Глава XXX. БЕГСТВО.

Она узнала его по ране на виске и по лицу, освещенному лучом луны, пробившимся сквозь ветви деревьев: это был Андре. Его большие глаза, казалось, стали еще больше и глядели на Марту с бесконечной печалью; бледное и красивое лицо, бесконечно бледное, казалось, исхудало и вытянулось от каких-то нечеловеческих страданий, хотя в ночном тумане она и не могла ясно различить контуры этого лица.

На Андре было надето что-то вроде просторного балахона — а может, то были бесцветные лохмотья, наброшенные на плечи и сливавшиеся внизу с нависшим над водой туманом. Он сидел в старом челноке и видел только Марту.

Если Фанни не завыла от ужаса при виде призрака Андре, то лишь потому, что звук замер в ее горле — да, дикий крик, какой испускают живые при виде мертвецов, застыл в ее судорогой сведенном горле. Шатаясь, она отступила назад, как будто ей нанесли сильный, оглушивший ее удар, потом круто повернулась и, как безумная, бросилась бежать.

Она бежала и не решалась оглянуться, чтобы посмотреть, не преследует ли ее ужасное видение, и ей все мерещилось, что она слышит за спиной позвякивание цепей…

На одно мгновение она вынуждена остановиться и прислонилась к дереву всем своим трепещущим телом, — на одно мгновение она дала отдых своему потрясенному существу…

Но тотчас же она еще быстрее, еще безумнее побежала прочь, подобно дикому зверю, за которым гонятся псы. Совсем близко, сзади, сбоку, повсюду, она слышала звон цепей, пляшущих, скрипящих, позвякивающих на ногах мертвецов!.. А когда она обогнула стену парка, ее вновь с ног до головы потряс ужас — на дороге плясала странная тень, чудовищно корчась в неверном свете луны…

Но эта тень привела ее в себя, прогнала подступавшее безумие. Она узнала юродивого Проспера, размахивавшего костылем.

Она позвала его по имени, обрадовавшись, что рядом есть хоть какое-нибудь живое существо… хоть кто-нибудь, не побывавший еще в стране мертвых!..

Но он поглядел на нее, как будто не узнал, и быстро удалился, уродливо и отвратительно потрясая над головой костылем и испуская единственный доступный ему крик:

— У! у! у!

Жалкое существо, несчастный идиот, которого Фанни велела подлечить в своем доме; теперь она вспоминала, что он удрал на второй день после несчастного случая, будто боялся, что его обидят, причинят боль… Она добралась до стены парка; скоро и замок. Наконец-то в ее ушах перестала звенеть ужасная песня цепей…

Она несколько пришла в себя, разыскала калитку в стене, вошла в парк и вернулась в свою комнату, пройдя через потайную дверь в башне Изабеллы…

Очутившись снова у себя, она зажгла все лампы и вспомнила все, что с ней случилось, все, что видела… и сказала себе, что испугалась тени…