.

Под утро Батя о чем-то пошептался с Вини и, не особо информируя всех остальных, начал ломиться в густые кусты. Через пару десятков метров он вышли на круглую полянку и устроились на отдых. Вини тут же стал шуршать травой и ветками на протоптанной ими тропе.

День прошел беспокойно. Андрей постоянно просыпался и напряженно наблюдал за тем, как Света тычет куда-то пальцем, а Вини тенью ускользает в кусты. Но, несмотря на все беспокойства, до вечера их так никто и не нашел.

Когда солнце все же нырнуло за прикрытый деревьями горизонт, начался их «вывихнутый» поход — так Андрей назвал это двухдневное хождение петлями и зигзагами.

К концу второго дня Батя резко снизил темп и повел отряд совсем уж «по-хитрому». Судя по всему, они преодолевали оцепление ушастых, потому что шли то гусиным шагом, то резко срывались на бег, но большую часть времени они, едва дыша, просиживали в густом кустарнике.

Батя менял направление по сто раз на день, порой двигаясь в противоположную сторону от первоначального направления, но Андрей все же улавливал в этих кружевах путеводную нить. Недавний опыт с охотничьим домиком подсказывал, что егерь ведет их в очередное укрытие.

Предположение Корчака подтвердилось, когда на рассвете третьего дня пути Батя не стал останавливаться на дневку. Еще два часа осторожного шага — и они вышли на окраину городка. Последний переход оказался самым трудным: им пришлось идти по открытому пространству, лес понемногу редел и расходился в стороны. Окружающая их местность переходила в лесостепь.

Подход к городу прикрывала чахлая рощица, на ее опушке отряд остановился перед последним броском.

— Батя, ты уверен, что нам туда? — с сомнением спросил Убивец.

— Нет, но выбора у нас нет. Меня уже начинает пугать не тот факт, что судьба снова загоняет нас в угол, а то, что в этом углу, как по заказу, находится спасительная норка.

— И чего тут плохого? — не поняла Наташа.

— То, что вечного везения не бывает, — это закон природы.

— Что-то мне совсем не нравится эта норка, — усомнился Андрей, разглядывая в монокль скопления домиков маленького городка.

— Это не норка, это как раз угол, а норка будет, когда мы до нее доберемся. В общем, хватит спорить, план такой. Убивец, извини, но у тебя сегодня роль приманки, — перешел к раздаче «пряников» Батя.

— Кто бы сомневался, — притворно расстроился Корчак, при этом чувствуя, что внутри уже разгорается огонь азарта. Похоже, Батя задумал какую-то аферу.

— Раз согласен, тогда слушай. Вон там, за церквушкой, между пятиэтажками есть одноэтажный магазин. В его подвале находится бар, вход туда заметить сложно, но если знаешь, что он есть, то не пропустишь. Там три одинаковых спуска вниз, тебе нужен средний. Спуски выходят прямо к церкви — и додумался же кто-то организовать бордель возле храма, — неожиданно отвлекся егерь, но тут же вновь ухватил нить разговора. — В общем, то, что я тебе описал, — это наше убежище, туда мы и пойдем, а ты зайдешь вон от той водонапорной башни и пальнешь из своего пистолета. До башни за тобой пойдет Вини. Он пробьет фальшивый след и вернется. Дождись, когда он пойдет назад, а потом пали.

— И? — поторопил задумавшегося Батю Корчак.

— А вот дальше инструкций нет. Ты уже имел дело с вурдалаками, и к тому же они тебя не чуют. Прости, но других идей у меня нет.

На несколько долгих мгновений в кругу людей воцарилось молчание. Все смотрели на Андрея как на смертника — грустно и восхищенно. И лишь командир прятал в глазах усмешку — он-то не сомневался, что Убивец справится.

— Ладно, мне пора, — прокашлялся Корчак и поправил «винторез».

Наташа ничего не сказала, но посмотрела на Андрея с тем же странным выражением в глазах.

— Вини, кому стоим? Ждем, пока ушастые заглянут на огонек? — Андрей задорно улыбнулся остальным и, как ему казалось, бесшумно выскользнул из кустов.

До башни они добрались быстро, минут за пять. Андрей спрятался за изгиб большой металлической трубы, а Вини побежал дальше и через минуту исчез в небольшой роще.

Еще через три минуты он появился вновь и, странно выворачивая ноги, двинулся обратно.

— Ну, я пошел, — сообщил маленький егерь, когда «доковылял» до Андрея. — Пойдешь назад — можешь не извращаться, след правильный, так что иди спокойно, но на стоянку не заходи, там рядом есть бетонная дорожка, которая выходит на тротуар. По ней и пойдешь. Старайся идти, где меньше пыли, а метров через сто выйдешь на нормальный асфальт. Вроде все. Удачи, брат. — Вини хлопнул стрелка по плечу и быстро засеменил к спрятавшемуся в роще отряду.

Андрей подождал, пока егерь не исчезнет за деревьями, вздохнул и приступил к исполнению своей части плана. Он достал из кармана обрывок веревки и моток скотча. Затем подобрал с земли увесистый булыжник. Осталось примотать два ружейных патрона к камню вместе с концом веревки — и боевой снаряд дикарей был готов. Андрей встал поудобнее и начал раскручивать самодельное устройство. Камень быстро набрал обороты, превращаясь в призрачный круг. Еще несколько секунд — и пальцы разжались, а снаряд полетел в небо. Описав пологую дугу, булыжник упал во двор одноэтажного дома.

Метатель булыжников удовлетворенно хмыкнул, достал «гюрзу» и начал свинчивать глушитель. Дальше все произошло очень быстро: сухо щелкнул пистолет, во дворе многоквартирного дома старой постройки сверкнул менгир — и тут же грохнули ружейные патроны, с легкостью перекрывая пистолетный выстрел по уровню звука.

— Вот и чудненько, — проворчал Андрей и полез по перекладинам металлической лестницы, ведущей на самый верх водонапорной башни. Он добрался до выгнутой вверх крыши и улегся там на спину. Смотреть на то, что творится внизу, не было ни малейшего желания, и Корчак просто уставился в небо.

По светло-синему океану пробегали барашки облаков и медленно плыло солнце. Весна была в полном разгаре: скоро в этот мир придет лето. В отличие от всех своих знакомых, Убивец не испытывал особого восторга перед летом, впрочем, как и перед любым другим временем года. Для него главным было качество жизни, а не место и время.

Ласковое солнышко разморило уставшего парня, и даже шум, поднятый потомством гвулхов, не нарушал душевного равновесия. Впервые за последние недели у Андрея появилась возможность собрать мысли в кучу.

За полгода он прошел очень долгий путь. Мир вокруг изменился, и Андрей Корчак менялся вместе с ним. Вроде все шло как запланировано, вот только в планах начинающего убийцы-мстителя не было места для друзей и необходимости кого-либо защищать и прикрывать. Сейчас он вместе со всеми ввязался в авантюру, чтобы отвести беду от совершенно незнакомых ему людей, и это снижало шансы на успех его главной миссии.

«Незнакомых?» — подумал Андрей и удивился тому, как быстро в его памяти всплыли образы деда Мазая, Васьки Индианы и Нади. Образ Надежды почему-то вызвал волну теплоты. В ответ на эту теплоту тут же прорезался внутренний голос: «Хорошо тебе, урод? А кто говорил, что без Лизы жизнь не имеет смысла и живешь ты только ради мести?».

Что ответить своему второму «я», Корчак не знал, да и отвечать было как-то боязно — в голову почему-то приходил уродец из толкиеновской сказки, беседующий со своим альтер-эго.

На солнце набежала тучка, словно повторяя изменения его настроения. Мысли вернулись в конструктивное русло, Андрей с тоской признался себе, что с егерями надо что-то решать. Если и дальше бегать по лесам и кусать эльфов за мягкое место, то рано или поздно их все же загонят в угол, и, как говорит Батя, норки там уже не окажется. Но даже если им будет везти по-прежнему, то Андрею от этого легче не станет, — будет другой детдом, другие беззащитные дети и другой долг.

По небу лениво ползло солнце, и лежащий на крыше водонапорной башни парень так же медленно пробирался через дебри своих сомнений. В это время его тело блаженствовало, и даже ноющая боль в плече словно уснула, убаюканная неподвижностью Убивца. Лишь когда солнце уже начало свое падение к горизонту, он принял решение — после «лежки» в этом городке он уйдет дальше на запад, с егерями или без.

Принятое решение тут же разогнало сомнения и сделало жизнь простой и понятной. Андрей перевернулся на живот, приподнялся на локтях и вслушался в звуки окружающего мира. Поднятый зверьем гвалт уже давно утих, и на город опустилась тягучая тишина. Эта тишина уже въелась в камни домов и асфальт улиц — город избавился от шумных и надоедливых обитателей, но отсутствие людского гама и суеты делало его мертвым.

Каждый раз, глядя на покинутые дома, он испытывал чувство незавершенности картины. Человек принес на планету много плохого: уродливые небоскребы, пятна нефти на воде и кучи мусора, — но без человеческих эмоций эта планета будет мертвой. Чистой, красивой, но неживой, как фарфоровая статуэтка.

Убивец вновь осмотрелся и подумал, что настолько глобальные мысли немного не соответствуют ситуации. Если глядя в небо с водонапорной башни еще можно позволить себе подобную слабость, то на улицах мертвого города любого философа ждет смерть. Подобная мысль остудила голову и выгнала из нее все посторонние мысли.

Практически не ступая на перекладины, Андрей скользнул вниз по металлической лестнице и мягко спрыгнул на землю. Приклад «винтореза» уткнулся в плечо, а в круге визира пробежала панорама окружающего мира. Убивец чутко вслушался в звуки города, но ничего опасного не услышал — бывшее жилище человека и его новые обитатели равнодушно смотрели на все действия незваного гостя.

Корчак неслышным шагом скользнул к памятной рощице и увидел обещанную Вини дорожку. Пока бежал по траве, он сам себе удивлялся — настолько тихими были его движения, но как только ботинок ступил на покрытый пылью и каменной крошкой бетон — скрип подошв резанул ухо.

«Не, я все же точно как лось», — укорил себя стрелок, вспоминая подколки Вини. Впрочем, по-другому он двигаться пока не умел, поэтому не стал задерживаться для самобичевания и направился дальше.

Ориентиром ему служила маковка одинокой церквушки. Крыша церкви ничем не напоминала пресловутые «золотые купола» и была больше похожа на кровлю католического собора, но православный крест на маковке утверждал обратное.

Оградка вокруг церковной территории заросла практически на всю полутораметровую высоту, да и под каменными стенами храма разрослась густая зелень. Вдоль оградки неожиданно нашлась маленькая тропка, и в голове Андрея тут же появился закономерный вопрос: «И кто ж это тут гуляет-то?».

Ответ напрашивался сам собой. И все же Андрей решил, что лучше наткнуться на одинокого гвулха, чем взбудоражить всю округу треском кустарника.

Тропка оказалась пустынной и приветливо привела Корчака к церковным воротам. Оттуда перед ним открылась панорама старинного городка с маленькими особнячками, мрачными строениями начала прошлого века и откровенно примитивными «коробками» более современной постройки. Как раз одна из таких конструкций, напрочь лишенная фантазии и архитекторского вдохновения, смотрела на пришельца пустыми глазами окон.

Одноэтажное здание венчала надпись «Супермаркет». Чуть в стороне от центрального входа застекленная стена переходила в глухой кирпич, а под кирпичной стеной расположились три секции перил, которые ограждали лестничные траншеи подвала супермаркета.

Ориентиры были на месте, и Андрей, по-прежнему чутко прислушиваясь, быстро пошел через поросшую полосами травы площадь.

Мягко ступая по замусоренным плитам дорожного покрытия, он подошел к средней лестнице и спустился вниз. Пять ступеней вели на два метра под землю, прямо к железной двери, сделанной в виде корабельного люка. На ней было начертано странное обращение: «Моряк, ты слишком долго плавал». Корчак задумался, но так и не понял, что бы оно могло значить. Спустившись к самим дверям, он постучал по металлу.

Тихо звякнул засов, и в двери открылось маленькое окошко.

— Андрюха, это ты? — совершенно по-идиотски спросил Вини.

— Нет, блин, гвулх зашел на огонек.

Дверь тут же открылась, и в проеме появился взъерошенный егерь.

— Убивец, где тебя носило?

— Героически отбивался от врагов, — непонятно зачем ляпнул Андрей, проходя внутрь.

А вот Вини — наоборот, бесшумно скользнул вверх по бетонной лестнице. Андрея тут же одолело любопытство, он поднялся на две ступени и осторожно выглянул за край лестничной траншеи.

Как оказалось, Вини занимался своим привычным делом — ползал по дорожке, затирая следы и рассыпая по плитам какой-то порошок. Закончив свою работу, маленький егерь, пятясь, подошел к лестнице.

— Андрюха, не торчи снаружи. Там тебя и так уже заждались.

Корчак пожал плечами и быстро вошел внутрь подвала, но тут же застыл на пороге. Такого он точно не ожидал. Обитые узорчатой красной тканью стены отражали золотистый свет. Весь подвал был поделен на кабинки со столиками внутри и диванами по периметру. Глубокие диваны покрывала такая же золотистая ткань, как и узоры на обивке стен. И всю эту красоту освещал мягкий свет ароматных свечей, от которых шел приятный запах.

— Где тебя носило? — Строгий голос оторвал гостя от созерцания диковинного интерьера.

— Пережидал. А что?

— Да мы тут уже успели тебя похоронить, — почему-то зло бросил Батя и, махнув рукой, ушел в глубь помещения.

— Не любит Батя молодых в одиночку отпускать, — прошептал зашедший сзади Вини.

Он подтолкнул Корчака дальше внутрь и закрыл тихо скрипнувшую дверь.

— Да что я, дите малое, или первый раз в одиночку с гвулхами разбираюсь? — Излишняя опека раздражала, и Убивец начал заводиться.

— Нет, но в отряде ты еще новичок. Давай замнем, просто напряг последних дней лезет наружу. Батя ведь тоже не железный.

— Давай замнем, — легко согласился Корчак и тут же сменил тему: — А что это за место?

— У-у, брат, это шикарное место, «Приют моряка» называется.

— Да какого моряка, тут даже речки поблизости нет?

— А моряки есть, — упрямо сказал Вини. — Моряки есть везде, и поматросить с тетками они всегда рады.

— Это что, публичный дом? — опешил Андрей. — Так Батя не хохмил насчет борделя и храма? Действительно, ну и место вы выбрали, греховодники.

— А что, место неплохое! Под землей, выход один, и тот закрыт бронированной дверью. Заметь — не декорацией, а самым настоящим корабельным люком, — осветил другую сторону вопроса Вини.

— Который занесло сюда вместе с моряками? — ехидно поддел Андрей.

— Не суть важно, главное, что место надежное. Я снаружи перетертой крапивы набросал и табачка немного, да и в вентиляцию запихал этого добра, так что отсидимся. А ты чего ждал, военного бункера?

— Ну, не знаю. Хотя если честно, то так даже веселее, — улыбнулся Корчак и толкнул егеря локтем: — Поматросим?

— С кем? — вздохнул Вини. — На детей меня не тянет, а рисковать связываться с нашей кошкой — себе дороже. Мне мои тестикулы еще нужны — мало ли, вдруг надумаю потомством обзавестись. Это к тебе она жмется, а меня на пушечный выстрел не подпускает.

Голос Вини звучал с наигранной обидой, но нотка искренности в нем все же была.

— Брось, Вини, мне ее прижималки только забот добавляют. Отгулял я свое, брат, — вздохнул Убивец и вдруг понял, что нет в его мыслях резкой боли, только печаль и безысходность. Жизнь идет дальше, изменился накал эмоций, но не изменилась суть — нет в этой жизни места для него. По-прежнему нет. Да и не должно быть.

— Ты, Андрюха, не напрягайся, я это так, воздержание на мозг давит, — замялся Вини, увидев, как помрачнел Андрей. — Когда мы раньше на полгода уходили в леса, как-то выдерживали в мужской-то компании, а тут эта зараза под боком маячит. И ладно бы уродиной была — так нет, кудряшки и все такое.

Вини тихо сплюнул и тут же опасливо покосился в глубь полутемного помещения. Корчак представил себе, как они выглядят со стороны, и тихо фыркнул.

— Вини, пошли к остальным, а то топчемся тут, как два школьника на пороге борделя.

Егерь тоже фыркнул и пошел по красному ковру между кабинками. Андрей направился следом за ним. В глубине помещения антураж становился еще колоритнее. На стенах висели фотокопии фресок греческих богов, естественно, в полуголом виде. Впрочем, они всегда так изображались.

«Хорошо хоть не порно», — подумал Убивец и покосился на Свету. Судя по всему, местный интерьер не особо заботил девочку, она мирно спала на диване, пристроив голову на колени Наташи. Лучница одарила Андрея уже привычно-странным взглядом и продолжила ласково поглаживать русые волосы девочки.

Трудности перехода и напряжение последних дней сказались не только на Бате. Акира погрузился в медитацию и, судя по всему, настолько глубоко, что выковыривать его оттуда придется ведром воды. Сурок утомленно копошился в кастрюльке над фыркающим керогазом — здоровяк тоже устал, но святой долг кормления подопечных удерживал его в вертикальном положении. Андрей краем глаза посмотрел на Наташу и увидел, что она уже спит, откинувшись на спинку дивана. Батя дремал в дальней кабинке, а Вини возился за стойкой бара.

Как ни странно, у Корчака сна не было ни в одном глазу. Он тихо подошел к Сурку и отобрал у него ложку:

— Сурок, иди спать. Сегодня все равно никто есть не будет. Я доварю, а завтра просто разогреем.

Здоровяк попытался стойко возражать, но глаза хронического жаворонка отчаянно слипались, поэтому борьба за ложку была выиграна такой же хронической совой.

Через пять минут Сурок посапывал в кабинке по соседству с Батей, едва помещаясь на немаленьком диване, а новый повар неумело помешивал в котелке. Вини наконец-то прекратил свои поиски и подошел к Андрею с литровой бутылкой виски:

— Андрюха, ты как относишься к вискарю?

— Ты что, шутишь?

— Нет: чем еще русскому человеку снимать стресс!

— Водкой.

— Э, нет, — наставительно покачал пальцем Вини, — это пусть бомжи да инженеры водку хлещут, а культурный человек заслуживает напитков посерьезней и подороже.

Андрей посмотрел в глаза егерю и понял, что тот не шутит. Убивец пожал плечами, и они начали банально, но «культурно» напиваться.

…Утро встретило напарников жутким похмельем. В последний раз Корчак доводил себя до такого состояния еще до знакомства с Лизой и только сейчас понял, как правильно он поступил, завязав с алкоголем. Мозг дергали резкие прострелы боли, а во рту словно кто-то чего-то наделал. К тому же не давал покоя какой-то прогорклый запах.

И только в голове начала формироваться мечта о минералке — как шустрый Вини уже протягивал полуторалитровый баллон с пузырящейся влагой.

— Ох, как хорошо, — простонал Андрей, отрываясь от бутылки.

— Ага, хорошо. Может, по пятьдесят для избавления от мук?

— Нет, похмеляться — это последнее дело, — решительно отказался Корчак, вновь присасываясь к бутылке с водой.

Так они и сидели, передавая друг другу спасительную емкость, пока над их головами не раздался возмущенный глас:

— Блин, алкаши, зачем вы кашу спалили?

Над незадачливой парочкой грозно нависла туша Сурка, и только после этого Андрей понял природу горького запаха: оставленная на его попечение каша серьезно подгорела. То ли от мути в голове, то ли от неприятного запаха он вновь почувствовал себя как в общаге: каша сгорела, соседи недовольны, а в мыслях только одно желание — залезть под одеяло и уснуть. Но, увы, в ту же секунду пришло осознание реальности, какой бы фантастичной она ни была. Наверху война с эльфами, а они прячутся от овров и гвулхов в публичном доме — слишком нереальный сюжет даже для плохой фантастики.

— Нашли время нажираться! — Рядом со здоровяком встала Ната. Говорила она возмущенно, но в глазах играли веселые огоньки. Похоже, девушка уже соскучилась по таким банальным ситуациям, давно канувшим в историю.

— Блин, мать, не дави на мозг, лучше дай похмелиться, — заныл Вини, тут же подхватывая предложенную игру.

— Я те похмелюсь, алкашня, — взвизгнула Наташа и треснула егеря мокрым полотенцем.

Смачный шлепок, и на лицо Андрею полетели брызги.

— О, вода, умыться, где? — немного нечленораздельно промычал Корчак.

— Там, в сауне, только не вздумай водить туда Свету, прибью, — пообещала Наташа, опять замахиваясь полотенцем.

Андрей благодарно кивнул и побрел в сторону указанной двери.

Сауна оказалась не менее шикарной, чем основное помещение, с той лишь разницей, что здесь уже чувствовались восточные мотивы, а фрески были уже не такими безобидными. Корчак сразу понял смысл предупреждения лучницы. Фривольные картинки мало интересовали страдающего похмельем человека — он искал воду. Вода нашлась прямо в кране. Как ни странно, струя оказалась чистой, хотя и очень слабой. Андрей с наслаждением умылся и лишь после этого дал волю любопытству. Как оказалось, в подсобке сауны находился вместительный бак с водой, который питал гидрофор. Электричество сдохло, как и водопровод, а вода в баке осталась.

Острой необходимости экономить воду не было, поэтому Корчак вернулся к умывальнику и с огромным удовольствием освежил голову и шею. Теперь он чувствовал себя почти человеком и мог вернуться к остальным.

В основном зале практически ничего не изменилось. Сурок каким-то чудом спас подгоревшую кашу, и народ спокойно завтракал. Вместе со всеми поглощал завтрак и Батя. Его вчерашний срыв уже прошел, и егерь опять вернулся в свое обычное состояние.

— Убивец, давай завтракать, — радушно махнул ложкой Сурок.

— Нет, спасибо, что-то не хочется, — проворчал Андрей, чувствуя дурноту.

— Они с Вини сели на диету, — язвительно улыбнулась Наташа, демонстративно вылизывая ложку. — Алкоголическую.

Послышались слабые смешки — люди словно впали в прострацию, они говорили, шутили и смеялись, но как-то вполсилы. Последний скачок действительно надорвал что-то внутри, разрушая их иллюзии, но больше всего досталось Акире. Если все остальные выглядели усталыми, то мастер был похож на живой труп и проводил в медитации большую часть времени. Он даже не присоединился к завтраку.

Подобное настроение удерживалось весь день, и Корчак почувствовал, что эта апатия затягивает их все глубже и глубже. Он прекрасно понимал, чем это может закончиться, — ведь сам был, так сказать, чемпионом по нырянию под одеяло.

Ближе к вечеру он не выдержал:

— Батя, я схожу наверх, может, найду чего полезного, да и осмотрюсь.

— Делай что хочешь. Я тебе не указ, — вяло отмахнулся Батя. Похоже, собранность егеря оказалась только видимостью.

— Указ. Ты мой командир, по крайней мере, пока мы идем вместе. И не только мой, но и всех остальных, — въедливо проговорил Убивец. — Хотя в последнее время это не сильно заметно.

— Осторожно, мальчик, — разозлился майор, стряхивая апатию.

— О, вот это уже наш Батя, — искренне улыбнулся Андрей. — Так как, можно мне наверх?

Командир ответил не сразу. В глазах отразилась работа мысли.

— Хорошо, только не слишком высовывайся: если мы себя не обманываем, вся эта шобла тебя не чувствует, а вот заметить может. Так что при малейшей опасности забивайся в щель и жди.

— Принял, командир.

— И это, керосина, если найдешь, тоже тащи, — вмешался Сурок.

— Хорошо, шеф.

Тусклый вид вечернего города встряхнул сознание, напрочь выбивая сонливость. Только сейчас он понял, как на него действовала обстановка в борделе.

«Так еще покурить дури — и мозг совсем отключится, — подумал Андрей, внимательно оглядываясь по сторонам. — Оказывается, со вкусом у дизайнера интерьера все в порядке, он изначально все обставил так, чтобы максимально расслабить гостей».

Он на секунду остановился и прикрыл глаза. Два глубоких вздоха вновь сделали мысли чистыми и направленными в нужное русло — метод Акиры работал как часы.

Закончив короткую медитацию, он скользнул на полусогнутых ногах вверх по лестнице и быстро проверил периметр. В этом уголке города ничто не изменилось и вряд ли изменится еще очень долгое время, разве что природа потихоньку начнет растворять в себе следы человека, стараясь побыстрее забыть о том, что он вообще здесь жил.

«А хрен тебе, — с неожиданной злостью подумал Убивец. — Люди и тараканы будут жить на этом гнусном шарике всегда».

Немного подумав, Андрей направился не к высотным зданиям в центре города, а в сторону скоплений панельных пятиэтажек — по логике вещей там должны стоять гаражи. Искать керосин в супермаркетах глупо, а вот в гаражах вполне могла найтись канистра-другая.

Здания покинутого города тихо проплывали мимо медленно бредущего человека, а в его мозг стучались отдельные картинки: вырванная с мясом бронированная дверь подъезда, обрывки красной в белый горошек материи на асфальте, черно-бурые пятна на тротуаре. Город выглядел мирно, словно люди просто ушли отсюда, но некоторые мелочи говорили, что это не так. Люди не уходили — они умерли здесь, и могилой им стали желудки вечно голодных гвулхов и их потомков. За прошедшие полгода твари не оставили даже костей, но в тот октябрь, ставший навеки черным, все здесь было завалено трупами.

Глухая злоба начала подниматься из глубин души и грозила захлестнуть мозг. Андрей задышал чаще, отгоняя безумие и стараясь смотреть прямо, чтобы не замечать мелких, но очень ярких деталей. Деталей, которые, как крохотные мазки зловещего художника, превращали пастораль в пейзажи ада.

«Нет, я не забуду, я буду помнить всегда. И не просто помнить», — поставил очень жирную галочку в памяти Убивец и постарался закрыться от всего окружающего кошмара.

Устремляясь к цели, он перешел на бег. Короткая перебежка сбила дыхание и помогла прояснить мысли. Корчак осмотрелся и только после этого понял, что наконец-то добрался до гаражей. Вдоль задней стены пятиэтажки выстроились в ряд полтора десятка боксов. Железные коробки, проржавевшие практически насквозь, заплетала веселая зелень, казалось, что все здесь в любую минуту может рассыпаться в труху. Несмотря на ветхость строений, попасть внутрь было сложно — на ближайших двух гаражах сохранились заржавевшие, но крепкие замки. Сбивать в таких условиях запоры было опасно, и Андрей побрел вдоль ряда ворот в новых поисках.

Четвертый гараж оказался незапертым, одна половинка ворот бокса была гостеприимно приоткрытой. Первый же взгляд показал, что искать здесь нечего. Внутри бокса валялся проржавевший металлолом и какая-то ветошь.

То же самое, за исключением наполовину разобранного «запорожца», было и в седьмом боксе. У двенадцатого вообще снесло крышу, причем в прямом смысле — похоже, внутри взорвалась машина, от которой осталась только почерневшая рама. А вот предпоследний, четырнадцатый гараж хранил в себе целый мини-склад ГСМ. Сразу же за покрытым пылью «мерином» кто-то соорудил деревянный стеллаж и выставил там целую коллекцию бутылок. Жидкость в бутылках различалась по цвету. Андрей не был специалистом в химии, но все же решил, что память сможет подсказать правильный ответ, хранящийся где-то на задворках подсознания в разделе запахов.

После пятой бутылки нюх практически отказал, но последний «аромат» показался знакомым, и Андрей решил, что на этом хватит. Он уже задумался над тем, куда бы запихнуть свой трофей, как слух уловил едва слышный звук. Звук был очень тихим и далеким, но задерганный постоянными опасностями инстинкт зажег в голове ярко-красную лампочку опасности. Место для бутылки нашлось сразу, и руки сами отправили двухлитровую емкость в мешок для «гидры», а ноги очень быстро вынесли его из гаража. Далекий звук повторился, и у Андрея уже не осталось сомнений — рычал овр, причем не один. До подвала было слишком далеко, и он принял неожиданное решение. В памяти всплыла информация, что магнитные замки без электричества автоматически открываются, и Андрей побежал к соседней пятиэтажке, обращенной подъездами в сторону гаражей.

Быстро пробежав через небольшой дворик, он дернул металлическую дверь и заскочил в подъезд. Разумным решением было бы затаиться в одной из квартир, но тут в дело опять вступило любопытство. Оно же и погнало человека вверх по лестнице.

Люк на крышу оказался «картонной» поделкой, и Убивец легко оторвал крепление замка от фанерной дверцы. Поскрипывая растрескавшимся гудроном крыши, он добежал до парапета и залег за ним как за баррикадой. На этом месте его любопытство и закончилось. Убивец лежал, вжавшись в угол парапета, и настороженно прислушивался к звукам окружающего мира. А послушать было что. Казалось, что внизу идет целая армия. Громко топотали тысячи ног и порыкивали тысячи глоток. Шум становился все громче и заполнял собою весь мир.

«А ведь они могут тупо наткнуться на схрон с ребятами», — мелькнула в голове мысль, и, словно подтверждая ее, внизу грохнули барабаны. Андрей чудом не подскочил метра на два вверх, а его сердце застучало громче и чаще злополучных барабанов. Мерные удары рождали страх где-то в районе копчика, который противной волной пополз вверх по спине.

Все эти звуки очень напоминали ему фэнтезийный фильм. Корчак на секунду представил, что бы он чувствовал, если бы оказался в этом фильме посреди многотысячной армии, и еще раз вздрогнул. Его продолжала грызть мысль о друзьях. Судя по звукам, прямо под ним движется армия овров, она вот-вот окажется рядом с подвалом, и через секунду огромные звери, выбив хлипкий корабельный люк, ворвутся внутрь. Надежды на сомнительные особенности крапивы было ничтожно мало. Андрею захотелось вскочить и хоть что-то сделать. Но страх пригвоздил его к гудрону. Для начала неплохо бы просто выглянуть и оценить обстановку. Он осторожно приподнялся на четвереньках и выглянул из-за парапета.

Реальность оказалась намного круче любой фантазии и кино. Армия не была многотысячной, но от этого не становилось легче. Андрей за все время войны видел от силы десятка два овров, а здесь их было сотен восемь. Серые колонны проходили между домами, казалось, заполняя собой все пространство, но это только казалось — как говорится, у страха глаза велики. На самом деле армия шла по южной окраине города, пересекая его с запада на восток.

Крайние ряды, обрамленные всадниками на монстроподобных скакунах, проходили где-то в двухстах метрах от дома, где засел Андрей, и в добром километре от укрытия отряда. Страх за себя и друзей немного отступил, а на освободившееся место тут же вернулось злополучное любопытство. Захотелось достать монокль и присмотреться к врагам поближе.

«Ага, ты еще телескоп достань и флагом помаши», — язвительно подумал Убивец, понимая, что любопытство в этом случае может подождать.

Дозоры верховых и пеших эльфов тонкой цепочкой патрулировали основные колонны, не делая попыток разведывать местность. Похоже, Бате все же удалось вывести отряд из зоны оцепления, и в этом городе армия оказалась, так сказать, проездом. В том, что эта толпа направляется на их поиски, Андрей уже не сомневался.

Все закончилось так же внезапно, как и началось. Сначала стихли барабаны, затем в скудных рощах на восточной окраине города исчезли задние ряды овров, за ними устремились одиночные фигурки верховых эльфов. И лишь когда на улицы города робко вылезли полугвулхи, Андрей понял, что угроза миновала.

До подвала он добирался практически ползком, а в дверь поскребся как малолетка, возвращающаяся домой посреди ночи. Замок двери лязгнул сразу же после стука, в щель высунулась физиономия Вини и зашептала:

— Я не буду задавать идиотских вопросов, но если это вурдалак, то дома никого нет.

Неожиданно Андрею стало теплее на душе, и напряжение отступило.

— Хорошо, зайду в следующий раз.

Дверь распахнулась, и маленький егерь зачем-то обнял нежданного гостя. Похоже, именно нежданного, потому что его явно успели похоронить второй раз за два дня.

— Что там, черт побери, было? — Батя старался говорить ровным голосом, но нетерпение из него буквально лезло. — У нас тут Светка начала биться в припадке, а потом мы услышали барабаны.

— Услышали даже в подвале? — удивился Андрей.

— Я не знаю, что там бухало, но казалось, что стучат прямо по черепу, — ответил командир.

— Так что там было? — вставил свое слово Вини, успевший вернуться после «уборки» у порога.

— Армия, где-то восемь сотен овров, сотня пеших эльфов и десятка три всадников.

— Ни хрена себе, — выдавил опешивший Вини. Когда он сильно удивлялся, его лицо становилось детским, но в такие минуты Корчак постоянно вспоминал, как этот «малыш» лихо вскрывал глотки своим врагам.

— Да уж, смотрелось это очень лихо: словно в сказку попал, — проворчал непонятно кому Андрей. — Каждый раз хочется стукнуть себя по башке или телик выключить.

— Думаешь, это по нашу душу? — Вини, игнорируя рассуждения Убивца, обратился к Бате.

— Не знаю, но очень на то похоже, — ответил командир, параллельно с этим что-то просчитывая в голове.

— Вот это мы накуролесили! — выдохнул маленький егерь и почесал затылок.

На некоторое время в подвале повисла тишина — каждому нужно было переварить услышанное. Ситуация складывалась нешуточная: партизанские операции — это одно, а массовая зачистка армией — это совсем другое. Относительно беззаботным в этой обстановке оставался лишь слабый пол, но на то была своя причина: Света пребывала в обмороке, а Наташа хлопотала возле девочки, оставив решение глобальных проблем на мужиков. Что же касается Акиры, то он был абсолютно спокоен. Поначалу Андрей списывал поведение японца на травму после смерти сына, но затем, припомнив слова учителя о фатализме самураев, понял, что старик полностью встал на путь бусидо и все решения оставил на долю своего господина. Теперь Батя будет решать, что нужно делать, а его самурай тупо станет выполнять приказы. Убивец не знал, что именно, но что-то в этой философии было ущербным.

На процесс метаний и отчаянного вырывания волос Батя отвел около часа, а затем пресек любые горестные размышления и собрал отряд на совещание. В кружок совета собрались все, даже очнувшаяся Света.

— Так, народ, игры закончились, и у нас не так много вариантов будущего. Мы можем бузить дальше, и через пару недель нас загонят в угол и прикончат, а можем залечь на дно. Есть еще один вариант, но о нем позже.

— Не, вы как хотите, а я долго не вылежу. И так прошлой зимой едва не рехнулся, — нетерпеливо высказался Вини.

Сурок на все это только вздохнул — вот он с удовольствием залег бы, как медведь, в очень долгую спячку. Наташа пожала плечами, показывая, что ее мнение все равно ничего не изменит, и демонстративно прижала к себе Свету.

— Тогда третий вариант, — продолжил Батя, даже не глядя на Акиру: судя по всему, он уже понял и принял позицию старого японца. — У нас есть один товарищ с самоубийственными, но очень далеко идущими планами.

— Точно, я так и знал, мы пойдем охотиться на сирен! — восторженно влез в разговор Вини и тут же умолк, заработав хмурый взгляд от командира.

Все выжидающе посмотрели на Андрея.

— Я даже не знаю. Батя прав — это самоубийство, а у нас девочки, — ответил Корчак всем сразу.

— Знаешь, Убивец, в последнее время мы постоянно попадаем в передряги, выход из которых почему-то постоянно направлен на запад. Я не верю в мистику, но все это неспроста. И мне кажется, что если мы отклонимся от этого направления, то наши мучения тут же закончатся, причем смертью. Мы уже сто раз должны были загнуться, но почему-то еще бегаем. Я предложил бы девочкам уйти в одно из поселений, но без родичей они сразу попадут в «черный караван», а сидеть с ними где-то в глуши и охранять я лично не смогу — Вини прав, мы люди порченые. Поэтому пусть каждый решает за себя. Я иду на запад.

— Точно, а мы уйдем на запад, вырежем сердце у главного эльфа и выиграем войну, — радостно сообщил свою идею Вини. По его глазам было видно, что это совсем не шутка.

— Вини, — устало вздохнул Батя, — такое бывает только в голливудских киношках. Убивец и, чего греха таить, я тоже двигаемся вперед, потому что боимся остановиться. Он себе придумал цель, а у нас даже на это фантазии не хватает, и мы пользуемся чужой.

— А может, все же уйдем на поселение, а там уж как-то сбережем девочек? — неуверенно прогудел Сурок.

— Если бы. Не знаешь ты, Сурок, что такое толпа, причем не та, которую нужно разогнать, стоя плечом к плечу с товарищами, а та, среди которой приходится жить. Когда толпа людей, в общем-то неплохих по отдельности, чувствует запах смерти, она становится тупым, склонным к истерии зверем. — Батя вздохнул, на секунду прикрыл глаза, а затем энергично растер ладонями лицо. — Все, хватит рассусоливать. Решение принято: мы идем охотиться на сирену. Только извини, Убивец, командовать отрядом буду я.

— Да ради бога, — расплылся в улыбке Андрей. — Только этого гемора мне и не хватало.

Подленький страх с облегчением отступил. Жизнь не так уж плоха — он пока еще в компании и даже двигается в нужном направлении. Вот только нужном кому? Слова Бати о предназначении наводили на нехорошие мысли.

Глава 18. КОРНИ СТРАХА.

Огромный лепесток тронного зала уже закрывал собой половину неба, но Аил отрешился от тяжелых дум лишь тогда, когда на него упала густая тень. Старый следопыт поднял голову и посмотрел на королевский дворец, точнее, на нижнюю часть гигантского лепестка. Самого шпиля башни отсюда разглядеть было невозможно. Дворец постепенно разрастался, превращаясь в какого-то монстра. Разведчик нахмурился: неожиданно ему в голову пришла мысль о том, что народ эльфов уже давно ушел от собственных традиций. Где живущие в гармонии с природой мудрецы? Где певцы красоты и милосердные охотники? Король говорил, что люди пали жертвой собственной глупости и тщеславия, но как назвать постройку этого города? Народ вырождается в никчемных существ, только по недоразумению называющихся высокородными. Да и сам Аил, со своими «братьями крови», не лучше: их движение — только попытка вернуть хоть что-то настоящее, но то, как они это делают, извращает саму суть эльфов. Он это понимал, но другого выхода уже не видел.

Философские мысли вновь погрузили лорда в пучину задумчивости, и он пришел в себя, лишь дойдя до восточного входа во дворец.

Ажурные створки охранял отряд из пяти стрелков, двух магов и десятка овров. Разглядеть лица стражей было трудно — тень огромного лепестка в этом месте была настолько густой, что даже светящийся мох не мог разогнать полумрака. Но чтобы узнать старых соратников, лорду-разведчику не нужен был яркий свет.

— Садалак, король во дворце?

— Да, лорд, — коротко поклонился затянутый в черную древесную броню эльф.

Аил кивнул и пошел дальше. Ажурное плетение лиан дворцовых ворот дрогнуло, и гибкие стебли расползлись в стороны, освобождая проем, вполне достаточный для прохода массивного лорда. Аил ехидно хмыкнул — в отличие от глупых придворных щеголей, дворец реагировал лишь на чистоту крови и открыл для низкорожденного лорда только маленький проход. Но обижаться на хоть и умное, но все же растение Аил не стал. Его больше интересовало не то, как ворота выслуживаются перед лордами, а то, смогут ли они выдержать осаду. Вот насчет этого он был спокоен — хрупкие на вид стебли способны противостоять и физическим и магическим атакам со стойкостью, недоступной камню и стали.

Лорд-разведчик поймал себя на мыслях о защите замка. Но от кого? Подобные сомнения все чаще приходили в его голову, и виной этому был аданаил.

Да, именно слово «аданаил» заставило вздрогнуть старого воина, который без страха ходил на сашата с одним ножом. Который отправился в чужой мир и пять лет жил среди врагов, скитаясь по лесам и ежесекундно уходя от погони. Этот страх сжигал его душу, и сейчас он шел по извилистым коридорам дворца, чтобы соврать своему господину. Но иначе было нельзя: если сказать правду, погибнут многие из народа, и все потому, что семья эрлов слишком скрупулезно подбирала опекунов для своих отпрысков.

Да, именно так — жены великолепных эрлов запрещали няням рассказывать детям глупые побасенки о летучей смерти, прорастающем в голове семечке, камне-зубастике, удушающей жабе и… аданаиле. Детские сказки, но именно поэтому они слишком глубоко въедаются в разум, заставляя озираться во тьме даже взрослых воинов.

Тронный зал встретил лорда-разведчика тихим гулом сотен голосов. Аил прошел в арку входа и остановился. Его губы искривились в презрительной ухмылке. Старый воин не понимал, что можно делать в одном зале от восхода до заката. Сплетни, слухи и обсасывание всех мало-мальски важных событий — это все, на что была способна современная знать, элита когда-то великого народа. Ни один из этих хлюпиков не входил в Лабиринт, даже на самых легких условиях.

— Болотная плесень, — прошипел сквозь зубы Аил и увидел, как стоявшая неподалеку группа молодежи настороженно повернулась на звук.

«Хоть слуха не утратили, вырожденцы», — мысленно высказался лорд и вызывающе глянул на возмущенных его речью высокородных юношей. Как он и предполагал, молодые эльфы быстро потупили взгляд.

«Любой из братьев крови, даже зная, что проиграет, за эти слова вцепился бы мне в глотку». — Раздражение нарастало, но Аил напомнил себе, что пришел сюда по делу.

— Фэйри. — Слова были сказаны в пустоту, но рядом тут же появился крохотный дворцовый раб.

Этот фэйри был ростом не выше колена. Маленькое миловидное личико с бледной до синевы кожей подобострастно склонилось в ожидании приказа. Существо окутывала легкая дымка, которую лишь с трудом можно было принять за одежду. Когда юркие тела рабов стремительно перемещались по залу, их одежда скользила за ними, словно призрачный след.

— Король в зале?

В ответ фэйри лишь отрицательно качнул головой, затем поднял руку, и над его ладонью замерцала руна, означающая «сад диковинных растений».

Аила всегда раздражала немота дворцовых фэйри. С другой стороны, жаловаться было глупо: ведь лорд и без слов прекрасно понял, что король находится в оранжерее.

Пришлось опять возвращаться к основному стволу башни, ставшему стеблем для цветка-дворца. То ли по замыслу поводырей, то ли по их недосмотру в коридорах башни проглядывали части металлических опор. Впрочем, эти изыски дизайна не особо волновали старого воина — он равнодушно прошел в направлении арки, ведущей в лепесток оранжереи.

Арка была вратами в совсем другой мир, она полыхала яркими красками невообразимых оттенков, предвещая встречу с чудом.

Сразу же за входом в первый зал на лорда дохнуло влажным воздухом, напоенным безумным смешением запахов. Аил чихнул и раздраженно нырнул в туманный полумрак.

— И где я должен его искать? — заворчал лорд-разведчик. Он был уверен, что и эти слова не останутся без ответа: в тот же момент из тумана появился тонконогий фэйри. Раб поклонился лорду и быстро засеменил по одной из дорожек.

Первая сфера оранжереи была намного меньше тронного зала, и не удивительно — ведь тронный зал занимал весь лепесток, а это помещение являлось лишь одним из десятков оранжерейных отсеков.

Следуя за проводником, Аил пересек первую сферу, где росли вполне привычные растения, с той лишь разницей, что они были значительно больше своих диких собратьев. Цепкий взгляд лорда-разведчика отмечал каждую мелочь, но выделял только то, что может представлять опасность. Изящество линий и совершенство красок его не интересовало.

Вход в следующую сферу закрывала мембрана, но стоило маленькому рабу дотронуться до нее ладошкой, как пульсирующая полупрозрачная субстанция резко отошла к своду арки и там завибрировала, словно поторапливая гостей. Как только Аил шагнул в следующий зал, мембрана с тихим хлопком встала на место, едва не задев зеленый плащ лорда.

В этом помещении дышать было даже труднее, чем в предыдущем. Маленький раб угодливо протянул лорду цветок-полумаску, но Аил раздраженно отмахнулся. Раб испуганно поклонился и замер на месте.

«Опять ни ответа, ни объяснений», — мысленно возмутился Аил, хотя прекрасно понимал, куда идти: под ногами виднелась единственная дорожка, и она наверняка приведет к королю.

Аил нашел Эдерая у его любимого питомца, или, как считал сам лорд-разведчик, уродца.

«И не сдох же этот монстр во время перехода через Врата, а я так надеялся», — подумал Аил, останавливаясь в пяти шагах от своего господина.

Король, сидя в живом кресле, наблюдал за процессом кормления «древа воинов» — он замер в расслабленной позе и, казалось, полностью отдался созерцанию. Но эта отрешенность была обманчивой.

— Я знаю, что ты не любишь этого древа, — тихо сказал Эдерай, не отрывая взгляда от своего любимца.

— Да, не люблю, воины не должны так умирать, — спокойно, но с ноткой отвращения ответил Аил.

— С чего бы такое милосердие?

— Милосердие? Мой господин, хочешь, я сниму с него кожу и отрежу по суставу все пальцы? Но воин не должен так умирать. А это животное — безусловно, воин. Если твое древо не выплюнуло его — значит, он достоин этого имени.

Аил вновь с омерзением посмотрел на то, как маслянистые побеги, чем-то похожие на щупальца краена, оплетают человека, впиваясь в его тело. Аил не знал, в чем там точно дело, но это мерзкое растение любило только один вид пищи. Маги жизни что-то там говорили о разновидностях адреналина, который выделяется со злостью, и адреналина, причиной выброса которого стал страх. Объяснение было слишком заумным, но лорд понял одно — труса это древо жрать не станет. И вот сейчас «древо воинов» вгрызалось в тело очередной жертвы. На умирающем звере практически не осталось одежды, но одна деталь угадывалась хорошо — одеяние в поперечные синие и белые полоски. Налитые кровью глаза человека на секунду прояснились, и в них полыхнула запредельная ненависть. Аил вздрогнул: ему на секунду показалось, что он вновь стоит на центральном помосте корабля-цветка, и с неба падают эти бешеные сашаты в голубых беретах.

— Да, Аил, ты прав, древо любит только истинных воинов, но вот что мне непонятно. Почему за последние полста сезонов только двое эльфов смогли продержаться несколько минут, а этот зверь корчится уже больше «круга луны»? Почему, лорд-разведчик? Что случилось с избранным народом?

— Не знаю, повелитель, но чтобы развеять сомнения моего господина, я готов лично показать, сколько продержится в древе настоящая «тень».

— Ты — слишком ценная пища даже для «древа воинов», к тому же в тебе столько яда, что я боюсь за здоровье своего любимца. — В голосе короля шутка смешалась с раздражением, но все же чувствовалось, что ответ наставника ему понравился. — Идем в беседку, нам надо поговорить.

Они сделали едва ли больше дюжины шагов — и тут же словно оказались на другой планете. Исчезли зловещие темно-коричневые лианы и темно-синие лепестки дерева-монстра. А вокруг расцвели огромные цветы. Все окружающее пространство было наполнено желто-оранжевыми оттенками и сладким запахом. То, что посреди поляны находилась беседка, угадывалось только по двум плетеным креслам и фрагменту перил, все остальное сливалось с частичкой дикой природы, принадлежащей непонятно какому континенту непонятно какого мира.

— Аил, я хочу знать, почему аданаил до сих пор не пойман. — Король начал говорить, едва усевшись в кресло. Живое сиденье моментально подстроилось под его фигуру, а вот у кресла, предназначенного для кряжистого лорда-разведчика, были проблемы. Аил никак не мог умоститься и постоянно менял позу, загоняя в тупик не такое уж умное растение.

Услышав вопрос, лорд-разведчик замер, и кресло наконец-то смогло выполнить свое предназначение.

— Мы ищем, но это трудно.

— Что значит трудно? В минувший сезон стужи вы выловили по лесам все зверье. Ты сам мне говорил, что это было легко, а сейчас не можете поймать одного?

— Но это аданаил.

— И что? Да, мне известно, что эта тварь очень опасна, я сам читал запретные страницы. Теперь мы оба знаем, что наш народ проиграл войну именно из-за аданаилов. Но тогда их были тысячи, а сейчас всего лишь один. Один! Почему?! Почему, я спрашиваю, один-единственный монстр до сих пор бегает по моим лесам?!

— Я, помнится, рассказывал своему повелителю о блохах в гриве…

— Избавь меня от своих жалких потуг в сочинительстве. Аданаил исчез в уже обжитых нами местах. Почему его никто не заметил, даже случайно?

— Этот зверь очень хороший следопыт. Рискну вызвать гнев повелителя и напомнить, что одиночку поймать труднее. Но я клянусь, мы найдем его.

Аил резко встал и потянул из ножен костяной клинок.

— Вот только не надо этих кровавых сцен с клятвами, — недовольно поморщился король. — Мне достаточно твоего слова.

Аил сел в свое кресло, вновь доводя бедное растение до истерики. В беседке ненадолго воцарилась тишина. Аила разрывало внутреннее противоречие. Он только что обманул своего господина, но лорд не мог поступить по-другому. Он не мог сказать, что высокородные просто боятся этого монстра и сами стараются обходить стороной ужас из старых сказок. Официальные хроники не сохранили имени аданаила, но народный эпос, в особенности детские страшилки, сохранили образ убийцы магов во всей его красе. Но король этого не поймет. Ведь его не пугали в детстве существом, один удар которого способен вытащить из эльфа душу, существом, меч которого способен отправить эту душу в чистилище Темных Богов. Король этого не поймет, да и сам Аил осуждал подобную трусость. Но если признаться честно, старый лорд-разведчик не знал, как поступит, оказавшись лицом к лицу с олицетворением абсолютной смерти.

— Что там у нас с непокоренными вождями зверей? — прервал тягостное молчание Эдерай.

— Успех пока слабый, но есть очень интересный вариант, — ответил Аил, едва сдерживая вздох облегчения. Он был рад, что король отвлекся от опасной темы.

— Подробности.

— Наши посланцы добрались до клана под названием Китай, и верховные вожди приняли подарок. Думаю, теперь они у наших ног. А вот с заокеанскими вождями проблема. Но, к счастью, в нашем порту, который звери называли Амстердамом, появились мореплаватели и предложили сотрудничество.

— Даже так? — заинтригованно поднял бровь король.

— Эти звери принадлежат к какому-то странному дому под названием коза ностра. Я так и не понял, что это значит и где они живут, но это зверье готово предавать своих же соплеменников, а в уплату за услуги они просят «черную пыльцу».

— «Черную пыльцу»? Но зачем им боевой транквилизатор «рожденных в утробе»? — удивленно поднял бровь король.

— На людей он действует как сильный наркотик. Еще во время своих странствий я убедился, что наркотики на Земле — огромная сила.

— Интересно, откуда люди узнали о «черной пыльце»? — Король задал вопрос ровным голосом, но в нем вновь почувствовались жесткие нотки.

— Не знаю, повелитель, но постараюсь разобраться. Как бы то ни было, звери хотят пыльцы.

— Ну что ж, — небрежно махнул рукой король, — я не вижу в этом никакой угрозы. Дай им пыльцы и эликсира для западных вождей. Нам стоит ускорить приручение дальних кланов, звери из клана Россия ведут себя неспокойно. Древесный Корень не справляется, оракулы на пределе своих возможностей, и даже жемчужины им не помогают. Нам необходима передышка. А тут еще возник этот аданаил.

Яростную речь правителя прервал мучительный стон жертвы. Король оживился и сделал резкий жест рукой. Окружающие беседку растения подобрались, сжимаясь в темно-оранжевые шары. При этом они открыли вид на растительного любимца Эдерая.

«Древо воинов» судорожно задергалось и внезапно словно взорвалось — лианы и даже волокна ствола резко разошлись в стороны, освобождая пленника. Тело, больше похожее на мумию, чем на человека, безвольно упало в жидкую грязь.

— Прекрасно, — с чувством проговорил король и втянул носом воздух, словно впитывая эманации смерти.

Аила передернуло: разлившийся в воздухе аромат показался ему омерзительным. Крупные цветы древа затрепетали и налились пронзительно-алым цветом.

— Вот за это я и люблю «древо воинов»: оно делает смерть явной и прекрасной на всех уровнях. У смерти появляется свой аромат, цвет и даже звук.

— У смерти всегда есть запах, цвет и даже звук, повелитель, но они не всегда приятны, — мрачно подметил старый разведчик.

— Да, не всегда. — Глаза повелителя сузились, и колючий взгляд словно проткнул лорда-разведчика насквозь. — Аил, я хочу смерти аданаила. Он нечто непонятное, а потому несущее угрозу. Я не стану требовать его живьем на корм древу, но это существо должно умереть.

Старый воин понял, что разговор окончен. Он коротко поклонился и быстро пошел по едва заметной тропинке, извивающейся среди болота питательной субстанции. Впереди его ждала сложная охота на очень трудную добычу.

Глава 19. ВЕНА.

Мерный топот почти трех десятков копыт с успехом заглушала разросшаяся трава. Поэтому караван двигался практически бесшумно, а главное, очень быстро. Андрей поерзал в седле, пытаясь найти максимально удобное положение. Несмотря на все советы Бати, он все же старался больше ехать сидя, чем стоя в стременах. Так ему казалось удобнее. На галоп они переходили редко, поэтому его пятой точке пока ничто не грозило. А даже если бы и грозило, Андрей предпочел бы такую боль, чем вечно стертые и гудящие от марш-бросков ноги. Рана в плече постепенно заживала и почти не беспокоила. Так что жизнь, так сказать, налаживалась.

Белая полоса для отряда началась две недели назад — они как раз переходили границу Белоруссии с Польшей и наткнулись на очередной «черный караван». И вот тут начались странности. Караван сопровождали пятеро стрелков и десяток овров. Где-то в чаще леса мелькали несколько гвулхов, но Андрей их даже не заметил.

Ситуация получилась глупой — среди эльфов не было магов, поэтому Света их не учуяла. Егеря выскочили на поляну и буквально нос к носу столкнулись с фланговым охранением каравана. При контакте эльфы повели себя очень странно. Стрелки могли легко нашпиговать людей стрелами, но почему-то этого не сделали.

Андрей скользнул мимо отпрыгнувшего вправо Вини и с ходу всадил меч в правый бок ближайшего овра. Он уже привык к зрелищу моментально усыхающей плоти, а вот на «высокородных» эта картина подействовала очень сильно. Гордые эльфы некоторое время таращились на Убивца и… рванули в ближайшие заросли, как стая нашкодивших котов.

Батя моментально оценил ситуацию и приказал ловить лошадей. Им повезло — настоящий рояль в кустах: караван был исключительно лошадиным, и проблема с освобожденными женщинами отпадала, за неимением оных.

Скакать на голой спине немаленького животного — удовольствие ниже среднего, и за время трехчасового «заезда» Андрей успел трижды свалиться на землю. Все остальные держались молодцом, поэтому позволяли себе ехидные замечания.

Положа руку на сердце, их поведение было верхом наглости и безрассудства: скакать верхом на лошадях практически через половину Европы — это перебор, особенно для осторожного Бати. Корчак старался не влезать в тактическое планирование, но безрассудное ухарство захватило и его. Он подспудно чувствовал, что им ничто не угрожает, и благодаря скоростному передвижению все происходящее казалось подарком судьбы. Особенно после того как на одном из заброшенных польских «маетков» они нашли «стайню» с неплохой коллекцией седел и другой сбруи.

За две недели на них не только никто не напал, но даже не показался на глаза, и это практически в логове врага! У Андрея даже зачесались руки поймать «языка» и узнать, что здесь, черт возьми, творится. Но округа словно вымерла, и это касалось не только захватчиков, но и местных жителей. Если в Белоруссии и некоторых областях Польши они еще натыкались на одиноких людей, робко пробиравшихся от одного поселения к другому, то уже в Западной Польше и Словакии люди словно вымерли. Попадавшиеся по пути небольшие городки и селения были абсолютно пусты — настолько пусты, что невольно появлялось желание заглянуть в большие города. Но Батя был решительно против такого удовлетворения любопытства. Свое решение не задерживаться он объяснил туманно:

— Знаешь, Убивец, иногда у меня появляется чувство «чистой дороги», ну, это когда ты уверен в том, что именно сейчас вражеские постовые смотрят в другую сторону, а детекторы движения или сломались, или на профилактике. Я не могу объяснить этого чувства фактами, поэтому полагаюсь на него только в самых крайних случаях. Так вот, сейчас у меня именно такое ощущение. Поэтому мы пойдем максимально быстро, не оглядываясь по сторонам. Польшу и Словакию я выбрал потому, что хорошо знаю эти места, а вот уже в Австрии нам придется вновь переходить на пеший строй и передвигаться со всей осторожностью. Так что умерь свое любопытство и езжай, пока едется.

На чем основывается «чуйка» егеря, Андрей не знал, но и возразить ему было нечего. Так они и отколесили, точнее, «откопытили» почти 800 километров по трем странам. За двенадцать дней отряд прошел огромное расстояние, но Андрей этого не чувствовал. Вокруг расстилались безлюдные леса, разбавленные небольшими и такими же пустынными равнинами, которые они старались преодолевать максимально быстро.

Андрей не был большим специалистом в географии, но когда Вини называл города, мимо которых они проходили, в его голове отзывалось слабое узнавание, а в груди что-то сжималось от тоски. И тосковал он не оттого, что так и не довелось посмотреть на красоты Сталевой-Воли, Кракова, Бельско-Бялы, Бянской-Быстрицы и Трнавы, а потому что знал, что именно увидит, если повернет к одному из этих городов. Усеянные человеческими скелетами улицы и гвулхи, гуляющие по детским площадкам, до сих пор не давали Андрею спать по ночам.

Под конец второй недели «лошадиной прогулки» отряд оказался перед заброшенным пограничным постом на границе Словакии и Австрии. Пост оседлал небольшую дорогу, которая вряд ли уступала по качеству лучшим московским трассам. Когда вереница лошадей, цокая подковами по асфальту, проезжала мимо застекленного павильона австрийской таможни, казалось, прямо сейчас из нее выбежит смешной человечек в странной форме и что-то зачирикает на своем непонятно-немецком языке. Он будет уважителен, но настойчив, этот австриец с аккуратными усиками. Рожденная в фантазии Андрея картинка резко контрастировала с реальностью. Здесь не было разбитых стекол и копоти на поднятом шлагбауме, но вокруг царила буквально осязаемая атмосфера смерти — пустоты, где нет места жизни. Андрей не знал, почему это место так подействовало на него, но с этого момента он начал воспринимать реальность немного по-другому.

Во время своего рандеву по Европе они постоянно натыкались на островки незнакомой растительности в привычных лесах. В спокойной обстановке Андрей смог внимательнее рассмотреть диковинные растения, которые уже видел возле атакованного отрядом поселка эльфов. Деревья и трава потрясали чистотой красок и изяществом линий. В голове жителя средних широт планеты Земля не находилось даже намеков на сравнения, чтобы описать эти чудеса. Корчак привык к обычным формам и краскам, а это было нечто запредельное. Некоторые растения умудрялись временами менять не только окрас своих листьев и побегов, но даже их форму, а другие жили своей отдельной жизнью и двигались, не обращая внимания на силу и направление ветра. Поначалу Убивец восхищался таким буйством жизни, но после аккуратной будки таможни в окружении когда-то ровно подстриженных газонов в нем что-то надломилось. Островки иной жизни стали казаться болезненными язвами на теле земли, пожирающими все, что им было не по нраву.

Предчувствия не обманули Корчака: легкая прогулка заканчивалась, и впереди их ждала Западная Европа. Как это ни странно звучит, но теперь это — уже эльфийская вотчина.

Они ехали по непривычным для славянина ровным австрийским дорогам и смотрели на аккуратные, но безлюдные домики. Все это казалось декорацией какого-то фильма-сказки, декорацией, которую построили, но еще не заселили актерами. Не верилось, что недавно здесь прошла война. Андрею почему-то вспомнились рассказы о том, как во время Второй мировой немцы захватили Европу — быстро и практически без боя. Похоже, история повторялась.

— А куда же подевались все люди, здесь не видно ни скелетов, ни следов драки? — почему-то шепотом спросила Ната, осматривая с холма группу строений очередной пустынной «коммуны».

— Не знаю, может, они выстроились в колонну и ушли к светлому будущему, — пожал плечами Батя. — Немцы любят ходить колоннами.

Старый егерь мрачнел с каждым шагом его лошади. Казалось, относительно приподнятое настроение участников похода словно отрезало шлагбаумом на том злополучном пропускном пункте.

Вечером уже ставший обыденным привал прошел в молчании, но это не помешало Акире вытащить Убивца на тренировку и опять загонять до полуобморока. После смерти сына мастер начал гонять ученика так, словно хотел либо убить его, либо подготовить к любым неожиданностям.

После тренировки Акира вновь застыл в медитативной позе, из которой выходил только чтобы поесть, залезть на лошадь и поиздеваться над Андреем. Сурок на пару с Вини опять куда-то исчезли, а Батя погрузился в собственную разновидность медитации, задумавшись над картой местности. Он что-то решал, и это решение давалось ему нелегко.

Корчак потер нывшие мышцы, стараясь не задевать свежих синяков. Говорить ни с кем не хотелось, поэтому он быстро прожевал приготовленную Сурком кашу и завалился спать. Через пару минут он услышал шорох и понял, что Ната опять заняла свое место рядом с ним.

«Блин, что же ей все-таки от меня нужно?» — недоумевал Андрей. Он никак не мог понять, с чем связано поведение девушки. Во время переходов она даже не смотрела в его сторону, но при этом старалась далеко не отходить, а как только приходила ночь, постоянно ложилась рядом. Некоторое время Андрей терзался сомнениями — с одной стороны, желая выяснить все до конца, с другой — не решаясь накалять обстановку. Подумав, он решил оставить все как есть — проблем и так хватало. Команда шла к своей цели. Если в начале похода люди практически не задумывались о том, что же они делают, то сейчас Андрей все чаще наталкивался на настороженные взгляды. Единственным, кто шел вперед целеустремленно и без колебаний, был, как ни странно, не Корчак, а Батя. Командир егерей скрупулезно выбирал маршруты и так же вдумчиво ставил задачи. Казалось, что он знал — куда и, главное — зачем идет. Для Андрея это было немного дико: ведь даже он сам этого толком не знал.

…Наутро вечерняя медитация Бати принесла свои плоды, и он разразился речью с непривычными названиями и понятиями:

— Так, дамы и господа, на сегодня у нас такой маршрут. Сначала идем на запад, затем сворачиваем на юг и проходим открытое пространство до леса Альтфовер Вальд. Там встаем на привал и разведываем коммуну Штрасхоф-ан-дер-Нордбан. Если в коммуне пусто, то выходим на железнодорожную ветку, проходим Дойч-Ваграм, конечно, если и там не наткнемся на врагов, — в этом случае обходим селение стороной, а затем снова выходим на «железку».

— Батя, а зачем нам «железка»? — вставил свои пять копеек неуемный Вини. — Лошадки что, умеют ходить по шпалам?

— Нет, лошадки пойдут по технической дороге, к тому же далеко нам на них не уехать — и так заехали дальше, чем я мог даже мечтать. Что-то мне подсказывает, что наша конная прогулка скоро закончится.

— Предчувствие? — спросил Андрей.

— Да, и поэтому, дорогие мои, в Вену мы войдем ножками.

— Батя, я давно хотел спросить: а почему Вена? — Корчак задал вопрос, мучивший его с тех пор, как он услышал, что отряд пойдет через столицу Австрии. Он, конечно, хотел увидеть этот древний город, но обстоятельства были, мягко говоря, нетуристические.

— Я понятия не имею, где нам лучше всего форсировать Дунай, через город или по мосту в глубинке. Поэтому мы пойдем на стыке, по пригороду. Там проходят две железнодорожные ветки и на всякий случай имеется еще парочка обычных мостов. Друзья, нас ждет Вена, город, о котором, как и о Париже, можно сказать: «Увидеть — и умереть».

— Батя, а ты романтик, — хмыкнул Вини. — Не знал.

— Это что-то меняет?

— Меняет: мне придется внимательнее смотреть по сторонам, пока ты летаешь в облаках. Стареешь, егерь, стареешь. — Вини криво усмехнулся, и Андрей так и не смог понять, чего в его голосе было больше — издевки или грусти.

Внезапно Убивцу вспомнилась фраза из одного голливудского фильма: «Тигр, почуяв старость, становится еще свирепее». Неужели в этом причина целеустремленности командира? Но если он не может жить в новом мире, почему тогда тянет за собой всех остальных?

Сомнения мучили Андрея весь следующий день — от последней стоянки и до тех пор, пока они не пересекли открытое пространство перед лесом Альтфовер Вальд.

Когда они наконец-то нырнули в тень невысоких деревьев, его мысли перешли на предстоящую задачу. Сомнения в своих поступках выветрились из головы, и он понял, чего именно ему не хватает: драки. Боя, в котором уже не остается времени на сомнения. Две недели спокойной езды, когда не было ни усталости от сбитых ног, ни постоянно давящего чувства угрозы, расслабили Убивца. В душе некто чужой начал шептать о спокойной жизни даже в этом искалеченном мире, без цели и… без Лизы. Можно забиться в очередную норку и приспособиться к обстоятельствам. Эти мысли пугали, и не потому что были подленькими и жалкими, а потому что выковыривали Андрея из брони ненависти, прикрывшей его от боли.

Этот привал был не похож на все предыдущие. Едва сбросив вещи, Сурок отвел всех лошадей поближе к кустам. Бивуак они тоже расположили в глубине кустарника и быстро поужинали сухпаем. После этого Батя приказал Нате и Свете сидеть тихо, как мыши, и оставил их под охраной Акиры. Мастер попытался возражать, но егерь отдал жесткий приказ, и самурай подчинился своему господину. Для Андрея подобная ситуация казалась бредом, но факт оставался фактом — вполне славянского происхождения боевой офицер с легкостью освоил замашки махрового феодала. Порядок в лагере был восстановлен, а Батя повел егерей и Убивца на разведку.

Небольшой городок с труднопроизносимым названием Штрасхоф-ан-дер-Нордбан готовился отойти ко сну. Но, несмотря на сгущающиеся сумерки, между по-военному выстроившимися домиками и аккуратно подстриженными газонами сновала масса народу. Людей было больше десяти тысяч — и значительно больше, чем мог вместить этот городок. К тому же, судя по всему, коммуну ожидает строительный бум. На северной окраине строители возводили несколько длинных бараков, а с южной стороны, немного закрывая обзор разведчикам, уже строились кирпичные пятиэтажки.

Негустой лес, плавно переходящий в ухоженный парк, подходил практически вплотную к городку, но подобраться совсем близко разведчики не рискнули. Впрочем, они и так увидели все, что им было нужно. Важных наблюдений было два: то, что городок разрезала ровная, как струна, железнодорожная линия, и то, что поселение было окружено периметром из колючей проволоки.

— Похоже, у них тут маленький концлагерь, — фыркнул Вини, не отрывая от глаз монокля. — Вот только постовые на вышках бдят не тех, кто пытается выйти наружу, а тех, кому хочется просочиться внутрь этого «рая».

Андрей перенаправил свой оптический прибор к главным воротам, расположенным у самого железнодорожного пути, и увидел палаточный лагерь. Этот лагерь тоже был окружен колючим забором, но каким-то редким и жалким. За палаточным городком сквозь густо затянутые колючей проволокой ворота внимательно наблюдали охранники, вооруженные неплохими арбалетами. Судя по обстановке, беженцы просились внутрь, а хозяева даже не собирались оказывать им такую милость.

— Да уж, «весело» им тут живется, — заметил Батя. — Все, что нужно, мы уже увидели. Уходим. Не нравится мне нервозность этих беженцев. Думаю, что ночью за периметром не очень безопасно.

Словно подтверждая слова командира, за их спиной противно мяукнула какая-то тварь, затем пронзительно заржала лошадь, а следом раздался короткий крик и полузадушенный женский писк.

— Твою мать, — выдохнул Вини и словно снаряд из катапульты метнулся в сторону оставленного лагеря.

Несмотря на всю поспешность и приличную скорость, они все же не успели. В лагере разведчики застали встревоженных лошадей, Наташу, которая одной рукой прижимала к себе Свету, а другой закрывала свой же рот, и воинственно настроенного Акиру. Мастер был весь перемазан в крови, впрочем, эта кровь вряд ли была его собственной. Через секунду стало понятно, откуда натекло так много этой жидкости. Чуть в стороне, ближе к месту, где Сурок оставил лошадей, лежали два гвулха. Когда Андрей подошел ближе, он понял, что это вновь какие-то «неправильные» гвулхи. Удостоверившись, что с девушками все в порядке, он сразу же принялся изучать порубленные тела. Ната наградила его злым взглядом, что еще раз подтвердило, что она была невредима и разнесшийся по лесу крик девушка задушила собственными же руками. А вот новые зверушки представляли для Андрея намного больший интерес, чем «заскоки» лучницы. Сумерки все гуще заливали лес, Андрей включил налобный фонарь и присел возле ближайшего тела, прислушиваясь к пояснениям Акиры.

— Они сначала кинулись на лошади. Я крикнуть, и твари бежать на меня. Дальше вот… — Повествование старого японца было скупым, но в принципе вместило в себя всю необходимую информацию. Андрей не успел подумать о лошадях, как услышал тихий голос Сурка:

— С лошадками все в порядке, одну немного поцарапали, да перепугали всех до полусмерти. Они даже убежать не рискнули.

Лошади вели себя странно. Насколько Андрею было известно, в критические моменты эти животные легко впадали в панику и неслись куда глаза глядят. Но в данном случае неизвестные зверушки так сильно испугали лошадей, что те, быстро пройдя состояние паники, сразу же впали в ступор.

«Эти гвулхи не похожи на обычных, — подумал Корчак и тихо хмыкнул себе под нос: — Это с каких же пор гвулхи базовой породы стали для тебя обычными? Матереешь, Убивец, матереешь».

— Убивец, что ты там бормочешь? — спросил из-за спины Батя.

— Говорю, гвулхи странные.

— И чем же таким они странные? — Командир подошел ближе и присел рядом, осматривая разрубленное практически пополам тело в свете налобного фонаря.

Нестандартный гвулх был не черного, а зеленого цвета. На лоснящейся коже расплывались темные пятна, превращая окрас в своеобразный камуфляж. По размеру новые твари были немного меньше привычной породы, почти с небольшую собаку. И самое главное — вместо шикарного набора зубов, свойственного всем гвулхам и полугвулхам, у этих тварей было только четыре зуба одинаковой длины — где-то по десять сантиметров каждый. В остальном шел стандарт, так что и эта мерзость вышла из «утробы собаки».

Присмотревшись внимательней к кончикам основного оружия мутанта, Андрей достал нож и сильно ударил по неестественно толстым клыкам. Нож слишком легко перерубил кость, открывая узкие каналы внутри клыков.

— А вот и вампиры пожаловали… А я все гадал — когда же они появятся? — нервно хихикнул Корчак.

— В смысле?.. — напрягся Батя.

— Ну, если уж эльфы с орками явились, осталось дождаться только вампиров, гномов, а там и до драконов дело дойдет.

— А, ты об этом, — отмахнулся егерь. — Знаешь, я уже ничему не удивляюсь. С другой стороны, тебе не все равно, кого резать? Вон Акира двоих твоих вампиров располосовал, как кочаны капусты, и ничего.

Батя презрительно сплюнул на землю и ушел к остальным. Андрей решил не бросать начатого дела и немного поработал ножом. Плоть напичканного магией существа начала быстро чернеть и усыхать, но Андрей успел увидеть все, что ему было нужно. Внутри туловища никаких странностей он не нашел, а вот в горле обнаружился непонятный хоботок с костяным наконечником. В голове замелькали какие-то смутные догадки, но ничего определенного так и не вспомнилось.

Батя решил не рисковать, и они быстро перебазировали лагерь на километр западнее, подальше от места схватки и звериных трупов.

Некоторое время Андрей лежал, прислушиваясь к ночным звукам и продолжая перекатывать в голове тяжелые мысли, а затем как-то незаметно уснул.

Новый день встретил людей плотным туманом и новыми загадками. С первого же взгляда на стоянку лошадей в мозгу Андрея сразу сформировались ответы на вчерашние вопросы в отношении странности звериной анатомии. За ночь одна из лошадей издохла, при этом ее труп успел странно раздуться.

— Сурок, ты вчера на коже этой лошадки проколов не видел? — мимоходом спросил Андрей, направляясь к трупу и доставая нож.

— Была парочка, но маленьких, и я подумал, что ничего страшного. Просто замазал зеленкой.

Утро было еще ранним, и предрассветные сумерки не давали рассмотреть всех деталей, поэтому Корчак опять включил налобный фонарь и присел возле раздувшейся туши лошади.

— Что здесь, черт возьми, происходит? — Из кустов выбрался недовольный Батя.

— Ничего особенного, просто я ошибся.

— В чем?

— Это не вампиры. Вчерашние собачки питаются на манер пауков.

— С чего ты это взял? — спросил Батя, опасливо подходя ближе.

— Я вчера порезал того монстрика и нашел в его горле что-то наподобие всасывающей трубки. А утром увидел вот это. — Продолжая говорить, Андрей ткнул ножом в тушу. Кожа лопнула, из разреза тут же потекла бурая жидкость. — Они впрыскивают какую-то хрень, которая растворяет мясо, а затем питаются этой дрянью.

— И откуда ты все это знаешь? Насколько я помню, ты был бухгалтером, а не биологом, — прогнусавил сонный и оттого недовольный Вини. При этом он морщился и закрывал нос, что и стало причиной изменения в голосе.

Подобное желание возникло и у Андрея — слишком уж омерзительно воняла вытекающая из туши масса. У останков лошади задержались только Убивец, Вини и Батя. Все остальные отбежали на безопасное расстояние.

— Вини, все это преподавали в школе, и если бы ты слушал учителя, а не дергал девок за косички, то знал бы, о чем я говорю, — фыркнул Андрей и, не выдержав, отбежал подальше от воняющей туши.

Сзади мягко ступал Батя, на ходу раздавая приказы:

— Все, снимаемся, некогда нам заниматься биологией. Неровен час, жители этого милого городка надумают прочесать округу.

Быстро оседлав коней, они тронулись в путь. После потери одной из лошадок походный строй изменился. В одиночку верхом ехали Батя, Сурок и Андрей. Вини и Света по-прежнему двигались вместе, а вот последнюю лошадь Акира разделил с Натой, которая осталась безлошадной. При распределении нагрузки опять возникла непонятная ситуация — Ната хотела ехать с Андреем. Батя разрешил этот спор с помощью короткого рыка, что отнюдь не уменьшило количества вопросов в голове Корчака.

Лес Альтфовер Вальд обрывался у неширокой проселочной дороги, и путники выехали на открытое пространство. Слева от них по небольшой равнине тянулась железная дорога, а вдали виднелись строения коммуны Дойч-Ваграм. Батя пару минут вглядывался в монокль, а затем принял решение:

— Меняем маршрут. Что-то в окрестностях Вены становится тесновато, поэтому сделаем крюк и выйдем на «железку» уже за коммуной.

Окружной путь занял два часа, и на холм, возвышавшийся возле полотна железной дороги, они выехали часам к десяти утра. Как они ни спешили пересечь открытое пространство, но все же невольно задержались на холме за городом. Причиной остановки был не вид на оставшийся слева и сзади городок, а то, что представляла собой Вена. Древнего города больше не было, точнее, так казалось с первого взгляда. Когда-то извилистые улочки построенной еще бог знает когда столицы Австрии закрывали от света божьего настоящие джунгли. Чуждые планете Земля насаждения начинались километрах в десяти от холма и удивленно застывших на нем всадников. Причем граница насаждений была очерчена словно под линейку.

— Батя, а как ты намерен провести лошадей сквозь ЭТО? — озадаченно спросил Вини.

— Пока не знаю.

Ответ на вопрос Вини вскоре дали сами лошади — животные наотрез отказывались даже подходить к зарослям ближе чем на сто метров.

Подергав лошадь за уздечку, Батя спешился и начал снимать поклажу.

— Как я и говорил, за Дунай мы пойдем пешком — хорошенького понемножку. Впрочем, нам не привыкать.

Андрей переупаковывал рюкзак, настороженно поглядывая в сторону леса. Точнее, того, что с трудом можно было назвать лесом, да и джунглями тоже. Эти заросли сильно отличались не только от обычных земных лесов, но и от новых эльфийских насаждений. Все растения и деревья перед ним больше походили на водоросли. Они даже двигались медленно и плавно, словно находились на большой глубине. Казалось, что там, в зарослях, не воздух, а жидкость. Андрей тягостно вздохнул: «Да уж, в этой жизни не стоит удивляться ничему — может, там действительно вода?».

День обещал быть трудным. Корчак с сомнением оглянулся на Батю и перевел взгляд на девушек — вот уж кого он точно не хотел бы тянуть с собой в этот «сад водорослей».

Сомнения хоть и терзали душу парня, но остались при нем — разубеждать командира не было смысла: Убивец уже понял, что старик закусил удила. Да и возвращение назад было бы форменным самоубийством. Он не тешил себя надеждами — это был путь в один конец, и то, что он оказался таким легким, скорей всего, значило, что на обратной дороге их ждет либо смерть, либо плен.

— Все готовы? Тогда пошли, — скомандовал Батя.

В последнее время у него вошло в привычку задавать риторические вопросы. А как еще можно было назвать вопрос, если задавший его человек даже не собирается ждать ответа?

Последние сто метров до леса Андрей прошел на ватных ногах, сам себе не веря, что осознанно лезет в этот кошмар.

— Эх, где наша не пропадала, — то ли вздохнул, то ли прорычал Вини и нырнул в маслянистые заросли.

Андрей вошел в лес вторым, и ему показалось, что кто-то щелчком забросил отряд на совершенно другую планету. Все вокруг было нереально фантастичным. Маслянисто поблескивающие щупальца растения, до дрожи похожего на закопанного головой вниз гигантского осьминога, лениво пытались добраться до путешественников. Тонкие жгутики местной травы извивались как черви, сплетаясь в практически сплошной ковер, под которым с трудом прослеживались два стальных рельса железной дороги. Мягкие, похожие на водоросли стволы «деревьев» тянулись вверх, вопреки всем законам физики. Андрей сначала подумал, что все это творения магии, но от его прикосновений умирала едва ли треть растений. Похоже, где-то во Вселенной природа обладала довольно странным чувством прекрасного, а эльфы притащили эту «красоту» на Землю. Несмотря на угрожающие действия, растения оказались не такими уж злобными. Псевдоосьминог получил острой кромкой мачете по щупальцам и тут же втянул их под землю, а цепляющаяся за обувь белесая трава не могла удержать людей и легко рвалась от малейшего движения.

Путешественники, уяснив, что никто не будет жрать их прямо здесь и сейчас, немного расслабились и увеличили темп движения.

«Человек привыкает ко всему» — эта мысль в последнее время слишком часто приходила в голову Андрея. Пришла она и спустя час выматывающего похода по маслянистым зарослям. Если даже для неопытного путешественника окружающее уже не было таким пугающим, то Вини вообще начал чувствовать себя в этих «джунглях» как в березовой роще. Он то нырял куда-то в заросли, то выныривал вновь, что-то рассматривая на ладони.

— Командир, не нравится мне все это.

— В смысле? — немного рассеянно переспросил старый егерь. — А что, был шанс, что понравится?

— Батя, блин, приди в себя! Где ты летаешь?! — психанул Вини. — Я понимаю — старость не радость, но ты глянь вокруг.

— И что? — Батя тоже начал заводиться.

Андрей смотрел на спорящих егерей, и его все больше одолевало ощущение нереальности происходящего. В последние дни поведение Бати изменилось, и только сейчас, когда обстановка стала сложнее, Убивец понял, насколько сильно. Последние годы Вини постоянно чувствовал твердую руку командира, а сейчас он начал терять опору и вместе с ней терпение.

— А то, что если там, — Вини ткнул пальцем в сторону нормальной земли, — нас могли либо не замечать, либо обходить стороной, то в этом аквариуме должна жить прорва злобного зверья. Все здесь должно кишеть ими. И если на нас никто не нападает, то это кому-то нужно! Батя, ты ведешь нас в ловушку!

— Нет, мы идем правильно, и он убедил меня в этом. — Батя указал на Андрея, а в его глазах появился нездоровый блеск.

— Я? — удивленно выдавил из себя Убивец.

— Ну, может, не ты, а те силы, которые тебя призвали.

— Батя, ты что, тронулся? — застонал Вини, схватившись за голову. — Неужели ты решил, что сможешь закончить войну одним ударом? Так бывает только в кино. Блин, старик, это же твои собственные слова.

«Блин! Я так и знал, что этим закончится, — он спятил». — Сердце у Корчака ухнуло вниз, когда он понял, что скрывалось за целеустремленностью старого егеря.

— Я уверен, что поступаю правильно… — Казалось, Батя начал приходить в себя. Он перестал кричать и заговорил спокойно, но нездоровый блеск по-прежнему не покидал его глаз.

— Уверен, как тогда, в плавнях под Измаилом?! — Вини, в противовес командиру, продолжал распаляться.

— Заткнись, лейтенант, здесь много посторонних.

— Каких на хрен посторонних. Союза уже давно нет, даже Россия приказала долго жить! Думаешь, кому-то сейчас интересно, как румынский дипломат утонул на рыбалке? Батя, ты — маньяк!

— Я не маньяк, а патриот.

— Ты — придурок! Пусть я, пусть Убивец, он вообще смертник, но ребенка ты куда затащил?!

— Она бы и так погибла…

— Замолчите! — Свирепый рев остудил спорщиков, как ушат холодной воды, и заставил остальных свидетелей вздрогнуть.

Все обернулись на звук и удивленно посмотрели на Сурка.

— Чего вы сцепились? Вокруг задница покруче, чем тогда в Аргентине, здесь не цапаться надо, а выбираться.

— Возвращаемся, пока мы не зашли в город, — решительно заявил Вини и ухватил испуганную Свету за руку.

Как ни странно, ему возразил не Батя, а Сурок:

— Поздно, мы уже в городе. — Здоровяк не глядя ударил мачете по маслянистому стеблю. Целый пласт шевелящихся лиан опал с влажным чавканьем, открывая кирпичную поверхность. На стене виднелась медная пластика надписью: «Кронпринц Карлштрассе». — Вини, ты знаешь город не хуже меня. Мы почти у реки. И даже если ты прав, то назад нас не пустят.

Некоторое время Вини с остервенением смотрел в глаза товарищу, а затем ссутулился, будто из него выдернули внутренний стержень. Время словно скакнуло назад, словно и спора вовсе не было. Все стало на свои места. Батя вновь у руля, а Вини — просто дозорный следопыт.

Командир махнул рукой, восстанавливая походный порядок колонны. Вини угрюмо нырнул в заросли. Сурок возглавил колонну, а за ним потянулись Андрей, Ната, Света, Акира и Батя в качестве арьергарда.

Прошло еще полчаса, а на отряд так никто и не удосужился напасть. Спокойная прогулка закончилась, когда они прошли между двумя массивами зелени, которые, скорей всего, являлись заросшими со всех сторон зданиями. Внезапно послышалось громкое шипение, а следом трехэтажный мат в исполнении Вини.

«Если матерится — значит, жив», — подумал Андрей, резко приседая на одно колено и направляя «винторез» на колышущиеся заросли.

— Не тычь в меня свою пукалку, — раздраженно фыркнул Вини, вылезая из «кустов». Егерь измазался чем-то красно-сине-зеленым и был совершенно мокрым. — У нас неприятности. В сторону уйти не удастся — я попробовал, и меня чуть не сожрали. Хотя в сторону нам и не надо. Весь город — сплошные мангровые заросли. Все залито водой, так что идея идти по железке оказалась удачной. До насыпи вода не достает. Что будем делать, командир?

— То, что и собирались. Идем вперед, до моста осталось совсем немного. — Батя нахмурился и пошел вперед. К нему опять вернулась уверенность, которой Андрей, к сожалению, уже не доверял. Он вообще не знал, чему верить и что делать.

Берег Дуная открылся внезапно — джунгли распахнулись, как гигантские двери, открывая вид на водный простор. То, что они увидели, уже нельзя было назвать берегом. Похоже, эльфы раздвинули границы реки значительно в стороны. Мангровые заросли укрепились на мелководье, но пока ничего не смогли сделать с могучим течением одной из величайших рек мира. Еще на подходе к берегу железнодорожная насыпь перешла в мост, постепенно поднимаясь над зарослями. Мост истончался и тянулся к воде, словно пытаясь убежать от страшных растений, но… бессильно обрывался, не доходя даже до середины русла.

— Мост разрушен, — зло процедил Батя.

— Поправка: мосты. — Вини шел впереди отряда и теперь смотрел вверх по течению.

Андрей сделал несколько шагов, приближаясь к маленькому егерю, и тоже посмотрел направо. Везде, куда доставал его взгляд, была одна и та же картина — казалось, будто кто-то очень неаккуратно отгрыз средние пролеты всех мостов.

— Что будем делать, командир? — спросил Вини. Несмотря на все разногласия, он готов был подчиняться хоть и немного сумасшедшему, но все же опытному командиру.

Взгляд Бати метался в поисках того, за что мог бы зацепиться, и, судя по всему, нашел. Старый егерь прищурился и рывком достал монокль.

— Там. — Торчащий из беспалой перчатки палец ткнул куда-то за мангровые заросли.

Вини тоже всмотрелся в том же направлении и тут же повернулся к командиру:

— Лодочная станция? Ты уверен?

— Да, как правильно подметил Сурок, назад нас не пустят. Так что идем только вперед.

— Отходим до спуска с моста или падаем здесь? — спросил Вини, осторожно заглядывая под мост.

— Здесь.

Пока Батя и Вини вполголоса принимали решения, все остальные завороженно смотрели на людей в лоскутных комбинезонах. Создавалось такое впечатление, что егеря вели за собой безвольное стадо.

«Ты идешь туда, куда тебе укажут пальцем, но почему?» — поинтересовался у своего второго «я» Корчак. Но так и не нашел ответа — доверие это или какой-то извращенный гипноз.

Пока Андрея терзали сомнения, из небольших рюкзаков егерей появились и уже через секунду полетели вниз капроновые шнуры.

Спускаться по канату Корчак немного умел, но волнение все же сыграло свою роль — он сорвался и свалился в грязь, буквально чудом устояв на ногах. Мутная жижа противно чавкнула и моментально засосала ноги Убивца по колени. Через секунду грязь приняла Свету и Нату, а следом за ними Акиру. Егеря уже копошились в прибрежном болоте, проверяя дорогу к лодочной станции.

Чуть дальше от моста грязь была немного жиже, постепенно превращаясь в обычную грязную воду, так что идти стало легче.

Большая плавучая платформа с причалами, у которых покачивались на воде лодки и педальные катамараны, казалась приветом из прошлой жизни. Ее не облепляли лианы, даже белая краска на стенах облезла не так уж сильно. Крытая платформа манила своей белизной и чистой тенью в хорошо проветриваемых верандах. Тень действительно казалась чистой, в отличие от ее липкой на вид сестры, которая черными сгустками обосновалась под жутковатыми деревьями эльфийского леса. Казалось, что заросли сожрали город, а тень под их сводами — это потеки крови уже мертвой жертвы.

Не сговариваясь и не оглядываясь, отряд изо всех сил побрел в воде к лодочной станции. Андрей, надрывая мышцы, тянулся вперед, как в детстве, изнывая от ужаса. Ему казалось, что из леса выскочит кошмар и прыгнет ему на плечи. Контраст между лодочной станцией и лесом все усиливался.

До спасения оставалось метров пятьдесят, когда этот контраст неожиданно исчез, доказывая, что людям здесь больше места нет, даже в мечтах. Из тени беседки на покрытую досками причальную палубу вступил эльф. В руках он сжимал огромный лук, увитый какими-то сине-зелеными жилами. Такого лука и похожей на сплетение водорослей брони Убивец раньше не видел. Он смотрел на эльфа широко открытыми глазами. Впавший в ступор мозг никак не желал работать, но при этом с необычайной четкостью фиксировал все происходящее.

Эльф, как в замедленном кино, вскинул лук, и Корчак услышал тонкий скрип натягиваемой тетивы. В следующий момент события понеслись как локомотив: едва слышно тренькнула тетива, заорал Вини, и включился мозг Убивца. Через секунду вода вокруг людей взорвалась фонтанами, извергая то, что до этого было спрятано в ее толще.

Егеря и Акира завертелись в воде, разрубая маслянистые тела, а Света еще крепче вцепилась в плечи Сурка, изображая рюкзак.

Андрей не понимал, что происходит: либо мир погрузился в полумрак, либо у него попросту потемнело в глазах, — но это было уже не суть важно. Сейчас он сосредоточился на том, чтобы поднять «винторез» к плечу. Оружие почему-то стало неподъемно тяжелым. Но вот приклад лениво пополз вверх и уткнулся в плечо, а на лице ухмыляющегося эльфа появилось еще одно отверстие, ровно посреди лба. Два других стрелка не успели даже натянуть луки. Ударившись спинами о перила, они с полусекундным интервалом свалились в воду по ту сторону платформы. Убивец не сразу понял, что именно он убил всех эльфов, но на сомнения времени не оставалось.

Убедившись, что платформа пуста, Корчак резко развернулся на одном месте, стараясь охватить взглядом всю сцену боя: Сурок голыми руками разрывал пополам нечто похожее на гигантскую сороконожку, Акира пытался оторвать от ноги вцепившуюся в него метровую пиявку, а Вини отмахивался от торчащих из воды щупалец.

«Эти пока держатся. Что с остальными?» — подумал Андрей, делая еще один поворот.

Здесь дела обстояли намного хуже. В грудь Бати вцепилась тварь, похожая на морского конька со щупальцами и длинным костяным клювом. Этот самый клюв тварь и вогнала в грудь егеря. Человек пытался вытащить живое оружие из своего тела, но его руки уже ослабли и не могли удержать скользкого тела.

Наташи Корчак сначала не увидел и лишь через секунду заметил колышущееся над водой оперение стрелы. Он опустил взгляд ниже и понял, что стрела торчит из груди девушки. Широко раскинув руки, лучница медленно вращалась на поверхности воды. Она смотрела в небо совершенно чистыми, но безнадежно пустыми глазами бесподобного в своей красоте серого цвета.

«Что делать? Что делать?! Думай!» — Мысли в голове заметались, как пойманные птицы, а на ум приходили какие-то картинки из телевизора. Куда-то плыла акула, а голос, похожий на голос Николая Дроздова, ненавязчиво рассказывал интересную историю: «Акула способна почувствовать кровь за многие километры от жертвы».

«При чем здесь акула?! Думай, придурок! Акула? Кровь! Кровь быстро распространяется в воде!» — Андрей встрепенулся, выпустил три пули подряд в поднимающийся из воды гигантский горб и выдернул нож. Огромная голова, которой на самом деле оказался подводный горб, дернулась и раскололась заполненной зубами пастью. Воздух завибрировал от жуткого рева. Теряя от страха разум, Убивец резанул себя по венам на запястье.

Глава 20. НЕОЖИДАННАЯ ВСТРЕЧА.

Гибкое тело скользило в зеленоватой воде, завершая сложный пируэт. Глядя на танец и это совершенное тело, все, кто хоть раз читал сказки Андерсена, узнал бы в пловчихе русалку. И действительно, женское тело с пышными формами заканчивалось мощным хвостом. Только этот хвост был покрыт не чешуей, а зеленоватой кожей. Волосы у «русалки» также были зелеными, отдаленно напоминая морскую капусту, а ее тело своей бледностью слишком уж контрастировало с общей композицией. К тому же огромные, защищенные костяными наростами жабры отнюдь не добавляли подводному существу изящества. И все же в ней было что-то необычайно притягательное, особенно для того, кто наблюдал за ее витиеватым танцем.

Лассарин, владыка клана Озерной Лилии, с восхищением созерцал движения своего нового творения. Идея создания подобного совершенства пришла магу жизни после прочтения одной из звериных песен. Эльфы живут столетиями и постепенно утрачивают остроту взгляда и свежесть мысли. Стоит только посмотреть на «рожденных в утробе». Овры и гвулхи имели один стандарт внешности, а разновидностей фэйри было едва ли больше дюжины. Фантазия Народа умирала, и теперь великие «художники жизни» занимались лишь усовершенствованием стандартных заготовок. И если это устраивало большинство магов жизни, то Лассарин не собирался следовать их примеру.

Рискнув переселиться в новый мир и отдать за эту возможность свое самое ценное детище, он не ожидал, что получит взамен сразу две награды — Великие Реки во владение и фантазию целой цивилизации. Саламандры и почти трех сотен жемчужин было жалко до слез, но отпускать любимцев из своей жизни иногда нужно, тем более сейчас, когда впереди ждет океан работы. Век людей короток, и поэтому они стремились жить ярко, особенно те из них, кого природа не обделила талантом. Безумное смешение красок и мыслей воплотилось в творениях этого звериного народа. Когда эрлу доставили собрание песен одного из северных племен, в его голове все смешалось — он не знал, за что браться в первую очередь. Песня о самке мифического подводного племени просто потрясла душу художника жизни, и вот две луны назад одна из звериных самок умерла, чтобы принести в мир новое создание. Нетерпение эрла было настолько велико, что он ускорил рост новой фэйри, сделав ее слишком хрупкой. Эта игрушка умрет через пол-луны, но наслаждение, которое она дарила своим танцем, стоило любых жертв.

Фэйри проплыла вдоль изгиба прозрачной стены и прильнула к ее поверхности. Кисти рук с полупрозрачными перепонками уткнулись в пружинистую преграду, а огромные голубые глаза посмотрели на своего творца.

— Да, милая, ты прекрасна, — улыбнулся эрл и тут же стер с лица все признаки удовольствия, услышав далекий Зов.

Лассарин взмахнул рукой, и фэйри отплыла в глубь грота.

Личные покои владыки клана представляли собой две сферы. Внешняя была наполовину утоплена в ил Дуная. Ее верхняя часть состояла из прозрачных кораллов, которые отделяли сферу от мутных вод реки, они же очищали воду и добавляли в ее цвет изумрудные оттенки. Внутренняя сфера была прозрачной, она словно застыла внутри внешней и была полностью окружена водой. Непрозрачным оставался только участок пола с растущими на нем кораллами мебели. Эрл любил свое новое жилье и проводил здесь большую часть времени, созерцая обитателей своего зверинца. Лишь работа в лаборатории и неотложные дела могли оторвать его от любимого занятия. Как раз сейчас и был такой случай — советницы хотели его видеть, а они точно знали, что нельзя беспокоить господина по пустякам.

Эльф прошептал ключевую фразу, и крошечные медузы, из которых состояла плоть внутренней сферы, быстро перераспределились, в считаные мгновения образовывая отводной тоннель. По этому тоннелю к господину устремились советницы. Девушки несколько раз споткнулись, и недовольный эрл мысленно внес коррективы. Пол тоннеля стал шероховатым, советницы побежали быстрее. В этих существах трудно было узнать представительниц одной с эрлом расы, но это все же были эльфийки, Эрина и Эрана, — их судьбы можно назвать одной из трагедий Народа.

Чистота высокородных достигалась не только совершенством самой расы, но и работой магов, а также жесточайшим отбором. Отбракованный материал уничтожали. Так что два искалеченных неудачным заклинанием эмбриона должны были умереть, но эрл усмотрел в этих зародышах нечто большее, чем интересы генетической чистоты расы. Он сохранил девочкам жизнь, но при этом убил их мать и всех ближайших родственников — клан Озерной Лилии свято хранил свои секреты.

Почти сотню лет приближенные эрла берегли этот секрет от владыки клана Белого Лепестка, и вот теперь они будут хранить его от Эдерая и Смертельной Лианы. Лассарин не знал, как отнесется к выродкам Народа король, и знать не хотел. На все эти трудности эрл пошел ради одной небольшой, но очень интересной особенности: сестры были сильнейшими «видящими». Этот дар — уникален, он отличался и от способностей оракулов, и от мощи сирен. Дар работал неровно, заявления «видящих» были очень туманны, да и сами эльфийки явно не блистали умом. Но эти существа видели намного больше обычных эльфов, и советы, которые они иногда давали, были бесценны.

— Владыка! Я видела! — тяжело дыша, выдавила из себя Эрина и рухнула на коралловый пол у ног эрла. Злая шутка темных богов наделила ее почти нормальным лицом, но наполнила тело немощью.

— Нет, это я видела! — Эрана нависла над сестрой, словно хотела разорвать ее. И сил на это ей вполне хватило бы. Та же злая доля наделила эту девушку силой быка, но настолько обезобразила лицо и тело, что старшая сестра постоянно носила множество покрывал, в которые прятала свои уродства.

— Спокойно, я все понял. Вы обе видели, а если еще скажете мне, что именно, то будет просто чудесно, — прекратил ссору Лассарин. Он помог подняться младшей сестре и жестом остановил яростную груду покрывал.

— Да, я видела. — Эрина запиналась, но все же сумела опередить сестру. — Я видела на нашей реке аданаила.

Голова эрла дернулась, словно от удара. Он настолько побледнел, что сестры упали на пол, отползли к стене кабинета и заскулили.

Немного постояв на месте, эрл усилием воли остановил нервную дрожь и заставил себя сесть в коралловое кресло.

— Сколько?

— Один, господин, — прошептала Эрина.

— Один? — Бледность сошла с лица эрла. — Это интересно. Это может быть очень интересно.

Наконец-то Лассарин полностью успокоился и стал дышать ровно. Он слышал, что говорят в кланах об аданаиле, но думал, что все это сказки. Нет, в существование «неживого воина» он верил, и не просто верил — эрл точно знал, что аданаилы существовали. Знал не по рассказам других и не из детских страшилок. Знание имело глубокие корни, и поэтому эрл по-настоящему испугался, когда услышал это имя.

«Да, страшно, но пусть разорвут меня Темные Боги, это действительно может быть интересно».

— Поднять всех охотников, но пусть они только оцепят место. В бой не вступать. Маги и «рожденные в утробе» пусть держатся подальше. К аданаилу пойдут только «тени».

— Но почему только «тени», господин? — Эрана, похоже, сама удивилась своей смелости, но любопытство в ней всегда было сильнее страха и разума. — У нас только три «тени», вы уверены, что этого хватит?

Лассарин резко развернулся, что заставило девушку побледнеть еще сильнее. Ее кожа стала практически голубой. Именно этот страх и успокоил Лассарина, он даже снизошел до объяснения:

— Девочка, ты многого не знаешь, «теней» действительно мало, но остальные будут там попросту бесполезны. Все, хватит бессмысленно шуметь кроной. Идите.

Эрл дождался, пока обе советницы пройдут тоннель, а затем подошел к прозрачной стене. Он уткнулся лбом в упругое сплетение медуз и мрачно улыбнулся. Словно в ответ на его улыбку изумрудный мрак в глубине грота шевельнулся, выдавая движение огромного тела. Сестры действительно знали очень мало, «тени» — это только приманка, главный козырь эрл пока еще держал при себе.

Это не было похоже на его обычную манеру передвигаться по лесу — из липких лиан прибрежных зарослей он буквально вывалился слишком неуклюже для такого опытного охотника. Сатока со стоном приподнялся на руках и горько улыбнулся.

— И где твоя привычная поступь, что тише шелеста зеленой травы? Где бег, что стремительней ураганного ветра? — Раньше у охотника не было привычки разговаривать с собой, но когда плотоядное растение сожрало Роваду — его последнего спутника, — поговорить Сатоке стало не с кем.

Еще две дюжины восходов назад он был гордым предводителем отряда, состоящего из трех соцветий стрелков и целой толпы «рожденных в утробе», которых он даже не считал. Больше сотни отличных воинов подчинялись каждому жесту предводителя, и даже пятеро магов смирили свою гордыню, внимая воле обычного следопыта.

Его великая охота началась с простого спора. По рощам эльфов гуляла сказка о летучем отряде зверей-убийц, которые то там, то тут уничтожали поисковые разъезды и заслоны. Сатока тогда лишь посмеялся над этими россказнями — он-то знал цену мягкотелым магам и их лизоблюдам. Среди погибших было всего два сильных бойца, да и те, скорей всего, просто сглупили. И вот на одном из «кругов танца» в новой роще-столице клана Древесного Корня один из магов неадекватно отреагировал на смех следопыта. Все могло вылиться в дуэль, но мудрый эрл не желал ссор на светском рауте и хитро перевел стычку в спор. Сатока поклялся найти убийц, в чем теперь немного раскаивался. Немного — потому что, несмотря на потерю огромного отряда, он оставался настолько же упрямым, насколько был хорош в бою. Сатока верил в свою удачу. Верил, несмотря ни на что. Ведь это ему улыбнулась судьба — охоту начали мастер-следопыт и два его ученика, а спустя дюжину дней кто-то из высших эльфов решил помочь и пустил слух, что эта охота угодна одному из свиты. Желающие прильнуть к источнику его славы начали слетаться на эту весть, как скорхи на запах мертвечины, но не всякий был удостоен даже взгляда Сатоки.

«Как же быстро эта гниль разлетелась, стоило лишь пройти слушку, что охота идет на аданаила», — горестно подумал Сатока, пытаясь выровнять дыхание. Опытный мастер-следопыт не верил в детские сказки, но ему оставалось лишь скрипеть зубами, наблюдая, как тает его воинство. О правдивости слухов говорило многое: гвулхи не могли встать на след, и отряд петлял в лесах, находя следы и опять их теряя. Сатока не хотел этого признавать, но заметать следы жертва умела очень хорошо, а магическое чутье «рожденных в утробе собаки» напрочь отказывало. Мало того, постепенно, нанюхавшись несуществующего запаха, звери заболевали и дохли. Потеряв нескольких питомцев, маги ушли и прихватили с собой не только гвулхов, но и всех щеров, так что скорость отряда резко упала, а Сатока мог только злиться и, уже не стесняясь, поливать трусливых магов проклятиями.

И все же он вел вперед тех, кто остался, не желая никого слушать и не замечая ничего вокруг. Знаков на границе клана Озерной Лилии он «не заметил», как и небрежно пропустил мимо ушей предупреждения Ровады.

И вот результат — он оставил в зарослях чужого клана весь отряд и даже своих учеников. Сатока прислушался к голосу разума лишь тогда, когда рядом остался последний помощник. Они повернули назад, но было слишком поздно.

Впереди расстилался открытый простор. Мастер все же вышел из маслянистых зарослей, ставших смертельной ловушкой, но вышел один. Последний и самый любимый ученик лежал в дюжине шагов позади, сжимая в остывающих руках скользкое тело какой-то твари. Он закрыл собой учителя, даже в смерти оставаясь верным клятве.

Сатока нахмурился, но тут же согнал с лица тень раскаяния. Подобные чувства недостойны следопыта, особенно мастера. Эльф перекатился на спину, его тело вытянулось в струнку, и по мышцам побежали волны. Это было древнее искусство восстановления сил. После того как в жизни Народа прочно поселилась магия, о силах природы позабыли практически все. Большинство пользовались артефактами и недешевыми услугами магов жизни. Те, кто пил кровь и поглощал плоть, презирали пропитанных магией слабаков. Что же касается Сатоки, то он презирал их всех — эти уродцы оторвались от корней родовых деревьев и потеряли право называться эльфами.

Волны перекатывающихся мышц остро вспыхивали болью в местах, где находились раны, но постепенно боль утихала и уходила вместе с усталостью.

«Ничего, — подумал Сатока, — удача не могла изменить мне. Богиня Дооли любит сильных мужчин, а сильнее себя я не знаю никого».

Неизвестно, кто покровительствовал Сатоке — простой случай или одна из темных богинь, — но когда он вновь перевернулся на живот и плавно перетек на ноги, взгляд следопыта натолкнулся на выходящего из зарослей зверя. Сатока втянул воздух носом и узнал знакомый запах. Именно по этому запаху удавалось удерживать след, когда отказал нюх магических ищеек. Следопыт не использовал магии, а живого запаха не спрячет никто, будь он хоть сто раз аданаилом.

Мастер Сатока хищно улыбнулся и с обманчивой медлительностью потянул из-за спины костяные клинки. Темные наросты на его древесной коре словно поглощали свет своей чернотой — «тень» была готова к бою.

Глава 21. КОММУНА.

Кровь стучала в ушах, каждый шаг давался труднее, чем предыдущий, а ноша ежесекундно становилась все тяжелей. Андрей брел по лесу, практически ничего не видя впереди себя. Мозг отупел от нагрузки и кровопотери. Будущего для него уже не существовало, оставалось лишь прошлое, в котором еще присутствовала жизнь или, по крайней мере, надежда на нее.

Идея насчет крови оказалась очень удачной, но выполнение немного подкачало — Андрей слишком сильно резанул по запястью. Впрочем, возможно, именно это и стало спасением для отряда.

Не успели красные круги смешавшейся с водой крови разойтись на пару метров от Убивца, как местное зверье стремительно рвануло подальше от этого непонятного существа. Рванули все, кто успел. Бившаяся в руках Сурка здоровенная пиявка с опозданием рухнула в воду и тут же всплыла пузом кверху. Следом за ней с плеском под воду ушел Батя: последние силы оставили старого егеря — он и так продержался на ногах слишком долго. Сурок кинулся вылавливать командира, а Вини с Андреем наперегонки бросились к телу Наты. Потеря крови отрицательно сказалась на состоянии Убивца, и Вини успел к девушке первым.

Увидев, что егерь уже пытается привести девушку в себя, Андрей позволил себе обратить внимание на собственную рану. Резаная борозда поперек запястья выглядела нехорошо, но, судя по тому что кровь не била струей, а просто оплывала, хотя и обильно, вены он не зацепил.

Бинт привычно стянул руку, и ему стало немного легче. Хотя в голове еще шумело, этот шум понемногу стихал, и Андрей смог услышать шепот Вини:

— Ну, давай, Ната, дыши, черт тебя возьми! Дыши! — Егерь одной рукой придерживал полупогруженное в воду тело девушки, а другой приподнимал ее голову. Через каждые несколько секунд он вдыхал в рот Наты воздух и тут же прикладывал ухо к ее губам.

Андрей, с трудом преодолевая сопротивление воды, подошел ближе и потянулся к древку стрелы.

— Что ты делаешь?! Она же истечет кровью, — зашипел на Убивца Вини, но тела так и не отпустил.

— Если не выдернуть стрелы, кровь ей больше не понадобится. Эта палка наверняка накачана какой-то дрянью. — Андрей смотрел Вини в глаза, стараясь передать взглядом уверенность в собственных словах.

— Ладно, черт с тобой, дергай, — обреченно выдохнул Вини и перевел взгляд на лицо девушки. — Но если она умрет, я тебе этого не прощу.

— Я сам себе этого не прощу, — прорычал Убивец и резко выдернул стрелу.

Болевой шок запустил какие-то реакции в организме девушки — она резко дернулась и захрипела. Эхом ее хрипу зашипела стрела — увитый рунами наконечник терял магию, исходя в руках Убивца зеленым дымком.

— Ну, теперь в ней нет магии? — спросил Вини, совершая акробатические трюки в попытке, не выпуская тела, сделать перевязку прямо в воде.

— Понятия не имею! — вызверился Андрей. — Сколько раз повторять: я ни хрена не понимаю в магии!

Только сейчас, осознавая, что девушке он уже ничем не поможет, Корчак повернулся, чтобы оценить другие потери отряда. За эти нисколько секунд ничего нового не произошло. Сурок с Акирой хлопотали над раненым Батей, хотя сами имели парочку серьезных укусов.

Несколько минут все были заняты заботой о пострадавших, а затем, не зная, что делать дальше, почему-то разом посмотрели на Андрея.

«Твою мать, я им что, теперь приказывать должен? И почему тормозит Вини?» — подумал Убивец, посмотрел на егеря и тут же понял, что толку от него — ноль. Вини трагически смотрел на Нату, даже не собираясь брать бразды правления в свои руки.

Шум в голове мешал думать, но Андрей понимал, что промедление смерти подобно, и озвучил первое, что пришло ему в голову:

— Уходим обратно. — Он посмотрел на бойцов и понял, что они ждут объяснений. Слабый авторитет нового командира не располагал к беспрекословному подчинению, поэтому их стоило поторопить. — Бегом!

Андрей постарался максимально повторить интонацию Бати, и, судя по реакции бойцов, получилось неплохо — все услышали и подчинились. Точнее, почти все.

— Убивец, ей хуже, — мучительно простонал Вини, пытаясь удержать бьющееся в судорогах тело Наташи.

Андрей придвинулся ближе и положил руку на неровно обмотанную бинтами грудь девушки. Судороги стали реже и дергали тело с меньшей интенсивностью. Затем стихли вообще, но как только Убивец убрал руку, Нату вновь выгнуло дугой.

— Я понесу ее, а ты возьми «винторез» и рюкзак.

— А меч? — С Вини творилось что-то странное — он смотрел на Андрея как побитая собака и, казалось, готов был нести Убивца вместе с его драгоценной ношей.

«Да уж, похоже, чувства у него глубже, чем я боялся», — мысленно вздохнул Андрей и покачал головой:

— Нет, пусть останется за спиной.

Приступ головокружения и боли вырвал его из воспоминаний, и к этому набору тут же добавилась тошнота. Впрочем, воспоминаний больше не осталось. Дальнейший переход по затопленному берегу слился в одно мутное пятно. Корчаку становилось все хуже, причиной этому было то, что рану пришлось вскрыть еще раз. И хотя кровопотеря была меньше, чем предыдущая, легче от этого не становилось. Вторая атака местной живности в затопленном лесу была вялой, и вплотную к бойцам никто так и не доплыл — разбежались от запаха крови.

С каждым шагом становилось все хуже, Андрей уже не слышал топота Сурка, несущего на спине не такого уж легкого Батю, и мерных шагов Вини, который старался прикрыть Свету, одновременно помогая Акире. Мастер все же получил глубокую рану и поначалу просто не заметил ее в пылу боя.

Шум в ушах становился сильнее, а в глазах потемнело настолько, что он не заметил, как вышел из зарослей, и даже прыгнувшую к нему фигуру распознал как размытую тень. На этом бы все и закончилось, но произошло то, чего не ожидали ни «тень», ни Убивец. В голову человека словно ворвался морозный ветер, с легкостью выметая всю муть. Мышцы дернула судорога, и она же наполнила их силой. Все вокруг стало несущественным — все, кроме боя. Убивец небрежно уронил на землю свою драгоценную ношу и прыгнул назад, уже в прыжке выдергивая из-за плеча меч. В голове пропали все мысли, кроме одной: «Враг». Андрей почувствовал, что становится очень быстрым, но даже этого не хватало — слишком поздно он заметил угрозу.

От первого удара он ушел лишь частично. Изогнутый клинок эльфа вспорол подаренный егерями комбинезон и «горку» под ним. Второй удар левого клинка должен был довершить дело, но тут в схватку вступила третья сила. Эльф проигнорировал присутствие еще одного человека на поле боя, и напрасно.

Ната упала на землю и, лишившись сдерживающего влияния Убивца на магическую заразу, получила новый заряд судорог. Это и привело ее в себя. Непонятно, что заставило девушку рефлекторно ухватить эльфа за ноги, но она это сделала.

«Тень» замешкалась на долю секунды, но Андрей успел. Он перевел уклон в разворот вокруг своей оси и выпустил энергию инерции разворота на кончик клинка — все, как показывал учитель. Эльф успел лишь прикрыться правым клинком, но меч Убивца легко прошел через потерявшую магию кость и вспорол незащищенное горло над верхним срезом брони. Эльф булькнул кровью, попытался зажать рану и завалился на спину.

Попытка удержать вырывающуюся наружу светло-красную жидкость была изначально безнадежной, но Андрей не стал дожидаться конца этого действа, а просто воткнул меч в грудь лежащего противника. Затем резко провернул его и рывком выдернул из уже мертвого тела. Остатков сил ему хватило на то, чтобы выбрать место, куда упасть, затем он подтянул вновь потерявшую сознание Нату и прижал ее к себе.

Несмотря на все потрясения, Андрей все же оставался в сознании. Мир вокруг подернулся дымкой и казался каким-то нереальным. Он с равнодушием смотрел на выбегающих из леса соратников и на их странное поведение. Вини, Сурок и даже прихрамывающий Акира застыли на опушке, почему-то подняв руки вверх, а Света спряталась за их спинами. Любопытство все же прокралось через застилающий разум туман, и Андрей повернул голову. Последнее, что он увидел, — это смотрящее прямо в лицо острие арбалетного болта.

В следующий раз Корчак пришел в себя от тряски. Он приподнял голову и увидел, что его везут на обычной телеге. Возле древнего транспортного средства шли Сурок и Вини, а рядом лежал Батя. Ната по-прежнему находилась в объятиях Андрея, Акира сидел на заднике телеги спиной вперед. Убедившись, что все в относительном порядке, Убивец опять выключился.

Через некоторое время он проснулся — именно проснулся, а не очнулся, при этом был полон сил и без малейших следов дискомфорта внутри. Первое, что бросилось в глаза, — это темнота вокруг. Ночной мрак за окном рассеивал лишь слабый свет луны, он же немного освещал небольшую комнату с единственной кроватью больничного образца. Тревожная мысль вспыхнула в голове и тут же облегченно ушла: разгрузка с боезапасом по-прежнему находилась на нем. К тому же кто-то позаботился о неосторожно вскрытых венах — на левом запястье красовалась аккуратная повязка.

Поза, в которой пребывал Андрей, была непривычной, но достаточно удобной. Он полулежал на кровати с высоко поднятой верхней частью и удерживал в объятиях теплое тело. Ната была в сознании. Андрей в очередной раз удивился тому, насколько красивыми глазами наградил Бог его боевую подругу.

— Ты давно не спишь? — спросил он, пристально вглядываясь в лицо девушки.

— Нет, пару минут, — тихо сказала она и слабо улыбнулась. — Андрюша, а ты красивый.

«Блин, опять, мне что, душещипательного разговора с Леной было мало?» — обреченно подумал он, но вслух сказал совершенно другое:

— Конечно, а еще я очень умный и обаятельный. Как ты себя чувствуешь?

— Слишком хорошо, поэтому у меня есть к тебе просьба.

— Что случилось? — сразу напрягся Андрей.

— Ничего особенного, поцелуй меня, — как-то слишком спокойно сказала Наташа. Она не выглядела ни взволнованной, ни смущенной.

— Ната, ты же знаешь, что между нами… особенно сейчас… и я… — задергался Убивец, совершенно не зная, что сказать. С Леной все было намного проще, а вот что ответить Наташе? Он уже понял, что могут значить слова «слишком хорошо». Это была агония — момент, когда отступает даже боль.

— Дурачок, я не люблю тебя, просто меня давно никто не целовал, — слабо улыбнулась Наташа и щелкнула Андрея по носу.

Спазм сжал его горло, и он несколько раз моргнул, не давая выступить слезам.

— Ну а почему же тогда ты все это время жалась ко мне по ночам?

— Потому, что рядом с тобой безопасно. Когда пришли эльфы, я спала в общаге. У нас были отборочные соревнования на Европу. Мы славно погуляли, и утром я проснулась только после того, как в коридоре заревел орк. Нашу с Анькой комнату они пропустили, и меня не нашли под кроватью лишь чудом. Когда они ушли, я вылезла и в соседней комнате увидела Витьку. Он был классным стрелком и вечно бегал за мной. А я крутила им как хотела. Андрюша, я — стерва, к тому же не такая хорошая и чистая, как вы с Вини думаете. Я спала с тренером и один раз с судьей — просто так, из-за выгоды. Но это уже все равно. — Дыхание Наташи становилось более хриплым, но она упрямо продолжала: — Витька умер во сне: в него запустили фаерболом и сожгли вместе с кроватью. С тех пор я боюсь уснуть и не проснуться. А рядом с тобой спокойно. Поэтому я и жалась по ночам. Извини, но любовью здесь и не пахнет. Не умею я любить, Убивец, впрочем, так же, как и ты.

Слишком длинный монолог, похоже, исчерпал ее последние силы. Наташа смогла лишь прошептать:

— Поцелуй меня, пожалуйста.

Корчак не знал, что делать, но бездействовать в такой ситуации было невозможно. Он нагнулся и поцеловал мягкие, хоть и немного растрескавшиеся губы. Ната сильно сжала его в объятиях, а потом расслабилась. Он оторвался от теплых губ и посмотрел Нате в лицо. Ее глаза были закрыты, казалось, что девушка затаила дыхание от удовольствия. Но прошла минута, затем другая, а вдоха так не последовало.

— Помогите! Кто-нибудь! Помогите! — Внутри Андрея разлился какой-то запредельный холод и тоска. Он завыл от беспомощности. Множество фильмов, в которых кто-то кому-то делал искусственное дыхание и массаж сердца, ничем не могли помочь далекому от медицины парню. Для обычного человека этот процесс больше напоминал какой-то религиозный ритуал. Поэтому оставался лишь крик.

Убивец не особенно надеялся, но помощь все же пришла. В комнату вбежала пожилая женщина, одетая в докторскую робу западного образца, и пара молодых девушек. Девушки держали в руках по химическому светильнику. Женщина жестом приказала ему убираться, дождалась, пока Андрей спрыгнет на пол, и опустила горизонтально верхнюю часть кровати. Девушки положили тело Наташи ровно, а женщина тут же принялась делать массаж сердца. В это время одна из них накачивала воздух в легкие пациентки с помощью полупрозрачной груши с маской.

Корчак смотрел на все происходящее и пытался вызвать в душе чувство надежды, уже зная, что этой самой надежды нет и быть не может.

Через несколько минут женщина подтвердила эту страшную догадку. Она повернулась и печально покачала головой. Андрей посмотрел на Наташу. На душе стало невыносимо тоскливо, и вновь захотелось уйти из этого мерзкого мира.

«Все, хватит», — подумал он, повернулся к выходу и тут же наткнулся на взгляд Вини. В этом взгляде смешалось все: и боль, и ненависть, и, как ни странно, понимание. С трудом разорвав зрительный контакт, Вини подошел к кровати и погладил Нату по волосам. Было видно, что он хочет наклониться и поцеловать девушку, которую, похоже, любил слишком сильно. Но маленький егерь сдержался. Убивец вспомнил слова Арамиса из пресловутого фильма и понял, что ничего лучше все равно не придумает. Он подошел к Вини и положил руку на плечо поникшего егеря:

— Нам пора, Вини, они сделают с телом все, что нужно, а ее душа, увы, уже далеко.

В одной из комнат трехэтажной больницы чьи-то умелые руки сложили большой камин, и сейчас в нем горел огонь. Пламя весело плясало на сосновых поленьях, освещая угрюмые лица. Четверо бойцов смотрели на огонь и молчали, молчали вот уже больше часа. Внутри Андрея было пусто, но, как ни странно, он чувствовал себя увереннее и даже спокойнее — решение было принято, и все ошибки остались позади.

— Что случилось, пока я был без сознания? — Корчак спросил это не из любопытства, а просто потому, что считал молчание слишком затянувшимся.

Вопрос был адресован Вини, но тот лишь свирепо посмотрел на Убивца и промолчал. Ответил Сурок:

— Когда ты завалил того резкого эльфа, из кустов полезли люди в комках и с арбалетами наперевес. Мы подумали, что теперь уже точно все — отбегались, но, как ни странно, обошлось. Мы с ними поговорили, и тебя с Батей погрузили на телегу.

— Поговорили? Интересно, а на каком это языке вы поговорили? — удивился Андрей.

— На русском, вообще-то Вини и немецкий знает, но там командовал русский.

— Еще говорят, что это евреев везде полно, а тут, куда ни ткнешься, вечно на русского попадешь, — попытался пошутить Корчак, но сам уже понял, что шутить у него не получается, да и вряд ли когда-либо получится. Поэтому он продолжил расспросы: — Где мы?

— Коммуна Дойч-Ваграм — хоть название знакомое, поэтому и могу выговорить.

— Чем это, интересно, малюсенький городок настолько знаменит, что даже ты знаешь его название?

Задевать Сурка Андрей не собирался, это получилось как-то мимоходом. Егерь сразу же надулся, но за него ответил голос из-за спины:

— Здесь родился Гастон Глок и до недавних пор работал основной завод по производству пистолетов «глок».

Андрей повернулся и увидел невысокого, но крепко сбитого мужчину в джинсовых штанах и куртке. На голове незнакомца красовалась бейсбольная кепка с буквой «G», а под курткой виднелась майка с такой же наклейкой. Мужчине было не больше сорока.

— Богато, наверное, жили? — не удержался от колкости Корчак и тут же сам себя исправил: — Извините, последние деньки были слишком тяжелыми.

— Ничего, я понимаю. С вашими друзьями я уже познакомился и знаю, что вас зовут Андреем. Меня можете называть Геной, или Хельмутом, как здесь все привыкли.

— И откуда вы, Хельмут, здесь взялись, такой весь из себя «русский»?

— Из Рязани, — ответил Гена-Хельмут, добродушно разведя руками. — Все очень просто. Я неплохой инженер — вот и переманили, а когда началась вся эта заваруха, только у меня хватило жести, чтобы навести тут порядок и не наделать глупостей. Вот потихоньку налаживаю быт и расплачиваюсь с эльфами женщинами за спокойствие остальных. Ведь именно этим вы хотели мне попенять? Если так, то можете не начинать, я уже наслушался ваших друзей, да и своих соседей тоже.

— Знаете, я не стану этого делать, — вздохнул Андрей. — Насмотрелся уже на всякое и понял, что каждый живет так, как считает правильным. Я не являюсь большим поклонником Священного Писания, но мысль «Не суди, да не судим будешь» кажется мне разумной.

Похоже, Геннадий настолько привык к упрекам и укоризненным взглядам, что подобный ответ немного приободрил его. Бургомистр подошел ближе и присел на один из стульев.

— Что ж, приятно видеть, что кто-то пытается смотреть в корень, а не поверхностно.

— В корень. Можно подумать, ты своими собственными женщинами расплачиваешься, — раздраженно фыркнул Вини.

Внезапно в комнате словно похолодело, а глаза Гены-Хельмута превратились в две льдинки. Андрей сразу же понял, что Вини ляпнул глупость и все здесь не так просто, как кажется.

— Мы выбираем женщин по жребию, три месяца назад выпало идти моей дочери, я согласился, а вы…

— Геннадий, мы можем пройтись и поговорить? Мне что-то душно, на воздух захотелось, — перебил Гену Корчак и встал.

Бургомистр замолчал, понимая бесполезность своих дальнейших слов, и решил принять предложение Андрея:

— Пойдемте. — Он еще раз жестко посмотрел на Вини и вышел вслед за Убивцем.

Ночь выдалась очень красивой. На небе острыми иголками блестели звезды, веселой гурьбой окружая тяжеловесную луну. Вокруг расстилался маленький городишко, живший на первый взгляд абсолютно спокойной жизнью. Ну и что, что время от времени эти улицы оглашались плачем матерей, а на лицах мужчин появлялось выражение бессильной злобы и стыда? Ведь в остальное время их никто не трогал, и жизнь текла медлительной, спокойной рекой, как недалекий Дунай.

В окнах домов, красивых, как елочные украшения, загорались живые огоньки, подчеркивающие сказочность этого места намного сильнее, чем электрический свет.

— Андрей, зачем вам это?

— Что — это? — удивленно спросил Корчак, понимая, что его хотят вытянуть на откровенность.

— Борьба.

— Если честно, уже не знаю, хотелось бы ответить, как Портос: «Дерусь, потому что дерусь», — но, увы, это не так.

На некоторое время они оба замолчали: Андрей думал о том, насколько искренними были его слова и почему он вообще откровенничает с этим человеком. Смерть Наташи что-то сломала в его душе. Андрей даже не думал, что там еще осталось чему ломаться, но, видно, ошибался. Он понял, насколько глупо и эгоистично вел себя весь поход. Жизнь ведь действительно продолжается, и не потому что он еще дышит, а потому, что рядом с ним кто-то по-прежнему умирает. Раньше Андрей думал, что члены отряда ему безразличны, но то, что он почувствовал, глядя на мертвую девушку, говорило об обратном. А ведь еще была Света — практически ребенок, которого два оголтелых фанатика затащили к черту на рога.

— Гена, а где наш командир и девочка?

— С командиром все в порядке. Фрау Эльза говорит, что кризис миновал, он поправится. За девочку не беспокойтесь, вокруг нее буквально хороводы водят. Австрийцы только кажутся холодными и отстраненными, они очень любят детей и способны на отзывчивость. А насчет вашего следующего вопроса — да, я могу оставить девочку у нас и позабочусь о ней. Она будет участвовать в жеребьевке, но только через пару лет и на общем основании. Вопреки подозрениям вашего коллеги, никто не собирается использовать ее как жертву на замену нашим женщинам.

— Спасибо, вы правы, я собирался попросить именно об этом.

Они опять некоторое время молча шли по чисто выметенной дорожке между благоухающими клумбами. Улица постепенно изгибалась и выходила в небольшой скверик. Хельмут указал на лавочку, и собеседники присели. Андрей по-прежнему рассматривал город, и словно в награду за его восторг на улице появился настоящий фонарщик, как в сказке Андерсена. Пожилой мужчина нес на плече лестницу, а в его левой руке раскачивался закрытый стеклами керосиновый фонарь. Фонарщик приставил к столбу лестницу и кряхтя полез наверх.

— Встречный вопрос, Гена. Зачем было помогать нам? Ведь вижу, что вы не понимаете ни наших целей, ни мотивов…

— Да, не понимаю, — ответил бургомистр, вздохнул и продолжил: — Знаете, меня всегда бесило то, как гордые мужчины уходят в безнадежный бой, оставляя на моих плечах своих женщин и детей. Я понимаю героизм на войне, когда смертью можно что-то решить, а здесь… — Гена некоторое время молчал, справляясь с чувствами. — Эти смерти ничего не меняют, но женщины продолжают плакать в платочек и с восхищением смотреть на героев, мне же достаются презрительные взгляды. Они быстро забывают, как я со стариками отбивался от гвулхов и по ночам, обдирая руки, натягивал колючую проволоку.

— Вы делали это ради всеобщей благодарности?

— Нет, просто хочется немного понимания. Но знаете, когда я увидел, как вы убиваете того эльфа, на мгновение понял наших женщин. Мы тихо ненавидим захватчиков, а вы эту ненависть выплескиваете в мир. На мгновение я позавидовал вам, возможно, благодаря этому секундному порыву и решил помочь.

— Не жалеете?

— Пока нет. Я вас не одобряю, но мы не враги.

В голове Андрея замелькали противоречивые мысли, и, ухватившись за одну из них, он задал неожиданный даже для себя вопрос. И тут же понял, что эта мысль подспудно мучила его уже давно:

— Вот мы постоянно куда-то бежим, деремся, воюем. Считаем, что мир рухнул и осталось лишь геройски умереть. Даже нет времени, чтобы оглядеться. Скажите, а как живется мирным жителям?

— Как бы странно это ни звучало — хорошо. Конечно, если кое о чем забыть. Эльфы дали нам семена, и эти растения обеспечивают все население едой с огородов. А в будущем мы сможем выращивать такие культуры, что отпадет надобность в больших полях — хватит одних клумб и парников. Что-то, конечно, они заберут, но я не думаю, что мы будем бедствовать. У людей теперь больше времени на себя и общение с окружающими. Рядом с нами уцелела коммуна Штрасхоф-ан-дер-Нордбан, там, конечно, порядки построже, но там тоже живут люди. Так что общаемся понемногу. Телевидения нет, нет старых проблем и страхов. Есть, конечно, новые страхи, но люди быстро ко всему привыкают и приспосабливаются даже к этой страшной дани. Такая у нас природа.

— Приспосабливаются — это как?

— Ну, не знаю, как вы к этому относитесь, меня поначалу коробило. — Гена некоторое время помолчал, словно смущаясь. — В общем, у нас теперь почти треть супружеских пар однополые, а половина молодых девушек не замужем.

— Интересно девки пляшут, — ошарашенно почесал в затылке Андрей и настороженно посмотрел на Гену. — А вы?

— Нет, что вы, у меня жена, кстати, из-за нее я сюда и переехал. У нас в Рязани до такого либерализма, как в Европе, так сказать, не доросли. Приспосабливаюсь помаленьку, а поначалу хотелось надавать пинков всем обнимающимся мужикам в округе.

— Да, невесело. Возможно, вы правы, и мы, все те, кто решил напоследок вцепиться эльфам в глотку, просто убегаем от проблем. Может, кто-то поумнеет и успокоится, а остальных, боюсь, попросту затравят как зверей.

— Вы решили остаться с людьми? — немного обеспокоенно спросил Геннадий.

— Нет, скорее, наоборот — я решил уйти от людей, а там кто его знает… Что же до вашего невысказанного вопроса, то — да, мы уйдем за пару часов до рассвета.

— Это хорошо, — задумчиво произнес Гена и тут же обернулся на шум быстрых шагов. К сидящим на скамейке собеседникам подбежал молодой паренек в камуфляже и что-то зашептал на ухо своему шефу. Впрочем, он мог говорить и громко — Андрей все равно ничего бы не понял.

— Простите, Андрей, но я должен вас покинуть.

Андрей в ответ лишь кивнул, и бургомистр австрийского городка Дойч-Ваграм со славянским именем Гена побежал решать какие-то немецкие проблемы.

Андрей еще некоторое время посидел на скамейке, любуясь ночным небом. В голове, как рыбешки в аквариуме, мелькали разные незначительные мысли, но затем они шустро разбежались от появления одной серьезной, как тигровая акула, мыслищи.

«Интересно, а что со мной случилось на поляне? Как я умудрился завалить того резкого эльфа? Помощь Наты не в счет. Я уже практически подыхал, а тут стоило увидеть эльфа в черной броне — вскочил как огурчик, и еще этот крик в голове: „Враг!“ И когда мы потеряли Камеко, было нечто похожее, хотя и не так сильно. Откуда все это?» — Вопросы нагромождались один на другой, и ответов Андрей не находил. Несмотря на то что разговор с бургомистром принес ему некоторое душевное равновесие, он уже жалел, что не спросил о более важных вещах. Сразу же зачесались руки в тоске по «винторезу», о котором тоже не мешало бы спросить в первую очередь. К счастью, кто-то из егерей надоумил местных не снимать с Андрея разгрузки, а то неизвестно, чем закончилось бы его беспамятство. Несколько килограммов пороха и две гранаты могли наделать очень много шороху. Ведь о том, есть ли поблизости менгиры, Андрей тоже не удосужился поинтересоваться.

«Что-то ты расслабился, Убивец», — ехидно подумал Корчак и, резко встав, направился к больнице. Теперь ему было не до местных красот.

В отведенной отряду комнате по-прежнему царило молчание. Андрей решил не разводить лирики и с ходу расставить все по своим местам.

— Вини, Сурок, собирайтесь. У нас есть пара часов покемарить, а потом мы уходим.

— А что это ты раскомандовался? — Вини словно ждал подобного выпада, чтобы взорваться. После смерти Наташи вечно веселого егеря словно подменили.

Сурок и Акира тоже не выглядели довольными и на приказ не отреагировали, а тупо продолжали смотреть в огонь.

— Я раскомандовался? Да не боже ж мой, Вини. Не буду врать, мы классно погуляли, парни, но ты сам признал, что Батя начал загонять, сейчас он вообще сошел с дистанции, поэтому мы прекращаем весь этот маразм. Точнее, я прекращаю. Из города уходим за два часа до рассвета. Света остается здесь. А уже за городом разбегаемся в разные стороны.

Вини уже набрал воздуха, чтобы возразить, но последняя фраза остановила этот порыв, и он удивленно моргнул глазами:

— Что значит разбегаемся? Решил свинтить? Что, поджилки дрогнули? — постарался остаться на агрессивной волне егерь, но его глаза говорили, что он растерялся.

— Нет, Вини, — снизил тон и печально улыбнулся Андрей. — Ты видел, что случилось на Дунае. Если бы я шел сам, то переправился бы через реку без проблем.

— Не, это все фигня, сам ты туда не пойдешь. — Настроение Вини менялось с каждой секундой. — Тебя же поймают через полчаса. Ты же оставляешь после себя след, как гусеничный трактор на песке.

— Вини, остановись, решение принято, и нет смысла спорить.

Это заявление не успокоило егеря, но ему пришлось оставить свои доводы при себе, потому что в комнату вошел Гена.

— Что-то случилось? — спросил Андрей, увидев обеспокоенное лицо бургомистра.

— Ничего особенного, так, мелкие неприятности. — Гена подошел к столу и поставил на него звякнувшую сумку. — Я тут принес неплохого коньячку — выпьем по русской традиции, помянем вашу подругу.

Озвученного ответа он так и не услышал, но бойцы все же подошли к столу, молча взяли стаканы с коньяком и так же молча выпили. Настроение к застолью не располагало, и Андрей сразу же перешел к деловой части:

— Гена, мне нужны ответы на кое-какие вопросы.

— Хорошо, — легко согласился бургомистр и указал рукой на стоящие возле огня стулья.

Андрей пошел к камину, а Вини повернулся к остальным:

— Идите немного поспите, а я послушаю.

Трое мужчин расселись на стульях, и Андрей задумался, выстраивая в голове линию разговора.

— Гена, эльфы давали или предлагали вам что-то омолаживающее?

Бургомистр сначала занервничал, но что-то заставило его ответить:

— Да, но душу за это я не продавал, не пришлось — они предложили, а я не отказался. Эльфы объяснили это тем, что клану выгоднее работать с одним человеком, чем с целой вереницей короткоживущих.

— Вы видели главу клана?

— Куда там, время от времени к нам с приказами от эльфов наведывается фэйри под охраной двух овров. За данью приходят маги и стрелки. А самого владыку я никогда не видел и думаю, что до смерти так и не увижу.

— Ваше селение подчинено королю эльфов?

— Нет, и даже не владыке клана. Нас отдали одному из домов, если я все правильно понял, дому Тихого Ветра. Этот дом входит в клан Древесного Корня. А что творится дальше, я понятия не имею.

— Откуда информация? — вмешался в разговор Вини.

— Я уже говорил, что к нам приезжает фэйри, вот он и рассказал все, что я знаю об эльфах. Этот гаденыш неплохо говорит по-немецки. Но он мог и соврать. Тварь еще та.

— С чего такая благосклонность к обычному человеку? — продолжал гнуть свою линию егерь.

— Андрей, если разговор и дальше пойдет в таком тоне, то на этом он и закончится, — окрысился бургомистр.

В ответ Андрей только пожал плечами:

— Я Вини не указ, и если ему не нужна информация, то он вполне может продолжать грубить.

Слова были сказаны, у Вини был выбор: поддержать свой статус нетерпимого бойца или получить важную информацию. Судя по тому, как он медленно, даже с вызовом откинулся на спинку стула и скрестил руки в закрытой позе, егерь выбрал второй вариант.

— И все же — почему фэйри был так откровенен? — повторил Андрей вопрос егеря совершенно спокойным тоном.

— Кроме обычных семян, если их можно так назвать, он принес семена растения, похожего на камыш. Попросил посадить и держать эту посадку в тайне. За месяц этот псевдокамыш вырос, и его метелка покрылась черной пыльцой. Судя по тому, как осоловели глазки у фэйри после понюшки этой пыльцы, мы имеем дело с наркотиком. Я высказался насчет доверия за доверие, и этот заморыш поплыл.

— Почему заморыш?

— Не знаю, мелкий, мерзкий, что тут еще скажешь.

Корчак задумался и, пока в голове укладывалась первичная информация, задал промежуточный вопрос:

— Наше оружие, что с ним?

— Не беспокойтесь, — отмахнулся бургомистр, но опять с какой-то странной напряженностью, которой Убивец так и не смог объяснить. — Оно в этом же здании, заберете, когда будете уходить.

— Хельмут, почему вы ничего не спрашиваете о моей винтовке и патронах в разгрузке.

— Потому что я знаю, кто вы, — криво улыбнулся Гена.

— Да ну, и кто же? — удивился Андрей, и при этом совсем не притворно.

— Аданаил.

— Аданаил? «Неживой воин». Интересно… — Андрей быстро перевел эльфийское слово и задумался над его значением. — Что еще знаете об аданаиле?

— Немного, и судя по тому, как вы шустро перевели это слово, явно меньше вашего. Знаю только, что это враг всех эльфов, неподвластный магии, чей меч утаскивает души высокородных в ад.

— Ого, какой высокий «штиль», сами придумали? — криво ухмыльнулся Убивец.

— Нет, так выразился фэйри, когда объяснял задержку прошлого каравана. По его словам, все эльфы в округе встали на уши. Кто-то боится, кто-то ненавидит и жаждет убить. Вот и решил посмотреть, из-за чего такой шум. Как видите, я тоже подвержен пороку любопытства. Рискнул даже заглянуть на границу озерных.

— Озерных? Это еще кто такие? — опять влез Вини.

— Клан Озерной Лилии. Они сейчас управляют Дунаем.

— Всем?

— Да, по слухам, от истоков до устья.

— Твою мать, — вставил свое «весомое» слово Вини и зло сплюнул на пол.

Андрей укоризненно посмотрел на егеря и вернулся к опросу:

— Ну, честно говоря, я что-то такое предполагал. Что можете сказать об этом клане?

— Ничего толком — как сказал фэйри, о них и лесные эльфы ничего не знают. Ходят слухи, что речные способны создавать невиданных чудовищ и творить с живыми тварями то, что никакому магу даже и не снилось. В общем, одни легенды, да что там, даже среди людей начали ходить сказки. Мы живем у самой границы и пару раз видели такое, что волосы становятся дыбом…

Голос Гены постепенно становился тише. Андрей поначалу подумал, что бургомистр уже устал говорить, но через секунду понял, что шалит его собственный слух. В мозг словно вползал туман и мягко утягивал в сон. Андрей перевел взгляд на Вини и видел, что егерь уже спит, свесив голову на грудь.

«Ну ладно он, я-то чего раскис? Спал же весь день», — подумал он, чувствуя смутное беспокойство, но тревожные мысли так и не успели полностью оформиться — через секунду Андрей уплыл во мрак сна.

Следующее «включение в эфир» у Корчака прошло под аккомпанемент каких-то воплей и тошнотворного запаха. Через секунду все стало на свои места. Вонял пропитанный нашатырем комок ваты, а орал Вини:

— Урод! Сука! Я тебя все равно порву!

Андрей резким кивком стряхнул сонную муть и понял, кому адресовались «нежные слова» егеря. Перед ним стоял Гена с ваткой в руках и обреченно смотрел на скованного Убивца. Скованного в прямом смысле этого слова. Андрей, в лучших традициях Средневековья, был раздет до пояса и прикован к стене. Точно в таком же положении оказались Вини и Акира. Они были прикованы на той же стенке, что и Андрей, а подозрительно тихий Сурок висел на соседней. На бойцах остались только штаны. Вся прочая одежда и обувь лежали одной кучей посреди обширного помещения с голыми бетонными стенами. Повезло только Акире — видно, пожалели старика. Его даже не разули: похоже, странного вида обувь приняли за носки.

Перед каждым бойцом стояла пара арбалетчиков, внимательно наблюдая за малейшими движениями пленников. Осмотревшись, Корчак понял, что их поместили в какой-то мастерской или в гараже. В интерьер большого ангара площадью больше двухсот квадратных метров вносили разнообразие лишь такие же бетонные колонны и несколько ремонтных ям и пленники в дальнем от главного входа углу. Было видно, что ангаром давно не пользовались, потому что ни техники, ни инструментов нигде не наблюдалось. Всю эту информацию Андрей успел подметить, пока оглядывался, как и то, что в другом конце ангара, у главного выхода, возле стены лежит Батя, а рядом с ним сидит связанная Света. Зверств по отношению к этим пленникам никто не применял — Света была связана по рукам мягкой веревкой, а Батя лежал на носилках.

Вкупе с выражением лица Гены это наводило на определенные мысли, и Андрей понял, что не все так просто.

— Вини, заткнись, ты мешаешь думать, — прокричал Андрей, и, как ни странно, егерь послушался. Убивец повернул голову и посмотрел Гене в глаза.

— Ты не хотел этого делать, — подметил он без вопросительных интонаций в голосе.

— Прости, так получилось, — принял обращение на «ты» Гена, но без особой радости, понимая всю подоплеку.

— Это то происшествие, ночью?

— Да. Три дня назад ушел очередной караван. Увели одну молодую девчонку, а ее парень решил, что в уплату за ваши жизни ее отпустят, и ночью рванул к эльфам. Я тогда послал погоню, но все равно решил усыпить вас. Если бы мы поймали парня, то вы бы спокойно ушли на следующий день. А так — прости. Мне действительно жаль. — Бургомистр тяжело вздохнул, и Андрей понял, что он на самом деле сожалеет. Но кому от этого легче?

Мысли метались в черепной коробке, не находя выхода из ситуации. Катастрофически не хватало информации.

— Когда будут эльфы?

— Минут через двадцать, — четко ответил Гена, словно надеясь, что его ответы хоть что-то изменят.

— Где мои боеприпасы и меч?

— В куче вашего добра.

— Не боишься, что рванут?

— «Семена Хаоса» сюда не достают. Поэтому вы здесь.

— Что-то ты действительно много знаешь, — зло ощерился Убивец. — Ладно, сбрось вещи в яму. Скажешь, что боялся опасных артефактов.

Бургомистр задумался — он явно прикидывал, не повредят ли ему подобные действия, и Андрей решил помочь ему с мотивацией:

— Гена, я тебя понимаю, и может быть, поступил бы так же, но ей-богу, я не знаю, что с тобой сделаю, если удастся освободиться.

Все. Слова были сказаны, и акценты расставлены. Бургомистр затравленно посмотрел на Андрея и быстро пошел к выходу. Вини в свою очередь понял, что своим криком уже никому не помешает, и добавил от себя «пару ласковых»:

— А я знаю! Я тебе, сука, глаз на задницу натяну!

Этот крик словно подтолкнул бургомистра, он что-то сказал охранникам и вышел из помещения. Двое охранников оторвались от наблюдения за пленниками и быстро начали сбрасывать вещи в одну из ремонтных ям.

— Ты что-то задумал? — совершенно спокойно спросил Вини, словно это не он только что безумствовал и буянил.

— Не знаю, — ответил Андрей и тут же задал вопрос Сурку: — Сурок, у тебя получится?

В ответ егерь лишь слегка кивнул и продолжал изображать из себя мешок с песком. Судя по реакции охранников, никто из них русского не знал.

— Блин, Убивец, хватит темнить, — зашептал висящий невдалеке Вини.

Его шепот начал нервировать охранников, но Корчак все же ответил:

— Как думаешь, Сурок сможет освободиться?

— Раз плюнуть, — уверенно ответил Вини. — Но не под прицелом, сам понимаешь. Так что ты задумал?

— Да ни хрена толкового, придется действовать по обстановке.

Андрей поднял глаза вверх и присмотрелся к своим путам. Это оказались обычные наручники с длинной цепью, которую пропустили в ушко вбитого в стену штыря. На наручники кто-то заботливо навязал тряпок, поэтому они не резали запястий даже под нагрузкой. Несмотря на всю заботу, оковы выглядели надежно, а костыль в стену вбили основательно. Что-то подсказывало Андрею, что с другой стороны штырь не был закреплен, но сам он его не выдернет. А вот здоровяк Сурок вполне мог справиться.

— Убивец, блин, че молчишь? — не успокаивался Вини, но, несмотря на все его старания, Андрей не стал отвлекаться, потому что его внимание привлекло нечто намного более важное: в помещение вошли эльфы.

Впереди, семеня короткими ножками, бежало низкорослое существо, чем-то отдаленно напомнившее Андрею лопоухого эльфа из многосерийной американской сказки о волшебниках. Следом за ним ворвалась четверка овров и эльф. Причем только один из них был взрослой особью. Молодняк от старших овров Андрей уже отличал. Они разнились броней, скоростью и, судя по поведению, начинкой в черепных коробках. Если молодые овры — это практически животные, то старики по уму могли дать фору многим людям. Вот и сейчас старший овр порыкивал на молодняк, но его стараний было недостаточно, и за всем этим стадом присматривал еще и маг. Тонкокостный эльф, судя по тому как он все время дергался, был таким же неопытным, как и трое недозрелых овров. Он семенил позади четверки монстров и настороженно присматривался к находившимся в помещении людям. Эльф подошел ближе и что-то зашипел фэйри. Низкорослый раб-фэйри, а по описанию это был именно куратор Гены, громко завизжал что-то по-немецки, и конвоиры с арбалетами опрометью выбежали из помещения. Не успел последний из людей исчезнуть в проеме маленькой двери заднего выхода, как в главные ворота ангара вступила сила посерьезней передового дозора. Сначала появились пятеро стрелков. Все они были одеты в древесную броню черного цвета. Внутри Андрея вновь зашевелилась ненависть, но теперь он был начеку и приструнил внутреннего зверя. Ненависть, недовольно ворча, убралась в свою конуру на задворках души, при этом оставив после себя ясность мыслей и немалый прилив сил. Подобный эффект, конечно, заинтересовал Корчака, но сейчас ему было не до самоанализа.

За пятеркой «теней» — Убивец почему-то был уверен, что именно так эти воины и назывались, — появился десяток обычных стрелков в коричневой броне и еще трое магов. Маги немного помахали руками и направились к центральной ремонтной яме, в которую были сброшены вещи отряда. И «под занавес» в помещение вступил кто-то очень важный. На нем была лиственная броня очень светлых тонов и какой-то плащ — то ли из чешуи, то ли из лепестков, издалека Андрею было не видно. Главного прикрывала еще одна четверка «теней», а рядом и немного позади его сопровождал еще один маг. Судя по всему, сопровождающий правителя маг был очень стар, что отразилось даже на его фигуре. Андрей впервые увидел горбатого эльфа.

Начальственный эльф осмотрел помещение и увидел прикованных к дальней стене людей. Он что-то надменно бросил сопровождающему его магу и решительно направился к пленникам.

«Сейчас все и решится», — подумал Андрей и скосил глаза на Сурка.

Громадный егерь по-прежнему отыгрывал роль мебели, и было понятно почему — арбалетчики-люди убрались, но теперь перед каждым из пленников стоял овр. Андрею достался кто-то из молодняка. Овр, несмотря на свои размеры, был еще совсем «зеленым». Его тело закрывала кожаная упряжь с небольшими бляхами, в отличие от широких и толстых пластин брони, доставшихся старшему. К тому же молодой монстр явно нервничал — его мышцы время от времени подрагивали, а ноздри приплюснутого, как у гориллы, носа возбужденно раздувались. В маленьких глазках овра горела ненависть, но Андрей заметил это мельком, так как старался не смотреть в глаза психически неуравновешенному созданию.

Андрей осматривал не овров, а приближающихся к нему эльфов, и старался оценить свои шансы. Судя по тому, что он видел, шансов не было вообще. Как только кто-то из магов опознает в нем аданаила, лучники сделают из своего извечного врага дикобраза. И не суть важно, что сработает первым — страх или ненависть. И то и другое реагирует раньше рассудка.

От невеселых мыслей Андрея оторвал пронзительный крик, он повернул голову и увидел, что кричит горбатый маг. Дед был не в себе — он стоял напротив носилок с Батей и тыкал пальцем в Свету. Высокопоставленный эльф остановился на полдороге к пленникам, а маг все продолжал причитать.

Андрей сначала растерялся и как-то забыл о том, что знает эльфийский. Затем вспомнил эту важную особенность и внимательно прислушался. Щелкающие слова мага, притом невнятные от волнения, постепенно приобретали смысл:

— Господин! Это она, это точно она, я чувствую! Это «утроба сирены», и очень сильная.

— Ты уверен, Гасса? — Высокородный эльф подошел ближе и с явным сомнением посмотрел на девочку.

— Да! Господин, это она!

Эльф-начальник на секунду задумался и, тряхнув головой, принял решение:

— Мы забираем «утробу» и едем к владыке клана. А ты проверь остальных и убей.

— А если среди них окажется аданаил?

— Не смеши меня, старик, как мог аданаил так легко попасться? Это просто звери. Проверь и убей.

От напряжения Андрей даже прикрыл глаза, слова эльфов долетали издалека, но его сосредоточенность все же позволила понять разговор полностью, от начала до конца.

«Да, Убивец, а ты неплохо насобачился. Так, что там говорит этот эльф: аданаил не мог так глупо попасться? Тоже правильно. Поэтому надо срочно исправлять ситуацию».

Когда Андрей открыл глаза, начальственный эльф уже вышел из помещения. Светы тоже видно не было. Из эльфов остались все маги и два стрелка в обычной броне — все «тени» ушли вместе со своим господином. Убивец начал осматриваться, просчитывая варианты. Он прекрасно понимал, что счет идет на секунды. Горбатый маг шел в сторону пленников практически по тому же маршруту, что и его хозяин, и на том же месте его остановил оклик сзади. Кричал один из магов. Он с воплем выскочил из ремонтной ямы, зачем-то придерживая правую руку, повисшую безвольной тряпкой. Похоже, маг умудрился цапнуть своей загребущей ручкой любимый меч аданаила.

«Пора», — подумал Корчак и на всякий случай отворил все внутренние преграды, за которыми мог прятаться проснувшийся при встрече с «тенью» зверь.

Убивец поднял голову и посмотрел караулящему его овру в глаза. Молодой монстр не стерпел подобного обращения и, как любой зверь, решил напугать оппонента ревом.

«Ага, мы это уже проходили», — с веселой злостью подумал Убивец и плюнул прямо в распахнутую пасть.

Овр моментально подавился, закашлялся, а потом словно сошел с ума. Он заскакал по помещению, как ошпаренный, и едва не сшиб стоящего за его спиной молодого мага.

Убивец перевел взгляд на мага и зловеще улыбнулся. Через секунду до паренька дошло, с кем его свела проказница-судьба, и он сделал единственное, на что был способен в таком состоянии, — атаковал. Короткая фраза, взмах дрожащими руками — и в человека полетел фаербол. Поле антимагии у Андрея было достаточно обширным, но оно все же не доставало до штыря с закрепленными на нем цепями. Тугая волна жара дохнула теплом на лицо Убивца, а на его голову упали раскаленные концы пережженных цепей, причем один из них больно обжег обнаженное плечо. Маг по глупости своей освободил пленника, но это был побочный эффект основной задумки Андрея, на что он, честно говоря, даже не рассчитывал. Убивец предполагал, и некоторые пленники это подтверждали, что в стандартные связки боевых заклинаний автоматически вшивалась «песнь Хаоса». Поэтому сразу же за болью от ожога его плечо получило удар бетонного осколка, а барабанные перепонки едва не лопнули от грохота.

Помещение заволокло дымом и пылью. Андрей закашлялся, сделал несколько шагов вперед, еще не зная, что делать дальше. Навстречу ему из пыльной завесы шагнула огромная фигура. Молодых овров он не боялся — они наверняка запаниковали и, возможно, уже рванули наружу. Но в этот раз Андрею не повезло — из клубов пыли вышел овр-ветеран. Огромный монстр, сузив глаза, пытался разглядеть противника, а увидев, коротко рыкнул и качнулся назад, набирая инерцию для удара здоровенным мечом, больше похожим на железнодорожный рельс. Но это движение так и осталось незавершенным — из пылевой завесы выпрыгнула фигура поменьше. Сурок буквально взлетел на плечи овра и воткнул ему в затылок острый штырь, к которому по-прежнему был прикован цепями. С той лишь разницей, что до этого штырь торчал из бетонной стены, а теперь выглядывал из черепа овра.

— Я же говорил, что смогу! — по-детски улыбнулся Сурок.

— Красавчик! А теперь освободи остальных! — кивнул Андрей и побежал туда, где пару секунд назад раздался взрыв.

Поднятая подрывом двух гранат и запаса патронов пылевая завеса понемногу рассеивалась, и стало видно, что на ногах не осталось практически никого — лишь один из стрелков тряс головой, пытаясь прийти в себя. Маги валялись на полу, но непохоже, что они были ранены, — от осколков их закрыли энергетические щиты, вот только от взрыва в замкнутом пространстве, похоже, заклинаний еще не нашлось, и звуковая волна хорошо приложилась по барабанным перепонкам изнеженных эльфов. Андрей, рассматривая эту картину, понял, что времени у него от силы пара секунд. Он ускорил движение и, проскочив мимо оглушенного стрелка, буквально скользнул на пятой точке в ремонтную яму. Меч искать не пришлось: мало того что он валялся поверх разодранных взрывом вещей — у Андрея было такое ощущение, что клинок звал своего хозяина. Удивительно, но меч от взрыва совершенно не пострадал.

«Хороший мой», — ласково обратился к мечу Убивец, и клинок явно ответил тем же чувством, чем немало удивил своего хозяина.

Решив не вдаваться в мистику, Андрей выскочил из ямы и буквально нос к носу столкнулся с одним из магов. Удар прошел рефлекторно, и Андрей в очередной раз мысленно поблагодарил Акиру, умудрившегося за короткое время вбить в рефлексы ученика много полезного. Клинок легко чиркнул по горлу эльфа, излучая явное удовольствие. Андрей вновь удивился, но в следующую секунду ему стало не до мистики. Рефлексы не предусматривали эстетической стороны процесса — прямо в лицо неосторожного убийцы плеснула изрядная порция крови его жертвы.

— Твою мать, — выругался Андрей, сплевывая кровь и размазывая ее по лицу.

Удивительно, но именно это неприятное происшествие значительно упростило дело. Пылевая завеса практически осела, оставляя легкую дымку, и Корчак увидел пришедших в себя врагов. Они тоже увидели его — один из магов запустил в сторону беззащитного с виду человека небольшой фаербол. Огненный шар, согрев кожу обнаженного торса, обтек Андрея и пробил стену далеко за его спиной. И вот тут гордые и надменные эльфы завопили от ужаса. Присутствие духа сохранил лишь один стрелок, да и то у него настолько дрожали руки, что на натягивание лука он затратил на секунду больше, чем следовало бы.

«А мог бы и успеть — ведь наверняка неплохой стрелок, если попал в свиту владыки», — отстраненно подумал Андрей, втыкая клинок в грудь эльфа. Меч с легкостью пробил броню, которую ее создатели считали очень крепкой. Это явно добавило эльфам страха, наряду с «пролетевшим» магическим фокусом и зверской внешностью залитого чужой кровью аданаила.

На этом враги закончились. Двое оставшихся в живых магов пустились в бега. Возле ямы лежало тело третьего волшебника, а рядом с ним валялся второй стрелок. Здесь все обошлось без стараний Убивца: защита у простого лучника оказалась слабоватой, к тому же он стоял практически вплотную к яме. В результате эльф оказался буквально нашпигован осколками.

«Оказывается, пробить защиту можно и без моей крови. Осколки-то прошли», — сделал себе заметку на будущее Андрей, разворачиваясь в противоположную сторону. Где-то там, в другой части помещения, еще оставались трое овров и два мага. Как оказалось, первоначальные предположения насчет молодняка были верными — все трое испарились в неизвестном направлении. И не удивительно: ведь контролировать их было уже некому. Рядом с телом старого зверя, которого убил Сурок прямо на глазах Андрея, лежал молодой маг — виновник всего этого переполоха и невольный инициатор Большого Бума. До этого в дыму и пыли Андрей его не заметил, но сейчас увидел не только труп, но и то, как неестественно у него вывернута голова, — Сурок свернул ему голову как цыпленку.

Безжалостный убийца юных магов и старых овров нашелся тут же: он копошился возле привалившегося к стене Акиры. У старика вновь открылись раны, заработанные в мангровом лесу. Последний из членов команды обнаружился в ближайшей к ним ремонтной яме. Из нее выглядывала только макушка с коротким ежиком. При этом оттуда же доносился трехэтажный мат.

— Вини, что там у тебя стряслось? — поинтересовался Андрей, подходя ближе.

— Я тут кое-что нашел — очень хитрозадого ушастика, — ответил Вини с придыханием, явно пиная кого-то ногами.

В саму яму Андрей заглянуть не успел — из нее вылетело чье-то тело и рухнуло на бетон прямо у его ног. Вслед за этим необычным снарядом выпрыгнул сам Вини. В безвольно раскинувшемся на бетоне теле Андрей опознал горбатого мага.

— Вот, пока ты там смертушку сеял, я тут языка добыл, — улыбнулся Вини. Казалось, драка расставила все по местам и словно прохладной водой смыла все сомнения маленького егеря. Он вновь стал веселым, добродушным и по-прежнему не очень сдержанным как в высказываниях, так и в проявлении агрессии.

Андрей оглянулся и увидел, что все члены отряда собрались вокруг него с вопросительным выражением на лице.

«Слишком долго они были под крылом Бати, а это портит. Ладно, делать нечего», — подумал Корчак и тут же начал распоряжаться:

— Учитель, как вы? — Дождавшись бодрого кивка от мастера, Убивец продолжил: — Тогда проверьте состояние Бати. Сурок, осмотрись вокруг, если кто-то из ушастых выжил, убей. От ангара далеко не уходи. Вини, помоги ему и сбегай за бургомистром, только не бей его сильно, пожалуйста.

— А с этим что делать? — Вини обратил общее внимание на горбатого мага, который потихоньку начал приходить в себя. Чтобы ускорить этот процесс, егерь пнул эльфа по ребрам. В ответ маг зашипел как рассерженная кошка.

— Ах ты ж, сука, еще шипеть будешь! — Несмотря на улыбку и шутки, настроение у маленького егеря было далеко не благодушным, что он и доказал, начав свирепо пинать мага ногами.

— Вини, остынь! — Андрей оттянул егеря от его жертвы и подтолкнул в сторону запасного выхода. — Все, работаем!

Вини плюнул на землю и опять улыбнулся, но как-то кривовато. Затем кивнул Сурку, и они побежали к запасному выходу. Акира медленно похромал к лежащему на носилках Бате, а Убивец присел возле отвоеванного у егеря пленника. Тряхнув головой, Андрей постарался сосредоточиться на эльфийском языке. Непривычные слова напрягали гортань, но мозг все же приспособился, и чужая речь приобрела смысл:

— Кто ты?

Глаза у эльфа буквально полезли на лоб — он не ожидал, что человек способен на такое. И все же спеси в нем было больше, чем удивления и даже инстинкта самосохранения:

— Я не буду с тобой говорить, зверь.

Последнее слово Андрей перевел для себя как «зверь», хотя оно все же было ближе к «животному».

— Послушай меня, старец, если ты думаешь, что я отобрал тебя у моего товарища, чтобы спасти, ты ошибаешься. То, что было, это не боль: боль будет сейчас. — С этими словами Убивец обхватил голову мага обеими руками. Ему даже не пришлось напрягать пальцы. Простого прикосновения было достаточно, чтобы эльф завопил, хрипло надрывая горло. Похоже, старик был накачан магией по самую макушку.

Потерпев с минуту чужой крик и даже вонь — тело горбуна не справилось с шоком, — Убивец отпустил голову мага и продолжил допрос.

Буквально через пять минут он услышал об эльфах больше, чем узнал за полгода.

«Интересный старик, жаль, нет времени пообщаться плотнее. По сравнению с ним мой первый пленник был малообразованным дебилом», — рассеянно подумал Андрей, вытирая об одежду эльфа кровь с меча.

От этих пространных размышлений Корчака оторвал Вини, тащивший за собой испуганного бургомистра.

— Что, Гена, боишься? — Убивец встретил бургомистра язвительным вопросом и ехидным прищуром. — Правильно делаешь. Я тебя понимаю, ты действовал в интересах своих людей. Но ситуация поменялась. Сейчас в моих интересах сделать так, чтобы ты отсюда не вышел, а врагу досталось меньше информации.

Гена побледнел еще сильнее, и в его глазах заплескался ужас. Андрей не удосужился ни одеться, ни даже вытереться. Он как был в одних штанах, так и остался. При этом и лицо, и обнаженный торс были забрызганы кровью эльфа. В этот момент по всем внешним признакам перед бургомистром тихого австрийского городка стоял не добродушный и немного философски настроенный Андрей Корчак, а Убивец-аданаил. Что по-эльфийски звучит еще круче: «неживой воин». И взгляд этого существа не обещал бургомистру ничего хорошего. Но, несмотря на явный страх, Гена держался неплохо:

— Убей меня, если тебе от этого станет легче.

— Ой, какие мы смелые, особенно когда от нас уже ничего не зависит. — Андрей не знал, зачем взялся пугать бургомистра, но чувствовал, что ему необходимо сбросить отрицательную энергию, которая не давала ему мыслить рационально.

Как ни странно, убийство горбатого эльфа ему не помогло, но отвести душу на бургомистре Андрей не успел — к нему подошел Сурок и зашептал на ухо:

— Эльфы разбежались, но местные начинают приходить в себя. Не думаю, что они будут тормозить слишком долго. Да и тот эльфийский мутант-коротышка сумел смыться — готов поспорить, что ушастые вернутся очень скоро. Надо уходить.

Выслушав Сурка, Андрей подарил бургомистру еще один свирепый взгляд:

— Слушай, Хельмут, сейчас мы уйдем, но если кто-то из твоих архаровцев сунется следом, мы его просто придушим, как кошка крысенка. Твое австрийское ополчение моим волчарам и в подметки не годится.

— Я не собирался… — попытался вставить Гена, но Андрей ему этого не дал:

— Мне плевать, что ты там собирался. Запомни: если ты пустишь по следу ушастых, я вернусь и перегрызу тебе глотку. В буквальном смысле этого слова. Может, не завтра и не через месяц, но так оно и будет. И еще, сейчас с тобой пойдет Сурок, отдашь ему все вещи, которые заныкал от эльфов. Все, теперь гуляй и придержи своих гомосексуальных поклонников, чтобы мы их не попортили ненароком.

Гена попытался что-то сказать, но, не увидев в глазах Убивца ничего живого, вздохнул и быстро вышел из ангара.

— Разбираем вещи и валим отсюда! — махнул рукой Корчак и первым побежал к развороченной взрывом яме.

К сожалению, вещи аданаила Гена спрятать не рискнул. Все они лежали в яме и превратились в кучу обугленных тряпок. То же случилось и с рюкзаком. Повезло Убивцу лишь в одном — чудом уцелел «винторез». Винтовку люди бургомистра сбросили на самое дно, а разгрузка с гранатами оказалась сверху, на нескольких рюкзаках.

Сборы заняли пару минут. Нашелся один почти целый рюкзак и обувь с разной степенью повреждения. Андрей посмотрел на свои ботинки и с оптимизмом подумал: «Подошва уцелела — ну и ладно».

Он кое-как связал обувь шнурками, подхватил «винторез», забросил меч в ножны и понял, что на этом сбор всех его личных вещей, к сожалению, закончился. Взгляд выхватил лежавший в дальнем углу ямы смартфон. Прибор, как ни странно, уцелел, но при этом был абсолютно мертв. Впрочем, Андрея это уже не волновало.

Как оказалось, раздетыми остались и оба егеря, и только старый учитель невозмутимо щеголял во всем своем. Оружие егерей и «пара» Акиры не пострадали вообще. Похоже, маг, увидев связку мечей, не заинтересовался обычным железом и выбросил все клинки из ямы.

Проблему одежды решил Сурок — он принес четыре егерских маскировочных комбинезона, которые они тут же на себя и натянули. К тому же бургомистр решил припрятать два арбалета и кое-что из хитрого набора Вини, чему маленький егерь безмерно обрадовался.

— Учитель, как там Батя? — натянув комбинезон, спросил Андрей у мастера.

— Живой, — лаконично ответил японец.

Андрей хотел уточнить, но понял, что мастер прав — состояние раненого сейчас не имеет значения. Важно было лишь то, что Батя жив, а значит, им предстояло нести носилки.

— Все, уходим. Идем на север. Вини, в дозор. Сурок и я тащим носилки. Учитель прикрывает. Вини, сделаешь нам проход за периметр. — Тон, который он перенял у Бати, удавался Андрею все лучше и лучше. Но чем больше он командовал своими товарищами, тем меньше ему это нравилось.

Побежали к носилкам и взялись за ручки. Сурок хотел было понести командира на плечах, но Андрей не позволил.

Когда небольшая санитарная команда добежала до затянутой колючей проволокой ограды, там уже был готов проход. Вини успел не только вырезать в проволочном заграждении изрядную дыру, но и пристрелить постового на вышке.

Сначала Андрею это убийство показалось бессмысленным, но потом он понял, что все правильно — оставлять за спиной непонятно как настроенного человека с арбалетом попросту глупо. Да и отношения с жителями Дойч-Ваграма они уже выяснили. Так что эта смерть ничего не меняла.

Марш-бросок обещал быть затяжным, но километров через пять, когда они вбежали в лес, Андрей остановил колонну. Подобная пробежка была им не в новинку, и даже прихрамывающий Акира держался молодцом. Вот только лица у всех были хмурыми: они уже догадывались, о чем сейчас пойдет речь.

— Что ж, братцы, откладывать разговор не вижу смысла. Дальше пойдем врозь, — после небольшой паузы начал Андрей. — Теперь у нас с вами разные дороги. Если примете совет, то лучше вам на время забиться где-то под корягу. Знаю, вы это умеете. Но решать все же вам.

— Какая на хрен коряга?! — взорвался Вини. — А ты что же — весь такой белый и пушистый потянешь хвост за собой, отвлекая от друзей? Захотел геройски подохнуть?!

— Вини, они в любом случае пойдут за мной, и если вы потащитесь следом, то грохнут всех. Сейчас ушастым лично до вас нет никакого дела, так что сможете спокойно пересидеть.

— Ага, до нас им нет дела, а до тебя очень даже есть?! — не унимался Вини. — Нет, конечно, я понимаю, что ты особенный, но не настолько же.

— Настолько. Как оказалось, я для них живая легенда, едва ли не посланник темных богов. «И аданаил мне имя», если уж говорить в стиле легенд. Они меня боятся настолько же сильно, насколько хотят убить.

— Ну и хрен с ними, уйдем, следы-то я умею путать.

— Не уйдем, — невесело улыбнулся Андрей. — За мной тянется мертвая зона, это будет получше любого следа. Когда фора была солидной, это еще работало, а сейчас уже поздно. Прости, Вини, но это последний рывок. Уходите.

— Да ну на фиг, — «взбрыкнул» егерь. — И вообще с чего ты все это взял?

— Твой пленник рассказал. Все, хватит языками чесать, время не ждет.

— Хорошо, — неожиданно легко согласился Вини. И тут же начал командовать: — Сурок, бери Батю на закорки и вперед. Акира за ним.

Еще несколько секунд они потратили на то, чтобы попрощаться. Огромный Сурок как-то жалко улыбнулся, словно обиженный ребенок. Он быстро подошел и сгреб Андрея в охапку.

— Прощай, брат, — тихо сказал Корчак и шутливо ткнул здоровяка кулаком. После этого он повернулся к Акире и поклонился. Учитель ответил таким же поклоном, который говорил больше, чем любые слова.

— Все, хватит сопли жевать, — зло сказал Вини.

Сурок взвалил на себя бесчувственного Батю и убежал по лесной тропинке. Японец тихо скользнул за ним. Вини смотрел им вслед, затем оглянулся и небрежно махнул рукой.

— Бывай, Андрюха. — После этого скупого прощания егерь побежал по следу соратников в своей обычной манере — время от времени низко наклоняясь и внимательно рассматривая землю под ногами.

Андрей с невеселой улыбкой посмотрел на опустевшую опушку, и в его груди защемило от тоски. Не зная почему, он считал Вини своим другом, а расстались как-то глупо, практически без доброго слова. Но, может, так и нужно — зачем Убивцу добрые слова.

Андрей прикрыл глаза и глубоко вздохнул.

«Что ж, вот все и встало на свои места. Это действительно финишная прямая — либо меня убьют на пути к цели, либо доберусь до черты, вцеплюсь в глотку своей жертве и уже потом подохну».

С тех пор как он решил, что на этом свете долго не протянет, прошло много времени. Андрей многое понял и еще больше пережил. Цель осталась та же, но на душе не было такого спокойствия и ясности, как в самом начале пути. Не было до этого момента. Он вновь один. Цель стала еще четче: добраться до логова эльфов, убить сирену и попробовать узнать, что случилось со Светой. Все понятно. Может, поэтому Батя был так спокоен и уверен в себе — он видел только цель и не замечал ничего лишнего. Но почему? У него не было другого выхода, или же он просто не хотел его искать?

Все эти мысли проскользнули в сознании Андрея, пока он, набирая скорость, бежал обратно к Дунаю по раздражающе открытому пространству.

Вдали появился тот самый холм, с которого они спустились к прибрежным джунглям клана Озерной Лилии. Андрей и сам не понимал, на что он рассчитывает. Может, на внезапность или же на то, что эльфы не ждут прорыва в одном и том же месте. Или на то, что эту дорогу он уже знал, и знал, что там есть плавсредства: перебираться вплавь через широкий Дунай ему не хотелось даже с защитой от магических тварей.

Глава 22. ДУНАЙ.

С холма бежалось легко. Инерция и сила притяжения подталкивали, но Андрею вновь показалось, что его тянет к себе какой-то жуткий монстр, стараясь побыстрее заглотнуть в свою утробу. После всего пережитого это ощущение только усилилось.

Еще один внутренний барьер ему пришлось сломать у опушки. Лес стоял стеной, и шагнуть в это серо-зеленое месиво было страшновато, несмотря на весь наработанный в боях опыт, а может, именно благодаря этому самому опыту. Андрей в последний раз оглянулся назад и уже хотел идти дальше, но заметил, что с холма быстро спускается человеческая фигура.

— Вот придурок, я так и знал, — выругался Корчак, когда узнал бегущего к нему человека. И все же где-то внутри потеплело от радости. Да, он был аданаилом, Убивцем и вообще полумистическим монстром, но на самом деле Андрей Корчак героем не являлся — он боялся темноты, не обладал ни решительностью, ни напором. Вперед его гнала судьба и что-то, что было сильнее страхов и обреченности. Возможно, Батя был прав — все не так просто, и какая-то сила ведет его?

— Андрюха, ну ты и здоров бегать, — выдавил из себя запыхавшийся Вини. Таким вымотавшимся Андрей видел его впервые за все время знакомства. Судя по всему, егерь успел за этот час пробежать пару десятков километров.

— Фух, давай немного отдышимся, а то я что-то притомился. — Егерь устало присел на корточки и, скинув с плеч рюкзак, начал вытаскивать из него камни.

Этот процесс настолько удивил Андрея, что у него из головы вылетели все пафосно-возмущенные слова. Да и сам он уже понял, что говорил бы неискренне, потому что безумно обрадовался тому, что пойдет не один.

— Вини, ты на фига столько камней тащишь?

— Уже не тащу. Я проводил наш санитарный обоз, кстати, забросал там все тертой крапивой по твоему совету, а потом вернулся к месту нашего трогательного прощания.

— Это я понял, а камни зачем?

— Спокойно, сейчас объясню. — Вини закончил выкладывать булыжники, забросил пустой рюкзак на спину и устало плюхнулся на задницу. При этом он издал такой печальный вздох, что окончательно стал похож на пресловутого медведя.

— Имитировать два дополнительных я еще могу, а вот в исчезновение раненого они вряд ли поверят. Следы перегруженного Сурка я убрал, и надо было создать видимость носильщика. Камней тут, конечно, меньше, чем нужно для полной достоверности, но и так сойдет, я же не железный. — Вини встал, встряхнулся и попрыгал. Он опять был бодр и полон сил. — Ну че, воин, побежали?

— Вини…

— Да брось ты это. Сам же знаешь, что на месте я не усижу. Сурок с япошкой будут сидеть возле Бати, как две наседки, а я так не могу. Начну искать приключений и, поверь мне, рано или поздно найду, причем не только на свою задницу. Убедил?

— Убедил, — улыбнулся Андрей.

— Ну, тогда побежали, а то ушастые скоро нам на загривок сядут.

…Андрей бежал по зарослям полуживых джунглей с явным ощущением дежавю. Все происходило так же, как и в прошлый раз: они опять продирались вперед по едва ощутимому под плетением лиан полотну железнодорожной ветки, и опять их никто не беспокоил. Все бы ничего, но Андрею это почему-то не нравилось: «Живность вокруг словно вымерла, вот только знать бы — почему? Я, конечно, страшен и велик, но не настолько же».

До места спуска с моста они добрались значительно быстрее, чем в прошлый раз. Вини, не тратя времени даром, начал быстро разматывать тонкую веревку.

— Вини, подожди.

— Чего еще?

— Встань, мне надо кое-что сделать. — Андрей подошел к егерю. Достал ножи и аккуратно надрезал руку.

— Брататься будем? — не смог не съязвить Вини.

— Мне для полного счастья только такого брата, как ты, не хватало, — шутливо фыркнул Убивец и, сгребая выступившую кровь правой рукой, начал размазывать ее по лоскутам комбинезона Вини.

— А, ну-ну, — глубокомысленно заметил егерь и, дождавшись конца процедуры, скользнул по канату вниз. Андрей быстро обработал рану и последовал за егерем.

Пока они брели до плавучей платформы лодочной станции, Андрей все время ожидал какого-то подвоха. Но вокруг по-прежнему царила мертвая тишина.

Удобные ступеньки позволили им выбраться из воды, и Андрей озадаченно уставился на широкий ассортимент плавсредств. А посмотреть было на что: парочка лопастных прогулочных катамаранов, десяток моторных катеров и несколько маленьких яхт. К тому же имелась пара дюжин байдарок, лодок и разномастных каноэ.

— Чего любуемся, пошли, а то мне что-то неуютно, — сказал Вини и направился к двухместной лодке спортивной конструкции.

— Вини, ты уверен, что это — хороший выбор? Может, лучше взять байдарку?

— Ты еще катамаран выбери. Эта посудина — самый быстрый способ передвижения, а мне не очень-то хочется задерживаться на воде.

— Ты не умеешь плавать? — сделал круглые глаза Корчак.

— Проблема не в том, что в этой речке будем плавать мы, а в том, что здесь плавает много чего другого, и не только фекалии. Кому стоим? Пошли.

— Вини, я не умею грести на этой штуке.

— Это не штука, это лодка для академической гребли.

— Вот именно, а я не академик.

— Брось, Убивец, я же не заставляю тебя работать на «распашной» лодке. Это парная, здесь все просто. — Егерь белозубо улыбнулся, проверяя ход подвижных сидений по направляющим полозьям.

— И все-то ты знаешь, еще скажи, что брал призы на этой лоханке, — проворчал Андрей, косясь на хлипкое суденышко.

— Не робей, научишься. — Вини пропустил замечание мимо ушей и продолжил инспектировать лодку.

Уверения егеря казались слишком оптимистичными, но через пару минут Андрей понял, что свыкается с ритмом широких движений, и после этого начал получать удовольствие от подобного способа путешествия.

Лодка летела, словно на крыльях. Ритмичные движения, в которых задействовались не только руки, но и ноги, разогнали узкое тело плавсредства до бешеной скорости, и Андрей понял, насколько был прав Вини.

Вокруг расстилалась гладь одной из мощнейших рек Европы. В этом водном мире царило полное безветрие, и поверхность беспокоили только круги водоворотов над омутами. И вдруг Андрей увидел, как водную гладь вспорола огромная спина.

«Все же здесь кто-то есть», — обеспокоенно подумал Корчак и начал оглядываться через плечо, желая узнать, далеко ли им до берега.

К счастью, берег оказался совсем близко — грести осталось не больше пятидесяти метров. Точнее, рядом была кромка мангровых зарослей, и впереди их ждал еще один марш-бросок по пояс в воде.

— Чего оглядываешься, неуютно стало? А я себя так еще с того берега чувствую, — заворчал Вини в спину заднему гребцу. — Кстати, Андрюха, все хочу спросить: зачем ты таскаешь за собой «винторез»? Он же без припасу — просто железка.

— Мне с ним привычней, к тому же есть варианты, потом расскажу, — отмахнулся Андрей и вновь посмотрел на водный простор Дуная. Его беспокойство все усиливалось.

Насколько длинные весла помогали нестись по широкой воде, настолько же они мешали продвижению между стволами мангровых зарослей.

— Хватит мучиться, — принял решение Вини. — Здесь не должно быть слишком глубоко. — Егерь решительно и ловко выпрыгнул из байдарки, погрузившись в воду всего лишь по грудь. — Ну вот, я же говорил. Побрели, Андрюха.

Вини достал со дна лодки арбалет и катану, внимательно осмотрел заросли и уверенно направился вперед. Он опять становился самим собой — прекрасно обученным егерем — и потому занял место ведущего, что Андрея устраивало полностью. Убивец хоть и сумел удержать ситуацию в Дойч-Ваграме, но роль командира ему претила.

Андрей спрыгнул в воду и побрел за егерем, оставив брошенную лодку на растерзание дунайским течениям. Вокруг по-прежнему было тихо, но от этой тишины еще скорее хотелось добраться до берега. Постепенно дно становилось выше — вода доставала уже до пояса.

«Все, кажется, выбрались», — подумал Андрей и тут же, словно в опровержение своих мыслей, услышал за спиной сиплый рев.

Король стоял на выносном балконе своего корабля и смотрел вниз. Под ним медленно плыла водная гладь огромной реки.

«Как здесь красиво, — подумал Эдерай, рассматривая багряные сполохи заката на маслянисто-влажных зарослях. — Звери никогда не смогли бы достойно украсить такое чудо, как эта великая река. Она получила достойное обрамление лишь благодаря стараниям высокородных. Моих высокородных».

Король улыбнулся и вспомнил перепалку двух владык. Разговор произошел час назад в этом самом корабельном зале.

Два влиятельнейших эльфа орали друг на друга, словно взбесившиеся овры.

— Как ты посмел, пиявка озерная, напасть на моих воинов, — орал коренастый владыка Древесного Корня, совершенно не заботясь о поддержании своего высокого статуса.

— А чего ожидал глубокоуважаемый эрл? Твои воины вторглись в мои владения и были встречены согласно правилам. — Лассарин владел собой намного лучше вспыльчивого Коровата, но и он постепенно начинал терять терпение.

— Они гнались за аданаилом!

— И что?

— Как что?! Это же аданаил!!! — Казалось, Коровата сейчас хватит удар. Эрл определенно успел уже в сотый раз пожалеть о своем опрометчивом решении — ведь именно он привел своего теперешнего оппонента в Светлый Мир и даже просил за него короля.

— Я знаю, что это был аданаил, но если ты не смог поймать его на своей земле, то должен был отступить и позволить сделать это мне, а сам уйти под крону своего кустика.

— Что? Кустика! Да как ты смеешь, извращенец, живущий в вонючем болотном тростнике!

— Достаточно, — решил вмешаться Эдерай. Шевельнувшаяся на руке саламандра сообщила хозяину, что оба эрла находятся на грани безумных поступков. Голос короля звучал очень тихо, но спорщиков словно окатило холодной водой. Конечно, авторитет короля был незыблем, но подобное влияние на эмоции эльфийских владык было заслугой саламандры. Животное-артефакт являлось мощным оружием, способным влиять не только на тело, но и на разум живых существ.

— Достаточно, Короват. Лассарин в чем-то прав. Вот мы сейчас и послушаем, насколько успешной была его охота. А то я уже начал думать, что мне самому придется вмешаться в ловлю одного-единственного зверя.

— Не придется, повелитель. Аданаил мертв.

— Как? — Этот возглас вырвался одновременно у короля и у Коровата. Но если эрл продолжал наливаться кровью, то король успокоился моментально, в том числе благодаря удивительному симбионту.

«Спасибо, крошка», — мысленно поблагодарил Эдерай, и саламандра ответила внутренним теплом. Вслух же он сказал совсем иное:

— Ты можешь это доказать? Где тело?

— Увы, повелитель, посланный на охоту зверь поглотил аданаила.

— Так разрежь его и достань. — В голосе короля начали проскальзывать раздражительно-недоверчивые нотки.

— Боюсь, мой повелитель, это невозможно. Если мне удалось пустить по следу краена, это еще не значит, что я могу копаться в его внутренностях.

— Краена?! — вновь воскликнул Короват. — Ты совсем спятил от своих извращений?!

Король на этот раз сдержался. Он был удивлен, но не ошарашен, потому что о чем-то таком догадывался. «Этот безумец все же сумел протащить сюда ужас сорвальских болот».

Король не знал, как поступить. За подобное деяние следовало отдать эрла «древу воинов». С другой стороны, Эдерай не мог ответить так на чудесные дары озерника. Рука короля нежно погладила свернувшуюся вокруг запястья саламандру. Нет, не мог. И к тому же краен убил аданаила. Как это символично — один монстр поглотил другого. Что же касается слов Лассарина, то их достоверность подтвердила саламандра, которая прекрасно распознавала ложь.

— Успокойся, Короват. Конечно, озерный эрл поступил опрометчиво, но его заслуги перед королевством не менее значимы, чем твои.

В ответ на подобное заявление эрл Древесного Корня только хмыкнул — похоже, он считал, что «утроба сирены» с легкостью переплюнет все дары озерника.

— Все, я больше не хочу слышать ваших взаимных обвинений. Ступайте, думаю, что в ваших кланах достаточно проблем и без междоусобицы, — закончил затянувшийся диспут король и, увидев вопросительный взгляд Коровата, добавил: — А насчет «утробы» мы поговорим позже, когда родится сирена, к тому же наставник магов жизни сомневается.

Эдерай еще раз улыбнулся, вспоминая разочарованную гримасу, отобразившуюся на лице эрла после этих слов. Тогда он сильно преувеличивал — престарелый маг жизни, как только увидел детеныша, едва не умер от волнения. Старик растерял всю свою степенность, забыл о том, что «немощен», и начал бегать вокруг будущей «утробы сирены» как наседка вокруг начавшихся проклевываться яиц. Король улыбнулся, вспоминая эту картину, и вновь посмотрел вниз. К сожалению, водная гладь и прибрежные заросли уже уплыли вдаль и превратились в сине-зеленую полосу. Из-под днища корабля выплывали хоть и облагороженные, но все же непривычно пустынные территории.

«Нужно было отдать Лассарину больше земель: вот кто умеет…».

Неожиданно мысль короля оборвал крик Аила:

— Повелитель, ты не мог бы подойти сюда? — Голос старого разведчика звучал как-то сипло и обеспокоенно.

— Что случилось? Ты мне мешаешь думать, — недовольно откликнулся король.

— Господин, это важно. — С лордом-разведчиком происходило что-то странное, он практически умолял.

Король недовольно вздохнул и сошел с возвышенности балкона в корабельный зал.

— Что такое?

— Повелитель, я думаю… там что-то…

— Аил, я знаю тебя с детства, ты никогда толком не умел ни врать, ни сочинять. Говори как есть, — начал злиться Эдерай.

— Я почувствовал угрозу, — прямо ответил разведчик.

— Какую?

— Не знаю, просто мне показалось, что ты сейчас умрешь. Прости, повелитель, но мне стало страшно.

— По-моему, ты стареешь, Аил. Пора уже подумать о покое. Не знаю, займись выращиванием цветов, что ли. Ты стал мнительным, как моя сирена. — Голос правителя звучал холодно, как у хозяина, разочарованного оплошностями любимой, но постаревшей собаки.

— Твою мать! Сука! — закричал Андрей и в бешенстве ударил кулаком по бетону. Бил он остервенело и, возможно, повредил бы руку, если бы не толстый слой мха на бетонной поверхности. — Ну что за гадство?!

Корчак выронил винтовку и сел на землю, привалившись спиной к бетонному блоку. Некоторое время он сидел, обхватив руками голову, издавая протяжное мычание. Усталый, издерганный бедами мозг вновь оказался на краю безумия. За прошедшие сутки он пережил слишком многое: смерть Наты, расставание с друзьями, боль одиночества, замешенную на решимости идти до конца, боль, которую тут же сменила радость возвращения друга. Решимость растаяла, уступив место сомнениям, но кто-то сверху не хотел, чтобы Убивцу было легко. Из-под воды появилось жуткое чудовище — и… вот он опять один. Воспоминания подстегнули воспаленный мозг, и Андрей вновь как воочию услышал тот жуткий звук.

Он был настолько низким, что у Андрея завибрировали кости черепа. Где-то внутри шевельнулся животный страх, но он не шел ни в какое сравнение с тем ужасом, который сковал тело, когда Убивец повернулся и увидел автора этого рева. В пятидесяти метрах от него из воды выглядывала огромная туша. Она вытянулась на мелководье словно выбросившийся на берег кит. Но, в отличие от кита, чувствовала себя прекрасно. Андрей не знал, что заставило его застыть как соляной столб: то ли рев сильно ударил по мозгам, то ли открывшееся зрелище, которое не приснится даже в самом безумном кошмаре. Угроза была запредельной, а он просто стоял и смотрел на плотную массу щупалец, которая двигалась под водой, создавая буруны на поверхности. В основании щупалец раскрылась огромная пасть, и жуткий рев повторился. Как ни странно, звук шел не изо рта монстра, а откуда-то из-за его туши. Одно из более толстых щупалец рывком потянулось к застывшему Андрею. Оно явно не доставало по длине, но, как оказалось, этого и не требовалось. Толстый нарост на конце щупальца раскрылся, как бутон цветка, а из него вылетел пучок тонких нитей, по виду напоминавших световолоконные кабели.

«Ну, вот и все», — заторможенно подумал Корчак, даже не пытаясь уклониться от пучка полупрозрачных волокон. В следующий момент он упал, погрузившись в воду с головой, но сделал это не по своей воле, и даже не по желанию монстра: на спину Андрея прыгнуло что-то тяжелое и сбило с ног.

Убивец вырвался на поверхность, глотая воздух широко открытым ртом. Его тело вновь смогло двигаться, но толку от этого уже не было, и оставалось только бессильно скрежетать зубами. Тело огромного монстра, словно торпеда, уходило на глубоководье, утаскивая вслед за собой спутанного полупрозрачными нитями Вини. Прошла еще секунда, и монстр нырнул, оставив после себя большой водоворот.

Вот так он потерял единственного друга, а в довершение всего, словно этого было мало, судьба посмеялась над ним еще раз. Когда обессиленный Андрей все же выполз из прибрежных зарослей на другом берегу, он увидел над головой белый корабль. Все частицы полученной от горбатого мага, но так и не осмысленной информации встали на свои места. Белый корабль — это значит, что там находится король эльфов, единственное существо, способное приказывать сирене, следовательно, сирена тоже рядом. Андрей еще не успел до конца осмыслить реальность, а руки уже двигались, словно жили своей собственной жизнью. Правая ладонь сорвала с шеи мешочек. Ткань треснула, золотое кольцо упало в посеревшую от присутствия аданаила траву, а в пальцах остался патрон. Еще секунда ушла на то, чтобы перетащить винторез со спины и дослать патрон в патронник.

Осматривая корпус судна в прицел, Андрей с безумной надеждой пытался найти хоть что-то и… нашел. В нижней трети похожего на цветочный клубень корабля виднелось небольшое окошко. Присмотревшись, Корчак понял, что это балкон. На балконе стоял эльф и смотрел вниз. На секунду Андрею показалось, что враг смотрит прямо на него. В волосах увлеченного созерцанием эльфа виднелся серебристый ободок. Сомнений не было — слова горбатого мага полностью подтверждались: только король может носить серебряную диадему. Эльф слегка повернул голову и с кем-то заговорил.

«А где же сирена, может, это он с ней разговаривает?» — судорожно подумал Андрей, понимая, что времени не оставалось: корабль стремительно убегал.

Он скользнул прицелом по сверкающему белизной корпусу и, не увидев больше ни окон, ни иллюминаторов, в которых могла появиться сирена, рывком вернул перекрестье прицела на эльфа.

«Лизонька, один выстрел — и я уйду к тебе».

Эта мысль словно примирила его со всеми бедами. Корчак даже улыбнулся, выбирая свободный ход курка. И тут внезапно эльф шагнул внутрь корабля. Балкон опустел, а через секунду вообще закрылся, и корпус летающего транспорта вновь стал цельным. Вот тогда волна отчаяния и накрыла Андрея.

Белая громада нечеловеческого корабля уплывала вдаль. В его движении было что-то печальное, он даже ронял на землю небольшие капли — словно плакал. Если бы Андрей видел эти слезы, то узнал бы в них спускаемые аппараты, те самые, что когда-то свалились на его город. Но он сидел ко всему этому спиной, а его мозг уплывал куда-то во тьму. Убивец сдался. Безумие склонилось к нему, желая укутать своим удушливым покрывалом, но это наваждение вдруг разрушил недалекий рев. Андрей вздрогнул. Мир сделал еще один поворот вокруг своей оси, и все стало на свои места.

«Батя был прав — за сомнениями и терзаниями мы скрываем собственную слабость. В жизни все просто: рядом друзья, а напротив — враги, и все, что нужно делать, — это помогать друзьям и убивать врагов. У меня не осталось друзей, зато полно врагов, так что все очень просто», — подумал Андрей, окончательно превращаясь в Убивца. Безумие разочарованно отступило, но оно не напрасно подошло так близко. Оставив после себя свою тень, безумие создало Зверя.

Рык овра повторился, ответом ему раздалась команда кого-то из эльфов, и топот стал ближе. Корчак весь подобрался. Его взгляд заскользил по округе и нащупал узкую щель под упавшей на груду кирпича бетонной плитой. Только в этот момент он увидел, что забрел на какой-то разрушенный комплекс зданий. Судорожно сжав «винторез», Андрей змеей скользнул к щели и заполз под плиту. При этом не прозвучало ни единого звука. Буквально через несколько секунд возле щели прошел отряд овров под предводительством двух эльфов.

Глава 23. ГОРОД ГРЕЗ.

Эдерай шел по круглому тоннелю с подрагивающими стенами. Этот зловещий коридор вел к святая святых нового королевства — сокровищнице короля. С недавних пор властитель эльфов проводил здесь больше времени, чем в любимой части оранжереи, и «древу воинов» приходилось питаться только магически измененной кровью. У короля появилась новая игрушка, жемчужина его коллекции.

Сплетения колючих лиан, из которых состояли стены тоннеля, подрагивали и совершали рефлекторные движения, создавая видимость клубка змеиных тел. Этот вид «смертельной лианы» был самым агрессивным из всех, и не всякий представитель королевского клана мог чувствовать себя в безопасности, проходя этим коридором.

Король подошел к витой двери, выглядевшей как огромный куст, и ему навстречу метнулось несколько побегов. Гибкие ветви замерли возле лица Эдерая, словно обнюхивая его. Полуразумный организм уже почувствовал ауру своего хозяина, но этого ему показалось недостаточно. Король поднял руку, и один из побегов легонько кольнул ладонь. Нависшая на шипе капелька крови моментально впиталась внутрь ветви, и все растение рывком разошлось в стороны. Эдерай шагнул в открывшуюся арку и попал в огромное помещение.

Здесь было мало света и не росли изысканные растения — здесь находилось царство тайн и сокровищ клана Смертельной Лианы.

Сферический зал простирался на сотни шагов, а его дальняя стена терялась в полумраке. Рассматривая подземный зал, Эдерай невольно сравнил творения двух цивилизаций — у зверей тоже были подземные помещения, но для их постройки тратились огромные усилия и средства. А вот для того чтобы создать сокровищницу короля, достаточно было посадить между опорами звериной башни небольшое семечко. Солнце еще не успело трижды обойти вокруг Светлого Мира, а рабочие овры уже начали вытаскивать наверх лишнюю землю. Они углублялись вниз очень быстро, без распорок и особого оборудования, потому что лианы не только укрепили коридор и сферу самого зала, но и разрыхлили оставшуюся внутри землю. После осталось лишь высадить в арке входа «древо-хранителя», и одно из самых защищенных мест в новом королевстве было готово принять на хранение несметные сокровища.

От арки входа вниз, к самому дну сферы, вела тропинка, сбегая по уступам круглых площадок. Вся нижняя часть зала имела вид множества террас, которые образовывали кольца-ступени, постепенно понижаясь, вплоть до нижней площадки, имевшей не больше дюжины шагов в диаметре.

Высоко над головой короля начали разгораться светящиеся зеленоватым светом грибы, росшие прямо на плетении лиан. Они среагировали на появление посетителя, и видимость в зале значительно улучшилась. Стало видно, что по периметру подземелья, на кольцах террас небрежными кучами навалены различные предметы, что создавало впечатление их малой ценности, но это было не так. В плетеных корзинах ожидали своего часа очень редкие семена, среди которых были и собратья зернышка, давшего жизнь «древу-хранителю» сокровищницы. Корзины стояли на террасах бесчисленными рядами и содержали в себе несметные богатства, но богатства в понимании эльфов. Народ не ценил ни золота, ни камней, а обычные металлы эльфы попросту презирали — даже фарит, вкрапления которого присутствовали в клинках «проклятых мастеров», вызывал у детей леса серьезные опасения. И все же, несмотря на все страхи и недоверие к этому металлу, именно он был одним из главных достояний клана Смертельной Лианы. Многие тысячи лет сделанный из чистого фарита артефакт накапливал силу своих хозяев. Предки Эдерая вливали в него частицу своей мощи, чтобы позже, когда придет время, направить ее в нужное русло.

Эдерай дошел до центра нижней площадки. Здесь не было ни корзин, ни груд с ценными вещами и доспехами. Здесь находилось нечто намного ценнее. Посреди площадки стоял огромный саркофаг, а на его крышке был закреплен главный артефакт клана.

Сначала король подошел ближе и провел рукой над своим сокровищем. Небольшой предмет, не крупнее кулака эльфа, имел вид растолстевшей шишки. Сотни тонких фаритовых чешуек накладывались одна на другую, плотно прилегая к поверхности металлической шишки. Каждая чешуйка представляла собой огромную ценность. Когда-то артефакт был больше — много чешуек ушло на создание мечей, но и того, что оставалось, было вполне достаточно, чтобы совершить задуманное королем. Рука Эдерая застыла над саркофагом, почти касаясь артефакта, но даже без прямого контакта он ощутил толчок немалой силы.

«Эти гнилые пни хотели уничтожить артефакт, называя фарит проклятым. Глупцы, как можно отказаться от такой силы?» — подумал король, вспоминая, с каким остервенением владыки других кланов требовали у него это сокровище. Они как полоумные кричали о чудовищной угрозе, хотя никто не мог сказать, в чем же эта угроза заключалась. Все их доводы были основаны на слухах и туманных предупреждениях «проклятых мастеров». И это при том, что мастера изрекли свои откровения уже после создания мечей, корчась в предсмертных муках. Скорей всего, старцы попросту сошли с ума от боли, если потребовали уничтожить бездонное вместилище энергии. И суть не в том, что артефакт накапливал магическую энергию намного лучше любого другого материала, а в том, что он непостижимым образом увеличивал ее в несколько раз.

Многие поколения владык клана отдали свою силу, для того чтобы их потомок смог сотворить еще одно чудо. Внимание короля перешло на сам саркофаг. Огромный похожий на гроб ящик был единственным предметом из металла, находящимся в сокровищнице, если не считать артефакта и серебряной диадемы короля.

На губах Эдерая заиграла ласковая улыбка, он провел пальцами по вырезанным на серебристой поверхности рунам и зашептал заклятие. Повинуясь его приказу, небольшой участок саркофага стал прозрачным и позволил рассмотреть лицо лежавшей внутри девочки.

Это была невиданная удача для клана, и если бы Смертельная Лиана оставалась в Темном Мире, появление новой сирены стало бы началом всеобщей войны. Когда тридцать лет назад у клана появилась третья, к тому же очень мощная сирена, клан Белого Лепестка старался поднять всех союзников, но за ним пошли лишь немногие, к счастью для Эдерая.

Но все это было бы там, а здесь если у короля и оставались враги, то только тайные. Вся власть в Светлом Мире и самое мощное оружие, которое вскоре появится из утробы звериной самки, принадлежали ему. Эдерай убрал руку от саркофага, и тот вновь стал непрозрачным.

Осмотревшись вокруг, Эдерай горделиво улыбнулся — никто не в силах восстать против него. Враждебные кланы остались за Вратами и по одному приползают с просьбой пустить их в Светлый Мир. Звериные племена, даже те, что пока свободны, постепенно становятся полностью зависимыми от «дарителя жизни» и «черной пыльцы». Увеличивающий срок жизни эликсир сделал рабами звериных правителей, а наркотик поставит на колени все остальное стадо. И все же в улыбке воина присутствовала грустная нотка: жизнь без врага пресна. Аданаил всколыхнул древние страхи, но именно эти страхи ненадолго сделали жизнь короля яркой. Это был последний достойный враг. Звериному роду не помогли ни знания, ни машины, их не спасли гигантские подземелья из мертвого камня, зачем-то построенные под городами. Аил говорил, что это средства передвижения, но Эдерай не особо поверил. Да и стареющий наставник мог попросту ошибаться. Король сам не знал, почему вспомнил о подземельях, они не несли в себе угрозы, даже во время войны каменные норы не доставили много беспокойства, хотя именно туда в поисках спасения устремилось множество зверей.

«Что же они там искали и как эти норы могли помочь животным?» — спросил сам у себя Эдерай, направляясь вверх, к арке выхода. Спросил и, не найдя ответа, тут же забыл, как о чем-то несущественном.

Зверь выскользнул из окна небольшого павильончика и мягко спрыгнул на растрескавшийся асфальт. Старательно избегая участков, затянутых чуждыми земной природе растениями, он прошел по узкой полоске твердой поверхности и втянул носом воздух. В такие моменты Зверь не помнил, кто он и откуда, не помнил, что совсем недавно его звали Андреем. Это имя стало эхом, отголоском прошлого. От своей человеческой натуры пришлось отказаться — если бы он этого не сделал, то наверняка умер бы, не дойдя до города, который эльфы сделали своей столицей и назвали Городом Грез.

Горбатый маг, изливая из себя потоки информации, выдал название города, но тогда это было пустым звуком, и лишь значительно позже, скитаясь по дорогам Европы, Убивец понял, что носить такое название, даже в понимании эльфов, может только один город — Париж.

Этот месяц научил его осторожности, пониманию того, что между храбростью и глупостью разницы практически нет. Он прошел по захваченной эльфами Европе почти полторы тысячи километров, и каждый метр этого расстояния стал компромиссом между разумом и чувствами, страхом и гордостью, желанием сохранить человеческое обличье и необходимостью выжить.

Первая неделя пути больше напоминала скитания Иванушки-дурачка в походе «туда, не знаю куда». Вопросы нагромождались огромной кучей, а ответы ускользали, как стремительные птицы из неловких рук. Робкая надежда на успех мелькнула, когда Андрей вышел на заросшую ползучими растениями автостраду и увидел перекосившийся дорожный щит. Глядя на жалкий осколок былой цивилизации, он понял две вещи: первое — идти надо в Париж, и второе — только человеческие автострады могут быть безопасным путем для аданаила. Простая человеческая логика говорила: если ты прячешься, то необходимо сторониться основных дорог, чтобы не попасться на глаза. Но это для людей шоссе является оживленным местом, а в отношении эльфов работают совершенно другие принципы. К счастью, Андрей понял это своевременно, поэтому сохранил жизнь для себя — и себя для дела.

Решение было принято, и он направился дальше по твердой поверхности шоссе под «гордым» названием «А4». Перекошенный щит не только помог сложить в голове ясную мозаику из раздробленных кусочков информации, но и «обнадеживающе» намекнул, что до города Парижа ему еще «пилить» 1150 километров. В тот момент Андрей уже не знал, радоваться этому факту или огорчаться: до цели было очень далеко, но долгий путь отдалял неизбежную развязку, а инстинкт самосохранения никак не мог смириться с таким финалом.

Дорога ложилась под ноги легко — практически везде посреди когда-то очень широкого шоссе оставалась как минимум метровая полоса незаросшего асфальта, и это позволяло аданаилу не оставлять за собой следа в виде высохших растений.

Окрестные заросли становились все гуще — нельзя было и шагу ступить, чтобы не наткнутся на какую-нибудь магическую дрянь. Убивец уже давно перестал восторгаться красотой «невиданных» растений, теперь же они были для него такими же врагами, как и сами эльфы. Именно поэтому ему пришлось стать большим специалистом в неземной флоре — наверное, самым лучшим среди людей.

Некоторые растения несли в себе слишком мало магии или же вообще обходились без нее, они росли, опираясь на собственные силы, а не на заложенные в них заклинания. Именно эти самостоятельные деревья и травы не страдали от прикосновения аданаила, поэтому он старался распознать нормальные растения, огибая заросли магических выкормышей. Иногда ему приходилось скакать по островкам «правильной» травы, как по кочкам на болоте.

По мере приближения к сердцу эльфийского королевства Андрей все чаще натыкался на поселения эльфов, и все труднее становился его путь. Чем ближе становился Париж, тем меньше оставалось шансов пройти незамеченным. Сначала Андрея удивляло, что на его поиски не отправили армии, а затем этот вопрос отпал как не имеющий первостепенной ценности: не ловят — ну и слава богу. Постоянно напряженный мозг отбрасывал ненужные мысли, стараясь сконцентрироваться на главном — звуках, запахе и правильной постановке ноги при следующем шаге. Даже пропитание отходило на второй план — когда желудок начинали терзать голодные спазмы, он находил придорожный магазинчик и вырывал из груды мусора и гнили что-нибудь съедобное.

Путь к Городу Грез напоминал лотерею или пресловутую «зебру жизни». Временами целые сутки напролет он продвигался в царстве тишины и спокойствия — вокруг только пение птиц и редкие встречи с дикими животными. Подобные дни расслабляли, и он переходил на легкий бег, стремясь побыстрее добраться до цели, и, словно в наказание за небрежность, жизнь подсовывала неприятные сюрпризы. За время путешествия он заметил, что эльфы избегали творений человеческих рук: они не очень любили города и транспортные магистрали — именно этот факт и сделал Убивца слишком беспечным. Однажды, где-то на северо-западе Италии — Европа постепенно зарастала одним большим лесом, и определить свое местоположение ему было все труднее — небрежность завела его едва ли не в центр военного лагеря овров.

Шоссе переваливалось через обширный холм и скатывалось в очень широкую долину. Разогнавшись на спуске, он с трудом сумел затормозиться и нырнуть в подвальное окно придорожной гостиницы. Небольшой отряд из двух овров-ветеранов и десятка молодняка лишь благодаря чуду не заметил бегущего человека.

Подождав, пока отряд овров отойдет на приличное расстояние, он осторожно пробрался на третий этаж здания и выглянул в окно.

«Ух, йо-о-о!!!» — с высоты дно поросшей лесом долины выглядело совсем иначе, чем с полотна дороги. Перед глазами удивленного человека раскинулся целый город, конечно, если так можно назвать скопление нескольких сотен гигантских навесов, под которыми копошились тысячи овров. Последняя неделя пути была слишком беззаботной, и как результат расслабившийся Убивец едва не забрел прямиком внутрь одной из казарм овров. А так бы оно и случилось — дорога вела в узкий тоннель склонившихся к земле деревьев, который, в свою очередь был уже частью ближайшей казармы.

Убивец не понимал, как он умудрился не услышать такой толпы, — сейчас, находясь на высоте и наблюдая за лагерем, он слышал постоянный гул рычащих, тренирующихся, а иногда и дерущихся овров.

Обход этого участка дороги занял почти три дня, за которые он узнал о терпении и осторожности больше, чем за всю свою жизнь. Здесь уже взвешивался не каждый шаг, а каждое движение. Часами напролет он застывал каменной статуей, пережидая, пока путь не очистится от находившихся впереди врагов. За это время он стал свидетелем нескольких тренировок овров и понял, какой ценой набирали свой боевой опыт эти монстры. Как только инструктор — чаще всего обильно украшенный амулетами и шрамами ветеран — убеждался в безнадежной бездарности, неуклюжести или лени ученика, он попросту сносил бедняге голову.

«С другой стороны, тоже верно — хороший и очень убедительный довод даже для самых тупых», — подумал Убивец, борясь с желанием почесать то место, по которому только что прополз паук.

Как ни странно, первое после боя на Дунае убийство он совершил практически в предместьях Парижа, на окраине городка под названием Жуанвиль-ле-Пон. До этого он даже не охотился — разобранный «винторез» находился в рюкзаке за спиной, а с мечом за кабанами не очень-то и побегаешь. К тому же голод удавалось утолить продуктами из заброшенных зданий или же переходя на подножный корм. Конечно, раньше он бы не решился есть ни сырых улиток, ни кузнечиков, но в Звере уже мало что осталось от брезгливого Андрюши Корчака.

Они столкнулись буквально нос к носу — ушастый сидел на поляне прямо у обочины автострады и тихо нюхал цветы, именно его неподвижность и обманула осторожного Зверя. Убивец выскочил на поляну и увидел эльфа. Удивление заставило его на секунду застыть, но лишь на секунду. Стряхнув оцепенение, он рывком ускорился и буквально на бегу смахнул голову эльфа одним резким ударом, словно бутон цветка с не очень толстого стебля.

Все произошло слишком быстро и необдуманно. Затем пришлось оттаскивать обезглавленный труп в ближайшие развалины и долго его прятать.

За этот растянувшийся до бесконечности месяц Андрей научился не только чувствовать врагов, но и умело обходить их стороной благодаря большим усилиям, терпению и тому, что поселения ушастых попадались не так уж часто. Оккупанты отхватили себе слишком большой кусок и попросту не успевали обжить захваченные территории. За них это делали растения. Эльфы «щедрой рукой» засеяли все вокруг семенами нового мира, и практически вся Европа за неполный год превратилась в джунгли, и среди этого растительного моря были разбросаны небольшие поселения хозяев нового леса.

Встреча на окраине французского городка была еще одним предупреждением, скорее всего, последним. Андрей понял, что начинается финишная прямая и условия игры меняются — теперь все зависит от скорости и, возможно, безрассудства.

Столица была рядом, но как пройти внутрь заполненного врагами города? Подсказка пришла неожиданно и в очень оригинальном виде.

Проржавевший газетный киоск на обочине трассы выглядел как привет из прошлого. Прямо сквозь павильон киоска проросло толстое дерево, вымахавшее не менее чем не двадцать метров вверх. Андрей в очередной раз изумился скорости роста эльфийских растений. Пусть трава или кусты, но дерево! Среди опавших листьев и плетений тонких вьюнков, рассыпавшихся в пыль от одного прикосновения, он нашел закатанную в пластик карту Парижа.

«Ага, старый добрый пластик не по зубам даже эльфийской магии!» — сам не понимая чему, обрадовался Корчак. Он быстро пробежал глазами карту, пытаясь хоть как-то сориентироваться в чужом городе, и зацепился за одну знакомую букву. Сначала он не понял, чем именно его привлекла маленькая литера «М», но подсознание явно что-то подсказывало. И только через пару секунд его осенило.

«Метро!!!».

Ближайшая станция метро находилась буквально в паре километров, в пригороде Шарантон-ле-Пон.

Последнее время он шел по дороге параллельно Сене. Мощная река медленно несла свои воды рядом с утонувшей в джунглях автострадой. Раньше Андрея это не особо заботило, а вот сейчас Убивец обеспокоился: не затопила ли Сена парижское метро? Возникли даже сомнения — стоит ли вообще опускаться под землю. Но через некоторое время сомнения отпали — другого варианта у человека уже не было. С каждым шагом заполонивший Париж лес становился все более людным, точнее, эльфным. Последний километр до станции метро Убивец буквально прополз на брюхе, вздрагивая от малейшего шума, замирая, как хамелеон, и жалея, что у него нет возможности поменять цвет. Возрастающая угроза обнаружения окончательно убедила Андрея в необходимости быстро убираться с поверхности земли.

Станция метро была полностью облеплена растительностью, мало напоминая людское строение, к тому же в ней кто-то жил. Этот факт полностью не устраивал Убивца, и он мысленно проклинал «ушастых мразей», которые не нашли себе жилища получше.

За зданием Андрей наблюдал минут двадцать, и когда уже принял решение ворваться туда силой, случай подсказал ему иной путь — ищущая опору для старта рука неожиданно нащупала ржавый металл под слоем павших листьев. Это оказался канализационный люк.

«Вот он — вход!» — обрадовался Убивец.

С большими усилиями люк все же удалось открыть тихо, а затем, с не меньшим трудом, заползти внутрь и так же тихо поставить тяжеленную шайбу на место. Узкий квадратный тоннель наполовину заполняли две толстые трубы, оставляя очень мало места даже для исхудавшего человека, но ход вел в нужном ему направлении, и Андрей решил немного потерпеть.

Рукотворная нора выходила в какую-то подсобку, и Андрей тут же начал искать хоть какой-то источник света — дальнейший путь вел в глубь земли, и освещение точно не будет лишним. Как назло, по пути попадались только электрические фонари.

Получасовые поиски увенчались относительным успехом — удалось найти аптеку с запасами спирта и потерянную кем-то зажигалку.

Спуск в метро встретил его практически абсолютной темнотой и гробовой тишиной. Именно гробовой. Почему у него возникли подобные ассоциации, Андрей понял, когда спустился по неподвижному эскалатору и попал в подземные тоннели с железнодорожными путями. Спускаться пришлось на ощупь, он до последнего оттягивал зажжение огня, не рискуя выдать себя новым жильцам станции метро. И лишь внизу, когда под ногами начали хрустеть какие-то ветки, Убивец решил, что может рискнуть. Факел удалось соорудить из какой-то ветки и пыльной тряпки, найденной на грязном полу. Намочив тряпку спиртом, Андрей тихо щелкнул зажигалкой. Факел вспыхнул моментально, заливая все вокруг голубоватым светом, и Андрей, увидев, что за дрова хрустели под его ногами, не смог удержать в груди испуганного хрипа. Практически весь перрон и несколько сот метров тоннелей были покрыты человеческими костями и обрывками одежды. Это было не метро — это был склеп.

От испуга он едва не выронил берцовую кость, которая и послужила ему основой для факела, но быстро взял себя в руки.

«Спокойно, Убивец, факел нужен для дела, а тот, кому эта кость принадлежала, уверен, будет не против помочь добраться до цели одному чокнутому мстителю».

Андрей думал, что за время пути привык уже ко всему, но увидеть такое в городе, который всегда ассоциировался с красотой, романтикой и утонченностью… «За подобное кто-то должен заплатить!».

Может быть, именно в этот момент он уверовал в то, что полгода назад принял правильное решение.

Тело обычного человека превратилось в локомотив ярости, которым с большим трудом управлял маленький машинист здравого смысла. Именно эти остатки разума и заставили его посмотреть на схему линий метро, наполовину сорванную со стены станции. Как показала схема, человек находился на линии номер восемь, обозначенной сиреневым цветом. А ближе всего к цели его пути находилась станция «Бир-Хакейм», расположенная на зеленой ветке номер шесть. Простая геометрическая задача показала ему место пересадки, точнее, перепрыга с одной линии на другую. От пересечения линий его отделяло пять перегонов подземных тоннелей.

В общей сложности Андрею пришлось пройти под землей около восьми километров, несколько надземных участков и двадцать четыре станции. Эту цифру он запомнил на всю оставшуюся жизнь, потому что на каждой станции его ожидало одно и то же: кучи человеческих костей — целых и разгрызенных крысами, взрослых и детских, сбившихся в кучи и разбросанных на сотни метров в глубь тоннелей. Андрею не нужно было напрягаться, чтобы понять, что именно здесь произошло. Люди, услышав взрывы, метнулись в подземное убежище — вот такой у современного человека появился безусловный рефлекс, — а эльфы недолго думая пустили вслед за ними гвулхов. Следы лап на полу и зубов на костях поведали человеку эту печальную историю. Сюда не спускались ни маги, ни обычные стрелки — все они оставались наверху, предоставив работу палачей своим монстрам.

По огромному могильнику, которым стало парижское метро, шло существо, лишь внешне напоминавшее человека, пережитый кошмар оставил на душе Андрея глубочайшую зарубку, и сейчас он был готов зубами рвать глотки врагов. Ему безумно захотелось наводнить этот город ужасом и показать ушастой мрази, что аданаил — это действительно кошмар в ночи, «неживой воин». И он смог бы это сделать — внешне Убивец походил больше на зомби, чем на живого человека. Когда-то практически новый маскировочный комбинезон превратился в грязные лохмотья, непокрытая голова заросла колтуном, а на перемазанном чем-то зеленым лице топорщилась такая же зеленоватая борода.

Из тупого оцепенения, с которым он проходил станцию за станцией, его вырвало ощущение чего-то важного. Он осмотрелся по сторонам и в неверном свете факела увидел над перроном большую табличку. Надпись на указателе утверждала, что он вышел на станцию «Бир-Хакейм». Убивец не стал напрягаться с пониманием названия, просто удостоверился, что попал туда, куда нужно, — до Эйфелевой башни оставалось дойти меньше километра. Он находился в сердце вражеского стана и до сих пор был жив. Раньше Андрей удивился бы такому факту и, возможно, даже почувствовал бы гордость, — Зверю были чужды и удивление, и тем более гордость.

Когда под ногами захрустели разбросанные по эскалатору кости, временное помешательство опять немного отступило под напором конструктивных мыслей и холодной, расчетливой злобы.

«Нужен язык», — подумал Убивец и начал пробираться наверх.

Несмотря на близость к центру города, здание станции оказалось незаселенным. Но это не означало, что там вообще никого не было. Некоторое время Убивец вслушивался в звуки и запахи окружающего мира, затем прислушался к собственным ощущениям. В последнее время он начал замечать, что чувствует пришельцев издалека, и не просто чувствует, а способен различать. Что это было: шутки обоняния и слуха или что-то другое? Было ли это умение сродни таланту Светы? На эти вопросы четких ответов не было, да он их и не искал — чувствует, да и ладно.

У входа в обширный зал станции что-то хрустнуло, и этот звук гулким эхом отразился от стен. Затем послышалось шуршание и тихие шаги. Убивец прислушался к себе и понял, что рядом ходит фэйри.

Место засады он выбрал на верхних ступенях застывшего эскалатора, а шум доносился от входа и перемещался к боковой стене холла. Пригибаясь практически к самому полу, Убивец как паук заскользил в сторону источника шума. Когда до жертвы осталось метров двадцать, он осторожно поднял голову и увидел маленькое существо, практически полностью покрытое мехом. Это был фэйри, но почему-то весь заросший как обезьяна. Ничего подобного Андрей раньше не представлял.

Эльфийский раб собирал крупные сине-желтые ягоды в конструкцию, отдаленно напоминавшую корзину. Боковую стену огромного холла станции полностью заплело похожее на виноград растение с ярко-синими листьями, которое и давало заинтересовавшие раба ягоды. Убивец решил не затягивать охоту и, подобравшись ближе еще на пару метров, прыгнул. Фэйри не успел даже пискнуть. Вот только радости это охотнику не принесло. Похоже, в малыше было так много магии, что присутствие рядом аданаила моментально выдернуло жизнь из магического существа. Теперь в руках Убивца висел ссохшийся и посеревший трупик. Андрей не стал горевать и решил немного подождать.

Ожидание оказалось не очень долгим — судя по всему, эти ягоды представляли собой немалую ценность.

В этот раз «пастись» на странном кустике пришло существо, вызвавшее не меньшее удивление, чем предыдущий гость. В принципе это был такой же фэйри — тонкие ножки и ручки, сгорбленная спина и большая голова с огромными глазами, но теперь шерсти не было, а тело раба покрывала одежда, больше похожая на дымку. Андрей учел все ошибки и просто запустил в фэйри камнем. Уродец получил камнем по голове и свалился на пол. Андрей зацепил пленника куском капронового шнура за ногу и поволок вниз.

Зайдя подальше в тоннель, он подвесил фэйри вверх ногами, при этом старясь не прикасаться к самому телу.

Через десять минут ожидания раб пришел в себя. Увидев аданаила, он начал так дергаться, что едва не поломал себе ноги. Но это были так — последствия страха, а вот когда Убивец поднес к нему руку, фэйри задергался уже от боли.

Отступив назад, Андрей начал задавать вопросы, но, несмотря на все старания, странный раб молчал. Было видно, что он жутко боится, но все равно ничего не говорит, лишь надсадно хрипит и таращится на мучителя огромными, наполненными болью глазами.

Похрипев еще с полчаса, пленник загнулся.

Почему так происходило, Убивец понял, когда поймал третью жертву. Ею оказался такой же мохнатик, как и первый любитель ягод. Подвешенный со всеми предосторожностями пленник заговорил сразу, без особых убеждений. Он рассказал, что фэйри в эфемерных нарядах являются дворцовыми рабами, и большинство из них немы от рождения. Маленький уродец знал очень много — похоже, у господ не было тайн от своих рабов. Он рассказал о том, где живут король и сирена, и даже о том, что новую «утробу сирены» прячут в сокровищнице, а вход в сокровищницу расположен между опорами башни.

Вот только фэйри был убежден, что войти в подземелье без допуска невозможно даже рядовому эльфу, не то что человеку. На страже там стоит неподкупный охранник — «колючий ужас подземелий».

«Ну, мы еще посмотрим, как этот сорняк отреагирует на аданаила», — подумал Андрей, перерезая горло пленнику. На мгновение ему стало жалко беднягу — ведь это был изуродованный ребенок какой-то несчастной пленницы, — но рисковать он не мог. Шансы на успех и так были слишком малы и уменьшались с каждой секундой. Да и пользы от раба уже не было — фэйри знал много, но провести человека в башню по проходам для прислуги мог только дворцовый раб.

«Ну и как я буду объясняться с немыми?» — почесал немытую голову Андрей, но решил, что там будет видно, и полез в тесный тоннель отопительной системы. Этот путь был проверен практикой и казался самым выгодным вариантом.

От станции метро до здания на углу проспекта Сюфран и набережной Бранли было не так уж далеко — метров триста, но все это расстояние пришлось проползти на брюхе. В тесноте и грязи — Андрею казалось, что он собрал на себя всю пыль и паутину Парижа.

Немного поплутав по изгибам теплотрассы, он все же дополз до подвалов необходимого здания. Убивец не знал, что его ждет наверху — может, эльфы давно снесли нужное ему строение, — но другого подходящего дома карта не обещала. А подобраться необходимо очень близко: «винторез» — не СВД, так что дистанция не должна превышать четырех сотен. И это в худшем случае.

Здание осталось целым: как заметил Андрей, эльфы вообще старались ничего не уничтожать — они изменяли все под себя и имели достаточно долгую жизнь, чтобы увидеть, как природа с их помощью растворяет в себе следы старого мира. Подобная участь постигла и дом на набережной Бранли. В подвале, куда вывалился перемазанный пылью Андрей, мало что говорило о присутствии новых хозяев. Все вокруг было знакомо и привычно, но когда он подошел к лестнице, ведущей из подвала на первый этаж, то понял, что находится не в Рязани. Все — и стены и ступени лестничного пролета — покрывал слабо светящийся мох нежно-розового цвета — этакая мечта Барби. Мох, несмотря на немалую длину, не свисал, а топорщился, как прическа Эйнштейна.

«Интересно, что бы сказал великий физик, увидев подобные чудеса?» — мысленно прокомментировал возникшую ассоциацию Андрей. Чем ближе он подходил к своей цели, тем спокойнее становился, иногда позволяя себе отвлеченные мысли.

Убивец шагнул на лестницу, и на этом вся фантастическая красота закончилась. Мох сразу же скукожился и осыпался серым пеплом. Теперь лестница вновь выглядела самой собой — бетонной и грязной. Андрей замер, выжидая реакции жильцов на гибель солидного участка мха, но так ничего и не дождался.

Лестничный пролет Убивец прошел за считаные секунды, попутно угробив почти все это розовое великолепие. При этом он проверил состояние своей антимагической ауры — как оказалось, она серьезно увеличилась. То, что в начале достигало десяти-пятнадцати сантиметров, превратилось в поле, распространявшееся от его тела не менее чем на метр, — именно на таком расстоянии рассыпался мох впереди шагающего аданаила. Неизвестно, что стало причиной изменений. Задумавшись о природе своего дара, Андрей почувствовал мягкий отзыв висящего за плечами клинка, и это вызвало очередной вопрос. Что же случилось с мечом эльфа? Слишком уж родным стал для Убивца клинок, сделанный чужой расой. Андрей вытащил из заплечных ножен своего не раз проверенного друга и бросил вперед. Меч мягко упал на мох, который тут же рассыпался в пыль, с точностью до миллиметра показывая, насколько распространяется антимагическая аура клинка.

«Интересно, это надолго или без контакта со мной все пройдет?» — подумал Андрей, удивляясь такому научно-исследовательскому интересу, особенно в таком неподходящем месте, практически за несколько минут до смерти.

«Что-то ты расслабился, Убивец. Жить захотелось?! Так вот хочу тебя расстроить — не получится», — сам себя «обнадежил».

Это помогло — он встряхнулся и пошел дальше, подобрав по дороге клинок.

На первом этаже все «благоухало» разными красками и формами. Но как только Андрей выглянул в проем двери, эта благодать сразу же поблекла.

«Да уж, сейчас меня только слепой не увидит. Интересно, а почему меня никто не ловит?».

Идти по лестнице, судя по ее «разноцветью», было опасно: первый же прохожий поднимет такой вой, что на острые уши встанет весь город. Но в голове Убивца появилась другая идея. Он вновь спустился в подвал и нашел шахту лифта. Это и был прямой путь на крышу.

Лифт стоял на первом этаже. К счастью, панель в полу легко поднималась — то ли сгнили крепления, то ли так и положено. Двери лифта оказались закрыты, поэтому никто из новых обитателей дома не увидел аданаила, вылезающего из пола странной коробки. Так же легко снялась крышка монтажного люка, и перед Андреем предстал колесный блок с двумя толстыми тросами. Лазить по тросам — это не подъем по канату в школе, но всему приходится учиться в первый раз…

Здание оказалось девятиэтажным, поэтому наверх Андрей добрался, изрядно запыхавшись и успев в очередной раз проклясть все на свете. Когда вышел на крышу, он понял, что попал в анимационный мир — других ассоциаций, кроме «Алисы в стране чудес», у него не оставалось: то, что представлял собой центр Парижа, не лезло ни в какие, даже самые фантастические рамки. Это был сон какой-то, потому что в реальной жизни таких красок и форм просто не могло существовать. Все, что удивляло его по пути в Город Грез, еще хоть как-то можно было соразмерить с реальностью, но ЭТО… Контраст был ошеломляющим, особенно если учитывать то, что в самом Париже Андрей ни разу не выходил на поверхность.

В случае со своей столицей эльфы изменили своей нелюбви к человеческим строениям. Они поселились в Париже и изменили этот город до неузнаваемости. Высокие башни и растительные стены невообразимых размеров и форм возвышались вокруг ошеломляющим мозг пейзажем. Все это жужжало, пело и бурлило жизнью и движением. Андрей чувствовал себя словно мышь на улице мегаполиса.

«Но очень опасная мышь», — злобно улыбнулся он и повернулся в сторону, где должно было стоять творение великого инженера.

Эйфелевой башни он не узнал, и если бы не карта, не поверил бы, что основой для гигантского цветка стала именно эта конструкция. Белоснежный, закрученный, как рог единорога, конус терялся своей вершиной где-то в синеве неба, а огромные лепестки, отходившие от основания башни, делали дом с человеком на крыше игрушечным, а самого человека даже не муравьем, а пылинкой.

Андрей осмотрелся вокруг и понял, что подобрался ближе некуда. Здание, в своей новой жизни напоминавшее большую клумбу, стояло меж двух лепестков, один из которых уходил в сторону Сены, а второй с запасом накрывал проспект Бурдоне.

Из состояния полной прострации Андрея вырвал писк за спиной. Писк напоминал мышиный, может, поэтому Убивец среагировал на него, как кот. Он прыгнул, разворачиваясь уже в полете, и приземлился прямо на фэйри. Уродца он почти раздавил, не говоря уже о воздействии антимагической ауры.

«Помни — тебе нужен язык», — привел себя в чувство Андрей и осмотрелся. В глаза сразу же бросилась метровой ширины просека в благоухающем саду дома-клумбы. Впрочем, след аданаила не был таким уж безжизненным: некоторая часть травы и даже пара цветочков росли себе дальше, как ни в чем не бывало. Среди них Андрей заметил обычный одуванчик и улыбнулся ему, как родному. Вот только улыбка получилась кривоватой — за месяц «дикого» похода Убивец разучился это делать.

Он подошел к парапету, на котором торчало нечто обросшее плавно изогнутыми ветками, и лег рядом. Растительность моментально пожухла и обнажила пузатые столбцы ограждения. В очистившемся проеме открывался прекрасный вид на королевский дворец. Андрей снял рюкзак и улегся на живот, ворочаясь, чтобы устроиться поудобнее. Части «винтореза» впервые за месяц покинули рюкзак, оставив его практически пустым: на дне лежали только банка тушенки, шоколадка, маленькая бутылка минералки и початый пакет чипсов. Несколько минут ушло на то, чтобы проверить оптику, снять с шеи заветный мешочек и в сотый раз осмотреть единственный патрон, и так уже изученный до мельчайших царапин.

— Ну что, брат, поработаем? Ты уж меня не подведи, — прошептал он маленькому цилиндрику.

Проводить кровавый ритуал было еще рано — мало ли когда появится цель. Теперь ему оставалось только ждать. Либо сирена выйдет на балкон первой, либо его найдут местные охранники. И было уже не столь важно, какое событие произойдет сначала, потому что он все-таки дошел. Андрей вдруг почувствовал смертельную усталость и в то же время необычайный покой. Его больше ничто не волновало, он уже никуда не спешил.

Достав из рюкзака плитку бог знает когда просроченного шоколада, он засунул ее в рот и приник к прицелу. Оптика внимательно ощупала витую башню и нашла широкий проем с балконом. Именно на этот балкон пленный фэйри указал как на ориентир покоев короля и сирены. Андрей прикинул приблизительную структуру спрятанной внутри огромного пестика Эйфелевой башни и понял, что кабинет короля находится где-то над второй секцией металлической конструкции.

Минуты утекали за минутами, как песок в клепсидре, но ничто не могло потревожить Андрея, буквально плавающего в море покоя. Это было даже не ожидание, а практически нирвана. Ему казалось, что он уже рядом с Лизой — стоило лишь протянуть руку. Его убьют сразу при обнаружении, в этом Андрей не сомневался: слишком уж велик страх перед аданаилом. На секунду ему даже стало жаль, что эльфы боятся не его самого, а всего лишь мифа о ком-то далеком.

«Интересно, кто были те, древние аданаилы… — Андрей увидел, как на балкон выходит колоритная пара, и все же закончил свою мысль. Он уже никуда не спешил. — Они были моими предками или эти способности даются случайно?».

Андрей подхватил патрон и мягко перекатился на бок. Полузабытая после потери боезапаса операция прошла быстро и без заминок. Нож ласково лизнул кожу и оставил новую отметину среди давно заживших товарок, вызывая небольшую струйку крови. Пуля вместе с гильзой провернулась вокруг своей оси, обволакиваясь кровью, как алой мантией. Убивец опять вернулся в исходное положение и дослал окровавленный патрон в патронник «винтореза».

Прицел вновь нашел парочку на балконе, и вдруг Андрея словно под локоть толкнуло воспоминание былой неудачи, но он все же сдержался и прицелился не торопясь, учитывая все нюансы. Несколько секунд его одолевали сомнения — в кого стрелять. Лизу убил крик сирены, но ведь она сделала это по приказу короля. Да и стрелять в женщину, чей ангельский вид просто обезоруживал, было очень трудно и как-то неправильно, что ли… К счастью, все сомнения разрешил случай.

— Простите, лорд, но я не могу вас пропустить! — Молодой «поющий о смерти» встал на пути Аила и двух его воинов.

«Только двух, — подумал лорд-разведчик, чувствуя спиной молчаливую поддержку. — А ведь совсем недавно моя власть была запредельной, и рядом постоянно находилось множество воинов. Но вот старый служака разочаровал своего хозяина — и все…».

Король счел наставника постаревшим, и, судя по наглым глазам этого зеленого побега, о мнении повелителя уже известно всему двору.

— Чей это приказ?

— Так пожелал повелитель, — уверенно и заносчиво ответил молодой маг. За его спиной недовольно зашевелились стрелки и подчиненные «поющему» овры.

— Пожелал или приказал? — Аил не отступал: ему было известно о дворцовых нравах, и он подозревал, что это очередной подвох изнеженных, но очень злобных придворных.

— Желание повелителя — это приказ для всех нас. — Маг надменно вздернул подбородок, «испепеляя» Аила взглядом.

— Послушай, ты, пустое семя. Что тебе известно о приказах? Ты хоть раз видел врага на расстоянии клинка? — Лорд-разведчик все же потерял выдержку и зашипел, как рассерженный сашат.

«Совсем тупой», — подумал Аил, видя смесь страха и упрямства в глазах оппонента, который даже не подумал отступать. Лорд-разведчик потянулся к рукояти клинка и услышал, как за спиной скрипнули доспехи «теней», но напряженную атмосферу разрезал уверенный голос:

— Возможно, он не видел врагов так близко, а вот я насмотрелся на них вдоволь. — Из густой тени, смешанной с водяной пылью, выступил сгусток мрака — более густая тень. В прямом и в переносном смысле этого слова. К спорщикам подошел «думающий о смерти» — воин, с гордостью носивший черную броню.

— Садалак, — кивнул лорд.

— Аил, — таким же кивком ответил «думающий».

Разговор между двумя ветеранами был коротким.

— Приказ был?

— Нет, но он не хочет тебя видеть. — По тону Садалака было видно, что он не одобряет решения короля.

— Я — лорд, поэтому имею право войти во дворец, если на то нет прямого запрета правителя.

— Да, мой лорд, — отвесил поклон «думающий», отступив в сторону.

Молодой маг последовал его примеру, буквально излучая недовольство поведением начальства, но перечить не посмел — у Садалака тяжелым был не только характер, но и рука.

У входа в кабинет короля стояли телохранители — вот уж на кого авторитет лорда не имел никакого влияния, но Аил знал, что на них подействует кое-что другое.

— Король в опасности. Сейчас.

Телохранителям не было дела до «маразма» старого лорда и мнения королевского двора, их предназначение — охранять короля, а все остальное всего лишь тлен и труха.

Молчаливые стрелки открыли двери и вошли внутрь. Аил проскользнул следом.

Кабинет был пуст, но спины короля и сирены виднелись на балконе. Парочка о чем-то спорила.

— Если ты еще раз попробуешь навредить «утробе», то сильно пожалеешь, — донесся тихий, но жесткий голос короля.

— Но ведь когда она родит, ты полюбишь новую сирену, — а как же я? — капризно заныла девушка.

— Ты будешь жить, чего не случится, если «утроба» или ее дитя пострадают.

Аил прислушался к разговору, внимательно осматривая помещение. Все было в порядке на первый взгляд. Но почему тогда весь день его преследовал мучительный страх, такой же, как и предчувствие беды в корабле? Может, это действительно старость? Внезапно страх за короля резко усилился, причиняя реальную боль. Больше он не мог терпеть ни секунды.

— Повелитель!

Король резко развернулся, узнавая голос и моментально впадая в ярость.

— Взять его! — скомандовал король, и телохранители вцепились в плечи лорда-разведчика. — Все, старик, это уже слишком. Если ты забыл свое место, то я легко укажу его. Помнится, ты хотел доказать «древу воинов», что…

Договорить Эдерай не успел — за его спиной послышался чавкающий звук, словно кто-то уронил камень в болотную жижу. Все присутствующие тут же посмотрели на балкон. Белокурые волосы и лепестковое платье на плечах сирены окрасились красным, а вся задняя часть черепа раскрылась, как бутон цветка, внося непозволительные изменения в совершенный образ. Идеальное тело, дарившее ласки королю и немалую силу его клану, медленно, словно в глубине воды, завалилось назад и плашмя упало на пол.

— Нет! — взревел король и перевел на Аила налитые кровью глаза. — Ты знал?!

— Я чувствовал, — твердо ответил лорд-разведчик.

— Найди его! Найди немедленно!

В ответ на приказ Аил лишь кивнул и тут же начал раздавать команды:

— Собрать всех свободных телохранителей! Быстро!

Телохранитель короля выскочил в двери. Второй встал ближе к королю. К нему тут же присоединились еще четверо из потайных ниш. Стрелки образовали вокруг короля охранный «венчик», чутко прислушиваясь к окружающему миру.

В зал влетел «думающий», отвечающий за внешнюю охрану.

— Садалак, поднимай свое боевое соцветие. И свяжись со всеми, до кого дотянешься, — встретил приказом вошедшего товарища Аил.

Садалак ни на секунду не усомнился в правах лорда. Ему было достаточно видеть уверенное поведение Аила и то, что король не возражает его словам, — значит, лорд-разведчик опять в фаворе.

«Думающий о смерти» прикрыл глаза и мысленно отдал команду пяти «поющим» своего соцветия. Через секунду он уже пытался связаться с другими «думающими». Откликнулись только трое, но и этого хватало, чтобы наводнить воинами все окрестности дворца. Садалак воспользовался самым быстрым способом связи. Боевая сеть охватывала практически все руководство эльфийского воинства, правда, для этого воинам высшего и среднего руководящего звена приходилось вживлять в голову специальный артефакт — больно, опасно, но преимущества были слишком велики.

Центр Города Грез буквально бурлил. Пять боевых соцветий — это около ста магов, пятьсот стрелков и больше десяти тысяч овров. К тому же в беспорядочные поиски пустились и жители окрестных рощ. А в это время на полу кабинета правителя остывало тело сирены. Сейчас до него никому не было дела — ведь это просто мертвое тело зверя, оно было ценным, пока носило в себе удивительный Дар. И вот этот Дар исчез вместе с жизнью, а пустой футляр бесполезен.

Соцветие Садалака и телохранители сопровождали короля в сторону предполагаемой точки обстрела. Внезапно Эдерай остановился, словно наткнувшись на невидимую стену.

— Что случилось, повелитель? — обеспокоился Аил.

Король жестом остановил дальнейшие вопросы наставника, продолжая размышлять, затем его глаза расширились от догадки.

— Он пойдет за «утробой»! Это аданаил! Все назад! — вскричал король и, растеряв последние капли достоинства, первым побежал к башне.

Следы присутствия аданаила Аил увидел сразу же. Одна из живых стен в основании башни почернела и осыпалась серым пеплом, оголяя металлические опоры. Судя по распространению тления, аданаил вылез из маленькой норки у самого пола. По долгу службы Аил знал, что это — технические ходы фэйри, но как об этом узнал аданаил?! Мысли не успели сложиться в голове лорда-разведчика, а король уже нырнул в ведущий к сокровищнице тоннель, и Аил поспешил за удаляющимся повелителем.

Второй шок старый лорд испытал, глядя на стены ведущего в сокровищницу прохода. Легендарная «смертельная лиана», вселяющая ужас в сердца врагов клана, бессильно повисла, как болезненный вьюнок. Из рваных прорех плетения высыпалась сухая земля. Но даже здесь Аил не позволил удивлению остановить себя — король мчался в глубь тоннеля, и лорда с новой силой захлестнуло чувство опасности.

Внутрь тоннеля побежали только Аил и двое телохранителей, остальным еще предстояло перебороть шок от понимания того, что растение, хранившее их дом с самого детства и внушавшее чувство надежности и защищенности, может оказаться настолько слабым.

Аил еще надеялся на Стража, но его надежда умерла, как только он спустился к арке входа в сокровищницу. Страж по-прежнему закрывал собой арку, но он уже умирал, а в центре ранее незыблемой преграды выгнила большая двухметровая дыра. Аил судорожно выдохнул, но больше облегченно, чем удивленно: вид поверженного растения-монстра подействовал на короля отрезвляюще. Эдерай замер на пороге, и в саму сокровищницу эльфы вошли уже все вместе.

Светящиеся грибы послушно разгорались, открывая кошмарную картину. Вокруг все еще дышало волшебной жизнью, но прямо посредине всего этого благоухания вниз, к центру зала, вела мертвая полоса. Словно кто-то в насмешку мазнул коричневой краской по великолепному холсту. И этот кто-то прямо сейчас подходил к огромному саркофагу. Звериная лапа потянулась к крышке, у лорда-разведчика потемнело в глазах от ненависти и предчувствия беды.

— Аданаил!!! — Этот крик должен был вылететь из горла Аила, но закричал все же король.

Зверь резко развернулся. Тело лорда забила дрожь бессильной злобы, и тут же, словно утешение богов, прямо возле уха заскрипела тетива. Аил повернул голову и увидел, что один из телохранителей короля натягивает лук.

«Он не промахнется, а пропитанная магией артефактная стрела убьет любого, даже просто оцарапав его», — подумал старый лорд, и эта мысль стала для него последней. Тихо тренькнула тетива, стрела, словно луч темного солнца, мелькнула в воздухе, перечеркивая расстояние между высокородными и зверем. Зверь качнулся, а у него под грудью выросло оперение стрелы. Аданаил сделал шаг назад, еще один и, пытаясь удержать равновесие, ухватился за торчащий из крышки артефакт.

— Нет!!! — второй раз за этот день крикнул король. Похоже, он уже догадался, что сейчас произойдет. В его голосе было столько смертной тоски, что она могла затопить весь Город Грез. В следующий миг все вокруг утонуло в ослепительной вспышке.

Он моргнул еще раз, пытаясь прогнать темные пятна из глаз, и оглянулся вокруг. Он совершенно не понимал, что происходит, но, судя по всему, его смерть немного откладывалась.

«Опять?» — недовольно заворчал кто-то внутри.

— Да, опять, — прохрипел сам себе Андрей и посмотрел на торчащую между ребрами стрелу. Как ни странно, его сейчас больше занимала не рана, а то, что он сжимал в руке, и чувство, которое при этом испытывал. Нечто подобное Андрей уже ощущал, когда впервые взял в руки свой клинок: еще секунду холодный металл остается олицетворением враждебной ему магии — и вдруг превращается в надежного друга. Так и теперь. Эта странная шишка стояла на крышке похожего на гроб ящика определенно не просто так. Андрей чувствовал, что она просто переполнена энергией. Но как только он ухватился за шероховатую поверхность артефакта… в общем, фейерверк бы еще тот, и теперь Андрей ощущал в этом куске металла некое родство. Рассматривая артефакт, он неловко шевельнулся, и стрела тут же напомнила о себе, впрочем, как и о том, кто отправил к нему вестницу смерти.

«А ведь мог бы и в глаз попасть, впрочем, вариант с пробитым легким тоже не фонтан», — подумал Убивец, рассматривая вход в подземную залу. У самой арки он увидел четыре лежащих на земле тела.

— Ладно, будем решать проблемы по степени важности, — резюмировал Корчак и повернулся к металлическому гробу. Этого дела он не мог откладывать, потому что звуки, доходящие до него изнутри саркофага, оптимизма не внушали. Стоны девочки были наполнены такой мукой, что у Андрея по спине побежал мороз.

— Сейчас, солнышко, я быстро, — прошептал Андрей и, не обращая внимания на боль, ухватился за крышку. Зажатая в руке шишка мешала, но ему даже в голову не пришло выбросить свою находку. Целых карманов на комбинезоне уже не оставалось, он просто засунул артефакт за пазуху и опять взялся за крышку. Та поддалась на удивление легко. Массивная плита скользнула по краю саркофага и упала с другой стороны. Перед глазами Андрея предстало жуткое зрелище. Это была Света. От молчаливого, но все же живого и здорового ребенка осталась лишь тень. Все тело обнаженной девочки покрывали татуировки, а ее живот явственно выдавал беременность. Девочка страшно стонала и корчилась от боли.

— Вот суки, — прошипел сквозь зубы Андрей и почувствовал, как вновь оказался на грани звериного безумия. По эту сторону его удержало то самое чувство, которое привело в это подземелье.

Когда завалившаяся назад сирена рухнула внутрь комнаты, он перевернулся на спину, отбросил винтовку и посмотрел в серовато-голубое небо.

«У Лизы были глаза такого же цвета, — подумал Андрей и улыбнулся. Он понимал, что осталось совсем немного — сейчас на крышу заберется парочка стрелков и сделает из него ежика. — Лиза любила ежиков».

На глаза Андрея навернулись слезы, все вокруг помутнело. И вдруг, на долю секунды, ему показалось, что это не облака, а чье-то лицо. Ее лицо. Призрачный образ Лизы заглянул в его глаза серовато-голубым, как небеса над Парижем, взглядом. Она смотрела так, как делала это всегда, словно стараясь что-то найти в его глазах, и на этот раз нашла. Андрей прерывисто выдохнул воздух, и слезы покатились из уголков глаз, окончательно размывая картинку неба, но ощущение взгляда осталось. Из неимоверных далей до него долетели… нет, не слова, обрывки мыслей:

«Ты нужен здесь, останься».

— Но я не хочу!

«Останься».

И все. Небо вновь стало просто небом, а мир вокруг — необычным, разноцветным и до бесконечности омерзительным. Где-то в самой клоаке этого волшебно-уродливого города мучился ребенок. В страхе и боли. Андрей вдруг понял, зачем шел сюда, и смерть сирены со всем этим переполохом в стане врага была лишь приятным бонусом.

Через секунду он стремительно перетек в вертикальное положение и отправился на охоту. Он уже знал, что нужно делать.

«Это так приятно, когда знаешь».

Перепуганного фэйри Андрей заарканил, спустившись на два этажа ниже. Проблема с немотой решилась просто — бешеное лицо аданаила, короткий приказ — и фэйри, как собачка на поводке, повел врага эльфов по тайным переходам рабов.

Очередной стон вырвался из груди Светы, и Андрей вздрогнул.

«Не тормозить!» — мысленно пнул себя Убивец и протянул руки внутрь саркофага. Резкая боль, словно гранатой, разорвалась под ребрами, и он понял, что раной все же придется заняться прямо сейчас.

Ранец снялся с трудом — хорошо хоть, что стрела не пришпилила к телу лямки рюкзака и крепления меча. Острие вошло над нижним ребром с правой стороны и прошло навылет, но, к счастью, у самого края туловища. Пока он доставал пластырь, из открытого саркофага вновь послышались стоны.

— Сейчас, солнышко, одну секунду, — прошептал Андрей и рывком обломил древко стрелы. Мир вокруг потемнел, а зубы так сильно сжались, что едва не раскрошились. Боль вызвала кашель, и Андрей с опасением плюнул на землю. Крови нет, это хорошо.

«Можно подумать, ты в этом разбираешься, лучше бы о зубах позаботился», — ехидно подумал он и решил изменить тактику. Зажав обломанное древко стрелы между зубами, Андрей завел руку за спину и ухватился за наконечник. Только после этого до него дошло, что стрелу удобнее было бы тянуть спереди.

«Раньше надо было умничать», — подумал он и дернул за наконечник. Вперемешку с чавкающим звуком и стоном послышался треск — это раздробилось древко стрелы между зубами.

Комбинезон сошел с голого плеча, открывая неприятную рану, а новая находка попыталась выскользнуть наружу. Андрей сначала хотел положить «шишку» в ранец, но все же решил оставить ее возле тела.

На дезинфекцию времени не оставалось, поэтому он просто прилепил пластыри на оба отверстия — входное и выходное. О серьезности ранения он решил не беспокоиться: не убила — и ладно.

Андрей осторожно поднял из углубления саркофага стонущую Свету и едва не выронил ее обратно. Причиной была вовсе не боль в боку, а то, что девочка застонала сильнее: прикосновения Корчака явно причиняли ей боль. Андрей судорожно перебирал в голове варианты, но ничего толкового так и не смог придумать. Оставлять девочку здесь было нельзя, но что же делать — ведь было понятно, что он попросту убивает плод и саму Свету своей аурой.

Не имея другого выхода, он побежал по собственному следу, завывая сквозь зубы от боли и бессилия. Мозг выхватил из окружающего мира некое несоответствие — по пути сюда его след был не шире полутора метров, а двигаясь обратно, он оставлял практически десятиметровую полосу сгнивших лиан.

«Похоже, эта шишка, как и меч, перенимает мои способности, причем очень лихо», — подумал Андрей, но эта информация ничем не могла помочь девочке, и он просто выкинул ее из головы.

Убивец бежал по кольцеобразным террасам, с мукой наблюдая, что девочке все хуже и хуже. Каждый ее стон отражался болью в воспаленном мозгу — точно так же в его руках билась Ната, но тогда прикосновения антимага дарили облегчение, а сейчас все было наоборот. Андрей побежал быстрей. Он стремился наружу, под солнце — прочь от всей этой мерзости. Единственное, что заставило его задержаться, — это тело врага. Он просто не мог уйти, не удостоверившись, что существо, доставившее столько бед его семье и всем, кого он знал, мертво. Беды всего человечества его сейчас не заботили.

Он осторожно положил дергающуюся от спазмов Свету на полувысохшее плетение лиан и подошел к телам эльфов. То, что после этого муки девочки стали чуть меньше, только подтвердило догадку Андрея, добавляя душевных страданий. Но это ничего не меняло. Нож, который стал практически ритуальным, со злобным шипением выскользнул из ножен и уютно устроился в ладони Убивца. Андрей осторожно подошел ближе и наклонился над телом короля. Платиновые волосы эльфа разметались по мертвым лианам, а серебряный обруч откатился в сторону. На лице правителя застыла гримаса удивления, оно посерело, и казалось, что эльф умер. Но едва заметное дыхание говорило, что это не так. В отличие от окружающих тело лиан, король был жив — просто потерял сознание. На секунду Андрей почувствовал, что не сможет просто перерезать горло живому мыслящему существу, вот так — без борьбы и сопротивления. Но это было лишь секундное колебание. Он до хруста сжал зубы и преднамеренно выпустил Зверя из глубин своей души. Андрей колебался, а Убивец медлить не стал: один короткий взмах — и еще живая плоть на горле короля разошлась безобразной раной. Густо хлынула кровь. Эльф задергался в конвульсиях. Андрей поднял взгляд и посмотрел на эльфа с седыми, а не платиновыми волосами, лежащего ближе ко входу, рядом с двумя лучниками.

«Надо закончить то, что начал», — подумал Корчак, но его внимание отвлекло движение. Изящный браслет на руке мертвого короля шевельнулся. Это была вещица золотистого цвета в виде странной ящерицы. Вначале Андрей подумал, что браслет золотой. Но эта «неправильная» ящерица шевельнулась и, шустро семеня лапками, скользнула меж ног человека.

Зверек рванул к телу Светы. Андрей бросился следом, уже понимая, что не успевает. Он прыгнул, скользнул по растительной трухе и даже успел ухватить ящерицу пальцами, но юркий зверек извернулся и выскользнул из его ладоней. Это существо явно было магическим, но на прикосновение аданаила никак не отреагировало. Андрей со страхом увидел, как ящерица запрыгнула на Свету, покрутилась у нее на груди и перебежала на руку. Там она обвилась вокруг запястья и замерла, изображая из себя браслет.

Андрей хотел содрать эту пакость с руки девочки, но удивленно замер. Света перестала стонать! Она несколько раз глубоко вздохнула и свернулась калачиком, как обычный спящий ребенок. Чувствуя, что его мозг сейчас вскипит, Убивец решил оставить выяснение всех чудес до лучших времен, подхватил Свету и охнул от резкой боли — его рана никуда не исчезла.

«Но ведь только что было легче. Это рана или?..» — В голове Корчака вспыхнула догадка, и он осторожно поманил Зверя в своей душе. Так же как на берегу Дуная и минуту назад, по телу пробежалась волна холода, смывая усталость и притупляя боль.

«Это что — суперсила? — подумал он и поднял Свету, ощущая… и вес будущей матери, и рану в боку, хоть и не так критично, как раньше. — Ага, раскатал губу, ковыляй дальше, супермен».

Девочка, что-то прошептав во сне, положила руку на плечо Андрея, и прикинувшаяся браслетом ящерка оказалась слишком близко от его шеи. Зверек поднял голову и оскалил мелкие зубки, явно намереваясь куснуть.

— Даже не думай, — сам не зная почему, заговорил со зверем Андрей и едва не споткнулся от удивления. Ящерица посмотрела человеку в глаза, закрыла маленькую, но очень зубастую пасть, и опять уснула.

Выскочив наружу, Андрей увидел картину эльфийского Армагеддона. Между полностью очистившимися от растений опорами башни валялась пара сотен тел ушастых, а большая часть магической поросли в округе стремительно увядала. На голову стекали потоки древесной пыли, а под ногами что-то гулко ухнуло — похоже, потерявшее опору подземелье начало обваливаться. Реагируя на все эти чудеса, Андрей лишь мотнул головой и решил прорываться напрямик. Он осмотрелся вокруг и, как призовая лошадь, понесся по тому, что когда-то было набережной Бранли. По мере его движения растения на домах увядали, оголяя стены, — Город на мгновение показывал свое истинное лицо. Но у Андрея совершенно не было времени наблюдать все эти метаморфозы, он лишь отметил для себя, что зона поражения стала еще шире — метров сто.

«А шишка, похоже, прогрессирует. Это я неплохо прибарахлился».

Провал входа в уже знакомую станцию метро принял его как старого друга, и Андрей, побежав через огромный зал, скользнул вниз, перескакивая через ступеньки эскалатора.

За эту пару часов в Андрее что-то изменилось — он уже не так остро реагировал на кучи скелетов вокруг и длительные перегоны мрачного метро. Все его внимание сконцентрировалось на драгоценной ноше, а смысл существования сводился к тому, чтобы унести девочку в безопасное место. Хотя он даже не представлял, где можно найти такое место.

Из метро он выбрался посреди ночи и сразу же понял, что «веселуха» в лагере врага только начинается. Со стороны центра Парижа доносились звуки взрывов, вой и рычание. Там же вспыхивали целые облака огня и зловещего света. То, с кем воюют ушастые, оставалось для Андрея загадкой, но на данный момент это было не так уж важно — он думал совсем о другом. Света, несмотря на свой игрушечный вес, все же оттягивала руки, и нести ее через всю Европу будет накладно. Он искал выхода из ситуации и не находил.

Уже когда Андрей дошел до Жуанвиль-ле-Пона, он услышал звук, натолкнувший его на интересную мысль. Где-то справа раздалось рычание овра, которому вторило испуганное ржание.

«А вот это уже интересно». — Андрей прислушался, затем аккуратно положил спящую Свету на небольшой островок травы. Трава была обычной — она не завяла рядом с аданаилом, поэтому заслуживала особого доверия.

— Я скоро, — непонятно зачем прошептал спящей девушке Андрей и побежал на звук.

Через сотню метров он выбежал к обширному загону. По огороженной колючим кустарником площадке металось несколько лошадей, а за ними носился обезумевший овр. Два других монстра были заняты пожиранием уже пойманной лошади. Андрей, не раздумывая, вломился в колючую ограду, буквально прожигая в ней просеку, и с ходу перерубил позвоночник одного из овров, который нагнулся над трупом лошади, подставляя свою спину под меч. Сотрапезник убиенного овра удивленно икнул и поднял голову, тем самым открывая путь клинку к горлу. На залитую кровью тушу мертвой лошади плеснула изрядная порция крови ее убийцы. За третьим овром даже не пришлось бегать. Увидев смерть собратьев, зверь с ревом понесся на врага. Они разминулись практически посреди загона, но если Андрей побежал дальше вылавливать лошадь, то овр сделал всего пару шагов и уставился на вывалившиеся из его брюха внутренности, которые к тому же стремительно усыхали.

Гоняться за лошадью тоже не пришлось — животное увидело человека и, похоже, обрадовалось ему как родному. Красивая кобыла, практически вся вороная, за исключением белой звездочки на лбу, доверчиво подошла ближе и ткнулась мягкими губами в подставленную ладонь.

— Я назову тебя Звездочкой, хорошо? — спросил Андрей и искренне улыбнулся, когда лошадь фыркнула, словно соглашаясь.

Ездить без седла Андрей не любил, памятуя о прошлом опыте, поэтому решил поискать сбрую. Как ни странно, она нашлась быстро — в куче барахла возле загона. Похоже, эльфы поймали некоторых лошадей прямо оседланными и выбросили все лишнее в кучу мусора. Там же Андрея ждал еще один сюрприз: он нашел тела почти десятка эльфов, и, судя по ранам, здесь явно постарались овры.

— Кажется, я им здесь что-то сломал. Как думаешь? — спросил Андрей у Звездочки. После стольких дней уединения ему хотелось поговорить, пусть даже с лошадью.

Теперь осталось только оседлать свою новую спутницу, подобрать мирно спящую Свету и поискать место на этой несчастной планете, где им будет хорошо.

ЭПИЛОГ.

— Как это не можете найти?! — орал наставник ордена смерти. — Прошло меньше луны, а вы не способны найти одного зверя?! — Внезапно наставник успокоился и спросил зловещим шепотом: — Ты хочешь жить?

Садалак, бывший «думающий о смерти» короля эльфов, а теперь «старший думающий» нового ордена, посмотрел в единственный зрячий глаз наставника. По его спине пробежала дрожь, но показать свой страх было бы недостойно.

— Наставник, мое желание не может изменить того, что «тени» потеряли след. Выжженная полоса закончилась за Дунаем, а там еще не так много измененных растений. Враг исчез, но мы продолжаем искать. — Старый воин наклонился вперед и сказал немного тише: — Аил, не сходи с ума, мы найдем его, каждый, кто вступил в орден, пойдет за тобой даже в чертоги темных богов. Мы будем с тобой до конца, наставник.

Правый, единственный зрячий глаз бывшего лорда-разведчика приобрел некий смысл, и огонь безумия в нем немного угас. А вот белесая муть на левом останется там навсегда: казалось, что этим глазом наставник смотрит прямо в ад, до сих пор видя вспышку артефакта и смерть своего воспитанника и короля.

— Ступай, старый друг, и проследи, чтобы поиски не останавливались ни на миг. А если кто-то из братьев усомнится или струсит — убей отступника, — прохрипел Аил и устало прикрыл глаза.

Садалак поклонился и направился к выходу из подземного зала. Он стремился наверх, к свету, оставляя за спиной обезумевшего лорда-разведчика и всех его фанатиков. За неполную луну королевство изменилось до неузнаваемости. Хаос первых дней после смерти короля перевернул все с ног на голову. Выброс магической энергии, столетиями копившейся в артефакте, мгновенно выбил сознание из всех эльфов возле башни — как магов, так и простых высокородных. Все магические создания в радиусе десяти полетов стрелы попросту умерли, а у тех, кто находился дальше, слетели магические настройки в мозгу. Город Грез погрузился в хаос. Гвулхи и овры сошли с ума и набросились на своих хозяев. Выброс затронул весь Город, включая пригороды, и лишь благодаря решительности Аила удалось навести хоть какой-то порядок.

Часть обезумевших «рожденных в утробе» усмирили, а остальных пришлось уничтожить. Пожары удалось потушить, и даже следы аданаила на улицах города начали постепенно зарастать, словно раны на изувеченном теле. Уже казалось, что скоро все вернется на свои места, но это было не так. Аил явно повредился в рассудке. Он возродил древний орден смерти и поклялся в Вечной Мести. Лорды попытались возражать, но к наставнику возрожденного ордена убийц присоединились все «братья крови» и большинство «теней». Несколько слишком упрямых лордов были попросту обезглавлены. «Братья крови» вышли из многовекового подполья и погрузились в пучину фанатизма — они были готовы разорвать любого, на кого укажет их предводитель.

Садалак вышел из человеческого подземелья и облегченно вдохнул свежий ветер. На его груди скрипнула кожаная броня с металлическими заклепками. Все изменилось — братья ордена смерти больше не носят магической брони, чтобы не оказаться бессильными перед аданаилом. Из звериных колоний вызвали кузнецов в помощь оврам-оружейникам для создания немагического оружия и доспехов. Нет, конечно, маги по-прежнему контролируют звериное племя, а выжившие оракулы внимательно следят за тем, чтобы оставшиеся свободными кланы зверей не использовали своего страшного оружия. Теперь без сирены управиться с ракетами будет трудно, но возможно. Маги четырех стихий, несмотря на свою слабость, все же справятся с этой задачей, особенно под руководством наставника магов разума. Олориун, как и престарелый наставник магов жизни, устранился от власти, решив переждать «сезон безумия» — так начали называть правление Аила. Аданаил не смог уничтожить королевства, но он изменил его навсегда.

Аил засел в человеческом подземелье, через которое убийца короля проник в сердце Города Грез. Наставник сидит там, как тень смерти, среди груд звериных костей, истекая злобой и безумием.

Садалак не разделял взглядов лорда, но понимал, что только в рядах ордена сможет хоть что-то изменить, — спасти от безумия братьев и, возможно, старого друга. Надежда оставалась всегда, в этом эльфы были очень похожи на людей.

Лассарин внимательно смотрел за тем, как один из его магов настраивает «живой кокон». Маг делал все правильно, но сегодня владыке хотелось проконтролировать его действия, и, возможно, не зря — внезапно произошел небольшой сбой, и спеленатое мягкой мембраной тело пленника выгнулось от боли.

— Простите, владыка, — побледнел маг жизни, судорожно размахивая руками над шаром контроля.

— Нечего страшного, но будь внимателен — не хотелось бы потерять такой прекрасный экземпляр. — Сегодня эрл клана Озерной Лилии был великодушен. В Светлом Мире разразилась неслыханная буря страстей, а в мутной воде можно неплохо поохотиться, и это поднимало настроение эрла.

— Я постараюсь, владыка. — Голос мага начал дрожать.

— Не спеши и не дергайся, будет неприятно потерять такой хороший образец. Из него получится неплохой убийца и охотник на зверей. — Неожиданная мысль озарила голову эрла, и он улыбнулся. — Нам не удалось принести в этот мир «ужас ночи» Темного Мира. Но мы создадим нового. Да, решено, я назову его сашатом. И пусть этот зверь стал причиной нашей ошибки при охоте на аданаила, он еще послужит нашим интересам.

Рядом неслышной тенью возникли сестры.

— Что там? — спросил эрл, не поворачивая головы.

— Аил безумствует: они потеряли след аданаила.

— Но вы-то, надеюсь, не упустили его?

— Прости, владыка, — тихо пискнула Эрана, а ее сестра вообще сжалась в комок, боясь даже дышать.

— Как?! Вы же «видящие»! — взорвался эрл, но, видя, что сестры онемели от страха, снизил тон: — Говорите.

— Господин, мы не знаем, он просто пропал еще на подходах к границе.

— Хорошо. — Лассарину все же удалось восстановить контроль над собой. Ему, конечно, хотелось заполучить аданаила, но даже если эта тварь останется на свободе, это будет тоже хорошо. Эрл любил хаос. — Ступайте.

Отправив сестер, Лассарин повернулся к ворочающемуся кокону и напряженному магу. Все шло своим чередом, и эксперимент по созданию из зверя более совершенного существа переходил в стабильную фазу.

— Работай, — кивнул эрл и вышел из лабораторного грота.

Нахлынувшие после прихода сестер мысли увлекли его в заветный кабинет и даже дальше. Мысленная команда свернула полупрозрачный тоннель входа и дала импульс для прокладки нового прохода. Аморфные тела медуз стремительно замелькали в воде, создавая прозрачную трубу, ведущую в глубину грота, в самую темную часть, в логово краена.

Лассарин уверял короля, что слабо контролирует монстра, но это было не так. Конечно, порой ужас Темных Вод взбрыкивал, но еще ни одно животное, будь оно магическим или созданным самой природой, не могло противиться Лассарину, чья сила и даже возраст превышали жизненный опыт официального наставника магов жизни. Лассарин прожил очень долгую жизнь, он уже не помнил, когда именно родился юный эльф с этим именем.

Впрочем, сейчас он уже не был эльфом — он стал чем-то большим. Лассарин тысячелетиями создавал собственное тело, меняя его и совершенствуя. Даже по меркам извращенных магов жизни он был не меньшим монстром, чем краен, возможно, именно поэтому они так близки — нечто большее, чем эльф, и нечто большее, чем ужас.

Лассарин прошел по тоннелю в глубь грота. Вдоль трубы прохода мелькнуло огромное тело, огибая его по кругу, но эрлу сейчас было не до игр с любимцем, он хотел освежить память. Память — это единственное, над чем был не властен один из самых великих магов. Однажды он даже рискнул обратиться за помощью к Олориуну, но наставник магов разума, знания и опыт которого Лассарин ставил наравне со своими, не смог ничего поделать. Эрл терял самое дорогое — воспоминания. Может быть, именно поэтому он и сохранил тот заветный листок. Великий каллиграф, создавший «Песнь времен», посвятил аданаилам целых два листа своей книги. Один из них сокрыли, а второй изъял Лассарин. Да, уже тогда он имел достаточно власти, чтобы сделать это. Прошли тысячелетия, власть менялась, Лассарин ушел в тень, теряя воспоминания, но чувство того страха осталось с ним.

Первую часть повествования об аданаилах мастер-каллиграф составил в виде справки — так повелели владыки. Она и осталась в книге. А вот на втором листе автор описал последнюю битву. Там поминался и Лассарин — по общепринятой версии, прапрадед теперешнего эрла Озерной Лилии.

Проход расширился перед шагающим эрлом и заполнил собой большую пещеру, выдавливая наружу тонны воды. Одна из стен пещеры была густо залеплена кораллами. Эрл отдал мысленный приказ, и кораллы со скрипом разошлись. Несметные сокровища самого загадочного клана эльфов не интересовали Лассарина, и он сразу прошел к стенной нише с манускриптами.

Лист дерева охо с тихим шелестом развернулся, открывая витые строки, и Лассарин погрузился в прошлое.

«Илли-ман-жаро — гора, которая сверкает, — самая высокая гора южного континента, стала последним оплотом для трех тысяч боевых соцветий. Со стороны казалось, что они стоят на высокой скале посреди огромного моря, а волны звериных толп бьются о твердые рифы, разлетаясь кровавыми брызгами. Зверье умирало даже не тысячами, а миллионами, их раздирали и сжигали огненные, ледяные и ядовитые плетения. Обезумевших от ярости рабов выкашивали тучи стрел, но они упорно шли вперед. Зачем? Чего не хватало существам, которых Народ вывел на свет из вонючих пещер? Да, эльфы не были создателями людей, но именно под сенью клановых деревьев зверье смогло жить в комфорте и сытости. Возможно, роковой ошибкой стало изобретение „рожденных в утробе“? Но почему? Ведь это только облегчит труды рабов, и потеря нескольких миллионов самок — небольшая тому плата. И все же звери взбунтовались. Среди зверья нашлись предводители и шаманы, но победить эльфийских магов было невозможно. И тогда они совершили святотатство. Волны продолжали биться о скалу. Казалось, что все бесполезно, но новые самоубийственные атаки все же выкашивали стрелков, молодых овров и слабых гвулхов, пока не упирались в магические преграды. И тогда тактика зверья менялась. Докатившаяся до подножия горы огромная толпа подмяла под себя фалангу овров, и тут же передние ряды зверей вспыхнули яркими факелами, неосторожно нырнув в огненную завесу. Толпа остановилась, и Лассарин — эрл и первый маг жизни клана Озерной Лилии — отправил вперед своих монстров. Серая масса при виде жутких тварей застонала от ужаса, но звонкий, совсем молодой голос что-то выкрикнул, и звери вновь пошли вперед. Разменивая свои жизни по чудовищной цене, они опять приблизились к огненной завесе, и когда перед ними остались только укрытые завесой маги, толпа разошлась, пропуская маленький отряд. Обнаженные, изрисованные татуировками люди смело вошли в ревущий огонь и… прошли его насквозь. Увидев это, сам Ужас Светлого Мира содрогнулся и спрятался в душах великих магов Народа. Не обращая внимания на потоки огненных шаров и снежных игл, израненный юноша с безумными глазами прыгнул вперед и воткнул в грудь короля увитый рунами клинок. Звериные руки уверенно сжимали меч, скованный эльфийским мастером. Будь они прокляты во веки веков! И эльфы, прикоснувшиеся к фариту, чтобы создать мечи-предатели, и звери, сотворившие с собой столь чудовищное святотатство. Они получили редкий для людей Дар, но убили его в себе! Они прошли через океан боли и вышли на берега страданий, став монстрами, отринувшими саму жизнь! Они извратили самое святое, изуродовали себя, своих детей и внуков, они стали мертвыми воинами — АДАНАИЛАМИ!!!».

Лассарин отпустил край листа, и он свернулся, скрывая от воспаленного взора страшную правду. Эльф вздрогнул и провел тонкими пальцами по вспотевшему лбу. Внезапная мысль вошла в его мозг как раскаленная спица: «А может, мы напрасно вернулись в Светлый Мир, и это только жестокая шутка темных богов?».

— А-я-ска-ж-у-у! Анастасия Петровна, Васька сейчас опять испортит кучеряшки!

— Вася! — откликнулась учительница, но тут же замолчала.

Надежда выглянула в открытое окно кабинета и улыбнулась. Васька, которого все старшие уже давно называли Индианой, стоял в стороне от грядок и ехидно улыбался. Инкриминировать ему было нечего — маленький антимаг находился далеко от магических растений, он попросту дразнил девочку.

Анастасия Петровна хмуро посмотрела на мальчика и, не найдя в его действиях ничего преступного, отвернулась.

Инди ехидно улыбнулся ябеде и тут же испуганно втянул голову в плечи.

— Инди, тудыт твою перетудыт, ты что творишь, паршивец? — послышался грозный рык Мазая.

— Ничего, — обреченно выдохнул Инди, уже понимая, что с Мазаем этот номер не пройдет. Старик был его учителем, нет, не так — Учителем. На состав преступления и букву закона деду было совершенно наплевать.

— Я те дам ничего, а ну марш на беговую дорожку! Восемь кругов!

— Ну деда! — попытался применить запрещенный прием Васька, но сделал это напрасно.

— Что?! Деда?! А ну бегом!

Надя улыбнулась и посмотрела на стол, заваленный тетрадями с непроверенными контрольными. Работать не хотелось совершенно. Снаружи всеми земными и неземными ароматами благоухало лето, оно просто требовало от молодой женщины выйти на улицу под яркое солнце.

«Потом проверю», — с озорной улыбкой подумала она и легкой походкой вышла из кабинета.

Дед Мазай сидел возле небольшой спортивной площадки с футбольным полем посредине. Он разместился на вкопанной в землю покрышке и наблюдал за Васькой. Мальчик за прошедшие три месяца сильно изменился — он подтянулся и стал намного серьезнее, теперь только Машка заставляла его опускаться до подначек, а в остальном Инди вел себя как настоящий мужчина — старался не вступать в дрязги и вести себя рассудительно.

Мальчик легко бежал по кругу, иногда перепрыгивая через препятствия. Он был одет в перешитый девочками камуфляж. Маленькую и стройную фигурку опоясывал патронташ, а за спиной, как влитое, висело ружье Мазая. Надя невольно улыбнулась, вспоминая, как поначалу слишком большая винтовка при беге била по худой спине неуклюжего ребенка.

Когда Васька начал уставать, Надя решила вмешаться:

— Матвей Александрович, может, не нужно так строго?

— Нужно, — деловито нахмурился Мазай, — вот вернется Андрюха — что я ему покажу, сопливого пацана?

Неожиданный спазм сдавил горло Нади. Она сама удивлялась тому, как отреагировала на уход Андрея. Ну кто он ей? Случайный прохожий со своими бедами и тараканами в голове? И все же что-то дрогнуло в сердце, зацепило. Надя всеми силами старалась скрывать это чувство, но, похоже, у нее не очень-то получалось. Она иногда слышала шепотки воспитанников, а Лена при виде директрисы вообще исходила ядом.

«К чему все это, на что я, дура, надеюсь?» — подумала Надя, но вслух сказала другое:

— Матвей Александрович, вы же знаете, он ушел туда, откуда не возвращаются. Сколько можно об этом говорить!

— Вы, Надежда Васильевна, очень мудрый человек, но, как и любая баба, иногда несете чушь. Андрюха — тертый калач и вполне может вывернуться из самых безнадежных ситуаций.

Надя попыталась вставить слово, но Мазай остановил ее решительным жестом:

— Я не имел в виду, что шансов много, я сказал — возможно.

— Будем надеяться, — примирительно вздохнула Надя.

— А вот это уже разговор, — по-доброму улыбнулся Мазай и тут же закричал, да так, что Надя вздрогнула: — Че встал, как вкопанный, тунеядец, еще два круга осталось! Ты что, глухой?!

Надя тоже перевела взгляд на Ваську. Парень стоял на месте и, совершенно не реагируя на крик деда, напряженно смотрел на опушку леса. В груди что-то больно кольнуло, и Надя медленно развернулась.

Из леса выходил человек в грязных обносках. Он вел под уздцы усталую лошадь, на которой сидела измученная и грязная девочка в каком-то рванье.

— Андрей, — прошептала помертвевшими губами Надя и неожиданно для себя побежала.

Немалое пространство, разделявшее двух людей, закончилось очень быстро, но ветер уже остудил ей голову, и Надя остановилась в паре шагов, не решаясь подойти ближе.

— Здравствуйте, Надя, — проскрипел хриплым голосом Андрей и улыбнулся совершенно растрескавшимися губами.

— Здравствуй, — выдавила Надя через перехваченное спазмом горло. На ее глаза набежали непрошеные слезы.

Андрей выглядел чудовищно: перекошенная на левый бок фигура, изорванная одежда, огрубевшая, ссохшаяся кожа на лице была покрыта мелкими шрамами и грязью, а спутавшиеся волосы и грязную бороду обильно покрывала седина. И только глаза горели ярким, живым огнем.

— Примете к себе, а то нам и идти-то больше некуда? — вновь проскрипел Андрей.

Говорить Надя уже не могла, в отличие от неугомонного Васьки, который быстро выровнял сбитое бегом дыхание, вытянулся в струнку и звонко отрапортовал:

— Командир, за время вашего отсутствия особых происшествий не было. Одну атаку бандитов мы отбили вместе с дедом и гвулхами. — Мальчик был необычайно серьезен, но в конце доклада все же сорвался и по-детски похвастался: — Дядя Андрей, а я одного сам подстрелил, из ружья.

— Молодец, — улыбнулся Андрей и тут же сделал «деловое» лицо: — Благодарю за службу.

Что ответить на подобное заявление, мальчик не знал, поэтому просто залился краской.

Вся эта полуюмористическая сцена позволила Наде прийти в себя и осознать одну важную вещь:

— Андрей, а где все остальные?

— Кто-то погиб, — лицо Андрей посерело, — а остальных мы, скорей всего, больше не увидим.

— Увидишь, — раздался сверху голос Светы. По реакции Андрея было видно, что для него это тоже было неожиданностью. — С Батей ты будешь воевать, а на Вини охотиться. Он стал сашатом, и тебе предстоит нелегкий бой, но если постараешься, то сможешь его спасти. И не бойся, все будет хорошо.

Девочка выглядела странно — ее лицо побледнело, а глаза затянула какая-то муть. Закончив свою речь, Света вздрогнула, словно проснувшись, а ее глаза вновь прояснились.

Андрей повернул удивленное лицо к Наде:

— Ничего не понял, бред какой-то, но вот то, что «все будет хорошо», мне понравилось.

И словно в подтверждение своих слов Андрей посмотрел на Надю очень теплым взглядом и широко улыбнулся.

Книга 2. Война нелюдей.

ПРОЛОГ.

По берегам по-весеннему полноводного Сомеша низко склонились плакучие ивы. Их небольшие пушистые гроздья смешивали свой нежно-желтый цвет с молодой зеленью листьев. Во всей округе царила настоящая благодать: тихое журчание реки, переливы соловьиного пения и безумные трели цикад в невысокой, но очень сочной траве.

Мир радовался весне и солнцу, сверкая, как декорация к пасторали о райских кущах. Но в этот день здесь должна была разыграться пьеса из разряда трагедий. Бегущая по берегу Агнешка мысленно представляла себя Джульеттой, а своего Барнаша — Ромео, напрочь забывая о том, чем закончилась история двух влюбленных веронцев.

Она пробиралась сквозь прибрежные заросли, совершенно не думая об опасности. Конечно, за последние месяцы в округе ее родной деревушки стало намного спокойнее — захватчики-эльфы куда-то пропали вместе со своими монстрами, но, несмотря на это, никто из жителей венгерского поселения не рисковал выходить за пределы проволочной ограды без особой надобности.

Эльфы ушли, до жуткого Дуная, ставшего обиталищем монстров, очень далеко, но страх остался, и жил он ближе некуда — в душе каждого человека, чудом пережившего кровавый и огненный Октябрь. А вот Агнешка не боялась, в ее душе горела любовь, она совершенно позабыла и вчерашнюю порку, учиненную строгим отцом, и постоянно испуганные глаза двоюродного брата. Позапрошлой осенью дрожащий от страха Миклош прибежал из города в дом ее отца — неизвестно, что именно с ним случилось, но двадцатилетний парень превратился в жалкую тень того румяного озорника, который когда-то уехал из провинциальной Раньолы в сам Вашарошнамень.

Но сейчас все это не имело значения для влюбленной Агнешки, времени на страхи попросту не оставалось — сегодня ее Барнаш уезжает очень далеко, а жить без любимого совершенно невозможно, да и он вряд ли переживет эту разлуку.

Запыхавшись от бега и липкой жары, царившей под разогретыми солнцем кронами плакучих ив, Агнешка быстро умылась прямо из реки и вновь пустилась бежать. Внезапно она услышала позади легкий всплеск. Только в этот момент девушка вспомнила жуткие истории о живущих в воде монстрах. Но эта мысль не испугала, а лишь ускорила ее бег, приближая упоительный миг встречи с любимым, миг свободы и счастья на всю жизнь. К тому же до Дуная было очень далеко — Сомеш впадал в Тису, а та, делая огромный крюк, уже несла свои воды к руслу величайшей реки Европы.

Еще несколько минут бега — и прибрежные заросли перешли в вишневый сад, а в просвете усыпанных белыми цветами ветвей показались дома соседней деревушки.

Тяжело дыша, девушка выбежала из сада и остановилась у распахнутых ворот. Из ее груди вырвался мучительный стон — впереди на пыльной проселочной дороге виднелся хвост уходящего вдаль каравана из конных телег и ручных повозок. Агнешка поняла, что уже не сможет пробежать даже этого небольшого расстояния, поэтому нужно окликнуть любимого, и он обязательно вернется. В следующий миг за ее спиной хрустнула ветка. Инстинкт самосохранения наконец-то вырвался из липких объятий любовного тумана. Агнешка похолодела, ее спина покрылась холодным потом…

— Барнаш!!!

Дикий вопль заставил парня резко обернуться и осмотреть кромку сада, обрывавшегося у самых ворот проволочной ограды. Барнаш сощурил глаза, чтобы лучше видеть в лучах утреннего солнца, но успел заметить лишь белый росчерк девичьего платья, растворившийся в ослепительной белизне вишневого цвета на низко склонившихся ветвях. Он узнал этот голос — кричала Агнешка, девушка из соседнего села, с которой он неплохо позажигал в позапрошлом году на дне молодежи. С тех пор изменилось слишком многое — нашествие эльфов, свара с соседями и вот теперь уход из Венгрии в Украину, подальше от страха и смерти. Летние приключения почти позабылись, а образ достаточно милой, но не очень умной девушки затерялся в череде других лиц, таких же милых и таких же наивных. Барнаш не понимал, что здесь делает эта дурочка, но все-таки шагнул обратно к деревне.

Неожиданно на плечо парня легла тяжелая рука отца, но не это остановило его на полушаге: из тени вишневых деревьев на солнечный свет шагнула темная фигура. Это создание когда-то было человеком, но ничего человеческого в нем уже не осталось. То, что вначале казалось плотной одеждой, на самом деле было татуировками и какими-то наростами прямо на худом, можно сказать, изможденном теле. Но, несмотря на худобу, фигура незнакомца буквально дышала силой.

Лицо уволокшего девушку монстра было больше похоже на морду ящерицы — огрубевшая кожа, какие-то чешуйки и костяные пластины превращали когда-то человеческие черты в звериную маску. Однако не это зрелище заставило заледенеть кровь в жилах не самого пугливого парня в деревне. Глаза и улыбка, которые он рассмотрел несмотря на расстояние, — вот что ужасало больше всего. Безумные глаза и такая же сумасшедшая усмешка буквально притягивали взгляд, а складки боли, застывавшие в уголках загрубевшего рта, заставляли вспомнить о чем-то большем, чем просто смерть.

Глава 1. КНЯЗЬ.

Андрей что-то невнятно промычал, резко дернулся и проснулся. Несколько минут он не мог понять, где именно находится, и, лишь увидев обеспокоенный взгляд Нади, осознал реальность происходящего.

— Опять кошмары? — Надя придвинулась ближе и, положив голову на грудь Андрея, зажмурилась, прислушиваясь к биению его сердца. Ей очень хотелось вглядеться ему в глаза, но она знала, что он почему-то боится прямых взглядов.

— Да так, фигня какая-то. Извини, я не хотел тебя будить.

— Я и так собиралась вставать.

— Какое там вставать — ночь на дворе?! — наигранно возмутился Андрей, с трудом приводя мысли хоть в какой-то порядок. — Все, закрывай глазки и спи.

Надя была убежденной «совой», поэтому легко согласилась и, вновь положив голову на подушку, уткнулась носом в плечо своего мужчины.

Некоторое время он лежал, неподвижно уставившись в потолок, но мирное дыхание Нади постепенно растопило холод, неожиданно сковавший его душу.

«Какая Агнешка, какой Барнаш?» — недоумевал Андрей, вспоминая странный сон. Он не знал этих людей, но почему-то был уверен — и они, и все их переживания были реальны так же, как и улыбка монстра в ореоле цветущих вишен. Именно этот кошмар и заставил его проснуться: он узнал и эти глаза, и эту улыбку. У Вини были сотни разных улыбок, и вот появилась еще одна, но, увидев ее, Андрей понял: это уже не Вини. Он еще надеялся, что сон не имеет ничего общего с реальностью, но что-то внутри говорило об обратном.

Окончательно убедившись, что Надя уснула, Андрей встал, быстро надел рубаху и штаны из легкой ткани и, как был босой, вышел в кабинет.

Щелкнув выключателем, он подошел к своему столу. Лампочка, заливавшая ярким светом небольшую комнату, была маленьким чудом — после войны люди успели забыть об электричестве, буквально в один день скатившись с высот цивилизации двадцать первого века до уровня Средневековья. «Песня Хаоса» — не самое сложное заклинание из арсенала эльфийских магов — создавала эффект электромагнитного импульса, что на пару с волновой детонацией моментально выводил из строя не только любую электронику, но и подрывал все известные взрывчатые вещества.

На рабочем столе Андрея ждало еще большее чудо — ноутбук. Этот аппарат, как и всю электронику для вычислительного центра, аданаилам пришлось выносить на себе с отдаленного склада, куда не добрались эльфы со своими «песнями». И теперь все это работало благодаря защите «шишки» — так, не мудрствуя лукаво, Андрей назвал неизвестный артефакт, действительно похожий на большую шишку. Сейчас артефакт находился в шкафчике за рабочим столом, под висящим на стене оружием Убивца магов.

Андрей подошел к стене и коснулся пальцами гарды меча. Клинок привычно отозвался теплом узнавания, и тут же пришла похожая волна от «шишки».

Ниже «напарника» висела снайперская винтовка ВСС, в простонародье именуемая «винторезом», — вся поцарапанная, но заботливо ухоженная. Посмотрев на винтовку, Андрей вздрогнул, вспоминая свой прошлогодний поход и то, чем он закончился. Эти же воспоминания воскресили в памяти лицо Вини, и не таким, как он видел следопыта в своем сне, а веселым, задорным и вечно улыбающимся.

До восхода оставалась еще пара часов; понимая, что образ монстра не оставит его в покое, Андрей решил не возвращаться в постель. Он снял со стены меч и спустился в спортзал.

Вдвоем с Надей они занимали небольшой спортивный комплекс, в котором несколько кабинетов были переоборудованы под жилье. Жить здесь было не очень уютно, зато теперь в распоряжении Андрея всегда был спортзал и даже бассейн — можно сказать, настоящий дворец. Он вспомнил свой уютный дом, тихую невзрачную жизнь и мягкую улыбку Лизы. Настроение стало еще хуже.

Быстро выйдя на середину бывшего баскетбольного поля, он сбросил с клинка ножны и, мягко переступив ногами, встал в боевую стойку. Меч с легким шелестом начал описывать вокруг тела замысловатые узоры, а само тело заскользило над деревянным полом в диковинном танце. То, что сейчас вытворял в спортзале Андрей Корчак, с легкой руки Вини прозванный Убивцем, не было похоже ни на одну школу современных боевых искусств, да и на древние тоже, если не считать доисторические времена. Год назад учителем Андрея был мастер Акира — он многое дал своему ученику, но даже старый японец не смог бы объяснить принципов тех связок, которые выполнял аданаил.

Конечно, от уроков мастера кое-что осталось, но большинство движений Андрей, как это ни странно звучит, почерпнул из своих снов. Сначала это было больше игрой, чем серьезным занятием, и он повторял свои ночные видения из чистого любопытства, но затем начал осознавать, что именно в этих связках тело начинает двигаться быстрее и легче. К тому же появляется странное ощущение повышения болевого порога и чувствительности одновременно. Эдакое инь — ян — сочетание противоположностей. На одной из тренировок он специально пропустил несколько солидных ударов, которые принесли значительно меньше боли, чем ожидалось, при этом во время поединка он ощущал кожей даже легкие потоки воздуха, разгоняемые мелькающим клинком.

Смертельный танец завораживал, уносил в необозримые дали, наяву погружая Андрея в странные видения его снов. Он видел мрачные и решительные лица людей, сдерживающих в себе мучительные крики. Видел корчащиеся от боли тела и те же тела, легко порхающие в диковинных ката.[1] Они перетекали из позиции в позицию с легкостью и изяществом, пока недоступными самому Андрею. Он предполагал, что в видениях к нему приходили его предки — аданаилы, с другой стороны, был возможен вариант с безумием, которое вот уже полтора года постоянно стоит за его спиной. Стараниями Нади эту мрачную тень удалось отогнать, но до конца она так и не уходила.

Закончив ката длинным выпадом, Андрей вернулся в реальный мир и увидел, что тренировка немного затянулась: за окном спортзала виднелись первые признаки приближающегося рассвета. К тому же его одиночество было нарушено.

«Вот так вот увлечешься — и зарежут как барана», — подумал он, застыв в глубоком выпаде.

В углу спортзала он увидел невысокую фигурку, застывшую в таком же выпаде. Но в отличие от Андрея фигурка пыхтела как паровоз.

— Клинок немного выше: он должен быть продолжением линии плеча, словно несешь прямое коромысло. И ноги не держи на одной линии.

Мальчик попытался тут же исправить все огрехи, но в результате лишь завалился набок.

— Инди, ты когда-нибудь порвешь себе связки — я же говорил: тебе еще рано входить в эту ката.

— Ага, рано, вон Чен входит, а он на два года меньше, — проворчал тезка Индианы Джонса, урожденный Василий, недовольно поднимаясь с пола.

— Мастер Ли гоняет Чена с трех лет, а ты занимаешься меньше года… — Андрей подошел ближе и буквально почувствовал страдание ребенка. Он взъерошил непослушные вихры мальчика и тепло улыбнулся. — Но, несмотря на то что ты кривоногий бурундук, у тебя получается очень неплохо, брат.

Мальчик тут же приободрился — такое обращение всегда поднимало ему настроение, но тут же на лицо Инди вернулось кислое выражение.

Андрей оглянулся и увидел, что в зал входит колоритная пара. В жизни Андрея уже были два восточных человека — японцы, отец и сын. И вот теперь судьба подарила еще двоих, но теперь уже китайцев.

В отличие от Акиры мастер Ли не носил национальных одежд и предпочитал одеваться в старенький костюмчик, к тому же он не состоял в родстве с маленьким Ченом, а был лишь его наставником. Чен тоже не особо увлекался китайскими нарядами и только на тренировку выходил в белом кимоно, да и на китайца он походил мало — судя по достаточно большим глазам и светлому оттенку кожи, кто-то из родителей мальчика был европейцем.

Появление этой парочки в затерянном посреди леса русском городке вообще напоминало мистическую историю — они вышли из леса и, каким-то образом обойдя дозоры прирученных Мазаем полугвулхов, вышли прямо к школе. Как выяснилось после расспросов, которые стали возможны только благодаря тому, что один из сироток оказался китайчонком, эта парочка явилась прямо из китайского монастыря. Проверка показала — Чен является антимагом, или, как говорят эльфы, аданаилом. Ну с этим было понятно, а вот то, что старик Ли рассказал о духах предков, которые повелели ему найти «хозяина духов» и, мало того, указали точное направление, вызывало у Андрея немалый скепсис. Но, как бы там ни было, выгонять гостей он не стал.

Китайцы сдержанно поклонились Андрею и начали тренировку, сам же «хозяин духов» отправил Инди к мастеру. Мальчик грустно вздохнул и поплелся в сторону разминающегося Чена, который, будучи на полголовы ниже Васьки, умудрялся поколачивать его в каждом спарринге.

Андрей некоторое время понаблюдал за разминкой маленьких аданаилов и пошел в душевую.

Прохладные струи воды смывали пот вместе с усталостью, заботливо массируя кожу и охлаждая разгоряченное тело. Он стоял в душевой кабинке, блаженно вспоминая неприятные полгода, когда приходилось прятаться в схроне, драться и с людьми, и с эльфами, а затем идти через всю Европу, и все это без душа. Прошел почти год, а он все никак не мог намыться и проводил в душевой кабинке не меньше получаса.

Наконец-то покинув душ, растерся заботливо подготовленным полотенцем. Рядом с бельем лежала чистая «горка» — все это приготовила прислуга, пока «хозяин» мылся. Поначалу Андрея возмущала такая постановка вопроса — ну не чувствовал он себя барином. Но в житейских вопросах Надя, да и сама прислуга, оставались непреклонными, так что приходилось принимать эту немного непривычную, но все же приятную заботу.

Поднявшись на второй этаж, Андрей направился в свой кабинет, но на минуту задержался у большого окна, выходящего на восточную сторону.

Блеснув предупреждающим сполохом особо яркого зарева, над маковками сосен появилось солнце. В один миг все вокруг заиграло своими реальными красками, а не более мягкой рассветной версией. Это уже не было похоже на земной пейзаж, а контраст в растительности только добавлял фантастичности общей картине. И в самом лесу, и в окружавшем центр города частном секторе разрослись магические растения. Безумное буйство всех возможных и невозможных цветов разлилось настоящим морем, но, приближаясь к высотным домам, это море натыкалось на непреодолимую преграду: в центре города кто-то словно очертил запретный круг диаметром в пятьсот тридцать два метра — это расстояние Андрей знал точно, так как измерял его собственноножно. Именно до такого размера разрослось поле антимагии «шишки» со времен, когда этот артефакт попал в руки Андрея. Что было причиной такого эффекта, не знал ни Убивец, ни все те, кто последний год под руководством Нади бились над загадками нового мира. Да, нового, потому что старый мир разбился, разлетевшись на миллионы осколков, один из которых Андрей сумел сохранить благодаря артефакту.

За границей круга бушевал праздник жизни, а внутри преобладали серые краски человеческих строений и тусклая зелень земных растений. На ветвях обычных деревьев только раскрывались почки, а в лесу уже три месяца цвели фантасмагорические цветы, на фоне которых верхушки сосен смотрелись особо жалко. И все же Андрей больше любил привычный мир, и все, кто решил просить пристанища, разделяли мнение местного хозяина.

Социальные отношения в маленьком человеческом анклаве трансформировались в довольно причудливую форму. Да и сам город больше не называли Шишкином — этот факт Андрея тоже не особо радовал.

— Доброе утро, княже, — низко поклонилась попавшаяся навстречу Андрею девушка в длинном сарафане.

— Доброе утро, — тихо буркнул «князь», до сих пор не привыкший к своему новому статусу.

Весь этот «цирк» с дворянством начался тогда, когда в Шишкине появилась семья поляков. Отец семейства, историк и этнограф, узнал, что фамилия местного руководителя Корчак, и выдал длинную речь, из которой явствовало, что Корчак — это древнейшая польская фамилия, один из главных родовых гербов княжеского достоинства. С тех пор людей словно подменили — все кланялись, называли князем, и даже ни в чем не повинное Шишкино потеряло свое исконное название, превратившись в Княжеское. Сам Андрей не причислял себя не то что к князьям, но и к полякам вообще.

Сначала он бесился и даже пытался что-то изменить, потом обижался, а затем плюнул и решил не обращать на все это внимания. Он позволял людям жить в привычном с детства мире, не бояться завтрашнего дня — и они платили ему тем, чем могли. По крайней мере, им казалось, что они делают все правильно. Народ устал от вечной смены тех, кто должен за все отвечать. Как только пришла беда в лице эльфов, весь этот карточный домик развалился — и не потому что отрубили голову, а как раз наоборот: голов оказалось слишком много. Вот и решил вечно замороченный электорат получить в начальники того, кто не сбежит, когда станет жарко, не бросит по-настоящему свое. Если смотреть в корень, то у монархии имеется один серьезный недостаток — наследственность. Еще бытует поговорка: «Природа отдыхает на детях великих». Но над решением этой проблемы нужно думать, а не устраивать революции. Андрей и сам был в душе монархистом, но к подобному повороту собственной жизни оказался не совсем готов.

В кабинете новоиспеченный князь вернул меч на стену, сел за стол и попытался вникнуть в тот ворох дел, который он запланировал на день. Толстый ежедневник в синем переплете сообщил об острой необходимости пройтись и оценить все оборонительные сооружения Василия Федотовича. Конечно, отставной полковник и бывший комендант пограничного гарнизона справится и без дополнительного контроля, но начинается весна, и не исключена активизация ушастых. В общем, одна голова — хорошо, а две лучше. Затем ежедневная тренировка аданаилов, разбор хозяйственных дрязг и выслушивание жалоб окрестных хуторян. Это дело нравилось ему меньше всего, но, задумавшись, он понял, что если скинет на Надю с Мазаем еще и судопроизводство, то останется в роли свадебного генерала. Эти полтора года изменили молодого человека, превратив из флегматичного мечтателя в того, кто самостоятельно ищет неприятности на «тыльную часть» своего организма. То ли на него влияла неугомонная подруга, то ли именно сейчас пришло время для таких людей, как Андрей.

Князь решительно встал и вспомнил еще об одном деле — посещении школы шаманов и ее учителя. Эта мысль показалась неожиданно важной, и он решил начать именно с похода в бывшие ясли.

Приходить в небольшой домик, рядом с которым до сих пор сохранилась детская площадка, Андрей старался как можно реже. Нет, ничего ностальгического — просто учитель местной школы Филимон пугался посещений князя как явления старухи с косой. Секрет этого чувства скрывался в том, что полное имя Филимона звучало как Фиаллимонотар. В общем, наставник шаманов был эльфом.

Никто и не подозревал, что помощник напыщенного эльфийского мага жизни, попавший вместе со своим начальником в лапы аданаилов, будет так полезен. «Жутко важный» маг, на свою беду, решил лично отправиться за «утробами», чтобы отобрать лучший материал для своих экспериментов. Вот только люди, для которых «утробы» были матерями, женами и сестрами, не разделяли его научного энтузиазма. Вооружившись кто чем, они напали на «черный караван», но и это не беда, не будь с ними двух аданаилов. Андрей лично взялся за допрос пленников — не привлекать же для этого малолетнего Инди. Но с допросом вышел конфуз — маг загнулся сразу: очень уж щедро он напичкал себя магией; а его подчиненный, наоборот, имел внутри своего тела лишь парочку слабых плетений, которые доставили минимум боли. Филимон знал не так уж много о военной и политической обстановке, но его знания в вопросах магии были очень глубоки. Эльф оказался «ищущим истину» — в общем, эльфийским ученым. В «ищущие» шли дети из бедных семей, обладающие слишком слабой магией: для поиска новых заклинаний этих крох хватало, а вот для полноценного использования своих находок силенок уже недоставало.

И Андрею, и всем людям повезло в том, что Фиаллимонотар увлекался альтернативным направлением магии, то есть шаманизмом. Именно этот эльф раскрыл Андрею одну из тайн мироздания — люди неспособны быть магами, зато могут стать шаманами, то есть управлять духами. К тому же он узнал и невеселую часть истории: в древности те, кто впоследствии становился аданаилом, с рождения обладали мощными задатками шаманов, но с помощью других шаманов они превратили себя в «ульи душ» сосредоточением Хаоса. В безумно далекие времена аданаилы отказались от могущества и, пройдя сквозь жуткую боль, стали единственным оружием против магов.

Эльф не имел точных данных, но, увлекаясь изучением духов, выдвинул теорию о том, что аданаилы искалечили и себя, и своих потомков, вобрав в себя целый рой мелких духов, измененных ради единой цели — высвобождать заложенную в магических плетениях энергию, то есть уничтожать магию.

Андрей не чувствовал себя искалеченным, да и вообще мало что понял из этой истории. Возможно, именно это непонимание служило причиной его визитов в школу. К тому же не давал покоя недавний сон.

Пройдя по разукрашенному смешными зверушками коридору, князь остановился у наполовину застекленной двери и прислушался к доносившемуся из комнаты голосу. Говорили по-эльфийски. На подобном подходе к процессу обучения настоял сам Андрей — одновременно получались и шаманы, и переводчики.

— Нет, Олеоуг, духов нельзя путать с душами, это разные субстанции, — произнес эльф, искажая непривычные для эльфийской речи имена. — Кто скажет почему? Ноаталия.

В ответ послышался тоненький голосок Наташки-Кучеряшки. Девочка была очень заводной, но эльфийский язык давался ей плохо, и Андрей автоматически подмечал ошибки.

— Дух — это второй слой энергетической составляющей живого организма, он не несет интеллектуально-эмоционального наполнения. — Хитрая Наташа произнесла слишком сложное слово по-русски, но учитель ее не остановил. Это добавило девочке смелости, и она решила уколоть Олега: — Каждый шаман должен это понимать, потому что наша сила именно в управлении духами.

— Хорошо, Ноаталия. Еще вопрос: все ли живые существа обладают двумя слоями энергетической субстанции? Советолана.

— Нет, учитель, и душа, и дух есть только у людей, эльфов и зверей, а насекомые и растения имеют только одну оболочку — внешнюю, то есть дух… — Девушка, а теперь, после родов, молодая женщина, отрешившись от немоты, говорила много и с удовольствием. На эльфийском она изъяснялась легко и даже чище своего учителя — Андрея.

А ведь когда-то, когда он наткнулся в своих мытарствах на отряд егерей, Света выглядела запуганным ребенком, онемевшим от неведомого ужаса. С тех пор утекло много воды — куда-то пропали Батя, Сурок и Акира, погиб Камеко, пропал Вини, а вот немая девочка заговорила. Причем первыми ее словами стало пророчество о том, что ему придется воевать с Батей и охотиться на Вини. Тогда Андрей не поверил этим словам, но сегодня, после странного сна, он опять вспомнил это пророчество.

Погруженный в раздумья князь не заметил, как урок закончился и ученики начали покидать класс. Среди семи человек потенциальных шаманов однообразия не было, здесь присутствовали и совсем малыши — десятилетний Олег с двенадцатилетней Наташей; и ребята постарше — как та же Света и рыжий Сеня, брат-близнец не менее рыжей Дианы, которая сейчас тренировалась с другими аданаилами. С близнецами получилось совершенно непонятно — у одной матери родились и шаман, и аданаил. Филимон по этому поводу только складывал вместе кончики пальцев (эльфийский аналог разведения руками или чесания в затылке). Разнообразия в команду шаманов добавляли прямой наследник Мазая двадцатилетний шаман-зверолов Леня, тридцатилетний Виктор — бывший милиционер — и угрюмый Потап — самый настоящий раскольник со всеми атрибутами в виде оканья и холщовой рубахи. Вся эта сборная солянка со скрипом осваивала непривычную для людей науку. Получалось тяжко — вот и сейчас они покидали «аудиторию» с явным облегчением. Все выходили из класса, слегка кланяясь Андрею, иногда подтверждая свое уважение словом «княже».

Единственной, кто не заморачивался церемониалом, была Света. Она выпорхнула из класса как воробышек и, подпрыгнув, коротко чмокнула Андрея в щеку:

— Ты пришел за мной?

— Вот уж не было печали, на фига ты мне сдалась, пигалица, — возобновил их привычную игру Андрей и сморщился с наигранным презрением.

— Ага, вот как?! Как выносить на руках девиц из логова монстров — так всегда пожалуйста, а как жениться — так сразу в кусты.

— Ну я ж не против, вот договоришься с Надеждой Васильевной — и сразу свадьбу сыграем.

— Да, с ней договоришься, — вздохнула Света. — Так ты не меня искал?

— И тебя тоже. Скажи, ты ничего не вспомнила из того пророчества про Вини?

При упоминании маленького егеря Света грустно вздохнула и покачала головой.

— Ладно, не расстраивайся, может, Филимон чего умного скажет. Беги за остальными, а то с тебя станется отмазаться от дальнейших уроков под предлогом очень важного княжеского дела.

Судя по тому, как блеснули глаза Светы, что-то подобное она как раз и задумала.

Голубое платье мелькнуло в дверном проеме. Андрей проводил девушку взглядом и вздохнул. Родив маленькую сирену, Света напрочь отказалась от общения с ребенком, и пришлось искать для малышки кормилицу. С другой стороны, она сама еще дите и уж точно не просила эльфов творить с собой того, что они сделали. В груди аданаила зашевелился зверь ненависти, но он решительно загнал его обратно — в таком настроении можно нечаянно зашибить пленного учителя.

Войдя в класс, Андрей словно попадал в другой мир. Здесь все было обставлено по вкусу местного обитателя: на стенах собственноручно сплетенные циновки, на полах коврики для учеников и небольшая возвышенность для учителя. Возле маленького столика, больше похожего на какой-то алтарь, на коленях стоял эльф.

Услышав чужие шаги, Фиаллимонотар плавно и величественно повернул голову и тут же резко вскочил, как испуганная кошка, разве что на стену не полез. Наполненные нектаром бутоны окостеневших цветов со стуком покатились по деревянному полу, оставляя после себя жирные пятна. Эльф отступил еще на шаг и судорожно вздохнул.

— Спокойно, Фиаллимонотар, — по-эльфийски сказал Андрей. — Я пришел без злых намерений, мне нужны ответы.

Указав на постамент учителя, князь присел на одну из ученических циновок, сплетенную из тростника. Находясь в зоне антимагии, эльф вынужден был работать с земными материалами, хотя наверняка предпочел бы более изящные магические растения, притом постоянно живые, даже в виде мебели.

Фиаллимонотар осторожно приблизился к своему постаменту и робко присел. Его руки нервно подрагивали, а уши были максимально отведены назад: их первый разговор Андрей уже успел забыть, а вот эльфу, похоже, знакомство с аданаилом запомнилось надолго.

— Ну рассказывай, как тебе у нас живется? — начал разговор с вежливого оборота князь, стараясь выстраивать эльфийскую речь максимально правильно.

— Благодарю, эрл, все хорошо.

— Не тяготит неволя?

— Что есть свобода, господин? Возможность идти куда захочешь или заниматься тем, что тебе по душе? Я выбираю второй вариант, поэтому сейчас я свободнее, чем раньше.

Андрей скептически хмыкнул и хитро посмотрел на эльфа:

— В общем, тебе всего хватает?

— Я лишь тоскую по богатству жизни, мне недостает общения с привычными растениями. Прости, эрл, но ваша жизнь скудна, а краски тусклы.

— Хорошо, тебя будут отводить за периметр. Напоминать о том, что произойдет в случае побега, я не стану. Не маленький, сам все понимаешь, — небрежно бросил Андрей и увидел поклон со стороны эльфа — то ли в благодарность, то ли в подтверждение понимания невысказанной угрозы. — Но я пришел не за этим. Помнишь, мы говорили о моих снах?

— Да, эрл. Измененные духи-паразиты…

— Не называй их так, — резко оборвал эльфа Андрей.

— Прости, эрл, духи-симбионты в твоей второй оболочке не только разрушают магические плетения, они несут дополнительно информационный заряд. Возможно, память предков. Я не могу знать точно, но, похоже, это осколки человеческого духа.

— Что значит «похоже»?

— Прости, эрл, но все, что я знаю о шаманах, мне удалось открыть только здесь, среди людей. У нас это строжайше запрещенная тема. А имя аданаила — вообще табу. Глазами Советоланы я научился отличать животный дух от растительного и насекомого. Но в аданаилах роятся частицы человеческого духа, поэтому я предполагаю, что твои сны — это обрывки чьей-то памяти.

— И как это возможно?

— Я не знаю, эрл, даже то, что с частицей духа живого человека можно что-то сделать, для меня уже невообразимо. А о создании сложных форм, способных выполнять определенные действия, и помыслить страшно.

— Хорошо, с видениями от далеких предков вроде понятно, а как насчет видений о нашем времени, о знании подробностей жизни других людей, которых я даже никогда не видел? И как насчет пророчеств?

— Это доступно только видящим, но не вам, аданаилам.

— Ты уверен?

— Да, эрл, предки оставили тебе только долю разрушителя, созидать и видеть аданаил неспособен.

Некоторое время Андрей молчал, обдумывая слова эльфа, но, заметив, что Филимон никак не может расслабиться, решил все же уйти.

— Благодарю, Фиаллимонотар, ты мне очень помог.

— Волей светлых богов мне уготовано служить тебе, эрл, поэтому любой труд во благо приносит радость, — ответил эльф и низко склонился.

«Во благо, блин, гуманисты долбаные», — неожиданно зло подумал Андрей, вспоминая забитые человеческими костями тоннели парижского метро. Решив не пугать и так задерганного пленника, быстро встал и вышел.

Ему нужно было переключиться на другие мысли — общение с эльфом, который, сам того не желая, разрушил надежду на спасение Вини, будило в груди чувство ненависти.

К счастью, на помощь Андрею поспешил сидящий на платформе детской карусели Мазай — он сразу же так загрузил голову новоиспеченному князю, что выбил оттуда все лишние мысли.

Больше трех часов они потратили на инспекцию давно уже немаленького хозяйства: обошли сеть строящихся дзотов по краю антимагической зоны и проверили склады с продуктами — как простыми, так и магическими. И семена, и стебли магически модифицированных растений несли в себе различные плетения, то есть могли пострадать от тех самых духов-разрушителей, которыми аданаилы постоянно подпитывали зону действия «шишки». А вот плоды этих растений были вполне обычными, если можно назвать обычной штуковину размером с арбуз и вкусом как у яблока. Впрочем, радости аданаилам от таких продуктов было немного — хоть в руках они и не гнили, но несварение желудка обеспечивали стабильно. Так что весь отряд антимагов питался мясом и тем, что сограждане вырастили в антимагической зоне.

Следующим пунктом в программе вечно ноющего о старости Мазая был приемный пункт. Сюда по приказу Андрея доставляли любые осколки старой цивилизации. Чтобы протащить в город все не испорченное «Песней Хаоса» добро, в поясе менгиров, который все же оставили нетронутым для защиты от бандитов, был проделан проход, так что при должном везении можно было получить даже боеприпасы. Но в основном везли всякую рухлядь.

— Ты на фига мне притащил все это барахло?! — орал Данька-Вентилятор на какого-то мужика. Местный глава компьютерного отдела стоял на обычном крестьянском возу, закопавшись в «барахло» по пояс, и сотрясал огромной, как его голова, лампочкой. — Она ведь перегоревшая!

— Ну дык это… починить же можно, — не унимался добытчик.

Данька зло сплюнул и уже хотел шарахнуть мужика той самой лампочкой-переростком, как увидел нечто необычное. В одно мгновение он потерял интерес к мужику, в частности, и ко всему миру в целом. Резким рывком Данька выдернул из кучи на возу покореженный системный блок, вскрыл его без какой-либо отвертки и начал настороженно обнюхивать, засунув голову в жестяную коробку. Уже через секунду он как раненый сайгак понесся в сторону продуктового магазина неподалеку от спорткомплекса, который был переоборудован в вычислительный центр.

Андрей улыбнулся, посмотрев вослед субтильному пареньку в очках, который сейчас мог обогнать любого олимпийского чемпиона. Вот уж кто счастлив по-настоящему.

Даниила они нашли в лагере беженцев в совершенно запущенном состоянии, парень опустился до последней степени, безмерно страдая от невозможности «присосаться к компьютеру». Как рассказали соседи, пил он уже несколько месяцев и выглядел законченным и безнадежным алкоголиком. Как бы не так! Стоило Андрею упомянуть о парочке рабочих ноутбуков в Княжеском, как парень с омерзением посмотрел на бутылку сивухи и побежал к своей страсти впереди каравана.

Андрей еще раз улыбнулся и обратил внимание на перепалку у телеги.

— Лови его, лови! — орал давешний мужичок, пытаясь погнаться за Данькой.

В это время Мазай тормозил мстителя за полы фуфайки:

— Да стой ты, оглашенный, чего орешь-то?!

— Дык украл же!

— Чего украл?

— Дык железку.

— Тьфу, темнота, — зло сплюнул Мазай. — Не украл, а принял. Вот тебе два талона вместо одного — вишь, как малец обрадовался: видать, нужная штука попалась.

Расплатившись с обрадованным мужиком, Мазай начал отбиваться от активизировавшихся поисковиков, а их здесь было немало — человек сорок на тридцати возах. Андрей особо не вникал в то, чем таким расплачивались с мужиками Мазай и Надя, но, похоже, для поисковиков это было выгодно.

В общем гаме внимание привлек звонкий голос молодой женщины, говорившей по-немецки.

«А немцы здесь откуда взялись?» — удивленно подумал Андрей, выуживая Мазая из толпы. Напирать на князя народ не стал и дисциплинированно отошел в сторонку.

— Матвей Александрович, откуда у нас взялись немцы?

— А, — отмахнулся Мазай, — приперлись вчера и еще заявляют, что знакомы с тобой. Требовали встречи. У-у, интервенты.

— Постой, — постарался остановить возмущение старика князь, — если говорили, что знают меня, то почему не доложил?

— Мало ли — а вдруг диверсанты?

«Все, у старика начинается маразм. Жаль», — подумал Андрей и хитро прищурился:

— Но если ты понял, что говорили обо мне, то, значит, там был русский.

— Шпиен! — уверенно заявил Мазай.

— Так, все, хватит играть в Штирлица, с этим и Гаврилов справляется неплохо. Пошли, покажешь своих «шпиенов».

«Интервенты» оказались не немцами, а австрийцами, как и предполагал Андрей. Из барака, в котором Мазай разместил гостей, за что заработал многообещающий взгляд, вышел исхудавший, но все еще энергичный Гена — судя по всему, уже бывший бургомистр австрийского городка Дойч-Ваграм.

— Какими судьбами в наших лесах, герр Хельмут?

— Невеселыми, — вздохнул Гена, подойдя ближе и настороженно пожимая протянутую руку. — Не знал, как вы меня встретите, рад, что не прогоняете. Единственное, что хотел бы попросить: у нас несколько беременных женщин. Можно им условия немного получше?

— Так, все, на этом разговоры заканчиваем. Сейчас вас разместят в благоустроенных квартирах. А вечером — ко мне, на ужин и разговор. Матвей Александрович, поселите людей в отремонтированной пятиэтажке.

— Но, Андрюша, как это — в отремонтированной? — сдавленно прохрипел Мазай.

— А так, — прошипел деду Андрей, когда Гена тактично отошел в сторону, — что ж ты меня перед европейцами позоришь, дед? Вот обошелся бы с людьми по-хорошему — жили бы они в частном секторе без ремонта, а так — заселяй пятиэтажку. Все, без разговоров. Сами хотели княжью волю — так получите и распишитесь.

Вечером Надя расстаралась на неплохой ужин с тушеным зайцем и минимумом магических плодов. Гена явился на встречу с беременной женой, с чем князь его и поздравил.

В начале вечера обходились без деловых разговоров, но когда Надя утащила Грету в свою гардеробную с целью что-нибудь подсунуть — на бедной австрийке было потертое платье, а в глазах читалась тоска по утерянному гардеробу, — Андрей вопросительно посмотрел на Гену и приготовился слушать.

Из рассказа бывшего бургомистра выходило, что самоубийственный и неожиданно успешный поход Андрея наделал в стане врага такого шороху, что вздрогнула вся Европа. Эльфы запаниковали, кроме того, нашлись беспокойные люди, которые, казалось, только и ждали подобного момента. Армию коалиции человеческих анклавов возглавил некто Командор. Он собрал несколько тысяч итальянцев, хорватов, албанцев и небольшую, но совершенно безбашенную бригаду венгров, которой сам и руководил. Немцев и французов привлечь не удалось — не было больше таких народов.

Но не это явилось решающим фактором, а то, что в человеческой армии нашлось несколько аданаилов. Командор разработал новую стратегию, и родовитые маги начали дохнуть как мухи от снайперского огня антимагов. Может, в другой ситуации они бы что-нибудь придумали, но смерть короля и магический взрыв в столице заставил эльфов заговорить о мире. К тому же где-то в феврале Командор умудрился совершить настолько наглый рейд по тылам ушастых, что те просто за голову взялись. Результатом этих событий стал договор между эльфами и коалицией людей — перемирие и граница по Дунаю. Люди не лезут к эльфам, а эльфы остаются в Западной Европе.

— Вот так просто отдали ушастым всю Западную Европу?

— А варианты? То, что произошло, только чудом и можно назвать, взяли что дают. К тому же на Дунае и Рейне сидит клан Озерной Лилии, а с этими отморозками не рискуют спорить даже сами эльфы. После смерти Эдерая эти ребята вообще никому не подчиняются и на подписание договора не явились. Кстати, так же как и Командор: от мира он не в восторге, но, как говорится, один в поле не воин.

— Не хочу повторяться, но откуда такое знание эльфийско-человеческой политической обстановки? — с ехидцей спросил Андрей.

— Не хочу повторяться, — в тон ответил Гена, — но оттуда же, откуда и раньше. Я уже говорил о старом знакомом любителе черной пыльцы. Обнюхавшись, это мелкое падло уже не замолкало ни на секунду и на вопросы отвечало очень охотно. Как оказалось, рабы очень информированный народ, и сарафанное радио у них работает не хуже ВВС. Впрочем, обижаться на фэйри мне грех — ведь именно он предупредил, что слишком близкие к Дунаю поселения могут тихонько переселить через реку, так сказать, добровольно-принудительно. Поэтому я прихватил тех мастеров, которые согласились уйти со мной, и дернул подальше от эльфов. О твоем квесте я тоже узнал от фэйри. А уже проходя по Белоруссии, наслушался от местных о великом князе, жестоком Убивце и вообще эпической личности. Сложил два и два — и решил перебраться под крыло к хоть и шапочно, но знакомому правителю.

На некоторое время Андрей задумался. Теперь, после разговора с Геной, многое становилось понятно. После смерти короля эльфы снизили свою активность. А недавний договор объяснял исчезновение всех ушастых. Это была заслуга других, но окрестный народ явно приписывал все перемены Андрею и старался перебраться поближе к безопасности.

Андрей так и не успел решить, что из всего этого следует, — в столовую ворвался один из бойцов Гаврилова:

— Княже, у нас ЧП в больничке.

— Что случилось?

— Понятия не имею, просто сказали вызвать вас.

— Ладно, разберемся, — вздохнул Андрей, поднимаясь со стула. Увидев входящих в двери Надю с Гретой, жестом остановил возможные вопросы. — Надя, все потом. Разберись, пожалуйста, с проблемами наших гостей и введи Гену в курс дела. Думаю предложить ему пост постоянного заместителя старосты. Его опыт бургомистра нам ой как нужен.

Гена согласно кивнул, улыбаясь уголками рта, — он прекрасно знал английский опыт постоянных заместителей министров, где сам министр исполнял роль свадебного генерала.

До бывшей поликлиники, а нынче главной больницы Княжеского, было недалеко — метров семьдесят, так что уже через пару минут Андрей входил в вестибюль двухэтажного здания. Там его встретил местный главврач — невысокий, крепко сбитый мужчина с шикарными буденновскими усами, полностью соответствующими окрасу коротко постриженных русых волос. Весь вид Василия Васильевича вызывал благодушное отношение наравне с иллюзией незлобивости и отзывчивости — таким он и был с адекватными больными и друзьями. Но стоило кому-то попытаться вести себя грубо, этот невысокий человек ставил на место самого наглого здоровяка — опыт психиатра давал о себе знать, причем в полной мере.

— Василь Василич, что тут у тебя стряслось?

— Честно говоря, Андрей Андреич, и сам не знаю — в общем, мистика какая-то, — ответил врач, указывая одной рукой в сторону лестницы на второй этаж, а вторую по-прежнему удерживая в кармане белого халата. — Сам знаешь, Света иногда приходила посмотреть на Анюту, а вот сегодня решилась взять на руки. И тут с ней случился припадок. Няня еле успела подхватить ребенка, Света стоит столбом, глаза круглые и мутные, а сама вещает что-то о вишневом цвете, девушке в белом платье и крови друга.

Андрей застыл на лестнице как замороженный.

— Ты ничего не путаешь?

— На склероз, а тем более галлюцинации, пока не жаловался.

— Прости, я не это хотел сказать, — рассеянно извинился князь и практически вбежал в указанную доктором палату.

На больничной кровати лежала бледная Света и плакала.

— Ну что ты, Светик, все хорошо… — Андрей присел на кровати и погладил девушку по голове.

— Я теперь никогда не смогу к ней прикасаться.

— Ерунда, справились с эльфами — и с этой проблемой справимся. Подумаем и справимся. Лучше скажи — что ты видела?

— Не помню, — немного злясь на бесчувственность Андрея, ответила Света, чего он и добивался. Иногда злость является неплохим лекарством. — Только какие-то белые цветы и глаза Вини. Такие страшные.

— Цветы, — задумчиво произнес Андрей. Ему почему-то только сейчас пришло на ум, что на дворе всего лишь начало марта и пора цветения вишен еще не пришла. Магические растения по периметру действия «шишки» цвели даже зимой, а с началом весны вообще взрывались буйством красок, и вишни на этом фоне как-то терялись.

«Следовательно, я видел будущее. Интересно, это у нас со Светой групповой бред или Филька все-таки ошибался?».

В этот момент в палату буквально ворвались Надя, Гена и Мазай — неугомонная подруга Андрея все же расколола посыльного. На всех облеченных местной властью лицах было написано беспокойство, которое перешло в удивление, когда Андрей ошарашил их вопросом:

— Кто из вас знает, когда в Венгрии цветут вишни?

Глава 2. НАСЛЕДНИК.

Практически сплошной массив зелени, через который вел узкий тоннель, был настоящим произведением искусства, можно сказать, шедевром. По всей его площади, нарушая законы природы, в густой тени росли огромные цветы всех оттенков красного и синего. Бутоны, находившиеся в отдалении от прохода, закрывали волоски тонких, но очень прочных стеблей, из которых и состоял весь этот массив. Казалось, цветы плавали в толще воды и на расстоянии выглядели размытыми, а те, что росли вблизи, открыто полыхали всеми красками, подаренными им природой и магами жизни.

Осождах шел по растительному тоннелю, не замечая окружающего великолепия: он был полностью погружен в свои думы. Впереди молодого эльфа ждала, возможно, самая важная встреча в его жизни. За последний год судьба юноши изменилась настолько резко, что не могла не вскружить головы. Еще год назад он был никем — единственным, но внебрачным отпрыском короля. Осождах не мог использовать даже приставки «сын Эдерая». Мать, представительница древней, но не очень влиятельной семьи, в надежде на великое будущее дала сыну имя деда — одного из самых великих эрлов клана Смертельной Лианы. И ее надежды, похоже, начинали сбываться.

Диковинные заросли нитевидных растений с огромными цветами оборвались резко, словно отсеченные гигантским ножом. На самом деле они являлись лишь обрамлением для еще большего чуда — дворца наставника магов разума.

Посреди лишенной растительности восьмиугольной площади возвышалась огромная полусфера — не менее сотни шагов в высоту и трех сотен в окружности, но это была лишь надземная часть сооружения. Осождах на миг замер, пораженный этим зрелищем. Раньше он никогда не видел Дворца Разума, впрочем, как и большинство эльфов: наставник Олориун не стремился к власти, но приближаться к его логову решались немногие. По слухам, здесь творились жуткие вещи.

И вот молодой эльф шел в это кошмарное место, чтобы узнать, что ему уготовил Совет наставников. Двое сопровождавших его магов разума ненавязчиво поторопили Осождаха, и он быстро пошел по жесткой, словно панцирь огромного насекомого, площади.

Вблизи стены дворца оказались гладкими, как отполированная кость. Он даже сумел заметить свое отражение на слегка мутноватой светло-оранжевой поверхности.

По периметру немного вытянутой полусферы у самой земли зияло множество отверстий разного диаметра — от значительно превышающих рост эльфа до крошечных. Провожатые направились в сторону самого большого.

Вход во дворец впечатлял размерами — больше десяти шагов в высоту. Но удивило и даже шокировало Осождаха другое: все стены полукруглого коридора были покрыты сплошной фреской поразительного качества. Молодой эльф не удержался, чтобы не прикоснуться к этому чуду. На ощупь поверхность казалась слегка теплой, но явно была крепка как камень. Удивительная картина казалась бесконечной — растительные мотивы переходили в сцены из жизни эльфов, которые, в свою очередь, перетекали в иллюстрацию битвы огромных армий «рожденных в утробе». Иногда в общий рисунок вплетались совсем уж абсурдные изображения, но даже в них чувствовалась какая-то невообразимая утонченность. Чаще всего эти непонятные рисунки обрамляли небольшие отверстия у самого пола.

— Кто все это сделал? — спросил Осождах, повернувшись к магу.

— Они — творения нашего господина, — ровным голосом ответил сопровождающий и указал за спину Осождаху.

Сын короля резко развернулся и увидел удивительное создание — огромного муравья, появившегося из ниоткуда, пока эльф поворачивался к провожатому. Конечно, в Темном Мире «черные бегуны» — муравьи с руку длиной — тоже поражали воображение, особенно знающих, насколько трудно магам жизни работать с насекомыми, но ЭТО! На полусогнутых лапках монстр доставал до пояса Осождаха, а длиной был не менее полутора ростов обычного эльфа. Теперь стало понятным назначение отверстий как во внешней оболочке дворца, так и в нижней части коридора.

Сын короля собрал свою волю в кулак и шагнул вперед, но насекомое не сдвинулось с места и угрожающе щелкнуло огромными жвалами. И все же муравью пришлось отойти — сопровождающий молодого эльфа маг что-то зашипел, и монстр исчез в одном из отверстий.

До центрального покоя дворца они спускались по спиральному коридору минут двадцать, и все это время путников сопровождали меняющиеся картинки огромной фрески.

Наконец они вышли в гигантский зал, посреди которого лежала свернувшаяся в кольцо огромная змея. Вблизи эта змея оказалась круговым ложем, сделанным в виде кусающей свой хвост рептилии. На ложе лицом к гостю сидел сам Олориун.

— Здравствуй, Осождах, сын Эдерая.

— Приветствую тебя, наставник.

— Присаживайся, — благосклонно кивнул маг и указал рукой на ложе.

Осождах неуверенно перешагнул через тело декоративной змеи и присел на край кольцеобразного дивана напротив хозяина дворца. Свободного места по кругу оставалось еще много — эльфов на двадцать. Ложе было низким и мягким, так что на нем было бы удобнее лежать, чем сидеть.

— Я вижу, у тебя есть вопросы, юный воин. Не стесняйся, до прихода остальных наставников время еще есть. — Олориун был чрезвычайно корректен и не стал копаться в голове гостя, хотя мог бы сделать это с легкостью.

— Ваш дворец и насекомые — как такое возможно? — спросил Осождах и тут же напрягся. — Если это, конечно, не тайна.

— Как может быть тайной то, чего никто не в силах повторить? Все это — торжество магии разума. Королева этих удивительных созданий способна управлять ростом и модификациями своих детей в соответствии с условиями обитания, но заложенный природой набор ее возможностей слишком мал. Я же всего лишь помог ей расширить рамки дозволенного. А что касается дворца — видоизмененные слюнные железы моих питомцев дают материал, который, застывая, по прочности не уступает камню, а чувствительные усики способны проделывать тонкие операции. Ты уже видел в коридорах результаты такой работы.

— И все это сделали муравьи?

— Да, они. Конечно же под руководством магов разума. Среди нас тоже есть творцы прекрасного, поводыри растений — не единственные, кто способен создавать Красоту.

Пока хозяин дворца и его юный гость разговаривали, в зале начали появляться другие наставники. Олориун прервал познавательную беседу, принимая гостей, а Осождах, почтительно встав, с любопытством наблюдал за вновь прибывшими. Здесь были: и худой, словно страдающий от жажды стебель тростника, наставник магов пространства, и четверо неразлучных и в чем-то похожих друг на друга наставников магов огня, воды, воздуха и земли.

Стихийники, как последователи самых непопулярных направлений магии, держались очень скромно. Через некоторое время в покои горделиво вступил наставник магов сопряжений — повелитель энергетических полей и создатель воздушных кораблей. Осождах был образованным эльфом и в отличие от большинства знал, что маги воздуха, как и другие стихийники, никакого отношения к кораблям не имеют. В плетеных корпусах воздушных гигантов распоряжаются «поводыри» из магов жизни и маги сопряжений. Они же с небольшой помощью магов огня стали творцами «Песни Хаоса».

Когда все расселись по периметру змеевидного ложа, появился наставник магов жизни. Как ни странно, Осождах не мог вспомнить имени престарелого мага. Все знали его как Наставника Жизни.

Древний маг, по обыкновению, разыгрывал роль немощного — рядом с ним шел молодой ученик в качестве подпорки для старика. Но на Олориуна это представление не произвело ни малейшего эффекта. Движение бровей — и юный маг, смертельно побледнев, бросил учителя, а затем, спотыкаясь, быстро побежал к выходу из зала. Наставник Жизни недовольно пожевал губами, а затем резво перебрался через кольцевое ложе и, отпихнув в сторону наставника магов воды, уселся напротив Олориуна.

— Достойные лорды-наставники, я пригласил вас, чтобы обсудить важнейший для жизни нашего народа вопрос, — велеречиво начал свою речь наставник магов разума.

— Хватит шуметь кроной, Олориун, — неожиданно сильным голосом оборвал оратора Наставник Жизни. — Мы все знаем, что ты хочешь сказать, а ты уже знаешь, что мы тебе ответим. Половина из нас хочет власти, а вторая половина мечтает о короле, который хотя бы на треть будет достоин наследия погибшего владыки. Но рассчитывать, что этот росток сможет спасти королевство, попросту глупо. Он даже не маг!

— Эдерай тоже не был сильным магом, и вообще я давно говорил о том, что магия для управления не только бесполезна, но и вредна.

— Уважаемые наставники! — неожиданно вмешался в спор наставник магов сопряжений. Мне кажется, что вы спорите не о том. Как насчет Аила? Орден смерти начинает меня пугать, и если честно, я не совсем уверен в разумности их наставника. Что ты скажешь об этом, Олориун?

— Действительно, разум Аила пребывает в некотором смятении, но до безумия ему еще далеко. Впрочем, вы сами можете убедиться, светлейшие лорды: наставник ордена смерти лорд Аил, — слова Олориуна прозвучали как представление гостя. Так оно и оказалось.

Как вихрь на вершину пустынной дюны в зал влетел Аил и несколько бойцов в черных древесных доспехах. «Тени» сразу заняли оборонительную позицию вокруг своего предводителя, но, похоже, они знали об этом месте и его хозяине больше обычных эльфов, поэтому и вели себя не так нагло, как обычно.

— Я так и думал! Что, маги, заговоры устраиваете! Тело нашего господина только предали земле, а вы уже делите его одежду! — свирепо вращая глазами, кричал седовласый лорд-разведчик, обвинительно указывая на магов изогнутым клинком, который покрывала зеленоватая слизь.

— Может, досточтимый лорд-разведчик согласится принять участие в нашем Совете? — совершенно спокойно посмотрел на Аила хозяин дворца и добавил с холодной улыбкой: — А доблестных «теней» мы не станем утруждать нашими спорами, они могут покинуть этот зал.

Осождах заинтересованно посмотрел на реакцию пресловутых «теней». Выходцы из низов клановой рощи, богатство которых составляли лишь их доблесть, умения и покровительство лорда-разведчика, продержались дольше, чем юный маг жизни. Они даже дождались раздраженного кивка Аила и, с усилием сдерживаясь, чтобы не перейти на бег, вышли из зала.

— А теперь и я, и досточтимый Совет наставников готовы выслушать твои обвинения. Кстати, я жду компенсации за двух убитых тобой муравьев. — Олориун говорил спокойно и ровно, ни единая мышца на его лице не нарушила гармонии величия. И лишь в последней фразе он добавил в голос жесткости.

— Они посмели встать на моем пути, — вскинул голову Аил.

— В дом лорда без приглашения может войти только эрл или король. Ты претендуешь на корону, Аил?

— Нет, конечно, — фыркнул лорд-разведчик, сбавляя тон: он уже начал понимать, на какую скользкую стезю могут завести вкрадчивые слова наставника магов разума.

«А ведь он еще не окончательно свихнулся», — подумал Осождах, со стороны наблюдая за этой сценой. Сын короля буквально впитывал эту атмосферу интриги и тонкой игры — ведь совсем скоро ему придется окунуться в придворный водоворот с головой, в этом он уже не сомневался.

— Великолепно, с одним вопросом мы разобрались. Что еще тяготит твой разум, лорд-разведчик?

— Мир! — вновь «завелся» Аил. — Как вы посмели заключить мир с убийцами короля?!

— Да кто ты такой, чтобы задавать нам вопросы! — взвился с места престарелый Наставник Жизни, вновь забыв о своей немощи.

В ответ на этот вопль Аил зарычал и поудобнее перехватил клинок. В его единственном зрячем глазу заплескалось кровавое безумие. Наставник Жизни зашептал что-то себе под нос. Зашевелились и другие маги. В воздухе разлился запах озона.

— Все! Хватит! — Казалось, этот крик хлестнул не по ушам, а напрямую по мозгу присутствующих, и наставники моментально притихли. Наставник Жизни изобразил сердечный приступ, а лорд-разведчик выронил меч, покачнулся, на секунду теряя сознание, но тут же пришел в себя. — Этот спор утомил меня. Отвечу на все вопросы разом, — по-прежнему надменно-сдержанно, но жестко заявил Олориун. — Аил, мир был неизбежен: погибло больше трех сотен высших магов, и возле наших рощ начали бродить аданаилы. К тому же ты знаешь, кто убил короля, и никто не запрещает тебе охотиться на отдельно взятого аданаила. Звериные лидеры согласились на этот пункт договора. Если бы ты удосужился прочесть отправленную тебе копию, то задавал бы значительно меньше вопросов. И последнее: мы хотим сделать этого юношу королем. У Эдерая не было других наследников, и это единственный шанс избежать свары между лордами родов Смертельной Лианы и остудит пыл эрла Коровата.

Некоторое время Аил колебался — и все же принял решение:

— Пусть будет так. — Он развернулся, чтобы уйти.

— Я рад, что мы поладили, — позволил себе холодную улыбку Олориун, — но есть еще одно условие, которое позволит нам избежать многих ошибок в будущем.

— Что за условие?

— Ты должен прийти ко мне, дабы я мог успокоить бурю твоего разума.

— Я не позволю кому-либо копаться в моем черепе, маг! — вновь вспылил Аил.

— Сейчас ты непредсказуем, как сашат в период брачных игр, и никто из нас не сможет тебе доверять.

Несколько секунд два лорда мерились взглядами, но играть в такие игры с величайшим из магов разума — дело изначально проигрышное, и Аил опустил глаза.

— Пусть будет так, но тогда встречное условие — и не к тебе, а к будущему королю.

Услышав это, Осождах встал и шагнул вперед — он привык самостоятельно отвечать за свою судьбу и с детства не прятался за спинами тех, кто сильнее.

— Я слушаю, лорд-разведчик.

— Ты сможешь править, не отомстив за отца? — с вызовом спросил Аил.

— Не смогу, лорд-разведчик.

— Тогда идем со мной и вместе подумаем, как вырвать сердце этой мрази. И тогда я с радостью преклоню перед тобой колени. Я и все «тени» ордена смерти.

Аил резко развернулся спиной к наставникам и пошел к выходу из зала. Осождах двинулся следом, даже не посмотрев в сторону магов: его удел — битва и месть, а все придворные игры следует оставить на потом, да и магам уже сейчас следует показать, что он не станет марионеткой в их руках.

— Одну секунду, эрл, — остановил его Олориун. — У меня есть для тебя подарок.

Сын короля повернулся и увидел, что к Олориуну подлетает небольшой крылатый муравей, сжимающий в лапках боевой посох с длинными лезвиями на обоих концах.

— Я знаю, что ты предпочитаешь в бою хораты. Мои ученики покопались в головах звериных кузнецов, и мастера, кующие броню для овров, создали это оружие. Оно не несет в себе магии, но крепче зачарованных и надежнее предательских мечей проклятых мастеров. Путь этот хорат, который я рискнул назвать «бабочкой», сохранит для нас твою жизнь, — сказал наставник, глядя в глаза принцу, и тихо добавил: — Помни, ты нужен нам живым, а не как легенда и знамя для мести безумного Аила. Удачи в охоте, будущий король!

Глава 3. ВСЛЕД ЗА БЕЛЫМ ЦВЕТОМ.

В этот раз Андрею ничто не снилось, ночь прошла спокойно, и он проспал восемь часов подряд, несмотря на все вчерашние передряги, а возможно, именно благодаря им. Нади на привычном месте не оказалось, и, судя по всему, она даже не ложилась. Боевая подруга Убивца часто задерживалась в лаборатории дотемна, и ему приходилось засыпать в одиночестве.

Андрей начал быстро собираться, но не успел он одеться, как появилась Надя.

— Где ты была?

— Этот вопрос обычно задают жены своим непутевым мужьям, — улыбнулась Надя и, подойдя ближе, устало потерлась щекой о плечо Андрея. — Нужно было успеть очень многое, пока ты не уехал.

— И ты не станешь меня отговаривать?

— А есть смысл? — вопросом на вопрос ответила Надя и посмотрела в глаза своему мужчине. В этот раз Андрей встретил ее прямой взгляд спокойно.

— Почему мне так повезло с тобой? — сказал он и обнял Надю, а мысленно добавил: «Дважды найти женщину без обычных женских закидонов — это уже больше чем везение, это милость Божья».

— Это не везение, — сказала тихо Надя, и Андрей внутренне напрягся, испугавшись, что она прочла его мысли. — Если бы я была другой, ты не подпустил бы меня и на выстрел из «винтореза». Обниматься с тобой хорошо, но нам стоит пойти посмотреть на результаты моих ночных бдений.

— А спать ты когда будешь?

— Я успею, — мягко улыбнулась Надя, а затем, решительно ухватив Андрея за руку, потащила к выходу из спальни.

Лаборатория Нади находилась в подвальном помещении их «дворца». Пока они спускались, бывшая учительница физики, а теперь исследователь всего непонятного и загадочного, вводила Убивца в курс дела.

— Мне уже давно не давал покоя ваш ритуал кровопускания. Я, конечно, понимаю, что это круто и перед девчонками смотрится просто убойно, но микробов и заражения крови никто не отменял. Вот я и решила поэкспериментировать с пулями.

— Надеюсь, ты не стала резать чешуйки, — резко остановился Андрей. Два месяца назад он уступил настоятельным просьбам Нади и отдал ей на исследование три чешуйки от артефакта. Теперь он испугался того, что энтузиазм исследовательницы мог зайти слишком далеко.

— Успокойся, ничего страшного с твоими чешуйками не случилось. Слушай дальше. В последнее время вы, аданаилы, ассоциируетесь в народе с ведьмаками, а все монстроподобные творения эльфов — с разной нечистью. О серебре я подумала сразу, но, решив, что это бабкины сказки, отбросила эту мысль. Как оказалось, зря.

Во время разговора они спустились в подвальный этаж и подошли к тяжелой двери со штурвальным запором. Еще большей солидности входу в лабораторию добавлял пост в виде серьезного дядьки с автоматом. За всеми этими занятиями с аданаилами, городскими проблемами и самосовершенствованием Андрей пропустил все новшества и удивленно смотрел на бойца, который торопливо бросился открывать тяжелую дверь, а затем вытянулся в струнку, причем больше перед Надей, чем перед своим князем.

— Так вот, — продолжала свою лекцию Надя, — первый опыт с серебром ничего не дал, но, поэкспериментировав с разными сплавами, мы вышли на интересное соединение серебра, свинца, меди и золота. — Надя остановилась посреди коридора возле одной из боковых дверей и торжественно посмотрела на Андрея.

— И? — поддержал игру Андрей.

— Я хотела сделать тебе сюрприз попозже, но вышло как вышло. Пули из этого сплава способны удерживать духов-разрушителей на двадцать секунд, что дает нам, то есть вам, возможность не заниматься кровопусканием. Выходя из поля вашего духа, пуля прихватывает с собой энное количество духов-симбионтов, и они помогают ей пробиться сквозь магическое защитное поле. Скорость разрушения плетений не менее молниеносна, чем у подселенных на частицу крови.

С этими словами Надя театрально открыла двери, за которыми Андрей увидел настоящий оружейный мини-цех. Гена и несколько незнакомых Андрею мужиков усиленно трудились над патронами разных калибров.

Андрей поздоровался с оружейниками и по их виду понял, что те, так же как и Надя, трудились всю ночь напролет. Среди патронов Убивец узнал знакомые СП-5 и СП-6 для его «винтореза», а также заряды для «гюрзы», «Калашникова» и СВД. А вот здоровенные патроны, предназначенные бог знает для чего, слегка озадачивали.

— Что это?

— О, это очень интересная история, — не дала Гене ответить Надя. — Скажи, милый, как ты собираешься добираться до Венгрии?

— Ну на лошадях, а как еще?

— А может, лучше на броневичке?

От этого заявления Андрей окончательно проснулся.

— Так, значит, это патроны к ПК, и для КПВТ небось тоже есть?

Гена довольно улыбнулся и достал из-под стола тяжелый цинк с патронами.

— Очень хорошо, а теперь скажите: как вы собираетесь прикрыть от магии целый броневик? Может, вы и этот вопрос успели решить, пока я спал? — спросил Андрей, чувствуя, что начинает психовать из-за подобного вмешательства.

Надя почувствовала изменение в настроении любимого, подошла ближе и успокаивающе положила ладонь ему на грудь.

— Андрей, ты сам говорил, что каждый должен заниматься своим делом.

— Должен, да только я почему-то спокойно сплю, пока вы тут идеями брызжете.

— Зато потом мы будем сидеть в теплом и уютном доме, а ты полезешь в самое пекло, имея под рукой только то, что мы тут «набрызгали». Пойдем лучше посмотрим на броневичок.

— Хорошо, Наденька, — копируя вождя пролетариата, прокартавил Андрей.

А броневик действительно имелся — точнее, бронетранспортер. Князь не был большим спецом в современной бронетехнике, но БТР-80 узнал сразу. Рядом с бэтэром крутился сам Стармех, как местные остряки прозвали Виталия Константиновича Шарова. Этот слегка угрюмый, немного надменный и чуточку саркастичный человек являлся механиком от Бога. Он успел приложить свои «золотые руки» ко всему железу в городе. Под присмотром Стармеха заработала ТЭС, она же ТЭЦ, переоборудованная из старой котельни, вернулась из небытия пара дизелей. И вот еще одно воскрешение — практически новый, как говорит Мазай, «почти не вдеванный», бронетранспортер.

— Ну и как машина, Виталий Константинович?

— Нормально машина, переделал электрический спуск на стволах, обновил освещение и аккумулятор на стартере, перемотал проводку, ну и выкинул все лишнее.

— И откуда такое добро?

— Да это Василь Федотыча наследство. У него еще со старых времен осталась одна застава, укомплектованная парочкой восьмидесятых. Маги ушастых туда не добрались, а вот один из отрядов лучников забрел. Из гарнизона кого вурдалаки положили, а кого ушастые следопыты стрелами утыкали, а бэтэров они то ли не заметили, то ли не было чем раздолбать.

— Хорошо, вернемся к вопросу о «Песне Хаоса». По рассказам Филимона, у них этой дрянью разве что грудные младенцы не кидаются. Кто не может магичить — у того есть артефакт, — обратился к Наде Андрей.

— Чтобы защитить этот чудесный броневичок, мне нужно еще две чешуйки.

— Не дам, — тут же отрезал князь.

— Ну почему так категорично?

— Что значит «категорично»? Тебе дать волю — ты обкорнаешь «шишку» до состояния иголки, а на ней держится вся оборона города от магов.

— А если с возвратом?

— Это как?

— Я здесь на досуге работала с чешуйками, пытаясь выстроить схемы их взаимодействия с аданаилом, так вот, если чешуйки расположить в определенной конфигурации вокруг аданаила, то это значительно увеличивает поле, в котором могут существовать духи-разрушители, причем пока внутри этой схемы находится источник духов, концентрация достаточно высокая.

— То есть источник — это кто-то из моих пацанов?

— Да, причем если в схему добавляется еще одна чешуйка, то размер поля увеличивается в разы.

— А без аданаила?

— Увы, два часа с полуметровым диаметром — и все, — с сожалением развела руками Надя.

Андрей задумался. Добраться до цели путешествия с максимальным комфортом и быстро было очень соблазнительно — ведь неизвестно, когда в этой злополучной Венгрии цветут вишни, возможно, они уже опоздали. К тому же он не забывал о каком-то там Командоре и, как выразился Гена, «его отмороженных венграх». С людьми Андрею воевать не хотелось вообще, а так была возможность сделать дело и быстро смыться даже под градом арбалетных болтов и прочей дряни.

— Хорошо. Как должны размещаться чешуйки?

— Четыре по углам и одна в башне, — ответила Надя и, сделав умильное лицо, добавила: — И еще одну — мне на распыл.

— Не дам, — тут же вернулся в глухую оборону Андрей. — Ну за что мне так не везет! У других женщины как женщины: просят шубы да брюлики, — а тебе подавай часть ценного артефакта, и не поиграть или там для красоты, а на научные опыты. Кошмар!

— Андрей, рано или поздно нам придется попробовать сплавы с этим металлом, иначе мы будем топтаться на месте.

— Хорошо, но только одну, — немного подумав, проворчал Андрей.

Недалеко от спорящих начальников со спокойно-ироничным видом стоял Стармех и, поняв, что семейный спектакль княжеской четы подходит к финалу, подал голос:

— Андрей Андреич, так как, заряжаем машинку?

— Заряжаем, Константиныч, сделайте для чешуек надежные крепления, но так, чтобы их можно было быстро снять.

— Да не вопрос, — пожал плечами механик и ушел обратно к массивной коробке бэтэра.

Надя взяла Андрея под руку, и они направились к спорткомплексу.

— Во дела. Все орут: «Князь! Князь!» — а решения принимают сами, даже не спросясь, — наигранно надулся правитель городка.

— Это были легкие решения, Андрей, а тебе придется выбирать тех, кто пойдет с тобой в поход, — неожиданно грустно сказала притихшая Надя.

«Да, и выбор будет очень нелегким», — подумал Убивец, прикрывая своей ладонью маленькие пальчики Нади.

Отряд аданаилов занимался на стрельбище с учителем-снайпером. В роли тира выступала небольшая балка, оставшаяся от давно пересохшего городского пруда, — была у районного начальства еще советских времен такая блажь. Полуразвалившуюся плотину укрепили мешками с песком и там же разместили мишени. Стрельбище в километр длиной не умещалось в антимагический контур, поэтому стрелки находились на позициях, заросших обычной травой, а некоторые мишени обвивали разноцветные вьюнки — как говорил Мазай, «полезные паразиты». В общем, получилось довольно символично.

Учитель Олег Ильич Резников считался не просто хорошим стрелком, а снайпером от Бога, но, увы, его военная карьера не была такой уж долгой и успешной. Когда-то при попытке уменьшить количество полевых командиров одного очень беспокойного народа позицию снайпера накрыли минометным ударом. К тому же загорелся высохший за лето лес. Сейчас у Резникова отсутствовала нога по колено, плохо слушалась левая рука, а лицо представляло собой полуобгоревшую маску, но наставником от этого он хуже не стал.

— Васька, хватит гладить винтовку, ты ее еще поцелуй. От твоих телодвижений выстрел лучше не станет. Выдай-ка лучше мне формулу тысячной для угловой величины.

Андрей тихонько подошел к стрелковой позиции и остановился, наблюдая за уроком, как сделал это и в классе шаманов. Находиться на занятиях он не мог по причине нехватки времени, необходимости выдерживать субординацию, да и возраст тоже давал о себе знать. Хотя Андрей и убеждал великовозрастного Виктора в обратном… Так что приходилось восполнять пробелы в знаниях при личных беседах с учителями и подслушивая уроки.

В это время Васька, уткнувшись в приклад, что-то бубнил себе под нос.

— Я не слышу! — поторопил ученика Резников, сидя на удобном раскладном стульчике, отставив в сторону протез.

— «В» равно «Д» умножить на «У» и разделить на тысячу.

— Что, Дианка подсказала?

— Я сам все вспомнил.

— Хорошо, тогда скажи мне, каково расстояние до третьей мишени.

— Четыреста метров, — тут же бодро ответил Васька по прозвищу Инди.

— Ну и как ты это определил? — вкрадчиво спросил старый снайпер, явно затевая подвох.

— Так до нее ж четыреста метров, — искренне возмутился Инди, даже отрываясь от приклада и привставая, чтобы посмотреть на учителя.

Рядом тихо задергался рыжий хвостик киснувшей от смеха Дианы.

— Как это вычислить по формуле, тунеядец?!

— Ну «В» равно…

— Это формула величины цели, — вздохнул старый снайпер. — Диана.

— «Д» равно «В», умноженное на тысячу и разделенное на «У». Ширина мишени восемьдесят сантиметров, умножаем на тысячу и делим на два тысячных деления шкалы прицела.

— Умница, девочка. А тебе, Васька, двойка. Все расскажу Надежде Васильевне. Это же задачка для третьего класса.

— И все равно я стреляю лучше этой рыжей зануды, — недовольно пробурчал Инди, получив в ответ зрелище высунутого язычка девочки.

«Блин, это же дети: Ваське четырнадцать, Дианке пятнадцать, десятилетний Чен вообще едва выглядывает из-за винтовки. Из взрослых — только хромой Алешка, Студент. И кого я собрался тащить за собой в опасный рейд?» — грустно подумал Андрей и вздохнул, а воспитательный процесс на стрельбище шел своим чередом.

— Ты хороший интуит, как и наш князь, но мог бы стрелять еще лучше. Что ты будешь делать, когда мы дойдем до таблиц поправок по метеоусловиям и деривации? Вот лентяй! И за что мне такое наказание?!

Андрей решил, что пора спасать положение, хотя понимал важность темы — сейчас, когда он немного разобрался во всех этих таблицах и поправках, сам удивлялся, как сумел свалить сирену с двухсот метров, да еще дозвуковым боеприпасом. Раньше он о снайперском деле знал только то, что фигнюшка с параболой в прицеле каким-то образом предназначена для определения расстояния до цели по человеческой фигуре.

— Класс, встать! — резко скомандовал инструктор и попытался проделать это сам.

— Не вставай, Олег Ильич, — положил ладонь на плечо калеки Андрей. И грустно посмотрел на жидкую шеренгу одетых в камуфляжные комбинезоны детей. Первым в строю стоял Студент, хромой с рождения юноша, который наверняка чувствовал бы себя лучше в царстве Даньки-Вентилятора, а не на стрелковом поле. Но судьба распорядилась по-иному.

Еще до возвращения Андрея в Шишкино Надя разослала ходоков в поисках всех, кто странно реагирует на эльфийскую магию. На данный момент удалось найти восемь аданаилов и больше десятка шаманов, но многие из них не хотели идти в чужие края, а некоторых не отпустили родители — славяне всегда отличались консервативностью и недоверием. Студент прихромал в поселок сам, так же как и Вентилятор, услышав о компьютерах, а рыжих близнецов привезла двоюродная тетка, не знающая, что делать с этими шалопаями, доставшимися ей от погибшей сестры.

«Все, хватит дергаться, мне только детей в бою не хватает», — подумал Андрей и решительно заявил:

— Завтра я ухожу в рейд на бронетранспортере, с собой беру Студента, всем остальным продолжать занятия по графику.

Андрей хотел было уже повернуться и уйти, но его остановил юношеский голос. На лицах аданаилов появились очень похожие эмоции, но с разной мотивацией: Студент явно был расстроен и напуган, а Белка и Инди расстроены и возмущены.

— Дядя Андрей, а как же мы? — обиженно протянула девочка.

— Прости, Белка, но в этот раз я сам. — Андрей вернулся на пару шагов, чтобы потрепать рыжие волосы.

— Вам нужен стрелок на бэтэре. Студент не умеет, — стараясь говорить спокойно, но все же с дрожью в голосе сказал Инди.

— А ты умеешь?

— Да, умею, когда зимой дядя Виталий притащил конями броневик, я попросил его научить меня стрелять из башни. А еще вам нужно, чтобы в башне сидел аданаил. Я не буду вылезать наружу, честно, — все же не выдержал и начал канючить Васька.

— Да уж, похоже, в Княжеском все про все знают, исключением остается только сам князь, — улыбнулся Андрей, понимая, что Васька прав. Малец уже убивал и гвулхов, и людей-бандитов. Так что пора брать его в серьезное дело, и лучше, если он нюхнет серьезного пороху внутри защищенного бронетранспортера. — Ладно, стрелок, собирайся.

— А я? — тут же вмешалась Диана.

— А ты остаешься охранять город.

Интерес в глазах девочки продержался только секунду, а затем сменился нешуточным скепсисом.

Из шаманов князь отобрал Леню и Виктора. Теперь осталось решить, кого брать водителем, хотя были подозрения, что Стармех этого поста не уступит. Еще пустовала должность медика и три свободных места в десантном отсеке. Одно место Андрей зарезервировал на обратный путь для Вини, оставалось еще два.

За дневными заботами определиться с дополнительной парой бойцов так и не удалось. Ближе к полудню нашелся медик, причем самостоятельно: Василий Васильевич явился в «княжий терем» и заявил, что уже собрал все необходимое, вплоть до белого халата и стетоскопа.

Андрей некоторое время смотрел на хоть и крепко сбитого, но все-таки кабинетного работника, помолчал, а затем искренне улыбнулся:

— Хорошо, Док, только халатик оставь дома и зайди на склад к Мазаю за нормальным походным комбинезоном.

О том, что город останется без главврача, князь не беспокоился — Лариса Григорьевна, супруга Василия Васильевича, была способна рулить не то что одной больницей, но и министерством, причем любым.

Проследив за загрузкой продовольствия в бэтэр, Андрей провел «вечерний разбор происшествий во вверенной ему местности» — так он окрестил то, что местные жители обозвали «княжьим судом». В общем, несколько человек из окрестных хуторов и самого города пришли испросить справедливости у князя. Как обычно в этих случаях, Андрей не мудрствовал лукаво. За потраву магической травки стадом коз хозяина коз обязали передать пострадавшему адекватное количество плодов и семена на замену утраченного плодоноса. Два драчуна были направлены на ремонт аварийных домов и постройку дотов в антимагической зоне. А добрый молодец, обрюхативший туповатую на вид красну девицу, после отказа жениться отправился на те же общественные работы. На возмущение «несчастного отца» и несостоявшегося тестя князь ответил пожеланием лучше воспитывать детей и направлением в необозримые дали (в безматерной форме). Сидевший рядом Мазай хорошо знал и девицу, и парня, так что все обвинения в изнасиловании «высокий суд» счел несущественными.

Сразу после «суда» Андрей направился к бэтэру. Машину уже успели укомплектовать всем необходимым и заправить «под пробку» — Стармех постоянно соревновался в хомячестве с Мазаем и сумел собрать в антимагической зоне немалый запас топлива, в основном дизельного, но была и кое-какая топливная экзотика.

Как Андрей и предполагал, механик уже обустраивал на водительском месте все по своему вкусу.

Чуть позже к бэтэру вышел Гаврилов. Судя по завистливым взглядам, командующий обороной города сам был не прочь прокатиться в Венгрию, но этого человека заменить было невозможно. Князь уже собирался попросить у него пару бойцов с арбалетами, как прибежала Надя, сверкая горящими от восторга и красными от недосыпа глазами.

— Ну рассказывай, безумный ученый, что ты там еще натворила.

— Мы растерли часть чешуйки и добавили пыль в сплав, затем покрыли этим сплавом магазин к «Калашникову» и область патронника.

Андрей хотел было по привычке закатить глаза, но передумал:

— И?

— Возле менгира слабый заряд в патроне воспламенился через двадцать минут после выхода автомата из ауры аданаила.

От этой новости Андрей выпал из реальности минут на десять. Он судорожно пытался просчитать выгоды от этого открытия, но все по-прежнему упиралось в аданаилов, хотя в данном случае можно было попробовать.

— Сколько надо металла на три автомата и три магазина?

— Так, чтобы наверняка, думаю, половинки хватит.

— Хорошо, сделайте три, — принял решение князь и тут же остановил уже развернувшуюся Надю: — А спать ты когда собираешься?

— Ночью, с тобой — не думаешь же ты, что я отпущу тебя без прощания? — задорно улыбнулась Надя, коротко, но жарко поцеловала Андрея в губы и унеслась в лабораторию.

Андрей огляделся вокруг и, не увидев ни единой ухмылки, неожиданно для себя понял, что ему страшно не хватает едкого юмора Вини, который в такой ситуации обязательно ляпнул бы что-нибудь ядовитое. Все его любили и уважали, но искренних друзей пока не было.

— Василь Федотыч, мне нужны три нормальных бойца, на огнестрел, — попросил он, мысленно взвесив ситуацию и решив оставить Студента дома.

…Прощания не получилось — «безумный ученый» в горизонтальном положении отключилась после первого же поцелуя, и Андрей просто лежал, размышляя под мерное дыхание Нади.

Он не знал, почему решил так внезапно сорваться и вновь двинуться на Запад, повинуясь лишь наитию, непонятным снам и отрывистому пророчеству малолетней пифии. Но, несмотря на все сомнения, чувствовал, что поступает правильно. Он беззаботно прожил почти год и больше всего боялся того, что за это придется платить. Платить, как тогда, жизнью близких людей. Сейчас Андрей считал, что прятаться под одеялом — не просто наивная политика, но и смертельно опасная: нужно знать обстановку в мире, чтобы вовремя среагировать на опасность. Поэтому видения с одичавшим Вини и желание спасти друга оказались очень кстати.

Андрей повернулся на бок и посмотрел на спящую Надю: он уже давно спрашивал себя, имеет ли право на счастье, и в очередной раз не находил ответа. Но одно он знал точно — чтобы убить близких ему людей, врагу придется сначала переступить через его холодный труп.

Новый день встретил князя предрассветными сумерками и скандалом. Света ворвалась в спальню с разинутым ртом, но, увидев спящую Надю, решила «орать» шепотом:

— Ты что, решил ехать без меня?! — зашипела девушка, словно рассерженная змея.

— Да, — тоже шепотом заявил Андрей, осторожно вставая с кровати.

— А вот фиг тебе, — теряя голову от ярости, выпалила шаманка и сложила конструкцию из трех пальцев.

От неожиданности он опешил, не зная, как ответить на подобное заявление.

— Фи, мадемуазель, разве можно себя так вести? — послышался за спиной Андрея насмешливый упрек проснувшейся Нади.

— Эта сволочь решила меня оставить здесь, а сам пойдет спасать Вини! — перешла на ультразвук Света. — Для него он, видите ли, друг! А для меня нет?!

— Ты — шаманка, а не боец, — пытался возразить Андрей, но безуспешно.

— Ага! Значит, раньше я его как боец устраивала, а теперь уже нет! — Света решила апеллировать к одевающейся Наде, игнорируя местного князя, который чувствовал себя нелепо, стоя посреди комнаты в одних трусах.

— Блин, ну куда ты лезешь? — не выдержал Андрей и тронул запретную струну: — У тебя же ребенок.

Света дернулась, словно ее ударили. Ее огромные серые глаза моментально налились слезами, но рыданий не было — она просто стояла и смотрела на Андрея, а крупные слезы медленно текли по щекам.

— А у меня кто-нибудь спросил, хочу ли я этого ребенка? Спросил?

Андрей быстро шагнул вперед и обнял вздрагивающую девушку. Надя корректно вышла из спальни.

— Светик, прости. Я знаю, что тебе больно и страшно, мне тоже страшно. На кого я оставлю Надю и всех, кто мне доверился? И это не отговорка. Из аданаилов здесь останется только Белка и совсем никудышный Лешка. А ты можешь то, что другим не по силам. Я никогда тебя не обманывал и не обману. Мне нужно, чтобы ты осталась здесь. Ты мне веришь?

Света не смогла ничего ответить, только кивнула.

Солнце лениво вставало на востоке и пока еще даже не выглянуло из-за сосновых верхушек, а городок уже бурлил. Со всех сторон на главную площадь перед «княжьим теремом», он же спорткомплекс, собралось немало народу. Южную часть площади подпирала двухэтажная мастерская, пристроенная к котельной, во дворе которой стоял бэтэр. Перед бронетранспортером выстроились все участники предстоящей «охоты» на княжеского друга.

Андрей хмуро смотрел на неровную шеренгу. Стоящий немного в стороне Гаврилов основательно подошел к этому мероприятию, поэтому почти все были одеты в одинаковые комбинезоны местного пошива, фасон которых Андрей подсмотрел у егерей. Только Стармех решил выделиться и упрямо оделся в черный танковый комбинезон.

Каждый имел за плечами РД[2] и каску. Правда, доктор добавил сумку санитара с большим красным крестом.

Из оружия Андрей и Инди имели одинаковые АКСУ вдобавок к «винторезу» Андрея и Васькиной СВД. Тройка прикомандированных спецназовцев под предводительством Бени-одессита получила по АК-74 с напылением из хитрого сплава. Ну и ко всему этому каждый получил небольшой арбалет и короткий прямой клинок, притороченный к РД.

Теперь эти люди были командой — на время похода они должны были забыть о личных амбициях и даже именах. В ходу оставались только позывные: механик — Стармех, врач — Док, шаманы — Грач и Зверь, спецназовцы — Беня, Лелик и Болик, аданаилы — Инди и Убивец. Андрей еще раз осмотрел своих соратников и, вздохнув, решил переходить к самой неприятной части церемонии — прощанию.

Наконец-то все «самые последние» приготовления и напутствия остались позади. Последние беспокойства о том, что отряд забрал большую часть таким трудом собранных боеприпасов, развеял Гена, пообещавший наштамповать этого добра «гору». Гаврилов в свою очередь пообещал порвать любого супостата, если тот посмеет сунуться в вотчину князя. Вентилятор отдал Стармеху планшетник с картами, Надя с типично женской логикой пообещала оторвать Андрею голову, если он не вернется, а Мазай перекрестил уходящий бэтэр.

Андрей сидел на броне и смотрел на собравшихся у дороги людей. Машина мягко переваливалась по перекошенным плитам дорожного покрытия, ходко шла между двумя толпами. Князь даже не представлял, что под его «властью» собралось столько народу — тысяч десять, не меньше.

И вот провожающие остались позади, а впереди их встречал неземной лес.

«Прям Новый год какой-то», — в очередной раз подумал Андрей, разглядывая подобный «сюр». Впрочем, лес только выглядел неземным — просто практически все окрестные сосны украшали гирлянды разноцветных листьев, бутонов и плодов. С первого взгляда казалось, что весь мир захватили чужеродные растения, но это только казалось. Причем виновниками этого захвата были сами люди. Еще прошлым летом Мазай притащил в город «паразитов» вдобавок к волшебным растениям на грядках. В этом году набежавшие под крыло князя фермеры обвешали этими «гирляндами» каждую сосну. А делов-то: бери семечко, делай неглубокое отверстие в сосне, запихивай семечко внутрь — и через три месяца собирай на сосне синие яблоки или здоровенные, как футбольный мяч, плоды, и по виду, и по вкусу напоминающие апельсины. И при этом никакого ухода, да и сама сосна не выглядит обиженной. Ну чем не парадиз?

Как только бэтэр нырнул в растительный тоннель, у Андрея появилось такое ощущение, будто кто-то сдернул с мира серую завесу, причем и с цвета, и со звука.

Все вокруг наполнилось птичьим пением, шуршанием и яркими даже в густой тени красками. В антимагической зоне было мало и птиц, и зверей. Поначалу Андрей заподозрил в этом проблему с духами, но Мазай объяснил все очень просто — в лесу много вкусной и дармовой еды, поэтому все зверье туда и переселилось. Хорошо было всем — и птицам, и травоядным, и, соответственно, хищникам. Да и люди не бедовали.

«Интересно, если принять за факт то, что труд сделал из обезьяны человека, не залезем ли мы обратно на деревья, получив такую халяву? — подумал Андрей, рассматривая висящий низко над дорогой огромный „апельсин“. — Кстати насчет обезьян…».

— Док, мне тут в голову пришла одна мысль. Нет ли у нас чего-нибудь, чтобы усыпить человека на расстоянии? — крикнул он сидящему рядом доктору, стараясь перекричать гул двигателя.

Одетый в десантный комбинезон врач смотрелся на броне довольно оригинально — не то чтобы комично, но все же довольно неожиданно.

— Ты об этом, Андреич, очень вовремя вспомнил, — фыркнул доктор и на несколько минут задумался, затем, также пытаясь перекричать шум двигателя, сказал: — Хотя в городке у нас ничего подобного все равно нет. А вот в областном гомельском зоопарке я точно видел пару ружей под медицинские дротики.

— Ты же вроде не ветеринар?

— Нет, не ветеринар, да и в Белоруссии не практиковал, а вот мой знакомый там работал.

— А снотворное подойдет?

— Ну ты, Андреич, как ребенок, нашел когда беспокоиться. Об этом надо было думать дома.

— На то, чтобы думать о таких вещах, у меня главврач есть, — парировал Андрей, а сам подумал: «Действительно сорвался впопыхах, а сейчас на людей наезжаю. Когда полтора года назад выходил охотиться на сирену, укомплектовался по полной, хотя не надеялся даже дойти, не то что победить».

— Тоже верно, — согласился Док. — И людей ты научился подбирать правильно. В багаже есть и слоновья доза снотворного, и смирительная рубаха.

Андрей только внутренне ухмыльнулся — да, выбор начальника городской медицины был более чем удачным.

Впервые он увидел Василия Васильевича зимой, когда с Инди и отрядом арбалетчиков гонял по лесу банду отморозков, устроивших кровавую баню в одном из поселков. Последнему бандиту Инди аккуратно прострелил ногу с почти километрового расстояния, и они поволокли пленного в местный медпункт. На просьбу полечить бандита Андрей услышал сложносоставную матерную тираду от хотя и заляпанного кровью, но вполне интеллигентного на вид доктора, и понял: они сработаются. Невысокий Василий Васильевич смотрел на персонажа половины местных ужастиков и эльфийских легенд с явной борьбой в глазах — то ли плюнуть в морду этому «хрену с горы», то ли припахать на переноске порезанных бандитами сельчан. Андрей не дал ему сделать выбора и «припахался» сам. С тех пор они работают вместе, и хотя пока не стали друзьями, но уже доверяли друг другу.

— Стармех, нам нужно заглянуть в Гомель, — отдал Андрей команду в микрофон рации, но его перебил доктор:

— Не в Гомель, а в Жлобин.

— Так зоопарк же областной, чего ж в Жлобине?

— Хороший вопрос, — радостно улыбнулся доктор, всем своим видом давая понять, что ответа на этот вопрос он не знает.

Лесная дорога легко ложилась под восьмерку резвых колес, а Убивец задумчиво смотрел по сторонам. Время от времени на обочинах показывались небольшие поляны со свежесрубленными избами. К оградам из жердей, разгоняя встревоженных кур, бежала местная малышня, привлеченная шумом двигателей — небывалым по нынешним временам явлением. Задумчиво жующие какую-то фиолетовую дрянь коровы флегматично смотрели вслед суетным людям, а здоровенные свиньи не особенно отвлекались от корыт с огромными кусками «апельсинов». Это был новый мир. Возможно, люди превратятся в животных, а возможно, научатся жить в гармонии с природой. Если это случится, приход эльфов можно будет назвать меньшим злом — в последние годы человеческая цивилизация падала в бездну, отравляя себя и все вокруг собственными испражнениями.

Андрей не знал, зачем он здесь, почему кто-то там, наверху, оставил ему жизнь и даже шанс на счастье, но одно он понимал ясно: покоя не будет. И даже не потому, что никто ему этого не позволит, а потому что он сам не позволит «черным караванам» еще хоть раз пройти по ставшим уже родными лесам.

«Покой нам только снится, — подумал он и нервно передернул плечами. — Не знаю, кто это сказал первым, но лучше бы он этого не говорил».

Потарахтев и попрыгав по проселочной дороге, бэтэр выскочил на относительно целый асфальт и весело побежал по трассе с «колоритным» названием М13. За час он добежал до полуразрушенного ППП[3] на границе с Белоруссией. А еще через час добрался до окраин Гомеля. В умелых руках Стармеха машинка уверенно давала свои восемьдесят километров в час и несла дремавших в ее нутре пассажиров без остановки.

Развалившись на командирском сиденье, Андрей лениво наблюдал сквозь открытый смотровой люк за улетающей под днище дорогой. Иногда он оглядывался в сторону десантного отсека, чтобы посмотреть, как Беня пытается достать своими шутками Леньку-Зверя, а Инди азартно вращает башней. Останавливать разыгравшегося мальца Андрей не собирался — пусть потренируется.

К счастью, за полтора года войны дороги не слишком развалились, да и чужая растительность здесь была представлена в основном травянистыми растениями и лианами, не то что за Дунаем, где год назад Андрей едва находил себе путь между деревьями, продырявившими полотно огромных автострад словно дуршлаг.

Стармех долго матерился по поводу стопятидесятикилометрового крюка и потери топлива, но все же повернул в сторону Жлобина, обходя Гомель с хорошим запасом. Несмотря на запас, они зацепили хвост из полугвулхов.

— Командир, вижу полугвулхов, голов двадцать. Идут за нами, — по-военному доложился в рацию Васька, но тут же испортил положительное впечатление: — Дядя Андрей, можно я стрельну, ну хоть разок.

— Давай.

Наверху гулко ухнуло, и едва ли не громче, чем КГТВТ, завопил Инди:

— Попал!

— Слово «давай» относилось к пулемету, а не к пушке. Экономь патроны, — недовольно пробурчал князь, косясь на Стармеха. — У нас что, совсем некого было посадить в башню?

— А никто другой в нее и не просился, к тому же малец все схватывает на лету.

Андрей недовольно поморщился, хотя и понимал правоту Стармеха. Васька действительно самородок — из СВД стреляет намного лучше Андрея и даже одессита, да и работу с башенной оптикой бэтэра освоил всего за неделю. Молодец, конечно, но об экономии с ним нужно поговорить отдельно.

…К десяти часам утра бэтэр выскочил на трассу Гомель — Минск и за сорок минут добрался до съезда на улицу Карла Маркса, проходящую немного в стороне от жилого массива Жлобино, что было неплохо.

Оставив по левую руку развлекательный центр с аквапарком и катком, они наконец добрались до небольшого зоопарка.

— Инди — в башне, Виктор следит за округой на броне. В зоопарк идут Беня, мультики, Грач, доктор и я. Беня «рулит», — скомандовал Андрей, передавая тактическое управление одесситу.

Как только команда выпрыгнула через упавший вниз люк, Беня действительно «зарулил»:

— Идем тройками. Лелик, Болик и Зверь. Старший — Лелик. И смотри, генацвале, без джигитовки, а то ты мине знаешь, — погрозил одессит кулаком носатому Лери, неизвестно за какие заслуги получившему «мультяшное» прозвище Лелик. — У вас двадцать минут, потом закидываете «калаши» в бэтэр и беретесь за арбалеты, но, надеюсь, мы вернемся раньше. Я иду с Убивцем и Доком. Лелик, пробиваете проходную, а потом прикрываете наш отход. Вопросы? Пошли!

На секунду Андрею показалось, что перед ним не растерявший привычную бесшабашность одессит, а Батя, но наваждение тут же ушло.

— И шоб мине без шарканья и прогулок, не барышни — смотрим под ноги и вперед, а не на клетки.

Первая тройка быстро заняла центральный вход, а остальные двинулись за Беней в глубь зоопарка.

— Нам сюда, — указал на небольшой флигелек доктор, и группа быстро побежала по занесенной прошлогодней листвой дорожке.

Доктор и Андрей забежали внутрь, а Беня остался прикрывать. Пройдя внутрь, они оказались в небольшой комнатке, похожей на сельский фельдшерский пункт, но с небольшими отличиями — кушетка была без подголовника, зато с кожаными ремнями, а рядом со стеклянными шкафами в несколько рядов стояли разномастные клетки. Внутри некоторых клеток белели звериные кости, а вот за столом Андрей увидел скелет в белом халате.

— Док, где могут быть эти ружья?

— Скорей всего, в той подсобке, — доктор кивнул головой в сторону закрытой двери и начал заглядывать в ящики второго стола.

— Ты что там ищешь?

— Ключи.

— Как говорит наш Беня: «Я вас умоляю», — с кривой улыбкой сказал князь и практически с разбегу ударил ногой в дверь около замка.

Хлипкое препятствие сложилось внутрь. Андрей включил подствольный фонарик:

— Где?

— Вон они, — указал на лежащие на полках три предмета доктор.

— Забираем и уходим: что-то мне здесь не нравится.

Доктор нырнул в каморку и, быстро стащив с полок странные предметы, не очень-то похожие на ружья, начал набивать свою сумку какими-то склянками.

— Док, быстрее. Что ты возишься?

— Сейчас, только возьму кое-что полезное.

К выходу Василий Васильевич буквально подкатился — РД за спиной и сумка на пузе делали невысокого и широкоплечего доктора практически круглым.

Андрей уже перешагнул дверной проем, когда его поторопил голос Бени:

— Шеф, а можно веселее шевелить ногами? У нас гости!

Напряжение в голосе одессита заставило Убивца напрячься и не выбежать на крыльцо, а выплыть, мягко ступая и удерживая у плеча приклад «винтореза». Несмотря на предупреждение, он все равно вздрогнул, увидев, кто именно к ним пожаловал. На небольшой клумбе, словно изваяние самому себе, стоял здоровенный лев и нехорошо смотрел на Беню, застывшего в классической позе стрелка:

— Ша, гривастый, ми уже уходим и совсем ничего не взяли.

Лев явно не поверил заверениям плутоватого на вид Бени, особенно глядя на загруженного всяким добром доктора. Зверь издал глухой рев и присел для прыжка.

Андрей не хотел стрелять в благородное животное, которое неизвестно каким образом выжило в соседстве с полугвулхами, поэтому он решил в очередной раз пойти на поводу у собственной интуиции. Запертый в глубине души зверь рванулся на свободу, и Убивец зарычал в ответ, да так, что Беня с доктором испуганно дернулись.

Лев присел еще ниже — ему явно было не по себе, но показать перед двуногими свой страх царь зверей не мог. Он сделал сначала шаг вперед, издал оглушительный рев, а уже затем отошел назад и, взмахнув кисточкой на хвосте, исчез за поросшими густыми кустами вольерами.

— И шо это было? Мине кто-нибудь скажет или я сам должен нафантазировать?

— Все вопросы потом. Уходим, — отрезал Андрей, стараясь справиться с приступом ярости.

На проходной их поджидали встревоженные бойцы второй тройки.

— Что там случились? Я чувствовал души двух хищников, — тут же прицепился с расспросами шаман.

— Потом, — выдохнул Андрей, разгоняясь в сторону бэтэра.

— Если ви мине спросите, то я таки да, вам отвечу. Хищники там были, и опять-таки да, две штуки. И второй напугал мине до мокрых памперсов, — на бегу выдал речь Беня. И его не смог остановить даже «нехороший» взгляд Убивца, зато заставила перейти на другой тон очередь ПК из башни. — Все внутрь! Болик — нос, я — корма.

Беня занял позицию у задней части бронетранспортера, а сухопарый сибиряк Боря у передней, и оба тут же выдали по короткой очереди. Андрей вторым нырнул в открытый люк и, отпихнув доктора в сторону, прильнул к смотровой щели левого борта.

В направлении зоопарка из города неслась целая волна зверья. Их было слишком много — отъевшиеся на человеческих костях полугвулхи расплодились в маленьком городке до неприличного поголовья. Если сейчас всем не запереться в бронетранспортере, то у группы будут потери, несмотря на аданаилов и антимагическую защиту бэтэра. Андрей не успел ничего крикнуть — одессит уже втолкнул Болика внутрь, запрыгнул сам и захлопнул обе створки люка.

— Граждане пассажиры, в трамвай больше уже никто не влезет, и мы с тетей Кларой решили, что таки пора ехать. Ходу, старый, ходу!

Взрыкнув двигателем, бэтэр рванул вперед — и тут же в броню ударилось несколько тел.

Словно в ответ, послышалась очередь из ПК.

— Васька, бросай палить, им нас уже не достать, — крикнул Андрей, пробираясь на свое место.

Повернув на развилке налево, они переехали клеверный мост и покатили в объезд Гомеля через Василевичи в направлении Мозыря.

Остановились только раз, когда Стармех увидел брошенный бензовоз. Предположения механика подтвердились. Невзорвавшаяся цистерна была под горлышко залита соляркой. Обновив свой запас топлива, механик с довольной улыбкой направил бэтэр дальше.

Следующая остановка произошла уже за Мозырем, не доезжая до Ельска. Перевалив через холм, дорога вывела их к распадку, поросшему невысокими елями. Стармех резко затормозил и матерно выругался: вдоль дороги у части деревьев была срублена верхушка, а на эти своеобразные колы были насажены человеческие черепа.

— Долбаные эльфы, — выдавил из себя Болик, когда они выбрались наружу.

— Это не эльфы, — остановил дальнейшие ругательства сибиряка Андрей, успевший неплохо изучить врага. — Для них противником является только живой, а тела — это уже часть природы, и измываться над останками ушастые не станут.

— Тогда у кого-то из людей очень плохо с чувством юмора, — пожав плечами, подытожил Лелик. С легким грузинским акцентом его слова больше напоминали обвинение.

— И не только с чувством юмора, а, похоже, со всей головой. — Пока бойцы осматривались, доктор вылез из бэтэра и уже изучал ближайшие к нему останки. — Этим черепам меньше года.

Никого не спрашивая, главврач вдруг ринулся в ельник. Андрей недовольно поморщился и, кивнув Зверю, пошел следом.

Доктор нашелся метров через двадцать. Он сидел на корточках возле большой кучи тряпья и внимательно изучал ее.

— Док, не уходи без спроса — вроде не маленький, а ведешь себя как ребенок.

— Это останки, — пропустил доктор упрек мимо ушей.

Только после этих слов Андрей почувствовал тошнотворный запах, заставивший дернуться желудок. Дока подобные проблемы не беспокоили, и он спокойно продолжил докладывать:

— Здесь человек двадцать, по виду одни взрослые. Их убили где-то с месяц назад. Головы рубили тупыми топорами уже мертвым.

— Сможешь по-быстрому назвать причину смерти?

— Если только навскидку. Налицо множественные колотые раны. Работали ножами или заточками. — Доктор поднял глаза на Андрея. Взгляд серых глаз жестко проникал прямо в душу. — Убивец, их пытали, причем зверски. И еще у тех, кому отрубили голову, у основания черепа, на шее, видны два прокола. В общем, это или вампиры, или имитация под них.

— Твою мать, — единственное, что смог выговорить Андрей и, развернувшись, пошел к бэтэру.

— Что там, — спросил с брони Грач.

— Потом. Всем в машину!

На ночь они остановились на закате уже на территории Украины, не доезжая десяток километров до Новгорода-Волынского. В принципе, могли бы и до Тернополя дотянуть, но Стармех начинал нервничать, когда датчики показывали меньше половины бака, и останавливался буквально возле каждой дизельной машины. Топливо приходилось добывать из баков брошенных, но невзорвавшихся автомобилей. Что касается загородных заправок, путникам они помочь уже не могли, потому что представляли собой почерневшие воронки солидных размеров.

Дубовый лесок радушно приютил путешественников, и они, сложив костер, начали устраиваться на ночь. Инди улегся прямо в бэтэре, чтобы поддерживать чешуйки духами-симбионтами. Грач и Лелик встали на первую вахту, а Зверь и Болик должны были сменить их на вторую половину ночи. Для того чтобы заметить незваных гостей — будь то звери, люди или даже эльфы, — было достаточно одного шамана, а спецназовцы не дадут шаманам уснуть на посту.

Веселый костерок освещал серо-зеленую броню, проецируя гигантскую тень на раскидистые дубы. Но всей веселости костерка не хватало, чтобы поднять настроение понурившимся людям. Весь день после остановки в ельнике они промолчали. Приготовления к ночевке закончились, ужин был доеден, поэтому пришла пора вопросов и ответов. Начал, как всегда, неугомонный Беня. В такие минуты он не особо выпячивал свой одесский выговор:

— Шеф, шо это было там, у ельника?

— Могильник, Беня, самый настоящий могильник. Похоже, у нас появились очень неприятные соседи.

— Та чего ж мы не вернулись? А если они в город сунутся? — спросил сидящий на броне Грач.

— А смысл? — удивился Беня. — Гаврила любых бандюков порвет шо тузик грелку. Хоть с огнестрелом, хоть без. Так шо справятся без нас.

Над полянкой нависла тишина, и, похоже, все думали об одном и том же.

Полковник Гаврилов имел свои счеты с бандитами. Когда эльфы в очередной раз раскатали горемычный Брест и покатились дальше, гарнизон Гаврилова, стоявший на белорусской границе, подняли по тревоге, и он отправил жену и двух дочек к тетке в деревню под Брянском. После того как летающие корабли эльфов раздолбали части шестой и двадцатой армии под Смоленском, а потом отрикошетили ядерную боеголовку на столицу, чудом выживший полковник понял, что от него уже ничто не зависит, и начал искать семью. Семью он нашел. В сгоревшей деревне своей сестры. Через полгода бывшие подчиненные с трудом вернули убитого горем вояку к человеческому облику путем совместных пьянок, чередуя их с охотой на бандитов и эльфов. Наконец кривая и очень кровавая дорожка вывела Гаврилова к Шишкину, и он решил взять под опеку живущих там детишек. Когда Андрей вернулся из своего безумного квеста, эти два человека быстро и безоговорочно признали друг друга. Князь не имел опыта в управлении военными подразделениями, а полковник не желал принимать ответственность за мирных жителей.

За прошедшее время огонь ненависти к бандитам всех мастей у полковника не утих, лишь подернулся пеплом, но при первой же возможности разгорался с новой силой. Именно поэтому Андрей отстранил Гаврилова от зачисток окрестных лесов: после полковника на стоянках бандитских лагерей не оставалось не то что живых, — даже относительно целые тела найти было трудно. Вот и приходилось Андрею мотаться зимой по брянским лесам в составе небольшой команды. Пока эльфы контролировали поселения на западе России, они выловили все банды, плохо организованные партизанские отряды и одиночек. Делали они это для собственного развлечения, тем самым нагоняя на людей еще больший страх. Поэтому люди сидели в поселках за колючей проволокой, пережевывая магическую травку в перерывах между приходами очередного «черного каравана», и только такие больные на голову, как Гаврилов, отряд Бати и сам Убивец, решались ходить по охотничьим угодьям ушастых.

А вот в конце зимы, после ухода захватчиков, всякая мразь возжелала вольной жизни, и вылавливать их приходилось долго и нудно. И словно этого было мало, появились еще и непонятные отморозки в Белоруссии.

Пока все предавались тяжелым думам, доктор разглядывал трофейный шприцемет.

— Никак не пойму — что это за хрень?

— Дай сюда, — протянул руку Беня и, повертев конструкцию в руках, выдал «диагноз»: — Фигня. Переделка с пейнтбольного ружья. Стрелять будет одиночными и не очень далеко. Метров десять — пятнадцать.

— В саду и этого будет много. Главное, чтобы работала, — пожал плечами Андрей.

— Ну не знаю, есть ли давление в баллоне. Стармех! — резко позвал Беня. — Ты сможешь надуть эту цацку?

— Я смогу надуть все, что угодно, даже тебя.

— Не, меня не надо, надо эту цацку, и шоб стреляло.

— Ладно, завтра посмотрю, а то спать хочется, сил нет, — широко зевнул механик, и это словно послужило сигналом для остальных. Все, кроме дозорных, начали зевать и укладываться в спальные мешки.

Андрей тоже закутался в новый немецкий спальник, непонятно каким образом попавший в загребущие лапы Мазая, и неожиданно подумал о том, что толком не знает, какого барахла ему насовали Мазай с Гавриловым.

«Тоже мне командир», — ехидно поддел себя князь и, уже проваливаясь в сон, заметил, как Лелик дернул клюющего носом шамана за ногу, да так, что тот едва не свалился с брони. Началась тихая перепалка, и Андрей неожиданно для себя улыбнулся — несмотря на все увиденные сегодня днем ужасы, он был среди своих, можно сказать, в семье. К тому же они едут спасать друга, и, что бы ни произошло дальше, это стоило любой уплаченной цены. Потяжелевшие веки окончательно сомкнулись, и Морфей поставил еще одну галочку в гроссбухе, отмечая очередного посетителя своего царства.

Глава 4. ОХОТА.

Любой, кто хоть раз пролетал на самолете над Будапештом, как минимум заинтересованно, а чаще восхищенно смотрел на сложную и красивую мозаику старинных домов, обрамлявших величественный Дунай. После того как этот город стал столицей клана Озерной Лилии, с высоты птичьего полета — а ничто другое в небе больше не летало — можно было увидеть, что место, где раньше стоял Будапешт, покрывала ровная зелень с синеватым отливом. Из этого зеленого месива, словно пузыри в болоте, проступали маслянистые купола. Казалось, великолепные дворцы, замки и фонтаны исчезли навсегда. Но это было не так.

Эрл Лассарин, владыка клана Озерной Лилии, был одним из величайших магов жизни и самым старым эльфом в обоих мирах. Да и был ли он эльфом? Эрл менял структуру своего тела сотни раз, бережно сохраняя лишь клетки мозга. К содержимому своего черепа он не подпускал ни одного мага разума, несмотря на удушающую смертную тоску. Больше всего на свете Лассарин ценил воспоминания и вдохновение, он бережно сохранял первое и черпал второе из всего, до чего только мог дотянуться. Одним из таких драгоценных источников, к удивлению эрла, стали люди. Да, он уже не называл людей животными и признавал за ними разум, но от этого любил их не больше остальных высокородных.

Лассарин в одиночестве бродил по залам королевского дворца в Будапеште. Именно его берег от любых превратностей один из самых крупных пузырей, так же как и другие красивейшие, по мнению эльфа, памятники человеческой архитектуры. Эрл любил гулять залами дворца, где было собрано множество произведений человеческих гениев. В последние месяцы его обычный маршрут заканчивался возле картины с изображением крылатой лошади. Этот образ не давал владыке покоя, что вылилось в бесконечное число бессонных ночей и погубленных «утроб», но крылатые уродцы и близко не походили на картину, и что самое неприятное — не могли летать. Но Лассарин был упрям, и времени у него было больше, чем у любого существа на этой планете.

«Что ж, не все эксперименты оказываются успешными», — подумал эрл и вспомнил об одном из удачных опытов, который пора выпускать в мир.

Спустившись по лестнице к каналу, прорытому прямо ко дворцу, эрл шагнул в огромную раковину и лег на мягко колышущееся ложе. Вторая створка раковины накрыла лежащего эрла, и модифицированный моллюск, выдав длинную струю, с огромной скоростью унесся вниз по каналу.

Уже через несколько ударов сердца раковина подплывала к острову Магрит — эрл любил оставлять человеческие названия, — на северо-западной оконечности которого находились лаборатории. Ни в самом городе, ни на острове эрла не заметил ни один эльф или раб-фэйри — все знали, что владыка обожает одиночество, как и то, что бывает с теми, кто попадется ему под горячую руку. Так что Будапешт выглядел практически покинутым, а ведь только на острове жило более тысячи эльфов-магов и множество фэйри, но об их присутствии напоминали лишь движущиеся тени.

Огромная коралловая пещера, наполовину затопленная водами Дуная, умещала в себе несколько сотен гроздьев «коконов жизни» и плантацию «утроб» — как человеческих, так и звериных. В одной из лабораторий эрла ожидал «сашат»: так он назвал модифицированного человека — не вышедшего из «утробы» уродца, а измененного на базе основного вида. Когда-то это был соратник и, как надеялся Лассарин, друг аданаила. Эрл Озерной Лилии не чувствовал ненависти к главному врагу эльфов, его не волновала смерть сирены и короля, но когда-то аданаил переиграл его и ушел от краена, а вот этого эрл простить уже не мог ни сопернику, ни себе. Впрочем, месть была лишь дополнительной задачей для сашата, основной же целью нового творения мага жизни был сбор «утроб»: после заключения мира у лесных магов возник острый их недостаток. Но Лассарина это не касалось — животворные артерии мира протекали везде, поэтому для эрла Озерной Лилии и его эмиссаров запретов не существовало.

«Ну что ж, аданаил, продолжим игру», — подумал эрл, подавая мысленную команду. Один из коконов раскрылся как бутон цветка, выпуская из своего слизистого нутра худощавую фигуру. Обнаженный человек, или то, что когда-то было человеком, сделал несколько робких шагов, на секунду замер, а затем уверенно зашагал к кромке воды, где его ждала персональная раковина. Этот моллюск был скоростным, поэтому обладал вытянутой формой и минимумом удобств. Раковина захлопнулась, как только сашат упал в ее нутро: моллюск словно проглотил своего пассажира. Через секунду о сашате и его транспорте напоминали только легкие круги на поверхности внутреннего водоема. Вслед за первой раковиной в глубь грота ушли еще несколько транспортных моллюсков и маслянистых тел.

Лассарин вел свою войну с людьми, если это можно было так назвать. Эрлу озерников не были нужны ни громкие победы, ни миллионные жертвы — его интересовала конечная цель, а для этого было довольно терпения и вдумчивого подхода.

Совсем недавно лесные эльфы впервые получили по зубам от людей. После убийства короля кланы слегка растерялись, чем и воспользовались, казалось бы, уничтоженные звери.

Последнюю точку в очередном витке войны поставил поход некоего из людей по тылам эльфов. Были уничтожены несколько рощ с эльфийскими женщинами и детьми. А затем пришло предложение о мире, которое Совет наставников вынужден был принять.

Эта «возня личинок» не заботила Лассарина — у него была своя война, а в собственных силах эрл не сомневался. Показателем отношения к владыке озерных эльфов было то, что на Совет его даже не позвали. С другой стороны, некий Командор пошел в свой рейд, переправившись через Дунай на территории Румынии, хотя Лассарин точно знал, что логово предводителя людей находилось в Венгрии.

«Командор не рискнул появляться даже близко от моей столицы — и был прав. Впрочем, мне до него нет никакого дела. Аданаилу в этом смысле повезло намного меньше», — подумал эрл, с улыбкой наблюдая, как по водной глади прошла высокая волна.

К трем часам следующего дня они успели добраться до Ивано-Франковска и теоретически могли заночевать уже за восточными Карпатами. Неплохие трассы дали возможность развить максимальную для бэтэра скорость — сначала трасса европейского значения Е40, на которую они вышли, объехав Новгород-Волынский, затем Е85 и «крепенькая» Н18, которая и довела их до Ивано-Франковска.

Дороги были абсолютно безлюдными. Единственный раз, когда они видели живого украинца, случился часов в одиннадцать. Выезжая на дорогу Н18, Андрей заметил, как через заброшенное поле в далекий лесок мчится всадник. Сверху скрипнула, поворачиваясь, башня, и Андрей на всякий случай крикнул:

— Инди, не стрелять.

— Даже не думал. Я хотел просто посмотреть, — возмущенно ответил мальчик.

Вся эта безлюдность и безэльфность вконец расслабили экипаж, и то, что случилось в итоге, было вполне закономерно.

Объехав по большой дуге Ивано-Франковск, они проехали по дороге еще час и оказались в прикарпатских лесах. Если до этого по пути им попадались немалые островки эльфийских трав, лиан и даже деревьев, то мощный сосново-буковый лес встречал людей девственной зеленью привычных оттенков. Надменно вскинутые кроны гигантских буков свысока посматривали на путников, а за их спинами нерушимой стеной стояли мачтовые сосны и ели, словно в невообразимо-огромном амфитеатре уходя к небу.

Подъем начался незаметно, не было никаких серпантинов и обрывов у дороги — только гигантский лес, который казался воплощением сказки, но не эльфийской, а родной и близкой — про Ивана-царевича, Илью Муромца, украинского Катигорошка или, в крайнем случае, немецких Гензеля и Гретель. Лес казался настолько мощным, что внушал ощущение безопасности, а его каменное основание обещало твердую почву под ногами.

Постепенно поднимаясь к карпатским перевалам, усиленно ворчащий бэтэр проезжал мимо небольших деревень и хуторов, в которых дома цеплялись за склоны самыми непостижимыми способами. Здания были ухоженны, но совершенно безлюдны — казалось, будто в Карпатах люди больше не живут.

Несколько раз они переезжали через небольшие горные речушки и ручейки по маленьким, но крепеньким мостикам, иногда бетонным, а иногда и вовсе деревянным.

Когда дорога вильнула в очередной раз, Андрей увидел разрушенный деревянный мост через маленькую, но стремительную речку, которая бежала по склону между большими камнями.

Привычно всматриваясь вокруг через прицелы, вдоль дороги рассыпались пограничники и шаманы. Андрей вышел следом за ними, услышав, как настороженно скрипнул привод башни. Некоторое время Убивец смотрел на разрушенный мост, а затем отдал команду Бене:

— Давай по паре вверх и вниз, нужен брод, и пусть захватят рации — не думаю, что здесь есть менгиры.

— Добро. Лелик, бери этот «багаж», который люди по ошибке назвали Зверем, и прогуляйся вверх по реке. Болик, та же песня в дуэте с Грачом.

Две пары разведчиков скрылись в зарослях. Шаманы держали в руках арбалеты, а более опытные спецназовцы прихватили основную огневую силу — модифицированные новым сплавом автоматы.

Андрей некоторое время стоял на месте, вдыхая чистейший воздух, а затем подошел к реке. В его голове вертелась какая-то мысль, что-то в этой картине ему казалось неправильным. Внезапная догадка хлестнула мозг словно плетью: все — и дома, и мосты, и сами дороги — было в идеальном состоянии, словно за ними заботливо ухаживали, а тут вдруг «нарисовался» разрушенный мост. Подойдя ближе, князь убедился в том, что мост не разрушен, а тщательно разобран, причем совсем недавно.

— Внимание всем! Обеим группам немедленно вернуться. Повторяю: всем назад! — сорвав с разгрузки рацию, буквально завопил Андрей.

— Болик принял, идем обратно, — отозвался сухощавый сибиряк.

Прошла секунда, другая, но от группы Лелика ответа так и не было.

— Мы с Убивцем идем следом, остальным запереться в машине, — тут же среагировал Беня и добавил: — Стармех, вернется Болик — отправишь их за нами.

Быстро осмотревшись, пара Беня и Убивец осторожно сошла с дороги и направилась в лес.

Минут через пять они увидели Лелика, лежащего на поросшем мхом валуне. После кивка контролирующего периметр Бени Андрей быстро подбежал к телу и пощупал пульс. Сердце пограничника билось ровно — он попросту спал, а вот Зверя нигде не было. Еще через несколько минут послышались осторожные шаги — появились Болик и Грач.

— Это бандеровцы, — с ходу резюмировал бывший милиционер.

От такого заявления все буквально опешили. Даже Беня на секунду оторвался от обозрения зарослей через коллиматорный прицел.

— Грач, тебя шо, мама в детстве Степаном Бандерой пугала?

Недоумение, с которым задал вопрос одессит, немного смутило Грача. Тридцатилетний Виктор был серьезным парнем и надежным бойцом, но насквозь городской житель явно терялся в лесу, особенно таком мрачном, вот ему и мерещились всякие ужасы.

Болик осмотрел спящего напарника и подтвердил «диагноз» Андрея: грузина кто-то усыпил. Нашелся даже след от укола.

— Беня, сможешь взять след?

— Шеф, ви мине обижаете. Я шо — Мухтар, шоб след брать? Я спецназер, мое дело в дома «ходить», на крайний случай в пещерки, а не по следу лазить.

— Ну и что нам теперь делать? — немного растерялся Андрей.

— Во-от, а это уже другой вопрос, сейчас обкатаем одну идейку, — прищурив глаза, сказал Беня и снял с разгрузки рацию. — Э, лешие-юмористы, у мине тут человек вопросом мозг натер, и я таки не знаю, шо бы ему ответить. Может, поможете, якщо на тэ буде ваша ласка?

Ответом на подобное заявление была тишина в эфире.

— Зря ты по-русски говоришь: они москалей не любят, — взялся за старое Грач.

— Ша, медуза, одесситов любят везде. Мы обаятельные, — спокойно заявил Беня, и действительно через секунду пришел ответ:

— Та яки мы гумористы, куды ж нам до тэбэ? — прорезался в рации хрипловатый голос.

— И шо ви из-под нас хотите за нашего товарища?

— Деяки ликы.

— А если нам самим не хватает?

— Тоди можете рушати дали з Богом, а вашого товарыша мы повернемо, немое сплячу красуню.

Беня посмотрел на Андрея, который, недолго думая, кивнул: местные «киднепперы» не казались ему особо опасными и за пленника требовали лекарства, что многое о них говорило, как и то, что в случае отсутствия этих лекарств они готовы были отдать Зверя просто так.

— Наш шеф согласен, выходи, будем говорить за жизнь.

— Добре, зараз выйду, — послышался из рации голос незнакомца.

— А вы уверены, что он все понял правильно? Даже я и то понимаю Беню через раз, — тут же напрягся Грач.

— Думаю, что понял, — улыбнулся Андрей. Он действительно не сомневался в понятливости незнакомца. Тот в разговоре ни разу не переспросил и не запнулся, — скорей всего, по-русски украинец разговаривал если и хуже Грача, то ненамного. — И еще, Витя, старайся не тыкать в гостя арбалетом и не поминать одну историческую личность. Хорош?

Пока Грач уныло кивал в ответ на вопрос командира, ветка орешника бесшумно отклонилась в сторону, и на полянку у реки вышел дядька с усами Тараса Бульбы, одетый в вудландовский камуфляж. Именно дядька — настолько солидно смотрелся сорокалетний на вид мужчина, вооруженный странным оружием.

— Вот это карамультук, шоб я так жил! — восхищенно выдал Беня, увидев здоровенное ружье в руках у гостя. — Ты шо, с этой цацкой на слонов ходишь?

— Ни, тилькы на москалив, — ехидно улыбнулся гость и посмотрел на Грача. Похоже, он прекрасно слышал их внутреннюю перепалку.

Все, кроме покрасневшего Виктора и спящего Лелика, искренне рассмеялись, что еще больше разрядило обстановку.

Быстро обсудив все нюансы обмена, команда Андрея получила обратно мирно посапывающего Зверя. Казалось бы, все было решено, Назар даже указал место брода через речку, но тут вмешался доктор:

— Скажи, Назар, а зачем тебе тиопентал натрия?

— У доньки треба выризаты апендыцыт, потрибна анастезия.

— Сколько лет дочери?

— Чотири роки.

Док задумчиво кивнул и подошел к Андрею:

— Нам нужно посмотреть на девочку.

— В смысле?

— В прямом. Кто-то хочет удалять аппендицит четырехлетнему ребенку, применяя тиопентал натрия, а это непрофессионально. Боюсь, что за дело взялся в лучшем случае фельдшер и, скорей всего, девочку просто зарежут на операционном столе.

— Док, нам в другую сторону, — совсем тихо сказал Андрей.

— Вам, может, и в другую, а мне как раз в эту, — спокойно глядя в глаза Убивцу, ответил Док. — Пойми, Андрей Андреич, если уж так случилось, что мы узнали об этом ребенке, то теперь придется выбирать.

Он и сам понимал, что не сможет заплатить за свободу друга жизнью даже незнакомого ему ребенка.

— Так, быстро грузите наших спящих красавиц в бэтэр — и едем в гости, — громко скомандовал князь.

Слух у Назара явно превышал чувство такта — он явно понял, о чем шла речь, и со счастливой улыбкой оперативно загрузился на броню.

Пока бэтэр перебирался через речушку и катил по заросшим молодой порослью лесным грунтовкам, Андрей успел узнать историю «разбойной» операции в карпатских горах. Имея неплохие лингвистические данные и опыт работы над языковыми схемами, трудностей в общении с украинцем он не ощущал.

История был проста, как все в этой жизни: у дочери местного «главаря подполья» местный же фельдшер диагностировал аппендицит. Едва не тронувшийся от горя Назар — а он понимал, что в таких условиях перитонит означает неизбежную и мучительную смерть, — пригрозил прибить фельдшера, если тот не сделает операцию. Перепуганный и слабо обученный медик послал Назара за лекарствами в ближайший город, явно надеясь, что полугвулхи порвут грозного отца. Но до города Назар не дошел. Вдалеке послышался гул двигателей, и бывший егерь смекнул, что там, где есть транспорт, будут и лекарства. Мост он разобрал в несколько минут, а дальнейшее было делом техники. То оружие, которое Беня обозвал карамультуком, оказалось мощным пневматическим ружьем для стрельбы медицинскими дротиками. Это орудие смотрелось рядом с найденными в зоопарке «пукалками», как «Харлей Дэвидсон» рядом с самокатом.

Сменив дротики с ядом, приготовленные для эльфов и иже с ними, на такие же, но со снотворным, Назар вышел на охоту. Итогом стала «добыча» в виде двух спящих тушек, нормального доктора и новых друзей.

Рассматривая оружие егеря, Андрей подумал, что неплохо бы озадачить Гену идеей мощного пневматического ружья.

Въезд в поселок карпатцев сильно напоминал князю фильм про партизан. Такие же землянки и закрытые дерном позиции, но уже не для автоматчиков, а для арбалетчиков.

Угрюмые мужики недоверчиво смотрели на бэтэр и его пассажиров. Даже после пояснений Назара доброты в их глазах не добавилось, что изрядно напрягло Грача.

Стоянка мало отличалась от обычного леса, к тому же все вокруг заросло густой крапивой в рост человека. Князь уже начал сочувствовать бедным поселянам, вынужденным жить в подобных условиях, но тут его ждал сюрприз. Оставив внутри запертого бэтэра Стармеха, Инди, Грача, Болика и спящих товарищей, Андрей, доктор и Беня пошли за Назаром.

Тропинка вывела их на поросший гигантскими соснами каменный склон, заканчивающийся отвесным обрывом. Назар свистнул, и снизу раздался скрип. Андрей заинтересованно подошел к краю обрыва и увидел, что под ним, метрах в тридцати, находится скальная площадка, полускрытая кронами больших буков. Как раз в этот момент из массива зеленых листьев по отвесной стене обрыва «выехала» металлическая тележка. Андрей несколько раз моргнул и только потом понял, что это не мираж; также он заметил, что справа от них в скалу вбито толстое кольцо, в котором закреплена лебедка с толстым тросом. Оба конца троса уходили вниз, к металлической конструкции с колесиками на боку. Конструкция полулежала на скале и ехала по ней на этих колесиках. Именно они издавали скрип.

Наконец-то этот агрегат доковылял до финиша, и Назар подвел гостей ближе. Внутри кабинки находился еще один угрюмый мужик в кепке и с не менее шикарными усами, чем у Назара, но уже другой модификации. Этот персонаж крутил какой-то ворот, который через систему шестерен и лебедок поднимал всю конструкцию. «Лифтер», Назар и трое гостей с легкостью уместились в кабинке, явно рассчитанной человек на семь. Вновь повторился скрип, и они так же медленно поползли вниз.

Когда «лифт» буквально погружался в крону бука, Андрей неожиданно ощутил странную дрожь. Как только спуск закончился и открылась металлическая дверца, Убивец не стал осматриваться вокруг, а быстро подошел к стволу огромного дерева и осторожно прикоснулся к гладкой коре. В ладонь отдало теплом, Андрей широко улыбнулся и прижался к дереву щекой.

«Ну здравствуй, брат».

Этот гигант, как и все растения, обладал духом, который был неуловимо похож на искореженный дух аданаила. Конечно, удержать «разрушителей магии» бук не мог, но он явно препятствовал магическому обнаружению людей.

«Так вот в чем секрет беспечности односельчан Назара. Вдобавок заросли крапивы, которые действуют на нюх гвулхов, как табак и перец на обычных собак», — подумал Андрей, борясь с желанием подольше остаться рядом с деревом.

Когда Убивец открыл глаза, он увидел хитрый взгляд Назара и только тут понял, что тот наверняка является шаманом. С ходу определить собрата может только другой шаман, увидев его дух, но были и некоторые внешние признаки. Впрочем, сейчас не до разборок, и Андрей решил повременить с расспросами.

— Куда дальше? — нетерпеливо спросил доктор, раздраженный заминкой.

Назар и доктор едва ли не бегом направились дальше по тропинке, а Убивец и Беня пошли следом, немного медленнее, по пути рассматривая окрестности. А посмотреть было на что — поселение местных обитателей мало походило и на обычное довоенное жилье, и на резервации, в которых люди ютились после прихода захватчиков.

Небольшие, но ладные домики были буквально сложены из буковых брусков, как конструктор. В некоторых случаях они стояли на склонах, а в некоторых — вообще лепились к скалам, будто ласточкины гнезда, при этом все выглядело надежно и удобно. Да и сами люди вели себя раскованно и даже весело.

На «заставе», как окрестил для себя верхнее селение Андрей, мужики выглядели угрюмо и настороженно, но такая у них работа. Здесь же почти все улыбались и доброжелательно здоровались с незнакомцами. Где-то за зарослями орешника слышался детский смех и возня животных. Казалось, эти люди растворились в природе и чувствовали себя очень комфортно, причем без помощи магических растений.

Они неспешно шли по выложенной камнем тропинке, которая то виляла в стороны, то прыгала по холмикам, камням и овражкам. Андрей посмотрел на задумчивого Беню и решил задать пару щепетильных вопросов, пользуясь моментом, когда они остались без свидетелей:

— Беня, вот что мне интересно. Насколько я знаю, в Одессе все говорят по-русски, а проблем в общении с Назаром я что-то не заметил.

Несмотря на двусмысленный тон, Беня лишь небрежно хмыкнул:

— У настоящего одессита, а не того, кто решил, что он одессит, два раза пройдясь по Дерибасовской, всегда много друзей и не меньшее количество мозгов. Шеф, в Одессе не говорят разве шо на латыни, и то не факт. Я точно не знаю — мало гулял по Ольгиевской, — а там у нас прикормленное место для медиков всех расцветок, от черненьких до желтеньких.

— С чего бы это?

— Ну не любили меня там.

— А что ты забыл среди русских пограничников? — задал второй щепетильный вопрос Андрей.

— Что поделаешь, я не сто баксов, шоб всем нравиться, случился один неприятный момент — и теперь меня не любят в Украине, хотя нет, похоже, уже любят, — показывая все свои зубы, включая коренные, улыбнулся Беня чернявой красавице, которая, опираясь на невысокий заборчик, лукаво рассматривала гостей.

— Беня, если на Ольгиевской и во всей Украине тебя невзлюбили за постельные дела, то я попрошу доктора отрезать тебе главную причину, чтобы не создавал проблем для отряда.

— Ой, я вас умоляю, Беню еще никто не ловил за трусы. Хотя да, Лидочка с Ольгиевской обошлась мне дороговато.

— А почему ты сейчас не пробуешь вернуться?

— Боюсь. — Неожиданно Беня стал абсолютно серьезным, а его худощавая поджарая фигура вдруг ссутулилась. — У меня ведь никого нет, кроме Одессы, и никого в Одессе. Я боюсь, Убивец, боюсь увидеть, что какая-то ушастая сволота спалила каштаны, загадила Садовую, а по Приморскому бульвару лазят вурдалаки. Нет, не смогу. Может, когда-нибудь потом.

Беня пошел быстрее, и разговор оборвался, а через минуту они уже подходили к местной больнице — небольшому одноэтажному домику, буквально висевшему на вертикальной скале. Из дома вышел доктор, вытирая руки полотенцем и озадаченно хмурясь.

— Что там, Док? — спросил Андрей, подходя ближе.

— Плохо, мы опоздали. У девочки перитонит.

— И что теперь?

— Теперь я начну подготовку к операции, а вы поедете в ближайший город и поищете аптеку. Список лекарств я напишу.

Услышав этот почти приказ, Андрей взял доктора под руку и отвел в сторону.

Доктор тут же напрягся, ожидая дисциплинарного взыскания:

— Андрей Андреич, это нужно сделать.

— Я не о том, Док. Ты не боишься наломать дров? Я помню, что ты детский психиатр, но не хирург же. Штопать раны — это одно, а полостная операция — совсем другое. Проблемы с местными нам не нужны.

Поняв опасение командира, доктор только снисходительно улыбнулся:

— Пока я не был осчастливлен встречей с великим князем, чего мне только не приходилось делать: и аппендэктомии, половину из которых больные довели до перитонита, и кишки сшивать, и кесарево делать, а ты говоришь «психиатр». Когда это было… — почти ностальгически вздохнул доктор.

В путь собрались быстро — буквально пинаемый нетерпеливым Назаром «лифтер» крутил лебедку так, что даже вспотел. По уважительным, но все же настороженным взглядам сельчан Андрей понял, что у местного начальства характер еще тот.

Проснувшихся, но пока не отошедших от действия снотворного бойцов оставили в верхнем лагере под присмотром хмурых дядек в камуфляжных костюмах. Андрей хотел оставить там же Грача, но тот буквально взмолился:

— Командир, пока вы будете ездить, они меня здесь тихо прирежут.

— Так, Витя, завязывай с этим цирком. Надоело. Ты почему не сказал, что Назар является шаманом?

У Виктора удивленно подскочили брови, он быстро посмотрел в сторону Назара, его взгляд на секунду затуманился — и тут же брови подскочили еще выше:

— Блин!

— Вот тебе и «блин». По сторонам смотреть надо, а не фигней маяться. Ладно, грузись на броню и смотри в оба.

По совету Назара они направились в ближайший к тайному поселению городок под названием Воловец, который находился уже по ту сторону Карпат, в Закарпатской области. Бывший егерь признался, что и сам планировал наведаться в тамошнюю аптеку, но вовремя подвернулся их бэтэр. Он не скрывал, что на успех особо не рассчитывал: в городе жило несколько десятков полугвулхов — не очень много, но одинокому путнику хватило бы с лихвой. Даже тем двум сотням мужиков, которых местный «голова» мог поднять по тревоге, не справиться с таким количеством монстров без автоматического оружия. А вот наличие брони и пулемета могло решить эту проблему.

Надсадно рыкнув двигателями, бэтэр взбежал по дороге между соснами и остановился на возвышенности перед открытым пространством. Внизу лежал небольшой городок с десятком многоэтажных зданий посредине. Через город проходила заросшая травой и кустарником железная дорога. Все выглядело заброшенно и уныло, но только в самом городке, а вокруг седловины вальяжно раскинулись Карпаты. Поросшие густыми лесами вершины терялись в далекой дымке. Один из горных исполинов покровительственно возвышался прямо за городом, словно закрывая его от всех возможных бед. Увы, как оказалось, не от всех.

Андрей вылез из бронированного нутра и осмотрелся вокруг: в очередной раз он задумался над вопросом — чем же питаются полугвулхи в городах? Ничего, кроме человеческих костей, в голову не приходило. Возможно, так оно и было. От этой мысли Андрея передернуло. Сразу же перед глазами встала картина заваленных человеческими костями станций парижского метро.

— Назар, где тут у вас аптека?

— Он де, — ткнул пальцем в центр городка подошедший сзади Назар.

В городок съезжали в полной боевой готовности — из бойниц в бортах торчали стволы автоматов, а башня поскрипывала приводами, внимательно выискивая врага. Но врага почему-то не было.

«Неужели передохли с голодухи?..» — подумал Андрей, но тут же отбросил эту мысль, вспоминая рассказ Назара, который со своими людьми наведывался к городку неделю назад.

Через пару минут они уже подъезжали к зданию местной поликлиники, в котором и находилась районная аптека.

— Беня, давай, — передал бразды правления в руки более опытного в таких делах бойца Андрей.

— Идем двумя группами: Болик и Грач, следом — я, Назар и Убивец. Болик, занимаете вход и держите его, причем в обе стороны. Грач, я знаю, шо ты бывший мент, но не балуйся со стволом. Сломаешь — и Лелик оторвет тебе голову, а пульнешь в кого-то из наших — это сделаю я. Инди, башню в сторону здания поворачиваешь только в крайнем случае, и не вздумай лупить по стенам из пушки. Усек?

Из-под потолка послышалось согласное ворчание мальчика. Васька вообще отыгрывал роль молчаливой детали в конструкции бэтэра — вел себя тихо и незаметно, похоже, боялся, что не оправдает «высокого доверия». Но даже без этого Андрей не жалел, что взял его с собой, к тому же особого выбора не было — чешуйки требовали присутствия антимага, Студент доверия не внушал, а Белка — это вообще отдельный разговор.

Беня еще раз осмотрел бойцов и быстро выбрался из бэтэра через верхний люк. Через пару секунд Андрей услышал глухой удар в борт и распахнул обе створки бокового люка. Спрыгнув на землю, он сделал несколько коротких шагов и, прижавшись к прикладу «винтореза», начал отслеживать заднюю часть сектора между бэтэром и стеной поликлиники. За его спиной Беня проделывал то же самое, только по направлению от носа бэтэра. Двойка Болика быстро перебежала к фасаду здания и, осторожно забравшись через лишившиеся стекол дверные рамы, открыла вход изнутри.

— Пошли, — скомандовал Беня и взбежал по ступенькам крыльца.

За ним двинулись Назар и Убивец.

Вокруг по-прежнему царила абсолютная тишина, что Андрея одновременно и радовало, и настораживало: ну не верил он в то, что полугвулхи просто исчезли.

К счастью, аптека располагалась прямо в холле, у левой лестничной площадки. Беня замер возле дверного проема, выцеливая опасность, а Назар и Андрей скользнули внутрь аптеки. Аккуратно открыв дверку в кассовой стойке, они прошли к витринам и разошлись в разные стороны. У обоих был список необходимых лекарств, но князь понимал, что Назар этим списком не ограничится, что и подтвердил шорох за спиной. Бросив короткий взгляд назад, Убивец увидел, как украинец набивает лекарствами брезентовую сумку.

Впрочем, упрекать запасливого «голову» не было ни времени, ни желания. Хорошо, что хватало внешнего освещения и названия на коробках были четко видны, к тому же доктор снабдил Андрея короткой инструкцией стандартного расположения лекарств в аптеках.

Половину списка Андрей нашел практически сразу, а вот диазепама не было. Вынырнув из очередного шкафчика, как назло оказавшегося очень глубоким, он услышал справа от себя сиплый звук, словно воздух выходил из порванных мехов. По позвоночнику тут же побежал предательский холодок страха — Убивец точно знал, кто может издавать такие звуки. Тело отреагировало само по себе. Он резко оттолкнулся ногами, падая на спину.

Полугвулх как раз выбирался из-под стойки, в торцовой ее части. Причем до момента, когда человек полез в шкаф, монстр сидел за картонными коробками.

«Умная тварь», — успел подумать Убивец, нажимая на курок. Десять патронов из магазина очередью ушли в тело зверя, буквально размолачивая его в фарш.

«А вот это тупо», — как всегда с опозданием пришла вторая мысль, когда из торгового зала на стойку выпрыгнул второй полугвулх.

Андрею показалось, что прошла целая вечность, пока монстр, замерев на стойке, рассматривал свою стопроцентную жертву. На самом деле прошло меньше секунды — зверь и не думал задерживаться, он одним махом перелетел через стойку, едва касаясь ее. Поэтому не очень тяжелая капсула из духового ружья Назара сумела немного изменить траекторию массивного тела, и бьющийся в судорогах от действия яда зверь не свалился на Андрея. Убивец быстро вскочил на ноги, чувствуя себя нашпигованным адреналином, как поросенок гречкой.

«Расслабился, Убивец, зажирел на покое», — зарычал на себя Андрей, и злость разбудила внутреннего зверя. Задвинув «винторез» на ремне назад, он выдернул меч, одновременно в прыжке падая боком на стойку и перекатом вываливаясь в торговый зал. Третий полугвулх напал лишь потому, что пытался прорваться мимо Убивца к заднему окну, но прорыв удался только частично — на улицу инерция вынесла лишь обезглавленное тело.

Убивец быстро развернулся к стойке и увидел, что угрозы больше нет, только на полу продолжало биться в агонии тело полугвулха. Судя по всему, зверю было очень больно.

«Интересно, что там, в ампулах у Назара?».

— Назар, как дела?

— Знайшов диазепам, решти не бачу.

— Норма, остальное я уже загрузил.

— Добре, — активизировался Назар и, забросив на стойку растолстевшую сумку вместе с РД Андрея, перевалился в зал сам.

— Назар, а что у тебя в… — Договорить Андрей не успел: с улицы послышались очереди из автоматов и короткий рык пулемета.

— Убивец, у нас гости — полугвулхи, десятка два, — послышался в наушнике голос Инди.

— Все, валим! — заорал Андрей, выбегая из аптеки и прикрывая отход Назара, который в этот момент выполнял функции вьючного животного.

В бэтэр они ввалились практически гурьбой, и резкий лязг люка показался Андрею прекрасной музыкой.

— Все, — глупо улыбаясь, выдохнул он и все же закончил вопрос. — Так что там у тебя в ампулах?

— Щурына отрута. Я на сортувальний станции знайшов майже вагон всякои мерзоты, — ответил Назар немного рассеянно, — похоже, сейчас он был далеко отсюда, там, где Док готовится к операции его ребенка.

— Шеф, а что он сказал? — тихо спросил Грач, наклоняясь к командирскому креслу.

— Он пичкает своих врагов крысиным ядом.

— А, — «глубокомысленно» изрек Виктор и надолго задумался.

Повторный спуск в замаскированное селение провели в ускоренном темпе, едва не насадив «настенную тележку» на крону бука. Назар тут же убежал вперед, а гостей пригласили в большой дом, где всех ожидал ужин и подвешенные под потолком гамаки.

На широком столе, так же, как и весь дом, сделанном из бука, стояли тарелки с пирожками и кислой капустой. Через несколько минут вошла дородная тетка с кастрюлей в руках, от которой одуряюще пахло борщом. По крайней мере, Андрей опознал этот запах по своему опыту поедания борща в небольшом ресторанчике, в котором любил отдыхать с Лизой. И ошибся. Нет, это действительно был борщ, но сравнивать эту роскошь с ресторанным суррогатом было преступлением.

Следующие пятнадцать минут из-за стола доносились только звяканье ложек, чавканье и восторженное мычание. На второе хозяйка выставила вареники со сметаной и, как обычно в таких случаях, нашла самого замученного для проявления жалости:

— Як же вы охлялы, бидолашни, — горестно вздохнула женщина и погладила опешившего Болика по голове.

Сидящий напротив Андрея Грач наклонился и тихо спросил:

— Что мы сделали? Ох…

Андрей едва не подавился большим вареником и показал Грачу кулак.

— Исхудали, Витя, это слово означает «исхудали», а не то, что ты подумал. Ешь, пожалуйста, молча, не доводи до греха.

Когда бойцы уже отъелись вкусностями украинской кухни до состояния полного «не могу» и успели даже сыто задремать, в дом вошли Назар и Док. По тридцатидвухзубой улыбке местного «головы» было понятно, что операция прошла удачно.

Док сел за стол и устало улыбнулся. Хозяйка, недоверчиво измерив взглядом невысокого, но плотного доктора, что-то для себя решила и достала тарелку побольше. Подобное действие заставило Андрея вспомнить о бойцах, которые остались в бэтэре.

На просьбу собрать что-нибудь для своих людей он получил в ответ возмущенный взгляд и уверение, что «хлопцив» уже покормили.

После сытного обеда всех начало клонить в сон, и хозяева проводили гостей в большой дом с гамаками вместо обычных кроватей. Доктор — тот вообще уснул прямо за столом, и его бережно перенесли. А вот Андрею не спалось. Пока все укладывались в гамаки, он вышел на воздух.

Солнце только скрылось за пиком далекой горы, озарив соседние горные исполины алым цветом и украсив золотисто-розовой короной вершину, за которой собиралось ночевать. Воздух был прозрачен и чист, в нем словно растворялся каждый звук, каждое слово, каждая нота птичьего пения, равномерно распределяясь в дивной мелодии.

Обойдя дом, Андрей подошел к большому буку и прикоснулся к гладкой коре удивительного дерева, получив в ответ дружественное тепло. Сразу же за горным гигантом терраса обрывалась. Выглянув за край обрыва, он увидел, что внизу еще одна такая же площадка, скрытая от взоров раскидистыми кронами.

— Там ще тры тераси, — словно прочитав мысли Андрея, сказал тихо подошедший Назар.

Андрей кивнул и вновь дотронулся до коры дерева.

— Все буки способны на такое?

— Ни, лише ци. Тут колись було славяньськэ капищэ. Може, в цьому причина, а може, й ни, — пожал плечами Назар, всматриваясь в закат. — Йди спати, Андрию, завтра тяжкый день.

Андрей согласно кивнул и только тут понял, насколько устал.

В удобном гамаке посреди буковой рощи он спал без сновидений, крепко и сладко, как в далеком детстве.

Встали они за час до рассвета и к подъемнику вышли в предрассветных сумерках. Низенькая невзрачная женщина пыталась всунуть смущенному доктору какой-то сверток, Грач зевал, да так, что едва не вывихнул себе челюсть, а Беню, которого Андрей не застал, когда просыпался, провожала чернобровая девушка.

Последним к подъемнику вышел Назар, причем в полном боевом облачении. Он отстранил от доктора женщину, которая, судя по всему, была его женой, и жестом пригласил всех в подъемник.

— Назар, а вы куда собрались? — спросил Андрей.

— 3 вами, вкажу дорогу та й з угорсъкою мовою допоможу.

Князь сначала не понял, но тут же вспомнил анекдот про Венгрию, которая почему-то «Угорщина». Отказываться от такой помощи он не стал, тем более что в Венгрии им действительно может потребоваться переводчик.

Назар оказался прекрасным проводником, и они без лишних крюков меньше чем за час добрались до городка Береговое и пересекли украинско-венгерскую границу.

Солнце только поднималось над горизонтом, а бэтэр с путешественниками уже успел доехать по неплохой трассе до городка Вашарошнамень, возле которого река Сомеш впадала в Тису. Название городов и реки Андрей помнил из своего сна, а место, где образовался ближайший лагерь для беженцев, указал подозрительно осведомленный Назар. Впрочем, проявлять недоверие к своему проводнику у Андрея не было ни повода, ни желания.

Проскочив небольшой безлюдный городок с совершенно непроизносимым названием, бэтэр свернул на грунтовую дорогу и оказался перед большим поселением, которое князь мысленно обозвал концлагерем. Но первое, что ему бросилось в глаза, был не лагерь, а пронзительно белые цветы вишен. Возникло мучительное ощущение дежавю. Андрей судорожно вздохнул — он не знал, успел на помощь другу или же опоздал всего на несколько часов.

Чтобы попусту не тратить драгоценное время, князь еще в момент спуска с гор рассказал Назару свой сон, и теперь переводчик знал все, что нужно для ориентирования на местности.

Выбравшись из затормозившего метрах в пятидесяти от ворот бронетранспортера, Назар издалека крикнул в сторону ворот:

— Йоо рэггэлт кииваанок!

— Удвезлем, — ответил с вышки охранник.

Андрей ничего не понял, но догадался, что собеседники поздоровались. Затем начался быстрый и оттого совершенно непонятный обмен фразами, в котором сначала мелькнуло имя Барнаша, а потом Агнешки. При упоминании девушки за колючей проволокой началась суета. Через пару минут из распахнувшихся ворот выскочил бородатый мужик, который сразу схватил Назара за лацканы куртки. Обмен словами стал еще быстрее. Назар объяснил, что это отец Агнешки, которую видели в поселке минут двадцать назад, а теперь она пропала.

«Опаздываем», — подумал Андрей и закричал:

— Все на броню! Назар, пусть этот папаша показывает дорогу. — Не дожидаясь конца перевода, он ухватился за перила брони и потянул за собой растерянного бородача. — Стармех, давай галопом!

Бронетранспортер стремительно рванул по грунтовой дороге, как спринтер с низкого старта. Андрей с трудом удерживался на броне, при этом помогая не упасть отцу Агнешки.

Полоса прибрежных садов проплыла с левой стороны, он оглянулся назад, надеясь увидеть бегущих за ними местных поселян, но наткнулся взглядом только на плотно закрытые ворота и одинокую белую точку в небе.

«Ну и хрен с ними, трусами, будет больше места для маневра», — подумал Андрей. Белую точку он опознал как голубя, но не придал этому факту никакого значения. Все его мысли были направлены в недалекое будущее.

Обогнув небольшую рощицу, машина выскочила за поворот дороги, и князь вновь увидел очередной массив вишневого сада, который вплотную подходил к еще одному селению. От первого венгерского лагеря это поселение отличалось меньшими размерами и отсутствием бараков. Ворота селения были распахнуты, и по дороге тянулся караван беженцев. Бэтэр соскочил на поле и, немного потеряв в скорости, понесся вперед. Обогнув караван, машина запрыгнула на грунтовку, поравнявшись с двумя фигурами, отставшими от остальных беженцев. Двое мужчин — один постарше, другой намного моложе — смотрели в сторону ворот. Отец по-прежнему держал Барнаша за плечо.

«Блин, секунда в секунду», — подумал Андрей, не зная, хорошо это или плохо.

Стармех инстинктивно затормозил возле стоящих людей. Облако поднятой бэтэром пыли мгновенно заволокло все вокруг, скрывая от Андрея вид на ворота и сад, но он все же успел заметить, как худощавая фигурка Вини скрылась в зарослях.

— Стармех, не тормози! К саду! — заорал Андрей, от волнения забыв о рации.

До того как бэтэр рванул вперед, отец Агнешки спрыгнул с брони и тут же врезал в морду Барнашу.

«Вот урод, ему важнее разборки, а не жизнь дочери. Капулетти, блин», — злобно посмотрел на начинающуюся драку Андрей, вцепившись в поручень брыкающегося, как мустанг, бронетранспортера.

Стармех остановил машину у самого сада, едва не врезавшись в ствол вишни. Сидевшие на броне люди горохом посыпались на землю, но это было не падение, а грамотное десантирование.

Оставив за спиной «винторез», Андрей выхватил шприцемет из рук высунувшегося в боковой люк доктора и нырнул под покрытые белым цветом ветви.

— Убивец! — заорал ему вслед Беня, но, поняв, что ситуацию надо спасать, сразу стал командовать: — Лелик, Болик, Зверь — за ним. Грач, Назар — идем со мной. Дистанция двадцать метров.

Стволы деревьев мелькали по бокам, а впереди угадывалась темная фигурка с чем-то светлым и объемным на плече.

«Успею», — подумал Андрей. Он понимал, что делает глупость, отрываясь от основной группы, но уже не мог ничего с собой поделать.

Метров через сто фигурка беглеца пропала из виду, а через пару секунд Убивец получил мощнейший удар в грудь. Отлетев на пару метров назад, он едва не врезался в дерево. Зацепив ствол плечом, Убивец ушел в неконтролируемый перекат, но все же умудрился разрядить шприцемет в прыгнувшую к нему фигуру. Дротик воткнулся в голую грудь Вини, но это его не остановило. Монстр, который раньше был другом Андрея, глухо зарычал и оказался вплотную к преследователю. Убивец успел провести удар ногой в живот, но не свалил Вини на землю, а лишь оттолкнул. Безумные глаза блеснули синевой, а отросшие на загрубелых пальцах когти располосовали комбинезон на плече князя. Ткань моментально набухла кровью. Внутренний зверь взвинтил восприятие Убивца до предела, на секунду затуманив мозг. Он слитным движением выхватил меч из заплечных ножен и полоснул Вини поперек груди, лишь в последний момент сдерживая клинок, чтобы только ранить противника, а не вскрыть ему грудную клетку.

Пустив друг другу первую кровь, соперники разорвали дистанцию и схлестнулись взглядами.

— Вини, это же я! Твою мать, да очнись же ты! — заорал Андрей, но реакции не дождался.

Внезапно в груди Вини вырос еще один медицинский дротик, но значительно больше того, что выстрелил шприцемет князя. Убивец метнулся вперед, желая воспользоваться заминкой, но получил удар в солнечное сплетение и на секунду выпал из реальности. Когда черная муть в глазах развеялась и он смог наконец-то глотнуть воздуха, рядом уже никого не было.

Стараясь выровнять дыхание и постоянно спотыкаясь, Андрей пробежал еще сотню метров и выскочил на высокий берег, под глинистым боком которого протекал Сомеш. Взгляд влево ничего не дал, кроме вида на песчаный пляж метрах в сорока от холма, а посмотрев направо, он увидел, как с другой стороны холма Вини, пошатываясь и спотыкаясь, укладывает девушку в двухметровую вытянутую раковину, а затем сам падает туда же. Верхняя часть раковины моментально захлопнулась, и диковинный моллюск как торпеда устремился вниз по течению. Через несколько секунд раковина должна была проплыть мимо Андрея. Вдохнув поглубже, он разбежался по высокому берегу и прыгнул, стараясь по дуге допрыгнуть до середины не такого уж широкого Сомеша. Задумка удалась лишь наполовину — в воду он рухнул метрах в пяти от берега, погружаясь, мучительно застонал от разочарования, и тут же получил еще один удар в грудь. Воздух крупными пузырями рванул из легких к поверхности, но Убивец все-таки сумел мертвой хваткой уцепиться в края раковины.

Странный моллюск протянул своего настырного ездока еще метров пятьдесят и всплыл прямо напротив пляжа. Андрей выплюнул попавшую в рот воду и хрипло вдохнул, затем попытался открыть створку, но, не сумев сделать этого на плаву, достал из ножен кинжал и воткнул в край раковины. Пользуясь рукояткой кинжала, как буксирной цапфой, он потянул свой груз к берегу.

Через минуту ноги коснулись дна. Добредя почти до берега, Андрей обессиленно рухнул на мелководье, подтягивая свою огромную добычу ближе.

«Дырку от бублика вы получите, а не Вини», — подумал он, вспоминая пламенную речь Жеглова, облегченно вздохнул, и эхом этому вздоху над рекой пронесся леденящий кровь рык.

Страх острыми коготками вцепился в душу Андрея: этот звук был ему знаком. Словно подтверждая догадку человека, над водой поднялось огромное куполообразное тело, обрамленное змеящимися под водной гладью щупальцами. Убивец не мог понять, как этот монстр заплыл в небольшую речушку, но факт оставался фактом.

Рев повторился, вода вспенилась, и щупальца метнулись к человеку.

«Теперь точно все», — подумал Андрей, сильнее вцепляясь в раковину. В этот раз он не бросит Вини.

Монстр почти дотянулся до своей жертвы, и тут с берега ударили автоматные очереди, но это даже не притормозило движения гибких змей. Тут же, словно довесок к общему хору выстрелов, прозвучало басовитое стаккато КПВТ. Монстр, получив очередь шестидесятиграммовых пуль в свое тело, закричал так, что, казалось, сам воздух завибрировал от боли. Рывком подтянув щупальца, тварь, вместо того чтобы бежать, толкнула свое огромное тело ближе к берегу, подползая к ускользающей добыче и дергаясь от еще одной очереди.

Началась игра, в которой призом была жизнь: что закончится раньше — боезапас КПВТ или силы чудовища?

Но судьба распорядилась по-иному. Андрей услышал странный скрежет и, оглянувшись, увидел, как бэтэр ныряет носом с глинистого уступа в речной песок пляжа — Стармех слишком близко подъехал к выступу над пляжем, и слой почвы, не выдержав, сполз вниз, да так неудачно, что машина воткнулась своим острым волнорезом глубоко в песок. Двигатель бешено взвыл, но было понятно, что бэтэр если и сможет встать на колеса самостоятельно, то уже после смерти Андрея. Башня несколько раз дернулась, пытаясь хоть как-то развернуть к реке спаренные стволы, и разочарованно замерла.

Андрей грустно улыбнулся этой несработавшей отсрочке, подаренной судьбой словно в насмешку. Он уже хотел прикрыть глаза, чувствуя, как в спину бьют поднятые монстром волны, но заметил, что из перекошенного бэтэра, отпихнув ногой крышку бокового люка, выбирается Инди с какой-то трубой в руках.

«Они что, гранатомет тайком протащили?» — Он не успел даже удивиться, глядя, как мальчик закидывает тяжелую трубу на плечо. И тут же в сторону реки полетел дымный росчерк. Андрей резко повернул голову, едва не свернув себе шею, и успел увидеть, как в огромное тело со смачным чавканьем входит носатая граната. Сильный взрыв огласил окрестности, раскидывая куски плоти по разным берегам реки.

Как оказалось, на этом бой не закончился — из воды начали выскакивать знакомые по Австрии зеленые гвулхи, но это были уже мелочи. Автоматчики в три ствола легко разделались с десятком мутантов, а Васька выковырял из бэтэра свою СВД и сбил еще троих уже за изгибом реки.

Пока бойцы занимались отстрелом живности, их князь пребывал в легкой прострации — смерть опять подошла к нему вплотную и в очередной раз решила повременить.

«Вот только с какой целью…» — подумал Андрей, чувствуя, как его стали тормошить.

Док быстро разрезал ножом комбинезон и начал бинтовать располосованное когтями Вини плечо.

Зверь на пару с Грачом пытались вскрыть раковину, а спецназовцы взяли место высадки Андрея на берег в охранение. Убивец, едва дождавшись конца медицинских процедур, встал и посмотрел на реку. Казалось, что в верховье Сомеша прорвало дамбу огромного отстойника мясокомбината: поверхность воды и берега были покрыты бурыми пятнами и кусками мяса. Картинка еще та — многотонный монстр изрядно изгадил природу, но это было уже прошлое, поэтому Андрей направился к раковине, которая крошилась, но не желала открываться.

Положив руку на место, где у обычных раковин с помощью мышц крепятся створки, Убивец выждал пару секунд и дернул верхнюю часть на себя. Крышка легко сошла с места, открывая зрителям романтичную картину — молодая и симпатичная девушка лежала в объятиях «подурневшего» Вини. Оба персонажа находились в бессознательном состоянии: Вини — обколотый снотворным, а девушка — в глубоком обмороке.

— Ну это таки красавица и чудовище. Токо любовь здесь и близко не ходила. Я бы подождал и посмотрел, как она завизжит, увидев, кто ей достался в женихи, — заглянув в нутро раковины, заявил Беня.

— Беня, смотри туда, куда тебе положено, — беззлобно ругнулся Андрей и обратился к доктору: — Док, пакуйте парня и постарайтесь привести девушку в себя. Беня и Зверь прикрывают. Остальные со мной.

Оставив доктора заниматься «добычей», он подошел к перекошенному бэтэру, возле которого как наседка кудахтал Шаров.

— Стармех, как наши дела?

— Хуже, чем хотелось бы, но лучше, чем я боялся. Перевернем малышку, часик на мелкий ремонт — и можно ехать дальше.

— А Васька где?

— Внутри, — ответил Стармех, продолжая высматривать повреждения своего любимца.

— Васька, выходи, — сказал строгим тоном Андрей, заглядывая внутрь машины.

Из бэтэра донесся тяжелый вздох, и мальчик выбрался наружу, для убедительности шмыгнув носом. Убивец шагнул к Инди и крепко обнял:

— Спасибо, братка, если бы не ты — меня бы сожрали.

Мальчик наконец-то расслабился и заплакал. Так они и стояли обнявшись — два названых брата, спаситель и спасенный.

Как выразился Стармех, «машинка отделалась испугом». О себе и о других людях он переживал значительно меньше, а когда после часовых манипуляций бэтэр самостоятельно выбрался на дорогу, убежденный «железолюб» был вне себя от счастья.

За это время к месту боя успел прибежать отец Агнешки. Старый венгр подхватил девушку на руки и убежал в сторону садов — ни «спасибо» тебе, ни «до свидания». В другом случае подобное поведение разозлило бы Андрея, но сейчас он пребывал в приподнятом настроении: охота завершилась удачно, и никто при этом не пострадал.

«Поражение вдвое горше тогда, когда ты уже празднуешь победу», — Андрей не знал, кому принадлежат эти слова, но в их правдивости он удостоверился на собственном опыте. Как только они выскочили на трассу за Паньелой, по ушам ударил оглушительный звук — словно в борт бэтэра врезали гигантской кувалдой. Десантный отсек и кабина наполнились дымом и пылью. Стармех с трудом удерживал машину ровно. Наверху застучал КПВТ. Андрей быстро подключился к внутренней связи и уже хотел спросить, что, собственно, происходит, но, услышав напряженный диалог водителя и стрелка, не стал вмешиваться.

— Вась, где эта сука?!

— На четыре часа, за холмом.

— Сейчас я нырну в овраг и попробую зайти вдоль дороги, — прорычал Стармех и крикнул уже всем: — Держитесь!

Бэтэр тряхнуло, он несколько раз подпрыгнул на ухабах и, утробно рыча, буквально поскакал к неведомой цели. Из десантного отсека послышались матерные тирады. Андрей попытался рассмотреть что-нибудь через смотровой люк, но увидел только скачущую землю и пыль. Как Стармех умудрялся управлять в таких условиях, было непостижимо.

— Васька, давай! — оглушительно завопил голос Стармеха в наушнике, и бэтэр резко затормозил.

— Рано, — ровно ответил Инди. Мальчик вообще казался воплощением спокойствия. Андрей совершенно не понимал, какими стальными канатами должны быть нервы у ребенка, чтобы в такой ситуации сохранить выдержку.

— Васька!!!

В ответ на пронзительный вопль обычно рассудительного и слегка флегматичного Стармеха раздалась короткая очередь из КПВТ, а затем на машину обрушилась тишина. Но надолго эта благодать не задержалась.

— Васька, чтоб тебя… — самозабвенно орал Стармех, выдавая довольно объемную речь, в которой нематерными были только союзы, и то не все. И как это часто бывает при использовании «великого и могучего», было совершенно непонятно — хвалит Стармех мальчика или ругает.

Дослушивать пламенную речь Андрей не стал. Он быстро выбрался из командирского кресла, перебрался в десантный отсек и резко замер, стараясь проглотить застрявший в горле ком. Сквозь постепенно рассеивающийся дым было видно, что все бойцы смотрели в одну точку. Грач сидел, откинувшись на спинку сиденья, и смотрел в потолок удивленными светло-карими глазами, а на его лице застыло выражение обиженного ребенка. Андрей опустил взгляд и увидел, что в груди шамана зияла огромная дыра прямо напротив пробоины в броне. Пуля прошила борт, спинку никем не занятого сиденья в правом ряду и нашла свою жертву в ряду напротив. Кровь уже не сочилась из раны, если это месиво можно было так назвать.

«Твою мать! Почему? Как?» Нелепость этой смерти залила грудь Убивца нестерпимым холодом, а в глубине души шевельнулся зверь. Боковой люк он распахнул пинком и, выскочив наружу, взял «винторез» на изготовку. Полуденное солнце ослепило, но он все же рассмотрел дымящийся бронетранспортер. Практически близнец их собственного бэтэра стоял в ста пятидесяти метрах за полотном асфальтированной дороги и дымил из смотровых лючков и десятка пробоин в броне. Боковой люк вражеской машины открылся, и из него выпал человек в черном комбинезоне. Убивец не стал размышлять, он просто выстрелил человеку в голову и подбежал к чужой машине, игнорируя обеспокоенный крик Бени.

Не раздумывая, на одних инстинктах, он быстро заглянул в люк и убедился, что в машине больше нет никого живого. Вражеский экипаж состоял из четырех бойцов и ребенка. Водителя и командира Инди, судя по пробоине, убил одной пулей, стрелка размазало прямо в подвесном кресле, а последнего бойца застрелил он сам.

Но не это поразило Убивца больше всего. Открывшаяся перед ним картина на минуту приглушила даже боль утраты. Возле башенки вместо сиденья десантника было оборудовано практически офисное кресло, в котором полулежал очень бледный ребенок не старше восьми лет от роду. На сгибе локтя мальчика был закреплен стационарный катетер, из которого трубки капельницы уходили сначала к какой-то странной машинке, а затем в разные стороны. Эта жуткая система оплетала весь бронетранспортер и, похоже, кое-где выходила на броню через наваренные металлические трубки. Тяжелые пули танковой модификации крупнокалиберного пулемета Владимирова нарушили что-то в этой системе, и ребенок попросту истек кровью.

«Найду этого изобретателя и вырву ему сердце», — пронеслось обещание в совершенно пустой голове Андрея, и он медленно отошел от разбитой машины.

Князь просто замер на месте и старался справиться с душившей его яростью. Внутренний зверь рвал душу на куски, желая затопить мозг кровавым безумием. Беня подошел к командиру и хотел что-то спросить, но, увидев его глаза, отшатнулся и убрался подальше.

Когда Убивец вернулся к своей машине, он увидел, что Стармех уже заделал пробоину, а доктор упаковал тело Грача в спальный мешок и положил рядом с бесчувственным Вини.

— Инди, — позвал Андрей, с трудом оторвав взгляд от пятен крови и спального мешка. — Сколько у нас патронов к пушке?

— Ноль: выстрелял последние двадцать.

Андрея неожиданно посетила мысль, что если бы возле реки бэтэр не перевернулся и вошедший в раж Инди не опустошил весь боезапас в речного монстра, то сейчас дымилась бы их собственная машина, нафаршированная телами его друзей.

«Сам не знаешь, где найдешь, где потеряешь», — подумал он, с трудом выныривая из задумчивого оцепенения.

В это время Беня, взяв бразды правления в свои руки, быстро «оседлал» ситуацию. Стармех и Зверь практически обнюхивали чужую машину, при этом шаман выглядел очень заинтересованным. Лелик и Болик сливали топливо. Доктор оставался в бэтэре, контролируя состояние Вини, а Инди на минуту покинул свое место и уже несся обратно, удерживая в охапке ленты с патронами.

Дальше тронулись минут через двадцать. Все были предельно напряжены, но если повышенное внимание было полезно для водителя и стрелка, то остальных оно только угнетало. В машине повисло тягостное молчание, буквально сдавливающее мозг Андрея, и он решил разорвать тишину разговором:

— Зверь, что ты там вынюхивал, в этой машине?

— Что-то очень странное. Я не уверен, да и духи-симбионты уже почти рассеялись после смерти аданаила, но по остаточному следу создавалось такое впечатление, что они этой системой с кровью мальчика создали искусственную оболочку духа аданаила для всей машины. Полностью. Я ничего не понял, но подумать над этим надо, — задумчиво проговорил Зверь и тут же добавил: — И еще. Похоже, что все это выдумал не шаман.

— Почему?

— Слишком много переделок. Трубки на броне и крепления для системы внутри переваривали несколько раз, когда шаману достаточно просто увидеть, как распространяется поле благоприятной среды для «духов-разрушителей». Складывается такое впечатление, что все делалось наобум, вслепую. Но идея гениальная. С минимальным расходом крови они создали буквально живую машину-аданаила.

«Я этого „гения“ по-любому найду», — подумал Андрей, поворачиваясь обратно к смотровому люку. Свое дело он сделал — в десантном отсеке начался «научный диспут».

Заинтересовавшись «докладом» Зверя, бойцы задавали вопросы, которые их мучили уже давно, но не казались настолько важными, чтобы беспокоить занятых людей.

— Вот скажи мине, Зверь, ты шо, действительно шаман? Ну там бубен, крысиные шкурки и все такое? — заинтересованно спросил Беня, даже удержавшись от своих шуточек.

— Как это ни странно, так и есть. Чтобы работать с духом, нужна привязка к его бывшему телу, и тут шкурки приходятся очень кстати. Впрочем, сейчас мы пока работаем с духами растений и насекомых. А насчет бубна все еще веселее. Фиаллимонотар…

— Кто? — тут же вскинулся Болик, услышав незнакомое имя.

— Филимон, пленный эльф, мой учитель.

— А-а, Филька, — вспомнил сибиряк, жестом приглашая шамана продолжать.

— Так вот, учитель сам толком не знал, как работать с духами. Были только отрывочные сведения из запрещенных для эльфов свитков. Но на одном из уроков Потап вспомнил, что возле их селения жил чукотский шаман, который не расставался с бубном. Фиаллимонотар сначала высмеял раскольника за дикость, но потом долго думал — и в конце концов принес свои извинения. После экспериментов выяснилось, что ритмичные звуковые волны от ударов по бубну позволяют усилием воли трансформировать простых духов, изменяя их структуру. И что самое смешное, лучше всего работается под рейв или рэп.

Андрей смотрел на дорогу, которую бэтэр лихо подминал под свое бронированное брюхо, и одним ухом прислушивался к разговору в десантном отсеке. Он удивлялся, как в научном диспуте поменялся Зверь, — раньше он почему-то казался Андрею таким же простоватым, как и дед Мазай. Вот еще один недостаток стереотипного мышления — если шаман, то обязательно придурковатый дед, недалекий, упрямый и со скудным словарным запасом. А тут у нас имеется молодой и интеллигентный ученый.

От раздумий он очнулся, когда бэтэр начал сбрасывать скорость.

— Что там? — спросил он у Стармеха.

— Вон какой-то урод стоит посреди дороги. Сейчас я его на колеса намотаю.

Князь глянул в смотровой люк и увидел на дороге здоровяка с копьем в руках, одетого в похожий на его собственный комбинезон. И этого здоровяка, и нагинату он узнал сразу.

— Не надо никого давить. Подъешь метров на десять — и останавливайся.

Когда Стармех остановил машину, Андрей выбрался через командирский люк и, пройдя по носу бэтэра, спрыгнул на асфальт. К стоящему посреди дороги человеку он шел медленно, всматриваясь в знакомые черты, желая найти в них хоть какой-то ответ на мучивший его вопрос.

— Привет, Сурок, — поздоровался Андрей, не протягивая руки.

— Привет, Убивец. — Сурок чувствовал холодность старого товарища, и было видно, что это причиняет ему боль. — Мне жаль, что так получилось.

— Мне тоже жаль, Грач был хорошим человеком и моим другом, — все так же холодно сказал Андрей, но затем все же протянул Сурку руку.

Егерь вцепился в ладонь Убивца, как утопающий в спасательный круг. Его простоватое лицо выражало всю гамму терзавших душу чувств. Похоже, ему было известно о бое двух бронетранспортеров, но он не знал о потерях в экипаже Андрея.

— Андрюха, поверь, никто не приказывал Акошу нападать. Честно. — Огромный боец, в одиночку убивавший овров и голыми руками душивший гвулхов, теперь робко заглядывал в глаза старого друга, боясь увидеть там ненависть.

Андрей хотел сказать что-то резкое, но остановил себя. Сурок — простая душа, без гнили и камня за пазухой. Приказы здесь отдает кое-кто другой, но от этого на сердце становилось еще горше.

— Это он просил тебя задержать меня здесь?

— Да, пожалуйста, подожди чуть-чуть, Командор скоро приедет.

— Командор?.. Даже так? — хмыкнул Андрей. — Высоко забрался наш Батя.

— Он не любит, когда его так называют.

— Знаешь, а мне на это… — резко начал Андрей, но сдержался. — В общем, не суть важно.

Они стояли молча, не зная, что сказать. В другой ситуации эти два человека, не умолкая, выспрашивали бы друг у друга подробности всего на свете, но сейчас между ними лежала кровь.

К счастью, тягостное ожидание не затянулось — вдали послышался цокот копыт, и на дороге появилась целая кавалькада. Сурок затравленно оглянулся и все же решился на один вопрос:

— Как там Светка?

— Хорошо. У нее родилась вот такая малышка, — показал руками Андрей и неожиданно для себя улыбнулся. Ответная улыбка тут же осветила лицо Сурка. На секунду они вновь стали добрыми друзьями, соратниками, почти семьей, но продлилось это недолго. Цокот копыт становился громче, и Андрей посмотрел мимо Сурка.

Кавалькада, не сбрасывая скорости, приближалась к бэтэру, явно намереваясь притормозить только у самой машины.

«А вот это уже наглость».

— Инди, дай очередь поверх голов, — скомандовал Андрей, с сожалением замечая, как удивленно округлились глаза Сурка.

Короткая очередь сварливо огласила окрестности, и рой свинцовых пуль веером прошелся над головами всадников. Ровный, практически парадный строй смешался, одна лошадь даже сбросила седока. Всадники резко остановились и даже достали из-за спин нечто похожее на ружья.

«Даже так?» — мысленно удивился Андрей.

Но боя не произошло. Послышался властный голос. Один из всадников спешился и придержал стремя для командира.

Батя, а это был именно он, спрыгнул с седла и, уверенно шагая, пошел к стоящей у бэтэра паре.

— Тебе не кажется, что это перебор? — заявил Батя, останавливаясь в двух метрах.

— Нет. — Спорить с бывшим соратником у Андрея не было ни малейшего желания. — Я даже не знаю, можно ли доверять вам двоим, а вон тех буденновцев вообще вижу в первый раз.

— Шеф, есть мысль тихонько выйти и занять стрелковые позиции, — послышался в наушнике голос Бени.

— Нет, сидите на месте, — ответил Андрей и увидел кривую улыбку Бати, что разозлило его окончательно. — Батя, ты хотел поговорить? Я слушаю.

— Меня так уже никто не называет. Я — Командор, — с надменными нотками в голосе сказал бывший Батя.

— Не о том мы сейчас говорим. Повторяю вопрос: чего надо?

— Случилось недоразумение, мой человек нарушил приказ и напал. Мы слышали звуки боя. Чем все закончилось?

— Трупами, господин Командор.

— Плохо, это был славный боец, именно рейд его бэтэра окончательно сломил ушастых. Но тщеславие его погубило. Акошу не давала покоя слава Убивца.

— Это было тупо, господин Командор. И хотя я слабо верю в случайности, но не стану нагнетать обстановку. Пролившейся крови более чем достаточно. Меня больше волнует то, что вы сделали с ребенком в бэтэре.

— Это было решение Акоша и его сына. Мальчик добровольно пошел на операцию. Они оба были героями, — не дрогнув ни единой мышцей на лице, ответил Командор.

— Какое, на хрен, решение, Батя? — не выдержал Андрей. — Вы из ребенка сделали… даже не знаю, как это назвать, сравнение с лабораторной крысой — и то не подходит.

— Повторяю, это был их выбор.

— Только не говори мне, что в твоей песочнице может распоряжаться кто-то кроме тебя. Просто не поверю.

— Да, я одобрил этот эксперимент и согласился бы с большими жертвами, чтобы защитить людей. Они сражались, а вот ты почему-то тихо сидел в своем городишке.

— Батя, всему есть цена, и даже победа человечества над супостатом не оправдывает того, что ты творишь, — решил не реагировать на подначку Андрей. — Помнишь, как у Достоевского: «Все счастье мира не стоит слезы одного ребенка». Батя, тот пацан не слезами — он кровью изошел!

— Это все интеллигентские сопли и оправдание для трусов. Сколько детей угробили ушастые?! Я не успокоюсь, пока не передушу все их племя. И если нужно, заплачу за это жизнью — и своей, и чужой.

— Батя, ты когда-нибудь видел, как эльфы смотрят на звездное небо? — Поняв, что разговор становится бессмысленным, Андрей решил использовать еще один довод. Последний.

— У меня нет времени на бредни.

— А зря. Если бы видел — возможно, понял бы, что они отсюда уже не уйдут. Если вы со своим выводком мелких наполеончиков решите окончательно прижать ушастых к ногтю, они вытащат из темных чуланов такие секреты, рядом с которыми ядерная дубина и ящик Пандоры покажутся новогодними игрушками.

— Я готов сдохнуть, чтобы утянуть с собой побольше эльфов.

— Батя, твою мать! Как ты не понимаешь?! Умирать можно за свою родину и народ, но умирать, чтобы уничтожить чужой народ, — это фашизм. Можно ненавидеть врага и желать ему смерти, но нельзя воевать с целой расой.

— Быстро ты забыл о своей жене. Что, нашел другую бабу — и опять захотелось спрятаться в кустах? — Командор оставался холоден, но самообладание он уже явно потерял.

— Даже так? — сузив глаза, спросил Андрей, чувствуя, как заломило в скулах. — Нет, не забыл, мою женщину убила сирена по приказу короля эльфов. Уверен, ты знаешь, чем закончилась эта история. Сегодня убили моего друга — убийца догорает в бэтэре, вместе с маленьким аданаилом, и того, что сделали с этим ребенком, я тоже прощать не собираюсь. Думаю, на этом стоит закончить наш разговор, пока мы не развалили последние остатки взаимного уважения. Уходи, Батя, и постарайся не переходить мне дорогу. Прошу от всего сердца.

Андрей поставил последнюю точку в разговоре, повернулся к бэтэру, но услышал сзади голос Командора:

— Это твой выбор: не хочешь воевать — сиди тихо и не отсвечивай. Но мне нужна «шишка», и ты мне ее отдашь.

— А вот это уже интересно. — Резко развернувшись, Андрей подошел к бывшему командиру вплотную, чувствуя внутри шевеление зверя. — Я не буду спрашивать, откуда такие познания о моей личной жизни, но хочу напомнить: это у своих венгерских товарищей ты и царь, и бог, и воинский начальник, а я сам себе хозяин.

Командор некоторое время смотрел в глаза Андрею, затем небрежно повернулся к своей свите и, увидев какой-то знак, криво улыбнулся оппоненту:

— Боюсь, выбора у тебя нет. Отдай «шишку» — или получишь дырку в башке. Сейчас ты на мушке двух снайперов. Кстати, таких же антимагов, как и ты сам. Мне жаль, Убивец, что из неплохого бойца ты превратился в мелкого помещика, но ради высшей цели я не пожалею даже старого товарища.

Андрей, стараясь не показывать своего напряжения, судорожно обдумывал варианты действий. Решение проблемы подсказал голос Инди в наушнике:

— Командир, Зверь говорит, что аданаил только один. На два часа под деревьями на холме. Могу пугнуть его, если надо.

— Только осторожно, — ответил Андрей, возвращая Бате такую же кривую ухмылку.

Вопрос еще не успел оформиться в глазах Командора, как он тут же вздрогнул от короткой, но оглушительной очереди из КПВТ.

На холме в разные стороны полетели щепки и листья, а одна пуля так удачно срубила сосенку, что та рухнула, погребая под собой снайпера.

— Стар ты, Батя, чтобы врать, стыдно, — сказал Андрей и, развернувшись, пошел к боковому люку бэтэра. Он не смотрел по сторонам и не боялся удара в спину. И не потому, что надеялся на порядочность Бати, а потому, что знал — в этот момент новоиспеченный Командор смотрит прямо в четырнадцатимиллиметровое жерло КПВТ. Хотя нет — он все же надеялся, что в старом товарище еще остались крохи чести и разума.

Уже отъехав от места встречи метров на сто, Андрей услышал несколько ударов по броне. Тут же сердито скрипнул привод башни, но он остановил Инди, который был очень недоволен поведением знакомых-незнакомцев:

— Оставь, Инди, это у кого-то из батьковцев не выдержали нервы.

Судя по тому, что удары пуль не сопровождались выстрелами, ружья, которые князь заметил у приспешников Бати, были действительно пневматическими.

«Все-таки надо озадачить Гену идеей создания пневматики», — напомнил себе Андрей и вновь принялся молча смотреть за дорогой, предаваясь невеселым мыслям.

Не так он представлял себе встречу со старыми товарищами. И не о том ему хотелось поговорить с Батей. Он не спросил о судьбе учителя, а бывшие егеря не узнали, что Вини жив и находится совсем рядом.

До тайного поселения в Карпатах они добрались за час до заката. И за все это время остановились лишь раз, не доезжая пары километров до съезда с трассы на грунтовку, ведущую к «партизанскому лагерю». Об этом попросил Назар. Он вышел из бэтэра и начал отдавать приказы прямо в кусты, не дожидаясь появления бойцов из секрета.

Грача хоронили на местном кладбище под раскидистыми буками. На третьей сверху террасе «многоэтажного» селения росли самые старые деревья, и под ними местные жители хоронили своих родных. Особенностью буков были высокие кроны и полное отсутствие растительности под ними. Стоя в этой роще, Андрей чувствовал себя как в храме. Светлая тишина и косые иглы лучей заходящего солнца превращали ненависть в тихую печаль.

У Вити в Княжеском никого не было, и никто не станет оплакивать его гибель, кроме других шаманов и, возможно, эльфа-учителя. Поэтому Андрей решил, что Грачу будет лучше здесь, в окружении дружелюбных гигантов, среди людей, нежданно-негаданно ставших друзьями.

Глава 5. ПЛОДЫ НЕНАВИСТИ.

Огромный сводчатый тоннель был заполнен дымом и алыми сполохами горнов. Вентиляция с трудом справлялась с угарным газом, заставляя рабов буквально заходиться в сухом кашле. Но надолго отвлекаться от дела им не давали надсмотрщики и мастера.

Огромный овр с оттяжкой ударил шипастой плетью согнувшегося в приступе кашля кузнеца-человека, свалив его на землю. И тут же сам получил острым жезлом под ребро. Овр удивленно хрюкнул и отскочил в сторону, злобно ощерившись на обидчика, но, увидев, кто это, склонился в раболепном поклоне.

— Не так сильно, тупая ты скотина. Кто за него работать будет? — презрительно выругался мастер-эльф и недовольно сморщился.

Подобные сцены происходили практически возле каждого из пятидесяти горнов, размещенных у стены длинного тоннеля. Аил смотрел на горнило своей мести, и его совершенно не заботили ни дым, ни раздражающий тонкий эльфийский слух лязг наковален, ни тем более страдания зверья. Здесь ковалось оружие против аданаила, оружие без магии, а значит, без слабых мест.

За спиной наставника смерти послышался тихий шорох. Аил обернулся и увидел Садалака.

— Наставник, он готов отправляться.

— Хорошо. Давай посмотрим на нашего героя, — криво ухмыльнулся Аил и направился к выходу из тоннеля.

Чем ближе они подходили к платформе станции парижского метро «Бир-Хакейм», тем больше под ногами попадалось костей. Аил мог приказать очистить свое новое жилище от человеческих останков, но не стал этого делать. Его ненависть жаждала подобных зрелищ, она упивалась хрустом, с которым ноги наставника смерти давили олицетворение отнятых жизней.

Здание станции метро окружала большая площадь. Аил приказал разрушить все дома между основным выходом из «Залов праха», своей новой резиденции, и дворцом короля, который стал его же могилой. То, что еще год назад было воплощением изящества и торжества жизни, сейчас казалось полуразложившимся трупом. Огромный дворец, построенный на остове металлической башни людей, выглядел как цветок, в котором завелся гнусный червь. Все основание дворца буквально выгнило, обнажая металлические опоры звериного убожества. Никто не рискнул заделать эту брешь, особенно потому что этого не хотел наставник ордена смерти. Аил желал, чтобы печальный вид уносящейся ввысь витой колонны белой башни, так же как и россыпи человеческих костей в подземных залах, постоянно напоминали ему о трагедии. Он боялся, что ненависть, безумным огнем горящая в его единственном глазу, может угаснуть под давлением времени и телесной слабости.

Аил поднимался по ступеням навечно застывшего эскалатора, приближаясь к светлому пятну выхода, как зверь, покидающий свое логово только для того, чтобы начать охоту.

Глубоко под землей оставалась его вотчина. Мало кто в Городе Грез знал, насколько обширны новые владения бывшего лорда-разведчика. Они считали, что наставник возрожденного ордена владеет лишь маленькой станцией в центре города, даже не облагороженной магами жизни. Но на самом деле «Залы праха» простирались под всем городом. И именно оттуда он начнет свое восхождение к вершине. Ему не нужна была власть, просто старого эльфа мутило от разговоров о мире и о том, что с людьми можно ужиться. Он признавал только одну стратегию — полное уничтожение человечества.

«Это место мне указал аданаил, но лучше бы он там и сгинул, добавив свои кости в груду других останков», — подумал Аил, выходя из подземелья и щурясь на слишком яркий свет. В его залах всегда царил полумрак и серый цвет. Удивительно, но Аила начали раздражать яркие краски, что было немыслимо для эльфа. Именно на этот симптом указал Олориун, как на самый тревожный. Наставник магов разума все же настоял на нескольких сеансах лечения, но в конце концов лишь сокрушенно покачал головой и ограничился парой рекомендаций. Впрочем, важно то, что Аил сдержал данное Совету наставников обещание, а на все опасения разумника ему было наплевать.

Площадь перед резиденцией ордена встретила его поразительной тишиной, несмотря на присутствие там более двух сотен эльфов. Все они ждали события дня, посматривая на молодого эльфа. Осождах стоял посреди оставленного толпой пространства в полном одиночестве, если не считать огромного щера, нервно царапающего когтями каменные плиты.

Аил подошел к будущему королю.

— Осождах, я вижу, ты уже готов отправиться в путь.

— Да, наставник, пусть благословят тебя светлые боги за такой прекрасный подарок, — благодарно склонил голову Осождах, поглаживая чешуйки на зубастой морде щера.

— Это великолепный зверь, — поддержал восхищение принца Аил и тоже прикоснулся к щеру.

Зверь встопорщил черные чешуйки, но принял ласку — он еще помнил учителя и опекуна своего старого хозяина. Королевская кровь позволила зверю принять нового седока, и сейчас он нервно переступал лапами, оставляя когтями борозды на камне, в ожидании долгого пути и смертельных схваток.

— Надеюсь, ты будешь достоин памяти своего отца и уничтожишь аданаила. — Аил подошел ближе и положил руку на плечо будущего короля.

— Я сделаю это, наставник, — с достоинством сказал Осождах. Голос молодого эльфа звучал ровно, но блеск в его глазах заставил Аила вздрогнуть.

«Он может стать опасным противником. Если выживет».

— Пусть тебя хранят светлые боги, — сказал наставник смерти. Он убрал руку с плеча Осождаха и сделал шаг назад, всем своим видом давая понять, что время не ждет.

Когда скрежет когтей щера затих вдали и всадник растворился в зелени клановой рощи, на площади началось главное движение — основным событием дня был отнюдь не отъезд принца.

По камню вновь заскребли когти, и появился еще один зверь со всадником. Этот «рожденный в утробе лошади» не был таким же красивым, как скакун принца, но мало уступал ему в скорости. В седле серовато-черного щера сидел один из лучших следопытов и стрелков среди «теней».

— Я готов, наставник. — «Тень» не стал спешиваться и даже кланяться — в боевых условиях в клане Смертельной Лианы подобный церемониал не приветствовался, а сейчас условия наконец-то становились боевыми.

— Ты знаешь, что делать, — тихо сказал Аил, так чтобы услышал только «тень». — Убей аданаила, а если в бою с врагом погибнет будущий король, я не стану ронять в траву росу с листьев своего дерева.

«Тень» лишь кивнул, подтверждая, что все понял правильно, и через секунду его щер растворился в зелени вслед за Осождахом.

— Начинай сбор, — громко скомандовал Аил Садалаку.

«Старший думающий» клана прикрыл веки и по мыслесвязи обратился к «думающим о смерти» с приказом поднимать свои боевые соцветия. Площадь заполнилась суетой. Вдалеке, с окраин города, над молодым лесом медленно и величаво начали подниматься летающие корабли. Первый, второй, третий, четвертый… Увы, только три лорда клана Смертельной Лианы и один клана Древесного Корня поддержали наставника ордена смерти. И то с Короватом пришлось выдержать настоящий бой за его опального подданного.

«Ну ничего, после смерти Врага я займусь этими трусоватыми нюхателями цветов», — подумал Аил, наблюдая, как на площадь ровными рядами выходят тысячи овров, смотрители ведут прайды гвулхов и овров, а «думающие» готовят к погрузке свои боевые соцветия стрелков и магов. Но все это было — так, поддержкой главной силы. Основную надежду наставник возлагал на две тысячи «теней», вооруженных металлическим оружием и облаченных в такую же надежную броню. В этих бойцах не было ни капли магии — лишь природная сила и отвага.

— Садалак, у нас есть время до завтрашнего восхода: после того как светило поднимется над верхушками деревьев, мы должны быть в небе.

— Да, наставник, — склонил голову Садалак. — Мы успеем.

Аил удовлетворенно кивнул. Он не собирался отдавать свою месть на откуп другим. В таком деле наставник не доверял даже лучшему из «теней», что уж говорить о чахлом ростке великого короля. Удовлетворенная улыбка, как слизняк на дерево, медленно наползла на лицо наставника, но неожиданно перекосилась и растворилась в недовольной гримасе — Аил увидел направляющегося к нему Олориуна.

— Только не говори мне, что вы передумали и нападать на аданаила уже нельзя. В этот раз мое терпение точно закончится.

— Успокойся, Аил. — Наставник магов разума в присутствии простых эльфов вел себя как ожившая статуя древнего короля — надменно и с минимумом внешних проявлений истинных эмоций и мыслей. — Решение Совета неизменно. Напротив, я принес тебе еще одну радостную весть. Совет наставников договорился с племенными лидерами зверья, и ты можешь поохотиться на еще одного врага.

— Ты прав, наставник, это радостная весть, — кровожадно улыбнулся Аил, удовлетворенно замечая оттенок опасения во взгляде разумника.

Возвращение князя приветствовали все жители городка и окрестных хуторов. Андрей не знал, откуда народ набрался этих традиций, но факт оставался фактом — их ждал настоящий церемониал встречи. На броню и под колеса бэтэра летели цветы, причем это были не магические растения, а обычные весенние тюльпаны и гиацинты.

На площади перед «княжьим теремом» их встречала верхушка местной власти — Надя, Мазай, Гена и Гаврилов. Когда машина появилась из-за поворота, Надя широко улыбнулась, и Андрей вдруг понял, что это была ее первая улыбка за последние три дня.

Он соскочил с брони и, быстро подойдя к своей женщине, обнял ее. Надя уткнулась ему в плечо и всхлипнула.

— Успокойся, все в порядке. Я вернулся.

— Надолго ли?

— Хочу напомнить, что идея с князем родилась в твоей милой головке, а князь обязан защищать своих подданных.

Отстранившись от Нади, Андрей повернулся к своим помощникам, поздоровался, но не дал возможности затянуть себя в рутину дел.

— Все разговоры вечером, сейчас у меня дела. Зверь! — Он повернулся к выстроившимся у бронетранспортера бойцам. — Найди Фиаллимонотара, всех шаманов и аданаилов. Сбор на стрельбище.

Рядом с управленцами робко мялась Света, что было для нее несвойственно. Андрей уже давно знал девочку и понимал, что эта робость — очередной спектакль.

— Хватит разыгрывать невинность, мне не до этого. Давай здороваться, — устало улыбнулся он и подхватил повисшую на его шее девушку. — Ну здравствуй, постреленок.

…На стрельбище собрались все те, кто получил от природы больше, чем другие люди, а значит, иную, очень непростую судьбу. Андрей вошел в круг камней, сидя на которых шаманы и аданаилы проводили совместные беседы. С собой он нес лопату и пять саженцев буков, подаренных ему Назаром перед расставанием.

Никто из собравшихся не задал ни единого вопроса — все чувствовали, что здесь и сейчас происходит нечто очень важное. Даже эльф выглядел печально и торжественно. Он уже давно перестал быть пленником и очень привязался к ученикам. Возможно, воевать на стороне людей он и не станет, но, если потребуется для защиты учеников, наверняка нападет даже на сородичей.

Андрей все так же молча отделил один саженец от остальных и, подхватив лопату, начал копать ямку за камнем, на котором обычно сидел Грач.

Пока он высаживал деревцо, догадливый и очень шустрый Инди успел притащить ведро с водой. Маленький саженец, плохо переживший три дня дороги, выглядел жалко и беспомощно. Андрей не знал, как помочь растительному собрату, но догадывался, у кого спросить. Эльф все понял верно и без слов. Он подошел к поникшей Свете и что-то зашептал ей на ухо. Девушка быстро кивнула и легкими шагами подошла к саженцу. Она несколько раз провела ладонями вдоль тонкого стволика, недовольно поморщилась и посмотрела на Наташу. Девочка присела рядом и начала ритмично хлопать в ладошки. Света вновь принялась водить ладонями над веточками крошечного бука.

Конечно, чуда не случилось, саженец не начал увеличиваться на глазах, но Андрей чувствовал, что теперь дерево будет расти намного быстрее, даже такое неторопливое в росте, как бук. Убивец мало разбирался в теории шаманизма, но из бесед с эльфом понял, что, в отличие от магов, шаманы не вторгаются в генетическую структуру живых тел. Они работали с духом, увеличивая его силу и, соответственно, жизненный потенциал всего организма.

— Братья и сестры, я не особый любитель ритуалов и традиций, но мне очень захотелось иметь у нас дома свою буковую рощу. Остальные саженцы и орехи мы посадим полукругом здесь, у стрелковых позиций. Это наше место, место нашей силы. И я очень надеюсь, что нам больше не придется высаживать новое дерево возле еще одного камня, — со вздохом добавил Убивец, уже осознавая несбыточность этой мечты. Новое княжество в целом и шаманов с аданаилами в частности не оставят в покое ни эльфы, ни люди. А значит, за камнями вырастут новые буки.

Предчувствия не обманули Убивца и на званом ужине: он услышал больше тревожных вестей, чем радостных. Его товарищи и соратники, люди «ближнего круга», старались не омрачать вечер, но застолье все равно постепенно перерастало в производственное совещание.

— Позавчера на дальнем хуторе, там, где осела семья Воропаевых, пропала девочка, — сказала супруга Василия Васильевича Лариса Григорьевна. Бывший патологоанатом, а теперь замглавврача, акушер, хирург, терапевт — в общем, «и швец, и жнец, и так далее» — уже поняла, что началось обсуждение текущих вопросов, и не смогла сдержаться. Тем более что дело не терпело отлагательств. — Там вообще темная история. Алик, младший брат хозяина хутора, был большим любителем молоденьких девочек. Так вот, он уединился в леске с малолетней батрачкой. Конечно, этого растлителя нужно было бы уже давно посадить, но, боюсь, теперь уже поздно. Этого Алика нашли мертвым, а девочка пропала. Я запросила тело на вскрытие и обнаружила очень странную вещь — в нем не было крови. Причем Быстрицкий, которого Василий Федотович послал на место преступления, кровавых луж так и не нашел. К тому же в яремной вене убитого обнаружились два прокола. Но это точно не зубы. Микроразрезы квадратного сечения, словно кто-то ткнул жертву двузубой вилкой.

Князь выслушал Ларису Григорьевну и перевел взгляд на Василия Васильевича.

— Да, Андрей Андреич, я осмотрел тело. Похоже, мы имеем дело с теми же отморозками, что и в Белоруссии.

За столом воцарилась гнетущая тишина. Все обдумывали новые обстоятельства их жизни, и только Грета непонимающе смотрела вокруг, но, чувствуя важность момента, помалкивала.

— Это действительно важно, спасибо, Лариса Григорьевна, — приняв решение, сказал Андрей. — Завтра с утра я займусь нашим пленником, а сразу после этого отправлюсь на осмотр хутора. Василий Федотович, на завтра соберите мне тревожную группу, теперь уже на постоянной основе. Раз уж я князь, то будем создавать дружину. Думаю, человек семь пока хватит, как раз на бэтэр. Я возьму Беню с его выездным цирком и тех парней, с которыми ходил зимой на бандитов. Кого именно — выберите сами.

Гаврилов кивнул, явно уже подбирая в голове необходимые кандидатуры.

— И если ничего ужасного больше не случилось, давайте отложим мелочи на утреннее совещание. У нас уже собрался настоящий кабинет министров, так что, думаю, стоит проводить ежедневные пятиминутки. А теперь давайте вернемся к праздничному ужину и посмотрим, что там так упорно прячет многоуважаемая Надежда Васильевна, — все же сумел вернуть посиделки в нормальное русло Андрей и хитро посмотрел на Надю.

Надя ответила не менее хитрым взглядом и подошла к некой конструкции у стены, пока скрываемой большим покрывалом.

Покрывало было торжественно сорвано, и все увидели обыкновенный для ушедших времен и совершенно фантастический для времен нынешних домашний кинотеатр.

— Даниил сутками не спал, но воскресил это чудо техники, и сегодня у нас киносеанс.

Взрослые, очень серьезные люди загудели, словно рой разбуженных ос, и с детским азартом начали рассаживаться перед засветившимся экраном. Сегодня в единственном, пожалуй, кинотеатре на европейском континенте показывали старый, но вечный фильм «В бой идут одни старики».

Утром Андрея разбудил будильник в наручных часах. Он не любил носить каких-либо браслетов, но в этот раз оставил их на ночь, чтобы пораньше встать и не разбудить Надю. Переведенный на виброрежим прибор усердно жужжал, выполняя поставленную задачу. Андрей быстро выключил часы, чтобы лишний раз не напрягать добросовестную электронику. Рассматривая обычную китайскую подделку, он подумал о том, что такие вещи теперь переходят в раздел артефактов и достаются людям только по очень редкому случаю. Эти часы он получил как трофей, сняв с тела одного из бандитов во время зимнего отлова бандформирований. Как бородатый и неряшливо одетый мужик умудрился за полгода ни разу не наткнуться на менгир, оставалось загадкой.

Осторожно встав, чтобы не потревожить сладко спящей Нади, Андрей быстро оделся, но в этот раз не в тренировочную одежду: сегодня обычной тренировки не будет.

Он специально поднялся пораньше, чтобы заняться вопросом Вини до начала всех других дел. Ему почему-то казалось, что он не имеет права тратить свое рабочее время на «личные дела», а все, что касается Вини, он считал очень личным.

Как бы Андрей ни старался рано проснуться, но прийти первым не успел. У массивной двери лабораторного комплекса его уже ждали Василий Васильевич и Фиаллимонотар — как убежденная «сова», Андрей вряд ли мог тягаться с не менее убежденным «жаворонком» главврачом, а каков режим сна у эльфов — до этой секунды он даже не задумывался.

— Доброе утро, — поздоровался Андрей, с трудом сдерживая зевок. — Чего стоим у двери?

— Да вот, бдительный страж не пускает без пропуска Надежды Васильевны.

Пока главврач говорил, эльф успел и отвесить церемонный поклон Андрею, и еще раз облить презрением постового.

Боец Гаврилова держался стойко, разве что присутствие эльфа его немного нервировало. Андрей решил не комментировать ситуации и просто кивнул бойцу на дверь. Постовой тоже не стал подвергать статус князя сомнению и, закинув автомат за спину, начал быстро вертеть запорный штурвал.

Обычный коридор освещался такими же обычными лампами дневного освещения, которые высвечивали возле дальней двери обычного охранника. Необычным было только то, что за этой дверью был заперт его друг. Мандраж начал бить Андрея, еще когда он шел по коридору, а вид «привинченного» к кровати Вини вызвал в груди волну боли. Испещренное татуировками тело стягивали широкие кожаные ремни, а запястья и лодыжки удерживали кожаные браслеты, усиленные наручниками. К правой руке вела трубка закрепленной на штативе капельницы.

Костяные вставки и вживленные когти отпали еще в антимагическом поле бронетранспортера, и, как подозревал Андрей, только бессознательное состояние избавило Вини от боли. Вообще-то он надеялся, что эльфийская начинка будет выжжена без его участия, но Фиаллимонотар развеял эти надежды:

— Духи-разрушители слишком слабы вне духа аданаила. Та искусственная оболочка, которую вы придумали для своей самодвижущейся кареты, удерживает духов, но при этом ослабляет их. Это же касается и всего города. Они могут справиться с ударным заклинанием, но проникнуть глубоко в тело живого существа уже неспособны. Необходим прямой контакт с аданаилом. А чтобы понять суть происходящего, нужно привести «основу» в сознание.

— Фиаллимонотар, впредь используй имя или, если тебе сложно запомнить, слово «человек». — Андрей даже не разозлился на неудачное выражение учителя шаманов — все его мысли были заняты Вини, он просто автоматически поставил эльфа на место. — Василь Василич, приводите его в сознание, — по-русски обратился князь к доктору, который даже не прислушивался к их беседе: все равно эльфийского он не знал.

Доктор кивнул и начал прикреплять к телу Вини какие-то электроды и датчики. Провода от всего этого «хозяйства» уходили к большому шкафчику на колесах с непонятными тумблерами, датчиками и экранами. Насколько Андрей понимал, доктор решил использовать передвижной диагностический комплекс, на который Вентилятор угробил целые полгода. Но дело было важным, и князь запретил главному компьютерщику города браться за что-либо не относящееся к «горящему списку». Поэтому первый рабочий телевизор появился в городке только вчера.

Закончив манипуляции с проводками, доктор сменил бутылочку на капельнице и ввел в трубку содержимое объемного шприца.

— Пять минут, — предупредил врач и, отойдя от кровати, присел на невысокий стульчик возле диагностического комплекса.

Время ползло как улитка по корпусу океанского лайнера. Андрей постоянно смотрел на часы, поэтому пропустил момент, когда Вини поднял веки. Всматриваясь в до боли знакомые, но уже такие чужие глаза, Андрей разочарованно вздохнул.

— Док, следи за его состоянием — если что, сразу говори, — скомандовал князь и, перейдя на эльфийский, отдал команду уже Фиаллимонотару: — «Ищущий», мне нужно знать обо всех изменениях, которые видит твой взгляд мага.

— Эрл, я увижу не так уж много.

— Не принципиально — все, что видишь, проговаривай вслух.

— Повинуюсь, — склонил голову эльф.

Андрей не стал реагировать на ненужные в этой ситуации церемонии, у него просто не было времени. Убивец сделал шаг к кровати и осторожно положил руку на лоб Вини. Тело старого товарища тут же выгнуло в дугу, и он зарычал. Но этот рык был больше похож на мучительный стон. Долгие мгновения Андрей боролся с желанием прекратить муки друга, наблюдая, как вздуваются вены и бьется в ремнях исхудавшее тело, но понимал, что это необходимая боль.

— Ты разрушаешь его мозг, повелитель. Плетения в мозгу не хотят распадаться самостоятельно, — послышался сзади тихий говор на эльфийском.

Следом за эльфом голос подал доктор, но уже по-русски:

— Показатели падают. Мы его теряем! Все, заканчивай. — Доктор вскочил со своего стульчика и буквально оттолкнул Андрея от кровати. Он сдернул с тела Вини индикаторы, вытащил из стоящей рядом с кроватью коробки две шайбы с ручками, в которых Андрей опознал дефибриллятор, и громко предупредил:

— Всем отойти. Разряд.

Замершее после разрыва контакта с Андреем тело маленького егеря опять выгнулось. Затем еще раз. И еще. Андрей устало прислонился к стене и почувствовал сильное ощущение дежавю — точно также год назад в австрийской больнице женщина-доктор пыталась вернуть к жизни Наташу, и точно так же сейчас ощущал он пустоту в груди от недоброго предчувствия.

— Разряд!

Андрей дико хотел закрыть глаза руками, но упорно смотрел на безвольно бьющееся тело. Пустота в душе разрасталась, но в этот раз предчувствие обмануло его. К счастью.

После очередного разряда доктор приложил пальцы к горлу Вини и удовлетворенно кивнул:

— Есть пульс. — Быстро вернув на тело датчики, доктор всмотрелся в кривую линию на экране. — Норма. Не знаю, что у него с мозгом, но здоровье у этого парня как у буйвола.

Через пару минут Андрей все же решился подойти к кровати и склониться у изголовья.

— Вини, ты слышишь меня, Вини? — потряс он друга за плечо.

Неожиданно больной широко раскрыл глаза и дернулся, пытаясь укусить князя за лицо.

— Твою ж мать… — Андрей отскочил от кровати и нервно поежился. Некоторое время он вглядывался в беснующееся существо, затем упрямо тряхнул головой. — Это была первая попытка. Док, что скажешь?

— А что я могу сказать? — пожал плечами доктор. — Вытащил я его с трудом, но, похоже, без особых последствий. Что будет в следующий раз, не имею ни малейшего понятия.

— Фиаллимонотар?

— Разрушения идут по нарастающей. Если бы здесь был сильный маг жизни, он сумел бы заращивать повреждения по мере выгорания контролирующего плетения.

— А что насчет шаманов?

— Думаю, что сильный шаман сумел бы помочь, работая через дух человека, но настолько сильных шаманов у нас пока нет.

— Ладно, будем думать, — все так же упрямо тряхнул головой Андрей и поманил за собой доктора. — Василь Василич, нам пора на заседание «кабинета министров». Оставь здесь медсестру.

— Добро, ты иди, а я сейчас буду, — не отрываясь от приборов, махнул рукой доктор.

Первое заседание княжеского совета никакими сенсациями не ознаменовалось — дела вокруг раскручивались нешуточные, и даже известие о появлении в городе партии антимонархистов Андрея не удивило.

— Василь Федотыч, я не думаю, что стоит бить тревогу по поводу этих революционеров. Побузят и затихнут, но присматривать за ними все же стоит, — попросил князь своего начальника по обороне и безопасности Гаврилова, который в ответ кивнул, по своему обыкновению что-то черкая в блокноте.

Дальше обсудили проблемы перенаселения, и Мазай получил указание расселять в квартирах антимагической зоны только тех, кто будет работать на производствах. Остальные пусть селятся в хуторах и в деревнях, выбирают себе власть и живут как хотят. Конечно же под бдительным присмотром князя. В этот раз заметки делал не сам начальник по тылу, а его заместитель Гена-Бургомистр. Сам Мазай лишь важно кивал, все больше входя в роль английского министра.

Надя предложила закрепить законодательно уже работающий налог на защиту, или, как выразился Гена, «крышу» в виде общественных работ на всеобщее благо. Практика подобного подхода к взаимоотношению с вассалами оправдала себя еще зимой. Работы в городе было много, поэтому Андрей одобрил «законопроект», но ограничил время работ пятью часами в месяц, по выбору самого рабочего, причем с дополнительной оплатой продуктами или вещами. По большому счету, с темпами новомодного сельского хозяйства проблема голода ушла далеко за горизонт. Остальные блага обеспечивали рейды на узловую железнодорожную станцию, которую зачистили от полугвулхов еще зимой. Так что гарнизон обеспечивал сам себя, и единственное, чего не хватало для «полного счастья», — это рабочих рук на сооружении укреплений. Часть работы делали осужденные на общественные работы правонарушители, а остальное перекроют те, кто решил перебраться под крыло князя, теперь уже на узаконенной основе.

Поняв, что важнейшие вопросы решены, Андрей оставил заседание «кабинета министров».

Возле «фабрики», как уже окрестили гибрид мехмастерской, котельной и теплоэлектростанции, стоял готовый к выходу бронетранспортер и собралась новая дружина князя. Командиром этого формирования Андрей уже назначил Беню. Из незнакомых лиц в команде были только двое — одетый в черный комбинезон невысокий парень лет двадцати от роду. Это был явно «птенец гнезда Стармехова» — похоже, сам великий механик на мелкие выезды решил не размениваться. Вторым незнакомцем оказался угрюмого вида мужик, чьей отличительной чертой были густые брови и клочковатая борода. Остальное пополнение в команде Андрей знал по зимним приключениям. Среди них были: Молчун — невысокий паренек, любитель травить анекдоты, есть все сладкое и кидаться в супостатов острыми предметами; Андроид — худой и высокий латыш с бледной кожей и заторможенным поведением во всех случаях жизни, кроме боя. В бою он больше походил на стремительный призрак. Завершала команду княжьей дружины троица «циркачей» во главе с одесситом и Зверь, как представитель от шаманов.

В конце шеренги бойцов как подарочный довесок торчал Инди с СВД за спиной. В этот раз Андрей не стал спорить — выбора у него не было, в команде без такого стрелка не обойтись, а учиться он сможет в свободное время. Конечно, если оно у него будет.

Навстречу Андрею от правого фланга шеренги шагнул Беня.

— Ваше высокопревосходительство, княжеская дружина построена в полном составе. Из незнакомых вам бойцов хочу представить Бороду и Клаксона.

Подобное вступление все же заставило Андрея улыбнуться. Ну к позывному Бороды явно приложил руку сам Беня, проявив свой нехитрый ассоциативный юмор, а вот Клаксон — это уже любопытно.

— Чем же ты, мил-человек, заслужил такое славное имя? — спросил у механика-водителя Андрей и увидел, как тот моментально покрылся румянцем.

— Это я первым назвал Виталия Константиновича Стармехом.

— Ну это ты, брат, легко отделался, — улыбнулся Андрей и услышал веселый смех команды.

«Сработаемся», — подумал он, видя беззлобные улыбки и искренние взгляды.

— Все, пакуемся — и в путь, — скомандовал князь и полез на броню, планируя позже нырнуть на свое место через верхний командирский люк.

Беня шустро загнал дружину внутрь бэтэра, а сам уселся на броню рядом с князем. Он явно ожидал реакции на свое велеречивое приветствие. И дождался.

— Беня, ну какой же ты безграмотный: «высокопревосходительство» — это обращение к канцлеру и действительному тайному советнику. А к князю обращаются либо «ваше сиятельство», либо «ваша светлость», в зависимости от того, какой князь — светлейший или сиятельный. Если уж собрался выпендриваться, то стоило бы полистать табель о рангах Российской империи, — ехидно высказался Андрей, хотя эту табель сам впервые увидел месяц назад. Ее, как всегда, подсунула Надя.

Растерянности Бени хватило минуты на три.

— Не, шоб ты получился сиятельный, тебя таки надо натереть, как корабельную рынду, а так — просто светлейший. Ну может, стоит немного подкрасить в блондина, — выдал очередную «мудрость» одессит и оскалился.

Оставалось только плюнуть с показной досадой. Общение с Беней приносило Андрею много положительных эмоций, но в последнее время он все чаще вспоминал аналогичные пикировки с Вини, и ему становилось грустно.

Хутор семьи Воропаевых представлял собой группу бревенчатых изб на самой окраине зоны ответственности нового княжества. Двор не был даже обнесен оградой. Клаксон остановил машину перед основным зданием — довольно большой избой, окруженной несколькими сараями. Как ни странно, во дворе было совершенно пусто, несмотря на позднее утро. Сомнения Андрея подтвердил Зверь:

— Командир, очень странно, но я никого не чувствую.

— Клаксон, встань боковым люком от здания, — немного подумав, начал командовать князь. — Инди, разверни башню сначала от здания, а когда выйдем, прикрывай нас в сторону дома. Беня, выводи своих.

Одновременно с шумом двигателей разворачивающегося бэтэра послышался легкий скрип башни. Машина встала, и Беня рывком распахнул створки люка, тут же распределяя людей:

— Идем парами: Лелик и Андроид, Борода и Болик. Я с Молчуном прикрываю князя. — Одессит решил разбить слаженную пару «циркачей» — то ли для усиления пар проверенными бойцами, то ли желая оставить огнестрел тем, кому полностью доверял.

«Надо сделать автоматы для всей группы. Вот только чешуек жалко», — подумал Андрей, наблюдая за десантированием бойцов. В дела силовой группы он решил не лезть, и не только потому, что не очень разбирался в тактических схемах спецназа, но и потому, что сумел оценить действия Бени в недавнем походе.

Убивец и Зверь покинули бэтэр, когда дружинники заняли оборонительную позицию. Инди тут же развернул башню в сторону дома. За все это время ни во дворе, ни в самом доме не раздалось ни единого звука. Беня жестами отправил двойки проверять сараи, а сам стелющимися шагами пошел к дому, отслеживая подозрительные места стволом автомата. Сзади его прикрывал Молчун с арбалетом.

Собранная из плохо обструганных досок дверь была полуоткрыта, Беня осторожно открыл ее до конца левой рукой, буквально «перетекая» внутрь помещения. Молчун нырнул следом.

Через минуту из прихожей послышался голос командира дружины:

— Чисто, если это можно так назвать.

Что имел в виду одессит, Андрей понял, войдя внутрь и почувствовав тошнотворный запах.

Большая горница с традиционной русской печью имела солидные размеры и явно могла вместить большое семейство. И это семейство было действительно большим — все его представители находились в горнице и лежали кошмарной кучей между столом и печью. Кто-то словно в насмешку положил тела одно на другое, практически так же, как и в страшной находке в Белоруссии.

Пока Андрей рассматривал место преступления, Беня успел присесть возле тел и даже помять в пальцах кровь.

— Шеф, я не следак, но мне кажется, шо их грохнули этой ночью. Молчун, скажи Бороде: нехай осмотрит окрестности, может, наковыряет шо-то полезное.

«Точно, следак», — вспомнил князь и потянулся к тангенте рации:

— Инди, вызови город. Путь пришлют следователя — скажи, что у нас тут массовое убийство.

— Принял, — послышался ответ мальчика.

Пока ждали следователя, Беня успел расставить людей в секретах и опросить Бороду по поводу следов. Старый охотник заявил, что на хуторе «порезвились» человек двадцать. Следы разнокалиберные — от взрослых до детских. Ушли по натоптанной тропинке, и где свернули — неизвестно. Борода был неплохим охотником, но пройти по этому следу не брался.

В сараях были найдены три коровы, несколько свиней и десятка три кур — все в неживом состоянии. Андрей решил особо не «ковыряться» в телах, оставив это дело для профессионалов.

Через полчаса на взмыленных лошадях прискакал следователь Быстрицкий в сопровождении бойца с арбалетом. Упитанный и, можно сказать, мягкотелый следователь был человеком интеллигентным, но при этом имел хватку питбуля — сказывался двадцатилетний опыт работы следователем в районном отделении Брянска. Профессионализм Быстрицкого Андрей оценил еще во время зимней зачистки банд, которые тот вычислял по разрозненным фактам, пользуясь больше интуицией, чем агентурными сведениями.

— Здравствуйте, Петр Игнатьевич, — поздоровался со следователем князь и протянул для пожатия руку. По совету Нади князь все же начал выстраивать социальную лестницу в своей вотчине. «Народ» держался на расстоянии и немного придавливался авторитетом, а «ближний круг» удостаивался обращения на «ты», так же как и «опричники» в дружине, — в бою некогда разводить политесы. Быстрицкий был, так сказать, из второго круга приближенных, поэтому здесь использовалось обращение на «вы», но в сопровождении доверительных жестов.

— Здравствуйте, Андрей Андреевич, — ответил на рукопожатие следователь. — Позволите приступить?

— Работайте, Петр Игнатьевич, — «позволил» князь и вышел наружу, чтобы не «нависать» над работающим специалистом.

Снаружи на завалинке сидели Беня и Борода. Они о чем-то переговаривались, покуривая сигареты. Увидев начальство, Беня быстро выдернул сигарету из пальцев Бороды и выбросил за угол вместе со своей.

Андрей решил «не заметить» этого казуса — сам он табачного дыма не любил. И хотя не заставлял бойцов бросать пагубную привычку, невысказанное пожелание они поняли правильно.

— Чего у нас нового? — спросил князь, присаживаясь рядом с Беней.

— А шо у нас может быть нового? Бандиты не появились, Борода вон из себя пионера корчит, в смысле ни разу не скаут и не следопыт. Нам бы таки собачку сюда — и то не факт, что поможет.

— Зверь! — крикнул Андрей, увидев стоящего у сарая шамана.

Зверь приблизился бегом, но не подобострастной, а боевой трусцой.

— Да, командир.

— Скажи, у нас есть кто-то, кого можно пустить по запаху?

— Обычных собак нет, но можно попробовать полугвулхов, хотя как следопыты они не очень.

— Давай попробуем. Вызови сюда телегу с клеткой и постарайся навести полугвулха на след.

— Сделаю, — кивнул Зверь и так же деловито побежал к бэтэру связываться с городом.

Пока Зверь выходил на связь с дежурным радистом, из дома появился Быстрицкий.

— Ну как там? — спросил Андрей, уже догадываясь, каким будет ответ.

— В общем, картина та же, что и два дня назад, но больших масштабов. Те же проколы сонной артерии и минимум крови вокруг. Что странно, это же случилось и с домашними животными. Чтобы потребить такое количество крови, здесь должна была кормиться целая толпа кровососов, или же кровь просто слили в емкости.

Подобные новости заставили Андрея серьезно задуматься: один гуляющий по окрестностям вампир — это еще полбеды, а вот целый выводок — это уже большая проблема. Да и кто вообще эти кровососы, оставалось пока неясным.

Еще через час к хутору подъехала телега с бьющимся в клетке полугвулхом и конный фургон с дополнительным нарядом арбалетчиков для оцепления.

Андрей смотрел на мощного полугвулха с пятнистой темно-серой шкурой и уже не чувствовал той ненависти, с которой недавно относился ко всем созданиям эльфийской магии. Возможно, сказывались рассказы Мазая о «собачках» и просьбы не уничтожать его питомцев — после увеличения населения городка полугвулхов пришлось вывезти на отдаленную ферму, и они доставляли немало хлопот. А может, он увидел отголоски своей ненависти в фанатизме Бати и понял, куда может привести бессмысленная злоба. Да, он по-прежнему готов зубами грызть любого, кто посмеет напасть на его город и угрожать близким людям, но при этом понимал, что ни гвулхи, ни тем более их потомство от обычных собак не заслуживали поголовного истребления.

Когда Андрей подошел ближе, пятнистый полугвулх, чья мама явно принадлежала к породе далматинцев, затравленно забился в угол клетки.

— Успокойся, парень, я не буду тебя обижать, а найдешь мне этих тварей — может, даже подружимся, — улыбнулся зверю Андрей, сохраняя дистанцию. Он не боялся нападения, скорее наоборот — беспокоился о здоровье зверя.

Увы, полугвулх не оправдал возложенных на него надежд — на след он не встал, при этом солидно попугал арбалетчиков в оцеплении, едва не сорвавшись с поводка Зверя.

В город они возвратились ближе к вечеру. По приезде Андрей навестил Вини, но просто постоял рядом, не решаясь причинять боль, тем более бессмысленную.

Заседание княжьего суда, которое по традиции проводилось ближе к вечеру, в общем прошло достаточно мирно. В итоге Гаврилов получил еще пятерых рабочих в свое распоряжение, а упитанная и очень скандальная бабка — пинок под свой толстый зад, это постарался Беня. Одессит, получив должность начальника дружины, взял на себя еще и обязанности телохранителя и судебного пристава.

Под конец «судебного заседания» в актовый зал бывшего горсовета явилась целая делегация человек под сорок. Впереди горделиво выступал лощеный тип, с достоинством носивший потрепанный костюм и явно всю сознательную жизнь проведший не у сохи, а на трибуне.

— Чем обязан, господа? — спросил князь, сидя за большим столом у дальней стены актового зала.

Стульев для второстепенных участников процесса не предусматривалось, и делегация осталась стоять в пяти метрах от стола трибунала. Точнее, судебной двойки — Гаврилов не очень любил заниматься разборами местечковых дрязг, поэтому чаще всего Андрей отдувался на пару с Мазаем. Князю все эти дела тоже не нравились, но, как говорится, должность обязывает.

Глава «делегации» решился сделать шаг вперед, но остановился, наткнувшись на тяжелый взгляд Бени.

— Гражданин Корчак, я… — начал лощеный тип, но был грубо перебит Беней:

— Ваша светлость.

— Что?

— К князю обращаться: «ваша светлость». — В голосе вечно развлекающегося одессита не было и тени шутки. Сегодня он решил внедрить в жизнь полученные утром сведения и заставил всех просителей называть Андрея «ваша светлость». Причем народ легко и с удовольствием принял эту «игру», а вот нового посетителя подобная постановка разговора явно не устраивала.

— Вот об этом я и хотел поговорить. Мы живем в демократической стране, а то, что вы творите, господин…

— Ваша светлость, — с нажимом повторил Беня. — Это было последнее предупреждение. Если не дойдет и в этот раз, я таки оставлю на твоей попе отпечаток моего ботинка — самую демократическую печать из всех возможных.

Андрей уже хотел остановить Беню, но, увидев брезгливую гримасу на лице посетителя, передумал. Горожане и хуторяне не позволяли себе подобного поведения. Тогда чем этот хлыщ лучше простых людей?

— Давайте по делу, у меня нет времени, — выбрал средний вариант обращения Андрей.

Беня сделал шаг назад, всем своим видом показывая, что угроза остается в силе.

— Я требую равных возможностей для всех жителей Шишкина!

— А вы проживаете в городе?

— Да, я житель этого города. Проживаю на улице Чехова в частном секторе, но хотел бы перебраться в центр, в зону без магии. И требую, госп… ваша светлость, — все же выговорил неприемлемое для себя слово «делегат», мотивированный откровенным взглядом Бени. Но сделал он это, словно выплевывая оскорбление. — Я требую квартиры для себя и членов нашей партии.

— Даже так? — поднял бровь Андрей. — Не знал, что у нас уже есть партии. И как же она называется?

— «Свободное Человечество», — гордо заявил партийный лидер, и Андрею показалось, что он сейчас затянет партийный гимн.

— Так, секундочку. Вы хотите поселиться в антимагической зоне? Что ж, я не возражаю. Квартиры в отремонтированных домах предоставляются всем, кто работает на предприятиях оборонного и стратегического значения. Нам всегда нужны квалифицированные оружейники, и… — Андрей толком не знал, что им на самом деле нужно, поэтому повернулся к Мазаю.

— Каменщики, штукатуры, фрезеровщики, слесари, механики, электромонтеры, — с ходу выдал список Матвей Александрович, даже ни разу не запнувшись.

«А старика еще рано списывать на пенсию», — удовлетворенно подумал князь, жестом останавливая разошедшегося Мазая.

— Если кто-то из вас имеет необходимые навыки, подходите к Матвею Александровичу, и он уладит все вопросы.

— Вы не смеете командовать в нашем городе!

Андрей удивленно посмотрел на Мазая, который ответил ему таким же недоумением в глазах.

— У вас есть паспорт с пропиской в Шишкине? — почти ласково спросил у крикуна князь.

— Это все отговорки — с чего вы вообще решили, что можете здесь приказывать?! Вас никто не выбирал! Это наша земля, а вы, насколько мне известно, явились сюда неизвестно откуда! — практически в лицо Бене орал впавший в истерику партийный лидер.

«А ведь он все это говорит не для нас, а для зрителей, и если Беня его двинет… А что будет, если одессит даст ему в морду?» — спросил сам себя Андрей и понял, что при отсутствии прессы и правовых структур подобный поступок если и повлечет за собой последствия, то лишь для крикуна, и очень болезненные.

— Беня, только не убей, — совершенно спокойно сказал Убивец, чувствуя, как внутри довольно заурчал зверь.

Андрей сам не видел, но буквально почувствовал удовлетворенную улыбку Бени. Четыре стремительных шага — и партийный лидер взлетел, как снаряд из катапульты, «мягко» приземлившись в толпе «товарищей». Послышались недовольные выкрики, но у входа в актовый зал появилась пятерка витязей дружины. Недовольство «народа» моментально стихло. И все же Андрей чувствовал, что ситуацию необходимо объяснить, и даже не для возмущенных партийцев, а для своих соратников.

— Господа, возможно, в будущем мы и вернемся к демократии, свободе и равенству. Но на данный момент нам нужно выжить, — начал свою «речь» князь, но понял, что рапортует как депутат. — В общем, я не позволю распоряжаться здесь всем, кому не лень. С другой стороны, никто не мешает вам создать демократическое общество где-нибудь подальше от тирана и деспота. А если вас тянет в антимагическую зону, к телевизорам и электрическому свету, то должен разочаровать: антимагический артефакт является моей собственностью, и я буду использовать его по своему усмотрению.

Немного пришедший в себя «делегат» еще раз попытался толкнуть речь, но в зале появился Гаврилов с двумя взводами автоматчиков. В антимагической зоне все бойцы были вооружены огнестрельным оружием, поэтому спорить с ними было проблематично.

Гаврилов почему-то решил, что разговор уже закончился, и пограничники мягко, но уверенно выдавили делегатов наружу.

Когда в актовом зале наконец-то стало тихо, начальник обороны и безопасности уселся на свое место и жестом отпустил своих бойцов. Что примечательно, витязи княжьей дружины остались на месте. Князь повторил жест Гаврилова — и «судьи» наконец-то остались одни. Они не успели начать «разбор полетов», как в актовый зал стремительной походкой влетели Надя и Гена, а за ними, как бронетранспортер, недовольно топорща буденновские усы, ворвался Василий Васильевич.

— Ну что ж, если «кабинет министров» собрался в полном составе, начнем внеочередное заседание, — улыбнулся Андрей и пригласил новых собеседников за стол, видя, как догадливый Беня тащит еще три стула. — Итак, Василь Федотыч, что это было? — дождавшись, пока все рассядутся, обратился к Гаврилову Андрей.

— Это было гражданин Скворцов Юрий Пантелеевич, бывший депутат городского совета и вечный соискатель должности мэра Брянска. Я помню его по прошлой жизни, да и не запомнить было бы трудно. Его наглая харя отсвечивала с каждого фонарного столба. Кстати, это те самые демократы, о которых я говорил утром. Правда, я не знал, что они так быстро активизируются.

— А что он делает в Шишкине? — задал насущный вопрос Мазай.

— Где-то с месяц назад этот персонаж со товарищи поселился в пустом доме в частном секторе. Откуда он взялся, неизвестно, но я постараюсь узнать. И вообще подобными типчиками давно надо было заняться. Это мой прокол. Народ к нам постепенно подтягивается, и вместе с нормальными людьми может набежать всякой твари по паре.

— Кого планируешь поставить для присмотра за этим зоопарком? — спросил Андрей.

— Того же Быстрицкого. Будет зашиваться — найдет кого-то в помощь.

— Нет, не нагружай следака всякой дранью, пусть занимается сыском, а на эту работу подбери людей и выведи в отдельную службу, — вынес решение князь, но, увидев искорку обиды в глазах Гаврилова, добавил: — Ты меня не понял, Василь Федотыч, я не собираюсь разделять полномочия, только этого мне не хватало. Новая служба, как и все прочие, занимающиеся безопасностью всех мастей, будут подчинены только тебе.

— А за власть не боишься? — хитро сузив глаза, спросил Гаврилов.

— Хочешь — отдам тебе ее прямо сейчас со всеми потрохами?

— Не, только этой болячки мне не хватало.

— Вот и ответ на твой вопрос, — улыбнулся Андрей, в очередной раз понимая, как ему повезло с новыми друзьями. Хотя опыт с Батей настораживал, но все же была надежда, что эти люди, пройдя через кровь и слезы, не дадут своему тщеславию возобладать над разумом и честью.

Заседание закончилось, когда уже начало смеркаться. Андрей, попрощавшись с соратниками и упорхнувшей по делам Надей, направился к «княжьему терему», но не для того чтобы отдохнуть.

В бывшем дворце спорта было достаточно места, чтобы разместить там человек сто, поэтому и шаманы, и аданаилы имели здесь свои комнаты.

Света проживала в небольшой комнатушке в левом крыле здания, недалеко от бассейна.

Постучавшись в дверь и дождавшись разрешения, Андрей вошел в комнату и застал девушку сидящей на кровати с книгой в руках.

Комната Светы была чем-то средним между библиотекой и домиком Барби — белые пуфики и россыпи мягких игрушек соседствовали с рядами приключенческой, классической и даже технической литературы. Еще не вышедшая из подросткового возраста, но уже родившая ребенка юная женщина разрывалась между желанием повзрослеть и сохранить хоть крохи того детства, которого была лишена после начала войны. Андрей так и не узнал, что случилось со Светой в сгоревшей деревне, в которой ее нашла команда Бати, — Света то ли не помнила, то ли просто не хотела вспоминать былых событий. Казалось, она решила начать новую жизнь, оставив в прошлом не только все беды, но и рождение своего ребенка.

— Привет, что читаешь? — спросил Андрей, присаживаясь на краю кровати.

— «Войну и мир», задание по литературе, — ответила девочка, демонстрируя обложку толстой книги.

— И как?

— Красиво, но слишком много пустых эмоций и соплей. Вроде не женский роман, а куча охов и ахов.

— Интересный подход к классике, — хмыкнул Андрей.

— Говори, что нужно, — вздохнула Света, откладывая книгу. А увидев нарочито удивленный вид князя, добавила: — Когда дело простое, ты приходишь и приказываешь, а если совсем туго, то начинаешь мяться и ходить кругами. Давай говори, чего надо.

«Она стала совсем взрослой. Жаль», — подумал Андрей и решил не ходить вокруг да около:

— Мне нужно, чтобы ты взяла на руки Аню.

— А прошлого раза тебе мало? — моментально окрысилась Света.

— Нет, вполне достаточно, — перешел на серьезный тон Андрей. Он уже понял, что уговорами ничего не добиться, здесь сработает только логика. — Благодаря прошлому разу мы нашли Вини. А сейчас я хочу, чтобы ты помогла его вылечить.

— Как?! На что ты надеешься?! — Девушка даже вскочила с кровати и, словно защищаясь, отошла к стене.

— Ни на что, — тихо сказал Андрей. — Я и в прошлый раз не надеялся, а ты мне эту надежду подарила. Я надеюсь на чудо.

Некоторое время Света пыталась принять неизбежность того, что ей придется еще раз прикоснуться к ребенку. Аня была сиреной, а при контакте с матерью делала ту сильной «видящей». Как это происходит, не мог объяснить даже Фиаллимонотар. Но факт оставался фактом.

Душевные терзания шаманки полностью отражались на ее лице. Она и боялась, и жаждала этого контакта. Но в итоге, скорей всего, победила дружба. Именно это чувство — желание помочь другу — заставило Свету переступить через себя.

Весенняя ночь окутывала Княжеское своим темным покрывалом, навевая всем и каждому желание уснуть. А вот обитательнице маленькой комнаты на втором этаже городской больницы не было необходимости ничего навевать — в силу своего возраста она спала много и часто.

Маленькая сирена посапывала в колыбельке, а рядом с ней в кресле так же безмятежно дремала няня. Дарья Ильинична была няней с огромным стажем и теперь заботилась об Ане лучше любой матери. Но иногда тихая ночь, умиротворенное посапывание ребенка и немалый возраст заставляли ее выпасть из состояния усиленного бдения.

Андрей тихо подошел к детской кроватке и заглянул под полог. Полугодовалая девочка почмокивала соской и увлеченно смотрела свои сказочные сны. А над ней, среди прочих погремушек, покачивался браслет в виде свернувшейся ящерицы. Саламандра казалась простым украшением, но Андрею было известно, что на самом деле это мистическое, даже для эльфов, существо. Убивец не знал, почему после смерти короля саламандра покинула тело эльфа и переместилась на руку Светы. Фиаллимонотар предположил, что этот живой артефакт выбрал ближайшего родственника короля, которой являлась пока еще не рожденная сирена. Он же объяснил, что для зачатия сирены в «утробе» используется королевская кровь. В данном случае кровь Эдерая.

Андрей не разделял страха пленного эльфа перед этим созданием, но вынужден был признать, что тогда, в сокровищнице под Эйфелевой башней, саламандра спасла и Свету, и ее ребенка. Возможно, благодаря этой ящерке Аня может жить в антимагической зоне, да и сама саламандра чувствовала себя здесь вполне комфортно, хотя и была магическим существом. Странно, но факт.

Андрей скосил глаза на спящую няню и улыбнулся. Он вспомнил, как Дарья Ильинична получила эту должность. Ее предшественница, без сомнения добрая, умная, но очень любопытная женщина, несмотря на все предупреждения, решила потрогать саламандру. Неизвестно, что с ней произошло, но с тех пор она не то что к колыбели — даже к больнице старается не подходить. К счастью, Аню кормила приходящая кормилица, поэтому пришлось менять только няню.

Света наконец-то решилась войти в комнату, и ее тихие шаги заставили Андрея повернуться, а няню открыть глаза.

— Ох, простите, уснула, корова старая, — шепотом заохала Дарья Ильинична.

Андрей не стал ничего говорить, только успокаивающе улыбнулся и жестом приказал няне выйти. Женщина повела себя в духе последних новшеств — она встала, низко поклонилась и степенно вышла из комнаты. Похоже, «монархические» идеи, которые так клеймил Скворцов, все глубже входили в быт Княжеского. Эти церемонии и вытянувшееся лицо Андрея заставили Свету прыснуть в ладошки, так что курьез принес свою пользу — девушка расслабилась.

Андрей еще раз посмотрел на спящего ребенка и отошел к двери, чтобы не мешать.

Шаманка решалась минут десять, а затем, глубоко вздохнув, прикоснулась к маленькому тельцу, и… ничего не произошло. Света улыбнулась и прижала младенца к груди. Аня проснулась, открыла свои огромные голубые глаза и, увидев малознакомую для нее тетю, собралась было заплакать. Но, похоже, сработали какие-то неведомые узы — девочка успокоилась, почмокала губами и вновь уснула.

Андрей, конечно, был рад воссоединению матери и ребенка, но проблемы, ради которой они пришли сюда, это не решало.

Минут через пять подобная мысль дошла и до Светы. Она робко улыбнулась и пожала плечами. Некоторое время шаманка добросовестно закрывала глаза, пытаясь сконцентрироваться, но понапрасну.

Неожиданно, звякнув висящими рядом погремушками, ожила саламандра. Она соскочила на бортик кроватки и, словно принюхиваясь, вытянулась в сторону Светы. Затем непостижимым для такого маленького тельца прыжком ящерка долетела до девушки и зацепилась коготками за ее одежду. Стремительно перебежав по плечу, ящерица обвилась вокруг запястья шаманки. Тут же глаза Светы заволокла уже знакомая муть. Андрей дернулся, чтобы подхватить Аню, если та вырвется из рук впавшей в транс матери, но ящерица знала свое дело, и сжимающие младенца руки даже не дрогнули.

— Искалеченный мозг и порушенное тело спасти может только зверь-охранитель или смерть, — холодным и каким-то чужим голосом сказала Света и покачнулась.

Андрей стремительно подбежал и подхватил девушку, затем позвал няню. Вместе они вернули ребенка в кроватку, а Свету усадили в кресло. Как только девочку изъяли из рук матери, саламандра спрыгнула на пол и, перебежав до кроватки, заняла свое место среди погремушек. Что же касается самой сирены, то ей не было никого дела до всех этих переживаний — она даже не проснулась.

— Ну что, было? — спросила Света, едва оклемавшись.

— Было, вот только понять бы еще, что это значило.

— Ага, и меду, и ложку в придачу, — съязвила девушка, и это было хорошо: она явно приходила в себя. Оставив Андрея ломать голову над собственным пророчеством, Света быстро подошла к кроватке и прикоснулась пальцами к ручке Ани. Ничего страшного не произошло, и молодая мама счастливо улыбнулась.

«Материнский инстинкт — страшная штука», — подумал Андрей, втайне радуясь тому, что матерью ему не быть.

По пути в свои покои он заглянул в комнату Зверя, но не нашел парня на своем месте. Вездесущая прислуга указала на лабораторию, где и нашелся шаман, горячо обсуждающий с Надей какой-то чертеж.

— Зверь, есть дело.

— И у нас тоже есть дело, — ответила за шамана Надя, но Андрей остановил ее энтузиазм решительным жестом: — Дорогая, через пару минут. Хорошо?

Дождавшись кивка Нади, он сразу перешел к расспросам шамана. Увы, Зверь не имел ни малейшего понятия, как помочь Вини, но обещал очень серьезно подумать об этом. Так что упомянутый в пророчестве зверь Ленькой не являлся.

— Хорошо, давайте, что вы там намудрили, — согласился послушать новые идеи Андрей.

— Вот, — торжественно изрекла Надя, придвигая чертеж ближе. — У нас есть идея, как увеличить количество броневиков без дополнительных затрат чешуек.

Князь заинтересованно всмотрелся в чертеж и увидел, что там изображена схема БТР-80, опутанная красными линиями.

— Дальше.

— Вчера Леня рассказал мне о броневике с мальчиком и о том, как это можно использовать, — увлеченно сказала Надя, не заметив перемены в настроении Андрея.

— Даже так, использовать? — Убивец поднял голову и посмотрел на Зверя. Посмотрел глазами, вмиг ставшими двумя льдинками. Шаман судорожно сглотнул и, кажется, даже перестал дышать.

— Андрей… — Надя тихо подошла к своему мужчине, положила теплую ладошку ему на затылок и уверенно повернула голову так, чтобы смотреть прямо в глаза. — Тот урод, что поиздевался над ребенком, недостоин жизни, и его изобретение — зло. Но это не значит, что плоха сама идея, просто за ее исполнение взялся больной человек. А у нас с головами все в порядке. Ты готов дослушать?

Андрей постарался успокоиться, но это ему удавалось с трудом, потому он лишь кивнул.

— Так вот, не будет никаких капельниц и крови, ты же знаешь, как я отношусь даже к вашему ритуальному кровопусканию. Помнишь о том сплаве с примесью порошка из чешуйки, которым мы покрыли автоматы Бениной группы? Так вот, если протянуть проволоку из этого сплава внутри машины, придерживаясь определенной конфигурации, то появится поле, с лихвой перекрывающее габариты броневика.

— А можно сделать не проволоку, а что-то вроде кабеля, чтобы в случае необходимости снять и перенести в другую машину? — спросил Андрей. Он уже несколько минут старался избавиться от видения, в котором бледный мальчик был распят на медицинских трубках посреди залитого кровью салона чужого бэтэра. Попытка отвлечься на технические вопросы особых результатов не принесла, но выдала ценную идею.

— Да, это мысль, — согласилась Надя, но, увидев в глазах Андрея внутреннюю борьбу, решила оставить его в покое. — Андрюша, ты иди отдыхай, а завтра я просчитаю расход металла и принесу раскладки тебе.

Надя привстала на цыпочки и, погладив Андрея по щеке, поцеловала. Ласковое прикосновение и тепло ее губ словно выдернули стопор в пружине, и внутренний зверь ненависти с ворчанием отступил в глубину души, туда, где полтора года назад свил себе логово.

«Я что, схожу с ума? Что за зверь во мне поселился? Стоп. Зверь?» — вздрогнул он от дикой догадки и быстро пошел к выходу из лаборатории. За его спиной раздался шумный и облегченный вздох шамана.

Андрей пролежал без сна полночи, но так ничего и не придумал. К двум часам вернулась Надя и тихо уснула, не решаясь прерывать раздумья своего мужчины.

Постепенно сон сморил усталый мозг, и, уже засыпая, он подумал, что, возможно, во сне его посетит какая-то идея. Подумал без особой надежды — Андрей не очень верил в мистику, хотя имел множество подтверждений ее существования: навыки, не свойственные ни одной из известных школ боя, история с поимкой Вини и те же способности Светы…

Но сон все же пришел. Андрею приснилось детство: детский дом и один из самых неприятных моментов в его жизни. Два местных заводилы — Витька-Шалый и Серый — жестоко избивали Андрюшиного друга, заставляя рассказать об их общем тайнике, куда пацаны прятали сэкономленную еду. Сам Андрей уже лежал без движения, имея силы, только чтобы смотреть. Приближался самый неприятный момент, когда Мишка, не выдержав, раскрыл тайну. Прошла минута, другая, но мальчик держался. В реальности все было не так. Так же, как и то, что в руках Серого появился нож. Злобно ухмыляясь, хулиган воткнул нож в плечо Мишки. Мальчик дико закричал. Андрей взвыл от бессилия и постарался подняться, но тут у него в груди вспыхнула боль, словно кто-то ткнул туда раскаленным железом. Разорвав майку, он увидел, что у него на груди вытатуирована черная кошка. Боль стала нестерпимой, но затем внезапно исчезла вместе с татуировкой. Воздух за спиной словно лопнул от свирепого рыка. Огромное черное тело перепрыгнуло через лежащего Андрея и ринулось на обидчиков. Крупная пантера в одно мгновение оказалась рядом с хулиганами и двумя короткими взмахами располосовала им лица. Брызги крови разлетелись вокруг, вызывая дикий визг мальчиков и удовлетворение в душе Андрея.

Потом обидчики куда-то исчезли, а пантера медленно подошла к истекающему кровью Мишке. Зверь наклонился и начал слизывать кровь. Через секунду от раны не осталось и следа.

Затем куда-то исчез и Мишка, а пантера подошла к Андрею и, довольно урча, улеглась у его ног.

«Так вот ты какой, мой зверь…» — Андрей протянул руку, чтобы погладить блестящую черную шерсть, и… проснулся.

Он резко поднялся на кровати и, тяжело дыша, начал осматриваться. Похоже, на этот раз обошлось без криков — Надя не проснулась и мирно спала, уткнувшись в подушку.

«И что бы это значило?» — подумал он и, не найдя ответа на свой вопрос, пошел искать его в другом месте.

Бодрствующий в пять часов утра Фиаллимонотар только развел руками. Разбуженный в своей постели Зверь клятвенно заверил, что неустанно думает над этим вопросом, но стоило Андрею отойти к двери, как шаман тут же моментально провалился в сон.

Света нашлась в больнице. Девушка ходила по детской, пытаясь убаюкать раскапризничавшуюся Аню. Андрей вошел в комнату, но даже не успел ничего спросить. Шаманка на секунду замерла, потом внимательно начала всматриваться в аданаила.

— Интересно, — сказала она, подходя ближе.

Казалось, что и Ане было интересно — ребенок внезапно успокоился и еще залитыми слезами огромными глазами пристально смотрел на «непонятного дядьку».

— Что интересно? — начал терять терпение князь.

— Я вижу в твоем духе не только рой духов-симбионтов. Там есть еще один, и такой большой, — медленно сказала Света, и ее глаза округлились от удивления. — Это дух какого-то животного, и не осколок, а целый. Как это возможно?!

Чтобы не утратить момента прозрения шаманки, а это явно было влияние сирены, Андрей быстро рассказал свой сон. Света задумчиво подошла к кровати, уложила утихомирившуюся Аню и села в кресло. Ее молчание длилось минут десять, доведя Андрея до белого каления, но прервать размышления шаманки он не решился.

— Единственное, что мне приходит в голову, — это то, что в тебе сидит дух зверя, если верить сну, пантеры. Эдакий родовой тотем. Он защищает тебя и, если нужно, лечит. Вспомни, ты сам говорил, что приступы ярости улучшали самочувствие, увеличивали скорость и силу. Да и раны затягивались быстрее.

— Ну было такое, и что из этого?

— А то, что, возможно, этот дух может убить в Вини все плохое и при этом лечить его, как того мальчика из сна.

— Бред, — тряхнул головой Андрей.

— Я тоже так думаю, — легко согласилась Света.

— Но попробовать надо.

— Ага, — вновь поддержала Андрея девушка, и они, одновременно сорвавшись с места, практически выбежали из детской.

В «казематной палате» Надиной подземной лаборатории практически ничего не изменилось, только Вини был в сознании — Док отменил введение снотворного, боясь последствий для организма больного. Также снаружи добавился пост охраны со столом и небольшим экраном камеры видеонаблюдения.

Андрей вошел в комнаты и подошел к кровати. Пациент тут же «одарил» его свирепым взглядом и не менее яростным рычанием. За спиной тихо всхлипнула Света — она видела Вини по приезде, но в бессознательном состоянии, а сейчас перед ней было животное, без малейшего признака разума в глазах.

— Что ты видишь?

— Я вижу Вини, — тихо сказала Света, по-прежнему прячась за спиной Андрея. Затем она все же нашла силы и сосредоточилась. — Изменений в духе нет. По крайней мере, по сравнению с обычным человеческим духом. Ты ведь его вылечишь?

Голос Светы задрожал и вызвал в груди Андрея щемящую боль.

— Выйди наружу и никого не пускай.

— А если…

— Никого, — решительно оборвал возражения Андрей и, не оглядываясь, шагнул к кровати.

Прикрыв глаза, он постарался высвободить из глубин своей души обитавшего там зверя, но, увы, дух пантеры не отзывался. Андрей не понимал, чего не хватает для побудки духа, которого Света назвала тотемом. Немного подумав, он вспомнил, что зверь давал о себе знать при сильной злости или в случае реальной опасности. Злиться здесь было не на кого, а вот насчет опасности…

Андрей решительно вздохнул и начал быстро ослаблять ремни на руках и ногах пациента. Он раскрыл их не до конца — так, чтобы Вини смог выбраться сам, потратив на это некоторое время. Закончив манипуляции, князь быстро отошел к стене.

Вини выпутался из ремней за пару секунд, яростно рыча и сверкая налившимися кровью глазами. Прямо с кровати он прыгнул на бывшего друга, но тут же получил жесткий удар кулаком в грудь и отлетел назад. Следующая атака закончилась ударом растопыренных пальцев, который «прошел» в плечо Андрея, но пальцы егеря уже лишились когтей, и выпад не причинил особого вреда. Зато сам Вини получил еще один удар в живот и, тяжело дыша, отскочил к кровати.

«Так ни фига не получится», — подумал Андрей, сознательно подпуская озверевшего друга в ближний бой. Пальцы Вини вцепились в горло, а сильное тело повалило князя на пол. Дыхания не хватало, кисти рук Вини едва удавалось сдерживать, с трудом не давая сломать гортань. В голове стучали удары сердца и, казалось, отдавали стуком в дверь палаты, или это действительно кто-то стучится?

Тотем проявил себя, когда у Андрея уже потемнело в глазах. В груди что-то заклокотало, и темная волна ярости окатила тело. Пальцы тисками вцепились в руки противника, да так, что затрещали кости. Убивец почувствовал, как что-то мощное и яростное выплескивается из его груди и бьет в нависшего над ним Вини. Тело егеря отлетело назад, словно от сильного удара, свалилось на спину и задергалось от сильных конвульсий.

Андрей, судорожно глотая воздух, подполз ближе и сел рядом с дергающимся телом в позицию для медитаций, которая, кстати, была одинакова и у Акиры, и у Фиаллимонотара.

С трудом сконцентрировавшись, Андрей начал вспоминать те светлые моменты в жизни, которые были связаны с Вини. Он должен был как-то показать тотему, что это — друг.

— Привет, убивец магов, — как всегда, лучезарно улыбнулся маленький егерь.

— И тебе привет, Винни-Пух.

За спиной Андрея тихо фыркнул Батя, а Вини сморщил «злобное» лицо, впрочем, в его исполнении свирепость выглядела комично.

— Еще раз услышу — дам в табло, понял? — пригрозил егерь.

— Понял, не дурак, дурак бы не понял, — отшутился Андрей.

— Вроде все, удачи, — показал зубы Вини, но теперь в ободряющей и какой-то тревожной улыбке. — И это, Андрюха, делай все, как договорились. До сирены еще далеко, а там, за холмом, будет так, мелочь. Понял?

— Да понял я, — немного раздраженно ответил Андрей и дружески толкнул егеря кулаком в плечо.

— Ползи уже, понимашка. И прошу тебя, не ломись как лось по кукурузе. За километр слышно, — не остался в долгу Вини.

Видение темного леса мелькнуло и пропало. Вини по-прежнему на полу корчился, и Андрей, уже ни на что не надеясь, зажмурился.

Дверь подвала лязгнула сразу же после стука, в щель высунулась физиономия Вини и зашептала:

— Я не буду задавать идиотских вопросов, но если это вурдалак, то дома никого нет.

Неожиданно Андрею стало теплее на душе, и напряжение отступило.

— Хорошо, зайду в следующий раз.

Дверь распахнулась, и маленький егерь зачем-то обнял нежданного гостя.

«Все, хватит», — подумал он, повернулся к выходу и тут же наткнулся на взгляд Вини. В этом взгляде смешалось все: и боль, и ненависть, и, как ни странно, понимание. С трудом разорвав зрительный контакт, Вини подошел к кровати и погладил Нату по волосам. Было видно, что он хочет наклониться и поцеловать девушку, которую, похоже, любил слишком сильно. Но маленький егерь сдержался. Андрей вспомнил слова мушкетера-монаха из пресловутого фильма и понял, что ничего лучше все равно не придумает. Он подошел к Вини и положил руку на плечо поникшего егеря.

— Нам пора, Вини, они сделают с телом все, что нужно, а ее душа, увы, уже далеко.

Вини лязгнул зубами, выгнулся на полу палаты и мучительно застонал, но теперь это был стон человека, стон раздираемого жуткой болью разумного существа. Князь напрягся еще сильнее, и мозг затопило видение момента, когда он, как ему тогда казалось, навсегда потерял друга:

«Ну вот и все», — заторможенно подумал Андрей, даже не пытаясь уклониться от пучка полупрозрачных волокон. В следующий момент он упал, погрузившись в воду с головой, но сделал это не по своей воле и даже не по желанию монстра — на спину прыгнуло что-то тяжелое и сбило его с ног.

Андрей вырвался на поверхность, глотая воздух широко открытым ртом. Его тело наконец-то смогло двигаться, но толку от этого уже не было, и оставалось только бессильно скрежетать зубами. Туша огромного монстра, словно торпеда, уходила на глубоководье, утаскивая вслед за собой спутанного полупрозрачными нитями Вини. Прошла еще секунда, и монстр нырнул, оставив после себя большой водоворот.

Андрей настолько погрузился в воспоминания, что не заметил, как в комнате стало тихо. Он открыл глаза и тут же наткнулся взглядом на кривую, болезненную, но такую знакомую улыбку друга.

— Старик, если я ничего не путаю, мы тут чуть не поубивали друг друга. Если честно, то это не смешно.

Андрей улыбнулся, силясь сморгнуть непрошеные слезы, рывком притянул к себе Вини и крепко обнял его:

— Ну здравствуй, Вини.

— Привет, Андрюха, — ответил на объятие маленький егерь.

В следующий момент в комнату ворвался маленький ураган, который кинулся на друзей.

— Вини, как ты нас напугал, сволочь!

— О, смотри, оно заговорило! — весело оскалился Вини и тут же получил подзатыльник от рыдающей и одновременно смеющейся Светы.

От чувственной и выглядевшей со стороны не очень-то по-мужски сцены Андрей отвлекся, увидев входящего в комнату Беню. Одессит был бледен и с трудом держался на ногах, но зачем-то сжимал в руке пистолет. Андрей быстро встал, подошел к командиру своих витязей, а Света в это время помогала ослабевшему Вини улечься в кровать.

— Беня, что с тобой стряслось? И зачем тебе ствол?

— Упал в обморок от умиления, глядя на картину маслом, а ствол — шоб застрелиться: все равно ничего прекраснее в этой жизни я больше не увижу, — вымученно пошутил Беня, пряча пистолет в кобуру.

— Беня, что случилось? — настаивал Андрей, но командир витязей только отмахнулся, но за него ответила Света:

— Эта сволочь хотела застрелить Вини.

— Беня, ты в своем уме? — больше удивленно, чем возмущенно спросил Андрей.

— Я?! Да вы тут сами сказились. Я решил пойти посмотреть, чего это шеф бегает по городу в одних подштанниках. Пришел, улыбаюсь даме, а тут по телику показывают такое интересное кино, где натурально душат тушку моего подзащитного. Причем прошу заметить, шо душит его не кто иной, как буйный пациент, которого какой-то идийот взял и отвязал от кровати. И шоб мине дальше наслаждаться фильмой — так нет, я таки кидаюсь спасать то, что осталось от работодателя, а эта, — Беня обвиняюще ткнул пальцем в ухмыляющуюся Свету, — не дает мне пройти.

— Надеюсь, до рукоприкладства не дошло? — спросил Андрей, сдерживая нервный смешок. Напряжение последних минут начало отпускать, и он просто не мог смотреть на это действо без улыбки.

— Да шоб Беня тронул даму! Правда, эта тоже не трогала меня, она просто щелкнула пальцами, и я натурально ушел в страну Мальборо. Шеф, веришь, последний раз меня отправляли в нокаут, когда я поцапался с Яшей-Красавчиком с Молдаванки, но это было в семнадцать лет, и у Яши кулаки были, шо моя голова.

Оставив Беню в одиночестве переживать свое «горе», Андрей подошел кровати и спросил у Вини:

— Ну ты как?

— А я вам сейчас расскажу, как он, — послышался за спиной Андрея голос, и в комнату ворвался невысокий и стремительный, как мангуст, Василий Васильевич. — Только сначала я посмотрю остальных, а потом выскажу вам, Андрей Андреевич, все, что думаю о самодеятельных экспериментах над, прошу заметить, МОИМ пациентом!

Одетый в белоснежный халат доктор был явно в бешенстве. На «вы» с Андреем он переходил, только доведенный до крайней степени ярости. Доктор быстро осмотрел вяло отмахивающегося Беню, затем пощупал синяки на горле Андрея.

— Да брось ты, Василич, все ж хорошо закончилось.

— Хорошо?! Убивец, чтоб тебя, ты понимаешь, что без контроля и страховки такие вещи делать нельзя! Меня же постовой вызвал реанимировать два трупа. Башкой нужно думать!

Андрей посмотрел в сторону двери, но постового не увидел, зато наткнулся на переполненные упреком и еще не рассеявшимся страхом глаза Нади. Она стояла, обессиленно прислонившись к косяку дверей, и, похоже, не собиралась рассыпаться упреками, оставив это дело на доктора. Но одного страха в ее глазах Андрею хватило, чтобы тысячу раз обозвать себя идиотом.

Док перешел к осмотру больного и выгнал всех из палаты — в такие минуты спорить с ним было смертельно опасно. Еще никто не видел, чтобы доктор рукоприкладствовал, но его гнева боялись все.

Впервые за долгое время Андрей чувствовал себя счастливым. Они сидели за круглым столом и пили чай, практически в семейном кругу вместе с недовольной Светой и нахохлившимся, как рассерженный попугай, Беней. Андрей по-идиотски улыбался и время от времени поглаживал Надю по руке. Возможно, впервые за год проживания в этом здании он присмотрелся к обстановке и нашел ее довольно привлекательной. Столовая его дворца на самом деле была переделанным конференц-залом. Причем особо переделывать не пришлось, только легкий ремонт — в советское время власть заботилась о спортсменах, а Шишкино в прошлом как раз было летней тренировочной базой для гимнастов. Отсюда и слишком большой для маленького городка спортивный комплекс, и целый ряд типовых домиков, которые после развала Союза превратились в благоустроенный частный сектор. К счастью, за эти годы большой спорткомплеке никто не успел изгадить. Стандартный для советского времени дизайн как нельзя лучше подошел к убранству княжьих хором, только немного портил впечатление барельеф, изображающий богатырского вида даму, сжимающую в руке метательный диск.

Завтрак проходил в слегка напряженной атмосфере. Надя решила таким нестандартным образом помирить Свету с Беней, так что они оба сидели как засватанные. Что интересно, таким тихим и смущенным Андрей не видел Беню за все время знакомства.

«И что бы это значило?» — задумался он, поедая пирожок с малиновым вареньем.

Неловкая ситуация затянулась ненадолго — Света как ни в чем не бывало, разрушила молчание простым вопросом, добив Беню окончательно:

— Беня, я все хочу спросить: а как тебя зовут по-настоящему?

— О, это страшная история, которую нужно рассказывать только на ночь, — тут же спрятался за веселым ехидством Беня.

Света в ответ недовольно фыркнула, залпом, обжигаясь, допила чай и вскочила из-за стола.

— Спасибо, мама, спасибо, папа, — заявила девушка на французский манер, делая ударения на последнем слоге, явно в упрек за всю эту сцену. Поцеловав Андрея и Надю в макушки, девушка выпорхнула из столовой.

Беня криво улыбнулся, но не спешил вставать — на столе оставалось еще много вкусного, а покушать он любил.

Андрей усмехнулся и посмотрел на одессита. Как ни странно, но Беня — это настоящее имя спецназовца, точнее, сокращенное. Полностью оно звучало как Бенцион — Бенцион Ааронович Вул. И знаменитый герой Бабеля здесь, скорей всего, был ни при чем. После возвращения с «охоты» на Вини Андрей поинтересовался у Гаврилова прошлым Бени и услышал почти шекспировскую историю. Беня рано потерял родителей, но, в отличие от Андрея, не попал в детский дом: у него остался еще один родственник — старый дедушка, в честь которого Бенчика и назвали. Так что молодость будущего спецназовца прошла в живописных и колоритных двориках центра Одессы, оттуда же и все его замашки. В семнадцать лет, удивив и деда и дворовую пацанячью «братву», он добровольно ушел в армию, а затем поступил в школу милиции. Впоследствии попал в милицейский спецназ и неплохо себя зарекомендовал. Через некоторое время в жизни Бени случилась трагедия — сынки местных олигархов изнасиловали и убили его девушку. Как это велось в Украине тех времен, дело замяли. Для закона этого было достаточно, но не для Бени. Через месяц он выследил всех насильников на даче папаши одного из них и залил там все кровью до самого потолка. Из страны, естественно, пришлось бежать. К тому времени дед уже умер, так что в стране Беню уже ничто не держало. Выехав в Россию, он обратился к старому другу своего отца, полковнику пограничных войск Гаврилову. Василий Федотович прикрыл парня от закона, взяв к себе на границу в брянские леса. И не пожалел об этом.

Кареглазый шатен Бенцион Ааронович, которого с трудом было можно заподозрить в обладании иудейской крови, подъел все, до чего мог дотянуться, и вытер рот салфеткой.

— Шеф, если у вас на сейчас нету для мине дополнительной головной боли, то я таки пойду погоняю своих охламонов.

— Пойди погоняй, — улыбнулся Андрей. — Но к обеду будь готов, мы поедем на разоренный хутор.

— Добре, — кивнул Беня и выскользнул из комнаты.

Завтрак они заканчивали в молчании, и лишь встав, Надя подошла к Андрею сзади и обняла его за шею.

— Не хмурь так брови, морщинки останутся.

— Ага, значит, шрамы и седина тебя не смущают, а вот морщинки полностью разрушат мой вечноцветущий образ? — ворчливо проговорил Андрей, дожевывая последний пирожок и запивая его остатками чая. — Тебе не кажется, что эта парочка ведет себя как-то странно?

— Не кажется. Если я хоть что-то понимаю в амурных делах, там все идет по плану, — улыбнулась Надя, прижимаясь щекой к макушке Андрея.

— Что значит «по плану»?! Ей пятнадцать, а этому перестарку почти тридцать!

— Ты говоришь как ревнивый папаша.

— Если на то пошло, то я уже дедушка, а ты, соответственно, бабушка, — «старчески» прокряхтел Андрей, пересаживая Надю себе на колени.

Таких минут нежности у них было мало, и длились они до обидного недолго, но именно благодаря им эти два усталых человека находили в себе силы жить и бороться.

Когда смастеренные Стармехом часы на фасаде «княжьего терема» показали три пополудни, Андрей решительно прервал яростный спор Гены и Мазая, в котором выступал в роли рефери, и направился к «фабрике».

У ворот пыхтящего высокой трубой строения уже собралась вся дружина, готовясь к погрузке в бэтэр. Неподалеку ожидала выезда полусотня арбалетчиков на шести телегах. Князь планировал усиленный рейд, но пойдут ли бойцы Гаврилова с ними, зависело еще от одного фактора.

— Дежурный, найди мне доктора Рошу, — проговорил Андрей в рацию, направляясь мимо «фабрики» к «терему».

— Принял, — ответил дежурный радиоузла. Обратно в эфир он вышел буквально через несколько секунд. — Командир, доктор на втором канале.

«Чистые каналы» радиосвязи оставались незанятыми для важных переговоров: дежурный работал на первом, а беседы абонентов он переключал на второй или другие основные по необходимости. Дополнительные каналы постоянно были закреплены за службами. Андрей специально вышел на связь через дежурного, чтобы не ломать схемы, в которой ничего не понимал. Впрочем, в скором времени Вентилятор обещал наладить мобильную связь в пределах городка, но пока до этого было еще далеко.

— Док, это Убивец, прием, — переходя на позывные, вышел в эфир Андрей.

— На связи.

— Док, что там у нас с пациентом? Могу ли я его использовать?

— Пациент здоров как бык, я, конечно, хотел бы провести пару психологических тестов и понаблюдать его хотя бы с недельку, но с этим кадром трудно договориться. Так что если нужно, то забирай. Только присматривай за ним, при случае пристрелишь. Это все?

— Да, это все, спасибо, конец связи.

Андрей выключил рацию и нахмурился. Таким раздраженным доктор бывает редко. Похоже, Вини опять решил выступить в своем обычном репертуаре. И с этим надо было что-то решать — в лесу такое поведение было терпимо, но сейчас рядом с неугомонным егерем будут жить нормальные люди. К тому же настораживали слова доктора о психологических тестах. Ведь Андрей понятия не имел, что осталось в голове Вини из подарков ушастых.

В палате-изоляторе кроме «условно больного» находилась Света. Девушка трещала как сорока, не давая Вини вставить даже слово. Ее словесный поток прекратило лишь появление Андрея.

— Андрюха, — оскалился Вини, тут же переходя к выражению недовольства, — меня тут держат взаперти как зэка, хорошо, вот Светка пришла. Надеюсь, ты не собираешься посадить меня в клетку?

Андрей внутренне напрягся — люди из прошлого возвращались, но жизнь уже изменилась, да и Убивец стал другим. Все эти изменения поссорили его с Батей, и вот теперь появилась натянутость в отношениях с Вини. Но этого друга он терять не хотел.

— Света, выйди, пожалуйста, — спокойно сказал Андрей, не принимая игривого тона товарища.

— С чего бы это, — уперлась девушка, демонстративно скрещивая руки на груди.

— Света, — подпустил в голос льда Убивец, и шаманка поняла, что шутки закончились. Она поднялась с кровати и, надув губки, направилась к двери, но ее остановил вопрос князя: — Подожди, посмотри — может, в духе Вини есть что-то странное?

— Нет там ничего, все нормально, — моментально ответила Света, но, увидев раздражение в глазах Андрея, добавила: — Я, как только пришла, сразу осмотрела его дух. Может, чего-то и не заметила, но тогда стоит обратиться к учителю Фиаллимонотару, кстати, он вообще не может видеть духов.

— Хорошо, иди, нам с Вини нужно поговорить наедине.

— Да пожалуйста, — фыркнула Света и горделиво вышла из палаты.

— Воспитывать будешь? — вновь окрысился Вини, при этом ехидно улыбаясь.

Андрей молча взял стул и, присев напротив Вини, начал смотреть ему в глаза.

Пятиминутная борьба взглядов закончилась победой Убивца. Вини отвел глаза, и не только потому, что увидел там слишком большие изменения в человеке, который всего год назад был неуклюжим горожанином посреди дикого леса. Он тоже не хотел терять друга, которому был обязан свободой и жизнью, даже если придется придавить свой неспокойный характер.

— Ладно, я готов слушать.

— Вини, я не хочу загонять тебя, как ты сам говоришь, «в стойло», но ты сейчас находишься среди людей, а не в лесу, поэтому думай, что говоришь и что делаешь. К тому же я не видел, чтобы ты делал непродуманные движения на тропе, так что контролировать себя ты точно умеешь.

— И чего я такого сделал?

— А кто доктору нахамил? — в тон Вини спросил Андрей.

— Я не хочу, чтобы мне в черепушку лез какой-то костоправ.

— Вини, боюсь, ты чего-то не понимаешь, — вздохнул Андрей, сдерживая раздражение. — Во-первых, Василий Васильевич классный психиатр и очень неплохой человек. Во-вторых, ни ты, ни я не знаем, что творится в твоей черепушке, он же сможет разобраться.

— А если я не захочу — что, посадишь на цепь?

— Нет, отпущу на все четыре стороны, точнее, на северо-запад, к Бате. Ему такие сорвиголовы, как ты, очень нужны.

— Нет, к Бате я не пойду, — вздохнув, сказал Вини. — Тут мне Света рассказала кое-что — я за ним и раньше замечал некоторую фанатичность, а сейчас, боюсь, старик окончательно сошел с рельсов. Ладно, пусть твой доктор вскрывает мне мозг.

— Только без алаверды, хорошо? Не надо ему полоскать нервы. Он дядька очень серьезный, и если ты его достанешь…

— Что, в морду даст? — иронично хмыкнул Вини.

— Нет, Василий Васильевич жизни спасает. Вредить такие люди не станут, но душевное равновесие Дока нужно не только мне, так что не выпендривайся. Тут у нас не анархия, сам должен понимать.

— Понимаю, не анархия, а монархия. И как мне теперь тебя называть? Князем или вашей светлостью? — съязвил Вини и выжидающе уставился на Андрея.

— Как хочешь, так и называй, мне на эти реверансы плевать. Только веди себя по-человечески.

— Ладно, буду сидеть тихо и не отсвечивать.

— А вот это как раз вряд ли, — улыбнулся Андрей, вставая со стула. — Собирайся, мы едем на охоту. Мне нужен следопыт. Надеюсь, не растерял своих навыков?

— Не растерял, — почему-то грустно вздохнул Вини. — Даже прибавилось кое-что. Сейчас у меня, как в той песне: и нюх как у собаки, и глаз как у орла.

— Да неужто? — усомнился Андрей.

— Ты завтракал чаем с бергамотом и пирожками с малиновым вареньем. Твоя женщина не пользуется духами, а мыло у нее с лавандой. Сегодня ты тоже мылся этим мылом. Хотя это произошло случайно: у тебя есть свое, с ромашкой. Сюда шел мимо орешника и сосны. Впрочем, сосной здесь и так все провоняло. — Удивление друга не особо порадовало Вини, и он тихо добавил: — И не нужно называть меня старым позывным. Ну какой я теперь Винни-Пух?

Вини развел руками, словно демонстрируя свое тело. В больничных штанах и распахнутой на груди пижаме покрытое татуировками тело выглядело поджарым. От былой легкой склонности к полноте и мягких очертаний не осталось и следа.

— Ничего, откормим, — постарался пошутить Андрей, чувствуя тяжесть в груди. — И как же нам тебя называть?

— Сашатом. Не знаю, что это значит, но так меня называли эльфы. Да и к тому имени, что дали мне родители, это прозвище намного ближе.

Убивец согласно кивнул. Ему-то значение эльфийского слова было известно, и он считал новое прозвище вполне достойным.

Посетив вещевой склад и оружейку, Андрей и новонареченный Сашат направились к «фабрике», но сразу к бронетранспортеру они не пошли. Князь издалека подозвал Беню и провел небольшой инструктаж.

— Знакомьтесь. Беня, начальник моего личного отряда, так сказать, княжьей дружины. А это — Сашат. Он пойдет в наш отряд следопытом. Бороду нужно перевести обратно к погранцам.

— Я тут шо подумал, шеф, — подарив пристальный взгляд Сашату, сказал Беня. — Не нужно Бороду никуда переводить. Неплохо бы охрану «терема» увеличить, и не погранцами, а витязями, к тому же, если верить слухам, стоит подготовить экипаж для второй «коробки».

— Я этим «слухам» по шее-то накостыляю, так Зверю и передай, — недовольно проворчал Андрей. — Делай как считаешь нужным. Пусть Борода занимается охраной, остальных — в машину, пора выезжать.

Споро загрузившись в бэтэр, они двинулись по дороге в сторону хутора, но до самого поселения так и не доехали — километра за два до цели поездки сидящий на броне егерь застучал ботинком по обшивке бэтэра.

— Убивец, здесь прошла толпа детей, — высказался бывший Вини, спрыгивая на дорогу и рассматривая примятую траву.

Сейчас он сменил пижаму на привычный для себя лоскутный комбинезон, а камуфляжный сетчатый шарф прикрывал почти все лицо, так что от других бойцов Сашат почти не отличался.

— Запах или следы? — поинтересовался Андрей, послав предупредительный взгляд недоверчиво ухмыляющемуся Бене.

— И то, и другое, и что-то третье, чего я и сам толком не понимаю. Скажи лучше вот что: у тебя тут пионерлагеря поблизости, случаем, нет?

— Есть детдом, да ты и сам знаешь, но он в городе. Говоришь, только дети прошли? — задумчиво спросил Андрей, припоминая, что не видел на хуторе детских тел, только взрослые. — Возможно, это те, кого мы ищем. След сможешь разобрать?

— Не вопрос, — улыбнулся Сашат.

— Беня, сориентируешься по карте?

— А то, — так же коротко и колоритно ответил Беня.

— Так, внимание всем! Бэтэр с экипажем остается здесь. Телеги с погранцами пусть тоже ждут, витязи и Зверь идут со мной по следу. Все. Две минуты на подготовку. Беня, командуй.

Через две минуты восемь человек, одетые в одинаковую форму, но с совершенно разным оружием, нырнули в зеленое море обновленного леса. Сашат-Вини бежал впереди практически без остановки, — раньше он «разбирал» след, часто останавливаясь и приглядываясь к мелочам, а сейчас просто шел то ли по запаху, то ли руководствуясь интуицией, лишь время от времени поглядывая под ноги.

Руки егеря были свободны, из оружия он взял только два десантных ножа и самодельную катану, которыми Стармех обеспечил арсенал с избытком. Он где-то раздобыл запасы хорошего металла и зимой отвел душу в кузне — было у него такое увлечение.

Поисковая группа перескакивала с одной тропы на другую и останавливалась только для того, чтобы Беня смог «привязать» местность к карте.

Через два часа очередная тропка вывела отряд к большому зданию на широкой поляне. Если верить карте и рассказам местных жителей, до войны здесь находился консервный завод, который выпускал в основном мясные консервы и обеспечивал рабочими местами соседнее село. После войны местные жители сбежали от эльфийских охотников в большое поселение под Брянском. Позже кто-то переселился в княжеские хутора, но в родное село так никто и не вернулся.

Завод имел два больших корпуса, каждый из которых был украшен дымовой трубой разной высоты. По словам тех же местных жителей, под заводом находились большие подвалы со складами готовой продукции и морозильными камерами для хранения сырья. Также в сторонке от основных корпусов имелось одноэтажное здание бойни с большими загонами для скота.

Отряд добрался до опушки, и Беня сделал два коротких жеста пальцами. Тут же Молчун и Болик побежали по кругу, огибая открытую территорию, но не выходя из зарослей.

Бойцы вернулись минут через десять.

— Секретов нет, постовых я тоже не видел. Или внутри пусто, или там сидят совсем уж лохи, — прошептал Молчун.

Болик кивнул, подтверждая информацию.

— Хорошо, — принял доклад Андрей и достал рацию. — Убивец вызывает Инди, прием.

— На связи.

— Инди, передай старшему погранцов команду выдвигаться на консервный завод. И завод, и дорога к нему есть на карте. По прибытии пусть выставляют оцепление по лесу двадцать метров от кромки. На открытое пространство не высовываться. Сам тоже двигай сюда, но к заводу не подъезжайте, остановитесь в полусотне метров и ждите приказа. Как понял? Прием.

— Вас понял.

— Конец связи. — Андрей выключил рацию и повернулся к Бене: — Ждать не будем, начинай.

— Пожелания есть? — спросил у Андрея Беня и, дождавшись отрицательного покачивания головой, продолжил: — Так, первая пара, быстро обходим оба корпуса и смотрим на предмет запасных ходов. Потом встаете у главного выхода левого корпуса и ждете. Шеф, Сашат и я идем в правый корпус. Зверь и вторая пара прикрывают. Потопали.

— Секунду, — остановил его князь. — Зверь, ты чувствуешь что-нибудь?

Шаман отрицательно покачал головой, и Андрей повернулся к Сашату.

— Они там, — ответил на невысказанный вопрос егерь. — Был еще один, свежий след. Вошли не позже рассвета.

Андрей молча кивнул и махнул рукой, давая команду к выходу.

Короткими перебежками отряд пересек открытое пространство до корпусов. Бойцы грамотно перекрывали сектора стрельбы, но на них никто так и не напал.

Открытые ворота правого корпуса зияли черным провалом, несмотря на яркий день, бойцы вошли в тень как в патоку. Глаза быстро привыкли к полумраку, и Андрей увидел, что они попали в погрузочный терминал с подъездными эстакадами. На пандусах стояло несколько электрокаров. Вторая интернациональная двойка из грузина Лелика и прибалта Андроида зашла на пологий подъем и быстро проверила внутренние выходы на пандус.

— Чисто, — шепотом сообщил Лелик.

Прикрывая друг друга и входя в просторные цеха по всем правилам планомерной зачистки, они обошли весь корпус, так ни на кого и не наткнувшись. Беня жестами спросил у Андрея: переходить ко второму корпусу или же опускаться под землю? Андрей выразительно указал пальцем вниз.

В подвал вел широкий пологий спуск, а рядом находилась шахта с лестничными пролетами. Спуск был перекрыт поднимающимися воротами, но у самого низа оставалась полуметровая щель.

Беня махнул рукой в сторону лестницы, но идущий впереди Сашат внезапно остановился, к чему-то принюхиваясь и прислушиваясь. Убивец повернулся к шаману и выразительно поднял брови. Зверь немного покраснел, затем прикрыл глаза. Уже через несколько секунд он подошел и зашептал:

— Там внизу один человек.

— Сашат, — тихо сказал Андрей.

Егерь, даже не оборачиваясь, скользнул за полуоткрытую дверь лестничного пролета. Затем оттуда послышался тихий шорох, хрип и щелчок пальцами.

Если в корпусах относительную видимость обеспечивали маленькие окошки под высоким потолком, то на лестнице было совершенно темно. Впередиидущий Беня сломал стик химического светильника, Андрей шагнул следом и добавил к призрачному зеленоватому свету яркий, но тонкий луч тактического фонаря на «винторезе». Конечно, в замкнутом пространстве снайперский комплекс был не очень удобен, но Андрей настолько привык к нему, что решил не менять на более удобное оружие.

Спустившись на два пролета, Убивец высветил фонарем Сашата и лежащее рядом с ним тело. Он, конечно, догадывался, что увидит, но вид скрючившегося от боли десятилетнего мальчика немного выбил из колеи.

— Вини, ты что, убил ребенка? — от удивления перешел на старый позывной князь.

— Во-первых, не убил, а вырубил, — невозмутимо ответил Сашат. — А во-вторых, видел бы ты, как этот ребенок двигается. Кстати, в темноте он видит не хуже меня.

Убивец на минуту задумался — если он хоть что-то понимает в социальной лестнице любых человеческих группировок неармейского типа, на посту должен стоять не самый крутой из местных обитателей. И если Вини отозвался о нем настолько лестно, то сорок таких же, или даже круче, бойцов — это серьезная проблема. Но повернуть назад вот так вот просто — было бы глупо.

Убивец все же принял решение и жестом отдал приказ о движении дальше.

Они спустились еще на два лестничных пролета и вышли в большое складское помещение, стены которого терялись в темноте. Единственный луч фонаря с трудом высвечивал маленький участок противоположной стены, а химические фонари бойцов освещали лишь небольшое пространство вокруг отряда. Поводив лучом, Андрей «нащупал» несколько дверей в правой стене ангара. Судя по структуре ближайшей двери, это были входы в морозильные камеры. Некоторые двери были приоткрыты, а некоторые плотно заперты.

Дождавшись отмашки командира, отряд двинулся в глубь ангара. Неожиданно за спиной Убивца послышался легкий шорох, он резко развернулся и увидел, как в луче фонаря мелькнула размытая тень. Причем с очень большой скоростью.

— Их здесь много, — шипящим шепотом сказал Сашат и выдернул из ножен оба ножа.

— Всем назад! Это засада! — громко закричал Андрей, делая несколько случайных выстрелов в темноту, но тихий кашель «винтореза» вряд ли напугал агрессоров. Короткая очередь из Бениного АК звучала внушительнее, и еле заметное движение теней в темноте усилилось.

Неожиданно за спиной Убивца раздался крик боли. Развернувшись, он увидел, что Лелик лежит на земле, стараясь зажать рукой рану на шее. Из-под побледневших пальцев грузина сочилась темная кровь. Зверь моментально присел возле бойца, но, вместо того чтобы начать бинтовать шею, просто положил свою ладонь поверх окровавленных пальцев раненого. Князь уже хотел прикрикнуть на шамана, однако с удивлением увидел, как кровотечение становится менее интенсивным. Зверь рывком убрал руки Лелика от шеи и начал бинтовать рану.

«Ни фига ж себе, — удивленно подумал Убивец, глядя на это действо, — что-то я не поспеваю за эволюцией в школе шаманов. Света вырубила Беню, Зверь начал творить чудеса. Надо быть повнимательней».

Непозволительные в боевой ситуации мысли оборвал новый настораживающий звук за спиной. Из темноты вылетела веревка с петлей и захлестнула Бенину шею. Это случилось настолько неожиданно, что одессит выронил автомат и рефлекторно ухватился за петлю. Он пока еще держался на месте, хотя за веревку кто-то тянул. Андрей быстро провел лучом фонаря вдоль аркана, но тот уходил за полуоткрытые двери холодильной камеры. Короткая очередь из «винтореза» по двери дала относительный результат — веревка ослабла, но через секунду натянулась как струна. Беня упал на бетонный пол и заскользил в сторону холодильной камеры. Сашат издал клокочущий звук и прыгнул следом. Все происходило как в плохом фильме ужасов. За спиной вновь послышался звук удара, и Убивец развернулся, обуреваемый плохими предчувствиями. В этот раз обошлось — Андроид резким движением смахнул с катаны кровь, и алые капли упали на маленькое тело с разрубленной грудью. Это был десятилетний мальчик.

От напряжения у князя заныло в висках — у них на руках раненый, но бросать друзей тоже было нельзя.

— Андроид, автоматы. Зверь, хватаем Лелика!

Подхватив раненого, Андрей с шаманом поволокли его к лестнице, а их отход прикрывал Андроид, делая короткие очереди, руководствуясь больше интуицией, чем тем, что видели глаза. «Винторез» болтался на ремне, и пятачок света от фонаря мельтешил по бетонному полу. Аданаил не мог передать фонарь прибалту, потому что буквально чувствовал — где-то неподалеку работает менгир.

Возле лестницы на них попыталась прыгнуть какая-то девочка, но Андроид ловко срезал ее практически в полете.

«Твою ж мать! Опять ребенок!».

По лестнице они буквально взлетели, вытаскивая раненого волоком.

Как только вышли на первый этаж, в эфире послышался отрывистый голос Инди:

— Командир, что у вас происходит?! Командир!

— Инди! — схватился за тангенту Андрей. — Загоняйте машину в правый ангар. Прожектор во вторые ворота на пандусе. Десяток арбалетчиков туда же.

— Понял, — послышалось в ответ из наушника.

Они успели добежать до середины цеха, когда впереди прозвучал тяжелый удар, а затем в проем ворот ворвался луч прожектора. В цеху стало намного светлей. Из освещенных ворот вырвалось несколько силуэтов.

— Порядок, — скомандовал Убивец своим бойцам, — берите автоматы — и за мной.

Не дожидаясь подмоги и реакции напарников, он побежал обратно к лестнице, предварительно прикоснувшись к накладкам на автоматах, тем самым продлив срок действия миниатюрного антимагического поля.

Скатившись вниз по лестнице, он застыл возле дверного проема, показав подбежавшим Зверю и Андроиду гранату. Дождавшись понимания в их глазах, выглянул в подвальный ангар и громко крикнул:

— Бойся!

Звякнув предохранительной скобой, граната полетела в дальний угол подвала. Убивец отпрянул от двери и прикрыл руками уши, но все же успел услышать долетающий из холодильной камеры тихий шум борьбы.

«Ребята держатся», — подумал он, и тут же по ушам даже сквозь ладони ударил грохот взрыва.

— Пошли, — скомандовал князь и прыгнул в затянутый пылевым облаком подвал.

Он ожидал увидеть в морозильной камере все, что угодно, — от бездыханных друзей до озверевшего Сашата верхом на куче детских трупов, но реальность оказалась еще невероятнее. В большой, метров сорок в длину, камере рядами стояли самые настоящие гробы. Некоторые из них были попроще, а некоторые выглядели дорогими изделиями похоронного бюро. Между этими гробами совершенно спокойно ходил Сашат, зажигая маленькой лампадкой свечи на высоких подсвечниках. А подсвечников здесь было огромное количество. Беня сидел на полу, обессиленно прислонившись к большому постаменту, на котором стоял самый шикарный гроб, а те, кто довел одессита до такого состояния, испуганно жались к стенам.

— Что это за цирк? — растерянно спросил Андрей у деловито работающего Сашата.

— Это не цирк, это мечта, — ехидно сказал Сашат и тут же повернулся на резкий звук. Из пока еще темного угла к выходу рванула маленькая фигура — и тут же до этого ироничный и вполне нормальный человек мгновенно превратился в жуткого зверя. Сашат словно осел вниз, переходя в раскоряченную боевую позицию, и свирепо зашипел. Мелькнувшая тень тут же забилась обратно в угол.

«Правильно, это всего лишь дети, а бывший Винни-Пух — взрослый и свирепый зверь».

— Так что ты там говорил о мечте? — спросил Андрей, удивляясь обратной метаморфозе друга.

— А вот посмотри. — Сашат встал прямо и, спокойно улыбаясь, бросил командиру какую-то книжку, которую до этого держал за ремнем комбинезона.

Подхватив книгу на лету, Андрей прочитал название на обложке и грустно вздохнул. Еще когда впервые узнал о массовом увлечении молодежи вампирской тематикой, он подумал, что до добра это не доведет. Давние мысли оказались пророческими — и вот в морозильной камере консервного завода он видит иллюстрацию, будто сошедшую с экрана вампирской саги. Какая бы там ни была романтика, но пить человеческую кровь и не повредиться рассудком невозможно, особенно для детей, чья психика пластична и одновременно хрупка. Впрочем, не это сейчас заботило Андрея больше всего — кровь кровью, но то, что творили эти «малыши», обычным вампиризмом не объяснялось. Тут явно не обошлось без магии.

От раздумий Андрея отвлек шум за дверью, и он моментально напрягся:

— Внимание! Сашат, смотришь за этими отморозками. Андроид, с ним. Зверь, за мной.

Осторожно подобравшись к выходу из морозильной камеры, Убивец быстро выглянул наружу и увидел картинку, больше присущую Средневековью. У выхода на лестницу полукругом выстроились щитоносцы, а над их плечами сурово выглядывали арбалеты. Это зрелище дополняли самые настоящие факелы. Впрочем, света хватало и без них — кто-то щедро усеял бетонный пол тускло горящими синим и зеленым светом химическими палочками.

«Абсолютный сюр, словно готики мне не хватало».

— Перекрыть выходы из других камер. Отправьте кого-нибудь наверх: пусть остальные арбалетчики заблокируют выход из левого корпуса. — Раздав команды, Андрей вернулся в «логово вампиров».

— Сашат, как ты смог их утихомирить?

— Да без проблем. Стандартное поведение стаи: выбил вожака — и сам становишься тем, кого слушаются и боятся.

— Вожака?

— О, это отдельная песня, — оскалился Сашат, заканчивая зажигать свечи. — Пойдем, покажу.

Большое количество парафиновых свечей явно заводского производства залили камеру ярким светом, открывая взглядам вид на забившихся в угол детей. Это действительно были дети — от восьми до семнадцати лет. Всего в камере было двенадцать вампиров — все одеты в черные одежды и размалеваны явно в готическом стиле. На тех, кто постарше, даже было что-то наподобие старинного наряда с кружевами и рюшками. Одна из девушек, лет шестнадцати на вид, лежала у центрального постамента, практически рядом с Беней. Она была одета в красное платье с пышными юбками, корсетом и открытыми плечами. Со стороны композиция у помоста напоминала картину с возможным названием «Граф пришел спасать свою возлюбленную, но не успел и теперь умирает рядом от горя». Изображающий «графа» Беня кашлял и болезненно морщился, все порываясь встать, но вновь обессиленно садился на ступени помоста. Вот как раз к этой колоритной группе Сашат и направлялся.

Подойдя ближе, Убивец увидел, что девушка дышит. Он наклонился к ней и прощупал пульс на шее. Биение сердца было слабым, но ровным, а пышная грудь размеренно вздымалась, угрожая вывалиться из корсета.

— Да все с ней нормально, без трупов, только тот пацан, у двери, схлопотал пулю, скорей всего, от тебя. И кстати, паренек еще тот шустрик — так переехал меня хлыстом, до сих пор свербит, и это с простреленным-то плечом! — сказал Сашат и добавил с ехидной улыбкой, увидев манипуляции князя: — Правильно, проверяй внимательнее, я сам бы ей пульс пощупал, да и другие места проверил бы на предмет травм. С такими-то формами.

— Вини, а в морду?

— Гы, — расплылся в идиотской улыбке егерь.

У Андрея отлегло от сердца. В этом бою он больше всего боялся потерять вдруг озверевшего от крови друга, но пронесло — пошляк оставался пошляком и неплохим человеком. Это притом, что его боевая ипостась напугала не только «вампирят», но и соратников.

— Ну а теперь главное блюдо вечера, — торжественно заявил Сашат и откинул крышку гроба. — Местный пахан!

Андрей заглянул в гроб и увидел графа Дракулу, по крайней мере, ему так показалось с первого взгляда. На не очень-то юном молодце, лет двадцати пяти от роду, как влитой сидел самый настоящий камзол. Со всеми кружевами, черной парчой, таким же черным шелком и золотым шитьем.

— Охренеть! — с таким удивлением выдохнул Андрей, что Беня все же превозмог боль, отпихнул хлопочущего возле него Зверя и поднялся.

— Шоб я так жил!

— Красота, — вставил и свое веское слово Сашат, самодовольно наблюдая удивление соратников.

Впрочем, через минуту очарование странного образа прошло, и Андрей увидел другие детали. Великолепный макияж суперготического стиля немного портила огромная шишка на лбу.

— Это ты его так?

— Ага, — согласился Сашат. — Пока я выяснял, кто тут главный, этот дальний родственник валашского господаря как раз собрался пообедать Беней. Вот я и решил сделать два добрых дела — испортить этому полудурку аппетит и перехватить инициативу. Раскидал мелкоту, прорвался к постаменту и дал главному кровососу в рог. Все получилось удачно — он залетел в гроб и накрылся крышкой. Как в кино.

Дальше все было просто. Из Княжеского приехал Быстрицкий с подкреплением. Следом прикатил Док. Пока запуганных Сашатом «вампиров» опрашивали, вязали и грузили на подводы, князь со своей «свитой» принимал второй обед в виде зажаренных на огне сосисок. Лелика увезли в город, а вот Беня наотрез оказался куда-либо ехать. Фельдшер пограцнов, а затем сам Василий Васильевич были посланы в дальнюю дорогу — конечно, послание Дока было сформулировано очень корректно. Кончилось все тугой повязкой на треснувшие ребра и мазью на шею, но Док все же пообещал «засадить» Беню в больничку.

Уже ближе к вечеру к отдыхающей на природе группе подошел Быстрицкий с докладом. В первой, так сказать, редакции история «брянского вампирского сообщества» выглядела просто, как мычание.

Еще осенью в местных краях появился некий Гораций — тот самый персонаж, которому Сашат «зарядил» в лоб. Кстати, клыки у этого вампира были самыми настоящими, или, точнее, настоящими протезами. Подобным «украшением» мог похвастаться только он, остальные пользовались чем-то наподобие вилок и вставными челюстями.

Новоявленный Дракула неспешно гулял по брянским лесам, наведываясь в большие и малые поселения. Он убивал и «высушивал» взрослых, а вот тех, кто помоложе, забирал с собой и «обращал». Конечно, само обращение ничего мистического не имело, также как и питие крови. Вся соль была в странном порошке, изрядный запас которого следователь обнаружил как раз в гробу, служившем постелью для Горация. Это было нечто вроде наркотика, который серьезно увеличивал возможности организма и давал ощущение эйфории и всесилия.

Вид странного порошка насторожил Андрея, и в его памяти всплыл давний разговор с Геной.

«Надо будет переговорить с австрийцами», — сделал он себе зарубку на будущее.

Гораций вольно и, самое главное, безнаказанно гулял по окрестностям. Порошок давал вампирам такую силу, что, по словам пленных, они даже заглядывали в Брянск и побеждали полугвулхов в рукопашной.

«Стая», как называли себя вампиры, постепенно росла и все глубже проникалась новой философией — Гораций пичкал новообращенных вампирской литературой и пересказами «модных» фильмов. По его рассказам, он пришел из города вампиров, где властвовала бессмертная царица.

«А вот бессмертие — это уже интересно, — сделал еще одну зарубку Андрей, внимательнее прислушиваясь к рассказу Быстрицкого, — и здесь торчат острые ушки».

После «мягкой» просьбы Быстрицкого, которого за глаза называли Питбулем, «вампирчики» начали хором сдавать друг друга и колоться, как фисташки из пакетика. В списках следователя уже было помечено: кто сколько выпил, кто заставлял и кого заставляли. Впрочем, «замараны» были все — без процесса инициации в «стаю» не принимали, а отказавшихся попросту переводили в разряд доноров. Такие тоже имелись — пять женщин среднего возраста обнаружились внутри небольшой каморки в дальней части подвала.

Когда следственная группа закончила с опросами и погрузкой трофеев, Андрей отдал приказ выдвигаться домой. День был не из простых — двое получили ранения, отряд изрядно вымотался, кроме того, на руках у князя и его людей оказалось тридцать пять подростков и детей, которые, помимо извращенной психики, скорей всего, были наркоманами. Что с этим всем делать, Андрей не представлял, но все же втайне надеялся, что проблемы уже закончились. Весна и так началась слишком бурно.

Глава 6. ПОЛИТИЧЕСКИЕ ИГРЫ.

Новые поселенцы, создавшие деревеньку под звучным названием «Свободная», не разделяли коммунистического девиза насчет разрушения до основания и постройки нового. Впрочем, и в прошлой жизни эти люди не утруждали себя созиданием. Вот и теперь, вместо того чтобы воспользоваться одной из сотен расчищенных под хутора площадок, они заняли бывший лесной пионерлагерь с полуразрушенными домиками, которые имели тонкие дощатые стены. Поверхностный ремонт провели «рабочие», как их в своей среде называла партийная верхушка, но и после ремонта жилье оставляло желать лучшего. О том, как встречать зиму, Скворцов не задумывался — он планировал еще осенью переехать в здание «княжьего терема». Впрочем, его победоносные планы были немного нарушены неожиданной реакцией «самодура» и «тирана» на «справедливое» возмущение «народа», но это отнюдь не сбило с Юрия Пантелеевича спеси и самоуверенности.

Сейчас он сидел за столом в своем кабинете — если можно было так назвать запыленную комнатку в домике пионервожатых — и готовился к очередному митингу. Подготовка заключалась в процессе подкрашивания ярко-красной помадой синяка под глазом: будучи неплохо натасканным политтехнологом, Скворцов знал, что на шрамы, кровь и вообще красный цвет толпа реагирует значительно лучше, чем на синяки. Синие кровоподтеки вообще ассоциировались у народа с пьяными драками.

Закончив с «макияжем» и накрыв лысую голову кепкой, Скворцов вышел на высокое крыльцо. Электорат уже собрался — на заросшей высоким бурьяном площадке собралось чуть меньше полусотни народу. Здесь были и мужчины и женщины, которые по причине развала цивилизации оказались в прослойке «люмпенов». Одни в этом качестве буквально родились и неплохо прожили всю жизнь, другие оказались там невольно — ну не захотели бывшие продавцы и госслужащие заниматься сельским хозяйством и физическим ручным трудом.

Скворцов осмотрел своих соратников и внутренне вздохнул: народ ему не нравился, но приходилось работать с тем, что есть. С другой стороны, именно «люмпены» были основной движущей силой любой революции — вечно недовольные и не желающие работать люди готовы были убивать ради призрачной возможности выбраться наверх и не работая получать самые жирные куски. Вопреки общему заблуждению революцию семнадцатого года творили не трудящиеся — они были бойцами «второго порядка», пушечным мясом, которым руководили вот такие вот приспособленцы и идейные фанатики. Имелись в рядах «свободных людей» и рабочие, но после закладки в городе порохового, ремонтного и строительного цехов, а также набора в строительные бригады те, кто не хотел вкалывать на грядках, но согласен работать в городских условиях, покинули ряды идейных бойцов. Впрочем, и в этом процессе было кое-что согревающее душу Скворцова.

Он стоял на крыльце, выдерживая «концентрационную паузу», ему хотелось кричать и махать руками, но пройденные еще в составе довоенной партийной структуры тренинги устанавливали однозначные правила: терпение — главный козырь политтехнолога. И пока толпа успокаивалась, Скворцов смотрел только вперед — как бы в светлое будущее. То, что он видел, надежд не внушало. Всем своим видом полуразрушенный пионерлагерь навевал безнадегу и тоску.

«А ведь можно было устроить все получше», — подумал Скворцов и сразу понял, что это несбыточные мечты. Построить благоустроенное поселение могли практически все, но вот работать для этого хотели немногие. Те, кто не хотел категорически, и собрались в Свободной.

Еще зимой «княжья подстилка», как мысленно Скворцов называл подругу правителя, додумалась раздавать продукты, одежду и предметы былой цивилизации в обмен на карточки. Чтобы получить карточки, люди шли в трудовые отряды. Эти отряды «приспешник тирана» Мазай сначала направлял на расчистку и ремонт домов в антимагической зоне, а зимой — на вырубку мест для будущих хуторов. Теперь, по весне, в лесу появилось больше сотни площадок, на которых были заботливо сложены и укрыты от дождя целые штабеля бревен, уже готовых для постройки изб. Туда же, по желанию переселенцев, подвозили кирпич, шифер и песок с цементом. Причем все это добывали те же рабочие отряды под охраной погранцов, поэтому стройматериалы раздавались бесплатно. Получение таких преференций плюс «призрачная» защита от эльфов привлекла в княжество огромное количество людей. С другой стороны, именно работа трудовых отрядов позволила Скворцову собрать недовольных, которые и вошли в его партию. При этом он использовал доводы, работавшие везде и всегда.

Вот и теперь приходилось подогревать энтузиазм товарищей, используя старые лозунги, но в новой «упаковке» и с примесью новых «фактов».

— Друзья! Товарищи! Братья!!! — зычно крикнул в толпу Скворцов, дождавшись относительной тишины. При этом он сдернул с головы кепку и зажал ее в руке.

Этот нехитрый прием использовали многие политики — снимание шапки перед «равными» всегда заводило толпу и располагало к оратору. Люди загомонили и придвинулись ближе.

— Наконец-то так называемый князь показал свое настоящее лицо, я бы даже сказал, истинный оскал. Теперь вы видите, что за всеми благодушными заявлениями захватчиков стоят только корысть и жажда власти. Они захапали все то, что осталось от былой цивилизации, от нашей цивилизации, товарищи. Да, случилось страшное несчастье, и нам нужно выживать, но по вине этих, я бы не побоялся сказать, бандитов мы не можем использовать даже крохи уцелевших запасов человечества на «черный день»! И пусть бы эти запасы попали в руки жадных дельцов. С такими можно договориться. Но нет! Теперь все в руках клики князя, и я уверен, что здесь не обошлось без влияния тех, кто уничтожил человечество! Тех, кто убивал наших родных и близких!!!

Толпа удивленно и недоверчиво заворчала. Этот нюанс еще не возникал в речах Скворцова, но пришло время, и он пустил в дело тяжелую артиллерию.

— Вы не спрашивали себя, почему мы не можем воспользоваться едой, которой забиты огромные склады, а должны есть эльфийские растения? Вы не спрашивали себя, почему в палатах князя прячутся настоящие эльфы? Что это, как не заговор с целью уничтожить остатки человечества?!

Народ взорвался криками — перед ним открылась «истина». Люди не догадывалась, что их «прозрение» является грамотно составленной программой манипуляции, отточенной на многих миллионах людей в разных странах и в разных эпохах.

Скворцов планировал на этом и остановиться, но его «понесло»:

— Мы вынуждены принимать подачки, чтобы наши дети не умерли с голода. — Сделав горестное лицо, оратор судорожно сжал в руках кепку и посмотрел на группку, центром которой была многодетная Клава. Еще до войны она в основном жила на дотации государства и использовании своих отпрысков в качестве рабсилы. Социальные структуры исчезли вместе с государством, и Клаве пришлось самой взяться за работу — в новых общинах детский труд воспринимался нормально, но при этом родители должны работать намного больше детей. Но «промучилась» она недолго. На горизонте появился «благодетель» — и теперь Клава с удовольствием подыгрывала ему на показательных выступлениях. Уловив в глазах Скворцова намек, она подхватила на руки самого мелкого и крикливого из своих отпрысков. Годовалый Юрчик пронзительным криком поддержал выступление своего тезки, и это подействовало на толпу именно так, как и было задумано. Спектакль продвигался дальше без сучка без задоринки.

— Но мы не успокоимся! Нет! Мы будем бороться, и никакие репрессии нас не остановят! — Оратор специально немного повернул голову, дабы всем было хорошо видно подкрашенный синяк. Это украшение он получил, когда после ссоры с князем Беня отвел политического деятеля за угол здания суда и, влепив звонкую плюху, пообещал оторвать голову, если революционер не успокоится. Плюха была не очень сильной, но нежной коже кабинетного работника хватило и этого. Конечно, «в мир» была пущена версия, по которой Скворцова избивала княжеская дружина в полном составе, а сам князь наблюдал за всем этим с безопасного расстояния. Так что самодеятельность Бени пошла только на пользу партийному делу.

Скворцов ораторствовал два часа без передышки, в конце он напутствовал народ на трудовой подвиг и послал прививать те самые «проклятые» семена на окрестных соснах.

Когда люди расходились, партийный босс с удовольствием заметил, что не менее четверти толпы состояло из пришлых. Они наверняка разнесут его слова по хуторам княжества. Кто-то поверит и вольно или невольно станет на сторону нового движения, а кто-то отреагирует, как хозяин одного из хуторов, который таскал агитаторов за волосы и бил головой о бревенчатые стены. По официальной версии это тоже было дело рук князя и его «жандармов», что подтверждали перекошенные фигуры стоящих под крыльцом партайгеноссе.

Дождавшись, когда основная масса разойдется, а возле крыльца останутся только иждивенцы — Клава с выводком и несколько беспризорников, — Скворцов вернулся в помещение, перед этим заинтересованно посмотрев на чумазую девчушку лет двенадцати. Оставшись наедине с собой, он старательно задавил всплывающее из глубин души вожделение: для развлечения время еще не пришло, сейчас он должен выглядеть героем, особенно в глазах тех, кто с минуты на минуту войдет в «кабинет».

Предстоящее собрание не обещало быть таким же легким, как митинг, — в комнате начали собираться люди, составляющие костяк и мышцы движения. Толпе было достаточно пламенных речей и нескольких возов с продовольствием, представленных как добыча спецгруппы партии, а на самом деле являвшихся подарком от союзников.

Через пятнадцать минут сбор партийного совета закончился, и Скворцов посмотрел на своих соратников — их было девять человек: инфантильная парочка, загоревшаяся идеей свободы и братства, три бывших партработника, желающих занять теплое место, причем все они были из разных партий, порой враждовавших в былые времена. Самым колоритным персонажем в этой пьесе являлся Влад — он тоже был идейными борцом, но, в отличие от инфантильной парочки, Влад «горел» идеей фанатично. Низенький человек с запавшими, лихорадочно блестящими глазами явно имел серьезные изъяны в психике, но именно его пример зажигал окружающих даже больше, чем речи партийного лидера. Скворцов одновременно и радовался тому, что отхватил такого последователя, и втайне боялся его. На встречу с князем он Влада не взял, опасаясь конфликта: время крови еще не пришло.

Также в помещении находились те самые мышцы партии: Метла — прикормленный Скворцовым криминальный авторитет — и его подручный Бирюк. Последним из собравшихся был Семен Викторович Пантелеев — бывший полковник милиции, подельник Скворцова еще по той жизни. Ни представителей толпы, ни помятых, а также пока еще не помятых, активистов в комнате не было. Здесь не обсуждались общие темы, а говорили о конкретных делах. Скворцов умело лавировал между мотивацией идейных и обещаниями «вкусных пряников» для карьеристов.

Сладкая парочка постепенно перебиралась из команды идейных бойцов в команду продуманных, что отнюдь не радовало Юрия: они были нужны ему для привлечения молодежи, так что нужно срочно провести отдельную разъяснительную беседу.

Получасовое словоблудие подошло к концу, партайгеноссе получили задания на ближайший срок, успокоили свои паранойи и разошлись, а в комнате остались только Скворцов, бывший полковник и Петр Сергеевич, в миру авторитет по кличке Метла.

— Ну ты, Юрик, сила, даже мне мозги запудрил, — хохотнул Метла, расслабленно развалясь на стуле. Старый предмет мебели угрожающе скрипнул, и бандит сел ровно. — Кстати, долго нам еще сидеть на заднице? Мне свежего мяса хочется, а то эти крокодилицы уже в печени сидят. — Метла был очень талантливым актером, он умудрялся одновременно носить три маски: одну для личного общения с «Юриком», вторую для собственных подручных, а третью — для партийной верхушки, где выказывал неплохое образование и умение говорить, а не «ботать по фене». И вообще жаргон он оставлял для своих людей.

— Витя, сиди на попе ровно, нам сейчас светиться нельзя. Избавимся от князя — потом пожируем.

— Ну да, уж ты-то точно дорвешься до своих сладеньких мало…

Договорить нагло ухмыляющийся Метла не успел. Взбешенный Скворцов вскочил и так ударил кулаком по столу, что сгнивший предмет мебели тут же развалился:

— Заткнись, урод!

Пантелеев все это время сидел, откинувшись на спинку единственного в комнате крепкого стула, и со спокойной улыбкой наблюдал за перепалкой.

— За базаром следи, Юрик! — набычился Метла, но на обидчика не кинулся. Он прекрасно понимал, что без Скворцова наверх не вылезет, — время бандитской вольницы заканчивается, и не только в княжестве.

— Давай так, — уже спокойнее сказал Скворцов, — ты следишь за своим языком, а я за своим.

— Без базара.

— Как дела с твоей подопечной? — спросил у бандита Пантелеев, которому надоели все эти разговоры.

— Нормально, — с легким недовольством ответил Метла. — Беседу я с ней провел, конечно, не так лихо, как наш вождь, но соплячка теперь уверена, что ее папашка был ангелом, а князек укокошил его чисто из вредности и природной мерзости. У девки и без меня с головой проблемы, а теперь вообще шарики за ролики заехали. Сейчас она работает в теплице, где выращивают нормальные овощи, ствол я ей уже передал, теперь дело за патронами.

— Будут тебе патроны, — небрежно сказал Пантелеев. — Ступай.

Метла дернулся, как от удара, но не двинулся с места — это была единственная возможность показать характер, но Скворцов не позволил ему и этого маленького удовольствия:

— Иди, нам с полковником нужно поболтать наедине.

Метла исподлобья посмотрел на полковника и вышел из комнаты.

— Юра, не понимаю, зачем тебе эта гниль?

— Ты сам знаешь, что у этой «гнили» есть люди, в отличие от тебя, такого благородного.

Пантелеев нахмурился — Скворцов был прав, и от этого становилось еще горше. У бывшего полковника милиции людей уже не было, никто из бывших подчиненных не захотел примкнуть к руководителю, даже те, кто еще недавно ел у него с рук. Все, кто оказался после войны на территории княжества, пошли в подчинение к Гаврилову — пограничник с удовольствием брал в свою команду бывших оперов и спецназовцев, даже участковые находили у него занятие по душе. А вот когда в этих местах появился Пантелеев и Скворцов, бывшие лизоблюды только отворачивались и отмалчивались в ответ на прозрачные и не очень намеки. Даже хуже — когда полковник попытался пролезть в местную структуру безопасности, Гаврилов с ехидной улыбкой предложил ему должность следователя, причем в подчинении у Быстрицкого. Пришлось отказаться — и потому что это было ниже его достоинства, и потому что принципиальный следак Быстрицкий люто ненавидел самого полковника за прошлые притеснения. Но во всей этой бочке дегтя была своя ложка меда.

— Один мой человек стоит всей той швали, которую водит за собой Метла. Не забывай об этом.

— А я и не забываю. Поэтому ты сейчас со мной, а не на побегушках у слишком принципиального следака, которого когда-то уволил с позором, — сказал Скворцов и тут же постарался успокоиться и сменить тон: — Так что там с твоим человеком?

— Нормально все. В цех боеприпасов он устроился и уже достал пять патронов к «Макарову». Хотя там в основном делают боеприпас для АК и пулеметов, но он порылся в запасах, которые Мазай отдал на переработку. С бомбой пока проблемы, но в течение недели обещал решить и этот вопрос.

— Хорошо, — довольно и даже кровожадно улыбнулся Скворцов. Он не был сторонником терроризма, но если кто-то не хочет делиться властью добровольно, ему не место на этом свете. У князя шансов не было: из двух ловушек ему не выбраться.

Громкий звук словно расколол небеса пополам, открывая неведомый шлюз, и тут же на землю рухнули тонны воды. Причем это был не первый шлюз и не первый удар, сопровождаемый ослепительной вспышкой.

«И как такая тяжесть может держаться в воздухе?» — подумал Андрей, наблюдая за свинцово-черными тучами, которые сплошным покровом клубились в небе, напрочь закрывая собой вечернее солнце. Поэтому под этим сплошным покрывалом уже царила ночь, освещаемая только всполохами молний. С приходом первой летней грозы все в мире изменилось, даже жизнь людей.

Князь стоял возле большого окна своего кабинета и смотрел на город. Действительно, картина за окном была совсем непохожа на то, что он привык видеть, — словно город провалился в другой мир. Немного мрачноватый и безлюдный, но все же этот мир ему нравился.

Последние три дня Андрей спал по восемь часов, передвигался по делам нормальным шагом, а не бегом и не напрягал мозг судорожными попытками найти выход из безвыходных ситуаций. Что послужило причиной этому затишью в страстях человеческих, не дававших покоя князю со времени похода в Венгрию? Возможно, милость свыше, а возможно, трехдневная гроза и ливень охладили непокорные умы и на время отложили враждебные планы. Впрочем, Андрею было все равно — несколько мирных дней дали ему возможность прийти в себя и наконец-то заняться хозяйством. В последнее время он мучился от осознания своей неспособности не то что контролировать, но даже уследить за процессами, происходящими в его городе.

И вот теперь время нашлось. Весь день Андрей курсировал между лабораторией Нади, больницей, пороховым цехом и городской управой. Из всего, что он узнал, осознать и понять удалось едва ли половину. К счастью, вовремя понял, что вникать во все подробности нет никакого смысла, и сконцентрировался на главном.

На внеочередном заседании «кабинета министров» князь огорошил всех тем, что наложил вето на зарождающийся процесс постройки вертикали власти. Население в княжестве уже перевалило за пятнадцать тысяч, и руководство просто захлебывалось в потоке проблем — от серьезных до совершенно пустяковых. Так что вопрос самоуправления был более чем насущным. Вот только каким это самоуправление должно было быть, чтобы не создать проблем в будущем?

— Нет, господа и дамы, повторения того, что было до войны, я не потерплю. И не потому, что хочу захапать всю власть в свои руки, а потому, что не желаю впоследствии плясать под дудку более хитрых и изворотливых. Вы сами хотели, чтобы я стал князем, поэтому полной демократии у нас не будет.

— А что будет? — заинтересованно спросил Гена, который в управлении народом разбирался, возможно, лучше всех присутствующих, вместе взятых, если не считать военного опыта Гаврилова.

— А будет вот что: мы изначально не допустим ситуации, когда народ выбирает тех, кого совершенно не знает либо знает лишь по предвыборным речам, и ситуации, в которой избранники смогут делать все, что им заблагорассудится, при этом ни за что не отвечая.

— И как это сделать? — не унимался Гена, получивший официальное прозвище Бургомистр и неофициальное, ставшее производной от «бургомистр» и «герр» — Бургер.

— А вот это решите вы сами, как верные помощники и соратники самодержца.

Реакция на подобное заявление была разной: Бургомистр задумался, Василий Васильевич невольно зашевелил буденновскими усами, а Мазай восхитился:

— Выкрутился… молодец!

Надя поступила по-своему — она сохранила на лице философское выражение, но при этом больно пнула Андрея ногой под столом.

Налюбовавшись всей гаммой эмоций на лицах соратников, Андрей продолжил:

— Как идею могу предложить одну мысль: под каждым законом или решением, которые вынесут будущие органы власти, должен идти список всех, кто был «за» и кто «против». И все это будет вывешиваться для прочтения людьми. Чтобы все видели — что нарешали те, кого они сами выбрали.

— Ага, а недовольные потом порвут такого решальщика на тряпки. Всем-то не угодишь, — высказался Мазай, который вообще-то был противником любой демократии.

— Тот, кто боится, пусть сидит дома и копается в грядках, — резонно заметил Андрей. — Если решения депутата будут устраивать основную массу его избирателей, то проблем не возникнет.

«Кабинет министров» вновь погрузился в раздумья, и если на лицах основной массы было написано недоумение и растерянность, то в глазах Бургомистра мелькали конструктивные искорки.

— Я думаю, нам не стоит загружать весь «кабинет» этой работой, пусть Геннадий Федорович соберет группу инициативных, а главное, знающих людей и проработает эту идею, — сказал Андрей и повернулся к Мазаю. — Что, Матвей Александрович, отпустишь помощника на время для такого важного дела?

— А работать кто будет? — недовольно нахмурился Мазай.

— А работать будешь ты, и нечего прятаться за старческим маразмом, тебе до него — как мне до всероссийской короны.

После заседания Надя потянула Андрея к «фабрике». До двухэтажного здания с дымящейся трубой они дошли, даже не воспользовавшись зонтиком: погода дала небольшую передышку в своем трехдневном марафоне, и небо неожиданно посветлело, почти полностью открыв скатывающееся к горизонту солнышко. Впрочем, судя по огромному валу туч на севере, эта передышка была недолгой.

Войдя в ремонтные боксы «фабрики», Андрей увидел стоящие в ряд четыре совершенно одинаковых БТР-80 — не дожидаясь конца экспериментов с антимагической проводкой, Стармех перегнал в город еще три машины и начал заниматься их ремонтом. Но не это удивляло Андрея в поведении Шарова. Последние пару дней главный механик города вел себя очень странно — он постоянно таскал за собой какого-то мужика и шептался с ним по углам. И даже сейчас, когда обсуждалась его главная мечта — увеличение автомобильного парка с антимагической защитой, — Стармех был рассеян и молчалив.

С трудом согласившись с необходимостью распила двух чешуек для обеспечения защиты четырех бронетранспортеров, Андрей отозвал Стармеха в сторону и спросил:

— Стармех, что происходит?

— А что? — сделал удивленное лицо механик.

— Колись давай. Что за тайны мадридского двора?

Стармех некоторое время вглядывался в глаза князя, а затем огорошил его в своей обычной манере, выложив все одним махом:

— Хочу вертолет.

— А космический шаттл тебя не устроит?! — опешил Андрей, недоверчиво глядя на механика.

— Шаттл не нужен, — как всегда лаконично, без экивоков заявил Шаров. — Мы тут с Надеждой Васильевной посчитали — на все про все нам надо шесть чешуек.

— А вы не оборзели вместе с Надеждой Васильевной считать мои чешуйки? Не дам.

— Так нам всего-то надо две. Четыре остались от набора на старый бэтэр.

Князь некоторое время ошарашенно смотрел на Стармеха, пока окончательно не понял, что тот говорит совершенно серьезно.

— Константиныч, скажи: зачем тебе вертолет?

— Что значит «зачем»? Ты когда-нибудь видел, как Ми-24 утюжит боевую позицию с воздуха? — спросил Стармех и, не дождавшись ответа, продолжил: — А я видел. Убивец, это кошмар и ужас, причем для наших врагов. Давай хоть перегоним его и начнем ремонт.

— А где ты целый вертолет найдешь? И кто, спрашивается, будет управлять этой махиной?

— Все есть, — воодушевленно стал перечислять Стармех, — и вертолет есть, на аэродроме МЧС под Черкассами, и летчик имеется из этого самого МЧС. И даже склад с ракетами.

— Да ну? И зачем украинскому МЧС ракеты? — удивился Андрей, исподволь загораясь этой идеей.

— Не, у МЧС ракет не было, но Агеич знает склад на одной из подлетных баз. Этих баз по Украине раскидана целая куча, и некоторые из них были общими и для вояк, и для МЧС. У них вообще там много чего было напутано.

— Может, там уже не склады, а огромные воронки…

— Не, если верить Агеичу, то еще зимой склады были целыми.

— А мародеры?

— Ты, аданаил, совсем жизни не знаешь. Вот скажи, пошел бы ты сейчас к большому складу боеприпасов без опаски?

— Ну не знаю, если поблизости нет магов, к тому же можно почистить окрестности от менгиров…

— Во-о-от, — многозначительно протянул Стармех. — И это с твоей антимагией и привычкой таскать в руках огнестрел. А для остальных даже обычный патрон — как бомба с неизвестно как выставленным часовым механизмом. Так что подобные склады люди обходят стороной, даже если там нет вурдалаков и есть чем поживиться.

Андрей поймал себя на мысли, что забыл о подобном нюансе современного бытия — жизнь в антимагической зоне расслабляла, и это было не очень хорошо. В связи с изменившимся направлением мыслей у него возник еще один вопрос:

— А этот твой Агеич вообще как сюда попал?

— Так от Чернигова до нас доплюнуть можно. Там на Украине вообще кошмар творится — резкие, как понос, донецкие ребята после ухода эльфов все под себя подмяли. И если ближе к самому Донецку установился бандитский вариант порядка, то дальше гуляют такие отморозки, что волосы встают дыбом. Вот поэтому он собрал манатки, жену с детишками и решил перебраться к знаменитому князю под крылышко.

— То есть как это знаменитому? — оторопел Андрей.

— Да кто ж тебя, княже, не знает?

— Стоп, давай кое-что уточним. Меня на Украине знают как князя или как Убивца и аданаила?

— Как князя. Славик про Убивца впервые услышал уже здесь и даже подумывал тикать, пока не поздно, но потом присмотрелся и успокоился. А заковыристое словечко «аданаил» и среди местных мало кто знает.

— Ну и ладно, — облегченно выдохнул Андрей. Он прекрасно понимал, что слава строгого, но справедливого князя привлечет в княжество нормальных людей, а вот имя Убивца и тем более аданаила может притянуть разве что неприятности.

— Так как насчет вертолетика? — тихо спросил Стармех, отвлекая Андрея от раздумий.

— Хорошо, — недовольно согласился князь, понимая, что Стармех с него не слезет. — Договорись с Гавриловым, пусть даст хорошую охрану. Возьмешь Студента — и верхами пойдете за вертолетом. Но только после того, как Надежда Васильевна сможет гарантировать, что вертолет не взорвется над ближайшим менгиром!

— А почему верхами? Будет же новый бэтэр! — удивился Стармех, почему-то решивший, что новшества Зверя и Нади решают все его транспортные проблемы.

— А подумать?.. Кто тебе даст двух аданаилов? Я и так боюсь отправлять Студента. Сырой он еще. Все, не морочь мне голову, вертолет — дело десятое.

Махнув рукой на ворчащего механика, Андрей буквально силой забрал Надю домой ужинать.

После ужина он немного задержался в кабинете, стараясь систематизировать полученную за день информацию. Наличие ноутбука было для князя настоящим спасением — там, где другие обходились бумажным блокнотом и карандашом, он не мог ничего сделать без электронного дневника. Все объяснялось просто — у Андрея был жуткий почерк, разобрать который мог только он сам, а когда при записи нервничал, то уже и сам не понимал написанного. Графики и заметки позволили взглянуть на проблемы со стороны и натолкнули на интересные мысли.

Закончив работу, он стал собираться в детский сад на занятие шаманов. Если с проблемами княжества князь как-то разобрался, то чудеса шаманов по-прежнему интриговали и немного напрягали.

Вот за этим намерением его и застала очередная гроза с ливнем, буквально рухнувшим на маленький городок. Застыв возле окна, он некоторое время не мог оторваться от безумного по своей красоте зрелища буйства природы, но нужно было идти — его ждали не менее интригующие тайны той же природы, но уже в исполнении шаманов.

Армейская плащ-палатка надежно укрыла Андрея от дождя, и он шел по улице, с удовольствием наблюдая за сполохами гигантских жгутов молний. Словно кто-то с неба хлестал землю огромной плеткой, желая напугать все живое. Но Андрей не боялся — он с детства любил грозу и, если бы не прохладная погода, с удовольствием сбросил бы обувь и пробежался под дождем.

«Мокрая» прогулка быстро закончилась, и двери небольшого холла бывшего детского сада отрезали человека от безумия стихий. Молнии продолжали полыхать за большими окнами, но это было уже где-то там, снаружи. Повесив плащ-палатку в холле, Андрей пошел в бывшую столовую, где также были большие окна и теперь наверняка проводились занятия, — эльф всегда использовал погодные особенности для обучения работе с энергиями, так что первой грозы он не пропустит.

Догадка оказалась верной: ученики по-прежнему сидели на циновках посреди зала, а учитель, как обычно, забрался повыше, на раздаточную стойку. Когда князь вошел в зал, шаманы поднялись, а Фиаллимонотар легко соскочил со своего насеста и поклонился:

— Господин, что привело тебя к нам? — Эльфийская речь, которую в собственном исполнении Андрей считал грубой, из уст «ищущего истину» звучала как музыка. Даже пленные воины и маги не могли похвастаться таким изящным слогом.

— Хочу немного послушать и задать пару вопросов, — ответил на эльфийском же князь. Он не боялся быть непонятым окружающими: ведь все шаманы уже давно изъяснялись на этом языке и на уроках, и даже между собой. Это вызывало подозрения жителей княжества, о чем тоже стоило поговорить. — Продолжай.

Эльф опять поклонился и вновь «угнездился» на своем насесте, именно угнездился — не запрыгнул и тем более не залез. Его движениям позавидовал бы любой танцор самых великих балетных трупп.

«Удивительный народ, жаль, что мы враги», — подумал Андрей, сам поражаясь неожиданным мыслям.

— Итак, что же мы видим при соприкосновении «небесной искры» с поверхностью планеты? Я так и не услышал предположений, — продолжил прерванную появлением Андрея речь эльф.

Вопросительная пауза затянулась минут на пять. Эльф в это время представлял собой подобие мраморной статуи, и Андрей понял, что, пока кто-то из учеников не откроет рта, статуя даже не пошевелится.

«Интересный подход к обучению».

— Ну мы видим высвобождение электрической энергии? — больше спросила, чем ответила Света.

— Стыдно, Советолана, подобный ответ к лицу эльфийским магам сопряжения или человеческим ученым, но не шаманке, — укоризненно покачал головой эльф и разразился длиннющей лекцией. При этом его, казалось бы, бесконечная речь не навевала скуки, а полностью захватывала внимание.

«Гитлер со своим ораторским даром тихо курит в сторонке», — подумал Андрей, буквально впитывая знания. Из сказанного он узнал, что при разряде молнии на свет появляются духи воздуха. В отличие от духов воды и земли они неспособны размножаться делением, а переходят из других ипостасей во время грозы. Что самое удивительное, все, что знал сам эльф, он почерпнул из наблюдений своих учеников, отрывочных данных в закрытых архивах эльфов и собственных догадок. Но все сказанное им подтверждалось и приносило пользу шаманам.

«Вот они — настоящие космополиты. Им нет разницы, с кем иметь дело. Им плевать на войны и вражду», — с ноткой восхищения подумал Андрей, опять забывая, что он смотрит на представителя ненавистного человечеству племени. Только сейчас он понял настоящий смысл понятия «ищущий истину». Но при этом князь вполне осознавал, что и среди эльфов большинство носящих такое звание недостойны его. Разговоры о рождении духов, их взаимодействии друг с другом и способах перехода затянулись до глубокой ночи. Андрей с удивлением узнал, что духи огня и воды отнюдь не антагонисты, и то, что духи некоторых растений жутко враждуют с духами земли, и именно поэтому эти растения так тянутся ввысь, в мир духов воздуха, с которыми им хорошо. Также было интересно то, что внутренняя энергетика растений, с которой работают эльфийские маги жизни, как раз родственна внутренней энергетике почвы.

Информация, которая поначалу ровно укладывалась в голове Андрея, постепенно начала нагромождаться и путаться. Поэтому он решил прервать лекцию, так как уже практически ничего не понимал. Да и время было позднее.

— Фиаллимонотар, я хотел бы задать несколько вопросов. — Андрей с трудом сдержал в себе желание назвать эльфа учителем и попросить об ответах, но поскольку некоторые сведения о культуре эльфов сдерживали его: панибратство и демократия в обществе ушастых были признаком слабости правителя, и как на это отреагирует даже «ищущий истину», было неизвестно, рисковать Андрей не хотел — слишком уж полезен оказался сотрудничающий пленник.

— Да, эрл. Ученикам стоит уйти?

— Нет, я не намерен говорить ничего секретного. К тому же их ответы мне тоже интересны.

Эльф в очередной раз поклонился и сделал приглашающий жест. Со стороны это выглядело как аналог человеческого разведения руками.

— Думаю, Света уже рассказала вам о моем тотеме?

— Да, повелитель, Советолана поделилась со мной этим знанием, надеюсь, она не позволила себе лишнего и я не стал обладателем запретного знания?

— Нет, все в порядке, тем более мне интересно твое мнение.

Эльф задумался, явно обдумывая, что сказать.

— Эрл, судя по всем признакам, внутрь вашего духа помимо разрушителей магии вживлен дух погибшего животного, исходя из снов — пантеры. Конечно, это может быть обычная кошка, но маловероятно. — Чем дальше, тем больше в голосе эльфа появлялось энтузиазма. — Новые крупицы знания еще больше приоткрывают завесу тайны. Теперь мы можем предположить, что заряд памяти несут не духи-разрушители, а именно тотем. Я никак не мог понять, почему вещие сны о воинских тайнах аданаилов приходят только к тебе, и вот теперь понимаю, что это связано с тотемом. Скорее всего, у других аданаилов ничего подобного нет.

— А почему же шаманы до сих пор не могли разглядеть этого тотема? — прервал рассуждения эльфа Андрей. Его голос прозвучал немного резче, чем следовало, и он уже подумал, что пугливый эльф опять заосторожничает, но тот либо был охвачен исследовательской лихорадкой, либо просто начал привыкать к аданаилу, поэтому даже не вздрогнул.

— Эрл, человеческий дух имеет сложное, многослойное строение. Духов-разрушителей нам удалось опознать только по реакции на появление в поле их обитания магических плетений. А тотем был неактивен, и на контрасте его можно было заметить только в моменты вашего возбуждения, или же если обратить внимание шамана на определенные особенности. Что и произошло в случае с Советоланой.

Андрей задумался, стараясь осознать сказанное. Эльф был прав: заметить тотем раньше было сложно. Ведь у духов-разрушителей хоть иногда, но появлялась пища, на которую они были запрограммированы изначально, — внутренняя энергетика эльфов, из которой ушастые «вязали» каркасы для магических плетений, впоследствии наполняя их энергией из окружающего мира. На саму сырую энергию духи не реагировали, а вот на плетения набрасывались, как голодные собаки на кость. Андрей провел сравнение реакций рукотворных духов и понял, что тотем либо питается яркими эмоциями, либо просто реагирует на ярость и какой-то аналог адреналина в ауре.

— Хорошо, с этим пока понятно, теперь хотелось бы узнать: что за новшества появились в арсенале шаманов и почему никто не удосужился о них доложить?

Справа от Андрея заворочался Зверь, но эльф остановил ученика едва заметным жестом и заговорил сам:

— Это моя вина, повелитель. Мне хотелось наиболее полно изучить новые идеи и уже затем доложить тебе. Но мои ученики, к сожалению, совершенно не имеют терпения, впрочем, это свойственно любому зеленому побегу. Поэтому они тут же пустили новое знание в ход. Как результат — множество ошибок и гнев повелителя. — Эльф сделал легкий поклон, прикрывая левой ладонью глаза и часть лба, что в эльфийском церемониале означало раскаяние. — И если решение Леониада было продиктовано желанием спасти раненого собрата, то поступок Советоланы не имеет оправдания, и она уже была наказана.

— Что значит «наказана»? — встрепенулся Андрей. Его воображение нарисовало сцену порки розгами, но тут же эта картинка растаяла. Светка вряд ли позволит выпороть себя, хотя для ее воспитания это было бы полезно.

— В наказание Советолана провела дополнительные три часа в глубокой медитации, подпитывая клановую рощу.

— Клановую рощу? — удивился князь, услышав классический эльфийский оборот в отношении к чему-то, что находилось рядом.

— Те удивительные деревья, что посадил повелитель для своего клана, со временем станут ненамного слабее клановой рощи Древесного Корня, рощи, в которой я родился, — с легкой ностальгией в голосе добавил эльф.

— Ладно, давай отбросим ботанический диспут и поговорим о деле, — сказал Андрей. — Выкладывай все, что вы наработали, — от готовых разработок до идей.

— В принципе эрл уже сам все видел. Леониад, — эльф легким жестом указал на Зверя, — применил дух паука. Мы смогли заставить дух мертвого арахнида работать с нитями человеческой ауры как с собственными паутинками. Разрыв плоти имеет свой аналог в оболочке духа, и наоборот — сращивание духа помогает плоти зарастать.

— И как получилось? — спросил Андрей, поворачиваясь к Зверю, внутренне коря себя, что не зашел проведать Лелика.

— Нормально, — тут же оживился смущенный упреком учителя Зверь. — Док сказал, что ткани срослись чуть быстрее обычного. Но еще лучше паук останавливает кровь. К счастью, вампиреныш не попал Лелику по сонной артерии, так что паук работал только с мышцами.

— Очень неплохо, — порадовался Андрей, оглядывая заулыбавшихся шаманов. — Все научились работать с этим «пауком»?

Все закивали с разной степенью уверенности, и только Медведь густо покраснел, пряча глаза.

— И что так, Потап? Неужели настолько сложно? — как можно мягче спросил князь.

Бывший раскольник молчал, все больше наливаясь краской, за него ответила двенадцатилетняя Наташа:

— А он боится пауков. Мы же не аданаилы, и духи в нас не живут, поэтому надо носить вот это. — Девочка быстро достала из-за пазухи засушенное тельце большого паука и, якобы показывая его Андрею, нарочито придвинулась к Потапу. Медведь невольно вздрогнул и отодвинулся подальше.

Младшие шаманы засмеялись, но быстро утихли под пристальным взглядом Андрея.

— Медведь, — окликнул он шамана, — посмотри на меня.

Медведь поднял покрасневшее лицо и робко глянул на командира:

— Я не нарочно.

— Потап, — улыбнулся Андрей, — если честно, я сам их не очень-то люблю. И носить за пазухой уж точно не стал бы. Но эта мерзость может спасти жизнь твоему товарищу. Как думаешь, стоит потерпеть ради этого?

— Да. — В глазах парня начала разгораться искра решимости.

— Вот и ладно, думаю, ты справишься, — уверенно сказал Убивец. Он сам уже давно понял, что через любые страхи можно перешагнуть, если есть достойная цель. — Так, с пауками закончили. Теперь мне хотелось бы узнать — как одна милая и очень хрупкая дама сумела одолеть здоровенного мужика?

Андрей так лихо «завернул» довольно сложное предложение на эльфийском, что вызвал уважительный кивок со стороны Фиаллимонотара. Как ни странно, вычурные фразы на чужом языке давались легче, чем односложные.

— Это проще и в то же время сложнее, — вновь начал «вещать» эльф. — Шаманы тем и отличаются от простых людей, что могут видеть и влиять на дух других живых существ. Дух — это очень тонкая и сложная структура, которая остро реагирует на малейшие изменения. Если пустить по духу человека «волну», чем-то напоминающую рябь на воде, то ему станет очень плохо, вплоть до потери сознания. Так что все действительно просто, сложность заключается в том, что волна должна быть достаточно большой, а работать в таких масштабах может только очень сильный шаман. Из всей группы на подобное воздействие способна лишь Советолана.

Андрей оглянулся на девушку и, увидев ее самодовольную улыбку, послал многообещающий взгляд. Обещание, которое девушка прочитала в глазах князя, тут же стерло с ее лица улыбку и заставило опасливо потупить взгляд.

— Чего еще взрывоопасного вы понапридумывали?

— Это все лишь нераскрывшиеся бутоны идей, из них внимания достойны только наблюдения за тонкими изменениями ауры, которые подметил Леониад, — сказал эльф и сделал приглашающий жест рукой в сторону Зверя.

— Ну это трудно объяснить, но в духе человека много разноцветных искорок, и в зависимости от настроения искорок одного цвета становится меньше или больше. Пока я научился различать радость, злость и… желание, — немного помявшись, добавил Леня.

Андрей подавил улыбку и сделал «внимательное» лицо:

— И?

— Думаю, после большего количества наблюдений смогу различать, врет человек или нет.

— О как! — поднял брови Андрей. — И это могут все шаманы?

Зверь печально вздохнул и развел руками. Как оказалось, половина шаманов была, так сказать, дальтониками и видела дух только в черно-белом варианте. Это не особо мешало в работе с тем же «пауком», но напрочь исключало возможность вычисления эмоций. Из «княжеских» шаманов цвета духов различали только Зверь, Света и десятилетний Олег, который уже получил оперативный псевдоним Жук. Также выяснилось, что расстояние, на котором шаманы могут заметить дух, тоже разное. Зверь и Света видели духов на дистанции в километр, на сотне метров различали цвет и на тридцати могли работать с самим духом напрямую. У остальных эти показатели были как минимум в два раза меньше, и только Медведь переплевывал даже Свету — он не видел цветов, но после определенных тренировок сможет вырубить и человека, и эльфа почти с пятидесяти метров.

Дальше пошло обсуждение более углубленных и менее понятных для Андрея нюансов шаманизма, и он, увидев, что часы показывают полчетвертого ночи, решил откланяться.

Дорога домой была освещена ясным звездным небом — гроза унеслась куда-то вдаль. Похоже, непогода, «хлопнув на прощание дверью» с помощью ливня с молниями, решила оставить людей в покое. Завтра ожидался ясный день, к тому же воскресенье. Василь Васильевич наверняка затеет шашлык на природе, куда и созовет всю городскую верхушку. Андрей от этой мысли даже облизнулся, уже предвкушая шашлыки главврача и шикарные салаты Ларисы Григорьевны.

«Княжий терем» встретил его тишиной и круглыми от недосыпа глазами незнакомого Андрею витязя.

В спальне князь застал свою княгиню, которая настолько сладко спала, что у него моментально отяжелели веки, и он с трудом нашел в себе силы, чтобы раздеться.

Сны Андрея были мирными, как надежды на завтрашний день, а вот пробуждение оказалось внезапным и тревожным.

— Андрей, просыпайся.

Он с трудом открыл глаза и увидел обеспокоенное лицо Нади.

— Что случилось?

— У нас ЧП: Алексей пропал.

— Какой Алексей? — спросонья непонимающе спросил князь.

— Студент.

— Твою мать! — А вот теперь он проснулся окончательно. Потеря аданаила, даже такого непутевого, как хромой Студент, была сильным ударом по обороне княжества.

— Когда?

— Три часа назад, в девять утра. Кинулись искать только час назад, — вместо Нади ответил Беня, подходя ближе к кровати.

Андрей сдернул с тумбочки часы и посмотрел на циферблат. Часы показывали без пятнадцати двенадцать.

— Почему не разбудили меня раньше?! — рыкнул он, чувствуя, как недовольно заворочался тотем.

— Пока суд да дело, не было смысла, а сейчас появилась информация. Вот и решили будить, — как-то неуверенно сказал Беня, косясь на Надю.

«Спокойно, — тут же придавил внутреннюю ярость Андрей. — Она лучшее, что есть в твоей жизни, и уж точно не хотела ничего плохого, но отреагировать все же надо».

— Милая, — спокойным, но немного прохладным голосом сказал Убивец, — никогда так больше не делай. Хорошо?

— Хорошо, — так же тихо ответила Надя. Было видно, что она не считает себя виноватой, но спорить, тем более при Бене, не будет.

— Докладывай, — скомандовал Бене князь, быстро одеваясь.

— В начале десятого к городской конюшне пришел Студент и попросил двух лошадей на покататься. Аданаилу у нас не привыкли отказывать, так шо он получил оседланных лошадок и уехал в западном направлении.

— Стоп, ты сказал, что он взял двух лошадей?

— Да, вторая для девушки. Типа хотел выгулять подружку.

— Кто?

— Лена, та, что была с вами в егерях.

— Черт, — выругался Андрей, злясь на самого себя. Он совершенно забыл о бывшей соратнице, благодушно понадеявшись, что ее влюбленность уже прошла и Лена жила себе спокойно новой жизнью. А то, что она старалась не попадаться на глаза, объяснял нежеланием девушки ворошить старое. Казалось бы, все в порядке, в другой ситуации он даже обрадовался бы тому, что Лена завела отношения со Студентом, но сейчас его грызли нехорошие предчувствия. — Кого послали в погоню?

— Когда Сашат узнал за Лену, то пошел сам. И он таки был злой, — ответил Беня, но как-то нехотя, словно не желал ябедничать.

— Кто с ним?

— Гаврилов послал новый бэтэр. В башне Белка. Комендант запретил трогать княжеский экипаж. За рулем Стармех.

— Номер?

— Таки и номер второй.

Продолжая напряжено думать, Андрей взял с тумбочки рацию.

— Дежурный, это Убивец.

— Дежурный на связи.

— Есть связь с бортом номер два?

— Что?

— Со вторым бронетранспортером, который ушел из города утром! — начал свирепеть Убивец, уже коря себя за несдержанность.

— Простите. Связь есть. Перевожу на второй канал.

Андрей переключился на второй канал и через пару секунд услышал голос Дианы:

— Командир, Белка на связи.

— Белка, там Сашат далеко?

— Нет, сейчас вызову.

К доносившемуся из рации шуму двигателя добавился короткий вой сирены, а еще через минуту Андрей услышал хриплый голос:

— Сашат на связи.

— Вини, что ты там унюхал? — по старой привычке спросил друга Андрей.

— Борьбы не было, оба шли добровольно. Через пять километров свернули на юг. Идем по следу. И еще, Убивец, вечером ко мне приходила Лена — спрашивала, не хочу ли я вернуться к Бате.

— Твою ж мать!

— Извини, я протупил. — Даже сквозь шум эфира голос егеря звучал виновато.

— Все. Возвращайтесь. Конец связи, — зло сказал Андрей и швырнул рацию на диван. Он раздраженно сплюнул и высказался в пространство: — Да что ж вы все, сговорились, что ли?!

Надя и Беня молча наблюдали за метаниями Андрея.

— Надя, что можешь сказать о Лене?

— Ничего особенного. После твоего возвращения с запада она ушла из города. Почти в начале зимы вернулась. Работала в пекарне. Вела себя тише воды ниже травы. И вообще я о ней почти ничего не слышала, кроме одного случая, но это была так, женская свара, не больше.

— А что случилось?

— Да ерунда. Помнишь Антонину Степановну, она еще тебе тренировочный костюм по мерке шила?

— Помню, — ответил Андрей и действительно вспомнил улыбчивую дородную женщину, одну из лучших портних города.

— Так вот у нее есть кот Пышка. Эта зверюга взяла и сожрала голубя Лены. Лена хотела прибить кота, но вмешался Мазай, и все моментально успокоились.

— Голубя?

— Да. Лена держала его в клетке, а Пышка — вредный и очень хитрый котяра — залез в окно, открыл дверку и поймал птичку. — Лично я Лену вполне понимаю.

Надя еще что-то говорила, но Андрей ее почти не слышал. Где-то на задворках сознания билась смутная мысль. Он явно что-то упускал, мелочь, которая могла все объяснить.

Через несколько мучительных минут в памяти всплыла картинка голубого неба над венгерским поселением и белая точка птицы.

«Ох как бы я хотел, чтобы это было ошибкой», — подумал Андрей, жестом остановив рассказ Нади.

— Дежурный, это Убивец. Гаврилова на связь. Срочно.

— Слушаюсь, — донесся из динамика голос дежурного и буквально через две секунды повторился: — Гаврилов на втором канале.

— Принял. Конец связи. — Князь быстро переключился. — Василь Федотович, это Корчак.

— Слушаю, княже.

— Ты не знаешь, кто у нас в округе голубями балуется?

— Почему же не знаю? Есть тут один любитель. Краснов, староста Демидова.

— Вот сука, — выругался Андрей, осознавая, что его уже год как тупо водят за нос. — Это точно?

— Да, и что самое странное, он эту голубятню почему-то прячет. Если бы не прятал, мой человек в Демидове вряд ли обратил бы внимание. А что случилось?

— Неприятности у нас. Собирай всех, кого можно выделить без ущерба для обороны города. Возможно, придется повоевать.

Через полчаса княжеский бэтэр нырнул в окружавший город лес, а вслед за ними двинулась целая колонна загруженных арбалетчиками телег. Еще через десять минут по городу пронесся второй бэтэр, который на минутку заскочил на «фабрику» дозаправиться и тут же унесся следом за колонной. На месте стрелка второго бэтэра сидела донельзя довольная Белка. Она дорого заплатила за это право, выдержав несколько дней форменного издевательства — обучения работе с бортовой артиллерией у безумно счастливого и заносчивого Васьки.

Путь в Демидово был неблизким, и шестьдесят с хвостиком километров показались для Андрея бесконечными. Сашат хотел было полезть через радиоэфир с оправданиями, но нарвался на плохое настроение князя:

— Разговоры разговаривать надо было вчера, а сейчас сиди и молчи. Все. Конец связи.

И вот наконец-то головной бэтэр взобрался на пригорок, и Андрей через командирский смотровой люк увидел заставу. Это было то же место, с которого он увидел Демидово в первый раз. Все оставалось по-прежнему: и выкрашенный в полоску шлагбаум, и разгильдяистые постовые.

— Вперед. Шлагбаум не сносим, но ведем себя нагло, — скомандовал князь, и бэтэр, зарычав двигателями, резво побежал к блокпосту. Постовые забегали как муравьи возле разоренного муравейника — они с удовольствием рванули бы через поля, но, зная нрав Краснова, Андрей не сомневался, что страх перед старостой окажется сильнее страха перед зловещим приветом из прошлого.

Клаксон резко ударил по тормозам, и машина стала вплотную к шлагбауму, подняв большое облако пыли. Через секунду облако ушло вперед, обтекая старшину пропускного наряда демидовцев. Мужчина средних лет изо всех сил старался выглядеть достойно. Он судорожно сжимал в руке заряженный арбалет, но все же не рисковал направлять его на бэтэр.

— Кто такие?! Разрешение на въезд!

Андрей снял со стенки похожий на орех на витом проводе микрофон внешнего громкоговорителя:

— Я — князь Корчак, направляюсь в Демидово для разговора с вашим старостой. Перед постом остановился из вежливости. Через три секунды еду дальше, если понадобится — то через шлагбаум и того, кто будет стоять на моем пути.

Первая секунда прошла как в замедленной съемке — постовой тупо смотрел на машину, лишь беззвучно открывая рот, но затем сверху скрипнул привод башни, и перепуганный мужчина получил более весомую мотивацию для своих действий. Он быстро отвязал удерживающую шлагбаум веревку и отскочил в сторону.

До центра поселка они добрались меньше чем за минуту. Но при въезде на центральную площадь пришлось резко сбросить скорость. Андрей совсем забыл, что сегодня воскресенье, а значит, базарный день. Рынок в Демидове стал еще больше, чем при первом посещении. Если раньше по периметру рыночной площади можно было проехать, то теперь прямо на дороге сидели какие-то бабки с мешками и торбочками. Бабки не были смелее постовых, но уйти с дороги бронетранспортера без скандала им не позволяло чувство собственного достоинства.

Вот так, поливаемые со всех сторон базарной бранью, они доползли до главной резиденции местного хозяина. Андрей еще помнил, что Краснов заседает не в самом большом здании поселка, а в двухэтажном строении с уродливым бревенчатым крылом.

Когда бэтэр обогнул большое здание, князь увидел, что и здесь произошли изменения: к первому уродливому крылу добавилось второе, из таких же бревен, но чуть посветлее. К тому же вся территория резиденции Краснова была обнесена заграждением из колючей проволоки. Возле «прозрачных» проволочных ворот находился пропускной пункт, оборудованный двумя «гнездами» из мешков с песком. Изменились ли казематы местного сатрапа, Андрей не знал, потому что логово ныне покойного Каа находилось за «дворцом» Краснова.

— Клаксон, остановись перед воротами. Инди, смотри внимательно, но без лишних движений, — предупредил самого юного члена команды Андрей и взялся за микрофон: — Говорит князь Корчак, мне необходимо переговорить с господином Красновым по очень важному делу.

Стоящие у проволочных ворот бойцы были явно покрепче, чем постовые на въезде в город. Они если и напряглись, то внешне этого не показывали. Вооруженный двухдуговым арбалетом скуластый мужик в армейском камуфляже и с черной банданой на голове некоторое время рассматривал бэтэр, а затем сказал что-то своему помощнику. Молодой паренек, одетый и вооруженный так же, как командир, быстро побежал к дому и исчез в проеме входной двери.

Долго ждать не пришлось: уже через минуту посыльный выбежал обратно и, резко затормозив возле командира, зашептал ему что-то на ухо.

— Староста будет говорить, но только с князем и только в доме. Если это вас не устраивает, то скатертью дорога, — подал голос старший охранник.

Андрей задумался. С одной стороны, все выглядело нормально. Он бы тоже не стал разговаривать у себя дома под дулом чужого КПВТ, но в памяти были еще свежи воспоминания о «гостеприимности» местного хозяина.

С другой стороны, поговорить было необходимо, и в этой дурацкой ситуации Андрей был виноват сам — сорвался на бэтэрах при первых подозрениях и заявился в чужой город, словно налетчик, а может ведь случиться и такое, что Краснов окажется совершенно ни при чем. При таком положении дел относительную безопасность обеспечивали лишь два пути — штурмовать здание или просто уехать ни с чем. И то и другое было неприемлемо, поэтому Андрей оставил в машине и «гюрзу», и «винторез».

— Ты шо, совсем мозг простудил? — тут же вмешался Беня.

— Боюсь, я сам себя загнал в этот тупик. Не могу же я просто уехать, да и вопить у ворот — тоже не вариант. К тому же не думаю, что Краснов настолько отморожен, чтобы ссориться с таким соседом, как я. Вы же, если что, меня вытащите?

— Вытащить-то вытащим, да только в каком виде?

В салоне бэтэра повисла тяжелая пуаза. Андрей мотнул головой и начал выбираться наружу. Лязгнул люк, раскрываясь как раковина, и он, прищурившись, посмотрел на яркое небо.

«Ну и на фига ты это творишь? Что, форс дороже жизни?» — подумал он, но, отогнав тяжелые мысли, решительно направился мимо бронированного борта к воротам. Старший наряда уже распахнул калитку и шел навстречу с явным желанием обыскать гостя. Но их встреча так и не состоялась. В наушнике сухо щелкнуло, и послышался голос Зверя:

— Шеф, мне не нравится настроение этого мордоворота. Он явно злорадствует. Есть идея. Остановись, а я посмотрю на реакцию.

У Андрея не было другой причины для опасений, кроме слов Зверя, но своим шаманам он привык доверять. Резко остановившись, он пристально посмотрел охраннику в глаза и увидел в них желание убивать. Ошибиться было невозможно — между ними оставалось не больше пяти метров.

— Шеф, ложись! — буквально завопил в ухо Зверь, и Андрей оттолкнулся ногами, по привычке падая на спину в удобное для стрельбы положение, вот только стрелять было не из чего.

«Идиот!» — подумал он, и это заявление было направлено не Зверю, тем более что подтверждением своевременности его команды был звук ударов нескольких пуль по носовой броне бэтэра. Пули прошли именно там, где секунду назад находилась его грудь. Впрочем, это дало лишь секундную отсрочку — затаившимся в доме стрелкам ничего не стоило взять прицел пониже. Но этой секувды хватило для Инди. На башне оглушительно загрохотала спарка КПВТ и ПК. По броне заскакали пустые гильзы, и Андрей увидел, как крупнокалиберные пули пробивают дыры в стенах основного кирпичного корпуса и разносят вдребезги неширокие окна. Но на все это он смотрел, так сказать, одним глазом — все внимание притягивала к себе парочка постовых.

Тот, что помоложе, зачем-то уронил на землю свой арбалет, но все стало понятно, когда он достал из-за мешков с песком странного вида винтовку. Впрочем, выстрелить из нее он так и не успел. От правого борта бэтэра послышался треск автоматной очереди, из спины стрелка вырвались алые брызги, а его самого выбросило из «гнезда». А вот старший охранник был поумнее, он быстро вскинул арбалет, одновременно перемещаясь влево от бронетранспортера, чтобы закрыться корпусом машины от автоматчика.

Беззвучно взревев, тотем толчком замедлил время и добавил бодрости организму, но все это было напрасно — жить Андрею оставалось ровно до того мига, когда арбалетчик удостоверится в своей безопасности и переведет взгляд на лежащего соперника. Колючий взгляд человека, привыкшего убивать, вызывал внутри дикую ярость с нотками страха. Тотем взревел вместе со своим хозяином, и вдруг на Убивца накатилась волна слабости, словно из него вырвали душу. То, что произошло дальше, он уже видел во время попытки вылечить Вини — тело арбалетчика отбросило назад, словно кто-то ударил его в грудь невидимым тараном. Андрей находился слишком далеко от врага, поэтому действие тотема тут же прекратилось. Наемник ухватился за нывшую грудь и начал подниматься, подтягивая к себе арбалет. Силы опять вернулись к Убивцу, правда, с серьезными потерями. У него появился шанс успеть допрыгнуть до врага, но он не успел: бегать наперегонки с пулями очень сложно. Опять прозвучала короткая автоматная очередь, почти полностью утопая в грохоте основного калибра бэтэра. Боец Краснова так и не успел подняться. В его грудь врезались пули и распластали тело на пыльной дороге.

За спиной взбрыкнул бэтэр и скакнул вперед, огибая по дуге и Андрея, и подбежавшего к нему Беню. При этом пулеметы не умолкали, продолжая бить короткими, но частыми очередями: Инди старался вовсю, и Андрей уже сомневался, что ему будет с кем вести переговоры.

Броня бэтэра закрыла собой вид на дом. Князь попытался встать, но Беня затащил его в люк практически волоком.

— Шоб тебя черти взяли, твоя долбаная светлость! Я ж говорил! Я ж говорил!!! — самозабвенно орал Беня, дергая Андрея за плечо.

Орал он не один — в салоне бронетранспортера стоял настоящий гвалт, а громче всех вопил Инди, продолжая бить злыми, но, как ни странно, экономными очередями:

— А-а-а-а!!!

— Инди! — закричал в микрофон Убивец.

— А-а-а-а?!

— Васька, чтоб тебя!

— Что? — наконец-то услышал командира стрелок и прекратил опустошать далеко не бездонные короба с патронами.

Вместе с пулеметами умолкли и все остальные, в салоне воцарилась оглушающая тишина.

— Вы что, совсем голову потеряли?! Крутые спецназовцы, а орете как институтки при виде мыши, — высказался Андрей, желая побыстрее привести бойцов в чувство.

Неожиданно за всех высказался молчаливый Андроид:

— Князь, ты знаешь, что будет, если тебя убьют?..

Андрей прекрасно понимал опасения бойцов, и главной причиной их испуга была отнюдь не любовь к своему лидеру. У того же Андроида в городе жили жена и две девочки-близняшки. После войны его жизнь была далеко не мед, и только в княжестве он впервые за целый год смог спокойно отойти от семьи дальше чем на пару метров. Князь понимал, что на данном этапе его хрупкое мини-государство может разлететься вдребезги, если не будет князя-аданаила. Возможно, позже оно окрепнет настолько, что уже не будет нуждаться в репутации Убивца, но не сейчас.

— Всем успокоиться. Инди, следи за домом. Остальным наблюдать через бойницы. Наружу не выходить, — немного ворчливо скомандовал Андрей и взялся за рацию. — Борт ноль второй, прием, это борт ноль первый, как слышите?

В наушнике раздался щелчок и напряженный голос Стармеха, который не успел найти водителя на вторую машину и вынужден был сесть за руль сам. Второй бэтэр находился на площади перед трехэтажным зданием и должен был прикрывать головную машину сзади.

— Ноль второй на связи. Что там у вас стряслось?

— Нападение. Смотрите внимательно по сторонам. Из машины не выходить. Огня не открывать.

— Так что там случилось? — не унимался любопытный Стармех, уже давно отвыкший от армейского подчинения.

— Это пока все. Ждите дальнейших приказов. Конец связи, — «отрезал» Убивец и, выждав пару секунд, вновь вышел в эфир. — Ноль первый вызывает Гаврилова, повторяю, ноль первый вызывает Гаврилова.

— Гаврилов на связи, — тут же откликнулся пограничник. Возможность пользоваться рацией ему обеспечивал Чен, которого князь отдал Гаврилову под строгий наказ беречь мальчонку как зеницу ока. — Что у вас там произошло?

Похоже, это был самый популярный вопрос дня, но Гаврилову Андрей все же решил дать больше информации: начальник гарнизона — это не старший механик, поэтому имел право на дополнительные вопросы.

— Василь Федотыч, мы серьезно вляпались. Из дома по мне открыли огонь, в ответ получили из КПВТ по окнам. Думаю, трупов мы накрошили немало.

— Андрей, ты понимаешь, что это война?

— Понимаю, но что случилось, то случилось, и отступать уже поздно. Это было мое решение, и мне за него отвечать.

— Жду указаний, княже, — сразу же переменился в голосе Гаврилов. Он уже давно выбрал сторону на баррикадах и готов был идти до конца.

— Оцепляй поселение, но пусть пока стоят по периметру. Будьте внимательны, у них может быть мощная пневматика. А мне нужна ударная группа в центре поселка. Лучше всего пройти с северной стороны от развалин на холме и через огороды. Как понял? — спросил Андрей, вспоминая путь, по которому они с егерями уходили из местных застенков.

— Понял, я знаю это направление, как раз выйдем через кусты к местным казематам.

— Добро. Что делать и кого куда посылать, решай сам. В этом я тебе не указ.

— Принял. Время подхода ударной группы пятнадцать минут, — донесся из наушника голос пограничника.

Андрей прикинул в уме, что бойцы из гарнизона добрались до Демидова довольно шустро, и это на гужевом-то транспорте.

— Принял. Ждем. Конец связи. — Князь отключил рацию и посмотрел на соратников.

На лицах спецназовцев не осталось и следов былой растерянности. Теперь они опять были в своей тарелке. Им уже не нужно принимать эпохальных решений, а впереди привычное дело — война.

— Шеф, пока мы тут ждем, я бы штурманул этот погрызенный Васькой домик, — «двинул» мысль Беня.

— Хорошая идея, — согласился Андрей, только сейчас вспоминая, что у него под рукой сработанная команда армейских спецназовцев. Причем все вооружены защищенными от магии автоматами. После замены Лелика Бородой в команде вновь был полный комплект. — Давай.

— Идем двумя группами: первая — я, Болик и Борода, вторая — Андроид и Молчун. Первая входит через окна первого этажа правого крыла, вторая с брони лезет в окна второго этажа. На лестницу не суйтесь, за вами только зачистка этажа. Бэтэр встает у входа и никого не выпускает. Инди, как там с боезапасом? — тут же включился в работу одессит.

— Мало, — проворчал глухим голосом мальчик.

— Шо значит «мало»? Мало шоб в носу поковыряться — или шоб вагон загрузить? — Незамысловатая шутка немного ослабила общее напряжение и слегка взбодрила совершенно растерянного Инди.

— Четверть стандарта.

— А, ну тогда нам хватит. У кого есть вопросы? Ну шо, пошли потихоньку? Клаксон, подкинь нас впритирку к зданию.

Пока шел инструктаж, Андрей перебрался на свое место и через один из перископов (смотровые люки водитель уже закрыл) смог наблюдать за тем, как слетели с петель ворота, а затем мелькнул смазанный из-за скорости корпус здания, и Клаксон лихо припарковался у самой стены.

Щелкнули запоры люка, и спецназовцы высыпались наружу, как горох из мешка. Через секунду по броне загрохотали берцы второй группы, Зверь тут же захлопнул люк, бэтэр взревел двигателями, сдал назад и остановился носом к центральному входу.

Дальнейшее Андрей воспринимал как зритель малобюджетного кино — видно было только здание, из которого доносятся выстрелы и крики. Один раз в окно второго этажа вывалился какой-то толстяк, но до киношного стандарта это действо недотягивало — не было стеклянных осколков, потому что окна уже были выбиты Васькой при первом обстреле. Также для общей картины не хватало взрывов, и Убивец даже пожалел, что не пошел с группой, обвешавшись гранатами, — ведь, как говорится в одном анекдоте, «в комнату первой должна входить граната». Но, поразмыслив, он понял, что лишь стал бы путаться под ногами у профессионалов. К тому же после недавнего переполоха Беня вряд ли взял бы его в бой.

«Хорошо еще, если он в дальнейшем не возьмется опекать меня, как английскую королеву», — подумал Андрей, замечая, что все стихло. И тут же подумал о том, что людям Бени будет сложно выйти наружу. Они как-то не обговорили этого вопроса, рации у спецназовцев не было, а на здание смотрят два пулемета, причем один очень даже крупнокалиберный. При этом у электрических спусков сидит возбужденный малец.

Поразмыслив, Убивец взялся за микрофон громкоговорителя:

— Беня, если ты закончил, выбрось наружу магазин.

Тут же из ближайшего к выходу окна вылетел магазин от автомата.

— Инди, отверни башню. Не нервируй ребят, — скомандовал Андрей.

Привод башни тихонько скрипнул, и только после этого из дверей в здание появился Беня:

— Все чисто. Можно входить.

— Экипаж в машине. Развернитесь задом к дому и контролируйте подходы. Зверь, за мной, — скомандовал князь, перебираясь к боковому люку. Он уже хотел было направиться следом за выбирающимся наружу шаманом, но заметил застывшего в кресле Инди. Мальчик был бледен как привидение, он судорожно вцепился в винтовые механизмы наводки и тупо смотрел в одну точку.

— Инди, — позвал Андрей, но в ответ получил только автоматическую реакцию:

— А?

— Инди, посмотри на меня.

— Да, — окончательно пришел в себя Васька.

— Успокойся, ты все сделал правильно.

— Я начал войну.

«Вот оно как, смерти его уже не шокируют. Эх, загубили мы парню детство», — подумал Андрей, хотя понимал, что у Инди нормального детства не могло быть, даже обойди его судьбы аданаила и стрелка очень большого калибра. Но вслух он сказал другое:

— Война началась бы в любом случае. Либо по причине расстрела здания, либо из-за моего трупа. Как ты думаешь, какой вариант мне нравится больше?

— Второй? — как-то неуверенно спросил Инди.

— А у тебя есть сомнения? — улыбнулся Андрей и внутренне порадовался ответной улыбке мальчика. — Так что если здесь и есть какая-то ошибка, то не твоя. Соберись, бой еще не окончен.

— Есть, — отрапортовал Инди и вновь прильнул к глазку прицела.

Хоромы у Краснова были знатными. Сразу за центральной дверью шел большой холл с двумя полукруглыми боковыми лестницами на второй этаж — очень «по-богатому». На полах лежали ковры, а на стенах висели картины.

Андрей прошелся по холлу, перешел в небольшую столовую и даже заглянул в каминную комнату, рассматривая присутствующие там атрибуты роскоши — дорогие шторы, вазы и шкафы с красивой посудой. Правда, все это было немного подпорчено стараниями Инди — окна разбиты, в некоторых шкафах с посудой остались одни черепки, а в стенах зияли дыры от пуль КПВТ. Под окнами и в столовой, и в холле лежало несколько трупов, а рядом с ними валялись винтовки. Предположения оказались верными — это были пневматические ружья. Андрей поднял одно и присмотрелся внимательней. Это была переделка какой-то европейской винтовки. Какой именно, он не знал. Рядом со скобой пускового крючка выглядывал куцый магазин, больше похожий на пистолетный. Справившись с защелкой, князь вытащил магазин и увидел, что тот снаряжен только пулями. Десять штук в обойме. Еще одной странностью была проушина рычага за скобой курка, как у винчестера, но колено этого рычага находилось значительно дальше, за магазином. Так же, как у винчестера, рычаг был объединен со скобой, но обходил магазин. Так что крутая перезарядка с помощью вращения, как в вестернах, в этом случае была неосуществимой.

Андрей несколько раз отработал рычагом, чувствуя, что с каждым разом это сделать все труднее. Пятый качок пришлось делать с большим усилием. А вот первый определенно нес какую-то дополнительную нагрузку. Немного подумав, князь решил, что таким образом была дослана пуля в патронник, точнее, в «пульник». Предохранитель был уже снят, так что оставалось лишь нажать на курок, что Андрей и сделал, прицелившись в верхушку теперь уже никому не нужного электрического столба. Тихий щелчок — и пуля вдребезги разнесла фарфоровую чашку изолятора.

— Шикарная цацка, я уже опробовал. Конечно, с автоматом его не сравнить, но арбалет точно тихо курит в сторонке, — послышался сзади голос Бени. — Надеюсь, наш Бургер придумает что-нибудь покруче, а вот для охотников такое ружьишко будет в самый раз.

— Да уж, неплохо прибарахлился местный староста, — согласился с выводом Бени Андрей. — Кстати, как он там, вы его не зашибли ненароком?

— Не, этот упырь прятался в своем тронном зале. Туда пули не достали. Он пробовал даже трепыхаться, но получил в зубы от Андроида и успокоился.

— Тронном зале? — удивился Убивец и заинтересованно пошел за хитро улыбающимся одесситом.

Они двинулись по небольшому коридору и вышли в обширный зал, совмещенный с большой застекленной верандой с видом на сад.

Зал действительно оказался тронным, разве что с небольшим дополнением. Кресло местного властителя, украшенное резной спинкой и мягкими подушками, стояло на возвышенности, но перед ним вдобавок находился широкий стол, а так — действительно царский трон. Теоретически за столом могла сидеть еще пара человек, но на данный момент дополнительных стульев там не было.

Под стенами зала также обнаружились длинные столы с посадочными местами человек на двести, так что здесь явно закатывали немаленькие пирушки, а на свободном месте посреди зала, возможно, даже танцевали.

То ли в насмешку, то ли по какой-то другой причине спецназовцы привязали Краснова к его же трону. Остальные присутствующие со стороны хозяев, а их уцелело человек десять, лежали на полу. Руки и ноги местной знати были зафиксированы одноразовыми пластиковыми наручниками. Андрею стало интересно, откуда у витязей его дружины взялось снаряжение людоловов.

— Беня, где ты нарыл наручники?

— А, это? Мы уже хотели вязать всю шоблу ремнями, оно Молчун очень удачно заметил, что у всех охранников на поясах целые жмуты этого добра. В общем, весело они тут жили.

Пока Андрей переговаривался с Беней, его появление заметил Краснов. Никто не догадался вставить пленнику кляп, поэтому местный староста воспользовался этой оплошностью.

— Ты что себе позволяешь, сопляк! Отморозок! Да на тебя все соседи ополчатся!

Андрей подошел ближе и некоторое время молча смотрел на беснующегося Краснова. Когда-то он знавал этого человека властным и спокойным. Широкоплечий гигант и сейчас выглядел внушительно, но все портил страх, плескавшийся в его глазах.

— Ты хотел убить меня, — совсем тихо сказал Андрей, когда староста выдохся. — За что?

— Не докажешь! Все равно ты будешь выглядеть как отмороженный захватчик.

— Я и не собираюсь ничего доказывать. Люди, похожие на меня, поймут все правильно, а те, кто похож на тебя, все равно верят только в то, что сами придумали. Им мои слова до одного места, так что я и стараться не буду. Но я спросил не об этом.

— Да пошел ты, вонючий урод, поганый… — следующего эпитета Краснов так и не закончил. Внезапно его глаза остекленели и уставились куда-то за спину князя. Андрей не стал оборачиваться: не было нужды — он и так знал, кто там стоит.

— Ес-сли ты, меш-шок с-с фекалиями, еще рас-с ляпне-ш-шь такое… Кадык вырву.

Сашат был очень расстроен, Андрей буквально спиной чувствовал его ярость и понимал, что эти шипящие звуки — отнюдь не клоунада.

— Ну что ж, не хочешь говорить со мной — поговоришь со следователем, а возможно, что и с ним, — ткнул большим пальцем за спину князь и увидел в глазах Краснова панику.

«Да что же там такое творится с Вини?» — подумал он, медленно повернулся и едва удержался от того, чтобы не вздрогнуть. На Сашата было страшно смотреть — вены на висках вздулись, часть татуировок, которая была нанесена на лицо, потемнела, а места, где раньше росли костяные пластины, посерели и загрубели. В общем, кошмар, да и только.

— Успокойся, — тихо сказал Андрей и положил руку на плечо друга.

— Они могли убить тебя.

Перед Андреем сейчас был далеко не тот Вини, которого он знал год назад. Эльфийские маги надломили его независимость и искалечили дух, но, несмотря на все это, маленький егерь по-настоящему переживал за старого друга — не за свое будущее, как витязи, а именно за друга. И если бы Андрей умер, Вини не стал бы вести переговоров под лозунгом «его ведь все равно не вернешь», а утопил бы весь город в крови.

— Ну не убили же. Ты когда сдернул со своей машины?

— Когда услышал Зверя по рации. На само веселье я не успел. Когда начали штурм, ты сидел в коробке, так что я не совался: угрозы-то не было. А вот этот хмырь вывел меня окончательно. — Сашат начал отходить от приступа и говорил почти нормально.

— Ладно, будь рядом, у нас еще много дел, — кивнул Андрей, выходя из тронного зала: ему уже не хотелось ни распекать Сашата за ошибку с Леной, ни воспитывать его.

«Док был прав — нельзя отпускать Сашата далеко от себя. Да он уже и не отойдет», — подумал Убивец и вдруг понял, что теперь ему значительно спокойнее.

Через пару минут в резиденцию Краснова ввалился Гаврилов с «кавалерией».

— Андрей Андреич, что будем делать? В принципе я могу раскатать этот городок по камешкам, но потом вони будет выше крыши.

— Раскатывать никого не будем, но под контроль надо взять. Если не закрепиться здесь сегодня, то завтра будем иметь под боком врагов.

— А если закрепиться, то будем иметь геморрой по самое «не хочу», — в тон высказался Гаврилов.

— Поэтому поступим хитрее. Отправь телегу на конезавод за тамошним смотрителем. Знаешь, где это?

— Знаю, а если старик упрется?

— Пусть передадут, что я очень просил, — сказал Андрей. Он не сомневался, что на «особую просьбу» бывший местный староста откликнется.

Год назад, после возвращения в Шишкино, князь отыскал Петра Егоровича и предложил переехать в антимагическую зону, но тот отказался. Возможно, это к лучшему — теперь у него был хоть какой-то козырь для разговора с местными.

— После того как по улицам пройдут бэтэры с объявлением, пусть оцепление входит в город и занимает ключевые точки. Всех, кто с оружием, разоружать, а тех, кто это оружие вздумает применить, валите на месте, — отдал решительный приказ Андрей. Он не хотел лишней крови, но и платить за мирное урегулирование конфликта жизнями своих людей тоже не собирался.

Гаврилов молча кивнул и направился на выход. Позже он наверняка задаст много вопросов и выскажет не меньшее количество упреков, но в критические моменты полковник предпочитал действовать. В том, что люди Гаврилова задавят любое сопротивление, Андрей не сомневался. За полгода пограничник собрал действительно боеспособную часть, которая насчитывала более полутысячи бойцов, и их количество постоянно увеличивалось. Это позволило бороться с бандитами и открыло для княжества множество возможностей. Одна узловая железнодорожная станция давала серьезное количество ресурсов, а продуктовые склады и склад армейского резерва позволял поставить на полное довольствие любое количество боеспособных профессионалов. Андрей не знал, как обстоят дела у дальних соседей, но Демидово значительно отставало от княжества по военной силе. Что уж говорить о наличии таких козырей, как огнестрельное оружие и бронетранспортеры.

Андрей стоял у большого окна, расположенного на втором этаже резиденции теперь уже бывшего старосты. Он смотрел на крыши одноэтажных домиков, утопающих в зелени садов. Казалось, мир совсем не изменился и передряги, вывернувшие наизнанку все человечество, прошли мимо этого городка. Но фиолетовые оттенки в привычной зелени говорили о том, что яблони и груши теперь использовались местными садоводами не для получения сочных и вкусных плодов, а как основа для эльфийских растений-паразитов. Он понимал — пути назад нет и никто теперь не станет три года выращивать яблоню, чтобы потом получать с нее урожай всего лишь один раз в год. Ведь значительно проще подсадить в любое дерево семя растения-паразита — и через два месяца снимать урожай каждую неделю. Никто пока не знает, как впоследствии повлияют эти плоды на человеческий организм, некоторые даже замечали оздоровительный эффект.

Андрей смотрел на городок и предавался философским размышлениям. Возможно, причиной этому было то, что полчаса назад смерть прошла буквально в метре от него, или же это были мысли получившего еще одно владение правителя, который взвалил на плечи судьбы тысяч людей — жителей теперь уже его города. Впрочем, город пока еще не покорился. Словно чтобы подтвердить этот факт, в улочке мелькнул корпус бронетранспортера, направляющегося из одной части поселения в другую. Из динамика звучал зычный голос одного из бойцов Гаврилова, которого Беня уже успел окрестить Левитаном. Парень действительно обладал бархатным баритоном, звучавшим очень солидно. Сейчас новоявленный Левитан, наверное, в сотый раз проговаривал в микрофон обращение к жителям, написанное князем Корчаком. Машина отдалялась от резиденции старосты, но текст был слышен четко.

— Жители Демидова, сохраняйте спокойствие. Вам ничто не угрожает. В городе объявлен комендантский час. Мы убедительно просим вас не выходить из домов. Уже вечером княжеские войска покинут город, вернув власть в ваши руки. Сохраняйте спокойствие. Внимание! Ваши дома неприкосновенны, но любой появившийся на улице с оружием в руках будет задержан и обезврежен. Жители Демидова…

«Нужно возродить радио и поставить этого парня диктором», — подумал Андрей, поражаясь выдержке и силе голоса оратора. Конечно, было бы проще записать обращение на какой-нибудь проигрыватель, но все делалось в спешке, и необходимой аппаратуры под рукой не было.

Андрей сделал глубокий вдох, с наслаждением ощущая ароматы цветов и нагретой солнцем травы, — здесь, в бревенчатом крыле дома, уже не ощущался запах пороховой гари и крови, но все это никуда не делось, и будущие отношения с горожанами навсегда будут испорчены недавними событиями.

Нахмурившись, он повернулся к столу. Там уже лежала немалая стопка бумаг с экспресс-отчетами Быстрицкого. Следователь подтверждал свою фамилию, и собранные им сведения нарастали как снежный ком.

Князь присел за стол и взялся за верхний листок. Это оказался список людей, задержанных в городском пансионате — том самом трехэтажном здании на торговой площади. Самый большой дом в городке и до войны был гостиницей, а теперь стал пансионатом с полным обслуживанием для помощников Краснова и его гостей. Устроились они совсем неплохо. Сам Андрей там не был, но короткой записки Быстрицкого хватило, чтобы ощутить размах: прекрасная мебель, водопровод, душ с горячей водой, нормальные санузлы и полное обслуживание специально отобранными женщинами. Данные не были пока еще полностью проверены, но, если верить словам персонала, обслуживание было абсолютно «полным». Конечно, хозяин-барин, но, по мнению Андрея, это уже перебор.

Жилось в пансионате комфортно и светло — все помещения освещались магическими светильниками. Когда Андрей поднялся на второй этаж особняка, он заметил на стенах странного вида бра, светившие не так ярко, как лампочки накаливания, но ярче эконом-лампочек. Сначала ему показалось, что Краснов умудрился организовать электрическое освещение и светящиеся шары были стеклянными плафонами, но, когда аданаил приблизился к одному из них, тот моментально потускнел, съежился, а затем осыпался серой трухой на пол. Точно такая же горка трухи теперь лежала на столе перед Андреем как напоминание о гибели довольно красивой настольной лампы.

В груди князя шевельнулось раздражение — он, конечно, был рад тому, что неуязвим для магических атак, но жизнь менялась, и скоро привыкшие к магическим вещам люди будут смотреть на аданаилов как на разрушителей прекрасного. Князь недовольно поджал губы, смахнул горку трухи на пол и опять вчитался в строки списка. Он хотел было отложить листок с перечнем незнакомых ему фамилий, но что-то его остановило. Интуиция подсказывала, что здесь есть нечто важное, поэтому он терпеливо вчитывался в каждое имя.

Петр Егорович Максименко, коннозаводчик и бывший староста Демидова, появился, когда Андрей второй раз дошел до половины списка задержанных. Старик совершенно не изменился — все тот же не по сезону теплый наряд из стеганой фуфайки и ватных штанов и немного грустный вид. Изрезанное морщинами лицо смотрело с настороженной строгостью. Похоже, старик еще не определился, кто перед ним — враг или друг.

— Присаживайтесь, Петр Егорович, — указал гостю на стул перед столом Андрей.

— Здравствуй, Андрюша. Или как там вас называть, ваша светлость? Что, князь, решил еще одним городишком прибарахлиться?

— Зачем вы ерничаете, Петр Егорович? Уверен, вы либо уже знаете, либо догадываетесь, как все произошло.

Старик некоторое время смотрел на Андрея, а затем улыбнулся:

— Вот теперь я уверен, что не ошибся в догадках. Иван всегда переоценивал свои силы и хапал то, что не только проглотит, но и откусить не сможет. И не учится же на ошибках, дуралей. В прошлый раз ты ему пса верного прихлопнул, а сейчас вообще власть отобрал. Надеюсь, не убил?

— Нет, сидит под арестом и ругается. Говорить, сволочь, не хочет.

— А ему есть что сказать?

— Да. Как оказалось, он тут решил дружить против меня со своим старым врагом.

— Да ну, — удивился Егорыч. — Интересно с кем же? Не замечал я за ним отходчивости в отношении противников.

— С Батей.

— Да уж, невесело, — вздохнул старик. — А ты с Батей чего не поделил?

— Да тупо все получилось. Он потребовал одну штуку. Я бы ее и по самой вежливой просьбе не отдал, а уж по грубому приказу тем более. Вот и сорвались оба в клинч.

— Что, княже, не привык, чтобы тобой командовали?

— Да ладно вам, Петр Егорыч, и так тошно.

— А от того, что покрошил охрану Краснова, не тошно? Ведь я не ошибаюсь?

— Не тошно. Я бы их всех там положил, хари сытые.

— А ты, значит, у нас бессребреник, — вновь ехидно осведомился старик, но, увидев новый приступ возмущения в глазах Андрея, примирительно поднял руки. — Ладно, ладно, пошутил я. Давай по делу. Зачем звал, князь? Небось хочешь меня здесь надсмотрщиком поставить?

— Хочу, — прямо ответил Андрей, решив не придираться к словам. — Сами понимаете, чужого они не примут.

— Меня тоже не примут, если ты поставишь. Сам знаешь, мы, русские, — народ упрямый и гордый.

— Ага, от этого и страдаем. Но другого варианта я не вижу, так что прошу помочь и вашим, и нашим.

— Нет, Андрюша, власть мне не нужна, а что до «моих», то теперь это лошадки, а не люди. Да ты и сам знаешь, говорили уже об этом.

— Говорили, — разочарованно вздохнул Андрей, но тут ему в голову пришла интересная идея: — Тогда помогите в другом. Дайте мне адреса людей, которые имеют вес в городке, да не тех, кто крутился возле хозяина, а тех, кого люди действительно уважают. А еще лучше — сходите к ним сами. Сделаете это для меня?

— Что хочешь предложить? — подумав, спросил Егорыч.

— Самоуправление под неплотным контролем, такое же, как будет в княжестве вообще. Мне тоже вся эта власть на фиг не нужна, но анархии я у себя под боком не допущу.

— Что, совсем не будешь контролировать?

— Не то чтобы совсем, но минимально. Поставлю пару основных условий — и что хотите, то и делайте. Лишь бы мне не гадили и беспредела не устраивали.

— А как же твои вояки? — продолжал расспрашивать Егорыч с интересом в глазах, на который Андрей, собственно, и рассчитывал.

— Захотите — свою милицию организовывайте, а не потянете — будет здесь гарнизон, но за защиту надо будет платить.

— И чем это, интересно, платить?

— А как и все — трудом праведным. Причем, хочу заметить, хорошо оплачиваемым трудом. Сейчас у нас народ работает по пять часов в месяц с оплатой продуктами или вещами.

— Любопытно, — задумчиво сказал Егорыч, поглаживая подбородок. — Когда тебе нужно собрать людей?

— Чем раньше, тем лучше, я не собираюсь сидеть здесь дотемна.

Князь еще не успел закончить фразы, как в дверь постучались и вошел Быстрицкий:

— Позволите, ваша светлость?

— Да, Петр Игнатьевич, что там у вас?

Следователь покосился на Егорыча, но Андрей отмел его настороженность:

— Говорите смело, Петр Егорович имеет полное право знать все тайны, связанные с Демидовом.

Максименко ехидно хмыкнул, но ничего так и не сказал. Быстрицкий пристально посмотрел на коннозаводчика и начал доклад:

— Мы нашли Студента и Елену, к тому же в подвалах местной СБ сидит человек десять заключенных с явно идеологической подоплекой.

— Эти проблемы пусть решают уже местные, — отмахнулся князь. — Что-то еще?

— Также был найден склад с пневматическими ружьями.

— А вот и Батины уши прорезались.

— И еще: в гостинице мы задержали одного албанца.

— Так вот что насторожило меня в этом списке! — Андрей быстро схватил листок и в самом конце списка увидел странные имя и фамилию Дефрим Африти. — И чем этот Африти так подозрителен?

— При опросе обслуживающего персонала пансионата выяснилось, что этот гость упоминал некоего Командора. Мне известно о событиях в Венгрии и о том, что ваш новый телохранитель знал Командора лично. Поэтому я для начала пригласил Сашата на беседу с задержанным.

— И?

— Ваш телохранитель начал задавать вопросы, задержанный сначала отмалчивался, а затем сделал вид, что плохо понимает по-русски. Сашат немножко потерял над собой контроль, и я решил не мешать ему, полагая, что это пойдет на пользу следствию. Задержанный тут же вспомнил русский язык, и выяснилось нечто важное. — Следователь замолчал и опять выразительно посмотрел на Егорыча.

— Хорошо. Петр Егорович, думаю, нам не стоит откладывать собрание, так что у вас очень мало времени. Сашат! — крикнул Андрей в сторону дверей, хотя был уверен, что егерь услышит и шепот.

— Да. — В приоткрытую дверь заглянула голова Сашата.

— Организуй Петру Егорычу транспорт и прикрытие, но распорядись, чтобы бойцы не входили в дома, а ждали поблизости, не бросаясь в глаза.

— Добро, — ответил Сашат и, переведя взгляд на старика, улыбнулся: — Привет, Егорыч, как жизнь?

Старик оглянулся на Андрея, и князь увидел в его глазах растерянность, смешанную с жалостью. Похоже, когда Егорыч вошел в кабинет, егерь был на дознании. Вид старого знакомца привел старика в шок:

— Нормально, Вини. Эк тебя угораздило!

— Ерунда, до свадьбы заживет, — вновь улыбнулся егерь, пропуская Егорыча в дверь.

Голоса собеседников стихли за дверью, но Андрей некоторое время смотрел в ту сторону. Встреча с прошлым на секунду вернула того старого, беззаботного и веселого Вини. Возможно, искалеченная душа еще сможет оттаять, и даже будет та самая свадьба, до которой все должно зажить.

— Так что там с этим албанцем? Каким он боком связан с Командором? — вернулся к реальности князь.

— Плохо дело, Андрей Андреич. В том-то и закавыка, что с Командором он не связан. Африти прислал глава совета албанских и македонских генералов, чтобы узнать, где живет Убивец — аданаил, который убил короля эльфов.

— Даже так?

— Как выяснилось, одним из условий перемирия с эльфами была выдача места нахождения Убивца. Это место в Альянсе людей знал только его глава — Командор, но он не захотел сдавать народного героя. Албанцам была известна связь Командора с Красновым и то, что Краснов мог знать, где находится Убивец. В общем, они послали переговорщика в обход Командора. Так что, боюсь, княже, скоро нам стоит ждать гостей.

— Да уж, — шокированно выдохнул Андрей. Все теперешние неприятности показались ему сущими мелочами. Что делать дальше, он не знал, но что-то делать было необходимо. — Найди Гаврилова и готовь свою группу к отходу на базу. Все, чего не разобрали, скопом грузите на телеги и увозите, разберетесь дома.

— Слушаюсь, — встал ровнее следователь. — Разрешите идти?

— Идите.

Быстрицкий козырнул, четко развернулся и вышел из кабинета. И как ни странно, именно показательное поведение следователя успокоило Андрея — его люди готовы выполнять приказы, а значит, вместе они справятся с любой бедой.

Когда через три часа двадцать пять человек местных авторитетов во главе с Егорычем собрались внутри вдруг ставшего тесным кабинета, в городе оставались только витязи личной дружины князя.

Люди входили какие-то недовольно-испуганные, и Андрей предположил, что Сашат устроил в приемной небольшой обыск. Это, конечно, самоуправство, но, с другой стороны, самопровозглашенный телохранитель был прав, к тому же это могло облегчить разговор и взаимопонимание.

— Итак, господа, я рад, что вы нашли время для беседы со мной. Увы, обстоятельства немного изменились, и времени на дебаты у нас мало. Поэтому начну с самого главного. Я приехал сюда, чтобы вернуть моего человека, но вместо переговоров получил выстрелы из дома горячо вами любимого старосты.

— Ложь! — злобно выкрикнул кто-то из-за спин собравшихся.

— Я и не надеялся, что мне поверят, так что, получается, мое слово против слова того, кто прячется за спинами. Того, кто сейчас выйдет вперед и повторит то же самое мне в глаза. Кстати, я подумываю в будущем вынести разбирательство случаев с оскорблениями личности на боксерский ринг. Нахамил или оболгал кого-то — либо прилюдно извиняешься, либо получаешь по морде лично от того, кого оскорбил. Без травматизма, но с кровью и больно. Будут эдакие поединки чести. Это касается всех.

Как Андрей и предполагал, крикун никуда не вышел, но народу было слишком мало, чтобы скрыть сухощавого мужчину с маленькими глазками. Андрей не стал вытаскивать крикуна, просто запомнил его лицо и продолжил дальше:

— Времени на словесные баталии у меня нет. Поэтому слушайте внимательно, повторять не буду. В городе теперь самоуправление. То есть сами выбирайте себе начальство и расхлебывайте то, что они наварят, а я со своей стороны постараюсь сделать так, чтобы первая ложка этого варева досталась самому повару. Для этого в обязательном порядке все решения, принятые новой властью, будут вывешиваться на доске объявлений, и под каждым решением будет обозначен список тех, кто проголосовал «за», а кто «против».

Присутствующие растерянно загалдели.

— Кому не нравится работать честно и открыто, пусть не лезет во власть. Выборы будут проводиться только в общинах от тысячи до двух тысяч человек, живущих рядом. Все просто: сколько тысяч народу живет в городе, столько и депутатов.

— А как насчет ваших солдатиков? — поинтересовался высокий и статный мужчина лет тридцати. Обладатель ясных глаз и красивого лица явно нравился женщинам, да и у мужчин наверняка вызывал симпатию легкостью в общении и задором.

— Как я уже говорил Петру Егоровичу, можете защищать себя сами, выбрав шерифа и поставив его с помощниками на довольствие. Если же не потянете или не захотите собственного шерифа, то защиту я возьму на себя, в обмен на плодотворный труд на мое и общее благо. Делайте как хотите, настаивать не буду. Конечно, кроме военного положения, когда все будут обязаны работать на оборону.

Немного подумав, Андрей добавил еще кое-что в соглашение с новыми вассалами:

— Со своей стороны я постараюсь не лезть в ваши дела, пока вы будете выполнять основные законы. А законы эти ничем не отличаются от заповедей Божьих: не убивай, не прелюбодействуй и не насилуй, не кради, не лжесвидетельствуй. Возжелание жены и добра ближнего своего тоже не приветствуются.

— А как же первые пять заповедей? — поинтересовался дородный бородатый и явно набожный мужчина.

— Ну а первые пять пусть остаются на вашу совесть и личные отношения с Господом. Контроль же отдадим вашему батюшке, которого я здесь почему-то не вижу. Петр Егорович, это ваш недочет. Да, насчет религии. Духовные дела решайте со священником, но создавать секты и устраивать именем Бога бесчинства я тоже не позволю. Особо зверствовать не собираюсь, но если вы сами не сумеете задержать преступника и адекватно его наказать, то приедет мой человек и поможет правосудию, и скорее всего, неадекватно.

Делегаты начали вполголоса обсуждать условия новой власти, и кабинет заполнил гул голосов, словно кто-то впустил туда пчелиный рой.

— Господа! — решил ускорить процесс Андрей. — Обсуждать здесь нечего. В вашем согласии я не нуждаюсь. Я просто ознакомил вас с условиями жизни в моем княжестве. А с недавних пор Демидово попало на его территорию. Так что позвольте откланяться. У меня своих забот полон рот. А чтобы вы ничего не забыли и не перепутали, все вышесказанное будет распечатано на листовках и расклеено по городу. Да, еще одно — демократии в привычном для вас виде не будет. Никаких митингов и предвыборных кампаний, никаких незнакомых избирателям кандидатов, только те, кто живет рядом и известен не понаслышке. Так, чтобы и претензии можно было высказать через забор, и в морду дать за неверное решение, как старому знакомцу.

Шутка пришлась присутствующим по нраву, что лишний раз подтвердило то, что Егорыч привел сюда «правильных» людей.

— В общем, обсуждайте, решайте и выбирайте, а мне пора.

Глава 7. НА ТРОПЕ ВОЙНЫ.

Командор смотрел на свой город с высоты третьего этажа здания на Террасе Синва — главной площади Мишкольца. Этот город стал его новым домом. Когда после боя с монстрами у берегов Дуная Акира и Сурок попытались забиться в какую-то нору в Австрии, он, очнувшись, приказал идти в Мишкольц. Точнее, не в сам город, в котором наверняка жировали на людских костях вурдалаки, а в его окрестности: были у командира егерей-диверсантов кое-какие старые наработки.

С тех пор прошел год, и за этот в принципе небольшой отрезок времени произошло слишком много важных событий. Убивец все-таки добрался до своей цели, и мало того — он создал в столице эльфов такой хаос, что покачнулась вся империя ушастых. Никто из людей не понимал, что именно происходит, а вот Батя не только понял, но и сумел извлечь свою выгоду. С помощью старого друга и не менее старого врага, на которого был действительный и в эти времена компромат, он встал во главе ополчения мишколецких поселков. Его деятельность была настолько успешной, что отряды партизан со всей Венгрии стали собираться под знаменем нового предводителя. Этот факт и дополнительные действия Командора, среди которых были и шантаж, и убийства, позволили создать Альянс людей на землях от Польши до Сербии и Румынии. Венгры, чехи, хорваты, македонцы и другие народы Восточной Европы встали кордоном на пути эльфов к России, и это было главной гордостью Командора, главным завоеванием в его жизни.

Жители Восточной Европы всегда с подозрением относились друг к другу и вряд ли позволили бы править собой, скажем, венгру, албанцу или югославу, а вот русский в этой кутерьме им вполне подошел. Поэтому именно Командор стал и главой Альянса, и председателем совета генералов. Впрочем, все было не так радужно, как звучало: гордым званием «генерал» называл себя любой полевой командир, в подчинении которого было больше тысячи бойцов, остальных они милостиво именовали «полковниками». Тех, кто управлял хотя бы десятком тысяч бойцов, в разоренной не только эльфами, но и внутренними раздорами Восточной Европе попросту не было.

Позже были партизанские рейды и судорожные попытки вооружиться хоть чем-то посерьезнее арбалета. Австрия не могла дать Альянсу настоящих воинов, но она обеспечила их оружейными мастерами — именно они придумали пневматические ружья, простые, надежные и лишь немногим уступающие огнестрельному оружию.

И вот глубокой осенью, практически в канун годовщины появления эльфов на планете Земля, произошла первая битва обновленной армии людей.

Командор отошел от окна и присел в глубокое кресло у камина. Вечер нес прохладу в открытое окно, и горевшие в камине поленья дарили не только умиротворение, но и нелишнее тепло. Огонь метался в своей безумной пляске, воскрешая в памяти картины того страшного, безумного в самоубийственном порыве, но все же победоносного сражения.

Около семи тысяч людей выстраивались в широкие ряды у подножия гряды невысоких холмов. Они выглядели довольно жалко по сравнению с ордами эльфийских рабов, которые уже затягивали густым покровом равнину у горизонта. Люди судорожно заряжали арбалеты и готовили к бою луки. Стоявший вместе с двумя венгерскими «генералами» Командор с сожалением смотрел на нестройные ряды стрелков. Участь ополчения была предрешена — они являлись приманкой, и эту битву могли пережить лишь те, кто очень быстро бегает.

Наконец эльфийская армия приблизилась на расстояние трех километров, и вперед вырвались вурдалаки. Это и стало командой для начала действий второй части человеческой армии. Более пяти тысяч людей начали быстро поднимать с земли металлические конструкции и скреплять их между собой. Буквально за несколько минут на вершинах пологих холмов выросли пять десятков настоящих крепостей. Несмотря на всю внешнюю хрупкость этих строений, они являлись надежным убежищем, по крайней мере на время.

Пока шло строительство, вурдалаки пробежали больше половины расстояния между армиями. Командор пока не вмешивался в работу «генералов» — все было заранее расписано по минутам.

Сначала в бой вступили лучники, и по пологой дуге к накатывающей, словно прибой, волне монстров понесся дождь из тысяч тяжелых стрел. Многие из лучников сделали только по одному выстрелу — часть самых трусливых бойцов бросилась бежать, когда черная волна тварей прошла всего лишь две трети своего пути. А затем ряды людей начали таять как мороженое под ярким солнцем. И лишь не более четверти всех бойцов дождались момента, когда можно было разрядить арбалеты и луки в упор по передним рядам вурдалаков. Сделав единственный выстрел, они теперь уже по команде бросились бежать назад, к квадратам «крепостей», в передней части которых в этот момент открылись большие проходы. И только после этого Командор, не торопясь, развернулся и пошел в направлении временного убежища. Оба «генерала», еле сдерживаясь, чтобы не побежать, пошли следом.

Казалось, людям не уйти, но внезапно ряды монстров словно разом споткнулись, и вал черных тел на несколько секунд замедлил свой бег. Этого хватило, чтобы сохранившие самообладание стрелки сумели спрятаться внутри «крепостей». Секрет подобного чуда заключался в единственном военном изобретении человечества, с которым эльфы так и не смогли ничего поделать, — сотни метров скрученной в спираль «егозы» лежали почти в десять рядов, превращая передние ряды вурдалаков в месиво из плоти и железа. Колючая проволока собиралась большими клубками, словно невидимый паук упаковывал в свои нити сотни жертв.

Командор пропустил перед собой отступающих людей и последним прошел под расположенной горизонтально частью ограждения. За его спиной большой металлический щит рухнул вниз, становясь вертикально и трехметровой стеной сплошного металла отсекая людей от монстров.

Взбежав по пандусу поддерживающей стены конструкции, больше похожей на строительные леса, Командор вышел на периметр верхней площадки стены и посмотрел на врага.

Когда передовые вурдалаки собрали своими телами почти всю проволоку, задние ряды просто перемахнули через воющие, истекающие кровью кучи и ринулись вслед за людьми.

Некоторые из монстров попытались запрыгнуть на трехметровые, слегка наклоненные внутрь стены, к тому же дополнительно политые маслом. Но преграда оказалась непреодолимой, а болты арбалетов, стрелы и жала копий сбивали самых прыгучих на землю. Впрочем, вурдалаки не особо усердствовали, у них была добыча подоступнее: убегающие к далекому лесу люди. Их было почти три тысячи, тех, кто не сумел выдержать давления страха, тех, кого Командор считал бесполезным балластом. Это был серьезный экзамен, и прошедшие его бойцы доказали, что достойны встать под знамена человеческих воинов. И теперь они могли рассчитывать на Командора — на заботу и защиту. Этими воинами он уже никогда не станет рисковать понапрасну. Именно поэтому стены «крепостей» открылись только тогда, когда вурдалаки завязли в проволочной преграде, — так отделились зерна от плевел и осуществилась еще одна часть многоходового плана.

Буквально через минуту под стенами «крепостей» укрепрайона остались только тела мертвых и завязших в проволоке вурдалаков, остальные бросились вслед за приманкой.

Именно на это и рассчитывал командующий, зная повадки сильных, в некоторых случаях хитрых, но легко впадающих в безумную ярость животных. Теперь оставалось узнать, были ли верными его предположения об умственных способностях эльфийский командиров.

Ушастые оправдали надежды Командора — к укрепрайону ринулись толпы орков. Точнее, они сначала пошли ровными рядами, но затем кто-то поторопил фалангу, и она рассыпалась на ревущие толпы. Убедившись, что люди не применили огнестрельного оружия против вурдалаков, эльфы рискнули использовать более дорогостоящих рабов.

Через десять минут первые орки подбежали к остаткам проволочного заграждения. В отличие от вурдалаков они действовали умнее. Передний орк, не останавливая бега, прыгнул вперед и, навалившись всем телом на оставшиеся витки «егозы», перекатился через свой щит — в итоге он просто подмял под себя проволоку и мгновенно оказался на свободном месте.

— Начали, — скомандовал Командор. Генералы и полковники криками разнесли его приказ по всему укрепрайону. Те из стрелков, кто успел присоединиться к венгерской гвардии в «крепостях», начали стрелять из арбалетов и луков, а сами гвардейцы использовали пневматические винтовки.

Успех обстрела казался мизерным — лишь меньше половины передовых орков падали, сраженные пулями и арбалетными болтами, а остальные обозначили себя вспыхнувшими защитными сферами. Когда первые ряды были прорежены от тех, кто не имел защитных амулетов, в дело вступили антимаги.

— Давай, Акош.

Седобородый венгр злобно ощерился, быстрым движением взъерошил голову бледного мальчика и ухватился за приклад станкового пулемета. Акош не был антимагом, этим даром обладал его сын, но вдвоем они составляли серьезную силу, во многом превышавшую других антимагов.

Закрепленный на станине пулемет забился так, что затряслась вся конструкция «крепости».

В рядах орков вновь вспыхнули защитные сферы, но теперь это был другой блеск, беспомощный и жалкий — тяжелые пули, смазанные кровью ребенка, пробивали огромные тела с необычайной легкостью, застревая лишь во втором, а иногда и третьем орке на своем пути. И если первые монстры, пораженные пулей, просто падали, то те, в ком засел смазанный кровью кусок свинца, начинали ссыхаться как мумии.

Ряды монстров валились на землю как трава под косой умелого косаря. Подражая примеру Акоша, справа и слева от «головной крепости» застрекотали еще шесть пулеметов — именно такое количество «пассивных» антимагов находилось в укрепрайоне. Некоторые добровольно, как сын Акоша, согласились на этот подвиг, а некоторых пришлось заставить.

Командор невольно опустил взгляд к станку пулемета и с трудом сдержал вздох.

«Так надо, эта жертва спасет даже не тысячи, а сотни тысяч жизней», — подумал он, в сотый раз рассматривая творение доктора Штольца. От постоянного катетера на сгибе локтя мальчика шли тонкие трубки, наполненные его кровью. Сначала они ныряли в аппарат искусственного кровообращения, а затем оплетали среднюю часть пулемета и короб с патронами. Одна из трубок не была включена в замкнутый контур, а заканчивалась приборчиком с кисточкой. Пулеметная лента, перед тем как попасть в патронник пулемета, проходила под дозатором, и кисточка смазывала боковушки пуль кровью ребенка. Это было ужасное изобретение, ужасное в своей эффективности.

Кроме аппарата искусственного кровообращения, на груди мальца висела рация — именно она отвлекла Командора от тягостных мыслей.

— Мангуст вызывает Командора. Прием.

— Командор на связи.

— Они выступили.

— Принял. Начинайте по готовности. — Отдав приказ, Командор посмотрел на поле боя. Большая часть орков все же сумела добраться до «крепостей», но и они не добились особого успеха — амулеты отклоняли только «обычные» болты и стрелы, а с зажатыми в руках людей длинными копьями, даже не смазанными антимагической кровью, справиться уже не могли. Максимум, на что были способны гиганты, перед тем как умереть, так это на один, максимум — два удара мечом в стену. Но и этого было много — третье справа от «флагманской крепости» укрепление дало трещину, и в пробой, раздирая металл руками, полезли орки. Но Командора это уже не волновало. Он приник к глазку небольшого телескопа, высматривая эльфийских магов.

Все должно было решиться в ближайшие секунды. Линзы телескопа приблизили еле заметные невооруженным глазом ряды эльфийских лучников. Они ровным шагом шли вперед, и Командор уже начал беспокоиться, что его план провалится: дождя стрел-артефактов людям уже не пережить. Эта битва вообще была авантюрой, но авантюрой неизбежной.

Через несколько минут судьба наконец-то решила больше не испытывать нервы предводителя людей — сквозь ряды лучников вперед выехали всадники на чешуйчатых подобиях лошадей и начали делать пассы руками.

— Ну же, давайте, — прошептал Командор, надеясь, что дистанция не слишком большая.

Телескоп не позволял увидеть всей линии эльфов, поэтому Командор пропустил первую ноту победной мелодии. Он понял, что все началось, лишь тогда, когда маги стали оглядываться вокруг. Внезапно тот маг, за которым наблюдал Командор, дернулся и завалился на спину.

— Да! Есть! — не сдержался Командор и с радостной яростью ударил по кромке стены.

Его крик отвлек пулеметчика, и грохот выстрелов прекратился. Но через секунду это уже не имело значения — ряды орков замерли, а затем, повинуясь беззвучной команде, отхлынули от укрепрайона. Тысячи уцелевших монстров разделились на две неравные толпы и устремились к высоким холмам, которые находились между враждебными армиями.

— Уходите, — скомандовал в рацию Командор и повторил уже своим «генералам»: — Уходим!!!

Люди бросали огнестрельное оружие и спускались со стен, и только Акош продолжал бить длинными очередями по спинам убегающих орков. Командор окинул последним взглядом далекие холмы, к которым текли толпы орков. Он не видел, но знал, что именно там происходит. Антимаги-снайперы — настоящие воины, а не те жалкие трусы, которых пришлось приковывать к пулеметам, — делали последние выстрелы из СВД и запрыгивали на лошадей. Именно для этого все и было задумано. Для этого принесены в жертву тысячи жизней — битва у временного укрепрайона выманила магов на расстояние действия их заклинаний, а засевшие на холмах снайперы изрядно проредили эльфийскую элиту, внеся панику и заставив отозвать атакующих рабов. Но даже если бы орки не отошли и уничтожили всех людей в «крепостях», включая Командора, это все равно была бы великая победа.

— Все, хватит! — Командор хлопнул по плечу впавшего в раж Акоша, помог медбрату освободить мальчика от трубок. В это время механики выбили стопорные клинья, и задние стены «крепостей» рухнули на землю. Командиры и обессиленные антимаги грузились на лошадей и уходили к лесу, а за ними бегом устремились гвардейцы и простые бойцы. Командор отказался от лошади и бежал в общем строю.

Дальше был долгий марш, засады и заслоны из отчаянных самоубийц. А еще через несколько дней человеческая армия растаяла в лесах и «мирных» поселках.

Командор вздрогнул, вырываясь из воспоминаний, навеянных пляшущими языками пламени. Перед глазами еще мелькали яркие картинки прошлого: бьющиеся в проволочных узах вурдалаки, падающие под ливнем свинца орки и яростно оскалившийся Акош. Этот доблестный сын своего народа был настоящим героем, отличавшимся безумной храбростью и самопожертвованием даже среди венгров, потомков напрочь отмороженных гуннов. Акош был рядом с ним всю войну. Именно он согласился уйти в зимний рейд на новом изобретении доктора Штольца — неуязвимом для магии БТР-80. Акош сумел разорить пять поселений эльфов и выжить в устроенной за ним погоне, а вот встречи с Убивцем он не пережил. В тот злополучный день Командор потерял сразу двух друзей.

В камине громко треснуло полено, и словно эхом ему прозвучал стук в дверь. Тяжелая створка приоткрылась, и в щель просунулась голова.

— Входи, — разрешил хозяин кабинета и указал на стул у рабочего стола. — Садись.

Встав из мягкого кресла, он обошел стол и на секунду задержался возле окна — с улицы донеслись крики и едва слышные хлопки арбалетной тетивы.

«Когда же это закончится?» — раздраженно подумал Командор, наблюдая за тем, как четверо уцелевших членов патруля тащат одного раненого товарища и тело пятнистого вурдалака. Многие говорили Командору, что возвращение в Мишкольц было ошибкой, но он не мог заставить себя уйти из единственного города, который люди сумели отвоевать у врага. А тем временем ситуация ухудшалась. Потомки вурдалаков и собак, попав под каток человеческой армии, сменили тактику — они забивались в канализации и брошенные дома и нападали только тогда, когда поблизости было мало людей. Эти твари плодились как крысы и росли с неменьшей скоростью, чем эти грызуны. Но в отличие от полувурдалаков крыса не могла в одиночку загрызть вооруженного человека. Красноречивый пример с патрулем отнюдь не был самым печальным — чаще всего нападению подвергались женщины и гражданские.

«Нужно вывести из города всех гражданских», — подумал Командор, даже не допуская мысли о том, чтобы оставить с таким трудом захваченный Мишкольц. Но сейчас не эта проблема интересовала Командора больше всего.

— Собирай группу. Мы вынуждены пойти на крайние меры, — обратился он к собеседнику. Говорил открыто, не снижая голоса. Вся обслуга и охрана в особняке специально подбиралась из венгров, не знающих русский язык.

— Это так необходимо?

— У меня нет выбора. Со дня на день «генералы» сдадут Убивца эльфам, и мы останемся ни с чем. «Шишку» Андрей просто так не отдаст, а я не могу позволить, чтобы она досталась ушастым. В общем, отстреливаешь Убивца и делаешь попытку штурмануть его дом. Если не получится забрать «шишку», выставляешь условия Гаврилову. Без Убивца он точно сломается.

— Краснов?

— Работаешь без него. Похоже, Андрюша сжевал-таки старосту, но чего-то подобного я и ожидал.

— Ты уверен, что другого выхода нет?

— Уверен. Если бы он был, я бы никогда не поднял руку на друга.

Солнце еще где-то ворочалось за увешанными разноцветными гирляндами соснами и лишь собиралось показываться над верхушками деревьев, а «борт 01» уже пыхтел по грунтовой дороге, возглавляя «мародерскую колонну» — так Мазай обозвал транспортную партию добытчиков разного полезного добра в брошенных людьми городах. Колонна выглядела очень солидно: впереди шел головной бэтэр, за ним двигался КамАЗ с четырехосным прицепом, дальше шли пять тракторов с прицепами поменьше, и завершал этот караван еще один бэтэр.

Андрей сидел на командирском месте и рассеянно поглядывал на дорогу впереди машины. Его голова была занята не гордостью за резко увеличившийся автопарк городка, а тяжелыми воспоминаниями. Он не любил манипулировать людьми и тем более ломать их, но в данном случае по-другому было нельзя.

Это дело со Студентом и Леной не давало покоя, и он в очередной раз пытался понять, правильно ли поступил и не допустил ли ошибки.

Ситуация стала накаляться еще в Демидове. Пока Андрей дожидался сбора местных авторитетов, в кабинет привели беглецов. С первого взгляда становилось понятно, что все очень непросто — Лена с гордым и каким-то остервенелым видом вцепилась в руку Студента, а обычно нерешительный и даже робкий парень смотрел на Убивца налившимися кровью глазами, в которых сверкали злобные искры.

«А по-человечески любить друг друга нельзя? Обязательно с шекспировскими страстями?» — раздраженно подумал Андрей, но говорить старался максимально спокойно:

— Ну и зачем было бежать? Нельзя нормально все объяснить? Вся эта война, — князь указал пальцем за окно, — по вашей милости.

— Ты бы никогда не позволил нам быть вместе, — взвизгнула Лена.

— Леша, это я тебе задал вопрос. Ты мужчина и должен отвечать за свои поступки сам, — с большим трудом сдерживая себя, сказал Андрей, уже понимая, что разговор ни к чему не приведет.

— Я так решил! — гордо вскинул голову парень. — Или все аданаилы стали рабами Убивца?

— Нет, никого силой держать я не намерен. Просто хочу удостовериться, что ты понимаешь, куда собрался идти.

— На войну за людей, — гордо ответствовал Студент, и Андрей заметил, как Лена одобряюще сжала ему руку.

«Ой как все запущено…».

— Что-то я не видел, чтобы ты рвался со мной в поход.

— Это была не война, а ваши личные дела.

— А Командор, приковывающий к пулеметам детей, значит, печется о всеобщем благе?! — не сдержался Андрей и тут же остановил рвущееся из влюбленной парочки недовольство. — Все, прекращаем разговоры. Сейчас возвращаемся домой, а потом еще раз попробуем нормально поговорить.

— Ты не имеешь права! — снова вставила свое «веское», как минимум для Студента, слово Лена.

«Ах ты, сучка!» — подумал Убивец и сдерживаться уже не стал:

— Леночка, ты забыла, кто я?! Я — Убивец. Если вами руководили гормоны и дурость, то завтра же отправитесь на все четыре стороны. Но если выяснится, что все это продуманная операция и все, кто погиб при штурме Демидова, на вашей совести, то я лично прострелю вам ваши тупые бошки. Это понятно?!

«Понятно», — прочитал ответ в испуганных глазах молодежи Андрей.

Второй подход к обузданию гормонального взрыва он сделал примерно через сутки, уже в казематах. Два здания — бывший магазин промтоваров и комбинат бытовых услуг — совсем недавно были объединены кирпичными стенками и отданы в ведение следственного отдела. Именно эти два дома привлекли внимание Быстрицкого обширными подвальными помещениями. То, что получилось в итоге, было названо «казематами». До этого в казематах обитали только «вампиры», а теперь туда добавились «жертвы» самодержавного режима — Краснов, его приближенные, а также «сладкая парочка».

Вторая встреча с Леной произошла, так сказать, «тет-а-тет». Что-то в глазах девушки подсказало Андрею, что с этой любовью не все так просто.

— Ну здравствуй, Джульетта, — ехидно поздоровался Андрей, входя в подвальную камеру.

Это было не узилище, а допросная комната для самых строптивых — металлический стол и две табуретки прикручены к полу, а серые стены навевали «нужные» мысли. Влюбленных до этого момента держали хотя и порознь, но в нормальных условиях.

— Да пошел ты!

— Фу, Лена, как грубо. Мы же все-таки не чужие люди, и зла я тебе не делал. Или все же делал?

— Ты предал меня, — сразу нахохлилась девушка. Сейчас она мало напоминала тихую, но все же решительно настроенную лучницу, которую помнил Андрей. Короткая мальчишеская стрижка сменилась косой, а в глазах поселился неутихающий огонек недовольства жизнью.

Год назад они вместе бегали по лесам от эльфов и отбивались от того же Краснова. Однажды Лена даже спасла Андрея, пойдя на убийство человека. А сейчас они стали врагами.

«Я уже потерял Батю, а теперь еще и она…» — подумал Андрей и вздохнул.

— Ты изменилась, Лена, и мне очень жаль, если я в этом хоть как-то виноват.

— Думаешь, не виноват? Ты морочил мне голову, строил глазки, а стоило появиться Надьке — как тут же отвернулся. Ты плюнул мне в душу, Убивец!

— Значит, так ты видишь то, что произошло? — спросил Андрей, понимая, что уверения тут не помогут.

— Я все вижу так, как оно было.

— И других вариантов нет?

— Нет!

Некоторое время они яростно смотрели друг другу в глаза.

«Как жаль, что все так получилось, — хотел было сказать Андрей, но промолчал. — Ну что ж, значит, судьба у меня такая — терять друзей. Ход номер два».

— Я не буду оправдываться и убеждать тебя в чем-либо. Все равно не поверишь.

— Не поверю! — Лена завелась окончательно. Она теряла над собой контроль, и Андрею было немного стыдно пользоваться ее состоянием.

— Можешь не верить, но Студента я тебе не отдам. Точнее, не тебе, а Бате. Аданаилы стали мне братьями, и я не позволю проводить над ними опыты. Даже во благо всего человечества.

— Ты не сможешь ничего сделать. На цепь ведь не посадишь? А если убьешь меня, он тебя проклянет! — злорадно улыбнулась Лена, если ее оскал можно было назвать улыбкой.

— Лешка не дурак и все поймет.

— Твой Леша сущий телок и думает не головой, а одним местом, как и все мужики. Даже если Батя выцедит из него всю кровь по капле, он будет смотреть на меня влюбленными глазами, а ты… — Внезапно Лена замолкла и настороженными глазами уставилась на печально улыбнувшегося Андрея. Ее взгляд заметался по камере, а затем опять вернулся к собеседнику. — Какая же ты тварь, Убивец. Ненавижу!

Лена резко отвернулась к стене, понимая, что эту партию она уже проиграла. Андрей с грустью посмотрел на вздрагивающие плечи девушки.

— Может, ты когда-нибудь успокоишься и вспомнишь мои слова. Мы были друзьями, и я всегда буду благодарен тебе и за дружбу, и за спасение жизни. Возможно, я что-то и сделал неправильно. Если так, прости меня. — Тихо вздохнув, Андрей вышел из камеры.

Поднявшись этажом выше, он вошел в кабинет, где за столом перед маленьким монитором сидели Быстрицкий и Студент.

— Леша, то, что я сделал, было не совсем порядочно, но другого выхода не было. Если хочешь, можешь уехать с ней к ее начальнику или куда-нибудь еще. Но перед этим расспроси Зверя о том, что мы видели в Венгрии.

Дожидаться ответа от совершенно растерянного парня он не стал.

…Перескочив через заросшую еще в довоенное время узкоколейку, бэтэр выехал на территорию узловой станции. Здесь, в отличие от города, уже началась бурная жизнь. Точнее, она и не заканчивалась. Трудовые бригады практически круглосуточно занимались разгрузкой скопившихся на станции вагонов. К счастью, единственный состав с бензином находился практически на выезде, и взорвавшиеся две цистерны не сожгли всего добра, волею судьбы доставшегося выжившим людям. С теми силами, которыми на данный момент располагал князь, можно было даже наведаться в Брянск, но пока хватало и станции. Именно «пока» — ввиду новой информации, человеческому анклаву понадобятся не только продукты и стройматериалы, но и кое-что еще. Вот за этим «кое-чем» колонна и направлялась, но не на станцию, а немного дальше.

Подняв облако пыли, бэтэр остановился перед главной железнодорожной линией, по которой в этот момент двигался дизель-локомотив с тремя пропановыми цистернами. Андрей с легкой улыбкой посмотрел на то, что в принципе не должно было иметь права на существование: в «новом мире» цистерна не должна была остаться целой, а локомотив подвижным. К тому же находиться рядом со всем этим, по мнению любого здравомыслящего человека, должно было быть очень опасно. Похоже, именно об этом сейчас думал машинист, высунувшийся в окно дизельного локомотива. Его бледное и вспотевшее лицо говорило о том, что машинист ни на секунду не поверил заверениям Стармеха. Страх слишком сильно въелся в человеческий мозг, и, несмотря на всю основательность логики рассуждений профессионала, люди панически боялись всего взрывоопасного.

К счастью, страх не всех вогнал в ступор, и нашлись энтузиасты, не смирившиеся с таким положением вещей. Как оказалось, «ларчик открывался просто». Если воздействие «Песни Хаоса» на взрывчатые вещества было двояким — искра и детонация, — то транспорт загореться от простой искры не мог, взрывалась смесь паров топлива и воздуха. Еще после войны многие заметили, что автомобили с полными баками так и не взорвались, осталась целой и большая часть дизелей. Но это происходило осенью и зимой.

Следующим летом в городах и на дорогах прозвучала еще одна серия взрывов — разогретые пары дизельного топлива вспыхивали не хуже бензина. Перегоревшая от магического аналога ЭМИ электроника на фоне этого была меньшим злом.

Стармех сложил два и два, получив простой ответ: необходимо избавиться от пустот в топливных баках, лишив топливо контакта с воздухом, тем самым избегая образования паров. С аналогом ЭМИ было еще проще — устройство дизеля в принципе не требовало наличия электрических приборов. Небольшая переделка, несколько накопительных баков от гидрофоров с мембранами — и в распоряжении князя оказалась целая колонна грузового автотранспорта. Увы, сам выбор был небольшим — поблизости нашлись только десяток тракторов из леспромхоза и один дизельный грузовик.

Единственным транспортом, полностью защищенным от магии, был КамАЗ со Студентом в кабине и антимагической проводкой по всему корпусу. Эту машина Андрей намеревался использовать для перевозки электроники и боеприпаса.

Состав с перепуганным машинистом прогромыхал дальше, наконец-то освобождая дорогу. Он направлялся к ветке, которая отходила от основной линии и вела к газовой станции под Шишкином. Вопреки всем ожиданиям обывателей огромные герметичные вместилища сжиженного газа подвергались угрозе меньше всего и, соответственно, сохранились в целости — газу для горения нужен кислород. Мазай на пару со Стармехом решили не бросать столько добра и надумали вновь газифицировать город.

Буквально перепрыгивая через железнодорожные рельсы, колонна пересекла станцию и нырнула в лес. Впереди их ждал еще один короткий пробег, в конце которого находилось то, что позволит значительно повысить обороноспособность города.

На вчерашнем заседании «кабинета министров» Гена разочаровал Гаврилова и опустил его с небес на землю:

— Василий Федотович, я не знаю, что вы там думаете о наших возможностях, но сделать пневматические автоматы я не смогу. И вообще я считаю, что те винтовки, которые добыл князь, можно разве что немного доработать. К примеру, улучшить рычаг, уменьшив количество движений для взвода пружины и повысив мощность.

— А там разве не баллон с воздухом? — От удивления Гаврилов даже забыл о своих претензиях.

— Нет, там пружина, которая, распрямляясь, сжимает воздух в компрессионной камере, а уже затем сжатый воздух выталкивает пулю. А насчет многозарядных пневматических винтовок — «Дракон Кериер Слэер» когда-то стоил восемьсот долларов, и, поверьте мне, это не просто так. Мы можем сделать что-то подобное, но в штучном варианте. Аналоги с меньшей себестоимостью дадут от силы пятьдесят джоулей. В общем, мелочи. Даже «дракон» давал до четырехсот джоулей, а «калаш», как вы наверняка знаете, имеет больше двух тысяч джоулей. И еще скажите мне: что предпочтительнее для крупного отряда — винтовка, для зарядки которой нужно делать короткие паузы между выстрелами, или такая, которую нужно минут двадцать накачивать после серии выстрелов?

— Пожалуй, первое, — нехотя согласился пограничник и тут же, явно оседлав новую идею, повернулся к Андрею: — Тогда нам нужны пушки!

Поначалу Убивец подумал, что Гаврилов от расстройства повредился в рассудке, но теперь, рассматривая задранные вверх ряды орудийных стволов, понял, что не все так плохо.

Операцию решили проводить с максимальным размахом, дабы не тратить времени попусту. Первым этапом была «приватизация» нескольких пушек, а во второй части похода на восток они запланировали посещение окраин Брянска. На этой части «туристической программы» настаивал Вентилятор. В последние два дня неугомонный компьютерщик «задолбил» мозг и Мазаю, и Наде. Причиной легкого помешательства компьютерщика стал мелкий и донельзя плюгавый мужичок, притащивший на продажу мобильный телефон. И все бы ничего, вот только телефон оказался рабочим. Конечно, аданаилы смогли расчистить дорогу к городу от менгиров, но как мужичок умудрился провезти телефон мимо остальных генераторов «Песни Хаоса», оставалось загадкой. Но не это главное — по словам добытчика, он нашел этот аппарат в большом загородном супермаркете электроники. Одна мысль о том, что где-то лежат горы неповрежденной аппаратуры, сначала подвесила мозг Вентилятора, а затем перезагрузила. Слава богу, не отформатировала.

Когда Андрей вернулся из Демидова, Вентилятор с новыми силами вгрызся в свежие мозги. Князь было подумал послать надоедливого парня подальше, но после решения ехать за пушками смилостивился — благо от артиллерийской части до вожделенного супермаркета было меньше пяти километров.

К удивлению Андрея, войсковая часть не была обнесена ни забором, ни какой-либо другой оградой — просто огромная поляна в лесу с ровными, теперь уже занесенными прошлогодней листвой дорожками и большими ангарами. За ангарами виднелись развалины казарм и других зданий. Двух- и трехэтажные строения попросту не выдержали взрыва артиллерийских погребов.

«Это довольно странно», — подумал Андрей, выходя из замершего возле стройной шеренги артиллерийских орудий бэтэра. Прожив больше десяти лет в военном городке, он знал, что подобное в принципе невозможно — на то были строгие правила техники безопасности.

Был ли это недочет строителей, или на момент взрыва в арсенале оказалось слишком много боеприпасов, похоже, останется тайной за семью печатями — главное, что орудия остались в целости и сохранности.

Бойцы Гаврилова тут же резво посыпались из прицепов, за ними неуклюже выбирались рабочие трудовых бригад. Что же касается витязей — они, словно желая противопоставить свой статус положению простых вояк, полезли из бэтэра с ленивой грацией хищников.

«Вот показушники», — весело подумал Андрей.

— Ну и шо ви повылазили, как тараканы на запах борща? Это не наша остановка. — Беня, словно услышав мысли князя, тут же погнал бойцов обратно.

Пока пограничники веером разбегались по всей территории части, а прикомандированный к ним Медведь прощупывал местность на предмет лишней живности, Гаврилов подошел к бэтэру князя.

— Ну что, Василь Федотыч, есть тут чем поживиться?

— А то, — довольно улыбнулся пограничник. — Вон стоят, красавицы, — кивнул он на ряд гаубиц с очень емким названием Д-1.

— А что насчет обещанных вами «пионов»? — проявил глубокое знание вопроса Андрей. На собрании он оказался единственным, кто не переспросил Гаврилова, при чем здесь цветы.

— Да нормально, если ничего не забыл, то две самоходки должны стоять в ангарах.

Намерения Гаврилова притащить в город несколько стопятидесятидвухмиллиметровых гаубиц и парочку самоходных артиллерийских установок с немаленьким калибром в двести три миллиметра Андрей попросту не понял — в основном потому, что понятия не имел, чем Гаврилов будет заряжать этих монстров. Но, как оказалось, едва в городке появился Гена-Бургомистр, пограничник поинтересовался теоретической возможностью создания артиллерийских снарядов, на что получил осторожный, но все же положительный ответ.

Сначала Андрей усомнился в необходимости привлечения самоходок — ему казалось, что гаубиц с дальностью боя почти в сорок километров вполне хватит, но позже догадался, что «пионы» стали для Гаврилова такой же идеей фикс, как вертолет для Стармеха.

— Ладно, работайте здесь, а мы двинулись дальше.

Оставив на поляне войсковой части почти всю колонну, головной бронетранспортер повел фуру с Вентилятором и Студентом в кабине дальше по лесной дороге.

Лес закончился практически сразу, и Андрей увидел вдалеке нагромождения маленьких кубиков, бессильно устремившихся в небо, словно детский конструктор, — именно так издали выглядел покинутый людьми Брянск. Намного ближе, прямо посреди поля, возвышалась большая железная коробка. Судя по неразвитой инфраструктуре, огромный гипермаркет достроили совсем недавно, но, по заверениям местных жителей, он уже начал работать, несмотря на царившую вокруг строительную «разруху».

Клаксон решил не петлять зигзагами по подъездным дорогам и рванул прямо, перескакивая через бордюры и заросшие сорняками газоны.

Как только машина остановилась, Андрей повернулся к Зверю:

— Что там?

— Пока чисто, — ответил шаман, сосредоточенно «прислушиваясь» к чему-то за броней.

— Тогда выходим. Беня, командуй.

— Выходим по стандарту. Движение и зачистка — схема один, — поставил задачу одессит и первым выскользнул из бокового люка.

Андрей покинул бэтэр через командирский люк после выхода витязей, услышав, как Инди осторожно отвернул башню, смещая направление стволов.

Понаблюдав, как спецназовцы занимают вход в здание, князь повернулся к подъезжающему КамАЗу. Автомобиль двигался осторожно, повторяя все изгибы подъездного пути. Еще перед выездом из городка водитель получил строгие указания не переть куда ни попадя и всеми силами беречь ту самую корзинку, в которую неосмотрительно сложили аж два ценных яйца — аданаила и главного компьютерщика города.

Наконец-то КамАЗ замер у входа в здание, и Андрей в сопровождении Сашата подошел к кабине:

— Все, выгружаемся. Данька, быстро приходи в себя и решай, что нам нужно брать, а чего не нужно.

Вентилятор робко высунулся из кабины и, с трудом попадая на подножку, начал слезать с высокой кабины. После выезда за пределы безопасной антимагической зоны энтузиазм компьютерщика явно поутих, зато всплыли давние страхи — его, как городского жителя, не миновало знакомство с милыми зверушками, заменившими в городах исконное население.

— А ты куда собрался, друг сердешный? — спросил с улыбкой Андрей, видя, как Студент тоже передвинулся ближе к двери. — Твое место не просто в кабине, а именно там, где посадили, и ни на сантиметр в сторону.

— Да понял я, — надулся Студент и раздраженно захлопнул дверцу. Недовольное настроение становилось для него перманентным состоянием, особенно после истории с Леной.

Водитель в это время смотрел вперед, старательно сдерживая ухмылку, — начальство шутит между собой, это их дела, а вот за неуместный смех можно огрести.

Пока они беседовали, из-под брезентового полога длиннобазового прицепа выбрался десяток пограничников. Если в тракторах разместились как бойцы, так и обычные работяги трудовых бригад, то в супермаркет пошли только проверенные вояки.

— Какова наша задача, князь? — нейтрально обратился седоусый старшина, явно проведший в армии всю жизнь.

— Идете вот за этим деятелем и загребаете все, что он укажет. Работать быстро, но не забывать оглядываться по сторонам.

Старшина кивнул и отошел в сторону, а Убивец повернулся к растерянно оглядывающемуся компьютерщику:

— Даня, соберись. У нас очень мало времени. А затормозить процесс можешь только ты. Так что подобрал мозги с нервами в кучку — и вперед.

Судя по выражению глаз, в голове Вентилятора сработал какой-то предохранитель, и он осмотрелся уже более осмысленным взглядом.

— Сначала идем в основной зал.

— Чудесно, — улыбнулся Андрей и махнул рукой остальным бойцам.

Сашат равнодушно посмотрел на это действо и даже зевнул. Он явно пребывал то ли в ленивом, то ли в благодушном настроении, если не стал никого подкалывать.

Стеклянные двери прекрасно сохранились. Их даже пришлось отжать в сторону, так как ни датчики движения, ни сами приводы дверей не работали, что уже никого не удивляло. Люди постепенно привыкали к тому, что цивилизация и ее плоды бесповоротно канули в Лету. Вот именно это убеждение Андрею хотелось рассеять, потому-то он и согласился на посещение супермаркета. Пусть во всей Европе люди забудут о том, что такое компьютер, а в Княжеском сохранится кусочек цивилизации.

Где-то за океаном и в Азии еще процветала цивилизация, в полном ее блеске, но что-то подсказывало Андрею, что это ненадолго. Слишком уж простым и убийственно эффективным заклинанием была «Песня Хаоса».

Впрочем, в данном случае, скорей всего, механизмы дверей были просто обесточены.

Темный холл торгового комплекса встретил людей настороженной тишиной. Вентилятор прямо с порога бросился к ближайшей стойке, еще не до конца уставленной телефонами, и вцепился в маленький аппаратик. Он осмотрел его со всех сторон, а затем понюхал.

— Ты еще лизни его, — «проснулся» Сашат и ехидно улыбнулся.

Вентилятор никак не отреагировал на это замечание. Он на секунду прикрыл глаза, явно пытаясь обуздать собственную жадность.

— Старшина. — Даниил заговорил настолько уверенно и строго, что у Андрея поднялись брови, а старшина даже как-то подобрался:

— Здесь.

— Там, — Вентилятор указал рукой в сторону висящей среди других таблички с надписью «ноутбуки», — находятся ноуты. Берете все с витрин и полок. Коробки снимаем, оставляем только защитную упаковку. — Увидев в глазах пограничника непонимание, уточнил: — Это такие полиэтиленовые мешочки с пупырышками. Грузите все на тележки — и в машину.

— Есть, — настороженно отрапортовал старшина, явно сам не понимая собственного поведения. Встряхнув головой, старый вояка повел своих ребят сначала к скоплению тележек, а затем, громыхая проволочными конструкциями, бегом устремился в указанном направлении.

— Так, телефоны заберем потом, и где-то здесь должен быть склад, — сам с собой беседовал Вентилятор, а затем решил включить в эту беседу Андрея: — Где здесь может быть склад?

— Беня, это Убивец, прием, — вызвал по рации старшбго витязей Андрей.

За последние две недели команда все же потеряла несколько раций, но оставаться без связи было опасно, поэтому решили выделить две единицы на дружину — одна находилась у Бени, а вторая у Болика.

— Беня, на связи, — голосом одессита отозвалась рация.

— Ты далеко?

— Ща буду.

Буквально через пару минут в проходе появился неторопливо бегущий Беня. За ним двигался Зверь.

— Как обстановка? — коротко осведомился Андрей у Зверя.

— Чисто.

— Никто из вас не видел, где здесь выход на склад?

— Не уверен, но вон за теми стойками широкие двери, остальные намного уже, и с холодильником в них вряд ли пролезешь, — проявил дедукцию Зверь.

Вентилятор если и услышал его речь, то лишь краешком уха, его глаза выловили из мешанины товаров что-то особо ценное, и он устремился к цели, как гончая за лисой.

— Все проверили? — Андрей решил не мешать кладоискателю и обратился к бойцам.

— Этот зал держим по периметру, если полезем глубже, начнем смещаться, а нас на такие объемы маловато, — лениво отрапортовал одессит.

— Ничего живого не заметил, да и откуда здесь живому-то взяться — ни людей, ни продуктов, — добавил от себя шаман.

— Все равно следи за обстановкой. Когда в Карпатах ездили за лекарствами, Грач тоже ничего не заметил, а меня там едва не схарчили. Не расслабляться.

Зверь угрюмо кивнул и начал вертеть головой, время от времени прикрывая веки. Но надолго его не хватило. Пока князь обходил полку с телефонами, рассматривая дорогие модели, Зверь с Беней нашли какой-то планшетник и, запустив его, увлеченно начали тыкать пальцами в экран.

«Как дети малые», — невольно улыбнулся Андрей и тут же напомнил себе, что у князей-то имеются собственные ноутбук и даже телевизор, а простой «народ» в последний раз видел чудеса электроники полтора года назад. К тому же такой планшетник и раньше вряд ли был по карману и Бене, и Зверю.

Благодушное настроение раскололось как ваза от удара битой — Зверь тревожно вскинулся и уронил планшетник на пол. Беня уже хотел высказать все, что думает о криворуком шамане, но так ничего и не сказал, увидев, как помутнели глаза друга. А в следующий миг с левой стороны, там, где обнаружились слишком широкие двери, послышался визг — громкий и тонкий, но визжала явно не женщина.

— Твою ж мать, — выдохнул Андрей и, слегка скользнув по гладкому полу протекторами ботинок, сорвался в бег, одновременно перетягивая «винторез» из-за спины. Но как бы он ни старался, Сашат оказался быстрее. Пока Убивец обегал невысокий стеллаж, егерь с ходу заскочил на довольно высокую конструкцию и, сталкивая на пол плоский монитор, спрыгнул вниз. Через секунду он уже влетел в дверь склада. Андрей забежал туда сразу за Сашатом и так же, как и егерь, замер, удивленно рассматривая фантасмагорическую картинку. Прямо на полу, упершись спиной в стену, сидел Вентилятор и визжал, но уже значительно тише, а перед ним стоял здоровенный зверь, причем не продукт кровосмешения с собаками, а чистокровный гвулх. Андрей даже не догадывался, как эта зверюга могла оказаться в торговом центре далеко от города, к тому же этот вопрос сейчас интересовал его меньше всего.

— Стоять, — шепотом остановил он влетевшего в помещение Беню. Поход в торговый центр обещал затянуться больше чем на двадцать минут, поэтому в руках одессита была трофейная пневматическая винтовка — именно из нее он и собирался пальнуть в монстра. Но что-то подсказывало Андрею, что это плохая идея.

Визг Вентилятора становился тише, но не это было самым интересным в разыгранной пантомиме. Гвулх вел себя очень странно — глаза выпучены, пасть распахнута, а из нее вырывается злобный хрип. Зверь так хотел добраться до горла компьютерщика, что буквально исходил слюной, но почему-то стоял на месте. Его лапы мелко дрожали, а спина выгибалась, будто ее ломало.

— Даня, осторожно двигай сюда, — шепотом сказал Андрей, интуитивно чувствуя, что контроль шамана над гвулхом — вещь очень хрупкая, к тому же неизвестно, что случится со Зверем, если убить подконтрольного монстра. Поэтому-то Убивец и не позволил Бене выстрелить.

Проникновенная речь князя осталась без ответа, Вентилятор по-прежнему пялился в глаза гвулху, изменился только визг — он перешел сначала в хрип, а затем в тихое сипение.

Понимая, что толку от Даниила не будет, Сашат сделал одно плавное и быстрое движение, больше похожее на свинг, и, буквально распластавшись над полом, зацепил компьютерщика за шиворот. Затем так же плавно потащил его к двери. Андрей с Беней начали медленно отходить назад, не выпуская гвулха из прицелов.

Когда за их спинами хлопнули створки смыкающихся за Сашатом и Вентилятором дверей, тянувшееся как патока время сделало резкий скачок. Гвулх внезапно сорвался с места, сильно врезался в стену там, где до этого сидел Вентилятор, и тут же прыгнул в сторону людей. Андрей услышал рядом резкий выдох пневматики и сам нажал на курок. Впрочем, он мог бы этого и не делать. Пуля трофейной винтовки, несмотря на весь скепсис Бургомистра, легко пробила череп монстра, и он кубарем покатился по полу.

Люди резко шагнули в стороны, пропуская кувыркающееся тело. Уже мертвый гвулх вылетел сквозь двери. В основном зале послышались кашляющие звуки выстрелов из пневматики, а затем на склад влетел «озверевший» Сашат. Увидев, что с Андреем все в порядке, егерь моментально перешел из состояния «монстр» в состояние «человек обычный, ехидно ухмыляющийся».

«Круто», — подумал Андрей, в очередной раз с восхищением наблюдая эту метаморфозу.

— Шоб я так жил, — не менее ошарашенно высказался Беня, но, поняв, что выпадает из образа, добавил: — Ты это, Сашат, не переживай так, никто и не думал тырить у тебя мясо. Кушай на здоровье.

Встряска нервов сместила приоритеты, и Андрей отдал приказ сворачиваться, но, как ни странно, тут же получил отпор от Вентилятора — еще бледный и трясущийся, компьютерщик категорически отказался уходить из торгового центра, пока фура не будет забита под крышу. На угрозу применить силу Даниил заявил, что уйдет жить на хутор: «А с железом разбирайтесь сами».

Андрей подозревал, что это пустая угроза, но самоотверженный порыв оказался заразительным, и князь приказал продолжить погрузку. Сразу после этого он устроил разнос своим витязям:

— Куда вы смотрели? Почему гражданский попал за охраняемый периметр?!

Стоящие перед князем Беня и Зверь выглядели как нашкодившие школьники, их явно съедал стыд, и не за провороненный периметр, а за то, что все случилось в момент, когда они, как сопливые мальчишки, возились с планшетником.

— Если б знать, шо этот малахольный полезет на склад, — попытался оправдаться Беня.

— Лучше молчи, — вспылил Андрей. — Я вам этот планшетник не скоро забуду. Да, приказа следить за Вентилятором не было, и ты прав: никто не знал, что он такой шустрый, но почему дверь на складе оказалась без присмотра? Ладно, хорошо то, что хорошо кончается. Все мы «молодцы». А теперь давайте по местам. Смотреть в оба. Давай, Беня, работаем, склад под зачистку, и приставь кого-нибудь к Вентилятору. Не факт, что испуг его образумит.

— Понял, — со всей серьезностью, на которую была способна его одесская душа, кивнул Беня и побежал в глубь зала, на бегу вызывая Болика.

— Так, теперь ты, — повернулся Андрей к сникшему Зверю. — Что это, черт возьми, было?

— Извините. — От волнения Зверь даже перешел на «вы». Отвлекся на игрушку, как пацан.

— Я не об этом. Что это за цирк случился с гвулхом?

— Я залез ему в башку, но не смог управлять — слишком много ярости, да и расстояние большое для полного контроля, зато получилось свести его мышцы судорогой.

— Но как?

— А бог его знает, и еще, босс, спасибо, что не дали Бене выстрелить. Я слишком глубоко закопался в мозги и не знаю, что было бы со мной, получи он пулю, но точно ничего хорошего.

— Ладно, проехали, только не заставляй меня проводить смену отрядного шамана. Ты лучше всех подходишь для боевых условий, но твоя рассеянность может стоить жизни кому-то из ребят.

— Этого не повторится.

— Я надеюсь. Хорошо, давай к делу. Почему ты не заметил его сразу, как вошел?

— Шеф, я постараюсь больше…

— Ты не понял: это не упрек, а вопрос.

— Не знаю. Я ощутил легкую тень духа под землей, но подумал, что это крысы или еще какая-то мелкая гадость. Ощущение слабое, а расстояние-то небольшое, — растерянно развел руками шаман.

Немного подумав, Андрей решительно направился к двери на склад:

— Пошли посмотрим, как это могло случиться.

Пока пограничники под руководством Вентилятора очищали полки магазина, князь в сопровождении Сашата и шамана перебрался в сравнительно небольшой ангар, используемый как склад. В отличие от остальных помещений склад имел толстые бетонные стены и, как оказалось, такой же пол. Ведущая в подвал лестница позволила рассмотреть то, что заливка пола имела не меньше чем полуметровую толщину.

— Похоже, видеть сквозь бетон тебе не дано. — Подсвечивая себе фонариком, Андрей всмотрелся в темноту подвала.

— Угу, — помычал Зверь, заглядывая через плечо князя. Судя по его сосредоточенному виду, он сканировал подвал на предмет звериного населения. Внезапно шаман вздрогнул: — Опа.

— Что «опа»? — напрягся Андрей.

— Там, в дальней секции, чувствую дух одного большого животного и нескольких маленьких.

— Гвулхи?

— Нет, — сузив глаза, вновь «прислушался» к окружающему миру шаман. — Это собака.

— Пойдем глянем, — решил князь, но тут же был остановлен Сашатом:

— А может, мы без тебя сходим?

— Вини, — тихо сказал другу Андрей. — Я не кисейная барышня, и опекать меня не надо. Не перегибай. Хорошо?

— Как хочешь, — равнодушно пожал плечами егерь и скользнул вниз по лестнице, одновременно кошачьим движением доставая катану.

По подвалу они шли, постоянно прикрывая друг друга. Егерь передвигался небрежной походкой, но Андрей знал, что эта небрежность — лишь видимость, и сейчас Сашат был готов к любой неожиданности.

Последний простенок отделял приблизительно восьмую часть подвала, забитую изгрызенными кусками картонных коробок и пенопласта. Здесь они и обнаружили самку. Зверь ошибся — это все же была не собака, а четвертьгвулх или, возможно, гвулх на одну восьмую.

Самка свирепо оскалилась, всем телом закрывая клубок шевелящихся черных комочков. Андрей с шаманом замерли возле простенка, направив оружие на зверя, а Сашат, практически не замедляясь, двинулся дальше. Он подошел вплотную к животному, но самка не бросилась на непонятного чужака и даже уменьшила оскал. Начала движения егеря Убивец не увидел и понял, что именно произошло, лишь тогда, когда голова самки с глухим стуком упала на пол, заливая бетон и мусор кровавыми струями. Ее лапы беспомощно задергались, разрывая когтями относительно целые куски подстилки. Сашат быстро ухватил тело за загривок ниже среза и оттащил в сторону. Почему он это делает, стало понятно, когда егерь начал осторожно собирать черные блестящие комочки в полуразодранную коробку из-под микроволновки.

— Сашат, что ты делаешь? — удивился Андрей. Его уже не пугали перепады в настроении друга, но по-прежнему удивляли его мотивы. Вот и сейчас он хладнокровно умертвил живое существо, наивно подпустившее его слишком близко, и при этом заботливо сохранил жизнь потомству.

— Отвезу в питомник — говорят, у вас там выращивают гвулхов, — ответил егерь и расплылся в открытой и совершенно беззлобной улыбке, баюкая в ладони слепого полугвулха.

Андрей присмотрелся к щенку. В руках Сашата попискивал практически чистокровный гвулх, без явных признаков примеси собачьей крови, если, конечно, забыть о том, что все гвулхи изначально являются потомками собак.

Закончив со сбором щенят и проверкой подвала, они поднялись наверх и увидели, что мародерка уже распространилась на склад. Случай с гвулхом ускорил Вентилятора настолько, что он вертелся как прообраз собственного прозвища.

Буквально за час длинный кузов КамАЗа был забит аппаратурой доверху, даже пограничники вынуждены были ехать на броне, а на коленях у Студента громоздилась целая гора жестких дисков. Вентилятор буквально умолял Андрея разрешить ему заглянуть в офисную часть супермаркета — он прекрасно знал, что на офисных машинах, особенно в закутке сисадмина, найдется много интересного. И теперь, счастливый и усталый, он угнездился на сиденье рядом с аданаилом и время от времени строгим взглядом пресекал попытки Студента спихнуть куда-нибудь тяжелую коробку.

Андрей не знал, что Вентилятор будет делать со всеми этими ноутбуками, телевизорами и проекторами, но понимал, что в дальнейшем собранное сегодня добро принесет немалую пользу в плане быта, пропаганды и психологического равновесия подданных. Дети эры Интернета уже сейчас мучились от информационного голода. Возможно, через поколение эта проблема сойдет на нет, но Андрею почему-то не хотелось, чтобы это случилось, — слияние с природой может проходить и более мягко, без всеобщего отупения.

За время их отсутствия на территории военной базы произойти большие изменения. Прямо возле ангаров стояли прицепы от тракторов. Между прицепами и ангарами как муравьи сновали пограничники и рабочие, они без устали таскали разномастные коробки и ящики. А вот тракторов Андрей так нигде и не увидел, но, заметив, как поредели ряды гаубиц, догадался, куда пропал транспорт.

Князь приказал остановить бэтэр на опушке — ему нечего было делать возле ангаров, в любом случае Гаврилов разберется лучше.

Выбравшись наружу, он подумал о «пионах», и, словно уловив эти мысли, в одном из ангаров что-то громогласно загрохотало, а еще через десяток секунд из-за открытой створки ворот высунулось длинное дуло. Здоровенная махина, с усердием подминая под себя поросшие на стыках жухлой травой плиты, выбралась на свет божий.

«Однако», — подумал Андрей удивленно, наблюдая за выходом железного гиганта к народу.

Это был не танк и не пушка — это был чудовищный гибрид того и другого, умноженный этак вдвое.

Прямо на пушке, словно генерал на белом коне, восседал Гаврилов, счастливый, как пионер на церемонии вручения галстука. А вокруг восторженно вопили и пограничники, и рабочие. Разве что шапок вверх не бросали.

«Детский сад на выезде», — обреченно подумал Андрей. Такая реакция взрослых людей неудивительна. У них отобрали все то, что всегда внушало и уверенность, и чувство силы. И теперь, получив хоть частицу былого могущества, люди радовались от всей души. Именно поэтому князь направился за электроникой и в свое время дал добро Стармеху на поход за вертолетом.

Теперь, когда самоходка подъехала ближе, князь осознал, что она не больше танка, но очень уж солидно смотрелся массивный корпус и величественный ствол.

Досматривать разграбление войсковой части Андрей не стал и укатил в Княжеское.

По возвращении из пушечно-электронного похода князь собрал Большой Совет, в который кроме «кабинета министров» входили пять самых уважаемых хозяев окрестных хуторов, в том числе и Егорыч с огромным, как медведь, и таким же заросшим владельцем кузнецкой артели из Демидова. Пока это собрание было чисто символическим — новый указ о самоуправлении еще не дошел до всех жителей княжества, и выборы только готовились. Впрочем, авторитета присутствующих вполне хватало. Разглагольствовать Андрей не стал. Он кратко и ничего не скрывая обрисовал сложившуюся ситуацию. «Народ» тревожно загудел, но галдеж был тут же пресечен, и не кем-то из верхушки княжества, а Егорычем.

— Все, мужики, кончай галдеть. Андрей Андреевич, может, в чем и виноват, но нам от этого ни холодно ни жарко. Если за ним придут ушастые, то остальным все равно достанется по самое «не балуй». Даже если князь уйдет из этих мест, а я вижу, что подобная мысля у некоторых из вас уже появилась, это все равно нас не спасет. И если честно, я уже устал сидеть и дрожать от мысли, что кто-то опять явится и либо вырежет всех к чертовой матери, либо закабалит. Демидово выбрало меня старостой, и я поддержу князя, как говорится, и в беде, и в радости. Давайте думать, как обороняться, а не как избежать того, от чего не сбежишь.

После пламенной речи старосты мысли хуторян сразу направились в конструктивное русло, и за это Андрей был особо благодарен.

Несмотря на все опасения, деловые предложения исходили не только от «кабинета министров». Мирошин — глава большой общины, уже давно выросшей из обозначения «хутор», — предложил поднять, раз уж получается, побольше техники. Для этого следует организовать ремонтный дивизион под управлением Стармеха, в который в обязательном порядке войдут все механики княжества. Идея понравилась всем, но возник вопрос, где эту технику взять, — и тут их порадовала Надя. Она скромно заявила, что уже почти год, как Даниилом создана и постоянно пополняется информационная база. Все, кто хоть как-то был причастен к княжеству, опрашивались насчет всех известных им материальных ценностей в округе. Демонстрируя совершенно ошалевшим хуторянам чудо, она достала из сумки планшетник и, включив его, вышла в сеть. Вот тут уже у Андрея полезли глаза на лоб. Как оказалось, «упакованный» сверх всякой меры Вентилятор сразу же по возвращении из гипермаркета устроил вай-фай-зону на всей территории действия антимагического артефакта.

— И что нам нужно в первую очередь? — с невинными глазками поинтересовалась у присутствующих Надя.

Первым из состояния подвисания выпал Стармех:

— Прежде всего — трактора, навесные экскаваторы и бетономешалки. Мешалки я переделаю под привод к тракторам. Это как раз просто. И если у нас будет достаточное количество техники, мы тут такого нароем!

Надя быстро связалась с головным сервером и забила в поиск трактор, а затем навесные экскаваторы и бетономешалки. Уже через несколько секунд она зачитывала список из более сотни тракторов разной модификации, сорока навесных экскаваторов, с тракторами и без, и двух сотен маленьких и больших бетономешалок. И это только то, что было вне черты захваченных городов и стопроцентно уцелело после войны.

— Ну это уже веселее, — с облегчением заявил меленького роста мужичок, очень смахивающий на вождя пролетариата, только без кепки и костюма. Свиридов Игнат Трофимович был одет в простую робу синего цвета и, как ни странно, черные кроссовки. Этот не особо презентабельного вида мужчина проживал в небольшом хуторе, но распространял свое безоговорочное влияние еще на десять поселений вокруг. — Если нам будет где спрятать баб и детишек, то я обеими руками «за». А если еще дадите автомат, то можете ставить на передовую линию обороны.

Андрей серьезно кивнул, глядя в глаза этому щуплому человеку. Свиридов потерял во время войны жену и сына, а старшую дочь у него насильно отобрали в лагере для переселенцев. После организации княжества он занял к руководству недоверчивую и упрямую позицию, но князь сразу понял, что в тяжелые времена на этого человека можно будет положиться целиком. Что и подтвердилось.

Труднее шло обсуждение вопроса о безопасности жителей Демидова. Поселение находилось слишком далеко от Княжеского, и эвакуировать всех достаточно быстро было попросту невозможно.

Немного подумав и даже «громко поспорив», Совет все же решил и этот вопрос — вокруг Демидова силами самих жителей будут созданы несколько бетонных бункеров с земляными накатами. А поверх всего этого решили пересадить заросли крапивы. Даже если крапива не приживется на новом месте, то и это не беда — в сухом виде она отбивает нюх гвулхам не хуже свежей. Опасность обнаружения убежищ магами воспринималась не очень остро — им наверняка хватит забот и при штурме Княжеского.

Несмотря на расположение к князю и высказанную поддержку, Егорыч уперся и все-таки отстоял решение о том, что половина всей отремонтированной техники уйдет на строительство убежищ возле Демидова. Скрепя сердце Андрей согласился — жители Демидова и окрестных поселков на данный момент составляли около четверти населения княжества.

На фоне этих судьбоносных решений объявление Андреем военного положения прошло спокойно и как-то даже буднично.

Следующее заявление Андрей сделал, осторожно косясь на Мазая:

— Предлагаю на период действия военного положения назначить чрезвычайным управляющим княжества господина Мальцева Геннадия Федоровича. Есть возражения?

Как оказалось, возражающих не было, мало того — Мазай облегченно вздохнул и даже перекрестился, причем показухи в его поведении не было.

— Матвей Александрович, на вашем месте я бы не стал так радоваться: за вами остаются продуктовые склады и соответственно их пополнение.

— Да не вопрос, — отмахнулся старик.

Утро встретило проснувшегося князя косыми солнечными лучами и шумом стройки под окнами.

— Просыпайся, соня, — отозвалась от туалетного столика Надя. Она уже успела пройти все этапы утреннего моциона и сидела у зеркала, облаченная в серый деловой костюм. В этот раз в набор входили брюки, а не любимая юбка. Похоже, ввиду строительного бума и. о. княгини, как она себя называла в последнее время, решила принять максимально деловой вид. — Милый, поднимайся, нас ждут великие дела.

— Это вас с Бургером они ждут, а я свое дело сделал и путаться под ногами не собираюсь, — лениво ответил Андрей, приподнимаясь на локтях.

— Ну и ладно, нечего тебе по стройке лазить, ты у нас принимаешь только судьбоносные решения, — как-то подозрительно благодушно ответила Надя, параллельно решая, какие серьги надеть. — Вот как раз господин Кудрявцев ждет высочайшего решения по одному очень важному вопросу.

Андрей с мучительным стоном повалился в кровать — местный архитектор выпил не один литр княжеской крови, вдалбливая, что для фигуры такой величины просто необходим дворец его авторства.

Надя с ехидной улыбкой поцеловала закатившего глаза Андрея и выскользнула в двери.

— Позавтракаешь сам, — донеслось из гостиной.

«Бедный мой мозг», — обреченно подумал Андрей, подразумевая предстоящую встречу с архитектором. И если раньше он мог отговориться занятостью, то сейчас выслушать Кудрявцева придется.

Войдя в столовую, князь с удивлением увидел, что стол для завтрака сервирует молодая русоволосая девушка, а повариха Акулина Никифоровна лишь прикатила тележку со снедью. Проходя мимо тележки, Андрей своровал пирожок, но, когда потянулся за вторым, получил по руке пухлой ладошкой.

— Сядь за стол, твоя светлость, неча питаться на ходу, как конь, — ворчливо заявила повариха, толкая столик вперед.

— Акулина Никифоровна, а что это за девушка? — тихо спросил Андрей, пользуясь тем, что новая горничная отошла к шкафу за посудой.

— Вика. Что, понравилась? — задорно подмигнула повариха.

— Нет, — моментально ответил он, справедливо подозревая подвох.

Лицо поварихи мгновенно стало строгим:

— Тогда неча пялиться. Это новая прислуга, а то загонял девочку. Она и работать должна, и тебя, хороняку, кормить.

— Меня кормить не надо, а готовите все равно вы, — усаживаясь за стол, возразил Андрей. Эти перепалки с ворчливой поварихой за завтраками и обедами грели душу никогда не знавшего семьи детдомовца. И то, что перегруженная работой Надя решила отдать часть домашних забот в другие руки, тоже было неплохо. Так что завтрак прошел в приподнятом настроении, несмотря на предстоящую встречу с архитектором.

Как ни странно, архитектор в этот раз оказался немногословным. Похоже, перспектива построить нечто масштабное, а не просто ремонт и перекомпоновка старых домов, полностью захватила воображение мастера, на время отодвинув более честолюбивые планы.

— Убежища я предлагаю строить в виде углубленных тоннелей, используя пространство между домами в антимагической зоне. Вот план предстоящего строительства. Как только вы его утвердите, мы сразу же приступим к выемке грунта.

— Но, судя по плану, нам придется разломать асфальт почти на всех дорогах.

Длинные прямоугольники на плане действительно проходили между домами, словно разбивая центр города на сектора.

— Либо так, либо начать углубляться закрытым способом, а на это у нас нет ни необходимой техники, ни времени. Геннадий Федорович поставил жесткие сроки, да и техника у нас в не очень хорошем состоянии. Мы сможем создать тоннели всего лишь с трехметровым накатом. Чего явно недостаточно. А дорожное покрытие со временем восстановим.

— Ну если вы так считаете… — неуверенно протянул Андрей, понимая, что в этом вопросе придется довериться специалисту.

— Да, именно так я и считаю. Другого варианта нет, только так мы сумеем быстро создать убежище на пятнадцать тысяч народу и не повредить домов. Что же касается капитальности убежищ, то изначально я предлагаю заложить возможности для последующего углубления. Ведь, насколько я знаю, антимагическая зона распространяется на пятисотметровую глубину. Так что нам есть куда копать. К тому же я хотел предложить создать второй пояс дотов и подземные переходы между ними.

— Согласен, — оживился Андрей, так как разговор затронул тему, в которой он хоть что-то понимал. — Еще, думаю, следует полностью заложить окна первых, да и вторых, этажей всех домов, а те, что выше, оборудовать решетками.

— Это же будет некрасиво! — напрягся архитектор, выпуская художника из глубин своей души.

— Вот только не говорите, что типовые дома советской постройки можно сделать еще некрасивее.

— Вы правы, — вздохнул архитектор, возвращаясь к реальности.

В его глазах Андрей прочитал такую тоску, что не мог не подсластить пилюли.

— И вообще, когда все уляжется, я планировал полностью перестроить город. Чтобы жить в нем было не только удобно, но и красиво.

— Это великолепная мысль! — воспрянул архитектор, от волнения поправляя очки. — А жемчужиной нового ансамбля станет княжеский дворец. Представляя собой старорусский стиль…

— Стоп, о дворце поговорим потом, сначала мы будем, как вы сами сказали, копать. — Андрей понял, что перестарался со сладостью, поэтому щедро бухнул черпак дегтя в бочку медовых мечтаний архитектора.

Финал беседы прошел в деловом духе, и, получив на своих ватманах подпись князя, архитектор удалился.

Князь подошел к окну кабинета и посмотрел на город. С удивлением он увидел, что работы по перестройке идут полным ходом, а на улице очень много техники.

«Либо они слишком испугались, либо соскучились по совместной и масштабной работе. Как там говорил очень умный кот из мультфильма: „Совместный труд в мою пользу — он объединяет“». — Андрей улыбнулся своим мыслям и с наслаждением потянулся. Несмотря на серьезную угрозу, он верил в то, что его город сможет выстоять, особенно учитывая энтузиазм, с которым работали люди.

Смотреть, как другие работают, можно вечно, но это занятие вызывает ощущение непричастности к жизни и важным событиям. Неожиданно князь понял, что ему совершенно нечем заняться — выполнением всех второстепенных задач занимались его соратники, а он лишь наблюдал свысока. Утренняя шутка начала воплощаться в жизнь. Как выразилась Надя, «судьбоносные» решения он уже принял, а других пока не намечалось, так что князь остался не удел.

«А как же хозяйский контроль?» — обрадовался неожиданной мысли Андрей и направился проводить инспекцию своих владений.

Первым этапом было посещение «оружейной мануфактуры», как называли люди вотчину Гены, мотивируя это тем, что все там делалось руками и до завода это хозяйство еще не доросло.

Естественно, самого Бургомистра на мануфактуре не оказалось — у него сейчас хватало забот и без своего детища. Андрей уже начал сомневаться, получится ли ему узнать что-либо у австрийцев, которые вряд ли успели осилить русский язык, но все было не так плохо. Заместителем Бургомистра оказался человек с абсолютно русской фамилией Щербаков. Местный уроженец, бывший технолог химзавода с удовольствием уделил время для экскурсии по мануфактуре. А еще Андрею показалось, что Щербакову, так же как и ему, нечем заняться — австрийцы полностью захватили все производственные посты на мануфактуре, допуская русских либо к черной работе, либо, как ни странно, к управлению.

— Здесь у нас производство патронов для КПВТ, — указал рукой зам на сложную конструкцию с рычагами и элементами конвейера, возле которой на крутящихся стульчиках восседали два дядьки в колоритных робах явно австрийского фасона.

— С какой начинкой? — спросил Андрей, сетуя в уме, что до сих пор не удосужился узнать, чем же оружейники снаряжают свои творения.

— На том же химкомбинате, где я работал, мы берем уже готовые компоненты — специально очищенный хлопок, а также серную и азотную кислоту. Таким образом, получаем нитроцеллюлозу. Сейчас, когда поступил заказ на артиллерийские снаряды, для начинки пробуем делать нитроглицерин. Тринитротолуол в таких условиях мы получить не сможем, так что обойдемся обычным двухсоставным нитропорохом — то есть смеси нитроглицерина и нитроцеллюлозы.

— А все это не слишком опасно в городских условиях? — спросил Андрей, начиная путаться в нагромождении не таких уж сложных терминов.

— Определенный риск есть, но взрывчатые вещества мы производим малыми партиями в бункере, да и технология уже отработана годами. Геннадий Федорович и австрийские мастера знают толк в этом деле. Они же решили проблему с капсюлями, а то наш запас давно исчерпался.

— Хорошо, — задумчиво сказал Андрей, осматриваясь вокруг. Обстановка немного отличалась от его представлений о современном производстве и действительно напоминала мануфактуру. — Что вы говорили насчет снарядов к пушкам?

— Прошу. — Жестом экскурсовода мастер пригласил князя в другое помещение, в котором прямо на полу рядами стояли пустые гильзы солидных размеров. — В первую очередь мы делаем простые осколочные и фугасные гаубичные снаряды калибра сто пятьдесят два миллиметра с секундной задержкой после удара. Также в небольших объемах делаем снаряды для «пионов» с полусекундной задержкой. Это для летающих кораблей, — на всякий случай пояснил мастер.

— Как с производительностью?

— Сейчас вышли на уровень сорок снарядов в смену. Когда наберем требуемый боезапас, перейдем к шрапнели. Это немного сложнее, но в отношении поражения живой силы на больших пространствах очень действенная штука. Что до реактивных снарядов, то, боюсь, мы вряд ли потянем их производство.

Мастер вздохнул с непритворным сожалением и развел руками.

— А как насчет магии? — задал один из последних вопросов Андрей, понимая, что контролировать здесь нечего, а внести лишнюю нервозность в работу со взрывчатыми веществами он может запросто.

— Я здесь не слишком большой специалист, но работаем по инструкции Надежды Васильевны. Гильзы идут из обычного сплава, а вот сами снаряды отливаем из рекомендованного «лабораторией» состава. По уверениям научников, противодействие магии этот состав обеспечивает на двадцать секунд. Для пулеметов этого хватит с головой, а вот для артиллерии — только на дистанции до десяти километров. Дальше следует применять кровь или улучшенный сплав. Но Надежда Васильевна сказала, чтобы на улучшенный мы даже не рассчитывали.

— Правильно сказала, — проворчал Андрей, вновь чувствуя приступ жадности. «Шишка» была уникальным артефактом и единственной защитой для города, поэтому больше он к ней не прикоснется. Хватит и того, что уже отшелушили.

— Мы так и поняли, — постарался сгладить ситуацию мастер и сменил тему. — Дальше идут цеха по производству патронов к автомату Калашникова, противопехотных мин и гранат. Будем смотреть?

— Нет, не стану вас отвлекать. Если честно, я заглянул из чистого любопытства, — искренне улыбнулся мастеру Андрей и направился к выходу из мануфактуры.

Пройдя через охраняемую проходную, князь сразу же увидел прислонившегося к стене Сашата.

— Ну чего ты привязался? Кто здесь может меня обидеть? — недовольно высказался Андрей, но в ответ получил только неопределенный жест рукой. — Я направляюсь на гидропонную плантацию — думаешь, растения нападут или работницы покусают?

— Ну мало ли, знаешь, дамочки бывают очень зубастыми, — демонстративно оскалился Сашат, явно не желая уступать. — А вдруг я тоже хочу посмотреть на это диво?

Поняв, что переубедить самопровозглашенного телохранителя не получится, Андрей решительно направился в сторону оранжереи. Продолжать беседу с другом он не собирался, тем самым выказывая, что вчерашнее недовольство еще не прошло. Причиной этому была выходка Сашата на вечерней тренировке витязей. Впрочем, Беня тоже хорош.

Когда они вошли в спортзал, одессит как раз гонял по татами Болика. Двигался Беня грациозно и стремительно, а сибиряк явно уступал ему и в том, и в другом, хотя сопротивлялся отчаянно. Время от времени Болик получал в голову затянутым в боксерскую перчатку кулаком Бени и отскакивал назад.

Появление князя остановило бой. Андрей хотел попросить бойцов не обращать внимания, но услышал за спиной хлопки. Повернувшись, он увидел, что Сашат медленно аплодирует, не снимая с лица ехидной улыбки.

— Вини, не выводи меня, — прошипел телохранителю князь, но было уже поздно.

— Эй, монстир, не хочешь размяться? — ехидно улыбаясь, спросил Беня.

— Да не вопрос, одессит. Только давай без этих варежек, а то как-то несерьезно.

Беня ослабил зубами шнурки на перчатках и практически хоккейным жестом сбросил их на маты.

Андрею очень захотелось приказать им прекратить свару, но он понимал, что это невозможно, — два альфа-самца сошлись в клинче за влияние на прайд.

— Так, мужики, только без глупостей.

«И даже это было лишним», — подумал Андрей, увидев, как после его слов одновременно напряглись вставшие друг против друга бойцы. На Бене были только тренировочные штаны и мягкие мокасины. Сашат сбросил комбинезон и ботинки, оставаясь в трениках цвета хаки и такой же майке.

Напряженное ожидание длилось несколько секунд. Первым не выдержал Беня — он мягко, с вальяжной ленцой шагнул вперед и вдруг словно взорвался едва заметной взгляду серией ударов. Сашат так же мягко ушел от всех выпадов, повел контратаку двумя ударами с обеих рук и подсечкой, но Беня подпрыгнул ровно настолько, чтобы пропустить ногу соперника под собой. Едва опорная нога одессита коснулась татами, как вторая по высокой дуге пошла в голову Сашата.

«Красиво и… глупо», — подумал Андрей.

В подтверждение его мыслей Сашат резко развернулся, уходя в нижнюю плоскость, и провел еще одну подсечку. В результате Беня грохнулся на татами.

Сашат не стал пользоваться ошибкой противника и лениво сделал два шага назад, при этом снисходительно улыбаясь.

«А вот это совсем плохо», — напрягся Андрей, замечая искры ярости в глазах Бени. Если бы Сашат напал на пытающегося встать соперника или хотя бы не проявлял такого снисхождения, тренировочный бой не перерос бы в схватку. Следующей серии выпадов и блоков не мог полностью рассмотреть даже Убивец. Противники ускорились настолько, что их удары начали размываться в воздухе.

«А Беня хорош», — подумал Андрей, наблюдая, как одессит противостоит модифицированному эльфами человеку, но, увы, сопротивление Бени держалось на одной ярости. И если Сашат лишь обозначал удары, то Беня бил в полную силу. Одессит окончательно потерял контроль над собой и тут же получил сильный удар в грудь. Андрей в очередной раз понял, что Сашат бил вполсилы, иначе Беня отлетел бы к шведской стенке в десяти шагах за его спиной, а так он только прокатился по татами и тут же вскочил на ноги. Скрежет зубов взбешенного Бени, наверно, было слышно даже на улице. Он прыгнул к противнику и провел серию ударов ногами и руками, среди которых несколько было направлено в глаза, горло и пах. Сашат ушел от удара пальцами в глаза, подставив под удар ногой бедро, но частично пропустив удар в горло и сдвоенный в грудь. Теперь уже Сашата отбросило назад.

Еще в полете он начал трансформироваться, но Убивец прыгнул на площадку еще до того, как Сашат перевел падение в перекат. Посреди татами они сошлись втроем, но князь все же оказался на месте встречи на мгновение раньше всех. Первый удар получил Беня — в этот раз он все же долетел до шведской стенки, шмякнулся о деревянные перекладины и свалился вниз, потеряв при этом сознание. Справиться с Сашатом было сложнее — несколько секунд Андрей оборонялся, лишь раз сумев провести удар в опорную ногу соперника, но сразу после этого получил сдвоенный кулаками в грудь и отскочил назад, с трудом сохранив равновесие. Тотем в груди яростно рванулся наружу, но Убивец удержал своего духа-хранители на ментальной привязи. Он восстановил равновесие и принял низкую оборонительную стойку. Сашат, словно повторяя его движения, тоже ушел ниже, готовясь к прыжку. Внезапно егерь рухнул на четвереньки и, яростно зарычав, одним движением разорвал татами под собой. Через секунду он уже встал совершенно спокойный, разве что с чуть виноватыми оттенками в кривой улыбке.

— Придурок, — сказал, словно выплюнул, Андрей, становясь ровно. Обернувшись, он увидел, что Зверь уже помогает подняться постанывающему Бене. Сверкнув глазами, князь кивнул Сашату: — За мной, быстро.

Воспоминания вновь разбудили внутреннее недовольство, но все, что хотел, Андрей сказал еще вчера, поэтому просто раздраженно фыркнул и пошел в сторону оранжереи.

Название «оранжерея» не очень-то соответствовало тому, что видел посетитель, входя в большую теплицу. Укрывшееся под большими стеклянными панелями помещение больше напоминало зимний сад с гастрономическим уклоном. У входа Андрея встретила высокая сухощавая женщина — заведующая гидропонным хозяйством. И встретила она князя упреками:

— Ваша светлость, я уже два месяца уговариваю Матвея Александровича выполнить мою заявку на кокосовую пеньку, а воз и ныне там.

— Подождите, — попытался прийти в себя от ее напора Андрей. — Какая еще пенька?

— Кокосовая, для органического субстрата.

Удивление Андрея было настолько большим, что вчерашние события попросту вылетели из головы. За следующие несколько минут он узнал о гидропонике больше, чем за всю свою жизнь. В общем-то до этого он знал только название, поэтому внутренне ожидал увидеть в «оранжерее» грядки помидоров в горшках или нечто подобное. Но никак уж не ряды тюков с сеном, в которых непостижимым для непосвященного человека образом росли кусты с красными и бурыми помидорами. Они выглядели не менее удивительно, чем эльфийские растения. Как оказалось, расстройство заведующей было вызвано отсутствием измельченной скорлупы и лыка кокосовых орехов.

— Хорошо, я поговорю с Геннадием Федоровичем, он сейчас занимается перевозками, и если на станции есть этот товар, то найдет возможность завезти его к вам.

— Товар есть, я точно знаю.

— Вот и прекрасно, — слегка рассеянно сказал Андрей, наблюдая, как работницы смешивают какие-то порошки и растворяют их в воде. Дальше этот сироп заливался в подключенные к сложной системе трубок емкости. Действия женщин выглядели привычными и отработанными — все проходило в спокойной обстановке, без суеты и даже расслабленно. Возможно, именно поэтому внимание Андрея привлекла ссутулившаяся и напряженная девушка с печальным лицом. Она бросила на князя короткий взгляд и сразу отвернулась.

— Это Лидочка, — словно перехватив взгляд князя, сказала заведующая. — Она недавно осиротела, но работница хорошая, правда, тихая очень.

Андрей развернулся, чтобы выслушать женщину, чувствуя желание сделать что-нибудь приятное для сиротки. Но внезапно удивление и страх, заполнившие взгляд заведующей, выбили все посторонние мысли из головы. Женщина смотрела за спину Андрея так, будто увидела саму смерть.

Резкий рывок, тренированное тело моментально развернулось на сто восемьдесят градусов, а тотем внутри яростно задергался, пытаясь вырваться наружу.

Но, оказавшись лицом к опасности, Андрей удивленно застыл и даже придержал тотем. Он увидел зрачок пистолетного дула, а над ним глаза той самой сиротки, в которых разгоралась недетская ненависть.

«За что?» — едва успел подумать он. А затем пистолет дохнул огнем.

Звуки леса ударили в уши, и мир рывком вернулся в свое привычное состояние. Краски дня вырывались из объятий серого киселя и, словно отыгрываясь за временный плен, заполыхали с новой силой. Конечно, с окружающим миром все было в порядке, все изменения происходили в голове Осоджаха, который на время потерял связь с реальностью и только сейчас смог вернуться. Сын короля с отвращением отлепил от висков слизистые щупальца и сделал шаг назад. Он с легким оттенком сожаления посмотрел на дергающегося человека и потащил из-за спины хорат. Одно из лезвий с шумом рассекло воздух и перерубило горло жертвы, а мерзкое создание словно нехотя отлепилось от головы человека и с чавкающим звуком упало в траву. Сын короля, в отличие от своего отца, не любил причинять бессмысленные мучения, особенно достойным воинам. А рассказы родителя матери о привычках Эдерая вызывали в нем недоверчивое опасение и даже отвращение, особенно описание любимого питомца умершего короля — «древа воинов».

Но как бы ни относился эльфийский принц, на этот шаг ему пришлось пойти. Уже дюжину рассветов он просыпался, чтобы весь день скитаться по лесам, пытаясь встать на след убийцы отца, и дюжину закатов ложился спать разочарованным. Но, к счастью, богиня Дооли наконец-то одарила его своим капризным вниманием, и появилась зацепка.

Одинокого всадника на дороге Осождах приметил буквально на рассвете. Судя по тому, что сын короля знал о людях, это был посланец, а значит, человек, обладающий информацией.

Захват прошел ожидаемо легко, даже несмотря на некоторое сопротивление гонца. Именно это сопротивление и вызвало толику уважения и, соответственно, сожаления о том, что с противником придется поступить подобным образом. Распяв пленника на дереве, Осождах достал из седельных сумок специальную емкость из болотного листа и выпустил на голову жертве совместное творение Лассарина и Олориуна — маг жизни сотворил основу, а наставник разума дал ей умение. Похожая на розового осьминога слизистая тварь моментально присосалась к голове человека, пробила его череп и запустила тонкие усики прямо в мозг, извлекая информацию. Два самых толстых щупальца потянулись к невольно вздрогнувшему эльфу и соединили сознание жертвы с сознанием мучителя.

Сначала поток неясных видений едва не оглушил сына короля, но затем, благодаря направленным мыслевопросам, он смог увидеть и то, с каким посланием ехал гонец, и многое другое из его жизни. Пленник ничего не знал ни об аданаилах, ни об убийце короля, но в его мозгу осела крупица информации, которую он сам не считал важной. Вот только у эльфа на этот счет было иное мнение.

Словно собственными ушами Осождах услышал тихий разговор гостей селения, случайно подслушанный гонцом позавчера вечером. Эльф не знал венгерского языка, но обошелся и без этого — слизистый посредник прекрасно трансформировал мыслеобразы и мыслезвуки в понятную эльфу речь.

Омерзительная тварь потянула охотника за собой, погружая в мир человеческих воспоминаний: посетившие родную деревню гонца люди перешептывались, высказывая свои сомнения. Они были посланы неким Командором, чтобы умертвить Убивца. Это слово Осождах уже слышал и знал, что убивший его отца аданаил и Убивец — одно и то же лицо.

Дальше было совсем просто. Осождах выудил из памяти пленника не только внешний вид охотников на аданаила, но и запах.

Оставив после себя распятое на дереве тело мертвого человека, принц вскочил на щера и помчался в сторону селения людей, время от времени жадно втягивая в себя воздух. Он не нуждался в помощи гвулхов-ищеек и магических плетений-поводырей, потому что с детства развивал в себе все то, чем одарила эльфов Мать-Природа. Именно поэтому он не боялся встречи с аданаилом — в теле сына короля не было ни единого заклинания, зато в достаточной мере это тело обладало природной силой, а голова довольно отточенным умом, чтобы противостоять любому противнику.

Операция длилась уже четвертый час. Серые стены больничного коридора словно сдавливали находящихся там людей. Они буквально физически страдали от самого утомительного, а иногда самого страшного занятия в этом мире — ожидания.

Надя, словно тигрица в клетке, ходила от одной стены к другой. Затем она резко присела возле Ларисы. С другой стороны от грустной супруги главврача сидел Андрей. Он старался сохранять спокойное лицо, но ярость и чувство вины душили его изнутри. Такие же чувства обуревали и его подругу, только ярости там было меньше, а вины больше. Именно она помогла Василию Васильевичу уговорить Андрея на реабилитацию для «вампирят». И поэтому Надя с немой мольбой смотрела на Ларису.

— Да успокойся ты, они сами виноваты, — жестко сказала врач. Сейчас Лариса Григорьевна выглядела спокойно, но в момент, когда увидела залитое кровью лицо мужа, она едва не впала в истерику.

Не успела Лариса договорить, как распахнулась двустворчатая дверь операционной, и в коридор вышел усталый доктор Фридман — в прошлом известный нейрохирург. После войны, не выдержав нагрузки, он отказался от практики и ушел на хутор «сажать помидорчики». Но ненадолго — Сашат «по наводке» Нади быстро нашел доктора и убедил немного поработать. Когда это нужно, егерь умел быть убедительным, а уж после трансформации и подавно. В принципе он искал нейрохирурга прежде всего для Андрея, но, осмотрев больного, Фридман подтвердил диагноз Василия Васильевича о том, что пуля несостоявшейся киллерши лишь скользнула по черепу, не пробив его, и князь отделался простым сотрясением мозга.

Фридман вышел в коридор, остановился перед посетителями и устало покачал головой. Лариса горестно вздохнула и, увидев выходящего из операционной мужа, осторожно обняла его. Третьим из дверей вышел Зверь в таком же, как и оба врача, облачении, что смотрелось немного непривычно. На участии шамана в операции настоял главврач, выдержав небольшую перепалку с Фридманом.

— Увы, мы не успели. — Известный нейрохирург стащил с себя маску и чепчик, вытерев скомканной материей потный лоб. — Даже маленькое чудо в исполнении молодого человека нам не помогло. Лариса Григорьевна, мне очень жаль.

Лариса только обреченно кивнула, сильнее прижимаясь к мужу.

Борис Филиппович Мешков был старым другом семьи и несостоявшимся женихом Ларисы Григорьевны. В медицинском они учились все вместе, и даже аспирантуру Мешков проходил на пару с Василием Васильевичем. И именно его главврач позвал на помощь в деле перевоспитания «вампирят», но, как оказалось, эта затея была опаснее, чем выглядела на первый взгляд.

Еще при первом тестировании заключенных опытный детский психиатр и нарколог вычислил верхушку сообщества — безнадежно подсевших на черную пыльцу наркоманов. В нее входили сам Гораций, его подружка Хелена и приголубивший Сашата своим хлыстом Скорп. А вот еще одного «заводилу» он опознать не сумел — затюканный с виду двенадцатилетний подросток под уничижительным прозвищем Юшка удачно затесался в толпу «запуганных и ничтожных». «Вампиреныш» оказался отменным актером. Он покорно ждал своего часа и в тот момент, когда проводились тесты, и даже когда ломка выкручивала ему все суставы. Никто из раскаявшихся бывших соратников не выдал этого звереныша: как оказалось, все боялись безумного Юшку даже больше, чем Горация.

Этого «партизана» поместили в общую камеру и водили на собеседования к психиатрам без наручников, за что и поплатились. Получив от Горация условный сигнал, Юшка вырвал зубами ноготь на указательном пальце и проглотил. Все бы ничего, но никто так и не удосужился обратить внимание на странный лак, покрывавший ногти у всех этих «готов». Точнее, странным он был у верхушки — лак имел солидную примесь черной пыльцы.

Нападение произошло неожиданно для всех — и для охраны, и для самих докторов. Наркотик мгновенно увеличил силу и скорость вампира. Главврачу повезло — именно он разговаривал с Юшкой и, получив удар в висок, отлетел к стене, потеряв при этом сознание, а вот Мешкова маленький монстр порвал серьезно. Юшке даже удалось убить охранника и выбить дверь допросной комнаты, но до своего повелителя он так и не добрался — люди Краснова успели прийти в себя. «Вампиреныш» получил две резиновые пули в голову и наконец-то успокоился.

Поняв, что его помощь в больнице уже не нужна, Андрей молча развернулся и направился к выходу.

— Андрей Андреевич, тебе нужно еще полежать, — тут же вскинулся главврач, немного похожий на князя такой же повязкой на голове.

— На том свете отлежимся.

— И то правда, — неожиданно согласился Док. Поцеловав жену и дождавшись ее кивка, он последовал за Убивцем. — Андрей, подожди, — с трудом догнал князя пошатывающийся доктор. Впрочем, сам князь тоже шел не самой уверенной походкой.

— Чего тебе? — недружелюбно спросил Андрей.

— Надеюсь, ты не собираешься всех там зачистить?

— Собираюсь.

— Я серьезно. — Док решительно ухватил князя за рукав и развернул лицом к себе, глядя на князя снизу вверх, но жестко и требовательно.

— Я тоже серьезно. Ты можешь поклясться, что среди этих твоих «сироток» нет еще одного отморозка? Ты готов гарантировать безопасность людям и обеспечить полный контроль над «вампирами» до их долбаной старости?! Готов?!!

— Но это не метод.

— Док, я задал вопрос.

— Не готов! — с яростью ответил доктор, явно ненавидя в этот момент и себя, и князя.

— Тогда не лезь со своими советами и упреками, — зло прорычал Андрей, затем развернулся и направился в сторону «казематов».

Как ни странно, сопровождающий князя Сашат проявил понимание и сочувствие — он подошел к Доку и ободряюще похлопал его по плечу. Улыбка на изувеченном эльфами лице смотрелась диковато, но Док оценил, он кивнул в ответ и решительно направился за Андреем.

Быстрицкий ожидал прихода начальства в коридоре у камеры, где сидели «вампиры», и явно готовился к буре, которая не замедлила разразиться:

— Господин Быстрицкий, как могло случиться, что доктора не были надежно защищены, а «вампиреныш» попал на допрос без наручников?

— Моя вина, — угрюмо ответил начальник следственного отдела.

— Как вы проморгали наркотик?

— Моя вина.

— Что вы заладили: «Моя вина, моя вина». Я хочу слышать ответы.

— Тогда задайте вопрос, на который хотите слышать ответ. Упреков мне и так достаточно, — неожиданно разозлился Быстрицкий и все же добавил: — Ваша светлость.

Андрей уже и сам понял, что вся эта ситуация выбила его из колеи, да и выстрел в голову не обошелся без последствий, но, пока тотем адреналиновым смерчем бушевал в крови и рвался кого-нибудь покусать, это понимание помогало очень слабо.

— Сашат, за мной. Всем оставаться здесь. — С трудом «отодрав» яростный взгляд от следователя, князь вошел в допросную, где к стене были прикованы два главных виновника переполоха.

Оба «вампира» — и Гораций, и Юшка — смотрели с явным торжеством, но если в глазах «отца семьи» угадывалось удовлетворение и осознанная радость, то взгляд «вампиреныша» дышал безумием, которое толчками вырывалось из расширенных зрачков.

— Вы думали, что сможете вылечить истинных вампиров, идиоты! Нас уже не изменить! Хотя можете и дальше присылать мягкотелых докторишек — свежая кровь не помешает.

«Ну все, капец», — успел подумать Андрей, чувствуя, как ярость захлестывает его с головой.

— Вини, как ты думаешь, этот пацанчик может знать что-нибудь важное? — кивнул он на Юшку.

— Да откуда! — делано удивился маленький егерь.

— Ну и ладно, — с нарочитым спокойствием сказал Убивец и, резким движением выдернув «гюрзу» из кобуры, выстрелил Юшке в голову. Причем стрелял он слегка наискось, чтобы мозг и осколки черепа плеснули на лицо Горация. — А как насчет этого красавца?

— В принципе должен знать больше, но мало ли, вдруг у него склероз или амнезия… — вальяжно ответил Сашат, облокачиваясь на стену. Его эта ситуация явно забавляла.

— Ну как? — обратился Убивец к пленнику, в глазах которого уже начал разгораться огонек страха, пожирая упорно цепляющееся за жизнь самодовольство. — Знаешь ли ты хоть что-то важное, чтобы я подарил тебе легкую смерть?

Гораций не был слабаком и пока еще держался, но уже понимал, что перед ним стоят не люди, а два злобных монстра, причем непонятно, кто из них страшнее — тот, с жуткой мордой, или другой, с жуткими глазами.

Через полчаса заляпанный кровью Андрей вышел из допросной, а его сопровождал не менее окровавленный Сашат. Только князь выглядел уставшим и подавленным, а егерь блистал довольной улыбкой, но на маньяка все же не был похож — просто относился ко всему легко и с юмором.

У дверей их встретила та же компания: следователь, Док и пара охранников.

— Петр Игнатьевич, а вы здесь чего ждете?

— Отставки.

— Ага, щазз, — невесело ухмыльнулся Андрей. — Я, конечно, переборщил с обвинениями, но проколы налицо, а ошибки надо исправлять, причем собственноручно, не перекладывая ответственности на других.

— Ну в таком случае, — невозмутимо открыл папку Быстрицкий, — немного информации: Алена Николаевна Шорникова. Двадцать один год. Уроженка Брянска. Отец Николай Леонидович Шорников, бывший уголовник. После войны попал в один из лагерей, потом ушел в бандиты. Был убит при зачистке банды отрядом пограничников. Это был последний рейд, в котором лично участвовал Гаврилов. Девушка думает, что ее родителя убили вы.

— Это вы о стрелявшей девчонке?

— Так точно.

— Отпустите ее.

— Я понимаю, что вы уже сыты кровью по горло, но все же не советую относиться к данному делу слишком легко. Эта дурочка додумалась до покушения не сама, да и ствол у нее оказался не случайно, не говоря уже о патронах. Вот узнаем, кто за этим стоит, — тогда и отпустим, немного прочистив мозги для профилактики.

— Хорошо, делайте как знаете. Здесь я вам не указ, — устало махнул рукой Андрей, настороженно наблюдая за лицом заглянувшего в камеру доктора.

Василий Васильевич не удержался и все же решил посмотреть на место преступления. И то, что он увидел, ему явно не понравилось.

— Господин Роша, — послышался голос Быстрицкого, — дабы удержать вас от необдуманных высказываний в адрес его светлости, хотел бы сообщить дополнительную информацию, появившуюся в личном деле Швабрина Сергея, он же Кровавая Юшка. Беспризорник, несколько раз убегал из специнтерната. Подозревался в убийстве соученика. После попадания в «вампирское» сообщество всю злобу на бросившую его мать вымещал на беременных женщинах. Он забивал их ногами до выброса плода, а уже затем выпивал кровь.

Быстрицкий громко захлопнул папку, словно ставя точку в этом деле. Доктор от всего этого осунулся и вновь стал похож на князя, теперь уже не только повязкой на голове.

— Идем, Василь Василич, тяпнем грамм по триста водочки, а то я уже не могу. Честное слово, — обнял Дока за плечи Андрей, стараясь не испачкать его в крови.

— О, тяпнуть — это хорошо, — оживился Сашат.

— Не-э, брат, — протянул Андрей, — мы не знаем, как теперь на твои мозги действует алкоголь, к тому же у тебя работы непочатый край.

— Какой это? — насторожился егерь.

— Пойди поговори с «вампирами». Теперь это твой геморрой. Сможешь кого-то посадить на короткий поводок и создать команду отморозков — делай. Остальных — в расход.

— А может… — попытался хоть что-то сделать доктор, но Убивец его оборвал:

— Нет, не может. Он не может, а я уже не хочу, — сказал Андрей, увлекая доктора к выходу. — Пойми, сейчас не те времена, когда есть силы и время на попытки вылечить неизлечимых и исправить неисправимых. Зимой я хотел перестрелять к такой-то матери зверинец Мазая, и все же меня переубедили, но с полугвулхами все намного проще — домотали еще пару рядов колючей проволоки, и все. А этих товарищей можно посадить в клетку только в виде дрессированных бойцов, если же они станут пациентами, то обязательно появится очередной Юшка, и мы будем еще раз оплакивать друзей. А я этого не хочу.

— Ты понимаешь, что о тебе будут говорить люди?

— Понимаю.

Уже далеко за полночь безвольные тушки доктора и князя были разобраны заботливыми подругами: Лариса Григорьевна с помощью Андроида уволокла мужа в больницу, где они оба и проживали, а Надя грустно наблюдала, как Беня переносит что-то бормочущего Андрея в спальню.

И почти до рассвета она смотрела на то, как он спит, спрятавшись в хмельном угаре от кровавых будней. Этот человек вынес в своей жизни слишком многое, чтобы остаться в здравом уме, да он и не остался — Убивец уже давно балансировал на грани добра и зла, а власть делала этот выбор намного сложнее. Но другой судьбы у него уже не будет. Надя это понимала так же ясно, как и то, что другой мужчина ей не нужен. Она слишком долго вынашивала в себе чувство к кому-то неведомому. И, найдя его, уже не отступится, даже несмотря на то что далеко не все соответствует тому образу, который хранили ее мечты.

«Жизнь вообще редко бывает благосклонной к нашим мечтам», — подумала она, наконец-то засыпая.

Глава 8. АНГАРД[4].

К княжескому заданию Сашат отнесся непривычно серьезно — буквально на следующий день он бесследно пропал вместе со всеми «вампирятами». Через двое суток в Княжеском появилась подвода, в которой сидели четыре пацана и две девочки. В сопроводительном сообщении егерь признал детей адекватными. Андрей «со скрипом» принял решение определить «подкидышей» в интернат — именно об этих шестерых ему все время твердил Док, начиная с похмельного утра, и все же князь доверился больше звериному чутью Сашата, а не знаниям психиатра.

В обратный путь к егерю уехали два инструктора из пограничников, а на следующий день Вини заявился в хоромы князя в сопровождении колоритной парочки — того самого Скорпа с хлыстом и чувственной красавицы Хелены. Девушка отказалась от викторианских нарядов, но не стала выглядеть менее импозантно. Черные кожаные штаны и короткая куртка в сочетании с армейскими ботами делали ее чем-то средним между персонажами комиксов и киношными героинями того самого «кровавого» направления. Так что старый налет нестандартности все же оставался.

Посмотрев на вальяжно развалившуюся в приемной троицу, Андрей зашипел сквозь зубы:

— Сашат, в кабинет. Быстро!

Уже в кабинете он немного успокоился и спросил:

— Ну и что это за цирк?

— Шапито, — в тон ему ответил Сашат. — Андрей, давай честно. Твоя дружина — это, конечно, хорошо, но сидящая на диване девица сделает Беню за секунду, а про Скорпа я вообще молчу. Было у меня желание грохнуть этого доморощенного Будулая сразу, но парень оказался неплохим. Подумай хорошенько, если бы тогда в оранжерее я не зарядил девицу вазоном в лоб, меж грядок лежала бы твоя тушка. Даже такой крутой аданаил, как ты, протормозил, имея дело с человеческим фактором. А мы уже не люди, это я и о себе, и о «вампирах». Даже слышал, как нас втихую называют нелюдью.

— Вот мог бы не напоминать. Где ты вообще пропадал?

— Вернулся к местам боевой славы… — Увидев непонимание в глазах собеседника, Сашат добавил: — Я решил перетащить «вампирчиков» обратно в их логово. И от людей подальше, и место уже обжитое. Потом вдумчиво пообщался с этим зверинцем. Кстати, Быстрицкий пропустил там два схрона с черной пыльцой. И еще пусть отдаст мне все конфискованные запасы этой гадости. Мои подопечные нуждаются в постоянной дозе.

— Ты — это, поосторожней там с наркотой.

— Спокуха, все рассчитано до грамма. Поддерживающую дозу разработал еще наш грозный мозгоклюй.

— А без этого никак?

— Док говорит, что хроники от отходняка загнутся. Тех, кто не так сильно подсел, мы уже отделили.

— Сколько народу списал? — затронул неприятную тему Андрей.

— Пятерых. Но там реально у народа были проблемы с крышей, — совершенно спокойно ответил Сашат, явно не задумываясь над этической стороной вопроса.

— Что думаешь делать с остальными?

— Склепаю особую группу страшилок, думаю даже названия не менять. Пусть будут вампирами. Такая карта в колоде уж точно не помешает.

— С каких это пор ты стал стратегом? — иронично прищурился князь.

— С тех самых, как вляпался в пахучую субстанцию под названием княжество. В общем, решать, конечно, тебе, но вампирчиков я бы оставил и в виде отдельного отряда, и как твоих телохранителей. Не все же мне самому отдуваться.

— А чем витязи плохи?

— Тем, что они просто люди. Как бы ни тренировались твои витязи, до вампиров им далеко, а посадить их на черную пыльцу ты не позволишь.

— Ты что, совсем охренел?!

— Успокойся, я согласен с твоей политикой. А насчет вампиров все просто — деваться им некуда, к тому же они плотно сидят на черной пыльце. В этом я склонен доверять Доку. Раньше их снабжал Гораций, а теперь самый крутой наркобарон в округе — это я. Так что зверушки на привязи, а у тебя будут самые колоритные телохранители в этой стране, да и в других тоже, — как всегда, не удержался на серьезной ноте Сашат.

— А эти телохранители не порвут меня, когда от передоза или недодоза поедет крыша?

— Пока я рядом — точно нет.

— Очень весело. Так, давай забирай свою «сладкую парочку» — и валите подальше от моего дома. Определи их в казематах.

— Да ладно… — недовольно заворчал Сашат.

— Жить там будете, — успокоил его князь.

— А я?

— Вот нефиг было тащить в дом все подряд, — фыркнул Андрей, но, увидев серьезное опасение в глазах друга, добавил: — Никто не заберет у тебя твоей комнаты, к тому же получишь еще одну, рядом со своими питомцами. Вот видишь — не успел явиться в город, а жилплощади уже почти как у меня.

— Да куда уж нам, убогим, до княжьих хором, — фыркнул Сашат, разводя руками.

В приемную они вышли вместе. Вампиры по-прежнему оставались в креслах, но в комнате чувствовалось напряжение. Стоящий на посту молодой витязь, попавший в команду охраны дворца совсем недавно, был красным то ли от смущения, то ли от злости. Он как-то странно переступал с ноги на ногу и нервно поглядывал на Хелену.

— Пошли, кровососы, — раздраженно сказал вампирам Сашат. — Нелюдям здесь не место. Будем жить в казематах.

Скорп равнодушно пожал плечами, а девушка на секунду задумалась, а затем шагнула к князю. Витязь сделал жалкую попытку вмешаться, но Андрей остановил его жестом руки.

— Ваша светлость, я знаю, что вы нам не доверяете, но то, что я сейчас скажу, — это правда. За полгода жизни на скотобойне у тех, кто окончательно не двинулся мозгами, вся дурь давно выветрилась. Лично я не хочу жить впустую, дайте мне цель — и я поклянусь в верности. Я знаю, что Сашат живыми нас не отпустит, и принимаю это, но жить в клетке я тоже не смогу. Доверяйте — или убейте. — С этими словами девушка неожиданно встала на одно колено и низко склонила голову, это же движение повторил Скорп.

«Ага, дурь у нее выветрилась. А это что за реверансы?» — Выросший в демократическом обществе Андрей никак не мог привыкнуть к подобному подобострастию и показным жестам покорности. Страх смерти и шок от развала привычного социального строя обошли его стороной — желание отомстить просто не давало развиться подобным чувствам, а вот те, кто последние полтора года жил с постоянным страхом, сами того не замечая, изменились. И, как ни странно, они вписывались в новый мир намного лучше того, перед кем преклонялись.

— Она не врет, — послышался от двери насмешливый голос Светы. — Правда в духе, кроме синего цвета искренности имеется изрядная примесь оранжевого. Так сказать, цвет вожделения.

Хелена резко вскочила и зашипела, как рассерженная кошка, сверля шаманку яростным взглядом.

«Интересно, это у них вампирское или начали перенимать повадки от Сашата?» — подумал Андрей, с интересом наблюдая за разворачивающейся сценой.

— Ты, подруга, на меня не шипи, не боюсь. Если думаешь, что круче тебя тут только Вини, то сильно ошибаешься. Решишь хоть как-то нагадить брату или, не дай бог, Наде — я из твоего духа гоголь-моголь сделаю, — сузив глаза, сказала шаманка. — Что, не страшно? А зря.

Князь продолжал с улыбкой наблюдать за показательными выступлениями двух дам, но то, что произошло через секунду, еще раз подтвердило — в женщинах он совершенно не разбирается. Хелена скользнула вперед, едва не размазавшись в воздухе. Света в ответ успела только хлопнуть в ладоши.

«Блин», — не на шутку испугался Андрей, но немного успокоился, когда увидел, как шаманка ушла от атаки изящным и плавным движением, которое он уже видел в арсенале учителя Акиры.

Вампирша пронеслась мимо соперницы и вылетела в коридор.

«Неплохо», — мысленно хмыкнул Андрей, увидев, как в коридоре Хелена с трудом поднимается на ноги. Похоже, хлопок в ладоши не был простыми аплодисментами. Эту догадку тут же потвердила Света, хлопнув еще раз. Хелена дернулась всем телом и, не закончив подъема, рухнула обратно на ковер.

— А вот это было уже лишним, — недовольно высказался Андрей, подходя ближе. — Где это тебя учили добивать поверженного противника? Тем более что врагов здесь нет.

— А чего она? — сразу надулась юная шаманка.

— Блин, что за детский сад! Дали ребенку гранату поиграть. Ты думай, что делаешь. Еще раз увижу — будешь шаманить где-нибудь на болотах, подальше от людей. Поняла?

В ответ Света только что-то недовольно пробурчала.

— Я не слышу!

— Да!

— А теперь иди и подумай о своем поведении. И еще, скажешь учителю, что тебя нужно наказать, — злорадно добавил Андрей, наконец найдя хоть какой-то метод влияния на взбалмошную девчонку. С другой стороны, весь этот дурдом имел и свою пользу. Полюса сил в Княжеском постепенно начали становиться на свои места, и, что самое главное, он по-прежнему имеет над ними контроль. — Так, заканчиваем этот балаган, — подвел итог князь, оглядываясь вокруг. — Наворотили делов. Витязь, попроси, пожалуйста, хозяйственников прибраться здесь.

Андрей с трудом подобрал нужное слово, избегая неприятного понятия «прислуга».

— Сашат, забирай своих питомцев — и вали в казематы.

Егерь поднял с пола бесчувственную Хелену и бросил короткий взгляд в сторону второго вампира. Скорп все это время так и простоял на одном колене — и только после выразительного взгляда своего непосредственного командира встал и отошел в сторону, явно намереваясь сопровождать князя.

— Сашат!

— А что сразу «Сашат»! Пока я буду устраиваться в казематах, ты тут будешь разгуливать без охраны? Фигушки.

«Вот попал. И что ж теперь делать?» — растерянно подумал Андрей, немного опасаясь оставлять за спиной этого странного паренька, который, по уверениям Сашата, был едва ли не самым крутым бойцом в городе. Возникшая в голове мысль заставила его посмотреть на Свету. Шаманка поняла его правильно, перевела взгляд на вампира, а затем легонько кивнула и показала пальчиками, что все ОК, добавив ехидную улыбку.

«Вот зараза».

— А ну быстро пошла получать люлей от учителя!

Субординация трещала по швам, а весь авторитет князя упал ниже некуда, но, как ни странно, ему это нравилось, что бы там ни говорили Мазай и Надя.

Следующее утро князь встретил в одиночестве — его боевая подруга уже куда-то ускакала, поэтому и завтрак пришлось вновь разделять с ворчащей поварихой. Хорошо, хоть Скорп сидел в коридоре и не портил ему аппетита.

Делать было нечего, и князь решил проинспектировать строительство. Он вышел из черного хода на улицу, проходящую вдоль задней части Дворца спорта, и удивленно замер. Еще вчера здесь царила разруха, а сейчас перед ним предстала обычная улица, разве что с неестественно свежей землей на клумбах и новеньким асфальтом.

— Не понял, — высказался князь и оглянулся на Скорпа.

Парень только пожал плечами. В городе он без году неделя, да и вникать в нюансы местного градостроительства ему явно не хотелось.

Единственным, что смотрелось немного чужеродно, был куполообразный бетонный дот с хищно ощерившимися бойницами. В принципе стройка убежала недалеко — немного дальше по улице усердно катался взад-вперед небольшой каток, а из-за угла слышалось рычание экскаваторов и матюги строителей. Но перед тем как понаблюдать за праздником всеобщего труда, князь решил проведать новое строение.

Его приближение было замечено. Странно смотрящиеся на подобном сооружении широкие двустворчатые и очень толстые воротца распахнулись, и наружу выскочил дородный пограничник.

— Здравия желаю, ваша светлость, — отрапортовал хорошо подкованный в политическом плане страж.

— Привет, служивый, что это у вас за халабуда? — спросил Андрей, хотя сам при утверждении плана строительства распорядился укрепить входы в подземелье, но как именно это будет сделано, не проконтролировал.

— Укрепленный вход в бункер номер пять, — вытянулся вояка.

— Эвона как, ну давай, показывай.

В сопровождении не очень опытного экскурсовода князь сначала осмотрел небольшой дот, в котором прямо от входа вниз уходила крутая лестница. Спуск вел сразу на пятиметровую глубину, где он выходил в широкий тамбур, а уже потом через бронированную дверь можно было попасть в основное помещение. Еще при входе в дот князь заметил рядом с куполом большой штабель из явно старых бетонных конструкций. Теперь, попав вниз, он осмотрел потолок тамбура и понял, что если подорвать здесь заряды, то весь штабель рухнет вниз и надежно закупорит вход.

«Неплохо придумал архитектор, или это Гаврилов постарался?» — подумал он, входя в сам бункер.

Сейчас здесь были только голые стены и деревянные щиты под ногами. Эта часть помещения была подробно описана в плане, и Андрей знал, что под щитами просто земля — такой себе задел на будущее, чтобы было куда копать.

В высоту подземелье достигало двух с половиной метров, а в ширину десять. Посреди этого тоннеля шел ряд квадратных столбов-опор. Андрей только раз в жизни посещал метро и был впечатлен чувством оторванности от внешнего мира, и вот сейчас к нему вернулись былые ощущения. Увиденное порадовало князя, но ненадолго. Готовая часть убежища была небольшой — метров сто, а дальше шли работы, и, немного пройдясь, он попал прямо на поверхность, немного поплутав по лесам и дощатым дорожкам для рабочих. Дальше царила полная неразбериха, но, несмотря на кажущийся хаос, люди двигались куда-то с полной уверенностью и веселым настроением. Именно для того чтобы ощутить это настроение, Андрей и посещал иногда развернувшуюся в его городе стройку.

К «приемочной комиссии» тут же подскочил архитектор явно в надежде на похвалу, но ему пришлось разочароваться.

— Вот скажите, что вы там понастроили? — спросил Андрей, ткнув пальцем в сторону готового участка.

— Ну, — немного подвис архитектор, — то, что мы оговаривали в плане.

— Я не об этом. Скажите, зачем вы навели такую красоту на готовом участке?

— Ну мы же оговаривали.

— Да, оговаривали, но это нужно было сделать потом, когда закончим сами убежища. Вы понимаете, что, если мы не успеем спрятать всех, нам эти грядки с тротуарчиками отольются кровью?

— Э… — Архитектор застыл с таким лицом, будто ему сказали, что его дедушка был Гитлером, а бабушка маньяком-убийцей, — лицо интеллигентного человека внезапно посерело. — Боже!

— Успокойтесь, все не так плохо, — поспешил ободрить увлекшегося своей работой художника Андрей. — Но впредь помните об этом.

Отпустив архитектора, он пошел дальше, наслаждаясь ощущением всеобщего порыва «трудового подвига и всеобщего братства». К немалому удивлению Андрея, этот дух здесь действительно присутствовал. Он даже подумал, что все те разговоры о всеобщем энтузиазме на советских стройках были отнюдь не пропагандой и славяне все же способны радоваться труду.

Посмотрев на работы вблизи, князь захотел, так сказать, охватить взглядом всю стройку и направился к самому высокому зданию в городке.

По дороге к высотке Андрея перехватила Надя. В этот раз на ней был коричневый брючный костюм, в котором она смотрелась строго, но тем не менее привлекательно. В еще одном маленьком чуде — лифте — они поднимались втроем, и все это время Надя настороженно косилась на Скорпа. Несмотря на то что с момента появления у него телохранителей не прошло и суток, Надя уже явно была осведомлена во всех подробностях, и ее появление рядом именно сейчас было неслучайным.

«Хорошо, что сегодня смена Скорпа, а не Хелены. Было бы весело». Андрей улыбнулся слегка хмурившейся Наде, понимая, что ничего веселого тут нет, — его подруга отнюдь не ревнивая стерва, но она все же женщина, и без объяснений здесь не обойтись. Вчера из-за навалившихся забот они не успели поговорить об этих новшествах, а ждать до следующего вечера Надя явно не собиралась. Выйдя из лифта и пройдя мимо любопытной бабушки, которая зачем-то выбралась из своей квартиры, «венценосная» пара в сопровождении охранника полезла на крышу.

С верхотуры открывался прекрасный вид на город, что не могло не заинтересовать Гаврилова, — как результат, прямо по центру крыши, опираясь на будочку выхода, выросла смотровая вышка с вооруженным мощным биноклем пограничником. Кивнув вытянувшемуся бойцу, Андрей подошел к краю крыши и посмотрел вниз.

То, как преображался город в преддверии смертельной схватки с эльфами, больше походило на подготовку современного спецназовца, а не средневекового рыцаря: вместо тяжелого панциря — разгрузка и легкий кевларовый бронежилет; вместо монолитной стены — сеть мощных дотов и убежищ, а также дополнительные огневые точки в городе. Это решение было общим, а инициатором обсуждения стал Бургомистр. Гена сразу предположил, что даже при наличии большого количества боеспособных мужчин полностью защитить периметр города не получится. Поэтому он предложил впустить врага внутрь, но сделать это так, чтобы эльфы никому не могли навредить. Два часа споров, во время которых несдержанный Мазай даже пару раз выматерился, выдали новую стратегию обороны: все нонкомбатанты, включая мужчин, в принципе способных воевать, но не имеющих специальной подготовки, уходят в убежища. В этом случае бойцы Гаврилова в дотах и превращенных в малые крепости домах будут иметь большую свободу маневра. Конечно, от идеи защитного периметра никто не отказывался — как только появится возможность освободить людей от устройства убежищ, начнут натягивать проволочные ограждения и перед сетью дотов, и за ней. Таким образом создавалась своеобразная ловушка для тех, кто проникнет за периметр. Для постройки проволочного периметра не хватало только людей и времени, а материала было с избытком — на станции нашлись немалые запасы «егозы», да и новый перерабатывающий заводик клепал колючую проволоку из металлолома, постепенно наращивая скорость.

Также от дотов, которые были расположены на расстоянии ста метров друг от друга, к центру города шли подземные ходы. Эта задумка архитектора — совершенно невоенного человека — решала проблему пополнения боезапаса и эвакуации раненых.

Андрей постарался представить, как будет выглядеть его город после реконструкции, и понял, что пригрезившаяся картинка ему не понравилась.

«Надо поболтать с архитектором и попытаться сделать из этой смеси концлагеря и бастиона что-то удобоваримое. Если, конечно, мы выживем», — мысленно вздохнул князь, сам не понимая, откуда в душе завелась нотка неуверенности. Все вокруг кипело, казалось, еще пара дней — и уже ничто не сможет угрожать Княжескому, даже эльфы. Но Андрей чувствовал, как теряет нить происходящего. Он не был готов к таким высотам на социальной лестнице и, что самое главное, к такой ответственности, поэтому боялся, что там, куда не достает его взгляд, может появиться уязвимое место.

— Все будет хорошо, — прошептала Надя, доверительно прислонившись к Андрею и поглаживая его по плечу. Ей не нужно было читать мысли, да и без способностей шаманов угадывать эмоциональное состояние она тоже вполне обходилась. Достаточно было того, чего ни один мужчина не мог ни понять, ни оценить: чувствительности женского сердца.

— Это я так, просто как-то вдруг стало боязно, что не потяну воз, в который впрягся, с твоей подачи, между прочим.

— Ой, бедный, как тебе тяжело, несчастному, — хитро сощурила глаза Надя, чувствуя, что небольшой «скандальчик» Андрею сейчас не помешает. — То-то, гляжу, ты так занят, что не успеваешь даже провести кастинг красавиц на роль телохранительниц и берешь что под руку попадется.

— Не успеваю. Тьфу ты, я не это… — раздраженно мотнул головой Андрей, но увидел в глазах Нади веселые искорки. — Честно, это не я, а Сашат постарался.

— Ну и ладно, если эта фифа сможет уберечь тебя от смерти, я вам, ваша светлость, даже прощу пару забегов налево, — почему-то грустно сказала Надя, прикасаясь пальцами к пластырю над левым ухом Андрея.

— О женщины, — «взмолился» Андрей, поднимая глаза к небу. — Какие забеги? Вот уж чем я не страдал — так это романтическим влечением к вампирам. Кстати, что там с этой черной пыльцой и последствиями ее приема?

— Во-первых, черная пыльца — на данный момент самый устойчивый к антимагии магический продукт. Если стебли дающего пыльцу псевдокамыша разлагаются моментально, то сам порошок может храниться где угодно без потерь своих свойств. Насчет влияния я проконсультировалась с Василием Васильевичем и выяснила, что сильного психотропного действия это вещество не имеет, лишь легкая эйфория, зато как допинг с легкостью переплюнет любые человеческие аналоги. Но есть и «темная сторона» — практически стопроцентное привыкание после нескольких месяцев употребления. Те из детей, кто сидел на пыльце меньше месяца, с условием нечастого употребления, прошли хоть серьезную, но недолгую ломку и «выскочили», а вот старички вроде твоих телохранителей — без этой дряни уже не смогут.

Говоря про вампиров-телохранителей, Надя снизила голос до шепота, но Андрей боковым зрением заметил, как вежливо отошедший на немалое расстояние Скорп криво усмехнулся. Затем его вызвали по рации, и телохранитель отошел еще дальше.

— А что делает наркота с их мозгами? Знаешь, мне одного Юшки хватило выше крыши, — тоже шепотом сказал Андрей и улыбнулся, представив, как они с Надей выглядят со стороны.

— Об этом лучше поговорить с Васильевичем, мне он сказал, что дело не в наркотике, а в вампиризме и его влиянии на детскую психику. «Твои» вампиры уже почти взрослые. С другой стороны, мало ли что может случиться. Я даже думать об этом боюсь.

Закончив осмотр окрестностей и откровенные разговоры, они спустились вниз. Уже выходя из парадной дома, Андрей вдруг напрягся, увидев, кто их поджидает. На асфальтированной дорожке, поставив одну ногу на скамейку, стояла Хелена.

«Вот дурак, мог бы и подумать про смену караула. С кем еще Скорп мог переговариваться по рации?» — подумал Андрей, придерживая металлическую дверь для Нади.

Взрослая и уравновешенная Надя, по крайней мере, так ему казалось, спокойно посмотрела на условную соперницу и отстраненно кивнула. И тут все испортила хищная улыбка вампирши.

«Вот зараза, еще не отошла от стычки с шаманшей, а уже снова лезет в интриги. К черту все, пусть в этом Вини разбирается», — обреченно подумал Андрей, буквально чувствуя, что Надю переполняет желание вцепиться рыжей бестии в волосы.

Прошло две недели, весна подходила к своему логическому завершению, и уже всем начало казаться, что поднятый после налета на Демидово переполох был ложной тревогой. К счастью для инициаторов введения военного времени, ни у кого из жителей Княжеского не возникло сомнения в полезности проведенных работ, и народ продолжал вкапываться в глубь земли, параллельно «укутывая» город колючим поясом проволочных заграждений.

Опасения Андрея в отношении угрюмости ощетинившегося оборонительными сооружениями города оказались беспочвенными. Сейчас Княжеское было похоже на ежика, зачем-то залезшего в цветочную клумбу. Как ни странно, сочетание неестественно ярких эльфийских цветов вне магической зоны и пастельно-чувственных красок земной растительности внутри периметра удивительно дополняли друг друга, да и сам город приобретал упорядоченный вид — архитектор все же не сдержался и осторожно направлял небольшие бригады на благоустройство развороченных строительством улиц.

Также оказались беспочвенными опасения Андрея в отношении Хелены. Хоть Света и усмотрела в ее духе оттенки желания по отношению к князю, телохранительница вела себя примерно, никого не провоцируя и не давая Наде поводов для ревности. Впрочем, дурные предчувствия насчет негативных последствий «вампирского очарования» оказались напрасными лишь частично. Точнее — не за того переживали.

Андрей шагал по улочкам городка, ставшего для него настоящим домом. Он шел не торопясь, и не только потому, что хотел насладиться буйством природы, но и потому, что впереди его ждал серьезный разговор, и насколько он будет неприятным, зависело от множества факторов. Ему нужно было хоть как-то решить проблему того самого «вампирского очарования». Никто ж не ждал, что на эту удочку попадется Света. До войны шаманка явно не интересовалась подобными вещами, а после войны и пропаганды-то такой не было, но, видно, популярность вампирской темы имела корни в сокровенных тайниках до нервной дрожи загадочной женской души.

Впервые о том, что главная шаманка часто посещает бывший консервный завод, получивший в народе условное название «вампирятник», Андрей услышал пару дней назад, но списал все это на то, что Света скучает по старому другу. Сашат спихнул охрану князя на Скорпа с Хеленой и почти безвылазно торчал в вампирятнике, натаскивая свою команду монстров.

Но со временем тайное становилось явным. Сарафанное радио сработало надежнее людей Быстрицкого — Света поделилась с подругой-шаманкой, а Надя расколола маленькую Наташу как грецкий орех. И теперь Андрею предстояло что-то сделать с этой ситуацией, хотя он совершенно не понимал, что именно.

Побродив по городу и не найдя Светы в обычных местах ее пребывания, Андрей плюнул на самостоятельные поиски и вызвал Быстрицкого. Как он и подозревал, начальник следственного отдела старался контролировать все сложные ситуации в городе и быстро дал координаты шаманки. В последнее время Быстрицкий вообще стал затычкой в каждой дырке — достойного кандидата на пост начальника СБ так и не нашлось, поэтому следственный отдел разрастался в некоего монстра, с которым, как чувствовал Андрей, еще будут проблемы. Но на данный момент эта организация работала как часы, если не считать некоторых недоработок в деле вампиров.

Свернув на Садовую и пройдя по ней несколько кварталов, Андрей вышел к парку, в котором частично находилось стрельбище и соответственно буковая рощица. Света сидела на одном из камней и, слегка раскачиваясь, хлопала в ладоши. Перед ней прямо на траве лежало белое полотенце с россыпью чего-то золотистого.

Андрей остановился возле молодого бука, не желая прерывать занятия шаманки.

— Подожди-и-и, сейчас закончу-у, — нараспев сказала девушка, не прерывая камлания.

Князь отошел к противоположному краю круга камней и присел на расстеленную на камне травянистую циновку — это было обычное место Медведя. Пока шаманка заканчивала свой странный ритуал, он рассматривал буковую рощу. Прошло совсем немного времени, и чахлые саженцы, которые с трудом доехали до Княжеского, уже превратились в молодые и весело шумящие сочной листвой деревца. Они, конечно, не излучали той силы, что чувствовал Андрей рядом с карпатскими буками, но уже сейчас малыши отзывались теплотой на присутствие аданаила.

— Привет, я закончила. Ты чего-то хотел? — прервала размышления князя Света, собирая то, что лежало на полотенце, в маленькую баночку. Теперь Убивец увидел, что это были неживые тельца пчел. Становилось понятно, почему она выбрала именно это место. Метрах в пятидесяти от рощи находилась пасека. Пчелы почему-то не любили магических растений, а в антимагической зоне это было единственное место, где имелось много земных цветов и не очень много людей.

— Чем это ты занималась? — начал разговор Андрей совсем не с того, с чего собирался.

— Работала с духами пчел.

— Зачем? Надеюсь, это не ты их умертвила, а то дядя Коля выест мне мозг, — спросил он, подразумевая местного пасечника, старого и очень нудного мужичка.

— Нет, как раз наоборот. Я услышала, что у него пропал целый улей, вот и решила воспользоваться возможностью, пока духи не ушли. У меня возникла идея повторить «Песню Хаоса».

— Но зачем?

— Да так, просто в голову пришла такая идея. Мы, шаманы, неспособны видеть структуру магических плетений, но видим, как на работу магии реагируют духи.

— А почему пчелы?

— Так, по наитию — они умеют летать роем и искать сладкое.

— И как успехи?

— Не так чтобы очень, — отмахнулась Света. — Но ты ведь не об этом пришел поговорить. Небось начнешь читать нотации по поводу Эдика.

— Что за Эдик? — удивился Андрей.

— Вран, — назвала Света прозвище своего кавалера.

— Да, конечно, — согласился Андрей, удивившись, что у этого зверья еще остались нормальные имена.

— Он — не животное, — тут же отреагировала Света. Мыслей она не читала, но в наблюдениях за оттенками эмоций в человеческом духе ушла довольно далеко. Да и врожденная интуиция у девушки была просто потрясающей.

— Ну по этому поводу у каждого свое мнение. Для тебя он весь такой романтичный, красивый и несчастный, а для меня — просто зверь, лакавший человеческую кровь, как компот.

— Я его не жалею, и романтика здесь ни при чем, — тихо сказала Света, хотя Андрей ожидал скандала или — того хуже — истерики.

— Тогда в чем дело?

— Убивец, скажи — кто мы, по-твоему, такие? — Неожиданно Света подняла голову и посмотрела старому другу в глаза.

— Люди, малыш. Странные, иногда страшные, но — люди. — Он сразу же понял, о чем говорит шаманка.

— Остальные так не думают. Для них мы как раз нелюди. Тебе проще, у тебя есть Надя.

Андрей хотел было сказать, что у нее есть он и Вини, но понял, что это не то.

— А как насчет Бени?

— Он меня боится, — невесело улыбнулась Света.

— Кстати, в последнее время я тебя тоже стал побаиваться, — неуклюже пошутил Андрей, но это помогло, и они оба рассмеялись. — Ладно, крути шуры-муры с кем хочешь, а этих чересчур сердобольных наседок я отгоню. Главное, чтобы Сашат твоего кавалера не прибил под шумок тренировки. С него станется. — Вторая шутка была не остроумнее первой, но тоже вызвала улыбку на печальном лице девушки.

Андрей встал и, пройдя через центр крута камней, помог подняться Свете.

— Пойдем проведаем Анечку, что-то в последнее время я стал пренебрегать своими обязанностями крестного. А насчет того, кто мы такие, — не забывай, что у нас есть друзья, которых намного больше, чем ты думаешь. Вот их мнение и является единственно важным. Пока мы сами не начнем делить нас на людей и нелюдей, поверь, наши друзья этого делать не станут.

Света робко улыбнулась и, как когда-то, при их первом знакомстве, доверительно взяла Андрея за руку.

Так они и прошли почти через все Княжеское — то ли отец с дочерью, то ли старший брат с маленькой сестрой. Никто из встреченных ими горожан не мешал, стараясь поприветствовать издалека, словно чувствуя важность момента.

Скорп, который за последнее время сильно преуспел в трудном деле ненавязчивого сохранения княжеского тела, казалось, вовсе пропал, но Андрей точно знал, что парень где-то рядом. С Хеленой было сложнее — она-то как раз держалась близко, явно отыгрывая роль княжеской свиты, почетного караула и украшения одновременно. Сказать, что это раздражало Андрея, было нельзя, но и радости не приносило.

Как назло, Беня, подобно Сашату с его вампирятами, увлекся сбиванием дружины в серьезное подразделение, и теперь Андрею приходилось в полном смысле этого слова скучать в одиночестве. Он даже начал тосковать по расслабленной атмосфере дружелюбного переругивания. С телохранителями этого не получалось, причем по диаметрально противоположным причинам.

Света почувствовала неладное еще на подходе к больнице, где по-прежнему под плотным контролем врачебной четы жила Аня. Девушка выдернула ладошку из руки князя и побежала вверх по лестнице. Андрей скользнул следом.

На первый взгляд ничего страшного не произошло — ну капризничает ребенок, с кем не бывает. Но плач маленькой Ани не был похож на обычный рев младенца, в нем чувствовалось требование и даже какая-то угроза.

Света быстро подхватила ребенка с рук няни — и Аня моментально успокоилась. Молодая мама стояла спиной к Андрею, но, увидев, как задеревенела ее спина, он понял, что вновь пришло время пророчеств. Внезапно глаза выглядывавшего из-за плеча мамы младенца нашли князя и посмотрели на него с какой-то жуткой осмысленностью, наполненной вселенской печалью.

Света как механическая кукла повернулась к Андрею, и он увидел, что ее глаза затягивает белесая муть.

— Сюда идет Сурок. Они хотят убить тебя… — Сказав это, шаманка пошатнулась и начала заваливаться на ковер. Пораженный странными новостями Андрей не успел даже дернуться, но опытная няня ловко подхватила ребенка и уже укладывала его в колыбель. Сделав свое мистическое дело, Аня моментально уснула. Андрей поднял с ковра Свету и разместил ее в кресле.

— Скорп!

В проеме дверей моментально материализовался вампир.

— Остаешься здесь, за шаманку и ребенка отвечаешь головой.

— Но, хозяин…

— Молчать! Это приказ! — выпалил князь и побежал вниз, успев услышать, как Скорп вызывает по рации Хелену.

Поняв, что беготня — не самое разумное действие в такой ситуации, Андрей остановился и достал рацию.

— Дежурный.

— Дежурный на связи.

— Объявляй тревогу. Код красный. Всем членам военного совета собраться в здании суда.

— Принял. Код красный. Военный совет в здании суда.

Андрей кивнул сам себе и уже быстрым шагом вышел из больницы, направляясь в сторону здания суда, благо оно находилось не так уж далеко. Весь мир и его личное восприятие словно смешались, и время понеслось диким галопом. Как ни странно, он не чувствовал ни растерянности, ни страха, а в голову почему-то лезли сводки и цифры.

«Подвалы готовы на восемьдесят процентов, а ограда на шестьдесят, надо срочно перебросить все силы на ограду, в случае чего разместим людей, как говорится, в тесноте, да не в обиде».

Наткнувшись по пути на возвращающегося со стрельбища Инди, князь отправил мальчика охранять шаманку, благо маленькому аданаилу не было нужды вооружаться.

Входить в пока пустое помещение не хотелось, поэтому он решил дождаться членов военного совета у входа. Погода была прекрасная, и с высокого крыльца бывшего дома культуры открывался чудесный вид на полыхающую целым морем разных красок опушку леса. Блуждающий по цветовому разнообразию взгляд вдруг зацепился за темное пятно высоко в кронах сосен. Андрей не успел удивиться, как в центре пятна что-то блеснуло.

Инди быстро взбежал на второй этаж больницы и, войдя в комнатку сирены, присел на стул у двери. По мнению мальчика, делать ему здесь было совершенно нечего — медсестры откачивали Свету, а нянечка уже успокоила маленькую сирену и уложила ее в колыбельку. Больше всего юного аданаила напрягала неизвестность: он совершено не понимал причин переполоха. Осмотревшись вокруг, Инди только сейчас заметил вампира. Телохранитель князя сидел в дальнем от окна углу, прячась в слабенькой тени, но и этого ему хватило, чтобы не бросаться в глаза.

«Вот зараза, и спрятался же, кровососина», — подумал Инди и, вспомнив имя телохранителя, задал вопрос:

— Скорп, ты чего здесь? А кто охраняет князя?

Вампир смотрел на аданаила пустыми черными глазами, явно не собираясь отвечать. Он был немногим старше Инди, но жизненный опыт делал эту разницу огромной. Проиграв схватку взглядов, аданаил решил зайти с другой стороны — новые способности и статус не сделали мальчика ни властолюбивым, ни надменным, по крайней мере пока.

— Ладно дуться. Мне надо знать. Что здесь случилось?

— Шаманка пророчила угрозу князю, — после некоторой паузы скупо ответил вампир.

— Так чего ж ты здесь торчишь?! — не сдержался Инди, но вновь получил в ответ равнодушный взгляд.

Пока длилось это «общение», старания медперсонала принесли свои плоды, и шаманка постепенно стала приходить в себя. Она посмотрела на Инди пока еще мутным взглядом. Глаза девушки зацепились за лежащую на коленях маленького аданаила винтовку, и она спросила, как о чем-то давно оговоренном:

— Снайпера уже поймали?

— Какого снайпера? — удивился Вини.

— Ну того, что стрелял в Андрея.

Волна страха словно битой ударила в голову Инди, вышибая оттуда все мысли. Но тот же страх заставил мозг мальчика работать как часы — обратно вернулись только нужные рассуждения.

— Скорп, вызывай князя по рации, — сухо отдал команду аданаил и выскочил из комнаты.

С удивляющей его самого ясностью Инди вспомнил карту города и понял, что стрелять в князя могут только с ближайшей от здания суда опушки. Другие направления были перекрыты многоэтажками. Также он понял, что, для того чтобы увидеть эту самую опушку, ему необходимо подняться на крышу больницы, да и то половину обзора перекроет многоэтажка. Где-то на задворках сознания теплилась надежда, что Андрей все же успел войти в здание, но эта мысль была неконструктивной и поэтому не принималась в расчет.

Тревога сжимала тисками грудь, мешая дышать, но он судорожными глотками вталкивал воздух в легкие, понимая, что сейчас тормозить нельзя. Васька уже давно понял разницу между страхом за себя, когда мышцы деревенеют, а конечности наливаются слабостью, и страхом за других — чувством, которое заставляет двигаться даже слабое тело и работать отупевший мозг.

Больно ударившись коленом о потрескавшееся покрытие, юный аданаил замер на краю крыши, всматриваясь в небольшой отрезок далекого леса, ограниченный снизу крышей суда, а слева стеной пятиэтажки. Темное пятно в цветущем великолепии обнаружилось сразу же. Усиленный оптикой натренированный взгляд моментально выделил скрюченную фигурку стрелка из переплетения тускло-зеленых веток, а палец мягко потянул курок. Он не высчитывал формулу деривации и прочую дребедень — времени на это уже не было. На секунду скрюченная фигурка на дереве осветилась маленькой вспышкой, и Васька понял, что опоздал.

Андрей всмотрелся в темное пятно, задаваясь пространными вопросами о природе этого феномена. Ему и в голову не пришло, что это признак угрозы. Даже блеск оптики не заставил насторожиться, и лишь отозвавшаяся голосом Скорпа рация вернула к реальности.

— Князь. Внимание, снайпер. Князь, внимание, снайпер.

Эти монотонные слова, как ключевые части пазла, завершили построение общей картины.

«Жаль. Так глупо», — успел подумать Андрей. Он уже давно заметил за собой эту мерзкую особенность. Когда угроза приходила слишком внезапно, он на секунду застывал. Так случилось в теплице, это же происходило и сейчас.

Тотем вряд ли знал, что такое снайпер, но изрядная порция адреналина, хлынувшая в кровь хозяина, заставила дух зверя-защитника действовать. Аданаил на секунду почувствовал себя куклой. Сидящий внутри тотем, как кукловод, сместил тело Убивца в сторону буквально на пару сантиметров.

Пуля, прошелестев возле виска, с глухим стуком пробила входную дверь за спиной. Андрей уже пришел в себя и, мгновенно присев, прыгнул влево. Теперь все зависело от того, предугадал ли направление прыжка снайпер. Но Убивец так и не узнал, насколько догадливым был его враг. Где-то за зданием послышался приглушенный звук выстрела, и эхом ему от опушки донеся слабый треск веток.

«Умница, Инди, — догадался Андрей. — Похоже, в этом городе тупишь только ты, ваша светлость».

Неприятная мысль вызвала приступ злости, и он побежал в сторону опушки.

Разозленный внезапной угрозой тотем ускорил движения своего хозяина. Убивец несся к лесу со скоростью гепарда. Нырнув в просвет незаконченного проволочного ограждения, он выбежал из антимагического поля и пересек открытое пространство защитного пояса. В лес он нырнул как в воду — мир вокруг моментально изменился, отсекая от человека слишком яркое солнце и существенно ограничивая обзор. На голову тут же посыпалась труха от моментально распавшихся магических растений. Убивец, буквально прожигая в зарослях подлеска дыру, побежал в сторону нескольких высоких сосновых деревьев, росших метрах в двадцати от опушки.

Снайпер выбрал позицию довольно грамотно — точно между хуторами. Он не потревожил ближайших к антимагической зоне зарослей эльфийских растений, а выбрал позицию на одном из лесных гигантов. Пришлый аданаил специально искал позицию, возле которой не было видно магических паразитов. Но первое впечатление все же подвело стрелка. Несколько вьюнков с небольшими цветами все же заползли по внешнему периметру сосновой кроны, и снизу их было трудно заметить.

Забравшись наверх, снайпер, сам того не замечая, выжег солидную дыру в цветущей растительности. В результате — проигранная дуэль с малолетним коллегой.

Сейчас стрелок лежал под деревом, а рядом с ним находился тот, кого Андрей хотел бы видеть здесь меньше всего. Здоровяк как раз искал пульс на шее тела. Подняв голову, он увидел Андрея и вдруг как-то сдулся.

— Убивец, ты не понимаешь…

— Конечно, не понимаю и, наверно, никогда не пойму, но об этом мы поговорим позже. Сейчас ложись на землю и не отсвечивай. — Совсем не эти слова хотел сказать князь при виде предавшего его друга, но зрелище выходящего из-за дерева эльфа кардинально изменило ситуацию.

Сурок быстро оглянулся, потом еще раз посмотрел грустными, как у раненого оленя, глазами на Андрея и лег на слой опавшей хвои.

— Солнце осветило мне твое лицо, аданаил, — спокойно сказал эльф, изящно прокрутив в руках древко оружия, с двух сторон увенчанное слегка изогнутыми лезвиями.

— Солнце осветило мне твое лицо, эльф, — так же церемонно ответил князь, чем вызвал удивление на лице соперника.

— Ты убил моего отца. Была ли его смерть честной?

«Даже так? Интересно девки пляшут», — подумал Андрей, с интересом вглядываясь в черты эльфийского принца. Впрочем, самого короля он в свое время не разглядывал, а вот цвет глаз ушастого кое-что напоминал.

— Да, сирена и твой отец отняли жизнь моей жены и моего ребенка, — ответил аданаил, чувствуя, как из глубины души всплывает былая ярость.

— Смерть моего отца была честной, человек, — кивнул эльф. — Примешь ли ты мою месть, аданаил?

— Я приму твою месть, эльф. — Андрей пока придерживался церемониала вызова, о котором узнал из рассказов Фиаллимонотара, но с каждой секундой и язык, и лучшие представители эльфийского рода теряли последние крохи привлекательности, оставляя после себя только пепел ненависти.

Они одновременно шагнули друг другу навстречу. У Андрея было всего лишь несколько секунд, чтобы воспользоваться «гюрзой», а затем преимущество в оружии переходило к эльфу. Он успел сделать только три выстрела. От первых двух пуль эльф ушел изящными уклонами, а третью сбил лезвием своего оружия.

— Твою ж мать! — удивленно выдохнул Убивец. Такое он видел только в фантастических фильмах, да и то лишь в тех, которые совсем уж теряли связь с реальностью. В следующий миг ему пришлось резким движением убрать руку с пистолетом назад, чтобы не потерять и то и другое.

Порхнув невесомой бабочкой, крылатое оружие недовольно фыркнуло одним из лезвий, словно расстраиваясь, что не смогло испить крови. Но второй клинок тут же скользнул к человеку, грозя пробить шею. Андрей резко завалился назад, одновременно компенсируя инерцию махом левой ноги. Движение было похоже на неуклюжее па из очень странного балета, но это был не балет, да и па оказалось не таким уж неуклюжим. Увесистый берц угодил эльфу под ребра и заставил отскочить от врага и очертить вокруг себя сверкающую завесу из размывшихся в воздухе лезвий.

«Это не очень хорошо», — подумал Убивец, перетекая в низкую оборонительную позицию. Он чувствовал, что даже с помощью тотема не успевает за движениями врага, и что самое неприятное, попытка выпустить тотем на эльфа закончилась неудачей. Зверюга почему-то наотрез отказывалась покидать оболочку духа своего хозяина.

Андрей вглядывался в глаза противника, стараясь не пропустить зарождающейся там атаки, и судорожно старался найти выход из сложившейся отнюдь не в его пользу ситуации. Зажатый в правой руке пистолет уже не казался грозным оружием. Он вносил некоторую непредсказуемость в рисунок боя, и только. Поэтому стрелять сейчас, израсходовав магазин и потеряв этот самый фактор неожиданности, было попросту глупо. Как же ему в этот момент не хватало любимого клинка, который, как назло, висел на стене в кабинете.

«Что же де…».

Додумать эту мысль он не успел.

Откуда-то сбоку, откуда князь никак не ожидал атаки, прилетело массивное тело и сбило его с ног.

Через два поворота бесконтрольного кувыркания в обнимку с новым соперником он все же сумел прийти в себя и отбросить Сурка в сторону. Как ни странно, здоровяк не сопротивлялся, более того, он отвалился набок совершенно безвольно. Убивец рывком вскочил на ноги и заметил, что из тела егеря торчит длинная стрела, уже сломанная во время их совместного кувыркания.

Все происходящее начало напоминать дурной сон, в котором события наслаиваются друг на друга без малейшей логики.

Персонажи этой безумной пьесы выскакивали на сцену как чертики из табакерки. Убивец быстро посмотрел на своего главного соперника и тут же понял, что появление лучника для эльфийского принца было таким же неожиданным, как и для людей.

Эльф сделал в сторону аданаила какой-то жест скрюченными пальцами. Князь так и не понял, был ли это призыв к ожиданию или оскорбление, но решил не спешить с выводами, увидев, как эльф скользнул к зарослям смешанных магически-обычных кустов. Уже на подходе из кустов в эльфа полетела длинная стрела — копия той, что торчала сейчас в Сурке. Принц отмахнулся от нее, как от назойливой мухи, и длинным прыжком влетел в заросли. Тут же оттуда послышался сдавленный крик, и вот эльф уже идет обратно, а с раскачивающегося над самой землей лезвия стекает кровь.

— Продолжим, человек? — криво усмехнулся эльф.

Убивец, горестно вздохнув, вновь плавным движением перетек в защитную позицию, но так и не успел завершить перехода — за спиной послышалось знакомое рычание.

«Да что ж это такое, нам дадут сегодня закончить или нет?» — раздраженно подумал Убивец, удивляясь собственным мыслям. Рычание за спиной стало глуше, затем оборвалось вместе с шорохом опавших иголок.

— Вини! Нет!

С таким же успехом он мог бы попытаться остановить разогнавшийся локомотив. Сашат проскользнул мимо аданаила и налетел на эльфа.

— Да чтоб тебя, — процедил сквозь зубы Убивец, отбрасывая благородство. Он шагнул в сторону, открывая линию огня, и выпустил в эльфийского принца все оставшиеся в магазине пули.

Сегодня князь видел много удивительного, но от того, что случилось дальше, у него буквально отвисла челюсть. Эльф внезапно засеменил назад, а затем вдруг остановился и завертел своим «пропеллером». С одинаковой небрежностью он смахнул летящего к нему Сашата и отбил все пули.

«Ну или почти все, — подумал Андрей, увидев расплывающееся на плече соперника темно-красное пятно. Впрочем, этого было мало, чтобы вывести эльфа из игры. Он посмотрел на бесполезный теперь пистолет. — Шах и мат».

Как ни странно, догадка оказалась верной, только с другой полярностью. Воздух расколол до боли знакомый звук выстрела из СВД. Эльф нелепо дернул головой и упал на спину, заливая подушку из светло-коричневых иголок своей темной кровью.

Андрей стоял на месте, тупо глядя на поверженного врага. Он было попытался посчитать, сколько раз менялась ситуация за последние десять минут, но затем плюнул на это дело, справедливо полагая, что у него хватает и других забот. Сразу два близких ему человека могли уже уйти за грань жизни. Выбор, к кому бежать в первую очередь, был очевиден. Метнувшись в сторону толстенного осинового ствола, принявшего на себя летящего Вини, он облегченно выдохнул. Меленький егерь, шипя сквозь зубы витиеватые ругательства, старался зажать неприятный, но явно не смертельный порез на груди. Убедившись, что с другом все в порядке, Андрей оглянулся назад и увидел целую толпу. Над Сурком склонились сразу и Док, и Света, а Зверь в сопровождении санитара направлялся к ним. Вдобавок по лесу шастала прорва пограничников. Шаманка, словно почувствовав взгляд князя, подняла голову и успокоительно кивнула.

Ощутив неожиданную слабость, Андрей подошел к дереву и присел рядом с Вини. Третьим к ним приземлился Инди. Васька тоже потихоньку отходил от шока и, вцепившись в непомерно большую для него винтовку, начал мелко дрожать. Андрей, качнувшись корпусом, толкнул мальчика плечом.

— Васька, это который раз ты меня спасаешь?

— Не наю, — промямлил Инди и шмыгнул носом.

— «Не наю», — передразнил его Андрей и начал смеяться, через секунду его смех подхватил Васька.

— Хватит ржать, сволочи, — сквозь зубы прошипел Сашат, которому санитар сшивал края раны на груди. Он судорожно пытался сдержать смех, но без особого успеха. Через секунду под деревом ржали все, включая санитара.

Отсмеявшись, Андрей вытер набежавшие слезы. Неожиданно его отвлек голос Хелены. Удосужившаяся наконец-то явиться телохранительница без малейшего смущения обошла поляну и подошла к единственному фигуранту боя, возле которого не крутились люди.

— Хозяин, а наш ушастик-то еще дышит.

Эти слова вызвали на поляне немую сцену не хуже гоголевской.

— Ну ни фига ж себе Маклауд, — высказал общее мнение Сашат.

Белые с синеватым оттенком стены огромного помещения плавно сходились над головой, принимая вид внутренней стороны огромного бутона. Впрочем, не настолько огромного, как «купольный зал» королевского летающего корабля. Этот факт бесил наставника ордена смерти, так же как и многое другое, — несмотря на все доводы, Совет наставников отказал Аилу в претензиях на собственность Эдерая. Лишь королевский щер был отдан ему, и то как подарок принцу.

Раздраженно осмотрев слишком маленький зал и соответственно слишком жалких на этом фоне «поводырей», а также парочку совсем уж никчемных оракулов, Аил прикрыл уставшие глаза опухшими веками, и тут же его воображение нарисовало россыпи костей в «Залах праха».

«Неужели я действительно схожу с ума?» — подумал наставник, вспоминая предостережения Олориуна. Маг разума наверняка высказал не все свои опасения, но то, что он выдал после неудачной попытки залезть бывшему лорду-разведчику в мозг, оптимизма не внушало. Аил сам не знал, почему именно сейчас он вспомнил о подозрениях разумника. Возможно, долгое ожидание и тупость подчиненных усилили его подозрительность?

Раздражение вновь вызвало щемящую боль в груди, отдающую в голову. Как ни странно, россыпи звериных останков в «Залах праха» успокаивали Аила, снимая лишнее напряжение. Для эльфа подобное явление было не просто странным, а абсолютно невозможным — дети леса тянулись к жизни и ярким краскам, а то, что нашелся высокородный, стремящийся к совершенно противоположному, говорило об его ненормальности.

— Пусть сожрут темные боги их гнилые души. Я буду жить, как пожелаю, и делать все, что нужно для мести, — пробормотал Аил.

Тихий голос предводителя услышал один из «думающих о смерти»:

— Да, мой повелитель?

«Вялый росток», — раздраженно подумал Аил, восприняв чрезмерную внимательность орденца как признак тупости. Сейчас ему остро не хватало такта и понимания Садалака, но «старший думающий» летел на другом корабле и контролировал не совсем надежного лорда из клана Древесного Корня. В последнее время чужой лорд начал сомневаться — слишком уж долго они кружились на одном месте в ожидании неизвестно чего. Даже небольшие налеты на звериные селения не успокаивали кровожадного эльфа, в своей ненависти к людям переплюнувшего даже Аила.

«Если сейчас ничего не произойдет, я кого-нибудь убью. Например, это никчемное создание», — подумал Аил и посмотрел на молодого «думающего». Факт молодости почти всех командиров среднего звена тоже безмерно бесил наставника — опытные воины почему-то не разделяли восторгов молодежи и предпочитали оставаться в войсках своих лордов. А вот «неразвитые ростки» шли за славой и подвигами вопреки мнению своих лордов.

«Думающий», похоже, прочел во взгляде наставника что-то нехорошее — он вздрогнул и даже отступил на шаг назад.

Неизвестно что ждало молодого эльфа, попавшего под горячую руку наставника, но вдруг оживились оракулы у подножия платформы с троном.

— Что? — нетерпеливо вскочил Аил.

— Мы почувствовали смерть вашего посланника, — ответил более опытный, но, к сожалению, менее сильный оракул в паре.

— А принц?

— Привкуса смерти королевской крови мы не ощутили.

— Так он жив или нет?

— Привкуса смерти королевской крови мы не ощутили, — спокойно повторил свои слова оракул.

Его напарник судорожно сглотнул — молодой эльф был гораздо сильнее своего коллеги, но при этом не блистал ни смелостью, ни умом, что обесценивало все его таланты.

— Хорошо. Найдите мне место смерти, — раздраженно отмахнулся Аил, раздумывая о том, погиб его посланник от рук аданаила или же это просто несчастный случай. Если верно второе предположение, то прахом шли все приготовления, и оставалось уповать только на смерть принца. Именно на способность оракулов чувствовать смерть на больших расстояниях и рассчитывал Аил в поисках логова своего врага. Сильные оракулы смогли бы ощутить смерть не только в пространстве, но и во времени, но два этих уродца, согласившиеся работать с опальным наставником, могли не так уж много.

— Я не уверен, что мы сможем точно определить место, — отвлек Аила от раздумий старший оракул.

— Что? — взорвался эмоциями Аил. Его уши плотно прижались к голове, выказывая крайнюю степень бешенства. — Если к заходу светила вы не найдете нужного мне места, я вырву сердца из ваших гнилых тел!

От такого обещания старший оракул позеленел, а младший попросту закатил глаза и потерял сознание.

— О темные боги, за что вы меня наказываете?! — взмолился наставник ордена смерти, и теперь уже позеленели все присутствующие в зале. Настолько открыто взывать к темным богам мог только безумец.

Глава 9. АТАКА.

Большое помещение, раньше выполнявшее функции кинотеатра и актового зала одновременно, с трудом уместило всех, кого владетель Княжеского пригласил на Большой Совет. Среди народа еще не улеглось обсуждение вчерашнего поединка местного князя и эльфийского принца, поэтому многие обговаривали это событие прямо в зале. На сцене за столом рассаживались руководители города и, соответственно, княжества. В зале собирались те, кто представлял руководство на местах: хозяева больших хуторов и хуторских сообществ, представители близлежащих поселков и делегаты от дальних поселений, также входивших в состав нового государства. К тому же у самой сцены, буквально в первом ряду обитых дерматином скамеек, расселись пятеро управленцев из Демидова. Они тоже обсуждали недавний бой и то, как он повлияет на будущую жизнь княжества. Судя по лицу Егорыча, предположения выдвигались самые дикие — сам-то он уже узнал у Андрея все подробности происшествия и хитро поглядывал то на собеседников, то на сидящего на сцене князя.

Когда один из витязей дружины наконец-то закрыл входную дверь и показал жестом, что все уже собрались, Андрей встал из-за стола и вышел к краю сцены.

Шум в зале постепенно начал стихать.

— Итак, господа, я попросил вас всех собраться, чтобы объявить о тревоге первой степени, или красном коде, как кому больше нравится. Думаю, что за пару дней мы закончим убежища и защитный периметр.

— А что случилось? — послышался голос из зала.

— Ну что случилось, я думаю, вы уже успели обсудить до малейших подробностей и добавить кое-чего от себя. Вкратце скажу, что вчера мне пришлось столкнуться с сыном покойного короля эльфов, и это уже настораживает. Если один ушастый знает, где искать наш город, то и остальным это может быть известно. Не думаю, что у нас очень много времени, но надеюсь, пара дней все-таки есть. Поэтому без лишней паники все, кто живет в тридцатикилометровой зоне вокруг города, пусть готовятся к эвакуации в убежища.

— И сколько нам там сидеть? — послышался тот же голос, и Андрей, присмотревшись, узнал Петра Косаря — одного из тех шустрых активистов, которые суют свой нос всегда и всюду.

— Не буду спрашивать, как ты здесь оказался, но вопрос в общем-то правильный, — ответил Андрей, замечая, как из-за кулис выглядывает Беня. Одессит сначала хмуро посмотрел на витязя у входной двери, а затем послал лучезарную и многообещающую улыбку Косарю.

— Я не знаю, когда явятся ушастые гости, поэтому и не объявляю эвакуацию прямо сейчас. Но как только появится такая необходимость, я прошу проявить максимум спокойствия и помочь своим односельчанам эвакуироваться быстро и без проблем.

— А как насчет нашего барахла? — спросил кто-то из другой части зала. Косарю хватило Бениной улыбки, и он больше не встревал в разговор.

— Правильное слово: «барахло», — жестко сказал князь. — Спасаем только жизни людей. Скотину и громоздкие вещи оставляем на месте. Эльфам человеческие пожитки не нужны, а долгие сборы могут обернуться смертью ваших родных и близких.

Зал недовольно загудел, обсуждая эту новость, и Андрей уже пожалел, что решил сыграть в демократию. На военном совете еще вчера вечером они обсудили порядок эвакуации и заполнения убежищ — все дальние хутора будут вывозиться тракторами и дизельными машинами, а ближние придут пешком — расчетное время составляло приблизительно от двух до трех с половиной часов. Тогда же всплыл вопрос о вещах. На совете все дружно решили не заморачиваться с барахлом и, похоже, сделали ошибку, которая сейчас вылезла наружу.

Народ недовольно гудел, некоторые повскакивали с мест. Из зала стали доноситься недовольные выкрики:

— У меня три коровы-рекордистки! Кто потом детей кормить будет?!

— А если они сожгут наши дома?!

— Надо добро хотя бы закопать!

— А если мародеры…

Андрей начал чувствовать приближение паники и мысленно схватился за голову. Спасение пришло совершенно с неожиданной стороны. Из-за кулис выскочил боец и подбежал к сидевшему за столом Гаврилову. Военный министр княжества быстро подошел к князю.

— Тихо! — выслушав Гаврилова, закричал Андрей, но, увы, разгоряченный народ не услышал его призыва. — Тихо!!!

Пистолетный выстрел неприятно ударил по ушам. Все моментально замолкли и с недоумением уставились на Беню.

— А ну, ша! Это вам не привоз! Всем слушать князя! — сделал «страшные» глаза одессит. Все дружно перевели взгляд на Андрея.

— Боюсь, наше собрание закончено. Дальние посты засекли эльфийские летающие корабли.

В зале повисла тяжелая пауза, которая вот-вот должна была разразиться паникой, но Беня и здесь влез вовремя:

— Ша! Кому я сказал?! Или еще раз пальнуть?! Могу даже кому-нибудь в ногу. — Его речь превратилась в нечто совсем уж по-одесски блатное, даже привычное «ша» прозвучало как «шя».

— Без паники, — перехватил фокус концентрации всеобщего внимания Андрей. — Мы все успеем. Подлетное время вражеских кораблей три часа. А теперь отправляемся по домам и начинаем эвакуацию. Барахла не брать! Кто не уложится в два с половиной часа, останется за периметром, на корм вурдалакам. Все, время пошло.

Закончив свою пламенную речь, Андрей посмотрел в зал и увидел замершее от страха стадо. Люди смотрели на своего князя с явной опаской. Он осмотрелся и понял причину их беспокойства. Слева стоял Беня, так и не спрятав «гюрзы» в кобуру, а справа и немного сзади хищно оскалился Сашат.

«Да уж. Три богатыря, блин. Интересно, как быстро разбежится народ после драчки с эльфами? Если, конечно, это „после“ будет», — подумал Андрей и решительно ушел за кулисы.

Только после этого, словно по команде, народ двинулся к выходу, даже создав небольшую давку.

На выходе из здания князь наткнулся на демидовского старосту со свитой.

— Егорыч, может, выделить тебе транспорт?

— Не стоит, транспорт и вам сгодится, — отмахнулся Максименко. — Мы и на коняжках домчим быстрее ветра.

— Ну как хотите, — пожал плечами князь, с сомнением рассматривая одного из сопровождающих старосты. Низенький и довольно упитанный дядька так же, как и князь, не разделял уверенности коневода в кавалерийских способностях демидовцев, которые явно не буденновцы.

— Ну, с Богом.

Неожиданно для себя Андрей подошел ближе и обнял невысокого старосту.

— И ты береги себя, Андрюша. И это, накостыляй уродам ушастым, — похлопал Егорыч Андрея по спине и, отойдя на шаг назад, перекрестил. — Бог в помощь.

Князь шел от перепрофилированного в суд дома культуры и наблюдал за действиями своих людей. Внешне все было нормально — жители города перемещались хоть и бегом, но в нужных направлениях, и растерянной суеты не наблюдалось.

Судьба в очередной раз подбросила Убивцу неприятный сюрприз, но в кои веки он оказался к нему хоть немного готовым. Еще ночью в сторону Чернигова ушел бэтэр с несколькими радиостанциями и снятым с обсерватории малым телескопом. Андрей как чувствовал, что ушастые вряд ли станут топать из Европы пешком. Предосторожность оказалась не напрасной, и слишком уж оперативно отреагировавшие на пленение принца корабли удалось засечь на расстоянии трехсот километров от Княжеского. Из расчета скорости летающих луковиц сто километров в час теоретически им должно было хватить времени на полную эвакуацию. Но это теоретически, иначе пришлось бы использовать план «Б», а князю этого очень не хотелось.

Пока люди сами справлялись с поточными делами, а до боя оставалось около трех часов, поэтому Андрей решил не откладывать разговор с Сурком на потом — слишком уж неприятной была вся эта история. К тому же где-то в глубине души теплилась надежда на то, что произошедшее было простым недоразумением.

По пути до казематов рядом с князем материализовались оба телохранителя, и только сейчас он вспомнил, что при объявлении красной тревоги военный совет обязал приставить охрану к каждому из министров, а Убивцу вообще удвоить. Конечно, можно поспорить, но не до того. Андрей вообще считал охрану совершенно бесполезной — как-то так получалось, что в моменты серьезной опасности он всегда оказывался один, хотя в оранжерее помощь Сашата была более чем кстати.

Сурок «отдыхал» в переоборудованной под палату камере в полном одиночестве, если не считать охранника у двери. Старые друзья хоть и порывались увидеть здоровяка, но все же решили отложить воссоединение до момента, когда Андрей во всем разберется. А предпосылки были очень нехорошие: пророчество шаманки и присутствие Сурка рядом со снайпером не оставляло сомнений в том, что он пришел убивать старого друга. Как бы этому другу ни хотелось верить в противоположное.

Андрей не знал, с чего начать разговор, поэтому прямо с порога решил предоставить слово Сурку:

— Вчера ты принял на себя мою стрелу, поэтому я дам тебе возможность выговориться.

Егерь выглядел не очень хорошо — вошедшая под ребра стрела не убила его, но что-то серьезно повредила. Как ни странно, она почему-то оказалась без магической начинки, но с каким-то ядом. К счастью, с растительной отравой Света справилась легко, а Док еще на поляне грамотно заштопал егеря. Потом была двухчасовая операция, и врачебный консилиум вынес вердикт — жить будет, если ему это позволят. Конечно, убивать старого друга Андрей не собирался, но если подтвердятся худшие предположения, то Сурку придется посидеть взаперти.

Здоровяк мучительно вздохнул и посмотрел на хмурого князя. Неожиданно его растерянное и печальное лицо стало сердитым.

— …А еще я вчера кончил группу спецов, которые шли отбирать у тебя какую-то «шишку». Вот только к снайперу не успел. Правда, драки с Мангустом я бы не сдюжил — он аданаил, а против пули с копьецом не особо-то попрешь.

— Ну не скажи, есть тут умельцы, — с улыбкой ответил Андрей, вспоминая бой с принцем. На душе потеплело, и даже стало легче дышать. — Скорп!

В комнату тут же заглянул телохранитель.

— Позови Сашата и Свету, одни должны быть где-то поблизости.

— Чего их звать, вон они в коридоре торчат.

— А кто такой Сашат? — нахмурил брови Сурок.

— Ах да, ты же не знаешь, только не падай в обморок, — поспешил предупредить друга Андрей, и в этот момент в комнату влетела Света. Она с разбегу запрыгнула на кровать Сурка и начала его целовать, но, заметив, что больной не только морщится от боли, а к тому же привязан к кровати ремнями, сначала охнула, а затем принялась отстегивать ремни, ворча под нос что-то явно нелицеприятное для Андрея.

— Привет, Светка, — наконец-то смог выдохнуть Сурок. Затем его глаза вдруг округлились, когда взгляд наткнулся на Сашата: — Блин, чувак!

— Ага, я сам офигеваю, — улыбнулся Вини, подходя ближе.

Некоторое время Сурок переводил взгляд с боевых товарищей на не менее боевую подругу, которая с умильным лицом гладила его по руке, и вдруг заплакал.

— Я думал, что никогда вас не увижу.

Света крепко обняла здоровяка, закрывая собой признаки его слабости.

Через пятнадцать минут, когда все успокоились, Андрей узнал историю того, как Сурок решился уйти от Бати. Еще во время разговора после боя двух бэтэров все произошедшее заставило добродушного здоровяка задуматься. Раньше он просто шел за командиром, не подвергая сомнениям его решения. Анализ того, что он видел, но не хотел замечать, дал не очень радужные результаты, но и после этого Сурок оставался рядом с Командором. Последней каплей стал приказ убить Андрея. Батя, конечно, не стал посвящать Сурка в этот план, но он допустил одну ошибку — среди не понимающей русского языка прислуги оказалась венгерская девушка, которой очень симпатизировал Сурок. Долгие вечерние беседы под звездами не только улучшили ее знание русского языка, но и проинформировали обо всех приключениях добродушного егеря. Девушка знала, что Андрей, он же Убивец, очень важен для ее мужчины. Услышав, как Командор отдает приказ Мангусту ликвидировать этого самого Убивца, чрезмерно любопытная девушка тут же рассказала все Сурку.

Отправив девушку к родне, егерь собрал свое снаряжение и пустился в погоню. Отряд из пяти вооруженных спецназовцев он догнал только на границе России с Белоруссией. В лесу шансов у городских бойцов против егеря не было, жаль только, снайпер к этому моменту ушел вперед — Мангуст вообще отличался нелюдимостью. При жизни.

Двадцать минут, проведенные в компании друзей, были последними мирными мгновениями перед битвой, и Андрей был искренне благодарен судьбе за эту передышку.

Попрощавшись с Сурком, князь приказал поджидавшему его Быстрицкому эвакуировать все тюремное хозяйство вместе с пленниками, а раненого егеря отправить в медицинский бункер.

На выходе из казематов Андрея ждал еще один сюрприз — на плиточной дорожке между клумбами в ряд стояли восемь колоритных фигур.

— Это что за голливудские замашки? — спросил он у ехидно улыбавшегося Сашата, рассматривая одетых в черные комбинезоны вампиров. Слишком свободные для не очень крупных подростков одежды, судя по всему, из гардероба танкистов, были подтянуты в определенных местах, поэтому очень напоминали форму, в которую американский синематограф облачал японских убийц. Образ завершали торчащие из-за спин рукояти катан, и лишь у двоих были однотипные с нагинатой Сурка алебарды. Но это было еще не все — каждый из вампиров повязал на голову большой кусок ярко-красной ткани, закрывая лицо на манер исламских террористов.

— Согласен, с красным перебор, но это уже их самодеятельность, а я и не стал спорить.

— И что мне с этим цирком делать?

— Да что хошь — хоть в атаку на магов пускай, хоть расстреляй прямо тут. В общем, идущие на смерть приветствуют тебя, — с пафосом заявил Сашат, и, что самое странное, никто из вампирят не дрогнул, услышав это заявление.

«Офонареть, это ж еще дети. К тому же кто-то из них является кавалером Светки», — озадаченно подумал Андрей. Но тут же напомнил себе, что перед ним законченные и безнадежные наркоманы, вдобавок психически нестабильные существа, не так давно пившие человеческую кровь. Так что долой сантименты, и начинаем воевать.

— Добро, пусть будут в резерве, рядом со мной. А то вряд ли кто-то из командиров Гаврилова, да и он сам, сможет вытерпеть этот зоопарк. Все, топаем на командный пункт. Пора принимать гостей.

ГКП — главный командный пункт Княжеского — находился в юго-западной части города. Андрей на пару с Гавриловым справедливо решили, что эльфы не станут ходить кругами и оборону с этой стороны нужно усилить как минимум вдвое. Перед бетонным куполом ГКП расстилалось открытое пространство с сетью дотов, а дальше виднелось ограждение из нескольких рядов «егозы».

В бункере князь уже успел побывать раньше, но это еще в начале строительства. Теперь же, когда на стенах появилась аппаратура, а в стрелковых нишах торчали спины сидящих на специальных сиденьях пулеметчиков, большое куполообразное помещение больше не выглядело голой и нелепой пещеркой.

Еще пять аналогичных КП были разбросаны по всему периметру города — они несли функцию не только усиленной огневой точки, но и были местом, где сходились подземные ходы от дотов соответствующих сегментов обороны. И все же ГКП сильно отличался от других не только размерами, но и тем, что рядом была сконцентрирована вся артиллерия: семь гаубиц Д-1 в обустроенных для круговой навесной стрельбы капонирах, а у самого здания стояли два «пиона».

Андрей не знал, кто занимался разработкой интерьера ГКП, но этот «кто-то» явно насмотрелся фантастических фильмов. Помещение больше походило на рубку космического корабля. Особо «удалось» место для князя — ближе к задней части стояло небольшое возвышение с мягким офисным креслом в окружении шести экранов, на которые выводились данные от наблюдателей, изображения с камер и расположение датчиков. Так что Андрею предоставлялась возможность наблюдать за обороной с удобствами, в отличие от остальных, которые будут смотреть через амбразуры.

Гаврилов с ехидной улыбкой приглашающим жестом указал на кресло.

— А фиг тебе, Василь Федотыч. Взялся рулить обороной — так полезай в лукошко.

Пограничник не особо возражал, он лишь пожал плечами и с явным удовольствием уселся в кресло. Что-то подсказывало Андрею, что без увлечения фантастикой здесь не обошлось.

— Что у нас с эвакуацией? — спросил он у полковника.

— Отставание от графика минут на двадцать.

— Плохо.

— Да уж не весело. Как мы и боялись, народ тащит с собой коров и даже свиней. Чего уж говорить про барахло.

— Нужно поторопить.

— Уже. Быстрицкий отправил своих людей, а в особо проблемные места пошел Беня.

— Тоже верно, — согласился Андрей, представив, как одессит будет ускорять обстоятельных брянских мужиков. — Надеюсь, все ценные кадры уже в бункерах.

— Да, кроме тех, кто вне досягаемости.

— Не понял.

— Стармех с бригадой техников и Студент.

— Еще раз не понял! — удивился Андрей, но тут же вспомнил, как два дня назад Стармех в который раз пристал с вертолетной идеей, а он, не особо задумываясь, дал согласие. И вот теперь эта небрежность вышла боком. — Вот дебил!

— Да не убивайся ты так. Группа наблюдения перед отступлением связалась со Студентом. Так что Константиныч в курсе.

— Но Чернигов прямо на линии атаки.

— Ничего, Стармех мужик тертый, выкрутится. Ты лучше займись своими чудиками. Все эти ваши шаманы с колдунами и вампирами вне моей юрисдикции, так что рули сам.

— Принял, — отрапортовал Андрей и, осмотревшись, убедился, что командиры всех подразделений «чудиков» находятся рядом. — Инди, ты и Белка — на бэтэры. Чена — в убежище, рано ему еще. Назначаешься старшим мобильной группы.

— Есть, — совершенно серьезно козырнул Васька и выбежал из бункера.

— Зверь, идешь с Васькой на головном, если что — присмотришь, но не мешай мальцу командовать. Шаманами рулит Света.

— Принял, — кивнул шаман и выскочил вслед за юным аданаилом. Практически сразу в приоткрытые бронированные двери вошла шаманка.

— Света, пусть шаманы соберутся здесь. Медведя отправишь на усиление к Бене, когда тот вернется. И еще, мне нужна Анька, точнее, саламандра, а без малышки браслет сюда не притащишь. Как ты насчет этого?

— Нормально, думаю, здесь ей будет даже безопасней.

— Так, теперь ты, Сашат. Вампиры остаются в резерве. Если что, прыгаем на броню и катим туда, где будет горячо. — Андрей старался говорить не очень громко, чтобы не отвлекать Гаврилова, отдававшего приказы подчиненным как непосредственно, так и в раритетного вида телефон. Но пограничник все же услышал слова князя.

— Э, нет, ваша светлость. Останешься здесь. Я не позволю тебе рисковать.

— Боюсь, господин фельдмаршал, я сам буду решать, что мне делать, — жестко сказал Андрей, но в конце все же примиряюще улыбнулся. — Это моя драка, Василь Федотыч, и есть угрозы, с которыми справлюсь только я и вот эти, как ты сказал, «чудики», а если не справимся мы, городу уже не помогут ни пулеметы, ни даже пушки.

Через два часа Княжеское словно вымерло, на улицах не было видно ни одного человека, за исключением нескольких тонких струек беженцев, вливающихся в защитный периметр и после этого ныряющих в прикрытые дотами входы бункеров.

— Василь Федотыч, что происходит? — спросил Андрей, рассматривая тонкую, но почему-то не прекращающуюся вереницу беженцев.

— То, чего мы и боялись. Мало того что эти тормоза плетутся со всем скарбом, так некоторые вообще остались дома.

— А куда смотрят Беня с Быстрицким?! — взъярился на начальника обороны князь, хотя понимал, что тот ни в чем не виноват. С другой стороны, оседлав всю связь на будущем поле боя, Гаврилов оказался передаточным звеном, так что теперь ему приходилось отчитываться за всех.

— Там вообще капец, пришлось даже морды бить, но стало только хуже. Некоторые впали в ступор, а другие набычились и попрятались в лесу.

— Блин! — Андрей в сердцах ударил по коробу с аппаратурой. Там что-то коротнуло, и связист в наушнике как ужаленный подскочил на своем стуле. — Извини. Так, сколько народу на подходе?

— Чуть меньше полутысячи, — сверившись с данными компьютера, ответил Гаврилов. Нужно еще с полчаса, а подлетное время противника двадцать минут.

— Вариант «Б».

— Мы потеряем возможность закончить все одним ударом.

— Боюсь, у нас нет выбора. — Андрею самому было жаль упускать такой шанс. Если бы эльфы подлетели ближе, у артиллерии города могла появиться шикарная возможность расстрелять летающие корабли как уток в осеннем небе. Но жизнь, как всегда, внесла свои коррективы, и шансы города на выживание упали как минимум вдвое.

— Дистанция! — зло рыкнул Гаврилов на ни в чем не повинного связиста.

— Двадцать семь и пять до ближайшего. Идут колонной с интервалом в двадцать километров, — сверившись с показаниями наблюдателей, ответил наводчик.

— Ну вот наши сомнения и развеялись. Всех сразу мы бы все равно не накрыли, но все равно обидно до слез, — проворчал Гаврилов и тут же ухватился за трубку телефона: — Батарея. Спецзаряд, одиночным.

Через секунду снаружи здания грохнуло так, что заложило уши всем присутствующим. Андрей посмотрел на Гаврилова и прочитал в его глазах ту же мысль: «Слишком близко поставили пушки».

— Есть попадание, — вскричал наводчик, улыбаясь. Операторы и связисты радостно загалдели. Их эмоции были вполне обоснованны: выстрел получился просто великолепным. Несмотря на немаленькие размеры корабля, попасть с двадцати семи километров могли только артиллеристы от Бога. Похоже, у Гаврилова имелась парочка таких спецов.

— Спокойно! Это только начало, — приземлил восторженную публику Гаврилов, хотя сам явно был горд за артиллеристов. Он наверняка опасался, что придется потратить как минимум два пристрелочных.

— Подбитый объект отходит назад. Остальные снижаются на дистанции тридцать пять, — уже намного спокойнее доложил наводчик.

Андрей прекрасно понимал мотивы эльфийского военачальника: получить такой подарок в борт с расстояния почти в тридцать километров — это не шутки. Спецзаряд, в отличие от снарядов из простого антимагического сплава, нес в специальных каналах тонкие пробирки с кровью аданаилов. Эксперименты показали, что в антимагическом поле «шишки» кровь сберегает свои свойства больше суток. Донорские запасы аданаилы обновили час назад, так что до завтра о кровопускании можно было не думать. Конечно, если не придется постоянно палить из пушек дальше чем на десять километров.

— Ну что, теперь только ждать, — резюмировал Андрей и, услышав, как Гаврилов вызывает Быстрицкого, остановил его: — Василь Федотыч, не лезь. Наши цеу сейчас могут только навредить.

Нет ничего хуже, чем ждать, — даже догонять намного легче, особенно для славян. Тем более что догоняли сейчас как раз эльфы, а убегали доверившиеся князю люди. Самому же князю приходилось нервно вглядываться в бинокль сквозь амбразуру, с содроганием ожидая увидеть, как на плечах убегающих людей повиснут гвулхи.

Двадцать минут тянулись как двое суток.

— Все! — выдохнул Гаврилов, получив сообщение по телефону.

Впрочем, Андрей и сам уже видел, как хвост колонны наконец-то выглянул из леса, а затем из-под увешанных разноцветными гирляндами сосен вынырнул трактор. В прицепе скачущего по дороге, как сайгак, транспортного средства сидели вцепившиеся в борта беженцы и Беня с десятком витязей.

Поравнявшись с хвостом бегущей колонны, Беня со товарищи на ходу выпрыгнули из прицепа, прикрывая отставших беженцев. Некоторым бойцам даже пришлось помогать женщинам и детям. Это было бы смешно, если бы не было так грустно: у многих мамаш в руках были зажаты не только детские ручки, но и изрядные узлы с вещами.

«Узнаю, кто виноват, — выпорю на хрен, и пусть меня считают сатрапом», — подумал Андрей.

Через несколько минут он с облегчением увидел, как закрылись ворота, замыкая проволочный периметр вокруг города.

Отряд Бени тут же остановился, выцеливая из пневматических ружей опушку леса. Князь мысленно ругнулся нехорошими словами и достал рацию:

— Беня, куда ты суешься на линию огня со своими пукалками? Бегом в убежище, герой, мать твою!

Беня мотнул головой, как необъезженный конь, махнул рукой своим бойцам и припустил легкой трусцой в сторону ГКП. И тут, словно дождавшись этого события, из-под разлапистых сосен хлынула волна гвулхов. Оторвавшиеся от своих поводырей монстры стремглав устремились в сторону города и вот-вот должны были напороться на колючую проволоку.

Бегущие впереди гвулхи прыгнули и словно распластались в воздухе, судорожно цепляясь за ряды «егозы». Несмотря на льющуюся кровь и явно адскую боль, гвулхи-камикадзе висели неподвижно, и лишь подергивание черной кожи выдавало их страдания. Следующие «рожденные в утробе» использовали повисших на колючей проволоке собратьев как ступеньки, разрывая когтями и так уже пострадавшие тела.

— Это что-то новое. Федотыч?

— Да вижу я, — откликнулся начобороны. — Пока ничего страшного не случилось — там еще три ряда «егозы». Впрочем, пора вмешаться.

Гаврилов снял трубку телефона:

— Всем огневым точкам. Огонь по готовности.

Тут же загрохотали пулеметы ГКП, а торчащие из ниш спины задергались от отдачи.

Не отрываясь от бинокля, Андрей продолжал наблюдать за тем, как свинцовые рои из ближайших дотов выкашивают ряды монстров, словно молодую траву. Атака гвулхов захлебывалась, и это было понятно не только людям. Повинуясь беззвучному приказу, гвулхи отхлынули от ограждений. Впрочем, было не очень понятно, кто победил в первой схватке, — защитная полоса вокруг антимагической зоны была усеяна черными телами, но первый из трех проволочных поясов оказался в легкопроходимом для врага состоянии. Однако врага поджидала еще одна неожиданность — третий пояс находился уже в антимагической зоне, так что гвулхи, да и овры, вряд ли смогут к нему даже подойти.

«Надо было оставить в зоне два пояса», — опасливо подумал Андрей, хотя сюрпризов для врага было заготовлено еще предостаточно.

Вторая волна атакующих выплеснулась из леса в виде отливавших сталью фигур. Каждый из овров нес перед собой большой двухметровый щит. Как только овры подошли к ограде, заговорили пулеметы, но пули лишь отскакивали от толстой брони.

— По ногам, — отдал команду Гаврилов.

Рухнувший на землю первый ряд фаланги заставил врага сменить тактику. Андрей, не веря своим глазам, увидел, как овры, смыкая щиты, образуют низко посаженную римскую «черепаху». Впрочем, чему удивляться — искусство боя эльфов раз в сто древнее человеческого.

Разбившись на десяток «черепах», овры двинулись к первой ограде — и как танки буквально подмяли ее под себя.

— Я понимаю, что это дико расточительно, но уж больно удобный момент, — задорно улыбнулся седовласый пограничник Андрею и скомандовал в трубку: — Спиридонов, давай.

Андрей уже догадался, что сейчас будет. За стенами что-то прогрохотало, а затем «черепахи» начали взрываться, разлетаясь в стороны искореженными телами. Вторую ограду успел пройти только один отряд, да и то недалеко. Как только «черепаха» вошла в антимагическое поле, ее передняя часть, словно отрезанная, рухнула на землю, а остававшиеся в живых мутанты развернулись и побежали обратно. До леса не добежал никто — каждый получил как минимум по одной пуле из ПК или осколок снаряда «пиона».

— А шо, неплохо отстрелялись, — резюмировал появившийся в ГКП Беня, заглядывая в бойницу.

— Это только предварительные ласки, — уверенно заявил Андрей, косо поглядывая на командира витязей. — Боюсь, у них тоже хватает сюрпризов. И поэтому тебе лучше быть в городе.

Опушка леса словно вымерла, в буквальном смысле этого слова: в поле зрения ни одного живого существа. Над городом и сосновым бором нависла тяжелая тишина.

— Товарищ полковник, — обратился к Гаврилову оператор, — датчики тридцать два, тридцать три и шестьдесят восемь вышли из строя.

— А вот и маги, — констатировал начобороны и опять взялся за телефонную трубку. — Первая и вторая, квадрат сорок шесть дробь три. Третья и четвертая, квадрат шестьдесят два дробь восемнадцать. Осколочными. По шесть выстрелов.

Когда стены наконец-то перестали вздрагивать, Андрей, тряхнув головой, спросил:

— А что это было?

— Идейка одного из наших наводчиков. Мы расставили электронные маячки в местах, где нет менгиров. И вот если маячок гаснет, значит, поблизости маг.

— Ну не знаю, как-то за уши притянуто.

— Потом посмотрим.

— Ладно, — пожал плечами Андрей, вновь всматриваясь в кромку леса. — Что-то они затихли.

Через десять минут причину бездействия врага объяснил один из операторов:

— Товарищ полковник, противник атаковал огневые точки пять и шесть силами вурдалаков.

Делать в этой ситуации было нечего, поэтому они просто ждали новых вестей.

— Атака отбита, — спустя некоторое время отрапортовал оператор и тут же объявил, что подверглись нападению еще две огневые точки. Похоже, эльфы решили пощупать оборону города в разных местах.

Через полчаса Андрей воспринимал сообщения о новых атаках как обыденные, но внезапно что-то изменилось.

— Товарищ полковник, — отозвался один из наблюдателей, сидящий в самом углу. Насколько было известно Андрею, паренек отвечает за камеру, поднятую над городом на заполненном гелием воздушном шаре. — Я не знаю, как это объяснить, но происходит что-то странное.

— Дай изображение на мой экран, — отозвался Гаврилов.

Князь заинтересованно подошел ближе.

— Да уж, действительно странно, — хмыкнул полковник, наблюдая, как целый участок леса расходится в стороны, словно кто-то сделал гигантский пробор в шевелюре великана. — И зачем они так делают?

На этот вопрос ответили сами эльфы. Внезапно весь экран затянула взвесь из маленьких точек, которые постепенно превращались в палочки.

— Что это, стрелы? — хмыкнул Гаврилов. — Мне даже не смешно. Наводчик, не помню, какой это квадрат, в общем, ты понял.

— Есть, — среагировал наводчик и забубнил в микрофон персональной гарнитуры.

Через секунду стены ГКП вновь затряслись. В кадре выросли облака смешанных с землей древесных щепок и разорванных в клочья веток. Маги то ли были убиты, то ли просто испугались, потому что деревья вновь распрямились, закрывая гигантский пробор.

— Вот так лучше, — хмыкнул полковник, но с ноткой неуверенности. — Как-то все это несерьезно. Что скажешь, Андрей Андреич?

— Я думаю, что они пробуют нас на крепость, как лисица ежика. А дальше пойдет что-нибудь посерьезнее.

— Ну как минимум мы заставили себя уважать, что тоже неплохо. Но меня вот что напрягает. Не знаю, сколько народу могут поднять эти кочерыжки, но если их там тысяч десять, то у нас тупо не хватит боеприпасов. — Гаврилов говорил тихо, чтобы не тревожить своими сомнениями подчиненных.

Сразу за обстрелом из луков эльфы словно растворились в лесу. Еще несколько раз Гаврилов наводил пушки на погасшие отметки датчиков, но приносило ли это хоть какие-то результаты, было пока непонятно.

Затишье дало возможность защитникам города нормально пообедать горячим, а не сухим пайком, и напряжение этого нелегкого дня понемногу спадало. Но уже к вечеру ожидание неизвестно чего вновь начало накручивать нервы людей, — возможно, именно этого эльфы и добивались. Или же просто ждали ночи.

— Если они знают о возможностях приборов ночного видения и тепловизоров, то нахрапом не попрут, хотя о чем это я говорю. Не думаю, что ушастые такие уж большие спецы в электронике, — вслух рассуждал Гаврилов, попивая чай в компании князя, Сашата и Светы. Как временный глава шаманов, девушка по собственной инициативе присоединилась к штабному чаепитию. Командиры специально ушли в обустроенный прямо в ГКП своеобразный кубрик, чтобы не нервировать наблюдателей.

— Вот уж не стал бы недооценивать врага, особенно такого, — подметил Андрей. — Они сумели разобраться в слабости современной цивилизации. Конечно, я понимаю, что необязательно смыслить в информатике, чтобы спалить компьютер, но понимание того, что плевать на крышку ноутбука бесполезно, — тоже немалого стоит.

Андрей потянулся за пирожком и надкусил его, с удовольствием подмечая, что это его любимый, с малиновой начинкой. Обстановка в кубрике становилась совсем уж домашней, но каждый, кто распивал чаи в этой приятной компании, понимал, что за стенами уютной комнаты идет война. Словно подтверждая эти мысли, из соседней комнаты послышался детский плач. Света моментально вскинулась и выбежала в дверь.

Гаврилов вопросительно поднял брови.

— Так надо, — твердо ответил на незаданный вопрос князь, хотя сам не был до конца уверенным, что держать здесь ребенка действительно необходимо.

Момент был окончательно испорчен, к тому же приближались сумерки и, соответственно, время возможной атаки.

Неизвестно, знали ли эльфы о наличии у людей работающих приборов ночного видения, но, как только солнце ушло за невидимый из-за леса горизонт и все вокруг погрузилось в сероватые объятия предвестника ночи, из леса к искореженной ограде метнулись легкие тени.

— А вот это уже серьезно, — нахмурился Андрей, вглядываясь в экран ПНВ. В атаку шли сами высокородные. Гибкие фигуры скользили между обрывками проволоки и с легкостью перепрыгивали через целые участки, используя как опору распорочные столбы. При этом они фантастическим образом сумели не зацепиться за проволоку.

Сумерки вздрогнули от грохота пулеметов, но лишь некоторые из эльфов были сбиты очередями, остальные продолжали свою атаку, непостижимым образом уходя от свинцовых роев.

— Похоже, к нам наведались «тени», — обреченно вздохнул Убивец, чувствуя, как внутри яростно задергался тотем.

— Что еще за тени? — раздраженно переспросил Гаврилов.

— Эльфийская боевая элита. Охотники на аданаилов.

— Вот оно как!

— Только измельчали охотнички за несколько тысяч лет.

— А, по фиг, на кого они там охотники, — совсем уж разозлился полковник, видя, как «тени» перелетают через последний пояс заграждения, без малейших последствий входя в антимагическую зону. Решительно крякнув, он переключил управление одного из постов на себя и нажал несколько кнопок. — Против лома нет приема.

Большое пространство земли сразу за последней оградой вспучилось серией взрывов. В разные стороны полетели комья земли и черные фигурки изломанных тел эльфов. Этот подарок Гаврилов готовил особо. Никто толком не знал, сколько усилий ему стоило найти, а главное, вывезти целый склад мин, причем он это сделал задолго до появления защищенного транспорта. Некоторую часть взрывчатки Бургомистр выторговал для артиллерии, но кое-что осталось как сюрприз для самых шустрых эльфов.

Ни один из «теней» за минное поле не прошел, но, увы, такого успеха удалось добиться только на этом участке. В других секторах обороны получилось задержать только часть нападавших — около десятка «теней» все же прорвались в город.

— Ну вот, Василь Федотыч, пришло и наше время.

— Может, возьмешь пару взводов моих погранцов?

— Нет, вы лучше побеспокойтесь, чтобы прорвавшихся не стало еще больше.

— Постараемся. Удачи, Убивец.

— Посмотрим, — пожал протянутую руку Андрей и направился к выходу, доставая рацию. — Всем «чудикам» внимание! Враг в городе. Беня, разбивайтесь на тройки и ищите эльфов по наводке Медведя. В близкий контакт не лезь, «тени» порвут вас как тузик грелку. Как понял?

— Да шо ж тут непонятного, — недовольно ответил Беня.

— Еще раз, — холодно уточнил князь.

— Приказ ясен.

— Принято.

Уже на выходе их ГКП Андрей наткнулся на Свету.

— Там у Аньки что-то неладное творится.

— В смысле? — с трудом переключился на новую проблему Андрей.

— Ящерица то бегает по спинке кровати, то замирает, уставившись в одну сторону, а малышке это не нравится.

Андрею сейчас было не до детских капризов и странностей в поведении саламандры, но что-то подсказывало, что это важно. Немного подумав, он вызвал диспетчера.

— Диспетчер на связи.

— Дай мне Быстрицкого.

— Быстрицкий слушает, — через секунду ответил следователь.

— Где вы заперли эльфа?

— Третий бункер.

— Все. Отбой. — Андрей выключил рацию и, вытаскивая из планшета карту, повернулся к Свете. — В какую сторону смотрит ящерица?

— Туда, — удивленно приподняв брови, указала на стену девушка.

Сверившись с картой и закрепленным на планшете компасом, князь озадаченно хмыкнул:

— Это уже интересно.

— Что интересно? — тут же переспросила шаманка.

— Все потом, — отмахнулся Андрей, понимая, что от допроса с пристрастием его избавила только напряженность ситуации. — У нас куча эльфов в городе. Направь к Аньке Олежху с Наташкой, пусть присмотрят за ней, да и вообще всем шаманам слушать округу для Гаврилова. А где Сеня? — вспомнил он о рыжем брате Белки.

— С другой стороны города. Все равно бездельничает, пусть хоть эльфов отслеживает.

— Что у нас там? — Андрей ткнул пальцем в сторону леса, досадуя, что только сейчас спросил об этом у шаманки.

— Пусто, — также лаконично ответила Света и ободряюще улыбнулась. Она, как всегда, угадала направление мысли Андрея.

— Ну тогда пошли. Вперед не суйся, и вообще из бэтэра лучше не вылезай.

— Постараюсь, — ехидно улыбнулась девушка и нырнула в приоткрывшиеся двери впереди командира.

Андрей выскочил следом и увидел два бэтэра, застывшие возле бетонного купола ГКП носами в разные стороны.

— Карета подана, — ухмыльнулся сидящий на броне Сашат.

Зверь полез наружу из командирского люка, но был остановлен решительным жестом князя.

— Давай обратно, мне будет лучше у бокового, — скомандовал Андрей, озадаченно рассматривая облепивших броню вампиров. Что-то в этой картине ему явно не нравилось. Осознав, что именно, он достал рацию. — Внимание! Всем, кто решил покататься на броне: лезем внутрь. У эльфов и так достаточно мишеней для стрел.

«Упаковавшись» в броню, Убивец сразу обратился к Зверю:

— Где они?

— Южный сектор. Крайняя пятиэтажка. Беня согнал их с улицы — вот они и засели в доме.

— Хорошо, Клаксон, давай туда.

Бэтэр сорвался с места, как разъяренный бизон. В городе дистанции для такой машины были слишком маленькие, поэтому тормоза скрипнули практически через несколько минут. Подтверждая верность нехороших предчувствий князя, в броню тут же ударились несколько стрел.

Десантировавшись наружу, вампиры во главе с князем тут же забились под стены дома, где наткнулись на команду Бени.

— Кому сидим? — спросил Андрей, подражая одесситу.

— Ой, не смешите меня, я сегодня гороху поел, — ехидно ответил явно чем-то раздосадованный командир витязей.

Убивец проследил его взгляд и увидел смутно знакомого паренька в форменном комбинезоне дружины. Боец привалился к стене и слабо постанывал, держась за перебинтованное плечо. Рядом лежала черная эльфийская стрела.

— Что случилось?

— Попробовали взять чисто, и вот напоролись.

— Беня, блин. Мне что, напоминать тебе правила этикета?

— Да знаю я, какая барышня должна входить первой. Но таки хотелось не портить людям имущество.

— Плевать. Жизнь дороже.

— Любой каприз за ваши деньги, шеф, — пожал плечами Беня и повернулся к Зверю. — Шаман, где там эти идийоты?

— А где одолженный тебе топтыгин? — ехидно улыбнулся шаман.

— Токо не надо мине здесь сверкать остроумием, можно подумать, у тебя оно есть.

— Два на первом этаже, прямо над вами. Еще четверо на третьем с другой стороны здания, — решил не тянуть резину Зверь.

— Может, пусть шаманы поработают? — предложил Убивец.

— Не, не вариант, — покачал головой одессит. — Медведь троих вырубил и тут же выключился сам.

— Да, действительно не вариант.

— Давайте лучше мы сходим, — тут же вмешался Сашат, лучезарно улыбаясь окрысившемуся Бене.

— Все, хватит! — вспылил Андрей, оглядываясь вокруг. — Столпились здесь, как первокурсницы возле ночного клуба. Беня, работай. Сашат, вампиров в оцепление. Только под стрелы не лезьте.

Не успел князь договорить, как Сашат что-то прошипел, и вампиры буквально растворились в темноте.

— Токо не вспоминайте мине потом, что я не говорил вам за имущество, — дипломатично подметил Беня, сжимая в руках две гранаты. Он подцепил кольца на стопорах указательными пальцами и, дернув руками в стороны, забросил гранаты в ощерившееся осколками разбитых стекол окно, так сказать, по-македонски. — Пошли.

Подброшенные парой живых трамплинов Болик и тут же за ним Андроид влетели в окно через секунду после взрыва. Несколько очередей осветили темные провалы окон, и все вновь стихло.

— Чисто, — раздался голос сибиряка.

На лестничную клетку они вышли через дверь отвоеванной квартиры. Впереди пошли два витязя и Беня. Андрей хотел идти следом, но его нагло оттер к перилам непонятно откуда взявшийся Скорп. Князь никак не отреагировал на это несоблюдение субординации, но поставил галочку сделать втык сердобольному Сашату.

Когда он дошел до поворота лестницы между вторым и третьим этажом, витязи уже закрепили на дверях нужной квартиры вышибной заряд и откатились назад.

Казалось, взрыв тряхнул все здание, подняв клубы пыли. Два витязя нырнули в пылевую завесу, и из квартиры послышались короткие автоматные очереди. Внезапно ситуация кардинально изменилась — в сероватой дымке мелькнул темный силуэт, и на площадку выскочил эльф. На неуловимое мгновение «тень» и Беня застыли друг перед другом, зажав в руках свое оружие. За этот короткий миг Андрей успел удивиться дважды — в руках у эльфа были два коротких стальных (!!!) клинка, а Беня наставил на врага совершенно неудобный для ближнего боя АК-74 с примкнутым штыком!!! Это нововведение удивило князя еще внизу, но он не придал ему значения. Время прыгнуло одновременно с соперниками.

Стычка, как и любой настоящий бой, длилась меньше трех секунд: Беня встретил выпад правого эльфийского клинка корпусом автомата и тут же отбил левую руку эльфа прикладом. Затем обратным движением вперед просто и без затей воткнул штык под челюсть врага.

«Незамысловато и очень круто», — подумал Андрей, наблюдая, как Беня делает короткий шаг назад, выдергивая штык. Еще в армии военнослужащий Корчак проходил короткий и очень неуклюжий в его исполнении комплекс работы со штыком. Но о том, что с этим оружием можно творить нечто подобное, он даже не подозревал.

Увидев, как Беня с обеспокоенным лицом метнулся в квартиру, Андрей вспомнил о двух витязях, мимо которых каким-то чудом просочился эльф. Это могло произойти только в одном случае…

К счастью, вариантов оказалось два.

— Блин, я не ожидал, — недовольно ворчал Борода. — Эта зараза скакнула и побежала по стене, как таракан.

— Я тебе дам таракан! — Нервная встряска боя с эльфом и опасения за товарищей нашли выход в крике, и Беня даже не думал себя сдерживать. — Ты у мине сам по стенам бегать будешь. Из спортзала вылазить только до уборной, раззява.

— Извини, командир, — опустил голову Борода. Его напарник предпочел не выходить из кухни и оттуда осторожно подал голос:

— Чисто!

— Шоб вас, бездельники, — раздраженно плюнул одессит и вышел из квартиры.

Внимательно осмотрев посеченные очередями трупы «теней», Андрей выбрался из подъезда и застал сидящего на скамейке командира витязей с сигаретой в зубах. Присев рядом, он спросил:

— Тяжко было?

— Да ну вас, шеф, не в том дело, — вздохнул Беня и опасливо посмотрел на князя. — Я там понял, что при следующей стычке эти твари порвут любого из моих парней. Даже я справился только чудом.

— Да ладно тебе прибедняться.

— Нет, Убивец, ты не понимаешь. Мы недотягиваем, а я видел, как Скорп…

— Стоп, — резко оборвал одессита Андрей, уже догадываясь, что он хотел сказать. — Я сделаю вид, что не понял твоих намеков. И запомни: не то что разговоры, даже мысли о том, чтобы травить моих людей, закончатся очень плохо.

Князь специально выделил слово «моих», чтобы не оставлять Бене ни малейших иллюзий.

— Я все понял, ваша светлость, — вскочил со скамейки Беня, вытягиваясь по стойке «смирно». — Готов исполнить любое приказание.

— Всех витязей на охрану входов в бункеры.

— Есть, — по-военному отдал честь одессит и, развернувшись, пошел к своим бойцам.

— Беня, — позвал Андрей. — Нет ничего хуже в этой жизни, чем терять друзей.

— Та шо то за друг, если он может потеряться, как презерватив в нужный момент. То смитье,[5] а не друг, — фыркнул Беня и быстро побежал к витязям.

Убивец надеялся, что поступил верно: он ослабил активную часть своего «войска» как минимум на четверть.

— Хозяин, — материализовался рядом со скамейкой Скорп, на котором оставалась связь на общей волне. — Диспетчер говорит, что на шестом участке прорыв.

— По машинам! — закричал Убивец и быстро побежал к своему бэтэру.

Оказавшись внутри, он выслушал более подробный доклад от Светы. По словам шаманки, тринадцать «теней» прорвались в районе теплиц.

— Ну что ж, чуть больше, чем по одному на брата, — ухмыльнулся Андрей и хотел еще что-то добавить, но тут бэтэр резко затормозил, а сверху часто застрекотал ПК.

— Не, теперь уже поровну, — самодовольно заявил Инди, не отрываясь от глазка прицела.

Двенадцать фигур нырнули в ночной мрак и уверенно побежали к большой коробке из стекла. Бежали легко, перепрыгивая через неожиданные препятствия, и это неудивительно — ведь самым «слепым» здесь был как раз Андрей: вампирам помогал наркотик, а Сашата в эльфийских лабораториях изувечили так, что он видел в темноте лучше кошки.

Князь бежал намного осторожней остальных — видел он в темноте немногим лучше обычного человека, но наличие тотема сильно подстегивало восприятие, и препятствия он обходил больше по наитию.

Первая сшибка произошла на левом фланге. Один из «красноголовых» резко вильнул в сторону, легко уходя от стрелы, тут же ускорился и практически слился с ночной темнотой. Его бега князь не увидел, он успел рассмотреть лишь саму схватку. В правой руке вампир сжимал короткий клинок вакизаши, а в левой Андрей с удивлением заметил пистолет.

«Это что-то новое», — успел подумать он, рассмотрев, как вампир скользнул к противнику и показательно обозначил атаку едва ли не с двух рук, но ударил все же ногой.

Пропустив удар в колено, эльф завалился вперед и тут же получил скользящий выпад клинка в шею. Кровь брызнула в сторону вампира — эльф, так и не успев восстановить равновесия, от нового удара уткнулся лицом в траву. Победитель ловко ушел от брызг крови, мгновенно развернулся и прицелился в бегущего на него врага. Но тут же вскинул ствол вверх. Со стороны в эльфа врезалась затянутая в кожу Хелена. Сцепившиеся фигуры покатились по траве, но вскочила только вампирша, сжимая в руке два серповидных клинка, уже покрытые темными пятнами.

Столкновение рассыпалось на единичные поединки, и уследить за всеми было невозможно. Князю и прикрывающему его Скорпу не досталось ни одного противника, а «обратившийся» Сашат стоял в окружении трех трупов. Андрей не увидел, как это произошло, и очень жалел — новая ипостась и до этого неслабого егеря убивала с неподражаемой грацией.

— Вы сделали всех, — послышался в наушнике голос Светы.

«Да уж, — мысленно восхитился Андрей, — Беня был прав: простым людям в таком бою делать нечего. Тем внимательнее следить за этой чертовой пыльцой».

Кто-то всегда чей-то сын. Иного в эльфийском обществе не бывает. Каждый высокородный, как бы низко на социальной лестнице он ни находился, с гордостью называет имя своего отца. Но Аил не был каждым, он вообще был исключением из многих правил — упреком множеству устоев и разрушителем огромного количества традиций. Он первый, кто смог запрыгнуть из самых низов к верхушкам кланового дерева. Что бы ни говорили о себе эльфы, как бы ни называли самого ничтожного из своей породы высокородным — пропасть между ними огромна. Сиятельные лорды даже не догадываются, что под сенью клановой рощи существует место, где не принято называть имени своего отца.

Когда Аил стал предводителем стрелков, он кровью и тумаками отвоевывал свое право, называя себя, не поминать родителя. Позже наставнику сына эрла прощали еще и не такое, а после совершения подвига, после того как Аил вернул эльфам Светлый Мир, никто не смел требовать от него того, чего лорд-разведчик делать не хотел. Он — Аил, лорд-разведчик, наставник ордена смерти и старший брат братства крови всех «теней». Разве мог скулящий огрызок, извивающийся как червь в прелом гумосе, мечтать о таком? Нет. Теперь он на самой вершине, он равен самым родовитым из лордов, но благородные выродки ошибаются, думая, что Аил стал таким же, как они.

Очередной гостинец от слишком зубастого зверья рухнул в лес, поднимая к небу тонны земли и кореньев и отвлекая грохотом от тягостных дум. Но Аил лишь улыбнулся — ему вся мощь звериной техники была не страшна. Сразу после того как эльфы заняли свои позиции, овры начали копать. Они вырыли глубокие траншеи для простых «теней», стрелков и «рожденных в утробе», а для Аила и его приближенных был отстроен настоящий бункер из земли и деревьев. Каждый взрыв заставлял немногих оставшихся в лагере «теней» вжиматься в землю — они не считали это унизительным, ведь многие вышли из той же клоаки, что и их наставник. Те, кто был слишком горд, уже лежали под кронами деревьев Светлого Мира изломанными куклами, а то и вовсе небольшими кусками мяса.

— Наставник, «тени» отправились, — поклонившись, тихо сказал Садалак.

— Чудесно, начинаем атаку.

Садалак прикоснулся к виску, отдавая мыслеприказ, и мимо убежища наставника к осажденному городу побежали овры-ветераны, с опаской сжимая в руках человеческое оружие. Задумка Аила была очень сложной, безумно опасной и в то же время гениальной. Для того чтобы совершить то, что он задумал, пришлось собрать «семя хаоса» со всей округи и обыскать каждого, кто мог пронести амулеты с «Песней Хаоса». Тех, кто нарушил строгий приказ «старшего брата крови», выпотрошили прямо здесь, в лесу.

Наставник ордена смерти, несмотря на презрение и ненависть к зверью, не побрезговал воспользоваться оружием врага. Он вообще не страдал брезгливостью.

— Когда «тени» будут в городе, пойдем и мы с тобой, старый друг. Я хочу собственноручно выпотрошить Врага и сожрать его сердце, — выдохнул с каким-то странным возбуждением Аил.

Садалак в очередной раз осторожно посмотрел на своего наставника и задумался: все ли он делает правильно? Аил уже не тот соратник и товарищ, с которым он резал воинов клана Белого Лепестка под тусклым небом Темного Мира. Да, «старший думающий» тоже был «братом крови» и иногда вкушал звериного мяса, но вожделеть чьей-то плоти — это уже слишком. Впервые осторожная мысль о том, чтобы сменить покровителя, закралась в мозг ветерана. Но это после — когда они победят. Ведь предательство недопустимо для тех, кто дорожит своей честью, какими бы ни были оправдания.

— Что?! Этого не может быть!!! Как?! — Мозг Андрея на секунду завис, не веря тому, что поведал Гаврилов.

— Повторяю, — настойчиво жужжал голос полковника в наушнике. — Восьмой и девятый доты взорваны с помощью гранатометов. Сейчас туда выдвинулась резервная рота пулеметчиков, но это ненадолго.

— Твою ж мать… — Князь пришел в себя мгновенно, словно кто-то окатил его холодной водой. — Быстро на борт! Клаксон!

— Я все понял, — моментально ответил водитель.

Грузиться внутрь уже не стали. Сашат с вампирами и Андрей запрыгнули на броню — и оба бэтэра буквально скакнули вперед.

К девятому доту они подъезжали как раз в момент, когда вторая серия гранат смешала мангруппу пулеметчиков с землей.

— Света, выруби гранатометчиков.

— Не могу!

— Что?

— Это овры. В них слишком много магии.

— И ты только сейчас…

— А как я могла выяснить это раньше?! — взвизгнула Света, выскакивая из бэтэра.

— Стоп! — неожиданно оборвал себя Андрей: он понял, что теряет драгоценные секунды. И тут его осенила догадка. — Пчелы!

— Что?

— Пчелы, мать твою.

— Да! — чуть не подпрыгнула Света. — Но они вернутся и подорвут наших. Мне нужна помощь. Зверь!

— Здесь, — откликнулся шаман, следуя за выбежавшей немного вперед Светой.

Света начала быстро хлопать в ладоши, подпрыгивая на месте. Многие решили бы, что девушка сошла с ума, и посмеялись над ее телодвижениями, но всем присутствующим было не до смеха. В каждую секунду из подлеска могли вырваться кометы гранатометных выстрелов, а следом за ними хлынет волна «теней».

Шаманка резко упала на колени и раскинула руки широко в стороны. Тут же в темноте леса начали вспыхивать огненные шары взрывов.

«Штук тридцать. Твою ж мать», — посчитал взрывы Андрей и внутренне похолодел, представив, чем все это могло закончиться.

— Леня, лови! — истерично завизжала Света, вскакивая на ноги и дергаясь, как вратарь перед пенальти. Зверь за ее спиной вел себя не менее странно.

«Кого ловить?» — подумал Убивец, до боли в глазах всматриваясь в пространство перед собой.

В грудь мягко толкнул заворочавшийся тотем. Внезапно ночь словно подернулась зеленоватым туманом, и он увидел маленькие золотистые искорки, летящие из леса. Больше половины пчелиных духов перехватила Света, еще несколько сумел задержать Зверь, но не менее десятка, словно учуяв запах взрывчатки и пороха, устремились к людям и коробкам бэтэров.

«По-моему, мы перехитрили сами себя», — обреченно подумал Андрей, а затем рухнул в пучину злости на собственную дурость. Тотем подхватил волну ярости, превращая ее в силу. Звериный рык пронесся над ночным городом и запрыгал между стволами сосен, вызвав нервную дрожь и у людей, и у эльфов. Наглые и жадные светляки пчелиных духов с испугом отскочили назад и, как нашкодившие щенята, устремились к Свете.

Ярость немного отступила, но Убивец вновь сознательно подхлестнул ее — сейчас не время расслабляться.

— Сашат, шаманов в бэтэр. Быстро!

— Уже.

Тряхнув головой, Убивец повел плечами и медленно вытащил эльфийский клинок, дружелюбно уткнувшийся рукоятью в ладонь.

Подсмотренная у вампира тактика боя с мечом и пистолетом была интересной, поэтому он не тронул удобно закрепленный на спине «винторез» и вытащил из кобуры «гюрзу».

«Мы точно не выживем», — подумал Андрей.

«Но повеселимся», — тут же хором откликнулись тотем и клинок. По крайней мере, так он воспринял их эмоциональный посыл.

— Славно, — выдохнул Убивец и побежал навстречу атакующим «теням».

— Славно!!! — донесся в ответ вопль вампиров, и они скользнули следом, а за их спинами два юных аданаила из башен бронированных машин длинными очередями отсекали всех, кто заходил с флангов.

Легкий уклон вправо пропускает стрелу над плечом. Более глубокий нырок влево — и вторая стрела проходит у самых ребер. Третья вестница смерти пролетала достаточно далеко, чтобы на нее реагировать, — сантиметрах в десяти от головы. Наконец-то в поле зрения появились полурастворенные в ночном сумраке фигуры «теней». Теперь на них была не древесная броня черного цвета, а стальные кольчуги, правда тоже завороненные до излюбленного окраса эльфийской элиты. Два выстрела подряд в головы двух эльфов. Один заваливается на спину с дыркой во лбу. Второй уходит от пули и тут же получает еще одну в корпус. Свинцовый снаряд вряд ли пробил кольчугу, но ушастый все же падает, а встать ему уже не дано. Как когда-то в предместьях Парижа, Убивец пробежал мимо сидящего на земле эльфа, с легкостью смахивая светловолосую голову.

Дальше все смешалось в круговерти безумной рубки. Андрей постарался очистить мозг, чтобы сознание не мешало рефлексам. Тотем тоже вносил свои поправки — иногда будто толкая хозяина под локоть держащей пистолет руки. Сначала Убивец сомневался, но, убедившись, что каждый раз на линии огня оказываются только эльфы, начал палить не задумываясь. Магазин закончился очень быстро, но одновременная работа клинком и пистолетом настолько понравилась, что он потратил несколько секунд на перезарядку. Прыгнувший к нему в этот момент эльф был принят на один из десантных ножей Сашата и улетел в ночь от его же пинка. С другой стороны князя прикрывал Скорп.

Внезапно перед людьми выросла тройка «теней», едва уловимые движения говорили о немалом мастерстве. Крайние эльфы оттеснили Сашата и Скорпа, а средний настолько мягко скользнул в атаку на нижней плоскости, что казалось, будто он становится на колени — медленно и с достоинством. Если бы Убивец попытался осмыслить увиденное, то удивление могло бы стоить ему жизни, но он, не вникая в особенности поведения врага, просто с оттягом рубанул «тень» по голове и… провалившись в ударе, ушел в перекат через голову. Внезапно эльф непостижимым образом выпал из поля зрения человека. Убивец рывком вскочил на ноги и очертил около себя круг размывшимся в полете клинком, при этом быстро вращая головой, но эльф по-прежнему ускользал от его взгляда.

Доверившись подсказкам тотема, Андрей повернул голову в одну сторону, направляя клинок туда же, а пистолет нырнул под мышку и дохнул огнем за спину. Сложное «коленце» дало свой результат — «неуловимый» эльф получил пулю в грудь и отшатнулся назад. Андрей, наконец-то поймав глазами соперника, провел серию из трех рубящих ударов и вдовесок пнул соперника ногой. Несомненно гениальный мечник сумел отбить все выпады, но пропустил пинок и отлетел на полтора метра назад, где его буквально разорвали несколько пуль из КПВТ.

Убивец резко присел, уходя от возможного удара нового соперника, но все уже закончилось — вокруг валялись лишь мертвые тела врагов. Он быстро пробежался взглядом по стоявшим ровно соратникам и насчитал десятерых — оба телохранителя и Сашат были на месте, так что они потеряли лишь одного из безликих вампиров.

— Не расслабляться! — подстегнул внимание команды Убивец, подспудно чувствуя, что здесь что-то не так.

— Командир, — послышался в наушнике звонкий голос рыжей Белки, — Светка хочет сбежать из машины.

— Сидеть на месте! — прорычал Убивец.

Шаманка не стала возражать и лишь фыркнула на девочку-аданаила:

— Ябеда.

— Прекратить детский сад. Светка, смотреть по сторонам, а не туда, куда тебя тянет. — Андрей уж догадался, куда именно рвалась девушка. — Вран!

— Здесь, — откликнулся один из красноголовых и быстро подбежал к Убивцу.

Бег вампира многое говорил о его состоянии. Прикоснувшись к правому боку Врана, князь почувствовал, что черная ткань комбинезона пропиталась кровью. Парень говорил нормально и не дергался, но он был накачан черной пыльцой по самую макушку, так что смог бы не заметить и вырванного сердца.

— Давай в машину к Зверю. Сашат, проверь своих отморозков. Заштопайте кого нужно — и двигаем дальше.

Вран нырнул в бронетранспортер, а остальные вампиры стали быстро осматривать себя и друг друга.

— Андрей… — прозвучал подавленный голос Светы, от которого у князя побежал холодок по спине. — Там, сверху…

— Гаврилов, прожектора в небо, — быстро переключился на командную волну Андрей, и через секунду спицы яркого света вспороли ночное небо, нащупывая там странные конструкции. Раньше прожектора не включали, чтобы не мешать прицелам ночного видения, и, как видно, зря. Через несколько секунд стало понятно, что конструкции в небе над городом не такие уж странные, — попросту мозг никак не хотел признавать правды.

«А стоило бы догадаться — если эльфы смогли использовать гранатометы, то парашюты ничем не хуже. Все эти атаки были отвлекающими». Андрей зарычал от бессильной злобы.

— Прости, — тихо сказала Света, непонятно каким образом оказавшись рядом. Вверх она не смотрела.

Пока все внимание было приковано к бою князя с «тенями», один из кораблей поднялся в небо и сбросил спускаемые аппараты, а уже те высадили десантников. Все, что можно было перенаправить вертикально, начало палить в небо, но толку от этого было мало — парашютисты, спустившись на допустимую для них высоту, отстегнулись и рухнули вниз, а черные купола бесполезными тряпками уносило ветром в лес. Сбитые «посадочные клубни» облегчения не приносили.

— Ты случайно не видишь большого корабля? — решил проверить мимолетное предположение князь.

Света молча осмотрелась и ткнула пальцем в небо.

— Гаврилов, северо-запад, корабль.

— Понял, — среагировал полковник с виноватой ноткой в голосе. Ведь это его наблюдатели проворонили не только маленьких парашютистов, но и огромный корабль.

Со стороны ГКП загрохотало, и огромный летающий клубень полыхнул ночным солнцем. Теперь его могли видеть все — и те, кто обладал сверхъестественным зрением, и те, кто был лишен таких возможностей.

Наблюдать за медленно падающей в лес огненной громадой было некогда.

— Светка, быстро в машину, — скомандовал Андрей и следом за шаманкой побежал к бэтэру. — Клаксон, давай пулей к «Пентагону»! Второй борт, за нами.

Еще при проектировании защитных сооружений было решено перенести «шишку» из кабинета Андрея в более надежное место. Для этого был создан центральный бункер, где сейчас находились наиболее важные ценности княжества и самые незаменимые специалисты.

Фантазия архитектора выдала сооружение, напоминающее шестиугольник с полусферой внутри. Высота здания достигала двух этажей, а ширина около ста метров. Впоследствии сюда планировалось перенести административные службы, компьютерный центр, архив и арсенал — в общем, все самое ценное. Лишь для хранилища боеприпасов после правки проекта застройки Гавриловым было отведено место под большой «погреб» в пятидесяти метрах от «Пентагона» — народ уже дал строению такое название, и изменить его вряд ли было возможно.

Влетев в арочные ворота, бэтэры остановились возле купольного здания. Помещения обрамлявшего внутренний дворик «Пентагона» были наполовину достроены, но огневые точки на крыше успели закончить полностью. Не успели машины остановиться, как к ним тут же выбежали Мазай с Бургомистром. Но важнее было то, что кое-кого здесь не было.

— Где Надя?!

— В первом бункере, с детьми.

— Твою ж мать, — ругнулся Андрей. Самым безопасным местом в городе был «Пентагон», но поместить всех детей, даже на двух подземных этажах, было невозможно, поэтому детсадовских и всех, кого удалось оторвать от поселян, содержали в северном бункере номер один. Не так уж далеко от «Пентагона», не более трехсот метров, но в данной ситуации это было дальше, чем до Северного полюса.

— Скорп, Хелена, — позвал телохранителей Андрей, и они не замедлили явиться. — Быстро к доту на входе первого хранилища, — жестко приказал он и, заметив колебание, добавил: — Бегом!

Стрельба за стенами начала усиливаться. Теперь стреляли не только по периметру защитного пояса: в бой вступили огневые точки над убежищами и временные стрелковые гнезда в домах. Военный совет надеялся, что эльфы не смогут пройти в город, но такая возможность тоже не исключалась. Еще через секунду загрохотали автоматы и пулеметы на крыше «Пентагона».

— Где оба доктора? — не заметив еще двух персонажей, спросил Андрей.

— В третьем бункере, с больными, — ответил Бургомистр.

— А Быстрицкий там же, но уже с заключенными и своей шоблой. Здесь кто-нибудь обращает внимание на мои приказы?! — взвился князь, впрочем, ответа на свой вопрос он не ждал. — Ладно, потом разберемся. Сашат, всех, кто потерял мобильность, оставляем здесь. Шаманы по-прежнему в бэтэрах, работают наводчиками. Остальные вампиры и мы с тобой поиграем свободными полузащитниками.

Андрей подспудно боялся того, что «тени» смогут украсть «шишку» и вынести ее из города, но «Пентагон» и его охрана выглядели надежной защитой, а сидеть за стенами, пока в городе идет бой, Убивец не мог.

— Подождем, наши стрелки немного разгонят этих долбаных парашютистов, а затем выдвигаемся следом за бэтэрами, — сказал Андрей и устало сел на бетонную трубу, до сих пор не закопанную в землю.

— Они попробуют расковырять броню, — подметил Сашат, присаживаясь рядом.

— По-любому.

— Ага, значит, будем работать на живца.

— Других вариантов нет, иначе пара гранатометов лишит нас самого ценного.

— Ну да, — ухмыльнулся Сашат, глядя на Инди, который высунулся из бокового люка и рассматривал захламленный мусором двор «Пентагона» совершенно сонными глазами. — Потерять наших птенцов, особенно этого совенка, было бы больно.

— Что, тоже почувствовал себя в семье? — устало улыбнулся Андрей.

— Да, и чтобы сохранить ее, я порву любого, — хищно ощерился Сашат, но за жуткой маской явно скрывался обычный человек.

Андрею стало намного легче. По крайней мере, он понял, что опасаться за разум Вини уже не нужно.

— Ты как? Грудь не болит? — спросил Убивец, вспоминая полученную егерем рану.

— Конечно, эти уроды мордашку мне подпортили, зато все заживает как на собаке.

— Ну что ж, тогда пошли рвать эту шоблу, как говорит наш горячо любимый Беня.

— Надеюсь, этот придурок выживет. Без него будет скучно. — Сашат бодро вскочил на ноги, тут же к ним подошли пятеро вампиров.

От машин выглядывали Света, Инди и Зверь.

— Так, Инди, с тобой пойдет Света. Зверь поедет вместе с Белкой, — начал распределение князь и тут же пожалел, что отпустил всех витязей. Осмотревшись, он увидел одного из погранцов охраны «Пентагона». — Лейтенант.

— Да, ваша светлость. — Пограничник подбежал ближе и вытянулся во фрунт.

— Вольно. Можешь выделить четырех человек с автоматами на машины?

— Так точно.

— Тогда давай по два на бэтэр. Отправляемся через три минуты.

— Разрешите выполнять?

— Действуй.

За три минуты, пока отряд готовился к выходу, стрельба в городе начала стихать, и Андрею это очень не нравилось. Он сильно сомневался, что пограничники Гаврилова смогли перестрелять «теней», — скорее, наоборот.

— Все! Выходим! — сверившись с часами, отдал команду князь.

Рыкнув двигателями, оба бэтэра выскочили в открывшиеся железные ворота. Андрей жалел, что не может использовать третий бронетранспортер: как назло, перед самой осадой Стармех затеял переборку двигателя, а сам ускакал за вертолетом. Причем ускакал в прямом смысле этого слова — на лошадях.

Конечно, в экипажах можно было использовать и более опытных военных, но, если честно, Андрей попросту боялся выпускать детишек из этих железных скорлупок. Чена он вообще запихнул поглубже в центральный бункер.

Бронетранспортеры исчезли в ночной темноте, но по-прежнему напоминали о себе шумом двигателей.

— Слушаем вводную: под пули бэтэров не лезем. Берем тех, кто будет уходить от пулеметов за дома. Вопросы?.. Ну тогда пошли, — махнул рукой Убивец, и «охотники» побежали следом за машинами.

Бэтэры один за другим проскочили двухсотметровый отрезок бывшей Советской улицы и покатили по Кольцевой — новой улице Княжеского, которую провели уже после начала строительства оборонительных рубежей. Улица проходила между пятиэтажками, как раз посредине радиуса антимагической зоны. Наполовину асфальтированная, наполовину грунтовая дорога огибала Дворец спорта, «фабрику», больницу и казематы. Теплицы, шаманский детсад, суд и оружейная «мануфактура» оставались вне ее окружности. А вот массив из двенадцати многоэтажек дорога разделяла точно пополам — словно по заказу, хотя никто этого и не планировал. Пока «охотники» шли в хвосте машин, немного ближе к центру.

Как Андрей и боялся, практически все огневые точки в городе были подавлены, но парни все же успели накрошить немало эльфов.

«Спасибо, ребята», — мысленно поблагодарил погибших погранцов Убивец — ведь именно благодаря стараниям стрелков они сейчас будут вылавливать отдельные группы, а не сплоченную массу «теней».

— Оса вызывает Убивца, — послышался в наушнике голос Светы. — Чую две группы. Пять и восемь объектов. Вторая готовит засаду на нас, а первая, похоже, вычислила вас.

«Оса? — мысленно хмыкнул Убивец. Света до сих пор не попадала в боевые группы и не имела позывного. — Не приклеится. Хотя если объяснить парням, что у нее тоже шило в одном месте, может и сработать».

— Принял, — ответил князь, отключил рацию и повернулся к вампирам, указывая на темный профиль ближайшей пятиэтажки: — Идем двумя группами, одна медленно продолжает маршрут, вторая быстро огибает здание. По команде первая группа стопорится, вторая атакует с тыла. Сашат, дели народ.

Как Андрей и подозревал, предводитель вампиров отправил четверых «красноголовых» в обход, а сам с оставшимся кровососом остался рядом.

Тройка князя медленно продвигалась вперед, но вычислить засаду пока не удавалось. Варианта с ошибкой новопоименованной Осы Убивец даже не рассматривал.

— Не знаю, где точно, но они метрах в десяти перед вами, — послышался голос Светы. — Мы сейчас немного пошумим.

Парадная дома выходила в их сторону. Небольшая детская площадка с крошечной парковкой не особо обеспечивали местами для укрытия. Подходил лишь сетчатый забор, заросший каким-то вьюнком.

Справа загрохотали пулеметы, и Убивец моментально сменил план:

— Вторая группа, открытая атака. Огнестрела не применять.

Короткий разгон — и он, используя середину детской качели как опору, перелетел через увитую плющом ограду. Еще в воздухе отбил клинком одну стрелу, вторую лучник не успел пустить, потому что был сбит рухнувшим на него телом. В отличие от эльфа Убивец сумел сохранить равновесие и даже полоснуть клинком еще одного врага, находящегося от него справа, а уже потом воткнуть меч в пытающегося встать эльфа. Как он успел заметить за время боев с воинами этого народа, эльфы не очень хорошо работают ногами, особенно в сочетании с клинком. Так же, как и атаковать из положения лежа. За редким исключением. Исключительных бойцов в этом отряде не оказалось, что еще раз подтвердил Сашат, сбив своего соперника подсечкой и спокойно заколов десантным ножом. Последний эльф даже успел натянуть тетиву, но подбежавший сзади «красноголовый» из второй группы перерубил его нагинатой практически пополам. Сорвавшаяся стрела бессильно улетела в кусты.

— Убивец, — прорезался в ухе голос Светы, — аданаилы застрелили пятерых. Трое ушли к зданию номер девять.

— Принял. — Андрей быстро осмотрелся. Ориентирование на местности было не самой сильной его стороной, поэтому, бросив все попытки, он посмотрел на Сашата.

Егерь, несмотря на то что появился в городе совсем недавно, быстро определил направление и с ехидной улыбкой указал в сторону здания, находившегося через дорогу.

— А вот сарказм был лишним, — проворчал Андрей и сорвался на бег.

Его настроение постепенно улучшалось — несмотря на потери, периметр держался. В проделанную брешь никто не лез, а это значит, что все «тени» уже в городе, и если у нападающих и остались резервы, то это гвулхи и овры. А «рожденные в утробе» в антимагической зоне не выживут. Ни одна из обнаруженных групп «теней» не имела человеческого оружия, и это тоже радовало. Теперь осталось не спеша зачистить город. Население было надежно укрыто в убежищах. Даже если эльфам каким-то чудом удастся взять доты над бункерами, то сработает страховочный вариант. Потом останется лишь вынуть бетонные блоки и освободить людей. Продуктов и воды в убежищах было запасено на месяц осады. Конечно, эльфы могли подтянуть дополнительные силы, но, судя по собранной информации, это маловероятно.

С еще тремя «тенями» они столкнулись в зарослях орешника между полуразвалившимися гаражами и задней стеной дома. По команде Сашата вампиры ускорились и, пройдя по встречному курсу, разошлись с эльфами, в лучших традициях японского кино. Вампиры остались стоять на месте, с явной показухой застыв спинами к врагам, а ушастые дружно повалились на траву. У одного даже откатилась в сторону отсеченная голова.

«Выпендрежники», — подумал Андрей, но упрекать бойцов не стал. Ситуация позволяла некоторую расслабленность.

— Оса, что еще?

— Прямо в доме перед вами на третьем этаже — семь штук. Здесь погранец подсказывает, что там была огневая точка.

— Живых людей чувствуешь? — тут же растерял благодушное настроение Андрей.

— Нет, — печально ответила Света.

Сначала Убивец хотел штурмовать дом самостоятельно, но затем передумал.

— Инди, лупани по окнам из КПВТ.

— Принял.

В дом они вошли уже привычным способом — через заднее окно. Когда «охотники» выбрались через входную дверь квартиры на лестницу, снаружи «заговорил» главный калибр бэтэра. Тяжелые пули пробивали кирпичные стены, как картон, и Андрею показалось, что затрясся весь дом.

Добравшись до нужной двери, Андрей замер. К сожалению, с ними не было спецназовцев Бени и их примочек. В ответ на вопросительный взгляд Сашат презрительно фыркнул и выразительно посмотрел на самого крупного из вампиров. «Красноголовый» отошел на несколько шагов назад, но был остановлен жестом князя.

— Оса, обстановка.

— Чую двоих живых. Похоже, они забились за простенки.

После кивка Убивца вампир с легкостью вынес деревянную дверь квартиры. Сашат тут же скользнул внутрь.

Боя так и не получилось — оба выживших после обстрела эльфа были оглушены, к тому же одному оторвало руку. Когда Убивец вошел в квартиру, Сашат уже упокоил обоих ушастых, попросту перерезав им глотки.

Пробравшись через развороченный завал из мешков с песком, Андрей проник в комнату, где была оборудована временная огневая точка. В помещении, куда не доставал слабый свет звезд, ему пришлось включить фонарик, вызвав недовольные гримасы вампиров — совсем как в пропитанных стереотипами фильмах.

Андрей с трудом сдержал смешок, но через секунду его веселость как холодной водой смыло. В небольшой комнате на треноге был установлен ПК, который сейчас беспомощно смотрел в небо через узкую щель бойницы в заложенном кирпичом окне. Пулеметчик и его второй номер лежали у разных стен. Бородатый дядька с усталым лицом словно на секунду прикрыл отяжелевшие веки, а в раскрытых глазах совсем молодого паренька застыло безмерное удивление. У обоих были одинаковые раны — кто-то из «теней» разметал слишком хлипкую для него преграду из мешков и двумя отточенными движениями вскрыл грудины обоим людям. Стрелки даже не успели воспользоваться автоматами, которые так и остались прислоненными к стене у подоконника. Цинк с пулеметными лентами был практически пуст. Андрей вновь ощутил приступ раскаяния: его перестраховка стоила жизни многим бойцам, и, возможно, он мог бы спасти этого паренька, покинь «Пентагон» на несколько минут раньше.

— Все, пошли дальше, — встряхнув головой, скомандовал Убивец и нажал на тангенту рации. — Оса, ищи остальных.

Спешить пока было некуда, но князь решил ускорить процесс отлова «теней», получив еще один стимул для убийства непрошеных гостей, хотя этих стимулов за последние полтора года у него было хоть отбавляй.

— Стой! — крикнул Беня, в очередной раз морщась от грохота, заполнившего небольшое пространство дота. — Да шо ж ты палишь в белый свет как в копейку.

Одессит недовольно отодвинул пулеметчика от его агрегата и взялся за приклад ПК сам. Второго стрелка уже заменил Борода, так что отстраненный от работы пограничник с кислой гримасой присел у стены возле своего коллеги. Поглядывающая в бойницу Хелена презрительно посмотрела на погранцов и неожиданно улыбнулась. В отличие от ее бывшего патрона девица не обладала протезами клыков, но ее улыбка все же вышла кровожадной. Пограничники побледнели, чем вызвали ехидный смех вампирши и недовольный взгляд Бени. Борода был занят стрельбой, а Скорп, по своему обыкновению, оставался равнодушным не только к затеям напарницы, но и, казалось, ко всей вселенной в целом.

Беня, сокрушенно покачав головой, опять вгляделся в прицел ночного видения ПК, пытаясь поймать перекрестьем прицела скользкую фигуру «тени». Движение врага в зеленоватой дымке прибора было еле угадываемым, но опытному стрелку этого хватило. Две короткие очереди сопроводили бегуна, а третья последовала на упреждение. Эльф улетел в кусты.

Обозначив успех легкой улыбкой, командир витязей застыл в ожидании новой цели. Он уже успел сто раз пожалеть о том, что расклеился перед Убивцем. К тому же он подозревал, что в будущем придется выслушать много «интересного» от вредного Сашата.

«Тени» оказались не настолько опасными, как показалось вначале, по крайней мере, так думал он сейчас, сидя в защищенном доте.

Судя по радиопереговорам, отлов разбежавшихся по городу «парашютистов» шел со стабильным успехом и уже подходил к концу. А витязи в этой ситуации наверняка получат несмываемое пятно на репутации.

«Еще и эти две няньки, присланные Убивцем», — недовольно подумал Беня, буквально спиной чувствуя ехидный взгляд вампирши. Одессит, конечно, понимал, что вампиры здесь для защиты подруги князя и детей, он и сам пришел именно сюда для этого же, но ассоциации складывались нехорошие.

За раздумьями Беня пропустил момент, когда погранец сменил Бороду за пулеметом, он уже хотел узнать, что произошло, но тут в бойницу влетела длинная стрела, и сильный удар отбросил пограничника к стене. Резко присев, Беня почувствовал, как его волосы взъерошила еще одна посланница эльфов. Затем оба пулемета как-то странно дернулись. Мельком взглянув в бойницу, одессит увидел, что из ствола пулемета торчит стрела. В голове замелькали планы по возвращению оружия к жизни, а рука автоматически выхватила «гюрзу», посылая пули в темноту практически наугад — чтобы эльфам жизнь малиной не казалась.

В следующий момент все ремонтные планы Бени вылетели из головы — в бойницу горохом закатились маленькие шарики, которые тут же начали исходить синим дымом. Дымовая взвесь моментально заполнила все помещение. Увидев дым, он сразу же набрал побольше воздуха в легкие и перестал дышать; судя по лицам, то же самое сделали Борода и вампиры, а вот единственный уцелевший пограничник повел себя неадекватно — он сразу дернулся в сторону переговорного устройства на входе в бункер. К счастью, Борода успел перехватать бегуна и вырубить его коротким ударом в голову. Витязь прекрасно понимал, чем это чревато, поэтому не церемонился. Открывать двери в бункер нельзя — неизвестно, насколько ядовитым мог оказаться этот дым.

Дело принимало очень дурной оборот.

«А если бы нас здесь не было?» — эта мысль морозом пробежала по спине.

Внезапно из ставшей практически сплошной дымовой завесы вынырнула гибкая фигурка вампирши. Ее плотно сжатые губы обозначили намек на улыбку, а в глазах заиграли опасные искорки. Хелена демонстративно приподняла свои жутковатые серповидные клинки. Беня согласно кивнул, в два шага подошел к двери и крутанул штурвал запора.

Используя меч как рычаг, Убивец немного провернул тело еще живого эльфа и дернул клинок вверх, превращая узкую рану в брызжущий кровью провал. Одновременно с этим он развернул корпус вправо и, проводя пистолетом по широкой дуге, как на стрельбище, начал расстреливать бегущих к нему «теней».

«То ли это какие-то неправильные „тени“, — перефразируя одного известного медведя, подумал Андрей, — то ли мы вошли в ритм».

Зачистка превратилась в нечто напоминавшее сбор грибов — они медленно двигались против часовой стрелки, огибая город и вылавливая всех, кого «учуяли» шаманы. Князь полностью успокоился и уже не ждал подвохов. И как только ему в голову пришла правильная мысль о том, что обычно в таких случаях жизнь преподносит ему неприятные сюрпризы, ожил динамик в ухе и сдавленно прохрипел голосом Бени:

— Убивец, все плохо. Они кидают какие-то дымовые шарики. Мы вышли из дотов, если эти твари…

В наушнике раздался треск, и на этом монолог одессита оборвался.

— Беня. Беня! — закричал в микрофон Андрей, но тут же понял, что орать бессмысленно. Командир витязей не смог договорить, но все было и так понятно. Если эльфы догадаются забросить наверняка ядовитые дымучки в воздуховоды, все будет действительно очень плохо.

«Надо срочно что-то делать, если уже не поздно».

— Гаврилов, — перешел он на командный канал.

— На связи.

— Срочно передай во все бункеры приказ отключить вентиляцию.

— Но они там задохнутся.

— Выполнять!

После секундной задержки полковник ответил:

— Слушаюсь.

— И еще. Через пару минут на тебя выйдут наши шаманы и укажут места возможного скопления противника. Жахнешь по этим точкам всем, что у нас осталось. Оставишь только небольшой НЗ. Как понял.

— Понял, выполняю.

— Светка, — переключился Убивец на другой канал.

— На связи.

— Выдвигайтесь на бэтэрах в лес — ты на юго-запад, а Зверь на юго-восток. Как там Медведь? — вспомнил Андрей о шамане, вышедшем из строя еще в начале боя.

— Пока бесполезен.

— Ладно, справитесь и так. На месте постарайтесь скоординироваться с Олегом и Наташкой и поискать эльфов. Доложитесь Гаврилову. Запомни, нырнули в лес, нашли эльфов — и быстро назад. — Эти команды Андрей раздавал уже на бегу, понимая, что счет идет на секунды.

Как назло, этого варианта событий они не предусмотрели, и воздуховоды из убежищ торчали где ни попадя. Поэтому придется не просто закрыть, едва ли не грудью, всю поверхность убежищ, но и выводить на поверхность запасные команды ополченцев, а это означает дополнительные смерти. За идею массированного артудара Убивец уцепился, как утопающий за соломинку, надеясь, что это немного отвлечет засевших в городе «теней». Конечно, это оставляло город без главного калибра, но если промедлить — защищать будет уже некого.

— Внимание, — немного сбавил скорость бега Андрей. — Разбиваемся на пары и идем к убежищам. Я иду один. Сашат, молчать! До первого убежища недалеко, дойду, а там Скорп с Хеленой. Слушать дальше! Доберетесь до места — постарайтесь найти все воздуховоды и прикрыть их. Если не получится — вызывайте ополченцев снизу. Но это на крайний случай. Все, выполнять. Бегом!

Не оглядываясь, Убивец бежал в сторону бункера, который может стать братской газовой камерой для его любимой женщины и кучи детей. Бежал в одиночку, рискуя в любой момент нарваться на «малое соцветие „теней“», — звучит красиво, но для него это означало смерть.

Как ни странно, Надя впервые в жизни радовалась детским слезам — именно рев почти сотни детишек не давал ей сойти с ума. Сначала она пыталась слушать эфир, но от этого стало еще хуже: ждать, что в любой момент кто-то сообщит о смерти князя, было совершенно невыносимо. Поэтому, выключив рацию, она взялась успокаивать детей, и ей стало немного легче.

Сейчас она вслух читала сказку про Конька-горбунка и, сама не замечая того, отрешилась от реальности, но реальность не замедлила напомнить о себе.

Пожилого старшину, возглавившего ополченцев в первом бункере, вызвали по рации. Выслушав малопонятное для окружающих бормотание, он сначала непонимающе застыл, а затем ошарашенно посмотрел вокруг. Спрятав рацию, старшина решительно тряхнул головой, быстро подошел к рубильнику на одной из колонн и выключил питание вентиляторов принудительной подачи воздуха. Немногие взрослые, те, кто знал, что означает прекращение монотонного гула над головой, забеспокоились.

— Всем сохранять спокойствие, это ненадолго! — громко крикнул старшина, чтобы его услышали все присутствующие в немаленьком зале. В других секциях первого убежища происходило то же самое. Впрочем, Надя догадывалась, что подобные события происходят по всему городу. Внезапно стены задрожали, словно кто-то бомбил город, и все мгновенно притихли.

Напряжение нарастало с каждой минутой. Через полчаса даже старающаяся держать себя в руках Надя почувствовала усиливающееся удушье. Еще через пять минут гул испуганных голосов начал нарастать, и Надя с испугом представила себе последствия паники в замкнутом пространстве. Тем более что здесь были дети. Через секунду ее страх усилился, но уже не за себя: в первом убежище, в отличие от остальных, не было такой давки. Внезапно чувство удушья прошло, и она поняла, что это всего лишь последствия паники.

— Внимание, успокойтесь, воздуха здесь достаточно, это всего лишь паника! — попыталась успокоить людей Надя, когда гул голосов начал нарастать лавинообразно. Даже тихие шепотки почти пятисот размещенных в этой секции человек звучали пугающе.

Уверения Нади слабо подействовали на толпу, к тому же к гулу начал примешиваться детский плач. Страх вот-вот должен был перерасти в массовый психоз.

Сидевший до этого в темном углу старшина поднялся на ноги и подошел к одному из матрасов. Пинком ноги сложил матрас вдвое, достал пистолет и выстрелил в мягкий рулон, избежав тем самым рикошета. Действия седовласого пограничника были спокойными и продуманными.

— Тихо! Всем молчать! — Посреди воцарившейся тишины голос старшины прозвучал очень отчетливо. — Воздуха здесь хватит еще на час как минимум, и наверху об этом знают. — Так что если не портить воздух, то дышать можно спокойно.

Неизвестно, что именно подействовало на людей больше всего — выстрел, уверенный голос пограничника или его грубая шутка, но толпа понемногу успокоилась. Надя не знала, как дела обстояли в других отсеках, но заметила, как в дальней части их отсека двое молодых солдатиков тихо закрывают переходную дверь.

К счастью, Надя так и не узнала, как долго продержится шаткое равновесие, установившееся в испуганной толпе: рация вновь что-то прожужжала, и старшина включил подачу воздуха. А следом за этим пропищал домофон возле входа в бункер. Старшина быстро подбежал к бронированной двери и, прежде чем нажать на кнопку ответа, положил руку на рычаг сброса бетонных плит над тамбуром.

— Что?

— Наверху спокойно. Требуется помощь раненым. Открывай.

— У меня нет такого приказа.

— Так запроси, шоб тебя разорвало. Мою рацию разрубили на хрен. Если ты не откроешь эту долбаную дверь и не позовешь медиков, я прогрызу бетон зубами и ими же отгрызу твою тупую бошку.

Эта пламенная речь была произнесена голосом Бени, и Надя внутренне похолодела — одессит хотел добраться до врачей с раненым на руках и был очень настойчив. Страшная догадка сковала тело, она могла лишь наблюдать, как старшина связался с Гавриловым и тут же криком вызывал бригаду медиков.

Через бесконечно долгие секунды дверь наконец-то открылась, и в бункер ввалился Беня. На одессита было страшно смотреть — лицо закопчено до негритянской черноты, комбинезон порезан в лохмотья, и практически каждый порез был окрашен красным. В бедре командира витязей торчала черная стрела, но это не мешало ему идти вперед и бережно удерживать нелегкую ношу. Холод рывком отхлынул от сердца, оставив после себя неописуемое облегчение: на руках у Бени покоилось тело Хелены.

Передав вампиршу старшине, одессит просто закрыл глаза и рухнул набок. Бригада медиков — знакомая Наде фельдшер Антонина Павловна и две воспитанницы детдома в роли медсестер — сначала подбежали к уложенной на матрас вампирше, но, присев рядом с телом, фельдшер поджала губы и вздохнула. Даже осознав очевидное, она все же внимательнее осмотрела рану и только после этого так же на коленях перебралась ближе к Бене. Медсестры перебежали следом за ней, как испуганные цыплята за наседкой.

Сама не зная зачем, Надя опустилась на колени рядом с телом девушки и взяла ее за руку. Рассмотрев страшную рану ближе, она поняла, почему вздохнула Антонина Павловна — страшный удар разворотил всю грудную клетку вампирши и часть живота. Внутренности остались на месте только благодаря чуду, а между разрубленными ребрами проглядывало уже неподвижное сердце.

Внезапно пальцы, казалось бы, мертвой девушки сжались. У Нади волосы едва не встали дыбом, но она тут же мысленно обругала себя. Ничего мистического не происходило, она сама проводила опыты с черной пыльцой и могла научно объяснить эту реакцию организма, поэтому спокойно сжала руку и посмотрела в глаза Хелены.

— Ты красивая, — с жутким хрипом выдавила из себя вампирша, и ее удивительно светлые глаза застыли, глядя в потолок. Тугой комок страха и жалости наконец-то прорвался наружу. Надя горько заплакала, обнимая тело вампирши и пачкаясь ее кровью. И лишь крепкая рука Андрея на плече смогла прекратить этот поток слез.

Сознание возвращалось очень медленно и мучительно. Невнятный бубнеж постепенно превращался в не менее непонятные слова заклинания, которые монотонно распевал склонившийся над Аилом маг жизни.

— Что? — выдавил из себя лорд-разведчик и мучительно прокашлялся. — Что случилось?

— Человеческое оружие. — Садалак довольно грубо отодвинул мага, подходя к наставнику ближе. — Они как-то определили расположение ставки, и одно из «громовых семян» попало прямо в наше убежище. Ты практически ушел за черту, и я приказал отступить.

— Что?! — яростно взревел Аил, безумными глазами осматриваясь вокруг. Плетеные стены и диковинные растения, непривычные даже для взгляда много повидавшего эльфа, говорили о том, что он находится в корабельных палатах мага жизни. — Как ты посмел, презренный червяк! Как ты осмелился нарушить мой приказ! Мы почти поймали нашего врага!

— Мы почти потеряли всех «теней», — с вызовом ответил «старший думающий о смерти», сам холодея от собственной смелости. Сейчас он действительно задумался о смерти, но на этот раз о собственной.

Неизвестно, что бы сделал наставник с наглым подчиненным, если бы от напряжения он вновь не потерял сознание. Через несколько мгновений после манипуляций мага Аил, прожигая своего самого верного соратника яростным взглядом единственного зрячего глаза, процедил сквозь сжатые зубы:

— Смерть ты уже заслужил, но и смерть бывает разной. Ты это знаешь. Поэтому пусть бутон твоего разума откроется в последний раз и внемлет. Возьми один корабль и всех, кто там есть. Наводни рабами леса возле логова зверя. Не смей выпускать их из этой каменной клетки. Сам останешься с «рожденными», а Кохарет поведет корабль и магов к убежищу друзей нашего врага. Я помню, что сказал один из пленников. Если бы эта звериная стая не была дорога аданаилу, он бы не стал закапывать ее в землю. А я в это время отдам долг еще одному врагу и вернусь в город моего короля. Я выдавлю из Совета наставников флот, как сок из ягоды, и вернусь, чтобы добить зверя. Я чувствую, он на последнем издыхании, но ты, гнилая ветка больного дерева, отпустил его горло, подарив еще один глоток воздуха! Вон с глаз моих! Иди и зарабатывай легкую смерть.

Слабость опять волной нахлынула на лорда-разведчика, затмевая и без того неясный разум, в котором осталось место лишь для жажды крови.

Садалак остановился у арки выхода из корабельных покоев и оглянулся.

— Прощай, мой старый друг, — тихо прошептал Садалак. Он уже решил для себя, что выполнит приказ наставника, но больше они не встретятся.

Проходя по овальному коридору корабля, «старший думающий» на ходу отдавал по мыслесвязи приказы «поводырям» одного из кораблей. Навстречу быстро шел молодой эльф — Кохарет, с самого основания ордена смерти проявлявший себя как самый безумный из фанатиков. Садалак одновременно и презирал, и опасался этого умалишенного существа.

Кохарет самодовольно улыбнулся, встретившись взглядом с бывшим начальником. На секунду Садалаку стало жаль тех людей, которые почувствуют на себе все оттенки больной фантазии этого безумца. Аданаил действительно будет страдать, увидев дело рук этого кривого ростка, но почему-то эта мысль не тешила теперь уже бывшего «старшего думающего о смерти» самого страшного ордена эльфов — он устал от крови и безумия.

Все закончилось внезапно, как летний дождь. Хотя массированный артиллерийский удар был нанесен практически наугад, они все же в кого-то попали. Часть «теней» тут же ушла в лес, а остальные ринулись на первое убежище.

Последняя сшибка была ужасающей. Андрей получил две раны в левый бок, едва не потерял Беню и остался без одного телохранителя — семейная проблема разрешилась мгновенно, но радости это не принесло ни Наде, ни ему. Свою долю страданий получила и Света. Он нашел шаманку застывшей в двух метрах от изломанного тела одного из «красноголовых». Андрей догадывался, что это Вран, а Света знала наверняка — на то она и шаманка. Девушка стояла, сглатывая слезы, и боялась приблизиться даже на шаг. Он обнял ее за плечи и насильно увел в сторону уцелевшего, как ни странно, Дворца спорта. Прощание с телом любимого — не самая здоровая для психики вещь, он знал это на собственном опыте. А вот поплакать на плече у друга — это самое оно.

Вызов диспетчера застал Андрея в спальне Светы сидящим на кровати возле спящей девушки. Надя стояла у дверей и молча смотрела на них с помесью грусти и любви в глазах.

— Убивец, диспетчеру.

— Что там еще стряслось? — ответил на вызов Андрей, быстро выскочив в коридор. Надя обеспокоенно вышла следом.

— Ваша светлость, у меня странный вызов. На связь вышла какая-то «вертушка».

— Не понял, — сначала удивился князь, но догадка заставила его широко улыбнуться. Впервые за этот день. — А ну переведи на меня этот вентилятор, я скажу ему пару ласковых.

— Это вертушка. Прием, — тут же послышался в динамике голос Стармеха, сопровождаемый странным гулом.

— Старый, где тебя носило?

— Так за обновкой сбегал. Вижу, у вас тут заварушка образовалась. Если что, могу подсобить, и очень даже нехило.

— Нет, мы уже закончили. Сажай птичку возле «фабрики» и готовься получать награды с пилюлями. В любой последовательности, по выбору.

Появление вертолета и отряда Стармеха люди встретили радостными криками и воодушевлением. Этот своеобразный праздник был очень к месту: ведь после боя и паники в подземелье, унесшей десятки жизней, настроение обитателей княжества было не на высоте.

Небо над головой постепенно светлело, давая надежду на новый день. Территория города, казавшаяся ночью такой большой, вдруг стала очень тесной — повсюду бродили настоящие толпы. Между ними метались помощники Бургомистра и бойцы Гаврилова. Всем необходимо было выспаться, но никто не хотел вновь уходить под землю. Самых упрямых пришлось размещать частью в домах, частью в палатках. Намерение Нади разместить детей поселян в княжеской резиденции Андрей отмел сразу, несмотря на удивленное непонимание. Он не собирался потакать чересчур уж сердобольным наклонностям подруги, потому что и он, и она сейчас очень нуждались в нескольких минутах покоя. А детишки смогут отдохнуть и на свежем воздухе — лето на дворе. Он уже задумывался, как бы умыкнуть Надю из всего этого бедлама, справедливо полагая, что люди Гены-Бургомистра справятся и сами, но его отвлек Гаврилов:

— Андреич, не хочу тебя расстраивать, но у нас опять проблемы, — прорезался в наушнике голос полковника.

— Чтоб тебя, — недовольно прорычал Андрей, уже жалея, что не отключил рацию. Впрочем, от проблем княжеского масштаба таким образом не спрячешься. — Да когда ж все это закончится! Что там у тебя?

— Наблюдатели сообщили, что десять минут назад корабли остановились, а сейчас один возвращается, по широкой дуге огибая город. Два остальных идут прежним курсом.

— Ты подумал о том же, о чем и я? — помрачнел Андрей.

— Да, кто-то из оставшихся в лесу поселян проговорился. Они идут на Демидово.

— Господи, — взмолился Андрей, отключив рацию, — я уже не прошу о покое, дай мне сил и хоть небольшую передышку.

Заметив странное поведение князя, Сашат и трое более или менее уцелевших вампиров подошли ближе.

— Это еще не все? — спросил егерь, пытаясь приделать на место рукав комбинезона, но бросил это безнадежное занятие и просто оторвал его.

— Да. Один корабль идет на Демидово.

— Что будем делать?

— А что остается? Будем догонять. Инди! — крикнул он сидевшему на бронетранспортере мальчику, который усиленно боролся со сном. — Заводи шарманку, поедем кататься.

Васька лишь кивнул и полез в люк, вызывая кого-то по рации.

Андрей успел сделать несколько шагов в сторону бэтэров — и тут его осенило.

— Ну не идиот ли я? — стукнул он себя по лбу и потянулся за рацией.

— Нет, конечно, ну что ты, — показательно возмутился Сашат. — Разве что чуть-чуть.

— Да иди ты, — отмахнулся Андрей, нажимая на тангенту. — Диспетчер, найди мне Стармеха.

— Стармех на связи, — откуда-то из толпы вынырнул Шаров.

— Как насчет полетать?

— Да запросто, — расплылся в улыбке механик. — Куда летим?

— В Демидово. Топлива хватит?

— Вполне.

— А что твоя новая игрушка может в плане пострелять?

— О-о! — восхищенно протянул Стармех.

Пока они шли к «припаркованной» у «фабрики» винтокрылой машине, Андрей решил узнать, что бы значило это «о-о».

— А подробнее?

— А подробнее это — Ми-24В, — начал лекцию Стармех, указывая на широкобедрый вертолет пятнисто-зеленой раскраски, с короткими крыльями, на которых было много чего навешано. К тому же под брюхом вертолета находилось несколько странных бочонков. — Мы имеем восемь управляемых ракет «Атака» фугасного и объемно-детонирующего действия. Девять и пять тротилового эквивалента каждая.

— Что с антимагией?

— А я, по-вашему, с кем воевать собирался? Ракеты и все остальное покрыто краской с порошком пулевого сплава. Так что двадцать секунд безопасного полета ракеты у нас есть, а это почти десять километров. Так что хватит, дальше семи они все равно не летают. Еще…

— Еще?!

— А что вы думали, я в Чернигов покататься летал? Так вот два блока ракет С-8, по двадцать штук. Но это так, спички. И уже на сдачу — два пулемета калибра двенадцать и семь и два — семь шестьдесят два. И конечно же мой любимчик — 3Б-500.

— Это что еще за цацка, как говорит наш Беня?

— Не хочу рассказывать наперед, если получится — покажу.

— Слушай, Стармех, — остановился у вертолета Андрей, — а ты никогда торговлей не занимался? Уж больно складно вещаешь!

Шаров смущенно кашлянул и отвел взгляд.

— Ну ладно, у каждого свои секреты. Сколько возьмешь пассажиров?

— Можно восемь, но лучше шесть.

— Нормально, нас полетит как раз шестеро, — кивнул князь и, дав жестом команду к разгону винтов, включил рацию: — Диспетчер, найди мне Зверя.

— Есть.

— Зверь на связи, — через секунду откликнулся шаман.

— Медведь пришел в себя?

— Да.

— Гони его к вертолету, а то всю войну проспит, — приказал Андрей, памятуя, что у здоровяка-старовера самый большой радиус обнаружения чужих духов.

Длинные лопасти засвистели, разгоняя пыль и зевак на солидное расстояние. Сердито загудев, как огромный жук, вертолет дождался бегущего шамана и, приняв его на борт, грузно оторвался от земли. Убивец спокойно сидел в десантном отсеке, впервые в жизни радуясь тому, что кого-то догоняет, — благодаря погоне у него появилось несколько минут абсолютного покоя. За успех преследования он тоже не переживал — по уверениям пилота, крейсерская скорость вертолета в два с половиной раза превышала максимальную скорость эльфийских «кочерыжек».

Спокойная обстановка дала возможность добраться до отложенных на потом мыслей.

— Стармех, — пользуясь бортовой связью, позвал Шарова Андрей.

— Да.

— Ты где все это опасно-взрывчатое добро откопал?

— Да мы когда с Агеичем добрались до аэродрома МЧС под Черниговом, ничего, кроме пожарных баков, не нашли, зато нарыли полетные карты. Меня очень заинтересовал странный значок на одном подлетном аэродроме возле Глухова. Вертолетов там не было, однако нашелся маленький, но очень интересный складик. Там еще осталось с десяток комплектов того, что тащим сейчас на себе. Кстати, поэтому мы и разминулись с эльфами.

Андрей кивнул, давая понять, что вопросов больше нет, и вновь задумался. Если честно, он сомневался в действенности арсенала вертолета. Барабанные подвесные системы с ракетами выглядели не очень внушительно. Восемь ракет «Атака» на полозьях тоже не впечатляли, да и уверения, что девять с половиной килограммов тротилового эквивалента — это «о-го-го!», как-то не успокаивали.

— Командир, — послышался в наушниках голос пилота, — вижу цель.

Андрей обвел взглядом всех присутствующих в грузовом отсеке. Безликие тюрбаны «красноголовых» ничего не выражали. К Сашату наконец-то вернулась вечно ехидная улыбка, и только Студент выглядел бледным и испуганным. Его усадили прямо посреди отсека в отдельное кресло, явно выдранное из пассажирского вертолета. У пилота сиденье было пожестче.

«Надо будет переделывать конструкцию под аданаила в кабинке стрелка», — почему-то подумал Андрей. Он был уверен, что Инди не захочет летать, как кукла, в грузовом отсеке, а потребует самого шикарного места после пилотского. Князь и сам испытал сильный соблазн, когда увидел бульдожью морду вертолета с двумя остекленными кабинками одна над другой. Кабинка стрелка была выдвинута вперед и давала прекрасный обзор, и лишь понимание того, что он ничего не смыслит в приборах наведения, заставило его забраться в десантный отсек.

Все эти мысли пронеслись в голове, пока он подбирался ближе к узкому проходу в пилотскую кабину. Взгляд из-за кресла пилота мало что давал, но это было лучше, чем вид из бокового иллюминатора.

Эльфийский корабль выглядел издалека не таким уж большим, но Андрей знал, что рядом с воздушным гигантом вертолет будет смотреться как муха на фоне слона.

— Достанем?

— Легко, — кивнул огромный шлем пилота.

— Тогда с Богом.

Что именно сделал пилот, он не заметил, но внезапно из-под днища вертолета вынырнули две дымные струи. Ракеты, казалось, на мгновение замерли и тут же унеслись в сторону эльфийского корабля. Следом за первой парой появились еще две, а за ними целый рой мелких, словно стрелы, росчерков. Вся эта стая в считаные секунды преодолела расстояние до огромной луковицы. Ракеты с «блеском» пронзили защитное поле и впились в тушу корабля, как гончие в медведя, огненными сполохами выгрызая изрядный кусок плетеной конструкции. Корабль эльфов начал медленно заваливаться вниз, извергая дым и пламя из огромной пробоины.

Андрей криво усмехнулся — впечатляло, но этого было мало: если маги доберутся до убежища демидовцев, то исход боя все равно будет печальным.

— Это все? — обратился он к Стармеху.

— Осталась еще треть ракет, — обиженно ответил на вопрос голос Шарова, — но я так понимаю, вам нужно спалить эту штуку к неприличной матери?

— Ага.

— Ладно, Агеич, давай уроним моего красавца в пробоину?

— Не уверен, но постараюсь.

— Постарайся, дорогой, а то, видишь ли, его светлость недоволен нашей птичкой.

Андрей успел лишь пожать плечами, как вертолет резко ушел вниз и, нырнув, как ухватившая рыбу чайка, тут же начал набирать высоту с креном вправо. Князь быстро перебрался к правому иллюминатору и успел увидеть поистине эпическое зрелище. Огромный корабль, похожий на закрытый бутон, внезапно расцвел огненным цветком. Это было бы потрясающе красиво, если бы через некоторое время огонь в черных разводах дыма не развеялся, оставляя после себя теперь уже действительно обгоревшую «кочерыжку». Остатки эльфийского корабля рухнули, разбиваясь о землю.

— Обалдеть, — сумел выдохнуть пораженный Андрей. — Что это было?

— 3Б-500 — зажигательный бак объемного взрыва с напалмом. Красота! — горделиво огласил эфир Стармех.

Возле демидовского укрытия они задержались не больше чем на десять минут, удостоверившись, что там все в порядке. Медведь с уверенностью констатировал отсутствие в округе эльфов и их питомцев, но князь все же потребовал у Егорыча обследовать место падения эльфийского корабля.

На обратном пути Стармех огорошил Андрея новостью о том, что ему не хватило антимагической краски на зажигательный бак.

— Ты что, издеваешься? А если бы он рванул под нами?! — буквально взвыл князь, имея острое желание вцепиться механику в горло.

— Ну не рванул же. Я на то и рассчитывал, что после ракетного удара эльфам будет не до магии.

— Еще одна такая самодеятельность — и будешь у меня газонокосилками заниматься. Как только сядем, идешь в лабораторию и собственноручно готовишь бочку этой самой краски.

Андрей обессиленно рухнул на обитую дерматином лавочку, чувствуя, как его трясет, — почти сутки скрученное в тугой комок от нервного напряжения тело наконец-то начало расслабляться.

…Город встретил Андрея каким-то странным безмолвием. Солнце уже поднималось над лесом, а люди практически поголовно спали. И лишь ответственные лица оставались на ногах.

Вертолет встречали, так сказать, официальные лица: Бургомистр, Гаврилов и Надя вместе с непонятно почему бодрствующей Светой.

— Василь Федотыч, что у нас с обороной?

— Все тихо, но в лесу полно вурдалаков с орками. К городу они по понятным причинам не лезут, но и мы сидим здесь как в зоопарке. Боюсь, идей у меня больше нет, как и боеприпасов. Разве что начинать чистку бэтэрами и вот этой стрекозой.

— С зачисткой подождем, есть у меня одна идейка. Гена, — обратился князь к Бургомистру, — как у нас дела в городе?

— Раненых отправили в госпиталь. Работа продолжается только по зачистке улиц и на «мануфактуре». Нам нужно срочно пополнить запасы патронов и снарядов. Хуторян размещаем во временных палаточных лагерях и частью в бункерах, а жители города возвращаются в свои дома. Ущерб уже оценен. Наломать вы успели не так много, — позволил себе пошутить Бургомистр.

— Народ ворчит?

— Да что вы, люди все понимают. Им хватило одного взгляда на трупы эльфов по всему городу и гору мяса на периметре. Мне кажется, если правильно толкнуть идею, они вас в святые запишут.

— Главное, чтобы не в великомученики. Кстати, как там у нас с религией? Психологам наш народ никогда не верил, а стресс надо как-то снять, и здесь своевременная проповедь будет — самое то.

— Я поговорю с отцом Феофаном.

— Хорошо. Думаю, в остальном вы разберетесь сами. А я займусь своими прямыми обязанностями. То есть политикой. — Андрей хлопнул Бургомистра по плечу и достал рацию. — Дежурный, найди Быстрицкого и пришли к «фабрике».

— Принял.

— Теперь ты, — повернулся он к Свете. — Почему не спишь?

— Не спится.

— Очень информативный ответ. Где Анька?

— В «Пентагоне», — ответила за Свету Надя. — Я распорядилась отправить ее туда сразу, как ты улетел.

— Правильно. — Андрей обнял Надю, поцеловал в висок и, не отпуская из своих объятий, продолжил расспросы: — Кстати, а где наш Филька?

Все озадаченно нахмурились. В суматохе подготовки боя все как-то забыли о пленном учителе шаманов. Немая сцена затянулась довольно надолго. Ответ на зависший в воздухе вопрос, как ни странно, дал подошедший начальник СБ:

— У меня ваш Филимон, в казематах.

— А пленный эльф?

— Там же.

— Надеюсь, не в одной камере? — осторожно поинтересовался Андрей.

— Ваша светлость, вы меня обижаете.

— Не обращайте внимания, это я так, по причине врожденной паранойи. Ну что ж, господа и дамы, идемте-ка заканчивать эту затянувшуюся заварушку, — заговорщицким тоном сказал Андрей и второй рукой обнял Свету.

Для начала он переговорил с Фиаллимонотаром в присутствии Быстрицкого, а уже затем направился к родовитому пленнику. Перед уходом князь отдал команду вернуть печально вздыхающего учителя шаманов в детский сад.

В камеру к Осождаху они вошли все вчетвером. Надю Андрей взял по причине ее любопытства, а Свете в дальнейшем разговоре отводилась очень важная роль.

— Приветствую тебя, сын короля.

— И я приветствую тебя, аданаил, — с достоинством ответил принц, несмотря на очень представительную позу. Он сидел на металлическом стуле с подлокотниками и был прикручен к нестандартному предмету мебели множеством ремней. Плюс ко всему ему только что убрали ремень с кляпом изо рта. Как сказал Быстрицкий, вместе с этим стулом его и переносили. Вид у эльфа был далеко не цветущий — бинты на голове и некоторых участках кожи, какой-то синюшный цвет лица и оголенной части торса.

— Я приношу извинения за поведение моих людей, — слегка кивнул Андрей, с легкостью находя наиболее вежливую форму общения на эльфийском. Он уже давно заметил, что к странным звукосочетаниям нужно каждый раз привыкать заново. — Но ты должен понять их мотивы: столь опасный соперник требует максимальных мер безопасности и защиты.

— Твои слова немного облегчают муки моей чести.

— Рад помочь, но я пришел сюда не для этого. Что ты планируешь делать дальше, сын короля?

— Достойно умереть.

— А если в смерти не будет необходимости?

— Я не сделаю ничего, что уничтожит остатки моей чести, — сразу нахмурился эльф.

— Хорошо, я спрошу по-другому. Если ты получишь свободу без условий и обязательств, какой будет твоя жизнь?

— Мы не уйдем из этого мира, человек, — ответил принц, и в его голосе угадывалась печаль.

— Я знаю.

Спокойный ответ удивил эльфа, а его лицо на секунду утратило бесстрастность:

— Но мир между нами невозможен.

— Почему?

— Наши народы…

— Я говорю не о наших народах, — перебил начавшего вещать эльфа Андрей. — Я говорю о тебе и обо мне.

— Месть…

— Я не приму твоей мести, — вновь перебил пленника князь.

Несколько минут назад он провел экспресс-опрос Фиаллимонотара о традициях эльфов и узнал много интересного. Например, то, что в эльфийской культуре есть такая вещь, как согласие на месть. Оказывается, любой может просто отказаться от того, чтобы ему мстили. Глупо? Возможно, но только на первый взгляд: отказ будет принят лишь по очень серьезной причине.

— Как это?! — Невозмутимость окончательно слетела с лица эльфа.

— Я не приму твоей мести, сын короля. Ты уже пытался, и у тебя ничего не получилось. Это меня утомило.

Несколько минут глаза эльфа отображали нешуточную борьбу в его душе. Андрей, едва ли не скрестив пальцы, ждал финала этой борьбы — если принц сильно любил своего отца, то его придется убить, если же нет, то все будет в порядке.

Дернув головой, Осождах прямо посмотрел в глаза князю:

— В таком случае мир между нами возможен, человек. Но это никак не изменит отношений между нашими родами. Я всего лишь некоронованный принц, опозоривший свое имя поражением.

— Но ты принц и имеешь право на престол.

— Боюсь, уже нет.

— А если я дам тебе то, что сделает твое право неоспоримым? — торжественно провозгласил Андрей и, насладившись реакцией эльфа, все же повернулся к Свете.

На немой вопрос князя она ответила утвердительным кивком — Осождах был удивлен и заинтересован.

Небольшая комнатка в подземельях «Пентагона» с унылыми серыми стенами меньше всего подходила на роль детской, и это явно не нравилось Анечке. Няня с трудом справлялась, к тому же обычно неподвижная саламандра вела себя беспокойно, чем очень пугала старую женщину. В общем, атмосфера была нервозной. Как дополнение к абсурдности общей картины, в четырех углах комнаты стояли вызванные сюда князем Зверь, Инди, Сашат и Скорп.

Дверь в комнату открылась, и няня, вздрогнув от неожиданности, быстро покинула помещение.

Затем во «временную детскую» сначала шагнули два «красноголовых» — они тут же скользнули к противоположной стене и неподвижно застыли.

Следом в комнату вошли Андрей и Света. Девушка тут же бросилась к дочери, а князь сделал жест, приглашая эльфа.

Осождах успел лишь шагнуть за порог и пораженно застыл. Едва ли не взвизгнув, саламандра соскочила на пол и, перебежав к ноге эльфа, взбежала по нему как по дереву. Андрей смотрел на то, как магическое животное потерлось головой о щеку эльфа, и понял, что поступил правильно.

Тем временем саламандра скользнула по обнаженной руке принца и обвилась вокруг запястья. Короткая вспышка залила комнату ярким светом. Эльф пошатнулся, но все же удержал равновесие. Охрана ощутимо напряглась.

Не меньше пяти минут эльф потратил на то, чтобы прийти в себя, и еще две — чтобы суметь выговорить хоть слово:

— Человек, клянусь ядом Смертельной Лианы, клянусь соком в древах клановой рощи, ни один из подвластных мне эльфов не причинит зла тебе и тем, кто назовет тебя владыкой.

— Я могу обещать то же самое, — с легкой улыбкой ответил князь и кивнул, краем глаза наблюдая за реакцией шаманки. Света не проявляла беспокойства — значит, эльф был искренен.

Смена хозяина саламандры устраивала всех, кроме маленькой сирены, о чем она тут же объявила громким криком.

— Кто это? — удивленно спросил эльф.

— Сирена. Как я понимаю, твоя единственная сестра, — объяснил князь ошарашенному принцу.

— Ты позволишь мне подойти? — неожиданно спросил эльф и после разрешающего кивка с любопытством заглянул в кроватку. — Я никогда не считал «рожденных» ниже…

— Осторожней, принц, — сузив глаза, сказал Убивец, заметив, как вскинулась Света. — Я не советовал бы тебе омрачать наше общение ложью.

— Хорошо, — ответил эльф, с осторожностью подбирая новые слова. — Я не ощущаю презрения к этому ростку, наоборот, мне приятно смотреть на нее, и я чувствую в ней родную кровь.

Света оставалась спокойной, и если ее что-то не устраивало, то лишь близость эльфа к ребенку.

— Думаю, нам пора заняться важными делами, — сказал Андрей, делая приглашающий жест в сторону двери. — Король, тебя заждались подданные, и мне кажется, им совершенно не место в моих лесах.

Эльф резко выпрямился и жестко посмотрел человеку в глаза. Только сейчас он понял, что благородство нового союзника имело двойное дно. Но уже через секунду будущий король позволил себе легкую улыбку, признавая правоту человека.

Перешагнув через границу действия древнего артефакта, Осождах почувствовал, как ему стало легче дышать. В теле принца не было ни одного плетения, а саламандра защищала хозяина практически от любой угрозы, и все же он осознавал, что эльфам здесь не место.

Войдя в тень зарослей земных и магических растений, принц еще раз облегченно вздохнул. Раны под бинтами начали немилосердно чесаться. Оттянув неплотную ткань, он неожиданно увидел на месте причиненных аданаилом и его людьми повреждений лишь белесые шрамы. Мир для будущего короля изменился, и виной этому было близкое знакомство с волшебной саламандрой. Потоки силы закружились вокруг него, признавая нового повелителя. Осождах не был магом, впрочем, он никогда от этого не страдал — природа наделила его многими дарами и позволила овладеть ими в совершенстве. Но теперь на запястье будущего короля уютно устроилась саламандра, она открывала своему хозяину новый мир, наполненный невообразимой мощью.

Тихая песня полетела в глубь леса, скользя меж ветвей стройных сосен, и в ответ послышался странный звук — то ли шипение, то ли рык. Уже через несколько секунд красавец щер с шумом проломился сквозь заросли орешника и нетерпеливо ткнулся носом в плечо хозяина.

«Пора заняться делом», — подумал принц. Он потянулся через саламандру к незримой сети мыслесвязи и с удивлением нащупал лишь одну нить.

— «Думающий», ко мне.

Ждать долго не пришлось — на полянку выскочил закованный в металлическую броню эльф в сопровождении трех овров и четверки гвулхов. На секунду «думающий» замер, рассматривая фигуру принца, а затем опустился на колени.

— Повинуюсь, мой король.

— Нет, пока еще не король, но ждать уже недолго.

Глава 10. КОНТРАТАКА.

Огромная змея, состоящая из островерхих автоматных патронов, неспешно ползла к своей цели. Казалось, ничто не могло остановить ее движения, но конвейер «мануфактуры» пока еще не работал идеально и останавливался из-за очередной мелкой поломки как минимум несколько раз в смену.

— Шайсе, — выругался седоусый австриец и повернулся к Сергею. — Серьежа, посмотрийль, пожалуйста.

— Гут, герр Клаус, — улыбнулся в ответ Сергей, хотя ему жутко хотелось дать в морду этой вечно ухмыляющейся немчуре. В австрийце его бесило все — и вечный оптимизм, и жуткий акцент, а от «Серьежи» его просто корчило.

«Ну ничего, скоро все закончится», — успокаивал он себя. Это помогло, даже страх перед предстоящей акцией немного отступил.

Поломка оказалась плевой, и на ее починку ушло меньше двух минут. Когда конвейер вновь заработал, Сергей уселся на свое рабочее место, наблюдая за монотонной работой механизма, засыпающего в пустые гильзы строго отмеренное количество пороха.

А ведь все могло пойти иначе. Когда-то Сергей Куликов был сапером — высококлассным специалистом в своем деле, но, увы, маленькая зарплата и скучная работа в юротделе МВД действовали на него угнетающе, поэтому возможность получить десять тысяч долларов за небольшую, но очень тонкую работу оказалась непреодолимым соблазном.

Как полковник Пантелеев узнал, что машина одного из местных бизнесменов сгорела вместе со своим хозяином не случайно, для Сергея оставалось загадкой — ведь он сделал все идеально. Но факт оставался фактом. В итоге Куликов стал работать на Пантелеева, точнее, бесплатно выполнял его «особые» указания. Постепенно все коллеги начали коситься на сапера.

Потом была война, и все полетело в тартарары. На работу по профилю в новом княжестве ему можно было не рассчитывать — как назло, главным безопасником в новом мини-государстве оказался въедливый Быстрицкий. Даже устройство на «мануфактуру» стало возможным лишь из-за острой нехватки специалистов. Большинство работ с артиллерийскими снарядами производилось вручную, и найти человека, у которого не тряслись бы руки при ввинчивании запала, было очень трудно. У Сергея руки не тряслись, к тому же он был неплохим механиком. Так что работа ему, в общем, нравилась, хоть и перебрасывали иногда на патронную линию. Казалось бы, живи и радуйся, но, увы, на мануфактуру он пошел не по своей воле, а по приказу Пантелеева, и уже одно то, что при покушении на князя использовались добытые Сергеем патроны, отрезало любые пути к отступлению. Но отступать он не собирался. Тем более что впереди маячила неплохая перспектива подняться при новом правительстве.

Подготовка к перевороту длилась вот уже больше месяца, и даже нападение эльфов не остановило заговорщиков. Наоборот, даже помогло.

Где-то в глубине цеха противно заверещал звонок, но лишь через десять минут к Сергею подошел его сменщик — зевающий во весь рот Колька Васин.

— Ну что? Давай сменю, что ли, — еще раз зевнув, предложил Колька.

— Вот уж спасибо, добрый человек, — злобно прошипел Сергей, покидая надоевшее за восемь часов работы место. Если бы не важность момента, он бы попросту обматерил ленивого и непунктуального сменщика. Но сейчас было не до этого — Куликова начала бить нервная дрожь. Именно с этого мгновения шел отсчет времени продуманного до секунды плана.

Изображая всем своим видом жуткое желание спать, он вышел на улицу. День клонился к закату, но, как ни странно, именно сейчас улицы города начинали оживать. С момента выхода из подземелий прошло больше половины суток, и народ просыпался от дневной спячки. Конечно, резкое изменение режима городской жизни могло сорвать его планы, но отступать было уже поздно.

Быстро пройдя небольшое расстояние до общежития «мануфактуры», устроенного в ближайшей пятиэтажке, Сергей взбежал на третий этаж и своим ключом открыл дверь трехкомнатной квартиры. В квартире проживало шестеро рабочих, из которых половина работала в его смену, и сейчас они оперативно укладывались спать после бессонных суток. В комнате, которую Куликов делил с Керимом, царил перманентный беспорядок. Несколько раз соседи пытались навести чистоту, но безуспешно.

Керим спал, сладко посапывая в подушку: его смена должна была начаться через четыре часа. Сергей посмотрел на часы и, стараясь создавать побольше шума, улегся в кровать.

В соседних комнатах постепенно все стихало. Едва дождавшись относительной тишины, разбавленной групповым храпом, Сергей осторожно встал и тут же подобрался к кровати Керима, точнее, к пластиковой бутылке, стоявшей у изголовья. Утренний «сушняк» соседа занимал немалое место в скрупулезно разработанном плане.

Следующим пунктом в задуманной схеме было создание в кровати муляжа спящего человека — для этого пригодились несколько надувных подушек, одеяло и парик.

С нетерпением дождавшись, пока город окончательно погрузится в темноту, Сергей выскользнул из общежития и, едва сдерживаясь, чтобы не побежать, направился к соседней пятиэтажке, где его ждал тайник. Небольшой рюкзачок был упрятан в мусорный пакет и закопан в кучу строительных отходов.

Достав рюкзак, Сергей такой же спокойной походкой направился к жилищу князя. Пока его никто не видел, так что, возможно, после акции не придется прятаться в лесу.

Задняя честь фасада обиталища местного «тирана» густо поросла орешником, что вполне устраивало заговорщика. Подобравшись поближе, Сергей поднял с земли маленький камешек и запустил в окно первого этажа. Подождав немного, бросил еще один.

«Ну давай же, корова сонная», — подумал Куликов и уже хотел было потянуться за третьим камешком, как в окне появилось заспанное лицо.

— Вика, солнышко, это я, открой, — натянул на лицо радостную улыбку Сергей.

— Сережа?

— Да, это я.

— Зачем ты пришел?

— А ты не знаешь, — плотоядно улыбнулся он. «Тупая сука».

— Но сейчас такое происходит, и я два дня не спала.

— Ну как хочешь, — наигранно прошептал Сергей и сделал вид, будто хочет уйти. — У меня есть бутылочка шампанского, и я легко найду себе компанию в другом месте.

— Подожди, — занервничала девушка, оглядываясь по сторонам. — Залезай.

Подтянувшись к подоконнику, минер быстро приподнял решетку и забрался в открытое окно. За последние три недели он проделывал эту процедуру уже дважды, но в этот раз тайный любовник явился не с пустыми руками.

Очаровать одинокую и туповатую горничную князя было одновременно и легко, и сложно — повелась она сразу, но выдерживать ее треп было невыносимо.

Практически с подоконника Сергей накинулся на девушку, впиваясь ей в губы жарким поцелуем. Его тело тут же загорелось желанием — несмотря на тупость, девушка была недурна собой и обладала «выдающимися» достоинствами.

— А как же шампанское?

— Потом.

Дальше все пошло как обычно — после секса девушка тут же уснула. Она всегда так делала, а теперь, вымотанная двумя сутками переживаний и бодрствования, моментально провалилась в объятия Морфея.

Пролежав в кровати около получаса, Сергей быстро встал и оделся. Сонливость постепенно одолевала его, а уснуть в такой ситуации сейчас было смерти подобно, причем в прямом смысле этого слова. По плану ему нужно было установить взрывчатку и занять место для наблюдения, а потом, убедившись, что князь со своей подружкой лягут спать, дистанционно взорвать заряд.

Выскользнув из спальни горничной, взрывник на цыпочках перебежал по короткому коридору и забрался в кладовку, которая находилась прямо под покоями князей на втором этаже. Вся левая стена каморки была занята высоким, до самого потолка, стеллажом, на который он тут же взобрался.

На то, чтобы закрепить на потолке заряд и прикрыть его картонной коробкой с верхней полки стеллажа, ушла всего пара минут. Он уже собирался спускаться вниз, как услышал, что в холле кто-то появился. Из-за двери раздались невнятные голоса мужчины и женщины, затем шаги по лестнице. Через минуту по паркетному полу над головой вновь простучали чьи-то подошвы. Через две минуты все стихло. Сергей нервно улыбнулся — все пошло даже лучше, чем он рассчитывал. Княжеская чета улеглась спать, и раньше чем через восемь часов они не проснутся, так что можно не сидеть в засаде с последующим бегством.

Вернувшись к заряду, он включил таймер и установил его на два часа, затем пересек коридор и с облегчением закрыл за собой дверь спальни горничной. Короткий взгляд на спящую девушку вызвал искорку раскаяния, которая тут же была погашена страхом перед разоблачением.

Место преступления он покинул уже привычным способом.

До общежития подрывник добрался без проблем и с облегчением улегся в постель, сбросив муляж под кровать. Уже засыпая, Сергей скользнул взглядом по бутылке у изголовья Керимовой кровати. Он уже знал, что произойдет дальше: через час Керим напьется воды с растворенным в ней порошком и плотно угнездится на унитазе, страдая от жуткого расстройства желудка. Как результат, он разбудит соседа и будет умолять его подменить на работе. Конечно, Сергей нехотя, но согласится и пойдет в штамповочный цех, где и услышит судьбоносный взрыв. И произойдет это на глазах нескольких десятков мастеров и рабочих, тем самым обеспечивая заговорщику алиби. А уже завтра в городе сменится власть и начнется другая жизнь. По крайней мере, для него.

Гул вертолетной турбины изменил свою тональность, и Андрей проснулся. Он тряхнул головой, сгоняя сонную муть. В иллюминатор правого борта заглянуло склоняющееся к горизонту солнце.

— Сколько еще? — задал он вопрос в микрофон громоздкой гарнитуры и услышал в ответ голос пилота:

— Подлетное время тридцать пять минут. Мы проходим над Карпатами.

Добравшись до иллюминатора, Андрей посмотрел вниз и увидел лысые верхушки холмов в обрамлении зеленой травы — так отсюда выглядели гигантские горы, поросшие вековыми соснами, елями и его любимыми буками.

Смотреть было неудобно, поэтому он отвалился от стекла и вновь уселся в неудобное креслице. В десантном отсеке царило полное умиротворение — все спали.

Свернувшись рыжим комочком, в слишком большом для нее кресле посапывала Белка. Рядом безвольно обмяк в ремнях Инди. Сашат сидел ровно и напряженно; казалось, он даже посматривал сквозь полуприкрытые веки. На его плече доверчиво прикорнула Света. Студент устроился лучше всех — его кресло стояло посреди отсека и даже откидывалось назад.

Самым умным оказался Зверь: поначалу он поворочался на неудобном сиденье, а затем плюнул на все и, постелив под себя куртку, улегся прямо на полу. Довершал картину Скорп, который сидел ровно, так же как и его начальник.

Андрей смотрел на это спящее царство и, прикрыв веки, вспомнил, как начался этот странный поход.

Когда ему уже казалось, что еще несколько минут, и он, прижавшись к Наде, будет мирно спать в своей спаленке, из леса показался эльф.

— Только не говори, что ты уже соскучился. — Сашат встретил принца ехидной улыбкой.

К счастью для межрасовых отношений, эльф не знал русского, а ехидный егерь плохо говорил на эльфийском.

— Аданаил, я пришел предупредить тебя. Наставник моего отца и предводитель клана смерти выжил после падения ваших громовых семян. Пока он жив, ты не будешь знать покоя. И еще, сейчас Аил идет за жизнью человека по имени Командор. Это все, что я хотел сказать. А теперь прощай, я ухожу и увожу своих подданных.

— Я услышал тебя и помню свои клятвы, король эльфов.

— Я тоже помню свои клятвы, король людей, — эхом отозвался эльф и, скользнув над травой, через минуту растворился в зелени леса.

— Что будем делать? — сзади к Андрею подошел Сашат.

— А что бы ты посоветовал?

— Не знаю, но я выполню любой приказ. Тебе решать. Я уже сделал свой выбор.

— В том-то и дело, что мне, — раздраженно сплюнул Андрей и быстро зашагал в сторону здания детского дома.

Там он быстро нашел хлопотавшую возле детей Надю, обнял и прошептал ей на ухо:

— Мне нужно сделать еще кое-что, а потом я вернусь.

Она поняла все правильно и тихо всхлипнула.

— А когда я вернусь, надо организовать праздник. Пусть это будет День Победы. И еще… — Он хитро улыбнулся и заглянул ей в глаза. — Чтобы сэкономить, есть смысл совместить все это дело с нашей свадьбой. Только не говори, что тебе этого не хочется.

— Так и знала, что на нормальное предложение ты неспособен.

— Это с цветами и на коленях?

— Ага.

— Нет, неспособен.

— Я же говорю.

Бесконечно долгие и неуловимо короткие две минуты они стояли, крепко обнявшись, потом Андрей оторвался от своей женщины. Надя, не говоря ни слова, вновь занялась детьми, а ее мужчина широкими шагами направился к «фабрике».

— Диспетчер, вызови мне Стармеха.

— Десять секунд.

— Стармех на связи, — через пять секунд отозвался старший механик княжества.

— Так, старый, слушай меня внимательно. Если ты не заготовил антимагической краски, то можешь сразу сдавать дела Клаксону.

— Кому?!

Сощурившись на бьющий из иллюминатора солнечный луч, Андрей в очередной раз улыбнулся, вспомнив долгую и витиеватую речь механика, в которой он высказал все свои мысли о криворуком Клаксоне, князе, местной власти и, к немалому удивлению слушавшего эфир егеря, Сашате.

Потом были судорожные сборы и часовой перелет на склад возле Глухова, где на подвески легли новые ракеты и еще один любимый Стармехом ЗБ-500. Все это было оперативно выкрашено в ядовито-красный цвет — Шаров божился, что другой быстросохнущей краски под рукой не оказалось. Сам Стармех пошел в полет стрелком, выдержав настоящую войну со своим предшественником и… Инди. Как Андрей и думал, юный аданаил сразу заприметил шикарное место с великолепным обзором. Первого оппонента Шаров попросту послал, сказав, что не тупой и с аппаратурой наведения разберется не хуже других. А вот Ваську он убеждал очень долго и терпеливо.

После навески вооружения и дозаправки вертолет сделал еще один перелет до подлетной базы под Сквиром, которая, к сожалению, была взорвана, поэтому пришлось лететь до Иванополя и терять на это еще полчаса.

Последнюю дозаправку перед финальным рывком они сделали уже ближе к вечеру, на аэродроме под украинским городком с колоритным названием Жабье. Пока велась дозаправка, Андрей смог размять ноги и полюбоваться на горного исполина, самую высокую гору Украины — Говерлу.

Через полчаса им предстоял бой в совершенно неизвестной обстановке — два летающих корабля, бог его знает сколько магов и монстров плюс непонятно как настроенное местное население. И все же в необходимости этого шага князь не сомневался. Он спрашивал себя, чего было больше в его решении — уверенности в том, что недобитого врага нельзя оставлять за спиной, или желания помочь хоть и отвернувшемуся, но все же не забытому старому другу? Однозначного ответа он так и не находил.

Примерный план боя Андрей набросал благодаря информации Сурка и его рассказам о Мишкольце. Точнее, планов было несколько, и все зависело от того, как поведут себя эльфы.

— Командир, — голос в наушниках, которые Сашат обозвал диджейскими, оторвал Убивца от размышлений.

— Что там? — Он быстро перебрался к открытому проему в пилотскую кабину и понял, что вопрос вдруг стал риторическим.

Вдали поднимались жирные клубы дыма, а на их фоне виднелся небольшой шарик. Издали корабль эльфов походил на мячик для гольфа, но Андрей-то знал, насколько его сейчас обманывают глаза.

— Стармех, ты как, готов?

— Всегда готов! — откликнулся Шаров с задором юного пионера.

Вернувшись на место, Убивец хлопнул спящего Сашата по колену и, пока егерь будил остальных, начал готовить снаряжение. В этот раз с ним в бой пойдет не привычный «винторез», а прикладистый АКСУ. Воевать, скорей всего, придется в помещениях, где нет необходимости ни в тишине, ни в снайперской точности, а вот убойная сила пуль классического «Калашникова» может вполне пригодиться. Оба юных аданаила готовили непомерно большие для них снайперские винтовки. На коленях Зверя покоился семьдесят четвертый АК с покрытием из усиленного состава. А вот Света, она же Оса, полностью отказалась от оружия. На предложение егеря взять с собой хоть что-нибудь она заявила, что в костылях не нуждается. Андрей не понял, что бы это значило, но, впрочем, он все равно не собирался отпускать ее далеко от себя.

Сашат и Скорп, как всегда, обошлись холодным оружием — вне поля антимагической защиты коронный трюк княжеских вампиров с катаной и пистолетом, увы, не работал. Были у некоторых членов отряда и особенные методы подготовки к бою — Скорп отвернулся от остальных и, стараясь сделать это незаметно, что-то вынюхал из тонкой пробирки.

Древний Мишкольц — город с богатой историей и прекрасной архитектурой — пылал негасимым огнем эльфийской магии. Этот огонь не смогли бы погасить любые известные человеку средства пожаротушения, впрочем, пожарников здесь уже не осталось.

На подлете к городу стало понятно, куда делся второй корабль эльфов. Пока замеченная раньше «кочерыжка» шла на посадку, ее товарка уже высаживала десант. Судя по тому, что войска эльфов выходили прямо из севшего на землю корабля, — защитникам Княжеского удалось серьезно уменьшить количество спускаемых аппаратов.

Неизвестно что подумали эльфы, увидев приближающуюся к ним железную стрекозу, но второй корабль продолжал вальяжно опускаться к земле, никак не реагируя на винтокрылого гостя.

— Не боятся, а зря, — послышался голос Стармеха, и к парящей в небесах огромной «корзине» понеслись ракеты.

Эльфийский корабль окутала легкая дымка, — похоже, пилоты, или, как называл из Фиаллимонотар, «поводыри» успели выставить магический барьер, но остановить этим трюком покрытые специальной краской ракеты было уже невозможно.

У духов-разрушителей, временно поселившихся на окрашенных наспех металлических боках ракет, имелось целых двадцать секунд жизни, и этого было достаточно. Они легко справились с барьером — на уничтожение плетений у духов уходило около доли секунды. Ракетный залп Стармеха оказался значительно удачнее того, что был выполнен неподалеку от Демидова. Да и корабль этот был в полтора раз мельче своего предшественника. Неизвестно, что там намудрил Стармех с ракетами, но взорвались они не на поверхности, а уже внутри корабля. Огромный бутон разломился на три неровные части и рухнул вниз.

— А теперь, не отходя от кассы, Агеич, давай! — возбужденно прокричал Стармех, и вертолет, добавив скорости, пронесся над зависшей у самой земли громадой второго корабля. Из опустившихся вниз огромных лепестков-платформ в город пытались уйти колонны «рожденных в утробе» и эльфов. Но было уже поздно.

Проносясь над кораблем, вертолет внезапно подпрыгнул вверх, а затем несколько раз дернулся, и если резкий набор высоты означал, что они избавились от тяжелой туши зажигательного бака, то рывки были необъяснимы. Ответ Андрей получил уже через секунду, когда в полу проклюнулся наконечник стрелы.

— Все целы? — обеспокоенно спросил он, оглядываясь по сторонам.

Короткая перекличка дала понять, что потерь в экипаже не случилось, а голос Стармеха успокоил окончательно:

— Я налепил к днищу в нужных местах кевларовых пластин. Так что экипаж закрыт. Если, конечно, никто не додумался улечься на полу.

Андрей выразительно посмотрел на смутившегося Зверя, который успел подняться со своего ложа и умоститься на сиденье.

— Что дальше, командир? — спросил Стармех.

— Работаем по второму плану.

— Стрелок принял, — отозвался Шаров.

— Пилот принял.

Вертолет тут же нырнул вниз, к центру города.

Судя по всему, некоторая часть десанта высадилась раньше, потому что резиденция Командора была уже захвачена — из окон валил густой дым, а на площади собралась толпа овров.

— Вали их, — скомандовал Андрей, и вертолет хищной птицей нырнул к толпе, поливая ее из трех пулеметов. Вдобавок туда же ушли две ракеты помельче.

Когда они пошли на второй заход, на площади никого не было. Вертолет завис над брусчаткой. Убивец, Сашат, Света и Скорп спрыгнули вниз. Пилот тут же послал машину в небо — ему еще предстояло высадить шамана и юных аданаилов на башенку поблизости. В задачу Инди и Белки входил отстрел магов, а наводчиком у них будет Зверь, от взгляда которого магов не укроют даже стены.

Убивец осмотрелся вокруг и заметил огромные клубы дыма, поднимающиеся с восточной окраины города.

«Хорошо горит», — подумал он и повернулся к резиденции Командора.

Большое трехэтажное здание было серьезно доработано защитными сооружениями, но при этом не потеряло своей красоты. Увы, все ухищрения потомков грозных гуннов им не помогли. Стрелковые гнезда были раскиданы явно магическими взрывами, практически все окна выбиты. В некоторых местах на закопченных стенах отображались смутные силуэты человеческого тела. Что это значит, Андрей знал — аданаилы. У простых людей против магии шансов не было совсем. На широких ступенях здания попадались сожженные, замороженные и попросту разорванные на куски тела защитников дома.

— Пошли, — скомандовал Убивец и первым скользнул в сторону входа в здание.

Еще на подходе он почувствовал, как Сашат срывает с крепления на его спине гранату, а затем увидел влетающий в окно ребристый мячик.

«Правильно. Правила приличия — прежде всего».

Ворвавшись в вестибюль после выбившего оставшиеся стекла взрыва, Убивец короткими очередями добил двух оглушенных овров, а Сашат разрубил крупного гвулха, выпрыгнувшего из темного коридора. Они на секунду застыли, не зная, куда идти дальше. За окном вдалеке рокотали винты вертолета и пулеметные очереди. Иногда сухо щелкали выстрелы из СВД. Сашат хотел что-то сказать, но князь поднял руку. Ему показалось, будто он услышал выстрел откуда-то снизу.

Задумавшись, он тут же мысленно обозвал себя идиотом.

— Оса, чуешь людей?

— Я думала, что ты уже не спросишь, — ответила шаманка и впервые после смерти Врана слабо улыбнулась. Эта улыбка согрела душу Андрея. — Внизу. Сколько именно — не скажу, но много.

— Пошли, — махнул рукой князь, пытаясь вспомнить план дома, который ему описал Сурок. Если он все правильно понял, вход в бункер, построенный еще во времена Второй мировой, находился в правом крыле здания. Коридор, по которому они шли, был завален телами людей, тушами овров и гвулхов вперемешку с кусками бетона, выбитыми из стен пулями защитников. Трупы эльфов попадались очень редко.

Андрей продвигался вперед, постоянно ожидая атаки. Он на секунду словно вернулся в прошлое, в тот день, когда началась его печальная и самоубийственная одиссея. Но тогда он был наивным идиотом, игравшим в компьютерную игру и мечтавшим о реальных приключениях. И вот — приключений хоть ложкой ешь, да и все атрибуты в наличии, но как же ему хотелось, чтобы все это оказалось дурным сном, навеянным компьютерной игрушкой! Впереди коридор делал резкий поворот вправо. Последнее окно осталось метрах в десяти сзади, и поэтому пришлось включить подствольный фонарь.

«Очень похоже», — подумал Андрей, вспоминая ту игровую ситуацию. Тогда из-за угла выскочил орк с пулеметом. Нереально? Но, увы, недавнее прошлое показало, что все возможно. Он уже видел овров с гранатометами.

— За поворотом, приготовься, — послышался сзади шепот Светы. — Сейчас.

Из-за угла выскочил здоровенный овр и тут же подавился своим ревом. Очередь из автомата ударила в широкую грудь, прошибая стальную защиту и вырывая куски мяса из оголенных участков тела. Удары пуль качнули огромную тушу к стене, по которой монстр и сполз, уронив на пол стандартный клинок.

Убивец зло сплюнул на тушу и пошел дальше. Ощущение нереальности покинуло его. К сожалению.

Коридор закончился конференц-залом с длиннющим столом. Неожиданно, вздыбив тяжелую скатерть, из-под стола выскочила темная туша гвулха. Первой на это явление отреагировала Оса. Наглядно объясняя, почему она не взяла с собой оружия, шаманка резко хлопнула в ладоши, и до группы, скользя по гладкому мрамору, доехало лишь мертвое тело.

— Не трать сил на глупости, ты же заметила его уже давно, — отчитал девушку князь, но, заметив в глазах обиду, добавил: — Хотя, конечно, это было круто.

По пути к спуску в подвал случились еще два столкновения, но каждый раз предупрежденный шаманкой Убивец с легкостью расстреливал нападавших. В такой комплектации бой действительно напоминал не самый сложный шутер.

«Надо запомнить. Очень неплохая спарка для „чудиков“», — подумал Убивец и услышал новую информацию Светы:

— В комнате справа десяток овров и два эльфа.

— Сашат, — тут же скомандовал князь, отступая к стене.

Егерь скользнул мимо него, на ходу срывая с аданаила две гранаты.

Присев на одно колено, он по очереди забросил в комнату взрывоопасные гостинцы. За секунду до этого Убивец почувствовал легкую дрожь в теле от «Песни Хаоса», но артефакты сработали впустую — временно прикрытые духами-разрушителями гранаты разорвались именно тогда, когда это было задумано Сашатом.

Взрыв ударил по барабанным перепонкам: казалось, что все здание пошатнулось.

«Идиот. А уши прикрыть?» — вновь отругал себя Убивец, осознавая, что совсем потерял форму, отсиживая мягкое место в княжеском кресле на руководящей должности.

После взорванной комнаты и до самого спуска в подвал, по уверениям Светы, не осталось ни одного живого врага. Но, несмотря на это, был шанс напороться на дружественный огонь. И это едва не случилось, когда князь выглянул из-за очередного поворота. Мимо стремительно пролетел рой пуль, которые выбили бетонную крошку из стены дальше по коридору.

— Эй, стрелки, мать вашу! Осторожнее!

В ответ послышалась пламенная речь на венгерском. Первая, самая длинная часть монолога имела утвердительно-посылательный оттенок, и лишь последние несколько слов явно несли в себе вопрос.

— У вас кто-нибудь говорит по-русски?! — крикнул Андрей, только сейчас понимая, как им повезло в случае с Назаром и как плохо, что сейчас рядом нет такого человека.

К счастью, минут через пять эта проблема разрешилась, и послышался женский голос, говоривший с сильным акцентом:

— Что вам нужно?!

— Это вам нужно. Мы вообще-то пришли помочь! Сейчас мои люди разгоняют ушастых наверху. Но если вы против, то мы можем уйти, и через пять минут здесь снова будут маги. Так что, уходить — или вы дадите нам возможность поговорить с Командором?

Некоторое время венгры думали и совещались, а затем опять прозвучал женский голос:

— Хорошо, только идите без оружия.

— Мадам, вы, кажется, меня не поняли! Сейчас я обижусь и уйду отсюда…

Ехидный монолог Андрея прервала легшая на плечо рука:

— Я пойду, или эти переговоры затянутся до утра, — сказал Сашат, уже вытаскивая из ножен свои клинки.

— Ты себя в зеркало видел? Да они тебя пристрелят просто от страха.

— А так? — ехидно улыбнулся егерь, проведя ладонями сначала по стене, а затем по лицу.

— Ну или так, — вынужден был согласиться князь, увидев, как своеобразный грим закрашивает пятна и татуировки, превращая Сашата в обычного, хоть и перепачканного пылью человека.

— Я выхожу! Не стреляйте! — крикнул в коридор егерь и медленно вышел из-за угла с поднятыми руками.

Через несколько минут от входа в бункер уже раздавалось какое-то бормотание и шорох, затем послышался голос егеря:

— Все! Можно выходить.

Андрей пошел вперед, придерживая автомат так, чтобы не вызвать моментальной агрессии, но все же суметь оперативно открыть огонь. Открывшаяся картина была из разряда трагикомических. Сашат сидел на входившей в состав самодельной баррикады тумбочке и держал в руках пулемет Калашникова. Ствол пулемета был направлен на группу из восьми сердитых людей, стоявших в небольшом тамбуре с открытой дверью бункера. Размер тамбура позволял удерживать пленников подальше от двери.

Защита бункера была организована из рук вон плохо. Видно, Батя не рассчитывал отходить так далеко. Да и вообще на него это непохоже. Андрея кольнуло нехорошее предчувствие.

Рядом с егерем на баррикаде лежала девушка лет семнадцати с аппаратом искусственного кровообращения на груди. От аппарата к пулемету шла все та же жуткая система антимагической защиты.

Первым делом Андрей перебрался через завал и пощупал шею у девушки-аданаила.

— Света, посмотри, — позвал шаманку Убивец, убедившись, что пульс ровный и девушка просто без сознания. Затем он обратился к Сашату: — Ты что творишь?

— Они меня хотели связать.

Ответ был убедительным, и князь повернулся к «группе венгерских товарищей»:

— Ну и как это понимать? Кто старший?

Вперед порывисто шагнула средних лет женщина в натовском камуфляже, увешанная чрезмерным количеством ножен. Ее клинки, как и оружие всей группы, включая арбалеты, лежали на земле.

— Я, — зло процедила женщина. — Мы не будем вам подчиняться.

«Ох как все плохо», — подумал Андрей, наблюдая нездоровый блеск в ее глазах.

— А где Командор? Вы тут что, переворот надумали устроить?

— Командор ранен. Доктор Штольц говорит, что он не доживет до утра, — ответила незнакомка, вдруг растеряв весь боевой пыл. В конце речи ее голос даже дрогнул.

«Ага, вот оно что. Ну тогда все не безнадежно».

— Мадам, если бы не все эти венгерские хороводы, мой человек уже пять минут как занимался бы спасением здоровья вашего горячо любимого Командора, — глядя в глаза женщине, сказал Андрей, а затем обратился к своей команде: — Так, здесь остается Скорп и вся эта венгерская делегация. А мы с мадам идем смотреть раненого.

Настроение грозной начальницы моментально переменилось — она несколькими словами разогнала защитников по сторонам, заставив их уткнуться лицом в стены. Затем крикнула что-то в сторону двери и нетерпеливо остановилась у приоткрытого входа в бункер, ожидая «гостей».

— Да, еще вопрос. — Внезапно пришедшая в голову мысль остановила Андрея. — Вот все эти трубки на пулемете — изобретение доктора Штольца?

— Да, — ответила женщина, явно не понимая, к чему все эти вопросы.

— Ага, — кивнул Андрей и пошел следом за проводницей, а в его глазах разгорался очень нехороший огонек.

По коридорам большого бункера они прошли без задержек. Всех, кто мог им помешать, разгонял постепенно становившийся визгливым голос «женского начальства».

В отличие от обороны бункера лазарет был организован очень грамотно. В большом помещении с серыми бетонными стенами стояли больничные койки, заполненные стонущими людьми. Многие раненые лежали даже на полу.

Проводница быстро провела Андрея, Свету и Сашата к дальней части лазарета, где за ширмой стояла кровать с утыканным капельницами Батей. Возле кровати на стульчике сидел сухонький старичок в белом халате.

— Доктор Штольц? — сквозь зубы спросил Убивец, едва сдерживая себя. Но старичок отрицательно покачал головой.

— Их бин доктор Штольц, — заявил подошедший сзади толстоватый немец с тонкими усами на раскормленном лице.

— Ага, — выдавил из себя Андрей и повернулся к женщине. — Это он лечит Командора?

— Нет, но доктор Штольц очень знающий…

Договорить она не успела — князь коротким ударом выбил сознание из усатого экспериментатора и выразительно посмотрел на окружающих:

— Этого не трогать. Я с ним еще не закончил. Света, займись Батей.

Шаманка кивнула и присела на кровать к больному. Одну руку она положила Бате на лоб, а вторую на грудь — и закрыла глаза.

Через несколько секунд девушка подняла голову и посмотрела на Андрея:

— Не уверена, но в районе виска темное пятно. Так же плохо выглядят сердце и селезенка.

Князь уже хотел спросить у женщины, кто лечил Командора, но тут залопотал сидящий на стуле старичок.

— Доктор Олах говорит, что у Командора стрелой повреждена селезенка, обожжена часть груди и сильная контузия от удара о стену. Селезенку удалять не стали, но она в плохом состоянии, как и сердце, — тут же перевела женщина, а старичок заработал от князя ободрительный взгляд.

— Что сможешь сделать? — спросил Андрей у Светы, которая в последнее время много занималась с Доком.

— Паучок поработает с селезенкой. А потом я подпитаю его дух в слабых местах. Но чтобы помогло, мне придется отдать слишком много.

— И?

— Нет, ничего страшного, — уловила опасение командира шаманка. — Но я на несколько часов потеряю сознание.

— Только не рискуй зря.

— Хорошо.

— Тогда делай, — кивнул головой Андрей, устало присел на ближайший стул и посмотрел на местную начальницу: — Простите, что не спросил раньше. Как вас зовут?

— Магрит.

— Магрит, у меня к вам вопрос: сколько выжило аданаилов?

— Кого?

— Антимагов.

Женщина немного помялась, но все же ответила:

— Здесь трое активных и двое пассивных.

Андрей не стал реагировать на разозлившие его обозначения, а просто тихо попросил:

— Соберите их здесь, пожалуйста.

Через десять минут перед князем стояли два молодых парня, усатый мужик и мальчик лет одиннадцати. Причем мальчик настораживал своим бледным видом.

«Спокойно. Только никого не убей», — одернул себя Убивец и обратился к Магрит:

— Переведите им: я — князь Корчак, такой же антимаг, как и вы. Живу в России. Там нет войны, зато есть школа для антимагов и шаманов. Кто-то хочет поехать со мной?

Дослушав князя до конца, Магрит напряглась, но Убивец был доведен до такого состояния, что его взглядом можно было резать сталь, и женщина стала переводить.

Реакция у венгерских аданаилов была разной. Один из юношей и мужчина сразу окрысились. А вот второй парень с непослушной русой куделью на голове посмотрел заинтересованно, но тут же опустил глаза к полу. Мальчик же попросту испугался.

Слова переводчицы словно что-то изменили в окружающем мире, и собравшиеся вокруг венгры недовольно загудели. Из коридора подтянулись здоровые бойцы. Им явно не понравилось, что чужак сманивает аданаилов.

«Да уж, это я не подумав», — осмотрелся вокруг Андрей, понимая, что ярость сыграла с ним злую шутку.

Напряжение грозило разразиться конфликтом, но в этот момент Света тихо застонала и упала в обморок. Стоявший поблизости Сашат успел подхватить девушку и уложить ее на соседнюю кровать, с которой заблаговременно поднялся молодой паренек с прибинтованной к телу рукой.

Практически сразу после этого события очнулся Командор. Он осмотрелся пока еще мутным взглядом, но суть происходящего ухватил сразу. Несколько слов на венгерском, произнесенных хриплым, но все же властным голосом, — и подтянувшиеся из коридора бойцы вышли обратно, а обитатели лазарета разлеглись по своим койкам.

— Убивец, — с отдышкой сказал Командор, пытаясь подняться.

Магрит тут же бросилась ему помогать.

— Командор, — в тон ответил князь.

— Не вздумай здесь командовать, — со вздохом сказал больной и тут же зашелся кашлем. Внезапно его взгляд наткнулся на Сашата. — Вини?!

— Когда-то меня так называли, — горько улыбнулся маленький егерь. — А ты когда-то был Батей, но теперь стал Командором и порядочной сукой.

— Ты не понимаешь.

— Я?! Да чтоб тебя, старый. Это я не понимаю?! — ударил себя в грудь егерь. — А как можно понять то, что ты заказал товарища, с которым на вылазки ходил?! Как можно понять то, что о тебе рассказывают люди?!

— Врут, — убежденно ответил Батя, но это не смутило Сашата.

— Кто врет? Сурок? Не надо на меня таращиться. Это он побежал следом за твоими киллерами, но все равно не успел. Батя! От тебя сбежал Сурок! Это каким же надо было стать уродом, чтобы от тебя отрекся даже наш наивный паренек?

— Ты не смеешь, — прохрипел Командор, сверкая глазами.

— Я?! — Сашат яростно сделал шаг к больному. Казалось, он его сейчас ударит. — Я сожрал с тобой тонну болотной тины и пролил небольшое озеро чужой и своей крови. Я тебя, сволочь старая, раз десять полудохлого вытаскивал из леса. Мы столько натворили вместе, что в аду должны жариться на одной сковородке, и ты мне говоришь, что я чего-то там не смею?!

В глазах Командора стало что-то меняться, и Андрей вдруг понял, что никто в этом мире не смог бы достучаться до озлобленной души старого егеря, никто, кроме этого искалеченного парня.

— Знаешь, почему я здесь? Да потому, что Андрюха попросил, и потому, что Светка тоже пошла. А сейчас она, отдав все силы тебе, лежит без сознания. — Желваки на скулах Вини буграми вспухли под кожей, а на лице начали темнеть пятна. Казалось, он сейчас трансформируется, но его сдержало то, каким взглядом посмотрел на шаманку Батя. В глазах старика отразилась беспомощность и бесконечная нежность.

— Да, это Светка! Наша малышка. И это не ты, а не любимый тобой Андрюха пошел за ней в самое пекло, пока кое-кто собирал лавры великого полководца. И ты смеешь его в чем-то попрекать?! Ты!..

Гнев Сашата угас так же быстро, как и вспыхнул, словно выгорев изнутри, и егерь в бессильной злобе плюнул на пол.

— Я наверх. Душно мне. Заканчивай тут и вали на хрен из этого гадюшника, — глядя в глаза своему бывшему командиру, сказал он Андрею. Затем подхватил на руки Свету и пошел к выходу из лазарета.

«Все, сломался», — подумал Андрей, увидев, как Батя смотрит в спину удаляющегося Вини полным боли взглядом. Грудь Командора ходила ходуном, и он вот-вот мог потерять сознание.

— В общем, так, — решил заканчивать этот фарс Убивец. — Я пришел сюда не только спасать тебя, но и чтобы добить одного подранка. Так что в принципе можешь не благодарить. Но это меня, а вот Светке ты все равно останешься должен за одну жизнь. Теперь некоторые условия. Этого мальчика и того, вихрастого, я забираю. Девочку, которую вы «привязали» к пулемету, тоже. Остальных аданаилов советую отправить на практику в Княжеское. Верну вместе с бэтэрами, и это будет не та жуть, что ты здесь намудрил, а нормальные машины. Конечно, если мы договоримся.

Батя хотел что-то сказать, но передумал и просто кивнул.

— Этого, — ткнул пальцем в сторону лежащего без сознания немца князь, — застрелишь собственными руками. Иначе никаких договоров между нами не будет.

— Андрей, мне жаль, — наконец-то выдавил из себя Батя. Говорить ему было тяжело, поэтому он сказал лишь самое важное.

— Поговорим об этом позже, когда ты выздоровеешь и заедешь в гости к старым друзьям.

Больше не говоря ни слова, князь развернулся и быстро пошел к выходу. Он не знал, что там говорил Батя своим людям, но у выхода из бункера его догнали два венгерских аданаила.

Подойдя к баррикаде, Андрей вдруг осознал, что слегка погорячился: на руках две бесчувственные девушки и два сопливых пацана. Конечно, имелась пара не самых слабых бойцов, но без шаманки все они были практически слепы.

— Скорп, оставайся тут и присмотри за девчонками. Сашат, за мной. Точнее, впереди, — принял решение Убивец, пропуская егеря вперед. Сейчас важнее было чутье прирожденного охотника, а не дар аданаила.

На первый этаж они выбрались без проблем, и Андрей сразу вышел в эфир.

— Стармех на связи, — откликнулся Шаров.

— Как обстановка?

— Да тихо, как в склепе. Они почему-то разбежались, что тараканы. Мы сели за зданием. Нечего дефицитную горючку палить.

— Инди.

— Да, командир.

— Что у тебя?

— Пусто. Они действительно разбежались. Зверь чует несколько объектов, но это явно раненые. В вашем здании пусто.

— Сможете спуститься с башни самостоятельно?

— Без проблем, — уверенно сказал Васька.

— Делай, пилот.

— На связи.

— Сажай птичку у правого крыла.

Через несколько минут послышался шум винтов, и вертолет, разгоняя прожекторами сгущающиеся сумерки, приземлился под окнами конференц-зала.

— Сашат, встреть Зверя, и вдвоем найдите мне языка, только эльфа, а не монстра.

— А сам бы я не догадался? — фыркнул егерь и ловко выпрыгнул в окно.

Андрей спустился к бункеру и подхватил на руки бесчувственную Свету, а Скорпу кивнул на «привязанную» к пулемету девушку. Новенькие аданаилы оказались достаточно сообразительными — они подобрали пулемет с патронами и пошли следом за русскими без дополнительных напоминаний. Остальные венгры были явно недовольны наглым поведением пришельцев, но, наученные общением с маленьким и очень злым егерем, благоразумно помалкивали.

Сашат с добычей появился, когда обе девушки были уложены в специальные носилки внутри вертолета. Языком оказался субтильного вида эльф, одетый в не самого лучшего качества панцирь. Похоже, для тех, кто не имел чести быть «тенью», броню ковали в последнюю очередь и без должного старания.

— Ты кто? — обратился на эльфийском к пленнику Убивец.

Глаза, судя по виду, молоденького эльфа злобно сверкнули. Князь пожал плечами и положил руку на слипшиеся от крови волосы. Но ничего не произошло — внутри эльфа не было ни одного плетения.

— Послушай, глупый росток, — устало проговорил Убивец. — У меня нет ни времени, ни желания возиться с тобой. Сокровенные тайны вашего народа мне тоже не нужны, ответь на один вопрос — и можешь спокойно возвращаться к своему клану. Почему вы вдруг разбежались?

Увы, проникновенная речь не подействовала на упрямого эльфенка, а вот когда Сашат, преобразившись буквально на глазах, воткнул в ногу пленника нож, вдобавок яростно рыкнув в лицо, «высокородный» залепетал быстро и информативно.

По словам пленного, сброшенный вертолетом зажигательный бак спалил вместе с кораблем какого-то там «наставника ордена смерти». И, оставшись без жесткого управления, эльфы вкупе с мутантами разбежались в разные стороны. Тем более что к этому моменту в экспедиционном отряде почти не осталось ни магов, ни «теней» — в основном лишь ничего не смыслящая молодежь.

— Все, уходим. Нам здесь больше делать нечего, — раздраженно махнул рукой на глупого эльфенка Андрей. От усталости и нервного истощения кружилась голова, поэтому он буквально заполз в нутро вертолета и, забившись под кресла, уснул.

Сумбурные черные тени роились в мозгу спящего человека. Несколько раз он слышал, как басовито работали пулеметы, с трудом заглушая шум винтов. Но было это реальностью или всего лишь очередным фрагментом сна, Андрей не знал.

Из черной бездны бреда он вынырнул резко и даже болезненно.

— Что? — спросонья невнятно спросил князь, и тут же холодные щупальца страха расползлись по его телу. Осунувшееся и какое-то несчастное лицо Сашата не предвещало ничего хорошего.

— Что?! Что?!!

— Сообщение по радио… Твой дом взорвали.

— Надя?..

— Она была внутри.

«Господи, пусть это будет сон», — подумал Андрей, лелея безумную надежду.

Похоже, Сашат легко прочитал в глазах друга эту мысль, поэтому просто влепил ему пощечину.

Гнев и боль ударили в голову князя, и он резко оттолкнул егеря, а потом бросился к кабине пилота. Вертолет как раз пролетал над лесом в окрестностях Княжеского, и было прекрасно видно поднимающийся над развалинами бывшего Дворца спорта дым.

Множество прожекторов прошивали ночную темноту яркими спицами, высвечивая груды камня и покореженного металла. Первое впечатление оказалось ошибочным — через минуту стало видно, что пострадала только левая часть здания, в которой находились покои хозяев и вход в лабораторию.

Как только вертолет снизился, Андрей выпрыгнул наружу и, не обращая внимания на боль в подвернутой ноге, зашагал к разоренному дому. К нему тут же подбежал Гаврилов.

— Андрей, еще ничего не известно, возможно, она была в лаборатории. Мы ведем раскопки и там, и в районе спальни, — тараторил полковник, но князь не стал реагировать на его слова. Пограничник и сам не верил тому, что говорил.

Посеревший от горя человек переставлял ноги как сомнамбула и на пути к развалинам остановился лишь раз, возле сидящего прямо на земле старика. Мазай рыдал как ребенок, ухватившись руками за голову. Почувствовав чужой взгляд, он поднял глаза и попытался заговорить, но все время захлебывался плачем:

— Я, старый дурак… сам заставил ее вернуться в дом и лечь в постель… Она не хотела. Почему я ушел, почему не остался там, с ней! Зачем мне такая жизнь?!

Чужая боль уже не трогала Андрея, он просто прошел дальше.

Несколько деревянных конструкций на развалинах еще горели. Он бездумно уставился в огонь.

Из этого состояния его вырвал гомон людей, копавшихся на месте входа в лабораторию. Безумная надежда как молния пронзила мозг, но тут же умерла — тишина, вдруг воцарившаяся за его спиной, заглушила все: и голоса людей, и шум замедляющейся турбины вертолета. Андрей резко развернулся и увидел, как один из спасателей выносит на руках тело в ослепительно-белой ночной рубашке. Руки, ноги и голова мертвой женщины были покрыты засохшей кровью, а вот на ночнушке не было ни единого пятнышка.

С хрустальным звоном реальность раскололась на множество осколков. Тотем беспомощно заскулил и забился в самый дальний уголок души. Безумие, уже давно постоянно находившееся поблизости, подступило вплотную, обволакивая своим удушливым покрывалом, но он усилием воли отогнал наваждение как надоедливую муху.

«Я сам», — подумал простой и несчастный человек, которого люди назвали Убивцем. Рука решительно легла на застежку кобуры. И в голове, и в душе было пусто — ему уже ничего не было нужно от этой жизни, да и жизнь ничего не могла ему предложить. Ни любви, ни ненависти, ни страха — ни-че-го.

Рука потянула холодный металл «гюрзы» из уютного кожаного гнезда, но тут на ладонь легли теплые пальцы.

— Не надо.

Ему очень хотелось верить, что это не галлюцинации, но, увы, ничем, кроме проявления безумия, голос за спиной оказаться не мог. И все же он оглянулся, хотелось — хоть в бреду — в последний раз увидеть любимые черты.

Всегда аккуратное лицо Нади сейчас было испачкано какими-то черно-серыми разводами и пылью, к тому же имелась пара свежих царапин. И все это как-то не вязалось с версией о сумасшествии и бредовых видениях.

— Ты?!

— Я.

— А?..

— Это, наверное, Вика, наша горничная.

— А?..

— Я не могла уснуть и, когда Мазай ушел, перебралась в лабораторию, там меня и застал взрыв. С тобой все в порядке? — обеспокоилась Надя, рассматривая перекошенное судорогой, посеревшее лицо Андрея.

— Вини, — повернулся к другу князь, с трудом осознавая реальность.

— Щас, — понятливо кивнул егерь и влепил товарищу звонкую пощечину.

— Спасибо, — тряхнул головой Андрей, посмотрев вокруг осмысленным взглядом. И только после этого на его лице проявилась робкая улыбка. — Вот теперь все в порядке.

— Ну тогда я пошел, а то у меня тут дела нарисовались, — обратился к обнимавшейся парочке егерь, но они его уже не слышали. Сашат пожал плечами и, медленно разгоняясь, побежал в сторону ночного леса.

Андрею казалось, будто он закрыл глаза секунду назад, но, проснувшись, увидел в окне армейской палатки розоватые лучи восходящего солнца. Рядом спала Надя. С перепачканным в пыли лицом, поцарапанная и немного опухшая, но самая прекрасная в мире.

Андрей осторожно высвободил руку из теплых ладошек и встал. Они рухнули на походное ложе не раздеваясь, даже не умывшись, и моментально уснули.

Несмотря на уже наступившее утро, вокруг палатки княжеской четы царила практически абсолютная тишина, и это наводило на определенные подозрения.

Андрей резко откинул полог и вышел наружу. Как он и подозревал, все, кто проходил поблизости от палатки, старались не только не разговаривать, но и вообще передвигаться едва ли не на цыпочках.

Летнее солнце и улыбки, которыми одаривали проснувшегося князя люди, согревали до самых темных уголков души. Андрей улыбался, оглядываясь вокруг, но, как это часто бывает, в бочке меда имелась и небольшая ложка дегтя. Взгляд, бесцельно скользивший по окрестностям, неожиданно наткнулся на мрачную, можно сказать, средневековую картину — прямо у развалин бывшего княжеского обиталища стояли три наспех сколоченные виселицы, в которых уже болтались три тела.

Тотем внутри сердито шевельнулся. Увидев идущего навстречу Гаврилова, князь недовольно нахмурился и пошел навстречу.

— Что это, блин, за самосуд?

— Я бы сказал по-другому: это — суд Линча, — невозмутимо ответил пограничник. — Андрей Андреич, прими все как стихийное бедствие. Быстрицкий, конечно, нехороший человек и зря разболтал результаты следствия, но я, если честно, его не осуждаю.

— Так, еще раз, и внятнее, — приказал Андрей, стараясь держать себя в руках.

— После взрыва все, кроме Быстрицкого, впали в ступор, а он сразу начал копать.

— Копать надо было раньше.

— Совершенно верно, но все мы хороши. Так вот, подозрения у него имелись, а взрыв расставил все по местам. И все же он, как и все мы, сильно расстроился и, вместо того чтобы заняться арестами и допросами, просто допустил утечку информации. Честно, Андреич, я даже сделал попытку успокоить толпу, но вовремя понял, что праведный гнев — штука не просто малоуправляемая, но и очень опасная, особенно если становиться у него на пути.

— Ну и кто там висит? — спросил Андрей, испытывая противоречивые чувства. С одной стороны, его радовала любовь народа, с другой — имел место явный непорядок.

— Да все те же заговорщики: бывший полковник Пантелеев, криминальный пособник Скворцова Метла и сам подрывник. Был еще некий Бирюк, но его пристрелил Беня при попытке поднять бунт. — Закончив перечислять «успехи», Гаврилов немного смутился. — Вот только сам Скворцов ушел, зараза. Я разослал патрули, но пока никаких новостей.

— Забудь о Скворцове и отзови патрули. Они нужны будут для прикрытия хуторов. Пока мы не будем уверены в том, что в лесу спокойно, нужно будет патрулировать дороги и все поселения. И еще, Федотыч, передай Быстрицкому, чтобы попридержал коней, мне здесь второй Малюта Скуратов на фиг не нужен. Какими бы ни были его мотивы. А это все убрать, — ткнул он в сторону виселиц.

— А как же Скворцов? Что, просто так возьмем и отпустим?

— Ну я думаю, что он далеко не убежит, — хитро улыбнулся Андрей и пошел в сторону «Пентагона». Впереди его ждало не просто море тяжелой работы, а целый океан.

ЭПИЛОГ.

Дважды бывший партийный лидер Скворцов бессильно рухнул на мягкий лиственный наст у толстого дубового ствола, с трудом переводя дыхание. Он находился на последнем издыхании, и ему казалось, что часто стучащее сердце вот-вот лопнет. Радовало одно — ему все же удалось оторваться от погони. Бывший кабинетный работник никогда не думал, что сможет пройти за одну ночь больше тридцати километров, и все же это ему удалось. Еще немного — и он выйдет с территории княжества и уже тогда начнет думать, как обосноваться на новом месте. В том, что ему легко удастся найти себе теплое местечко, Скворцов не сомневался — воспитанные на советских лозунгах и демократической рекламе люди были, есть и будут легко внушаемыми, и охмурить их опытному манипулятору не составит труда. А уже потом, окрепнув, он покажет этим уродам из княжества, где раки зимуют.

— Вот вам, суки, — злорадно прохрипел Скворцов и выставил в сторону уже далекого города оттопыренный палец.

— Фу, как некультурно, — раздался над головой тихий шепот, можно даже сказать, шипение.

Скворцов посмотрел вверх, и его затрясла мелкая дрожь — на нижней ветке приютившего беглеца дерева сидел тот, кого называли Сашатом. Монстр был спокоен и даже улыбался, но эта улыбка не сулила пойманной добыче ничего хорошего.

— Воспитанный человек, а такие знаки показываешь. К тому же нерусские. Мог бы хоть фигу скрутить. — Сашат легко спрыгнул на мягко пружинивший слой прошлогодней листвы и посмотрел на беглеца, слегка склонив голову набок. — Я даже не знаю, что с тобой сделать, затейник ты наш. Фантазии не хватает. Ну да ладно, что-нибудь придумаю.

Продолжая улыбаться, покрывшийся темными пятнами человек, точнее, то, что секунду назад было похоже на человека, достал из ножен десантный нож.

Над дубовой рощей пронесся тонкий, почти поросячий визг.

Переливающиеся радужными разводами огромные пузыри занимали практически все пространство на окраине Будапешта. Между ними остались небольшие пространства, по которым петляла узкая дорожка. Этот замысловатый путь привел Лассарина к странной конструкции, внешне напоминавшей смотанный в тугой клубок кустарник с очень толстой лозой.

Ступая на изогнутые стебли, как на ступени достаточно удобной лестницы, эрл клана Озерной Лилии поднялся на вершину клубка и мягко повел ладонями по воздуху. Огромная живая конструкция вздрогнула и начала разворачиваться, стремительно поднимая хозяина к небесам. За считаные секунды туго смотанный клубок распрямился в тонкую ажурную башню стометровой высоты. Именно отсюда Лассарин планировал наблюдать за первой стадией операции.

Долгие луны кропотливой работы наконец-то подошли к концу, и воды Дуная вспенились, исторгая полчища новых творений древнего мага. Еще одна часть армии двинулась водным путем, но и она была способна передвигаться по суше более суток.

Потеря любимого краена и азарт смертельной игры с аданаилом подхлестнули мага жизни, и он, невзирая на усталость и недовольство Совета наставников, сотворил новую силу. Долгие изыскания привели к впечатляющему результату.

Многотысячные толпы новых воинов клана накатывали зелеными волнами на берег и устремлялись к далекому лесу. Крупные, покрытые слизью тела отдаленных потомков земноводных Светлого Мира длинными прыжками пересекали открытое пространство за городом.

Неожиданно эрл почувствовал, как кто-то робко вызывает его по мыслесвязи. Он резко развернулся, желая наказать наглеца, но в пояснениях уже не было нужды: из-за горизонта к западному берегу реки приближался королевский небесный корабль. От общей усталости и нахлынувшего раздражения у древнего мага дернулся угол рта. Короткий мыслеприказ — и в воздухе послышались хлопки крыльев.

Гордость мага жизни и его мечта — настоящий Пегас. Конечно, крылатый конь получился не совсем картинным — крылья пришлось делать перепончатыми, да и питался «конь» мясом, соответственно обладал изрядным набором клыков.

Пегас немного неуклюже опустился на площадку, и эрл единым движением взлетел ему на спину. Длинные полы лепесткового плаща раскрылись, как вторая пара крыльев.

Несколько упоительных минут полета — и внизу промелькнула голубая лента Дуная, а гостевой корабль резко увеличился в размерах. Из-под полураскрытых лепестков воздушного гиганта вниз падали странные сферы.

«Это точно не посадочные платформы, но тогда что?» — подумал Лассарин, наблюдая, как вслед за сферами от корабля отделился небольшой летающий бутон и плавно спустился на землю. Эрл посадил своего зверя рядом с уже раскрывающимся псевдоцветком. Большие, в четыре роста среднего эльфа, лепестки легли на траву, открывая закрепленный в центре живой конструкции трон, на котором восседал совсем юный высокородный. Рядом с троном стояли наставник Олориун и вредный старикашка, незаслуженно считающийся старейшим магом жизни.

Лассарин с удивлением заметил на запястье юнца свернувшуюся в браслет саламандру. Живой артефакт считался утерянным, но почему-то оказался на руке этого выскочки. Это слегка сбило эрла с мысли, но он все же удержал надменное выражение лица.

— О таких визитах необходимо предупреждать, Осождах сын Эдерая. — Лассарин не слезал с небесного скакуна, так же как и гость не поднимался с трона. Атмосфера накалялась. — И что, позволь мне спросить, вы уронили с корабля? Я не потерплю мусора на своей земле.

— Это не мусор, эрл клана Озерной Лилии, а подарок от меня и наставника Олориуна.

Лассарин хотел ответить что-то дерзкое, но вдруг почувствовал отголоски боли своих творений.

— Что это?

— Это? Муравьи. Если их не остановить, то через дюжину восходов солнца здесь будет пустыня.

Эрл до хруста сжал зубы и прикрыл веки.

«Сейчас я сотру эту ухмылку с твоего лица».

Его воля метнулась к живым созданиям, пожиравшим все подряд: и речных обитателей, и растительность. Но, увы, великий маг жизни мог перехватить контроль любых магических созданий, а в тварях, атаковавших прибрежные заросли, не было ни капли магии. Они подчинялись лишь своим королевам, и прервать эту связь мог только сильный маг разума, который в этот момент со снисходительной улыбкой смотрел на позеленевшего мага жизни.

— Это моя земля! — вскипел Лассарин.

— Эта земля была дарована тебе королем эльфов, а ты, эрл, дерзнул ослушаться королевской воли. Что лишает тебя права на неоправданно щедрые дары.

— Но… — сумел выдохнуть Лассарин, понимая, что заигрался.

— Но я прощу тебя в честь моей коронации. Запомни: наш народ больше не идет на восток и не воюет с людьми. Да, с людьми — подданные короля людей не заслуживают сравнения с животными. Если нужны «утробы» — направляйся на юг, там много бесхозного зверья. Это мое слово.

В голове эрла потемнело. Его отчитал какой-то мальчишка. Взгляд мага жизни скользнул по телу короля и задержался на золотистом ободке саламандры. Тонкий луч мыслеприказа попытался пробудить внутри живого артефакта скрытые плетения, но неожиданно саламандра полыхнула белым пламенем, и эрл слетел на землю, а его прекраснейшее творение упало и, разрывая грунт острыми копытами, задергалось в агонии.

— Нет!!! — поднял перекошенное лицо Лассарин и столкнулся с задорным взглядом, неуместным на старческом лице своего коллеги. Да, официальный наставник жизни не мог затмить его силы, но недооценивать знаний опытнейшего мага было очень глупо. Саламандра теперь подчинялась только королю.

— Я понимаю, ты не мог не попытаться, поэтому прощаю. И мне жаль твоего небесного скакуна. Это было очень красивое животное, — с неподдельным сожалением в голосе сказал король.

Лепестки начали подниматься, закрывая от взора Лассарина ненавистную троицу. Гости покинули лежащего на земле эрла, а вскоре призрачные нити втянули в корабль и «муравьиные ульи», оставив как напоминание несколько сотен беснующихся в прибрежных зарослях муравьев, — похоже, король и его советники не сомневались в ответе эрла клана Озерной Лилии.

Лассарин бессильно скрипнул зубами и отозвал полчища земноводных, уже подбегавших к далекому лесу. Его маги уложат новых солдат в летаргический сон. Возможно, эрл и сам отдохнет пару десятков сезонов, а там ситуация изменится.

Старейшее в обоих мирах существо умело ждать.

Большая кавалькада представительно одетых всадников еле поспевала за бегущим по дороге бронетранспортером. Командор, высунувшись из командирского люка, с кривой ухмылкой посмотрел на всадников и вернулся на сиденье. В последнее время его стала раздражать собственная свита. С недавних пор он вообще слишком многое переосмыслил.

Осмотревшись вокруг, он увидел сосредоточенные лица собственной гвардии — и бойцы в десантном отсеке, и водитель прошли с ним через всю партизанскую войну с эльфами, битву на просторах Австрии и осаду Мишкольца, а вот на месте стрелка сидел вихрастый Карой. Молодой аданаил, несмотря на венгерское происхождение, не подчинялся Командору, а был одолжен ему вместе с машиной, на самом деле подчиняясь лишь князю Корчаку.

Это немного раздражало, но в скором времени уже должны были вернуться со стажировки верные ему аданаилы. А пока БТР-80 исполнял роль его главного транспорта, огневой мощи и центра связи — соединенная с радиовышкой усиленная бортовая станция принимала сообщения из самого Княжеского. Для безопасности боеприпасов и аппаратуры трем аданаилам — одному княжескому и двум местным, пока остававшимся в распоряжении венгров — приходилось сидеть в машине посменно.

Жизнь Командора вообще сильно изменилась, да и Командором его сейчас называли только старые соратники, остальные использовали титул.

Больше полугода назад, едва отойдя от ран, он принял решение уходить за Карпаты. Причиной этому было и то, что в боях потеряно слишком много людей, и странные результаты очередных переговоров совета генералов с новым эльфийским королем, точнее, его представителями. Надменные эльфы озадачили генералов заявлением, что все разговоры будут вестись только через короля людей. Командор в очередной раз раньше других догадался, о ком идет речь. Он собрал всех верных людей и переселился в бывшую Ивано-Франковскую область, к уже немаленькой венгерской диаспоре в Украине. Слава защитника и лидера позволила ему объединить всех, кто выжил в юго-западной Украине, и только карпатские партизаны под предводительством некоего Назара сохранили независимость.

Чтобы люди осознали простой факт — он здесь надолго и основательно, — Командор принял титул барона Санина и во всеуслышание объявил о признании главенства князя Корчака. Многие озадачились такой метаморфозой, но большинство простого народа приняло перемены как должное.

И вот теперь новоиспеченный барон направлялся в Княжеское на свадьбу. К великому сожалению, бракосочетание Андрея и Нади ему пришлось пропустить из-за болезни, да и позже дела не давали возможности съездить в гости. Но когда для барона Санина пришло радиоприглашение на свадьбу Светланы Андреевны Корчак и Бенциона Аароновича Вула, Батя бросил все дела и в сопровождении уже порядком поднадоевшей свиты сорвался с места — свадьбы своей «маленькой Светки» он не пропустил бы ни за что.

Акира с ним не поехал. Старик вообще в последнее время сдал, особенно после ранения Командора. Он тогда сутки просидел в своей комнате, раздетый до пояса и обставленный со всех сторон атрибутами сеппуки:[6] возложенным на полотенце коротким клинком, каким-то веером и листочком с иероглифами собственного хокку. В общем, весь антураж, разве что не хватало друга-помощника для отрубания головы в нужный момент — ну не балуются венгры ритуальными самоубийствами. Местные товарищи вообще не особо поверили в эту пантомиму, но Батя-то знал: доведись ему загнуться от ран — японец тут же вспорол бы себе брюхо. Дико, но факт.

Весна в брянских лесах начиналась довольно рано, в основном благодаря магическим растениям — на дворе был всего лишь апрель, а вокруг все полыхало разнообразными красками. Буквально каждая сосна, мелькающая в обзорном люке бэтэра, была похожа на новогоднюю красавицу. Но все померкло, когда лесные гиганты расступились и барон увидел Княжеское. В городе преобразилось все — кирпичные пятиэтажки сейчас сверкали белизной отделочного камня, а частный сектор окончательно исчез, уступив место оборонительным сооружениям, но и они не уродовали столицу княжества, дополняя общую картину агрессивными нотками.

Жемчужиной города стал ансамбль из трех зданий. В центре возвышалась классическая русская башня из красного кирпича в обрамлении серокаменного «Пентагона» — эдакий восточно-западный сюрреализм. Справа и слева от башни возвышались два деревянных здания — православная церковь и новый, словно вынырнувший из сказки княжеский терем в три бревенчатых этажа. Все это смотрелось необычно, но очень красиво.

«Ну что ж, погуляем на свадьбе», — подумал Батя, и впервые за многие годы ему стало по-настоящему тепло на душе. Правда, оставалось одно непонятное обстоятельство — личность жениха. Бенцион Ааронович Вул — воображение рисовало образ молодого прыщавого еврея в очках, кипе и с непременными пейсами. Батя понимал, что никто не станет слушать ворчания старого вояки, но ему было обидно за Свету, которую он до сих пор любил как собственное дитя. Задерганный заботами мозг барона почему-то так и не связал колоритного имени жениха с позывным главы княжеской дружины.

Примечания.

1.

Снайперский маскировочный костюм разных видов — «Леший», «Кикимора» и т. д.

2.

Рюкзак десантника. Номера и объемы разные.

3.

Винтовка снайперская специальная «винторез», калибр 9 мм.

4.

Бесшумная винтовка крупнокалиберная снайперская ВКС/ВССК «выхлоп», калибр 12,7 мм.

5.

Автомат Калашникова «сотой» серии — со сложенным прикладом и под патрон 7,62 мм.

6.

Самозарядный пистолет Сердюкова — СПС. Прежде и именовался по-другому, и обозначался тоже. К примеру, СР-1 или РГ055. Назывался и «вектором», и «гюрзой». И разработан не только Петром Сердюковым, но и Игорем Беляевым. Калибр 9 мм.

7.

Поселок городского типа.

8.

Последовательность движений, в основе которой принципы воображаемого поединка — либо с одним, либо с группой противников.

9.

Ранец десантника.

10.

Пограничный переходный пункт.

11.

Позиция в фехтовании, удобная для боя.

12.

Мусор, негодный человек (одес.).

13.

То же что харакири.