Возвращение оборотней. (Трилогия).

Возвращение оборотней.

Посвящается нашему другу Владу Таупешу.

Глава 1.

— Не держи меня, Алиночка, я ему покажу-у! — кричал Профессор, вырываясь из моих рук.

— Отпустите меня, агент Орлов, я убью этого дрянного кота! — вопил шеф, пытаясь выскользнуть из крепкого захвата Алекса. Наконец каким-то неимоверным образом он умудрился это сделать, бросился в другую комнату, буквально через пару мгновений выскочив оттуда с нешуточным топором наперевес. И кинулся к котику, зажатому поперек пуза в моих объятиях. От шока я разжала руки, и интеллигентный Профессор прыгнул на начальника Базы с боевым кличем котов-самураев! Рухнув на пол, они покатились по паласу под фикус, рыча в партерной борьбе. Нам с Алексом с трудом удалось предотвратить кровопролитие…

Вы спрашиваете, почему полковник, позабыв о всякой субординации и просто элементарной вежливости, вдруг накинулся на шефа со стиснутыми мягкими кулачками? Причем без всякого предупреждения, и прежде чем мы успели вмешаться, дважды отвесил ему пощечину?! Да, собственно, никто ничего сразу и не понял… Но наш начальник-гном, бывший разбойник из банды шотландских «красноколпачников», всегда отличался крайней вспыльчивостью и уточнять первопричину тоже не стал. Он кинулся давать сдачи…

А началось все совершенно безобидно. Нашу команду в лице агента Алекса Орлова (настоящего профессионала и самого восхитительного мужа на свете) плюс упитанного умницы кота (агента 013, для друзей — Пусика) и меня младшего лейтенанта Алины Сафиной полчаса назад неожиданно вызвали в кабинет шефа, чтобы передать внезапно поступившую информацию о судьбе нашего пропавшего сослуживца, биоробота Стива. И это прямо перед самым нашим отправлением в космос на его поиски…

Если помните, Стив исчез прямо перед нашей с Алексом свадьбой, вылетев в дальнюю галактику в неизвестном направлении, не оставив даже записки. Ревнивый идиот! — я ничего ему не обещала, а если и флиртовала слегка пару раз, то исключительно для разминки… Но, ей-богу, ничего такого!

Правда, потом он дважды выходил на контакт, дав знать о месте своего пребывания — планете роботов с почти кофейным названием Аробика. Но больше сообщений не было, и связь пропала: как ни пытались выловить его радисты — Большие Ухи, Стив исчез без следа, как ацтеки на Аляске. Хотя корабль его на включенном автопилоте вскоре вернулся на родную стоянку на Базе. Корабль исследовали, но ничего нового не обнаружили, кроме грунта неизвестной планеты на шасси, вероятно той самой Аробики. Наш гном, естественно, пребывал не в лучшем настроении — стоявшее над ним руководство тоже не понимало, как это перспективный сотрудник в лице столь исполнительного робота мог без разрешения куда-то сбежать?! Дело грозило серьезными ревизиями для всей Базы…

И сегодня шеф вызвал нас, чтобы поделиться новой информацией и припрячь ее к делу. Начало было обнадеживающим, а вот чем это кончилось, вы уже знаете…

Так вот, теперь Профессор сгорал со стыда в своей комнате, куда мы притащили его за шкирку и влили в рот полпузырька валерьянки, чтобы он успокоился перед первым своим космическим полетом и более-менее внятно смог объяснить свое поведение. Алекс молча стоял в сторонке, а мне пришлось утешать кота.

— Что на тебя нашло? — Сунув ему в лапу стакан минералки с соломинкой, я краем глаза невольно следила за нервными движениями его соблазнительно роскошного хвоста.

— Сам не могу понять, Алиночка, помутнение какое-то, — корил себя Пушистик, прижавшись лбом к холодной стене и судорожно вздрагивая. — Наверное, сорвался, увидев, как он хлопает тебя сзади ниже пояса…

— Ты тоже заметил? — сразу помрачнел мой муж.

Я показала ему кулак.

— Шеф пытается хлопать меня «по спине» — чисто отеческий жест, он просто не дотягивается выше.

— Вот это «не дотягивается» буквально и выводит меня из себя! Ему, значит, можно «не дотягиваться», а мне?!.. Прости, прости, Алиночка… Возможно, всему виной моя нереализованность в личной жизни, унылое одиночество, вечная тоска… О, я так глубоко несчастен!

— Успокойся, камрад, все будет в порядке, — с умиляющей мужской бесцеремонностью сказал командор, потрепав товарища по пушистому загривку. — Тебе просто нужно сменить обстановку. Мы летим на другую планету, там столько сырого, неисследованного материала, будет чем заняться!

— Точно, хандру как рукой снимет! — нарочито бодро поддержала я. — И ты обо всем забудешь, перестанешь плакать, грызть ночью подушку, вспоминая ту египетскую красотку! Ее глаза, ее фигуру, ее хвост… Ой!

Мурзик зарычал и дважды стукнулся лбом о стенку. Наверное, мы его как-то неправильно утешаем… Я покосилась на мужа, тот пожал плечами.

…На самом деле тоска кота была понятна и вполне объяснима. Теперь, когда мы с Алексом стали семейной парой, жизнь агента 013 коренным образом изменилась. Он остался в комнате один и даже завел белую мышку, чтобы скрасить одиночество. Хотя сам утверждал, что так борется с животными инстинктами в себе, от которых хочет полностью избавиться. Но, между нами говоря, та, что сейчас сидит в клетке, была уже третьей. На мои вопросы, куда пропали предыдущие две, Профессор отмалчивался и отводил глаза. Эта загадка разъяснилась позже и в очень неожиданном месте…

Но расскажу все по порядку, начав с нашей отправки на планету, о которой в компьютерной базе данных шефа до сего дня было написано всего четыре слова: «Аробика — планета роботов-сектантов». Представляете?

Нам предстояло первое задание в космосе. Первое — это мне и коту, Алекс успел нагуляться по просторам галактики на пару все с тем же Стивом. В костюмерной нас одели по последнему слову моды в мире техники безопасности. Когда Алекс вышел из-за ширмы в обтягивающем костюме цвета металлик с оранжевыми вставками по бокам и внутренним сторонам бедер, я ахнула от восхищения. У меня был точно такой же наряд, отличавшийся только дополнительными вставками на груди. У Алекса при взгляде на меня лишь округлились глаза и потекли слюнки, конечно образно выражаясь. Неудивительно — ткань так выгодно все обтягивает на моей совершенной фигурке. Я так считаю… Кто против?

Но в следующую минуту уже мы оба с командором ахнули одновременно, когда пред наши очи во всей красе костюма кота-космонавта из своей примерочной кабинки выплыл агент 013. Его комбинезон был выдержан в одном стиле с нашими, но специально доработан в соответствии с капризами и запросами Пусика. Герметическая дырка для хвоста, шесть карманов на груди, отстегивающаяся манишка, вентиляторы на плечах, а в довершение ко всему еще и наколенники со встроенными открывашкой и штопором! В общем, полный эксклюзив, Терминатор обзавидуется…

В качестве табельного вооружения нам выдали лучевые космические мечи и облегченные пластиковые бластеры. У котика на спине установили маленькую конструкцию с сигнальными ракетами типа петард. Только зачем все это в космосе? Кто там увидит наши сигналы? Но я не стала скептическими замечаниями сбивать с Профессора спесь — пусть порадуется, он в таких вопросах как ребенок. К тому же если включить все это разом, то из подпрыгивающего котика получится смешной фейерверк, зачем же портить себе перспективное удовольствие.

На нашей Базе кроме всего прочего имеется еще и собственный мини-космодром. Не Байконур, конечно, но в космос до нас тут отправлялись частенько. Правда, в основном только биороботы, поэтому многие обитатели Базы, не только наши друзья и знакомые, пришли нас проводить.

Хоббит Боббер утирал платочком бесстыжие глаза (конфету мне он все-таки зажилил!), а Синелицый прислал поваренка с большим термосом горячего и пакетом пирожков в дорогу. Сам отлучиться не мог: сегодня на обед согласно меню был суп харчо, очень уважаемый хоббитами, и те дежурили поблизости в засаде, ожидая первой же фатальный ошибки Синелицего, то есть когда он отвернется. Впрочем, они и на любое другое блюдо бросались с неменьшим пылом…

Бэс прощался с Профессором, долго не выпуская Пузана из крепких объятий. Шеф демонстративно не протянул коту руки, но и не рискнул больше хлопать меня, сухо пожелав счастливого пути. Алекс помахал всем на прощанье и как капитан зашел в кабину первым, чтобы, если что, покинуть корабль последним. Внешне наш космолет гиперпространственного использования походил на гигантскую металлическую статую лягушки с лапами-шасси.

— Он прекрасен, как сама Хекет, чье имя носит, — сентиментально произнес Профессор, застыв на мгновение перед кораблем, после чего мягкими прыжками быстро взбежал вверх по трапу. Но, увидя выражение моего лица, не слишком осмысленное в этот момент, потому что у меня зачесалась поясница, поучительно прибавил, словно цитируя словарь: — Древнеегипетская богиня-лягушка Хекет была символом пробуждения природы и плодовитости… кхе-кхе… кстати, помогала роженицам. Кстати!

И Пушок, как мне показалось, с надеждой покосился на мой живот. Ох, опять он за свое, но я научилась делать вид, что не понимаю намеков, тем более что приближался ответственный момент взлета. И по моему, женскому, мнению, такая махина из десятка металлических сплавов никак не может быть красивой. Вот, например, «Уродский кролик», по выражению Пратчетта, — это да, это ближе к истине…

Лететь уже никуда не хотелось. Единственный из нас побывавший в космосе Алекс хоть и уверял, что ничего страшного, кроме инопланетных монстров и вакуума, там нет, все же было как-то тревожно. Я ведь, можно сказать, только-только жить начала — замуж вышла! Но нужно спасти боевого товарища, а пустые тревоги — понятие преходящее. Всего пара световых лет — и я привыкну экономить воду в гипердуше и обходиться без традиционной рисовой каши Синелицего на завтрак. Только он мог ее так вкусно готовить, с малиновым вареньем, йогуртом и куриной печенью…

Внутри корабль оказался довольно уютным. Одноуровневый, с системой жизнеобеспечения под палубой. В круглой комнатке находилось управление кораблем — рубка и пара технических шкафов со слишком сложной, по сути, аппаратурой, чтобы я пыталась в ней разобраться. Достаточно и того, что эти мерцающие, мигающие и пульсирующие штучки нужны для слаженной работы корабля, тем более что он был на полном автопилоте. Дальше по коридорчику располагалась узкая душевая, оформленная в виде граненого фужера, и общая спальня, где у каждого была отдельная койка в ящике вроде хрустального гроба. Вот это уже брр…

— Перед сном, нажимая на эти кнопки под крышкой, можно выбрать самые различные запахи для релаксации, наиболее популярен аромат «горная лаванда» как цветка, не существующего в реальной природе, — сказал кот, попрыгав на подушках, чтобы определить их мягкость. — Дышишь чистейшим воздухом с натуральными запахами хвойного леса Карелии или березовой самарской рощи в период весеннего цветения. Час такого сна заменяет полноценный восьмичасовой…

— Ура! Ученые наконец-то решили проблему траты трети жизни на сон. А в освободившееся время мы будем любоваться в обзорный экран на звезды Млечного Пути, красных карликов и бесхвостые кометы! — обрадовалась я, запрыгав на постели вслед за котиком.

— Ты перед вылетом пила экспериментальный компот у Синелицего? — на ходу обернулся Алекс, выходя из спальни. — Обычно в космосе красные гиганты встречаются, а не карлики.

— Главное — нам надо самим следить, чтобы корабль облетал черные дыры как можно большим радиусом, — вернул меня к реальности Профессор, успев спрыгнуть на пол, пока я «ненароком» не отдавила ему хвост. — Не стоит полностью полагаться на технику, дети мои, лучше самим по очереди дежурить у экрана.

Он хмуро покосился на дисплей, на котором приветственно выплывали дружелюбно улыбающиеся рожицы. Я встрепенулась от такой радужной перспективы и собралась предупредить Мурзика сразу, так как технологии будущего дошли до определенных высот, освобождающих нас от мартышкиного труда, лучше посплю лишний час, чем потрачу время на то, чтобы до рези в глазах пялиться на все, что компьютер решит мне показать. Но тут в динамиках зазвучал чарующий голос моего мужа:

— Команда, все в рубку! Мы взлетаем.

— Все системы включены, гравитация тоже и тому подобное, чтобы кое у кого не было потом глупых вопросов, — в тон добавил корабль. Не очень-то он вежливый, этот бортовой компьютер.

Накануне мы прошли двухчасовой, ускоренный курс вождения звездолета «Хекет-211» — так он назывался. Алекс быстро восстановил имевшиеся у него навыки. Да и мы с котом кое-что успели узнать, правда, немного, но самое необходимое усвоили: в каком стиле разговаривать с корабельным «искусственным интеллектом», который здесь всем заправлял, мог переключить автопилот и сдуру завести нас в самую дремучую галактику; чем питаться, чтобы не заболеть космическим гриппом; как приветствовать аборигенов планеты Сулико, если вдруг по каким-то немыслимым причинам на нее попадем, хотя она в ста тысячах световых лет от пункта назначения; как использовать бортовую кофеварку в случае крушения над океаном; кого спасать вперед — детей или женщин. Котик настаивал, что в критических ситуациях разумные животные его уровня образования считаются детьми! Полезные знания, не находите?..

Но в целом здесь на корабле все было настолько автоматизировано, что не следовало проходить основательную подготовку для полета в космос, тем более под управлением профессионала Алекса. Как же здорово все-таки, когда у тебя муж такой талантливый и разносторонний! Мечта, люблю его безумно!

— Садитесь и пристегните ремни, — скомандовал Алекс, одарив меня любящим взглядом и нежной улыбкой. Дай только до тебя добраться, сладкий, когда мы останемся вдвоем, я тебя так поцелую… Вэк?! Корабль явственно тряхануло, у меня клацнули зубы и все тело пошло мелкой дрожью. Поцелуи откладываются…

— Это не авария, просто взлетаем, — презрительно заметил кот, глядя на меня: наверное, я побледнела и просто рефлекторно попыталась вскочить с кресла и убежать с корабля. Но в следующее мгновение Пузан уже сам закатил глазки, в которых читался страх перед полетами, вывалил язык, тяжело задышал и сжал пухленькие лапки. От очередного рывка его хвост встал дыбом, коготки заскребли по креслу, а гнусавый фальцет никак не напоминал героический рык космического бродяги… Ага, самому не нравится! Мне даже как-то сразу полегчало.

В этот момент техники Базы открыли в полупрозрачном куполе люк, через который и вылетел пробкой наш корабль, уже через минуту переходя на абсолютно плавный полет. Для успокоения перед обсуждением задания агент 013 предложил перекусить. Мешая мне ухаживать за моим мужем, он сам достал из холодильной камеры банки с консервами и бутылку минеральной воды.

— Где тут открывашка? — спросила я, шаря по ящичкам, в которых находила только пучки проводов. Мы накрывали на стол, пока Алекс проверял, все ли готово для перехода на пространственно-гиперсингулярную (слово-то какое??!) скорость.

Кот ждал этого вопроса: похоже, консервы он предпочел пастеризованной гороховой каше и пирожкам только для того, чтобы продемонстрировать нам возможности своего костюма.

— Прошу, милочка, — торжествующе воскликнул он, мягкой лапкой нажимая на кнопку у себя на животе. На коленках мгновенно выпрямились открывашка и штопор. Профессор попытался достать ее лапой, но не смог. — Алиночка, помоги, — подавленно вымолвил он.

— Неплохая модель, главное — удобная, — съязвила я, с трудом открывая минералку. Пришлось наклоняться, потому что встроенная открывашка от костюма не отделялась. Кот угрюмо пытался заставить ненужный штопор нырнуть обратно в складку костюма.

— Переход на гиперсингулярную скорость, рекомендую ухватиться за что-нибудь устойчивое, — напомнил командор, по-прежнему не покидавший кресла главного пилота.

Я вцепилась в Алекса, он беззаботно откинул голову, Мурзик впился в ножку кресла, нас рвануло по инерции сначала назад, а потом вперед и…

Короче, минералка пролилась, консервы плавали в каше, а я успела поцеловать любимого в шею, пока кот, брюзжа, запихивал в свой суперкомбинезон выскочившую подушку безопасности.

Когда мы перешли на световую скорость, на экране замелькали звезды, планеты, астероиды, туманности и фиолетово окрашенные черные дыры. А до этого ничего не было видно, кроме кромешной тьмы. Корабль без последствий двигался по заложенному программой курсу. Теперь мы могли вздохнуть спокойно, заняться своими делами, говорить о поисках Стива, пить чай, танцевать, если бы захотели, играть в карты, вырезать слоников из бумаги и ни о чем не волноваться. Неужели это так просто — управлять космическим кораблем? Тогда мне тут понравится!

…Мне все разонравилось, когда выяснилось, что на время операции по спасению Стива мы с Алексом не муж и жена, а лишь напарники. Причем объявил нам об этом Профессор со словами, что никаких «муси-пуси» он на борту не потерпит, ибо дела сердечные смешивать с профессиональной деятельностью оборотней недопустимо! Нам с Алексом придется держать себя в руках, а всякие обнимашки-целовашки отложить до возвращения на Базу. Ох, он у меня дождется… Забыл, наверное, когда в последний раз ему трепали уши. Это сейчас я добрая и всепрощающая, но если Пусик всерьез намерен запретить нам даже держаться за руки… Надо побыстрее найти Стива!!!

— Ты чего орешь? — на всякий случай отодвинулся кот. Мы сидели в кают-компании, обсуждая план розыскных мероприятий. Собственно, обсуждала неизвестно чего только я, агент 013 и так имел свою программу действий, а мой драгоценный супруг уткнулся в книгу микросхем, освежая в памяти рычаги аварийного управления кораблем.

— Я хочу сказать, что ведь у Стива обязательно есть датчик, который должен передавать сигнал тревоги. Такие датчики вшиты в скафандр каждого, кто путешествует в космосе, он сам мне рассказывал. И раз он не подает о себе вестей, значит, с ним могло случиться самое худшее! Может, его уже отключили и разобрали по частям!

— Не факт. У него могли просто украсть скафандр, — отмахнулся Мурзик. — Но, с другой стороны, ты права, датчик непременно дал бы о себе знать, если только…

— Если только — что? — Я с надеждой вытянула шею.

— Если только Стив не отключил его сознательно, чтобы никто не мешал ему наслаждаться своей трагедией. И должен признать, что тут я его понимаю — ты умеешь разбивать сердца… Даже если это сердце биоробота, не говоря уж о более возвышенных существах с двумя университетскими образованиями.

— Я себе этого никогда не прощу! — Я уже собиралась искренне разрыдаться, уткнувшись в теплый бочок агента 013. Но суровый кот поспешно отошел в сторону и сделал вид, что крайне заинтересовался видом бортового самописца. На столе, прикрепленный к нему намертво, стоял горшок с каким-то маленьким растением, листочки его мне ни о чем не говорили, хотя чем-то походили на листья пуансеттии, рождественского растения, что расцветает красными листьями как раз к этому празднику.

— Нет уж, до Рождества я здесь не останусь, — пробормотала я.

— Ятожедомойхочу! — вдруг услышала я. Знала, что это не Алекс и не кот, голос был детским и раздавался прямо у меня в голове. — Питьхочу!

— Ой, это ты? — Я обалдело уставилась на цветок.

— Дадайпопить.

— Сейчас-сейчас, — я набрала воду в чашку и полила его. — Как тебя зовут?

— Самнезнаю.

— Так ты что, родился на Базе? Наверное, в оранжерее?

Значит, у нас на борту еще и мыслящее растение младшего детского возраста. Только позже мы узнали, что это был серьезный эксперимент, величайшее научное открытие года, сделанное в нашей лаборатории гоблинов, где имелся и ботанический отдел, располагавшийся для удобства рядом с оранжереей.

— Тамгдегорбоносыедяди.

— Точно, в лаборатории у гоблинов! Там у всех носы как у амазонских попугаев…

— Атутчтоэтокорабль?

— Да, малыш.

— Акакондвижется?

— Нашел у кого спрашивать. С помощью топлива, скорее всего. — Я начала испытывать к малышу непонятную нежность. Нет, нельзя привязываться к растению, вдруг оно заразится тлей и умрет? Чем его здесь опрыскивать, а у них это запросто, засохнет, и мне потом страдай…

— С кем ты там разговариваешь? — удивился Алекс, обернувшись, они играли с котом в компьютерный бильярд прямо на основном обзорном мониторе.

— С говорящим цветком!

— Хм, обычно такое бывает после двух месяцев одиночного полета… — пробурчал он, но встал посмотреть. Маленькое растение охотно поболтало и с ним.

Мурзик же цветочку нисколько не удивился, хотя тоже ничего о нем не знал. Зачем оно здесь и даже как его зовут, само растение тоже не имело понятия, а может, просто не хотело отвечать, ему явно было интереснее самому спрашивать, а вопрос слышался в голове у того, к кому растение обращалось. Кот отвечал ворчливо и неохотно, командор, наоборот, пространственно и чуть сюсюкая, как с ребенком. Это неплохо, из Алекса получится хороший папа… На мне растение в конце концов утомилось, объявив:

— Всеспатьхочу… — Заостренные зеленые листочки медленно опустились.

Я подождала еще минутку, но оно, похоже, крепко утомилось и уснуло, а мы вновь уселись за обсуждение проблемы спасения Стива.

— Итак, наша команда летит на планету религиозных роботов в галактике Бета Альмега-7245:606, что, если смотреть в телескоп, находится в созвездии так называемой Лисички. Нам известно, что Стив по невыясненной причине отправился на планету роботов-монахов, названную в честь святого Р-2, робота-бочки из звездных войн, Аробика. На самом деле там расположились резиденции и монастыри нескольких разных братств, нам же нужна только одна секта художественно-прикладного толка.

— Как это? — вопросила я, расстегивая и снова застегивая ремни безопасности — там такие смешные блестящие крючочки.

— Роботы восхищаются и преклоняются перед человеческим умением создавать произведения искусства. То есть они просто помешаны на красоте! Например, у Братства Божественных импрессионистов культ бога Моне, «monos» же с греческого значит «один, единственный». Их главный идейный противник — Общество сознания неоимпрессионизма с их великим богом точек Сёра. Бред, конечно. Но такова психология, многие преклоняются перед тем, чего лишены сами. У индейцев Северной Америки был культ Маниту, бога всего сущего, в корне имени которого заложено слово «мани» — «деньги», то есть то, чего бедолаги не имели и чего им явно не хватало.

— Ты еще про Мани Провозвестника Истины скажи, — ехидно фыркнула я, обличая кота. — По твоей филологической версии, индейцы знали английский до приплытия на континент первой партии беглых уголовников из Европы?

— Мани, основатель манихейства, — это псевдоним, и в переводе с греческого данное слово значит «ум» или «дух», — проворчал кот, презрительно глядя на меня. — А про Маниту я пошутил, естественно, корень в нем не английский. А если некоторые, выйдя замуж, теряют чувство юмора, так…

— И что, много таких сект у роботов? — поспешно спросил Алекс, увидев, что я начинаю закипать.

— Довольно много. С адептами проблем нет, только «секта» для них слово оскорбительное. Лучше его не употреблять при общении с роботами-монахами Церкви Холмогорской резной кости.

— А звучит довольно красиво, — протянула я, легко забывая недавнюю обиду. — Но все равно это как-то дико. Ладно еще сделать религию из философского учения, но из факта строгания игрушек из моржовой кости!

— Творчество — это эманация, истечение божественной энергии, в результате которой появляется новое творение, начинающее жить собственной жизнью, и иногда даже не слишком уродливое!

— Но это божья искра, откуда талант у списанных роботов? — парировала я.

Но четырехлапый философ пригладил усы и возразил:

— Как знать, порой искусственный интеллект принимает самые причудливые формы развития. Лично я склонен считать, что все существа самодостаточны и божественны по своей природе независимо от «создателя», — и угрюмо добавил: — Кроме барсуков!

Ах, наш гордец никак не может забыть трепки, которую получил от жеводанских диких барсуков, а шлепать себя безнаказанно Пушистик позволяет только мне. И то редко…

— И много у них таких… э-э… религий? — спросила я, притворяясь, что мне это интересно.

— Немало, а самая многочисленная Церковь Каслинского чугунного литья, — вдохновенно ответил кот, явно сожалея, что за неимением достаточного объема информации не может прочитать об этом культе лекцию.

— Неудивительно для роботов, все они чугунные головы, — пробормотала я, тайком поглаживая по бедру Алекса, который возился с аппаратурой, что-то там донастраивая. Он вздрогнул, но все равно тайком улыбнулся и ответно пощекотал мне бок.

— Конечно, чугун должен быть ближе душам металлических созданий (если, конечно, у них есть души, что сомнительно!), чем чувственность и легкость мазков на картинах художников-импрессионистов, — длинно высказался Профессор. — Вот в принципе и все, что мы знаем.

— А что там было в конверте, который дал тебе шеф? — спросила я у любимого.

— Его велено вскрыть по прибытии на Аробику, — ответил Алекс, положив вытащенный из сумки конверт на стол и похлопав по нему ладонью. — Кстати, агент 013 забыл добавить, что наша цель представляет собой безжизненную малоисследованную планету с атмосферой, перенасыщенной кислородом, имеет скалистую местность и пару высохших морей.

— Какая же скука нас там ждет с такими унылыми ландшафтами, — зевнула я, «не заметив», как кот сердито зыркнул на меня круглыми зелеными глазами, его бесило мое равнодушие, но я ведь часто играю, чтобы посмотреть на его реакцию. Сдержав улыбку, я расслабленно откинулась в кресле.

Наш «Хекет» мягко бороздил космические просторы. Полет длился уже шесть часов по базовскому времени, что составляет пять часов пятьдесят пять минут земных часов на сегодняшний момент нашего существования.

— И когда мы только доберемся до этой скальной местности, где даже искупаться на пляже нельзя?!

— Через четыре часа пятнадцать минут пять, шесть, семь секунд, — тут же откликнулся корабль.

— Ура! — лаконично, но исчерпывающе информативно буркнула я.

— Если все обойдется. Должен сообщить, вряд ли вы удосужились выяснить, что вокруг этой планеты пролегает астероидный пояс.

— Ерунда, ты справишься.

— Справлюсь… конечно, — ответил корабль без особого энтузиазма в голосе, но, скорее всего, мне это только показалось от легкого волнения, которое никак не покидало. Все-таки космос — это полное отсутствие стабильности. А что, если кофеварка сломается? Алекс не умеет их чинить, а кот, этот бессменный мозг команды, тем более. Вся надежда на меня, я знаю, как разводить костры.

— Тогда сейчас предлагаю немного подремать… до астероидов. Неизвестно еще, сколько продлится наше пребывание на Аробике и выпадет ли у нас там время и возможность поспать, — разумно высказался Профессор.

Как кот, он вообще имел право дремать восемнадцать часов в сутки, однако не мог себе этого позволить, работая спецагентом по борьбе с монстрами и оборотнями. К тому же тогда бы ему платили только полставки, что тоже являлось для кота-украинца немаловажным фактором. Он боролся с физиологией и редко когда позволял себе проявлять свои слабости, особенно во время спецзадания. И сейчас, наверное, просто хочет дать нам с мужем возможность побыть наедине. То есть я надеюсь на это…

— Иди, мы сразу за тобой, — сказал командор Пушку, видя его нетерпение. Тот, уже не в силах скрывать желания поскорее свернуться клубком и уснуть в теплой постельке под собственное мурлыканье, небрежно махнул нам лапой и бросился в комнату отдыха.

Алекс нежно притянул меня к себе, я обняла его за шею и прижалась к груди, но почти в ту же минуту он заботливо отставил меня в сторону.

— Тебе тоже нужно отдохнуть, родная. Действительно, кто знает, что нас ждет на этой малоизученной планете, — сказал мой любимый, шлепнув меня по попке в направлении двери в комнату отдыха. — Я останусь у экрана.

Если бы я не так сильно его любила, то убила бы креслом второго пилота! В свой «хрустальный гроб» рухнула полная обиды, что-то там набрала на пульте и отрубилась в одно мгновение под тихий шепот прибалтийских сосен…

Проснулась я от сильного толчка, и прекрасный сон про скачущего на палочке за кузнечиками по зеленому лугу Профессора превратился, как нередко выражаются герои романов (часто преувеличивая!), в кошмарную реальность. Похоже, что… нет, только не это, мы терпим крушение?! В открытом космосе! В стену корабля что-то здорово долбанулось…

Я с визгом бросилась в рубку к Алексу. За иллюминатором вращался громадный алый пульсар, на весь корабль пахло жженой проводкой, надсадно сипела сирена, а за креслом командора уже отчаянно молился кот.

— Кажется, в нас врезался астероид, — ни к кому не обращаясь, сообщил мой муж, без надежды глядя на замелькавшие по экрану бортового компьютера волны.

Тем временем корабль основательно накренился, начал терять высоту и падать куда-то в бездну. Ой, это значит — мы уже не в вакууме космоса… Это шанс!

— Мы терпим крушение над какой-то планетой! — почти оптимистично воскликнул командор.

— Слава богу, есть надежда, что наши товарищи с Базы соберут наши кости и устроят нам достойные похороны, — мрачно порадовалась я.

— Нет, не надо, я еще слишком молод, чтобы умереть! — причитал агент 013, вцепившись всеми лапами в обивку кресла капитана, за спинку которого уцепился и Алекс, мы с ним в обнимку почти висели в воздухе. И в таком сложном положении он велел мне держать Профессора, каким-то неимоверным усилием сумев затолкать меня в кресло, да еще пристегнуть ремнем… Настоящий мужчина, правда?!

— Алекс, сделай что-нибудь! Нельзя допустить исчезновения меня как вида, я единственный в мире говорящий кот!

— Да, все понимаю, партнер, но помочь, к сожалению, не могу. Компьютер больше не работает, а ручное управление включается им же, — хладнокровно заметил командор, чем довел Профессора почти до истерии.

— Ужас! Полундра! SOS! Я же говорил, я говорил, нельзя полностью доверять свои жизни бездушной автоматике, я предупреждал! У меня обостренное чувство опасности, дар кошачьей природы, но меня никто не слушал, — продолжал орать кот, укоряя всех на свете, заламывая лапы, но и не думая вырываться из моих рук, ведь я крепко сидела в спасательном, привинченном к полу кресле.

— Без паники, пожалуйста, я все слышу! — сухо откликнулся корабль. — Хотя, вынужден признать, вы правы. Это конец… Я еще ни разу не проходил астероидный пояс без последствий, это мой злой рок.

— Караул! Мы сгорим заживо! А я так молод и даже не оставил наследника!

Я было подумала, что у прибедняющегося Профессора наверняка куча пушистых наследников бегает по разным уголкам земного шара, но спорить не стала.

— Пока кот орет, мы что-нибудь будем делать? — прокричала я Алексу; с Пусиком, который сейчас плохо соображал, разговаривать конструктивно было бесполезно.

— Не волнуйтесь, ребята, судя по датчикам, до падения осталось всего несколько мгновений, — ответил не теряющий хладнокровия даже в самых экстренных ситуациях командор, держа меня за плечи одной рукой, а второй отчаянно вытягивая на себя какой-то рычаг.

— Честно говоря, я уже и не помню, как перейти на ручное управление, — задумчиво добил бортовой компьютер. — В любом случае спасибо, что выбрали нашу компанию для полета, желаем вам приятной посад… упс!

Мы резко зависли над поверхностью земли, на расстоянии метра или двух. Что происходило с кораблем, совершенно непонятно. Алекс с тупым упрямством не выпускал из рук рычаг, Профессор изобразил потерю сознания, а я, вытянув шею, осторожно глянула в иллюминатор. Все верно, земля… Ничего, если я немного покомандую?

— Вэк… может, нам все-таки сесть?!

Командор медленно кивнул и разжал пальцы — мы брякнулись так, что я едва не прикусила язык. Похоже, наш звездолет окончательно впал в панику и скоординироваться для элементарной аварийной посадки уже не мог. Подняв тучу пыли и щебня неизвестной физической природы, корабль бухнулся на поверхность, накренился и замер, как недобитый мамонт. Хваленое спасательное кресло со скрипом оторвалось от пола, и мы всей командой покатились куда-то в угол…

Алекс поймал на лету письмо шефа, прежде чем я свалилась ему на голову, а кот сверху на меня. Я даже ойкнула от такой тяжести: обычно вес агента 013 держался в пределах пятнадцати, а то и шестнадцати килограммов плюс космический костюм. Поднимались по очереди, тихо переругиваясь, но счастливые оттого, что все-таки живы…

Мой муж первым делом спросил компьютер, не ждет ли нас снаружи какая-нибудь опасность. Точно, лучше переждать. И хорошо бы подольше, желания выходить в пыльную неизвестность ни у кого не было. Но корабль вместо ответа только что-то прохрипел, прикидываясь, что борется с компьютерным вирусом.

— Пока мы падали, у нас все консервы слиплись, — удивленно отметила я, обходя спрессованную инсталляцию нашего ужина. Пусик, было очнувшийся, вновь ударился в тихую трагедию, он без еды больше двух часов не протянет. Надо срочно найти ближайшую колонию роботов, связаться с Базой и запросить помощь. По крайней мере, гуманитарную, в виде «Вискаса»…

Еще с полчасика мы спорили: открывать или не открывать аварийный выход. Командор настоял на том, чтобы рискнуть. Я первая уперлась в крышку люка ногами и, с трудом выдавив ее наружу, выбралась на поверхность планеты.

Хм… ничего страшного, пустовато, воздух холодный, но дышать можно. Бортовой компьютер удосужился проскрипеть вслед, что на этой планете атмосфера большей частью состоит из кислорода и для людей вполне приемлема.

— Вовремя, блин…

— Повторяю еще раз. Атмосфера большей частью состоит из кислорода и для людей вполне…

— Мы уже поняли!

— Надеюсь, — сухо ответил корабль. — И кстати, нечего на меня орать, я ведь доставил вас к месту назначения… скорее всего, ценой жизни… хрп-р-рп… грг… Могу умереть…

— Бедненький, — сразу пожалела я.

— Хватит перед ним извиняться, этот компьютер слишком много о себе мнит для какой-то ржавой космической посудины, — буркнул кот, нервно стегая себя по бокам хвостом, но, не выдержав, тут же настороженно покосился на корабль. Действительно, как мы выберемся с этой планеты, если «Хекет» больше не будет функционировать? Тот на первый взгляд, казалось, заглох навсегда, но Алекс удержал нас с Пушком от паники, успокоив фразой:

— Все повреждения, которые я вижу снаружи, вполне устранимы, глобальных нет.

Уж не знаю, кто чего будет устранять, явно мой муженек собственной персоной, но мы с котиком ощутимо взбодрились.

— А это что отвалилось? — Сделав умную морду, Профессор ткнул лапкой в мелкие железяки, валявшиеся позади корабля, вот почему Алекс их сразу не заметил.

— Э-э, двигатели ориентации, кажется. Но их у него где-то сорок восемь, думаю, без сорока двух он прекрасно обойдется. Ладно, не бойтесь, в инструкции сказано, что у «Хекет» есть функция самовосстановления.

— Надеюсь, что эта полезная функция не отключилась первой.

— Ты что-то сказала, любимая?

— Нет, дорогой! Но нам, наверное, пора куда-нибудь двигаться?

Я повернулась кругом, скептически оглядывая близлежащие окрестности. Ну что можно было сказать про Аробику, планету роботов-монахов… До самого горизонта открывались бескрайние каменистые просторы, вся земля была покрыта мелким булыжником странного зеленовато-синего оттенка с блестящим металлическим отливом. В тусклом небе сияли три разноцветных солнца. Симпатично, только трудно укрыться в тени…

— Итак, мы крайне удачно потерпели крушение прямо на планете назначения! Воздух тут не земной, слишком чистый, но надо будет — привыкнем. Кто угадает, в какой стороне нас ждет монастырь, полный гостеприимных киборгов на колесиках?

— Гостеприимство?! Цивилизация? Похоже, что здесь даже ни одной приличной якитории нет, — проворчал кот, подсевший в последнее время на японскую кухню.

Я тут же представила его в местном баре, где он сидит, нахлюпавшийся, судя по запаху и виду, взрывоопасного коктейля из полулитра селедочного рассола с двумястами миллилитрами валерьянки плюс ложечка машинного масла, а робот в черном металлическом одеянии с проволочными пейсами жалостливо наигрывает ему на скрипке «Мурку»…

— У меня в кармашке на спине лежит карта планеты. Алиночка, вытащи ее, пожалуйста. — И, упреждая мой радостный взгляд, Профессор быстро добавил: — Там еще два письма личного плана, с интимными фотографиями. Не вздумай перепутать!

Да, с письмами он меня срезал, я давно на них целилась. Еще когда Бэс проболтался, что получает для Пушка почту из Египта. Жди теперь следующего раза… Командор взял из моих рук карту, сам застегнул «молнию» на спине у друга (мелькнул лишь вожделенный кусочек папируса!) и бегло сверился с местностью.

— Кажется, мы свалились недалеко от монастыря холмогорианцев. — Он ткнул пальцем в пустое место на карте, — видимо, здесь мы сейчас стоим с разбитым кораблем за спиной. Потом провел ногтем линию до серого квадратика, окруженного кружочками и овалами. Только гений может так хорошо разбираться в топографии чужой планеты, да еще с таким однообразным рельефом. Как же мне все-таки повезло с мужем! — Но прежде чем тронуться в путь, давайте вскроем конверт.

Ах, я и забыла… Перед выходом Алекс прихватил упавшее под стол письмо, полученное накануне вылета у шефа, и мы, вырывая его друг у друга, едва не разорвали ценные указания нашего начальника. Кстати, они были очень короткими.

«Пришла информация, что Стив исчез из монастыря Святого Холмогорянина во время очередного нападения гигантского летающего робота-скелета, который обладает огромной сокрушительной мощью и, по оценкам экспертов, абсолютной неуязвимостью перед любым видом оружия. Есть много очевидцев среди монахов, которые видели, как это существо унесло в своих полуметровых когтях нашего беглого сотрудника. Кто этот робот-скелет, нам неизвестно. Где обитает — не знаем. Как его победить — тоже. Желаю удачно выполнить задание!».

— Ну-у, такое демонстративное похищение на глазах стольких свидетелей слишком подозрительно. Это наводит на размышления, — глубокомысленно резюмировал агент 013. Он любит озвучивать прописные истины.

— Думаю, что в любом случае нам нужно сначала посетить этот монастырь, — логично предложил Алекс. — Тем паче что в радиусе шестнадцати километров нас больше нигде не накормят.

— Это самый весомый аргумент, — кивнул котик.

— А почему конверт нужно было непременно вскрыть «по прибытии»?! — недоуменно фыркнула я — ничего особо секретного в бумажке не было.

— Шеф любит тайны, — пожал плечами Алекс. — И потом, в последнее время мы все чаще пересекаемся с Базой ученых. По крайней мере, наша команда… Что, если им тоже интересен неизвестный вид робота-скелета и они возьмут его под свою защиту?

— Тогда нам придется забыть о Стиве — наука превыше всего! — Я вспомнила главный лозунг наших конкурентов. Эти доброй души исследователи вечно пекутся о каком-то общем благе для всего человечества в целом, а потому частенько не дают нам уничтожать самых жутких и страшных монстров. Они их изучают! В естественных условиях! А платят за это обычные люди, и, как правило, жизнью…

Полчаса мы убили на сборы рюкзаков и всего полезного, что можно было отодрать без отвертки. И только потом пустились в путь по пустынной планете, которая оказалась пустынной только на первый взгляд.

Пушок, как всегда, не мог идти молча.

— Этот корабль слишком своеволен, я бы на его месте был повежливее с экипажем.

— А что ты хочешь от искусственного интеллекта явно мужского рода, который вынужден носить женское имя богини Хекет?! По мне, так межпланетный корабль вполне имеет право собственного голоса.

— Он считает себя умнее всех! — возразил кот, гневно покосившись на меня. Ну тогда все ясно, почему он сразу же невзлюбил нашу… нашего?.. «Хекета». До этого никто не мешал ему проводить в массы точно такое же мнение, только о самом себе, котик не терпит конкуренции.

— Ты просто ему завидуешь.

— Кто, я?! Кому, ему?! — едва не задохнулся агент 013 и тут же сдал меня Алексу: — А она не взяла оружия!

— Как — не взяла? — Командор посмотрел мне в глаза очень грустным взглядом.

— Ну-у а зачем?! Вы же с Пусиком оба вооружены и рядом, а я пригожусь, заболтав противника, — чарующе улыбнулась я, прекрасно понимая, что они оба правы, надо быть последней дурой, чтобы оставить свой бластер на корабле. Наверное, перенервничала с этим падением, но мой любимый муж мог бы и сам последить за сборами, ведь он теперь несет за меня еще большую ответственность, чем раньше, когда мы просто встречались! Сразу же признавать себя раззявой не хотелось…

— Ладно. Стойте здесь и никуда не уходите, я сбегаю до корабля, заберу твое оружие — и обратно, — определился Алекс.

— Я с тобой!

— Времени мало, один я быстрей обернусь, — твердо решил Алекс и, бросив на нас с котом озабоченный взгляд, побежал назад.

Я не подвела Алекса и целую минуту ответственно простояла на месте. Меня сбил с панталыку все тот же кот.

— Деточка, тебе не кажется, что эта планета проходит сейчас Сатурнову стадию? — ни к селу ни к городу начал он. — По откровению теософа Рудольфа Штайнера, каждая планета переживает эпоху, когда на ней нет живых существ, растений, воды, даже газов.

— А кислород? Чем же мы тогда тут дышим? — неуверенно спросила я.

Но Профессор, увлеченный собственными идеями, меня не слышал:

— Наша матушка-Земля в начале времен, до появления бактерий и инфузории-туфельки, была заселена некими невидимками. Штайнер считал, что получил откровение внезапно, когда стирал носки, по его же утверждению, именно в этот момент мозг человека полностью открыт для получения информации из космоса. Только сгустки энергии, души, до появления тел, в которые они смогут вселиться, бесцельно передвигаются в пространстве, — продолжал он поучительно, я же слушала с раскрытым ртом. — Я нахожу тут весьма убедительные доказательства этой теории. Вот… э-э… подожди меня минуточку, я… сейчас, по-быстрому.

И Пушок, наплевав на приказ командора, прыгнул за ближайший валун. Что он там делал — я не знаю, не имею привычки подсматривать, но почти в ту же минуту кот с воплем рванул обратно. К моему глубочайшему изумлению, валун встал на тоненькие ножки, вздыбил каменные иглы и оказался неизвестным в природе аробийским дикобразом! Уже собираясь сорваться в бегство, я успела подумать, что для дикобраза он слишком симпатичный. Наверное, это просто… гигантский ежик размером с карликового гиппопотама. Он ощетинил иголки и громко и сердито фыркал. Может, мне, как приличной замужней женщине, стоит хотя бы разок взвизгнуть?

Агент 013 мгновенно опомнился, развернулся и мужественно заслонил мои сапожки своей спинкой, распушив хвост:

— Не двигайся, Алиночка, возможно, он не собирается на нас нападать.

— А в твоей Сатурновой эпохе, по теории этого теософа, имела место отдельная оговорка про гигантских ежиков? — съязвила я.

— Возможно, это мираж, — нагло соврал Профессор, засучивая рукава комбинезона.

Ффр-фр-фрфрфр! — возмущенно пошел в атаку ежик.

— Чем это ты его так раздразнил? — Я не придумала ничего умнее, как подхватить Мурзика под мышку и дать деру.

— При чем тут я? Не знаю, что этого ежа так взбесило?! Его тут вообще не должно было быть! Это же необитаемая планета, здесь положено быть только роботам! — вопил Профессор, пытаясь на ходу отстреливаться из маленького бластера. Должна признать, стрелял он отвратно… Каменный ежик, насупив брови и сверкая маленькими блестящими глазками, гонял нас по кругу.

— А что ты вообще делал за этим валуном?!

— Во-первых, не скажу! Во-вторых, я только собирался, — продолжал гнилые отмазки наш умник. — А в-третьих, не жми мне так на пузо, я мажу!

Фр-фрфрффр!

— Так ты… ты что, не мог сходить в туалет на корабле?! У тебя там такой стильный ящичек с уничтожителем запаха…

— Ты унижаешь меня как разумное существо! — вновь ударился в лекции надувшийся Профессор, но в этот момент на помощь к нам подоспел Алекс. Он, не говоря ни слова, просто подошел к ежику сбоку и сильно хлопнул его бластером по иглам. Космический зверь тут же прекратил преследование, свернувшись клубком.

— Самый простой способ воздействия на этот тип млекопитающих, — ровно пояснил мой умный муж. — Теперь он думает, что мы сами напали на него. Пошли отсюда.

Я, не говоря ни слова, молча пожала мужественную руку Алекса и, сурово глянув на пристыженного кота, поцеловала мужа в щеку. Профессор пристроился чуть сзади и всю дорогу развлекал нас нудными рассказами о своих редких успехах в области восточных единоборств. Типа только это и спасло мою молодую жизнь до подхода агента Орлова.

Да, справедливости ради готова признать, что регулярные тренировки и восточная гимнастика, которой кот не так уж давно увлекся, приносят свои плоды. Как только нам с Алексом дали отдельную комнату, он сразу же уставил освободившуюся жилплощадь миниатюрными спортивными тренажерами. Потом еще постелил соломенный коврик-татами, на котором и тренируется, предварительно перевязав голову белой лентой с красным кружком на лбу. По возвращении надо бы сшить ему маленькое белое кимоно, у Алекса есть подходящая футболка, которую он все равно не носит. А черный пояс котик получит сам, если через неделю забудет сунуть подарок в стиральную машину.

…Мы шли, наверное, уже два часа по раскаленному булыжнику под сиянием трех светил. Я уже успела достать моих товарищей нытьем, что сильно устала, хочу есть, пить, спать, читать книжку или, наконец, увидеть хоть что-нибудь интересное, кроме оскорбленного котом ежика, как на горизонте блеснуло серебристым светом большое прямоугольное строение с круглыми башенками и трехскатными крышами.

— Скорее всего, это он и есть, монастырь роботов ордена Святого Холмогорянина. Другие секты находятся в северном полушарии этой планеты.

— А как ты узнал, что это южное? — хмуро глядя на кота, спросила я. Он одарил меня многообещающим взглядом санитара в психбольнице. Ах да, карта…

— Монастырь действительно целиком сделан из металла. Подумать только, у живых людей постоянно болела бы голова от магнитного напряжения.

— Лучше бы он был сделан из золота, — проворчала я. — Один выбитый незаметно кирпичик компенсировал бы нам все наши мытарства и дал хороший процент в банке.

Но кот, и так доведенный моим монотонным нытьем до состояния близкого к неуправляемой мужской истерике, сердито воскликнул:

— Хватит, Алиночка! Мое терпение иссякло! Я поражаюсь кротости агента Алекса, с которой он выносит все твои капризы, моего друга, на свою голову взявшего тебя в спутницы жизни!

— Ой-ой-ой, какие мы горячие… А если плюнуть тебе на лоб — зашипит?!

— Да! — окончательно взвился Профессор. — У котов, чтоб ты знала, вообще температура тела выше, чем у людей, а значит, и темперамент горячее!

— Будем жарить на тебе омлеты…

Кот застонал, вздымая лапки к небесам, но Алекс мягко улыбнулся, обнял и прижал меня к себе.

— Все равно я ее люблю, — тихо произнес он.

Я благодарно чмокнула его в губы. Мурзик сплюнул, выругался по-латыни и мрачно ушел на два шага вперед.

— Надо его догнать и держаться вместе. — Командор с тревогой вгляделся в далекий силуэт монастыря. — Мы еще не знаем, как принимают эти монахи незваных гостей.

— А разве шеф не предупредил их о нашем прилете?

— Разумеется, нет, любимая, и сделал это специально. Если наши будущие металлические друзья в самом деле имеют отношение к исчезновению Стива, то эффект неожиданности может помочь нам выяснить степень их причастности.

— Вэк… То есть если нас там никто не ждет… Так у них же может не оказаться человеческой еды! А я недолго проживу на машинном масле и свежих аккумуляторах!

— Если ты чуточку принюхаешься, деточка, то поймешь, что Алекс тащит в рюкзаке наши сухие пайки! — не оборачиваясь, фыркнул кот.

— А я уже говорила, что не хочу бутербродов с синтетическим огурцом и говяжьей нарезкой без мяса! И потом, это неприкосновенный запас! Если у роботов будет нечего есть, так ты один умнешь половину нашего провианта, хотя… — вслух задумалась я, — именно котика-то и можно посадить на вынужденную диету, разрекламировав ее как омолаживающий и похудительный комплекс.

Пушок не ответил. Не поняла?! Мне тут же стало очень стыдно. У котов и так век короток, а я уже не представляю жизни без нашего милого и самоотверженного в бою хвостатого товарища. Вдруг его удар хватит после моего очередного издевательства, он ведь действительно очень возбудимый и легковоспламеняющийся. И с этой частью его натуры ничего не поделаешь, пора самой меняться. Но все-таки сегодня он уж слишком нервозен…

— Эй, ну извини… Что это с тобой? Что случилось? Расскажи, я же вижу, что ты сам не свой с самого утра, — заботливо осведомилась я в полной уверенности, что плохое настроение у котов чаще всего бывает от недоедания.

Но Профессор, неожиданно развернувшись, бросился мне на грудь:

— Анхесенпаатон… Та, кого я любил, бросила меня!

— Не может быть! — одновременно вытаращились на него я и Алекс.

— Увы, черная змея судьбы давит мне сердце! Я брошен навеки…

— А за что?

Тут кот угрюмо заткнулся. Видимо, причина была достаточно серьезной и не в его пользу. Я обняла Пушистика, утешая, но мне показалось, что он начинает прижиматься слишком настойчиво… Все мужики одинаковы!

В конце концов срывающимся голосом Мурзик признался, что вчера получил папирус от Анхесенпаатон, в котором она выражала просьбу, чтобы Профессор ее больше не беспокоил любовными посланиями, так как она в скором времени выходит замуж за кота-аристократа, жирующего при храме Анубиса. И главное — от этого кота она уже ждет котят. Профессор изо всех сил скрывал сей трагический факт, чтобы мы не мучились вместе с ним. У меня задрожали губы и сердце разрывалось от сочувствия, как вдруг кот резво спрыгнул с моих рук…

— Ай, что это?!

Кто-то больно мазанул меня крылом по щеке. Напавшее маленькое пернатое создание с длинным клювом пролетело вперед, развернулось и снова устремилось на меня со стальной яростью в крошечных глазках. Так она еще и частично металлическая?! На нас неожиданно напали птички-роботы, и получается, я зря жаловалась на скуку. Их было штук шесть-семь, с ржавым, коричневатым оперением, блестящими хохолками и зазубренными клювами. К счастью, особо прочная ткань комбинезонов способна была выдержать даже выстрел в упор, а не то нас бы заклевали на лету…

— Берегите лицо и руки, напарники, это колибри-пилолески, ужасно назойливые создания! — воскликнул Профессор, смело бросаясь рыть себе окопчик. — Не думал, что на этой планете мы встретим столь редких представителей фауны, их всего-то десятка два на всю Вселенную. Результат биологических опытов с роботроникой сумасшедшего ученого доктора Заутберга!

Видя наше искреннее недоумение, кот смилостивился и пустился в пространные разглагольствования. А мы с Алексом спина к спине, семейственно, отстреливались от клюющихся мерзавок!

— О самом докторе известно немного, его считают маньяком робофилом. В лицо его никто никогда не видел, он не фотомодель. Некоторые вообще считают, что за десятки лет затворничества Заутберг создал самое мощное во Вселенной оружие, способное разом уничтожить несколько планет размером с Землю! Но полагаю, что это скорее вымысел, чем реальность… Хотя все, что он когда-либо запускал в мир, создано, чтобы разрушать. У этих симпатичных монстров, например, как видите, вместо клюва стальная пила!

— Неудивительно, раз это планета роботов, то колибри-пилолески — это их фауна, роботоптицы. Алина, целься на упреждение.

— Не учи меня стрелять, милый, — нежно ответила я, потому что в тире всегда выбивала девяносто восемь из ста. — Крылатые бедняжки состоят из железа и живой плоти, их жалко, но… прическа мне дороже. А этот ваш Заутберг просто монстр — вывести в чудовищном эксперименте таких мутантов!

— А мне интересно, где скрывается их создатель! — прокричал Алекс. Я мельком залюбовалась моим отчаянно палящим мужем, какие же у него красивые глаза…

— О нет, ты думаешь, он на этой планете? Да это просто невозможно, здесь ни один человек не выживет больше недели!

— Но все же стоит проверить! Все равно, пока не отыщем Стива, на Базу мы не вернемся… Кота не задень!

Ой, да кто его трогает, он же в окопе?! Хотя каску ему бы надеть стоило, потому что паленой шерстью все-таки попахивает…

Мы сбили не менее четырех птичек и, наверное, двух ранили, одна точно ушла хромая, пешкодралом за камушек. Остальные отступили — организованно, но в разные стороны…

Пока мой муж выкапывал рычащего Профессора, я присела на корточки, внимательно изучая останки подстреленной колибри. Да уж, просто блеск, малюсенький желтый череп со стальным зазубренным клювом производил гнетущее впечатление…

— И надо же было Стиву сбегать на Аробику, дома ему не сиделось?! А теперь небось медитирует где-нибудь в пещере, решив уйти в отшельники, и поклоняется святому Ар-2. Образцовый робот! Тихий, тупой, преданный и безответный, как бочка… Помнится, его все время заставляли чинить корабль под обстрелом черных ситхов и носить помаду магистру Йодо. Ты что-то сказал, милый?

— Я сказал, что буду мстить, спиногрызка!!! — продолжал бушевать агент 013, тыча лапкой в (почему-то) дымящееся ухо. — Алекс, не держи меня! Разведись с ней немедленно! А потом я подсыплю ей яду… Ты еще сможешь начать новую жизнь, вдовство украшает мужчин, я подберу тебе лучших кисок, у меня есть связи во Франции…

Мне пришлось хладнокровно поставить оружие на предохранитель и делать вид, что ничего не слышу. Кот и мой муж еще долго о чем-то спорили, даже ругались, и последняя фраза Профессора, кажется, была:

— Тогда дай мне свой бластер, я лучше сам застрелюсь, пока она меня не убила!

Сами видите, как испортила его характер эта беспросветная любовь… Сколько нелепых обид, подозрений, упреков! У меня очень быстро разболелась голова, мужчины никогда не могут прийти к разумному компромиссу. Для этого им и нужна я.

— Возможно, Стив не так далеко, как мы думаем. Кстати, нас, кажется, ждут. — Нежно улыбнувшись, я указала пальчиком вправо. Там неподвижно стояли два высоких кастрюлеобразных робота в грубо нарисованных рясах. Командор и Пушок мигом прекратили возню, склеили улыбки и, держась за руки, как паиньки, пошли знакомиться…

— О, наши металлические братья по разуму, — высокопарно начал наш Пушок, — мы прибыли с планеты Земля, дабы засвидетельствовать свое уважение святому Холмогорянину. Это мой друг агент Алекс, крупный специалист по холмогорской резьбе. А это… его жена… спиногрызка!

Я хотела наступить ему на хвост, но не успела. Причем все роботы почему-то поспешили мне поклониться:

— Выгрызать скульптуры из спинных позвонков — великое искусство! Мы рады этой женщине и вам, братья с Земли.

Я, подбоченившись, глянула на обалдевшего кота.

Мы последовали за роботами в монастырь. Мне на мгновение показалось, что наши проводники что-то замышляют. Или это лишь блики местного, а вернее, одного из трех местных светил создавали иллюзию хитрых ухмылочек на их металлических лицах? Разве может лицо робота выражать эмоции, а он сам что-нибудь замышлять помимо того, что было предусмотрено создавшим его программистом-конструктором, если только способность «замышлять» не заложена при заводской сборке…

Тут стоило задуматься, так как мы с Алексом, в отличие от Пусика, имели только одну гарантированную жизнь. А на этой гостеприимной планетке можно натолкнуться на все, что угодно, от ежиков до птичек. Обычно на нас нападало ожидаемое чудище, на которое собрано целое досье на Базе — как оно выглядит, какой силой обладает и что может противопоставить интеллекту кота, моему обаянию и мускульной силе или в крайнем случае пистолету Алекса. А тут нас предупредили лишь о возможной встрече с загадочным роботом-скелетом гигантских размеров. Поскорей бы уж найти Стива — и домой, на Базу…

Роботы молча проводили нас до ворот и постучали висевшим вместо дверного молотка здоровущим гаечным ключом, на верхней клешне которого стояла цифра тридцать шесть, а на нижней тридцать восемь. Ворота распахнулись плавно, нам поклонились два робота в оранжевых рясах (эти двигались на гусеничном ходу, а вместо рук у них были гибкие металлические шланги с многосуставными пальцами). Оба привратника уставились на нас глазами, похожими на маленькие машинные фары, и в глазах роботов читалось искреннее благочестие. Все-таки, скорее всего, действительно местные три солнца, светившие сразу с трех сторон, искажали эти милые лица так, что мне увиделось в них что-то подозрительно заговорщическое…

— Добрый день, братья, да осенит нас своим благословением святой Холмогорянин и пошлет в наш мир еще больше расчесок из резной кости! — дипломатично начал Алекс. — Нам понравилась ваша планета, тут у вас… э-э… так солнечно. Мы бы хотели видеть вашего отца-настоятеля, преподобного…

— РВ-125. Про-шу вас, друзь-я, он вас при-мет, — раздельно произнес один.

— Благодарим, и куда пройти?

— Прямо по левой стороне до двери со знаком «радиация». Будьте осторожны, для вашего вида лучше держаться от настоятеля насколько возможно дальше.

— Не поняла? — обернулась я.

— РВ значит «радиоактивные вещества», — видимо, в его конструкции присутствуют детали из радиоактивных материалов. А я забыл на корабле счетчик Гейгера, — с покаянным видом вздохнул агент 013.

Оба монаха с бесстрастными лицами одновременно коротко кивнули и скользящей походкой двинулись вперед.

— У меня в аптечке, кажется, есть антирадиационные таблетки, — припомнил командор, покопался в сумке и извлек из нее упаковку красных капсул.

— А 125 что значит? — прошептала я, морщась, проглотив одну.

— Серийный номер, — быстро ответил кот, для верности жадно сожравший сразу две. Хотя, по-моему, детям и котам положено полкапсулы давать.

— А может, ты сам к нему сбегаешь? Мне Алекс как муж еще очень нужен, а тебя все равно броси… ой!

Вовремя прикусив язычок, я спасла себя от очередной лекции о моей же невоспитанности и бестактности. Мы шли гуськом по двору монастыря, покрытому листовой жестью, а на ровном друг от друга расстоянии вдоль металлических стен стояли костяные вазы и шкатулки с орнаментом в виде птичек, кошечек и собачек. Хотя с первого взгляда не сразу и догадаешься, кого изображают эти резчики-самоучки…

Как я уже говорила, сутаны роботов были просто нарисованы на металлическом теле масляной краской: по талии или там, где она у людей предполагается, проходила нарисованная веревка, а с шеи на спину свисал нарисованный капюшон. Хотя это одеяние очень реалистично выглядело с двух метров. В остальном роботы как роботы, монахи как монахи, особого сектантства я как-то не заметила. Наверное, оно тайное…

Нас провели в большой зал, посреди которого в украшенном потеками от сварки металлическом кресле сидел представительного вида ящик. В смысле такая кубическая модель, тоже робот, как и остальные, только значительно крупнее. На груди у него висел большой круглый желтый кулон с отходящими от центра тремя лучами-треугольничками, знак, показывающий, что его владелец радиоактивен и довольно опасен.

— Я отец РВ-125. Выпейте, дети мои, этот освященный напиток во славу святого Холмогорянина, — металлическим голосом проскрежетал настоятель, и стоящий рядом с ним робомальчик-служка подал нам чан с густой жидкостью янтарного цвета.

— Это что, машинное масло?! — пискнула я, мне едва удалось подавить первый позыв к тошноте.

Коту снизу было не видно, он возмущенно фыркнул, но под осуждающими взглядам монахов быстро взял себя в лапы и сдержанно заметил:

— Отец-настоятель, мы чтим ваши ритуалы и глубоко уважаем святого Холмогорянина! Но нет ли у вас, скажем, освященного селедочного рассольчика или валерьяночки, коими можно было бы заменить машинное масло, не нарушив при этом важности церемонии?

Малоподвижные лица роботов, нас окружавших, застыли — у кого-то пораженно, а у кого и рассерженно. Отец РВ-125 с радиационной пиктограммой на груди, от которого мы, помня предупреждение агента 013, старались держаться подальше, хотя и приняли антирадиационные таблетки, удивленно возразил:

— О, неметаллические друзья нашего братства, наверное, я ослышался, ибо я уже стар… Многие катоды и аноды мои не раз перегорали, а карта памяти подвергалась многократному стиранию из-за нехватки места, но я и сейчас не обнаруживаю в ней слов «селедочный рассол» и «валерьянка»!

— Пфф, застрелиться, — тихо выразил наше общее мнение агент 013, отводя взгляд.

— Конечно, мы выпьем этот священный для всех верующих роботов напиток, для остальных же просто приятный, — поспешно согласился Алекс, и не успела я его удержать, вцепившись в руки, как он, не дрогнув, взял чан и сделал большой глоток. Отец-настоятель кивнул с удовлетворенной улыбкой.

Алекс быстро наклонился ко мне и, не говоря ни слова, быстро поцеловал. Я автоматически облизнула губы и вздрогнула — знакомый горьковато-мягкий вкус… Пиво! Не может быть! Но, судя по довольной физиономии моего мужа, янтарная жидкость отнюдь не была машинным маслом. Я уверенно потянулась к чаше и не пожалела…

Короче, Пушка вообще от причастия было не оттащить. Он только притворяется привередой, типа тщательно следит за диетой и питается только способствующими омоложению полезными продуктами, на самом же деле за хороший алкоголь душу продаст! А пиво здесь в ходу с тех пор, как отца-настоятеля ставили на капитальный ремонт два наладчика из Восточного Берлина, там как раз проводился Октобер-Фест…

Нас благословили, после чего поставили диск с записью молитвы. Мы выслушали получасовые просьбы к Создателю роботов послать им побольше материала для вырезания произведений искусства, машинного масла, крепкого пива, бесперебойной подачи электричества, запасных деталей и чтобы их модель как можно дольше не устаревала.

Только после этого отец-настоятель, отправив братьев трудиться, отвел нас в свой кабинет, очень похожий на ящик для перевозки комбайнов, и поведал историю Стива. О том, как самоотверженный биоробот, рискуя жизнью, защищал монастырь от гигантского летающего робота-скелета, а тот, к скорби всего монастыря, схватил его и унес в своих когтях неизвестно куда. А все потому, что Стив был в первых рядах защитников и сам лез на рожон, выкрикивая неизвестное женское имя:

— Алина-а! Да, так он и орал, даже когда его уже не было видно на горизонте, до нас еще доносилось это «и-и-на-а!!!».

К сожалению, у Стива почему-то не сработала карта сохранения жизнедеятельности и самообороны в центральном блоке памяти, которая закладывала в него то, что у человека называется инстинктом самозащиты. Где обитает злокозненный робот-скелет — неизвестно. Обычно он нападает на монастырь по ночам и неожиданно, ворует роботов или железо астероидного происхождения, из которого братья делают свои поделки, когда недополучают кость из других районов галактики. Похоже, что он питается платиновыми микросхемами похищенных роботов, хотя это и не доказано.

— Мы, например, во время поста едим только камни и песок, — желая похвастаться благочестием, гордо добавил отец-настоятель.

— Все это нам уже известно, кроме информации о том, что здешние сектанты дюзгают пиво, закусывая камушками и песком, — посетовала я на ухо мужу, незаметно для окружающих обнимая его за талию и просунув палец под ремень, который служил украшением наших защитных костюмов, не выполняя никакой практической функции.

— Хорошо, преподобный отец, спасибо вам за содействие. Стив — ценный сотрудник Базы, но что важнее, он наш друг, и нам очень нужно его найти. Но позвольте пока воспользоваться вашим гостеприимством, нам нужно обдумать ситуацию. И если разрешите, мы бы хотели порасспросить братьев, возможно, кто-то из них видел еще что-то, но не придал этому значения.

— Конечно, конечно, дети мои, оставайтесь! Но… братья ничего нового вам не поведают, они уже все открыли доступ к своим блокам памяти на ежедневной тайной исповеди, — слишком сладким тоном прошипел РВ-125.

Итак, с разрешения настоятеля, который явно что-то скрывал, хотя почему — непонятно, мы отправились гулять по монастырю. От предложенного святым отцом провожатого кот вежливо отказался, лишние уши только мешали бы нам обсуждать сложившуюся ситуацию. А сам агент 013, едва мы вышли во двор, засуетился в поисках туалета и убежал. Логично, не фиг пить столько пива! Мы же с Алексом неспешно шли под ручку, наблюдая за реалиями монашеского бытия.

Похоже, основная часть жизни братьев протекала в церкви. По всей ее длине стояли металлические столы и табуретки, за которыми роботы всеми силами, что читалось у них на лицах, пытались «творить» искусство, вырезать подлинные шедевры в лучших традициях холмогорской резной кости. Только выходило у них топорно. И это еще мягко говоря… Их «произведения» походили на художественную резную кость примерно так же, как шуруп на одуванчик.

Даже в самых хороших копиях, выполненных с соблюдением всех пропорций, не было жизни и не появлялось охоты погладить этих собачек и кошечек, каковое желание возникает при виде настоящего произведения искусства, даже если это скульптура истекающего слюной злобного бульдога. Потому они и поклонялись способности человека вкладывать в работу душу, но, наверное, для искусственного интеллекта этот уровень недостижим.

— Видимо, творчество представляет для них аналог молитвы, — заметил Алекс.

Мы вышли из церкви во внутренний дворик, по которому, чинно сложив руки на округлом цилиндрическом животике, прогуливались свободные от службы братья.

— Интересно, какая в них заложена программа, раз они избрали стезю затворников? Все-таки странно видеть роботов-монахов, кто бы мог подумать, что у них есть вера, церкви, монастыри… Я всегда считала, они созданы только для того, чтобы помогать человеку в разных областях.

Услышавшие мои слова монахи покосились на меня с осуждением и скорбью.

— Прошу прощения, братья, — тут же покаялась я. — Перегоревшие контакты, устаревшая материнская плата, забитый блок памяти — и никаких надежд на текущий ремонт. Сами понимаете, чего только не сболтнешь при таких личных проблемах.

Роботы покивали с явным сочувствием. Я облегченно выдохнула.

— Они коллективно занимаются индивидуальным творчеством, — раздумчиво начал Алекс. — Значит, коллективно открыв отцу-настоятелю доступ к своим файлам памяти, кто-то из них вполне мог индивидуально утаить какую-то информацию, перебросив ее на съемный носитель. А после проверки поставить обратно. Вариант?

— Скорее гипотеза. Но ее легко проверить, пойдем и спросим наугад у кого-нибудь что-нибудь о Стиве.

— У кого?

— Да вон хоть у того коротышки! — мигом предложила я, приметив ускользающего за угол монаха. Командор в ответ пожал плечами — действительно, почему бы и не начать с коротышки…

Пройдя вдоль стены церкви и свернув за тот же угол, мы обнаружили искомого монаха, занимающегося чем-то весьма подозрительным в укромной нише у стены. Повернувшись к миру спиной, маленький робот в рясе что-то торопливо и увлеченно мастерил, ничего не замечая вокруг. Мы решили посмотреть, что он там делает, ведь явно что-то неуставное — с таким-то воодушевлением! У остальных братьев-холмогорианцев подобного энтузиазма не замечалось даже во время занятий священной резьбой. А этот робот испытывал самые настоящие эмоции…

— Эй, привет, приятель! — С характерным для меня дружелюбием я хлопнула робота по плечевому сочленению. Бедняга аж подпрыгнул на месте, испуганно обернувшись, из похожих на плоскогубцы железных пальцев выпала недоделанная роза из космического лома. Немного кривоватая, с растрепанным бутоном стальных пластинок, но в целом очень даже неплохо, не хуже, чем у Стива. Я-то знаю, у меня в свое время их скопилось штук двести, хоть в металлолом сдавай.

Командор поднял розу с земли, задумчиво покачал в руках и многозначительно кивнул. Сомнений нет — это был первый след нашего друга, пропавшего в космосе за миллионы миллионов километров от родной Базы.

— Кажется, наш брат должен бы неустанно вырезать фигурки уродливых птичек, котиков и собачек за неумением выковыривать сложные орнаменты для абажуров и сундучков. Но розы… Розы — они из другой оперы! Вряд ли преподобный РВ-125 поощрит этот новый вид деятельности своего подопечного…

— Не выдавайте меня! — воскликнул маленький холмогорянин, вскидывая в мольбе сложносоставные руки. Он вообще казался каким-то слишком живым для робота. — Нам это делать действительно строго воспрещается! Но они такие красивые! Говорят, растут только на Земле, Ганимеде и на планете карликов Сдтледире…

— Неужели? Интересный факт, надо запомнить, пригодится при разгадке сканвордов, — равнодушно изрекла я. — Надеюсь, ты скажешь нам, кто научил тебя этому садоводству, прежде чем нас заметят прогуливающиеся монахи и побегут к преподобному РВ-125 открывать «доступ к своим чипам памяти»?

— Ладно, ладно, это брат Стив научил меня. Но он не виноват! Я его сам попросил, — покаянно признался робот.

— А чем он еще тут занимался?

— Чем и все мы, молился…

— Нет, я имею в виду, чем он занимался на самом деле и что с ним потом произошло? — с ободряющим нажимом уточнил Алекс. Стальную розу он сунул себе за пазуху, расстегнув комбинезон.

— Отец-настоятель наложил на меня обет молчания, — виновато опустив голову, произнес монах. — Я не могу говорить ни о чем важном.

— Но ты ведь знаешь, как отменить эту задачу, не упорствуй в грехе, — елейным голосом посоветовала я. — Если кнопка пуска на спине и дотянуться трудно, мы тебе поможем.

— Но я правда не знаю!

— Как скажешь, брат наш! Любимый, мы здесь гости, следовательно, нам надо блюсти устав приютившей нас обители?

— Несомненно, родная! Мне придется пойти к отцу-настоятелю, нельзя укрывать подобное еретичество в монастыре святой холмогорянской веры. А ты посторожи изменника…

— Постойте, нет! Настоятель на полгода отключит меня от блока питания, а такой пост я не выдержу! Проявите милосердие, и великий Холмогорянин не оставит вас своей милос…

— Короче!

— Вторая кнопка в третьем ряду слева, — сообщил он, нехотя поворачиваясь к нам спиной. — Желтенькая. Жмите…

— Умница! — Я аккуратно нажала нужную кнопку, внутри робота что-то тренькнуло, как будто разомкнулись маленькие засовы. — Кстати, для начала как тебя зовут?

— Брат Эльгар, серия ноль один тридцать четыре семьдесят четыре пятьдесят пять сорок восемь восемьдесят один тринадцать сорок пять восемьдесят шесть четыре пять ноль, номер…

— Не надо номера, брат Эльгар, нам вполне достаточно и серии!

— Как хотите, но тогда вы будете обращаться ко мне неполным именем, — немного обиделся монах.

— Мы как-нибудь это переживем. А серия у тебя ничего, красиво звучит.

— Я польщен, люди, — сухо заметил робот. Хотя, судя по его бегающим глазкам и напряженному виду, явно помышлял о побеге.

— Теперь ты можешь поподробнее рассказать нам о Стиве? — нетерпеливо напомнила я. В любой момент в наш укромный уголок мог заглянуть какой-нибудь любопытствующий робот, а свидетелей никто не любит…

— Теперь могу. А кто вы такие? — сощурив один глаз-лампочку (как у него только это получилось!), довольно дерзким тоном поинтересовался брат Эльгар.

— Друзья Стива, вместе работали на Базе по борьбе с монстрами, потом он улетел в космос и пропал. Мы должны отыскать его. И раз он бесплатно обучил тебя такому хорошему ремеслу, на котором можно неплохо заработать, то и ты обязан помочь нам спасти своего наставника. Так что давай говори скорее!

В животе коротышки что-то активно затрещало, — видимо, отключение функции обета молчания позволяет (или заставляет) говорить действительно все. Надеюсь, он нам сразу скинет нужную информацию и мы успеем смотаться, пока робот не загрузил нас вообще ВСЕМ, чем набиты его блоки памяти. Например, воспоминания семилетней давности о забастовках против введения системы харакири с помощью крестообразной отвертки меня точно не заинтересуют…

— Вы правда его друзья? А то ходят тут всякие… Вот на днях, например, на нас опять напали дикие роботы-язычники. Прямо на рассвете, не успели мы всенощную отслужить и довоспроизвести шестичасовую запись псалмов, восхваляющих подвиги святого Холмогорянина, как они в ворота камнями кидаться начали. Покидают с полчаса, программу-минимум выполнят и уйдут к себе за валуны.

— И часто такое? — почему-то зацепился мой муж.

— Да уж нередко… Отшельники могут зайти подозрительные, или монахи с другого полушария порой забредут, подсоединятся к сети питания и кайфуют полгода, уходить не хотят. Язычники, конечно, интереснее, не такие кислые. Но это что, на прошлой неделе сам их отец Создатель был! Он настоящий Творец роботов! Не то что наш с дурацкой верой в резную кость и причащение пивом…

— Создатель, говоришь? И как он из себя, где живет, откуда берет новых роботов? — спросил Алекс, пытливо глядя на Эльгара.

— И кстати, колибри-пилолески тоже его творения? — вовремя вставила я.

— Птицы его, но они ведь роботам вреда не причиняют, а где он живет — неизвестно. Из наших точно никто не знает, — честно покачал головой монашек. — Он ведь, по правде говоря, и не заходил к нам, так, постоял недалеко от ворот. А язычники ему кланялись и называли Создателем! Дикие они, что с них взять.

Робот не врал — они на такое не запрограммированы, если бы знал, обязательно бы рассказал. Алекс тоже прав, не исключено, что этот Создатель и есть таинственный доктор Заутберг, сумасшедший ученый. Это же самый распространенный тип ученых в приключенческих и фантастических произведениях, значит, куда нам без него? Кто еще, как не гениальный псих, мог создать роботов-язычников только для того, чтобы позлить других роботов с обостренными религиозными чувствами! Кроме того, не посещаемая людьми Аробика — самое подходящее место для тех, кто хочет скрыться до поры до времени от всего мира…

А увлекшийся коротышка наши вопросы по существу уже просто игнорировал и вовсю рассказывал о монастырской жизни. Разбавлении этой жизни тайно проносимой в монастырь тормозной жидкостью и негласном пристрастии отца РВ-125 к запрещенному уставом к употреблению как расплавляющему чипы, отвечающие за логическое мышление и координацию движений, красному карбиду. Как я и полагала, парня понесло.

— Да, еще у меня при сборке сбиты интегральные микросхемы. Может быть, это и есть причина того, что я способен чувствовать и даже сострадать. Стив говорил, что сборку часто производят нетрезв…

— Молодец, молодец, только не отклоняйся от темы, нас интересует Стив, а не то, как вы разбавляете одинокие мужские ночи тормозной жидкостью, — вспылила я.

— Я о брате Стиве и собираюсь рассказать и сообщу все, что мне известно, только минуточку терпения, пожалуйста, — с важным видом отшил меня робот.

— Эй! — Командор небрежно положил ладонь на рукоять бластера, и робот сменил тон. Мой муж умеет находить общий язык практически со всеми, правда?

— Меня, конечно, поражает узость ваших запросов, но… — смирился брат Эльгар. — В общем, я как раз подводил к тому, что до его прихода мы жили размеренно и благочинно, жизнь шла своим чередом. И вдруг ваш друг! Никому неизвестно, зачем он к нам пришел, этот таинственный биоробот. В ночь, когда за стенами нашей обители яростно бушевали электромагнитные бури, он постучал в ворота и представился загадочным именем Стив, объявив, что решил принять веру в святого Холмогорянина и посвятить ему все возможности своего системного блока. Это случилось за трое суток до появления у нашего монастыря Создателя…

— Продолжай, — напряглись мы с Алексом.

— В тот день на монастырь напало племя роботов-язычников, бесчестных грабителей и убийц. Я говорил об их программе-минимум? Так вот, программа-максимум — это когда они пытаются прорваться внутрь, захватить в плен пару наших, дабы разобрать на части и продать на черном рынке Эраспируса! — возмущенно размахивая руками, поведал робот. — Мы все оборонялись, насколько позволяли энергоресурсы наших системников! Все, кроме брата Нарвиса, который, как обычно, отсиделся где-то в укромном уголке, говоря, что у него какие-то редкие диоды и он ими очень дорожит. Но я думаю, это не так, он просто трусливая кры…

— Ближе к делу. Как я понимаю, Стив помог вам отбиться?!

— Да, он бился один с сотней врагов! И всех, всех, всех победил, поэтому многие роботы тогда сочли его святым! Но если рассуждать логически, это не доказательство святости, а скорее некое заложенное программистами…

— Любимый, пусти, сейчас я его стукну!

— Вы же сами отключили мне программу молчания! А через четыре минуты двадцать шесть и три десятых секунды начнется обедня — и нас снова заставят строгать эти пошлые фигурки из кости, — плаксиво хмурясь, сообщил робот. — Ой, а это что за киска?!

— Между прочим, я кот. — К нам резво допрыгал наш Профессор, как всегда с первых мгновений в курсе происходящего. — Я задержался, ребята, здесь так трудно найти кусок рыхлого грунта, везде сплошной металл, наверное, вы меня уже потеряли! — радостно выпалил он, по-братски дергая меня за штанину.

— Да нет, мы особо не скуча… — Я осеклась, увидев предостерегающий взгляд мужа. — Точно, тебя-то нам здесь и не хватало! Брат Эльгар, сделай милость, повтори еще раз для нашего ученого друга.

Коротышечный монашек охотно отмотал пленку назад и даже ускорил темп речи, но, не слушая угроз, продолжал болтать обо всем подряд. И все же нам повезло: мы получили и даже разобрали на троих важную и полезную для нас информацию. Оказывается (хоть это и неудивительно!), после того боя монахи захотели, чтобы Стив научил их делать прекрасные розы из космического лома, и начали поклоняться ему как божеству. Отец-настоятель посчитал это богоотступничеством и ересью. Достоверно неизвестно, но Эльгар подозревал, что он вполне мог участвовать в заговоре с целью удаления Стива из монастыря, чтобы тот не разрушил их холмогорианскую веру.

— О небо! Пусик, ты думаешь, настоятель и вправду может быть причастен к похищению Стива?

— А почему нет? Религиозные фанатики способны на многое. Помнится, в Дании, год эдак, не соврать, одна тысяча шестьсот семьдесят второй, и мы с агентом Орловым изображаем двух сутенеров…

— Преподобный нас обманул! — нарочито громко объявил Алекс, краснея, как астраханский помидор. — Не было никакого летающего скелета, и он ответит за свою ложь. Вперед, друзья мои!

— Минуточку, — уперлась я. — А что это у вас была за миссия в этом тысяча шестьсот семьдесят втором году?!

Но мой муж неожиданно оказался глухим и проявил недюжинную резвость, бросившись на поиски главы монастыря холмогорианцев. Меня он бесцеремонно волок за руку, а кота крепко держал под мышкой. Брошенный маленький монах что-то кричал вслед, но напрасно…

Отца-настоятеля мы поймали в галерее, он шел в церковь на обедню, попытался увернуться, однако на гусеничном ходу обладал куда меньшей маневренностью, чем мы, и в результате недолгой погони оказался загнан в угол.

— Что вы хотите, люди?

— А скажите-ка нам, преподобный, что вы знаете о неких роботах-язычниках, периодически нападающих на ваш монастырь? — первой пошла в атаку я.

РВ-125 замер и вперился непроницаемым взглядом в стену…

— Мне повторить свой вопрос?

— Это очень нехорошие роботы. Они не понимают ценности искусства. Мы не дружим.

— Так почему вы о них ни слова не сказали? Вы прислали к нам сообщение о пропаже Стива, но нигде не упомянули ни о регулярных нападках на монастырь, ни о Создателе…

— Мы незнакомы с ним! — в явном испуге отшатнулся отец-настоятель.

— На ваших глазах пропал Стив! Благороднейшей души биоробот, защищавший ваш монастырь! Мы думали, вы неравнодушны к его судьбе…

Кот потеребил меня за руку, намекая, чтобы я не разыгрывала сцен. Наверное, и правда до несуществующей совести робота трудно достучаться, но я попытаюсь! Вдруг она все-таки имеется — и преподобный РВ-125 в порыве раскаяния и желания помочь выложит все слабые стороны бандитов и даже даст карту с обозначенным местонахождением их притона и отряд монахов, готовых на все…

— Ведь наивный Стив никогда бы не позволил диким роботам-язычникам похищать ваших братьев. Как ни за что не позволил бы им поклоняться себе словно божеству, только и умеющему клепать розы из космического лома. Вы поторопились осудить его, вы не поверили в чистоту его микросхем, вы не заглянули в его электронное сердце, не послушали стук его датчиков…

— Неправда.

— Что значит — неправда?! А брат Эль… ау-у!!! — едва не взвыла я, потому что кот, с трудом сдерживаясь, чтобы не сказать при посторонних что-нибудь нелицеприятное о моем уме, многозначительно встал мне на ботинок.

— Кто вам сказал, что я равнодушен к судьбе пропавшего биоробота? С чего вы взяли, что братство собиралось поклоняться ему как божеству? Где вы у нас видели розы из космического лома?!!

— Никто. Да так. Нигде. Просто моя интуиция это подсказывает, но, видимо, она подсказывала что-то другое, а я, как всегда, не уловила. — Мрачно бурча, я старалась незаметно стряхнуть с ноги Пусика. Кот не отступал, командор тоже не знал, с чего начать, молчание затягивалось.

Это был замкнутый круг, настоятель и не собирался раскрываться, поэтому нам в конце концов оставалось лишь распрощаться и двинуться восвояси. В монастыре было нечего ловить, человеческую еду здесь не готовили, а с одного пива ноги протянешь. Правда, на вкус оно ничего, меня как-то угощали мутным «Паулайнером», так это не хуже…

— Друзья мои, давайте взвесим ситуацию, — важно начал котик, останавливая нас уже у ворот. По-моему, он просто не хотел на ночь глядя возвращаться на корабль… — Нам удалось получить важную, но противоречивую информацию по делу исчезновения нашего боевого товарища. Лично я склонен подозревать отца РВ-125, он вполне мог поддаться страстям (хотя откуда страсти у робота?!) или логически решить избавиться от Стива как банального конкурента. Сказки о мрачном Создателе как аватаре доктора Заутберга вызывают здоровый скепсис… Да и сам брат Эльгар ведет себя нестандартным образом, — возможно, у него перегорела пара спаек. Я бы не доверял ему столь безоглядно, тем более что… что… что…

— Что?! — удивленно спросила я, с трудом отрываясь от губ любимого. — Что не так-то, мы в законном браке!

— А то! — всерьез обиделся Профессор. — Я вам тут что, говорящая игрушка?! Сколько раз можно повторять, что мы на задании и несчастный Стив, томящийся в плену, просто с ума сойдет, когда узнает о ваших телячьих поцелуйчиках…

— Как же он узнает? — с улыбкой уточнил мой муж.

— А я ему все расскажу!!!

— Ух ты пушистый предатель, — восторженно подхватив котика, я искренне чмокнула его в нос, прижимая к груди, — как же я тебя люблю, мой хвостатый ревнивец!

Кот вздрогнул от неожиданности, а потом расслабился, обмяк и даже, кажется, готов был банально замурлыкать от удовольствия, но тут нас нагнал брат Эльгар.

Коротышка робот буквально светился от счастья и, размахивая железными руками, торопливо доложил:

— На отца-настоятеля снизошло раскаяние!

— Да неужели?

— Хвала святому Холмогорянину! Дословно он велел доложить вам следующее… — Монашек нажал какую-то кнопку у себя на плече, и из его динамиков послышался знакомый голос преподобного РВ-125…

— Мои братья с Земли! Я не был с вами полностью откровенен, но истинный поклонник холмогорийской резьбы знает — искусство не прощает слабой руки и нетвердого духа. Я не мог сказать всей правды вашему руководству, это привело бы к высадке крупных сил космического десанта и боевым действиям в районе нашего монастыря. Ваш благородный друг был похищен Создателем, это он управляет бандой диких роботов и механических птиц. Робот-скелет воссоздан его порочным разумом в насмешку над нашей вечной нехваткой материала. Вы же знаете, как трудно сейчас достать хорошую кость… Я обещал молчать и сдержал бы слово, но ваша красавица спиногрызка с ликом ангела и языком программиста заставила меня изменить решение. Брат Эльгар укажет вам путь. Удачи! И если что, я вам ничего не говорил — вы сами догадались…

Бесстрастные братья, возникнув из ниоткуда, вежливо кивнули нам в сторону ворот. Кот уперся всеми четырьмя лапами, но я первая решительно поправила ремень своего бластера и, подцепив под локоток сияющего коротышку, шагнула вперед. Командор последовал за мной. На протестующие вопли агента 013 я даже не обернулась — куда он денется, догонит!

Мы вышли за стены монастыря и отправились вслед за одним из закатывающихся солнц на поиски шайки язычников, в плену у которых все еще находился наш Стив. Нет цели благороднее, нет чести выше, чем спасение друга! А если они его уже убили (читай: разобрали на запчасти и толкнули на черном рынке!), то мы положим ему на могилку металлическую розу и отомстим… Просто жутко отомстим! На то мы и оборотни, спецотряд с Базы Будущего, опытные специалисты по борьбе с монстрами и нечистью! Мы никого не боимся — ни диких роботов, ни сумасшедшего ученого, ни…

Ой, мамочки, а ночью-то тут, оказывается, страшновато… Все три солнышка закатились друг за другом, как бильярдные шары. В небо торопливо вылезла луна, одна, но ядовито-зеленая. Под ее изумрудным светом все вокруг обрело нездоровый мистический оттенок. Словно идешь по излюбленному французами сыру с плесенью и все ждешь появления зеленушного призрака парижского гурмана, отравившегося сырными ароматами. Сама я это привидение не видела, но кот как-то говорил, что оно есть. Хотя мог и соврать, он вообще не любит сыр…

Неутомимый брат Эльгар вел нас через каменистую пустыню. Осторожный Профессор уже не убегал вперед, играя в первооткрывателя, но и не отставал, изображая диссидента. Птицы-пилы пару раз мелькнули в ночном небе, но напасть не решились или не получили соответствующей команды. Наконец мы вышли к невысокому каменному валу, из-за которого раздавался невнятный шум. То есть определить его природу мы смогли не сразу…

— Лично мне кажется, что где-то поблизости собралось целое стадо голосящих ослов? — навострил ушки Профессор. Я с трудом удержалась, чтобы не съязвить насчет того, что осел у нас один, пушистый и надутый. Но котик наверняка попытался бы перевести стрелки на Алекса, у моего любимого и так сегодня тяжелый день — все на нем…

Мы остановились и прислушались.

— Ну что, очень похоже на заунывный вой кошек в брачный сезон, у некоторых длящийся круглый год, — все-таки поддела я. Наш самоуверенный Толстун сделал морду мученика и, хватаясь за сердце, покосился на Алекса.

— А по-моему, это просто роботы, — пожал плечами командор.

— Ослы!

— Кошки!

— Ваш друг прав. — Брат Эльгар, не раздумывая, поднялся на каменный вал и указал пальцем куда-то вниз. Когда мы вскарабкались за ним, нашим глазам открылась потрясающая в своей нелепости картина. На огромном пустыре распростерлась сотня маленьких роботов круглой формы, похожих на чайники с выпуклыми крышками. Их старательные подвывания, видимо, были молитвами, а поклонялись они не чему иному, как возвышавшемуся над ними расписанному гжелью здоровенному чайнику!

— Но это же южное полушарие, а ты говорил, все секты в северном. — Задумчиво прикусив губу, я взглянула на кота.

— Наверное, недавно переехали или расширяют филиалы, — недовольно пробурчал агент 013, он не любит, когда его ловишь на некомпетентности.

— ДА СЛА-ВИТ-СЯ ВЕ-ЛИ-КИЙ ЧАЙ-НИК! — прозвучало хором.

Мы невольно кивнули и сползли по склону вниз. На первый взгляд роботы выглядели вполне дружелюбно.

— Почему они говорят заглавными буквами? — шепотом поинтересовалась я.

— Мы мо-жем го-во-рить и строч-ны-ми, — тут же откликнулся кто-то рядом.

Мы обернулись. Один из «чайников» выдвинулся вперед и держал речь от лица всех. Наверное, начальник или парламентер.

— Мы ро-бо-ты се-ри-и ноль де-вять во-семь во-семь пять че-ты-ре о-дин-над-цать…

— Да-да, мы уже поняли.

— Древ-ней-шие ро-бо-ты с пла-не-ты Бет-та Цен-тав-ра 34657895467, бы-ли соз-да-ны, что-бы де-лать ком-пью-те-ры. Но че-ло-век, соз-дав-ший нас, ни-ког-да не был до-во-лен на-шей ра-бо-той и на-зы-вал «чай-ни-ка-ми». Поэ-то-му мы из-ме-ни-ли сво-и прог-рам-мы и ре-ши-ли по-ис-кать счас-тья в ре-ли-ги-и…

— Ясно, значит, нам надо двигаться дальше, — определился Алекс, но робот вежливо попросил:

— Не ухо-ди-те. Ос-та-вай-тесь с на-ми, лю-ди. Здесь ма-ло ту-рис-тов, мы рас-ска-жем вам о на-ших обы-ча-ях и ве-ре.

— Любимый, ну давай задержимся на минуточку… Нельзя обижать посуду, вспомни сказку о Федорином горе! Быстренько посмотрим, как они тут живут, будет что детям рассказать. — Многозначительно подвигав бровями, я страстно прижалась к плечу Алекса, он вытянулся и сглотнул. Будет стоять, пока я не разрешу двигаться. Мужчины такие легкопредсказуемые…

— Что вы хо-ти-те знать? — радостно поклонился наш собеседник.

— Ну-у, — призадумалась я, — а вот этот большой чайник, он рабочий? В смысле вы в нем чай завариваете?

— Нет. Там ки-пят ос-лу-шав-ши-е-ся бра-тья, мы де-ла-ем из них ком-пью-тер-ны-е чай-ни-ки. Ко-пи-и Ве-ли-ко-го Чай-ни-ка.

— Вэк…

— Их про-да-ют на Эрас-пи-ру-се, это при-во-дит к нам но-вых адеп-тов, при-вле-чен-ных эс-те-ти-че-ским со-вер-шен-ством ко-пий Ве-ли-ко-го Чай-ни-ка, а за-од-но и да-ет не-пло-хой до-ход, — застенчиво пояснили нам.

Деньги, как выяснилось, тратят на выпуск DVD-дисков, знакомящих других роботов с их религией, то есть опять же на набор новых адептов. А в последние год-полтора даже оформляют командировки миссионеров на ближайшие планеты, и перспективы развития самые радужные. Только когда кот скептически заметил, что видит здесь роботов лишь одного вида, они с сожалением признали, что, несмотря на все усилия, новых приверженцев найти оказалось не так легко. В прошлом году пришел всего один робот, назвался гражданином Галактики, вел себя странно, а потом оказалось, что он разыскивается за убийство человека.

— Я так понял, что чаем нас все равно не угостят. — Мой муж ненавязчиво намекнул об основной цели похода. Все верно, Стив ждет, а время — нет…

Мы поспешили проститься, спросив о лагере роботов-язычников.

— Зна-ем их. Пло-хи-е ро-бо-ты. Не сво-ра-чи-вай-те с до-ро-ги, и при ва-шей ско-ро-сти вы их у-ви-ди-те че-рез час пят-над-цать ми-нут трид-цать во-семь се-кунд, — напутствовал нас проведший экскурсию чайник-сектант. Так это же почти рядом!

…Давно стемнело, мы все валились с ног от усталости. Кроме брата Эльгара, разумеется. К тому же с наступлением ночи поднялся необычный сизовато-рыжий туман, и мы, кажется, сбились с пути. Вроде шли строго по курсу, но вместо обещанного часа крутились, наверное, все три. Зато потом, огибая очередной каменистый холм, мы наконец-то натолкнулись на то, что искали, хотя и не сразу это поняли. Просто шедший впереди кот вдруг дико мявкнул и исчез с дороги.

— Агент 013, ты где? — испугалась я, пытаясь нашарить его в темноте. Алекс вдруг схватил меня за плечо и потянул к себе, настороженно глядя вперед.

В это мгновение темный силуэт впереди вспыхнул разноцветными огнями.

— Это же электрические фонари или фары. Мы нашли цивилизацию!

— Деточка, успокойся, это наверняка очередные роботы-сектанты, только чему они на этот раз поклоняются, фарфоровым чашкам или жостовским подносам? — послышался у моих ног голос агента 013. Котик вновь начал окапываться, и, присмотревшись, я поняла почему…

Прямо перед нами стоял космический корабль. Горбатый, ржавый, весь битый-перебитый, очень похожий на злобное членистоногое, но — корабль. И вокруг него стояли похожие на людей существа, только двигались они со скрипучей металлической грацией… Дикие роботы-язычники!

Их было немного, штук десять. У всех шлемы, мечи и круглые щиты с лепными изображениями лиц рогатых демонов. Кажется, они готовились к отлету, и мы подоспели крайне вовремя. В смысле, если только Стив там, на корабле. Если нет, то силы заведомо неравны. Профессор чует это седьмым чувством и недаром роет окоп…

— Э-э, всем привет! — несколько нервно поздоровалась я. — Чудная погода, не находите?! А мы тут гуляли-гуляли и дай, думаем, подойдем к вам, спросим, который час. И еще — мимо вас тут наш Стив не пробегал? А то его начальство очень ищет, соскучилось…

Пусик лишь простонал что-то насчет моего умения завязывать разговоры, когда нормальные люди уже пять минут как вели бы ковровую бомбардировку. Роботы-язычники даже не повернули головы, явно игнорируя меня как тип. Зато демонические головы, живым барельефом выделявшиеся на щитах, уставились на нас с большим интересом. Наконец две морды с ближайших щитов заговорили. Да, да, именно рожи со щитов, сами роботы оказались абсолютно бессловесными.

— Вот это чудики! Нет, ты видал когда-нибудь таких странных существ? — произнесла одна с разлохмаченными, как у Медузы Горгоны, волосами.

— Это же человеки. Они одной сборки с Создателем. По крайней мере, двое из них, — изрекла вторая голова. — Самец и самка. А вот этот меховой мешок с ножками… хеэ-хе, кто он?

— С самкой я еще примирюсь, с самцом вообще полностью согласна. Кстати, это просто восхитительно, когда твой муж самец! Хотя вам не понять. Но кота обзывать блохастым мешком не позволю!

— Алиночка, они сказали «меховым»… — возмущенно поправил Профессор, — вечно ты на меня наговариваешь! Причем при малознакомой публике… Алекс, подтверди!

— Слушайте меня, мы знаем, что вы взяли в плен нашего биоробота, мы требуем немедленной его выдачи! — немного не в тему подтвердил Алекс, чуть покраснев, это он из-за моих слишком откровенных слов о себе. Мужчины так смешно смущаются…

— Ничего не понимаю, пусть объяснит меховой мешок, у него наверняка интеллект повыше, — противно ухмыльнулся первый «демон».

— А что ты хотел от жалких нуклеиновых кислот и молекулярного набора протеинов, опирающихся на костную структуру? — насмешливо добавил второй. Оба гада оказались с очень подвижной мимикой и не менее словоохотливые, чем робот-монах с отключенной программой обета молчания.

— Мы ищем нашего друга, он биотехнический робот, вот такого роста, среднего сложения, приятной внешности, ходит увешанный суперсовременным оружием и средневековым рыцарским мечом, — упиваясь своей воспитанностью, выдала я. — А если вы и дальше будете косить под придурков, мы просто заключим вас под стражу и доставим на нашу Базу, где вас ждет суд и переплавка на что-нибудь более полезное. Например, на ложки, которых у нас в столовке на Базе вечно не хватает. Всему виной хоббиты, они тырят буквально все… Ой, это уже не по теме.

— Как же, испугались! А мы сделаны из высококачественного феррумкобальтума, нас и пушкой не пробьешь!

— Где Стив? В последний раз спрашиваем! — рассердился Алекс, переводя бластер в положение «дубинка для битья». Дикие роботы молча выстроились в ряд, а две ухмыляющиеся морды со щитов все пытались чего-то добиться пустыми оскорблениями.

— Пропустите самку вперед, она больно укусит нас за нос… если не сломает зубик!

— Если ты всего лишь уродливая физа на щите, не стоит задирать созданий с четырьмя конечностями. Среди них есть и такие, что могут ботинком в челюсть дать, причем неслабо. Демонстрирую!

На этом мирные переговоры кончились. Котик закрыл голову лапами, он-то привык, что я всегда забалтываю врага и склоняю его к перемирию, а тут…

Одним взмахом ноги я так съездила ближайшему демону поперек зубов, что у него язык вылез из уха! Вторая голова зажмурилась и разразилась возмущенными ругательствами. Роботы с механическим ревом, подняв мечи и щиты, бросились на нас. Общая свалка длилась целых четыре минуты…

Ей-богу, не вру! Никогда, ни раньше, ни потом, не видела более бездарных и медлительных вояк. Неудивительно, что Стив в одиночку разогнал все их воинство. Такое впечатление, что суставы они не смазывали лет сто, или они привыкли драться только в кино, на замедленной съемке? Я вырвала щит у одного робота, который не мог даже толком защититься, и гвоздила всех встречных по голове, а они не придумали ничего умнее, как выстроиться в очередь!

Алекс раскидал остальных, упавшие загребали руками песок, но не могли подняться без посторонней помощи. С нашей стороны пострадал только агент 013 — пара царапин на носу. Которые, возможно, он сам себе и нанес, пока размахивал лапами, изображая кота-берсерка. Но факт налицо, мы напинали этим задирам, как куклам Барби!

— Ладно-ладно, забирайте своего робота, — наконец сказал «демон» с растрепанными волосами, пытаясь отплеваться от песка. — Кому он нужен, неполноценный…

— Нашего друга Стива — в студию! — торжественно пропела я.

— Хоть вы и победили, все равно роботом быть лучше, чем человеком, — буркнула вторая морда.

— И почему это? — снисходительно фыркнула я.

Даже не глянув в мою сторону, барельеф торжествующе изрек:

— Когда не хочешь отвечать, всегда можешь сказать: «Ответ не найден». Ха!

В этот момент двери космического корабля распахнулись, и на пороге показался наш заблудший биоробот. Несколько заторможенный, но на первый взгляд целый…

— Стив! Наконец-то мы тебя нашли. Ты в порядке?

«Демоны» громко хмыкнули.

— У него очень высокий уровень искусственного интеллекта для робота, так искренне служащего человекам. Да цел он, киборг ваш дорогой…

Мне их речь показалась ужасно фальшивой.

— Не лезь, когда тебя не спрашивают! Стив?

— Ответ: да, — только и вымолвил наш вновь обретенный друг, стоя прямо, руки по швам, как будто палку от швабры поглотил. Его глаза смотрели сквозь меня, вперившись в одну точку где-то на горизонте.

— А нам пора, корабль ждет. Прощайте, человеки, может, еще свидимся, мы у вас в долгу! — выпендриваясь, крикнул один из «демонов» на щите. Из кабины вышли еще двое диких роботов, которые, раскачивая своих собратьев в отключке, за руки за ноги, как дрова, быстро покидали их внутрь корабля. Мы игнорировали их отступление, занятые теперь только Стивом.

— Ты уверен, что точно цел? А то мы могли бы за тебя отомстить, у котика где-то в костюме спрятаны ракеты для фейерверка. Можем попробовать подстрелить твоих похитителей прямо на взлете…

— Все хорошо, — бесцветным тоном вымолвил Стив. Я начала всерьез волноваться. Может, это он из-за ревности, не может себе простить, что его спас мой избранник?!

Дикие роботы беспрепятственно погрузились на корабль. Мы уходили быстро, брат Эльгар, так и не вмешавшийся в драку, теперь изображал ревностного санитара, поддерживая странно истощенного Стива. Мой муж прикрывал нашу группу, на ходу растирая локоть, — видимо, случайно ударился об кого-то из роботов.

— Давай перебинтую твою руку, — нежно предложила я.

— Ерунда, родная, до корабля дотяну.

— Будет лучше, если я сейчас хотя бы дезинфицирую рану йодом.

— Никакой раны нет, легкий ушиб…

— Тем более, вдруг он перерастет в гематому или — о ужас! — злокачественную опухоль! — Не слушая возражений, я поскорее достала из аптечки йод.

К сожалению, крышка пузырька никак не хотела отвинчиваться, а потом — раз! И весь рукав комбинезона Алекса оказался залит йодом… Командор застонал сквозь зубы и, вырвавшись, ушел вперед.

— Ой, извини, милый… А тебе йода не осталось, — мрачно объявила я коту, посмотрев пузырек на свет луны, одинокой и по-прежнему зеленой.

— Хвала Создателю и ангелам его, — прошептал тот откуда-то из темноты, но, судя по голосу, находясь от меня на порядочном расстоянии. А ведь притворялся убежденным атеистом, хвостатый изменник!

Пока мы шли через пустыню, ориентируясь на встроенный компас коротышки Эльгара, я исподтишка наблюдала за Стивом. Он по-прежнему выглядел измотанным, всю дорогу молчал, на меня не посмотрел ни разу, хотя обычно на Базе не отрывал глаз, может, наконец-то разлюбил? Это было бы хорошо для нас обоих, тем более что я натура широкая, если встречу где-нибудь миловидную девушку-биоробота, непременно заставлю их познакомиться! И они сконструируют нам кучу маленьких биоробятишек…

Между тем агент 013 абсолютно бестактно втирал ему что-то о космодинамике, о собственном опыте перенесения тяжестей плена, о способах психологической разгрузки типа лучших индейских насмешек над мучителями. Сам Стив продолжал вести себя как глухонемой на допросе. Только узнав в темноте уродливый контур корабля-лягушки, нашу родную железную старушку, он ровно произнес:

— Вы прилетели на «Хекет»…

— Ты знаешь «Хекет»?

— Приходилось на нем летать, — так же лаконично ответил Стив.

Корабль спустил трап, только когда мы подошли вплотную, причем так резко, что Профессор успел спасти свою голову, выскочив из-под него в последнее мгновение. Мы все, включая брата Эльгара, быстренько юркнули внутрь. Наш шибко самостоятельный корабль вел себя несколько неадекватно.

— Почему не включены фонари? Мы могли пройти мимо, — недовольно проворчал Алекс, опускаясь в капитанское кресло.

— Я конспирировался, днем вокруг шастали какие-то подозрительные роботы, — нервно откликнулся из динамика бортовой компьютер. — Привет, Стив! Давно не виделись, странно выглядишь… Ты в себе, дружище?!

Видите, даже «Хекет» отметил, что с ним что-то не так… Мы напоили Стива чаем с сушками. Он немножко ожил, кажется, его лицо на мгновение просветлело, но тут же опять застыло печальной маской. Что же такое с ним делали в плену? Надо бы вернуться и наказать роботов-варваров с их гнусными щитами-«демонами» как следует!

— Корабль готов к отлету. Все функции в норме, я самовосстановился до вполне достаточного уровня, чтобы совершить прыжок до Базы и родного ангара, — звонко объявил в этот момент «Хекет», явно напрашиваясь на похвалу. Может, ему кусок сахара дать?

— Алина, — потеребил меня за плечо мой муж, — пойдем, кажется, агент 013 нашел причину болезненного состояния нашего друга.

Мы быстро вошли в спальную комнату, на кровати Профессора пластом лежал Стив. Все, я начинаю бояться… то есть я уже боюсь.

— Эти мерзавцы вытащили из него самый ценный орган! — трагически объявил кот, снимая с мордочки марлевую повязку.

— Как, не может быть, только не это! — Не удержавшись, я с жалостью посмотрела на Стива, на то место, где, как мне подумалось, случилась трагедия.

— Нет, роботы не везде устроены, как люди, — сухо сказал Алекс, поймав мой взгляд. — Но без сердца ему тоже несладко придется.

— Вэк. — Я покраснела. Надо же быть такой озабоченной дурой?!

Пушок тоже собрался высказаться насчет меня, но мой муж почему-то быстро прикрыл ему рот.

— Почему ты не сказал нам сразу? — Я взяла Стива за руки и заглянула ему в глаза, они были пустыми, какими могут быть у биоробота без сердца.

— Это неважно, — убитым тоном проговорил Стив.

— Мы бы заставили их вернуть твое сердце!

— У них его уже нет.

— Хочешь сказать, они уже долетели до планеты, где на черном рынке сбывают ворованные запчасти? Это место очень опасное, по словам Эльгара, вроде бы населено огненными монстрами, гипертрофированными саламандрами и генетическими мутантами! — упавшим голосом перечислил кот, вышагивая по комнате.

Эльгар действительно что-то такое ему плел по дороге, пересказывая басни какого-то писателя-отшельника, в прошлом году случайно забредшего в монастырь. И наш Пушок явно перетрусил, впрочем, шерсть ему недавно уже жгли…

— Ты ошибаешься, это не планета и даже не астероид, а межзвездная станция, гигантский магазин с аквапарком и цирком с медведями-байкерами, — нагло соврала я, чтобы вернуть боевой дух коту. — Об этом Эльгар говорил, пока ты бегал в поисках туалета. И нелегальная торговля запчастями для роботов там тоже имеется. Но тебе на Эраспирусе точно понравится!

Но усатый себялюбец все равно уже струхнул, а потому начал читать лекцию:

— Поразмыслив, должен признать: зачем биотехническим роботам сердце? Это для нас, божественных созданий, сердце важнейший орган, а знаем ли мы, какую роль ему отводят биороботы? Взгляните на него. Пожалуй, он не так уж и расстроен. К тому же с научной точки зрения будет просто интересно понаблюдать, как функционирует биоробот без сердца.

— А по-моему, это не Стив, а кое-кто из нас, оказывается, с рождения лишен сердца! — Увидев, что кот несколько изумленно озирается по сторонам, я убежденно ткнула ему пальцем в грудь. Ох, кто же все-таки у нас в партнерах, наивный взрослый котенок или безнадежный эгоцентрист?!

— Мы должны были догадаться, когда его назвали неполноценным эти «демоны» со щитов. Они имели в виду, что они уже вынули из него все, что им было нужно, остальные его части, видимо, не представляли большой ценности. Но скорее всего, мы пришли вовремя и помешали им распотрошить его до конца, — задумчиво констатировал командор.

— Бедный Стив. — Я даже обняла его, чтобы утешить. Но на самом деле утешать надо было меня, несчастный, казалось бы, вовсе и не переживал. И на мои объятия отреагировал с глубоким безразличием.

Алекс нежно погладил меня по голове, другой рукой ненавязчиво оттаскивая от Стива, тупо продолжавшего смотреть в одну точку на стене.

— Может, мы где-нибудь купим ему новое сердце?

— Сердце нельзя заменить, — вдруг сказал робот горько. — Его делают под тебя один раз, и оно формируется вместе с тобой. А мне уже десять лет!

Да-а, порядочный срок, чтобы сродниться со своим сердцем, хотя и совсем небольшой для биологического существа. Может, поэтому Стив кажется мне порою таким мальчишкой…

— Гдевыпропадалияужевысох, — услышала я вдруг голос в голове.

Безымянное растение, а мы про него совсем позабыли! Алекс и кот бросились к говорящему цветку, а я резво припустила за водой…

— Извини, малыш, нам пришлось немножко подраться с нехорошими дядями-роботами, — пощекотав цветок под листиком, улыбнулся мой муж.

— А ты немного подрос, — с любопытством отметил кот, вспрыгивая на табурет и соизволив наконец проявить интерес к растению. Это хорошо, ребенку, даже ботаническому, нужно внимание.

— Дауменяхорошаяподкормка, — гордо ответил цветок.

Я заботливо полила его. Собственно, уход и общение — что еще нужно цветку для нормального роста? Вот с проблемами Стива наверняка придется повозиться куда дольше. А тут еще объявили, что мы наконец вылетаем…

— Все по местам! Пристегнуться! Ну что, отправляемся?

— Как скажете, командир. — По приказу Алекса, «Хекет» начал подготовку к взлету, как вдруг его затрясло, явственно качая из стороны в сторону. Посопротивлявшись некоторое время, бортовой компьютер признал свое поражение и отключился. — О отцы-техники, как же я устал от всего этого! — только и выдохнул он на прощание в свои динамики.

Нас по инерции подбросило вверх, а корабль продолжало мотать.

— Что происходит? — возопил кот, уже по привычке раскорячившись и вцепившись всеми когтями в кресло, в котором сидел.

Стив, заранее отыскав в одном из шкафчиков под раковиной моток проволоки, задумчиво мастерил розу, подскакивая на сиденье вместе со всеми.

Я же к черту расстегнула ремни, вцепилась в раму иллюминатора и вгляделась в происходящее снаружи. Ничего не понимаю… Фигуры знакомые, мы уже виделись, но качать-то нас зачем?!

— Что там, Алина? — крикнул Алекс, возвращая упавшую розу меланхоличному биороботу, а тут еще любопытное растение запищало:

— Тамдерево?!

— Нет! На нас напали роботы-чайникопоклонники, но с какой стати? Когда днем мы вступали с ними в контакт, они вели себя вполне дружелюбно, и вроде бы мы их ничем не задели…

Действительно, с чего это они взбесились? Непохоже на тихих верующих. Да еще, чтобы побезумствовать, приперлись сюда, к нашему кораблю?! Облепив «Хекет» снизу, они успешно раскачивали его в разные стороны.

Приказав мне не покидать рубку управления, Алекс с котом взяли оружие и пошли разбираться с буйными сектантами. Но я вылезла в люк вслед за мужем, едва он отвернулся.

— Отойди, шантрапа, а то получите у меня! Эй, ты, там, под шлюзами, кончай ковырять мою обшивку! Если увижу хоть одну царапину, гарантирую промывку железных мозгов семидесятипроцентной серной кислотой и прочистку ушей буравчиком! — шумно возмущался корабль. Но «чайники» продолжали молчаливо творить свое черное дело. Только с нашим появлением, покосившись на бластер в руках Алекса, ближайшие из них слегка попятились.

— Отлично, а теперь все отошли в сторону и объяснились. Кто вас послал?

— ПРО-ГРАМ-МА.

— Не надо тут в «Матрицу» играть, говорите прямо! — как можно громче и суровее рявкнула я, предупреждающе взмахнув бластером. Хорошо, не забыла его на корабле, а по примеру Лары Крофт пристегнула на специальном ремешке к бедру. При виде такой крутой девицы отдельные прервавшие «дело» роботы повернулись ко мне. Правда, вместо того чтобы покаяться, только недоуменно переглянулись. Остальные продолжали качать корабль, даже не обратив внимания на мои эскапады…

А вот командор обратил. Он покачал головой и вздохнул:

— Алина, я же просил тебя. Возвращайся на корабль.

— Ну вот еще, я тоже хочу посмотреть.

— Говорю вам, хватит! У меня морская болезнь началась. Я не выношу качки! — жаловался «Хекет» уже чуть не со слезами в голосе. — Достали, блин, братцы-железяки.

— Что за абордаж вы тут устроили? — возмущался Алекс, расталкивая «чайников». — В чем проблема? Да отвалите же от нашего корабля!

В этот момент из-за ближайшего валуна выкатилась необычная машина, открытый джип-внедорожник, но на гусеничном ходу. Из-за шума, поднятого роботами, никто из нас не услышал его приближения, хотя уж обычно чуткий к опасности Профессор был просто обязан навострить ушки. Но самое любопытное было то, что рядом с роботом, который сидел за рулем, автоматически выполняя всю черную работу, находился человек! Доехав до нас, он повелительным жестом заставил водителя остановить машину и с холодной усмешкой произнес:

— Никуда вы не полетите.

— А вы, собственно, кто такой? — после секундной заминки поинтересовалась я.

Человек вытащил стандартный пульт от телевизора, нажал кнопочку, и… «чайники»-сектанты дружно кинулись на нас! Началась свалка…

Скажу гордо: мы сражались с яростью боевых слонов Ганнибала! Бластеры применить было просто невозможно, порезали бы своих же, но не один робот в ту ночь летел к звездам, посланный крепкой рукой моего мужа, или словив пинка от меня лично, либо всласть расцарапанный нашим Стальным Когтем! Хотя славу мы снискали, но итог битвы тоже вряд ли мог у кого-то вызвать сомнение. Нас — трое героев, «чайников» — сотни, и все толкаются, есть еще вопросы?

Разумеется, в конце концов нас всех коварно одолели и обездвижили. Я не поняла даже сразу, как все тело вдруг пронзил удар тока, а в итоге я упала на спину и больше не могла пошевелить и мизинцем на ноге. Когда очнулась, рядом в том же состоянии, стройно вытянувшись и связанные скотчем, лежали в пыли и оба моих агента. Я попробовала взвыть от горя, но тут обнаружился еще более прискорбный факт — дара голоса мы тоже лишились. Как и свободы…

В следующий момент рядом с моим лицом протопали незнакомые антигравитационные сапоги. Ко мне наклонился их хозяин, вблизи он оказался высоким типом с плоским и равнодушным лицом.

— Не бойтесь, это стандартный «паралитик», он действует целенаправленно и поражает жизненно важные органы лишь на несколько секунд. Вот уж не думал, что мне лично придется иметь дело с суперагентами, на счету которых множество побед над самыми сильными монстрами в пределах стратосферы Земли, включая и параллельные миры. Сначала я даже хотел послать голограмму, чтобы не рисковать своим бесценным телом, а в особенности мозгом. И никто бы не понял, что это не сам профессор Заутберг стоит перед вами, а копия, с пяти сантиметров неотличимая от оригинала. Но теперь нисколько не жалею, что прибыл собственной персоной. Справиться с вами даже легче, чем с пьяными студентами философской кафедры Плутона…

Вот болтун. Не дай бог оказаться на его месте и много лет прожить в одиночестве, тоже всех доведу своим трепом! К тому же слушателей явно придется удерживать на месте силой… Кстати, и сам Заутберг слегка походил на робота в своем рельефном, переливающемся мерцающими бликами скафандре. Восходящие солнца так и играли на поролоновых вставках, призванных выгодно обозначать завидную мускулатуру. Прямо греческий Аполлон! Фрейд бы здорово призадумался над комплексами такого типажа…

— Думаю, вам интересно будет узнать правду о «местных жителях». Роботы-монахи прибыли на Аробику как на бесплодную планету, где они могли, никому не мешая, предаваться свой религии. Я не ищу популярности и мог бы годами не покидать свой бункер, но они начали слишком активное исследование недр. К тому же выбрали самый крайний вариант религиозного рвения — аскетическое монашество. То есть все попытки договориться по-хорошему были бы заведомо обречены на провал. Пришлось создать некий вирус, подчиняя себе эти сектантствующие железяки… Мой гений так велик, что я сам не могу предсказать последствий работы моего мозга! Так, часть роботов ударилась в еще более рьяное проповедничество, другая часть в торговлю, третья вообще объявила себя язычниками…

Я подумала, что граммом логики его действия все-таки были отмечены. Но о-о-очень малюсеньким… Ой, а губы пытаются шевелиться!

— Хм. Вижу, вы начинаете приходить в себя? Тогда коротко о главном. Я мог бы отсрочить ужасную правду, но не привык терять попусту время. Мне пришла в голову идея кое-чем вас инфицировать вот из этого шприца. Я назвал созданный мной вирус «фагос-гелос», что означает — Пожиратель Смеха. Принцип действия очень прост, попадая в организм не только через поверхность кожи, но и через органы дыхания, вирус мгновенно распространяется по всему телу, поражает мозг, вызывает сухость во рту и полную апатию к жизни. Вы оценили глубину и тонкость моего замысла?

Сухость во рту я чувствовала, апатию еще нет. Может, просто пыли наглоталась. А этот гад не блефует насчет вируса, кто знает, что стукнет в башку сумасшедшему ученому? В принципе проверить легко — если я все еще люблю Алекса, то… а я его люблю?!

— В общем, как в таких случаях принято говорить злодею моего уровня, вам посчастливилось первыми увидеть и испытать на себе мое новое гениальное изобретение! Это самое смертоносное, безотказное и массовое оружие, которое когда-либо изобреталось во Вселенной. Признаюсь, всю жизнь работая с роботами, я не сразу понял, что оружие не должно быть ядерным или бактериологическим. Все это быстро устаревает, к тому же традиционные пути не доставляют творческого удовлетворения, хочется создать что-то новое, свое. Вы сами распространите мой вирус на десятки, сотни планет самым естественным биологическим способом!

— Н-н… м-мы всем расс-кжем! — с трудом шевеля губами, пообещала я. Кажется, действительно отпускает, и пальцы вроде как чуть-чуть двигаются, но мы все равно связаны. Хотя можно сказать ему что-нибудь жутко обидное — и пусть ему тоже будет плохо! Как нам или даже хуже, у всех ученых крыс больное самолюбие… Вот придумаю и скажу. Только мне почему-то думать неохота…

— К тому времени как прибудете на место назначения, то не захотите ни с кем общаться, вас будут лечить от депрессии, но сами врачи мгновенно подхватят мой вирус. Куда уж там кому-то что-то рассказать, вы будете рыдать не переставая, вы не сможете внятно и двух слов выговорить, задыхаясь от тоски и безысходности бытия. И эта зараза быстро распространится повсюду — что может быть приятнее, чем наблюдать за мирами равнодушно хнычущих существ, результатом твоих трудов! А теперь мой робот перепрограммирует ваш корабль…

— «Хе-кет», не пдда-вайся, я приказываю тбе не поддавать-ся, т… длжен подчиняться тлько нам, — прохрипел Алекс, пытаясь встать на ноги, но его сторожили два робота, не давая подняться.

— Не уверен, что справлюсь, хозяин, — ответил бортовой компьютер через внешние динамики. В общем, как всегда, сдался заранее. Кто бы мог подумать, что межпланетный корабль может быть так неуверен в своих способностях?!

Спутанный Пушок вел себя как подобает умному заложнику — не брыкался, никого не оскорблял и терпеливо ожидал помощи извне. Но сама помощь извне не очень-то ожидалась…

— Я десять лет не видел ни одного человеческого лица, кроме как в телевизоре, — продолжал свою историю Заутберг, выглядел он уже совершенно психованным. — Для меня не проблема сделать антенну, которая ловила бы сигналы телевидения с ближайших планет, но почему-то ловятся самые худшие, непроходимо безынформативные. Впрочем, я искренне восхищался глубиной и поэтичностью ваших «Стекол», «Большой уборки» и любимого сериала всех ученых «Дом-один, два, три, четыре, пять…».

Ой-е… Теперь ясно, почему он окончательно сбрендил и ненавидит мир. Как потом оказалось, еще и жена сбежала с дрессировщиком тюленей из дельфинария, родственники достали, не желая делиться помидорами с общей дачи, потому что он их не сажал и не ездил полоть сорняки, вместо этого занимаясь сборкой роботов из выброшенных на свалку запчастей от старых «запорожцев». Избитая история всех сумасшедших гениев…

Я слушала вполуха, мыльные мелодрамы мне не очень нравятся. Алекс вообще не слушал, он усиленно пытался освободиться. Кот, самый внимательный из нас, подозрительно хмыкнул:

— Болтливые «демоны» на щитах — тоже часть программы?

— Конечно, это новейшие тиранусэритрии-один. А птиц, стальных колибри-пилолесок, если вам по-прежнему интересно, я создал как-то в мое очередное одинокое Рождество себе в подарок, а после разнообразил ими здешнюю фауну. По-моему, тут, кроме гигантского ежа, и нет больше животных.

— Значит, еж не ваша работа?

— Нет, самый что ни на есть живой, откуда взялся и чем питается, даже я не понял, хотя прожил здесь десять лет. Собирался одно время сделать ему электронные мозги, но… с роботами как-то проще. Вы видите сами, что, несмотря на всю их религиозность, я в любой момент могу заставить это железо исполнять только мою волю! — Он властно кивнул на выстроившихся сбоку, как будто в ожидании приказа «чайников».

— Нет, не можешь! — неожиданно подал уверенный голос не кто иной, как брат Эльгар. — Я сам распоряжаюсь своей судьбой и буду протестовать против такого насилия над моими братьями по вере!

— Что за глупости? Кто позволил тебе покидать обжитое место, где вам всем полагается сидеть?! Приказываю тебе сейчас же отправляться в свой монастырь, иначе я пожалуюсь отцу-настоятелю — и все твои программы утилизируют.

— Нет, я не уйду! Стив, ты открыл братьям-холмогорианцам свое сердце и научил меня делать розы из космического лома. Возьми же мое сердце в знак моей вечной благодарности. Я верю, что веление сердца робота важнее того, что заложено в него программой!

С этими словами монашек порывисто открыл заслонку на груди, вытащил оттуда какую-то штуковину и протянул Стиву, который все это время стоял в стороне и его, связанного и унылого, держали под ручки два робота. В тот же момент по знаку Заутберга роботы-чайникопоклонники кинулись на Эльгара.

— Я не забуду тебя, брат Стив! — закричал он.

Маленькому, отважному холмогорянину заломили руки, повалили на землю, он еще долго продолжал грозиться, что покажет угнетателям роботов, но его куда-то уволокли, и он смолк на полуфразе. Наверное, кончилось питание…

— Отнести их на корабль! И не забудьте биоробота, я уже вынул из него то, что мне нужно, — приказал злобный ученый и уже в капитанской рубке, куда нас волоком затащили, отбив все почки об особенности местного ландшафта, продолжил: — А чтобы вы не вздумали отсидеться внутри, законсервировавшись, из глупого благородства, кораблю приказано по прибытии на место сразу же вас катапультировать! Эта жалкая посудина не смогла долго противиться моему гению.

— Вот смотри, смотри, агент 013, как нелицеприятно хвастовство выглядит со стороны, — наставительно заметила я котику, кривясь от боли, слова уже давались легче, но спина ныла во всех местах.

— Ты что, Алиночка, сравниваешь меня с ним?! — оскорбленно воскликнул Пушок, уставившись на меня круглыми, странно заблестевшими глазами. В них было что-то такое, чего я не видела раньше.

— А разве непохоже? «Я ведь гений! Я мозг команды!» — напыщенно изобразила я. Говорить было уже совсем легко, однако по-прежнему я не могла толком пошевелиться. Кот уставился в землю. — По-моему, сходство налицо. Может, вы вместе учились?

Но шутка не удалась, у кота по щекам вдруг покатились слезы, и он зарыдал. Никогда еще я не видела нашего Профессора в таком состоянии! Мои слова были слишком большим ударом при его нынешнем настроении, — видимо, вирус уже начал действовать…

— А противоядие вы не забыли создать? — с состраданием глядя на напарника, рыкнул командор.

— Антивирус, конечно, есть, да не про вашу честь, — злобно хихикнул Заутберг. — Ну что ж, пора прощаться, суперагенты… Теперь можете лететь, но выдержите ли вы долго, вот в чем вопрос! Животное оказалось слишком подвержено «фагос-гелосу», вы лишитесь одного из своих товарищей еще в полете. Но остальным желательно продержаться, дабы успеть перед кончиной инфицировать как можно больше существ на Эраспирусе. А уж оттуда эти создания разнесут заразу по своим планетам, по десяткам, сотням систем! Общее завоевание галактики, по моим расчетам, должно произойти меньше чем за неделю. Вирус распространяется быстро, и против него нет защиты. Что-то настроение испортилось… ох, тяжело, зачем мне эти усилия?! Затем, что в конце концов все умрут! Странно, меня это больше не радует. Неужели протечка в респираторе?

Тот самый робот-водитель, с которым Заутберг прикатил на машине, завис над панелью управления кораблем.

— Эй, не трогай эти рычаги, иначе я за себя не отвечаю! Тебе не поздоровится! Стой, говорю… Ах так! Ну теперь не говори, что я тебя не предупреждал, приятель! — бодрясь, грозился «Хекет», хотя на деле был абсолютно бессилен помешать поменять свою программу.

Бедные машины! Люди создают их, не спрашивая, хотят ли они всю жизнь позволять творить с собой какому-то чужеродному существу все, что тому будет угодно. Робот Заутберга, не слушая или не слыша, продолжал уверенно нажимать на кнопки. Закончив, он повернулся к хозяину:

— Задача выполнена, сэр.

— Он еще заставляет их называть себя сэром?! — дрожащим голосом возмутилась я. — Сколько же унижений приходится выносить бедным роботам… Все, для меня это было последней каплей, уж я до него доберусь! Я ему за все…

— Деточка, очнись, это же машины, у кого нет чувств, того нельзя унизить, — не прерывая скорбных слез, напомнил образованный агент Мурзик. Сумасшедший ученый меж тем развернулся на выход. Он и впрямь намерен сделать это?!

— Эй, вы! А может, все-таки не надо? — униженно взмолилась я, чувствуя, как горло перехватывает от слез. — Зачем губить всех живых существ, может, вам стоит ограничиться продажными политиками?! Ну пожалуйста, прошу вас!

— Глупости, я что, зря создавал такой редкий вирус?! — с сердитым удивлением проворчал Заутберг и спокойненько сошел с корабля. За ним последовал и его робот, на всякий случай прикрывая тыл хозяина, хоть мы и лежали по-прежнему обмотанные скотчем, как младенцы в пеленках. Потом поднялся трап, загудели приборы, разогревая двигатели, и через несколько секунд был объявлен взлет…

— Зачем ему было раскрывать себя? Ну послал бы какого-нибудь робота с пульверизатором, приказав попрыскать в самых людных местах, мы бы тогда и не поняли сразу, что заразились, проблем было бы меньше. О том, что он берет всю вину на себя, объявил бы позже, послав на Эраспирус телеграмму: «Я (зпт) доктор Заутберг (зпт) создал вирус (зпт) который вас убивает (зпт) (откр кав) фагос гелос (закр кав) (тчк) Пожиратель Смеха в переводе (тчк) Если вы уже придумали ему другое название (зпт) я подам на вас в суд (тчк)».

— Алина, как ты выговариваешь такие длинные предложения? — на секунду перестал рыдать кот.

— Случайность, — подумав, решила я. — И все-таки зачем?

— Да просто из банального сволочизма, — устало выдохнул мой муж. — Мы ведь спецагенты, вечные борцы со злом, то есть с такими, как он. Любому злодею приятно сделать именно из нас оружие своей мести всему человечеству.

— Какой мерзавец, — тихо всхлипнула я.

— А куда направляемся? — вдруг невинно поинтересовался Стив. Боже мой, да мы про него уже практически и забыли. Хотя… именно из-за дурацкой ревности одного присутствующего здесь биоробота и началось… начнется, скоро… Всплакнуть, что ль?

— Как это — куда? — уныло простонал Профессор. — На Эраспирус, заражать тамошний народ депрессией. Только слепой не видит моих горьких слез.

— Я знаю, как вам помочь, — неожиданно изрек Стив. — Я призову силы смеха.

Алекс посмотрел на него и тоже разрыдался. Я подкатилась к нему поближе, сунула нос ему под мышку, утешая и плача с ним вместе. Вирус добрался до всех…

Тем временем этот самоотверженный, но «бессердечный» тип приступил к борьбе с нашей депрессией. Сначала — целый час! — рассказывая плоские анекдоты из жизни программистов. Его истории меня и на Базе в здоровом состоянии никогда не вдохновляли, а сейчас заставили плакать вдвойне.

Следующим этапом был показ «забавных» фокусов, при этом биоробот не переставая кривлялся, корчил рожи, строил из себя дурака и разыгрывал перед нами разные сценки в лицах. Например, как будто разговаривая с бортовым компьютером, вдруг споткнулся и ушиб пятку, смешно подпрыгивая на одной ножке.

Потом он все-таки додумался нас развязать и продолжил ломать комедию. Юмор туповатый, но парень старался изо всех сил. И это робот без сердца?! Какой же он все-таки добрый, наш славный Стив…

— Слушай, ты уверен, что у тебя вынули сердце? — отдышавшись от слез, спросил командор, пытаясь выдавить улыбку.

— Да, — уверенно кивнул Стив, — правда, я был без сознания, но у меня возникли подозрения, я поделился ими с агентом 013, и он проверил.

— Не доверяй ему, он в робототехнике ни в зуб ногой! — тихо шепнула я.

— Не думай, что я не слышу, деточка, — грозно отозвался Пушок из-под кресла, которое обнимал за ножку, жалуясь ей же на жизнь.

— Не сомневайся, Алина, сердца у него нет, — подтвердил мой муж, ну ему-то я верю во всем. — Что тут смешного? Эй, да ты же улыбаешься?!

— Минуточку, что значит — я улыбаюсь? Правда?!

Получается, что я каким-то образом не заразилась, а рыдала, исключительно поддавшись общей атмосфере, созданной котом и Алексом.

— Значит, не все люди подвержены этому вирусу?! Ура! Мир спасен! Такие уникумы, как я, не заболевшие, удержат остальных от безумия! — Воодушевленно воскликнув, я вскочила на ноги. Но кот мрачно покачал головой:

— Вынужден разочаровать тебя, деточка. Причина в особенностях твоей крови. У тебя есть антитела, появившиеся в результате укуса Лощеной Спины, твоя кровь модифицирована. Да, ты особенная. Но все остальные твари божьи, к сожалению, по-прежнему в опасности, если их не кусал когда-нибудь этот монстр, что маловероятно.

К сожалению, шутки Стива не принесли ощутимого результата, а у кота даже вызвали новый приступ депрессии. Начитанный Профессор был любителем тонкого интеллектуального юмора, а все шутки нашего друга биоробота сводились к «внезапным» падениям и потираниям «ушибленной» попы. Я уже отчаялась чем-то помочь, как вдруг что-то неуловимо изменилось…

Смену настроения Алекса я почувствовала. Наш Пушок незаметно стал недоволен жизнью в своей обычной дозе, хотя только мы с Алексом знали, что он практически счастлив. Слезы высохли, усы расправились, хвост задрался трубой, а ныть наш умник будет при любом стечении обстоятельств. Он же всегда ворчит, если только не занят бахвальством или перевоспитанием меня.

Но как и когда это произошло? Временное облегчение, пока отравляющее вещество в полную силу не атаковало организм? От этих мыслей меня отвлек странный запах, напоминающий… ой, мама!

— Чем это пахнет? — Я зажала пальцами нос.

— И, кстати, уже некоторое время. Я деликатно не стал акцентировать на этом внимание окружающих, подумав, что это кто-то из вас, — нахально отметил хвостатый эстет.

— Фу! — Озираясь, я обратила внимание на командора, уставившегося в другую сторону. Неужели это он?! — Милый, ты не…

— Смотрите, наше растение расцвело, — обернувшись, улыбнулся Алекс.

И действительно, что-то больше похожее на снежинку, чем на цветок, распустилось на тоненьких стебельках растения без названия, трогательно тянущегося к лампе дневного освещения на стене под потолком.

— Это же запах счастья, делающий людей довольными жизнью, даже если утренний кофе показался им невкусным! По действию вроде веселящего газа. Как я не понял раньше, что цветок на космическом корабле находится не только с целью испытания, годится ли он для разведения в космосе! — возбужденно орал кот, подскакивая на месте от переполнявших его эмоций.

— Это запах счастья?! Не делайте из меня дуру…

— Что сделано не нами, нам не исправить, — тонко поддел агент 013, продолжая свои безумства. — Согласись, нет смысла сажать растения на планете, непригодной для жизни человека, а на близком по составу земном грунте и в кислородной атмосфере они и так вырастут. На самом деле гоблины поместили сюда цветок с определенной и гораздо более умной целью: чтобы он помогал пилотам сохранять хорошее настроение! Вынужденным длительное время находиться в замкнутом пространстве людям недолго затосковать и без депрессивного газа, а этот цветочек разряжает атмосферу, успокаивает нервы — в общем, оберегает от раздражительности и не дает сойти с ума от безделья при полной автоматизации современных космолетов!

— Почему же ты раньше не выделил этот запах? — спросил Алекс у растения.

— Ядолженбылсозретьирасцвесть, — прозвучало у меня в голове, обиженное растение вздернуло листочки и попыталось отвернуться, но помешали корни.

— У нас в туалете есть освежитель воздуха? — брякнула я. Мой муж укоризненно покачал головой, типа надо щадить чувства ребенка, выпустившего первый бутон…

— У меня тоже хорошие новости, — вдруг прокашлялся в динамиках суховатый голос «Хекет». — Я усилием воли стер новую программу, заложенную в меня злодеем. Он не служит на Базе, а я закодирован нейтрализовывать последствия вторжения чужаков. Осторожно, астероиды. Кому я говорю, астерои… ой, блин! Больно-то как, прямо в бок…

Это здорово! Не астероиды, конечно, — мы все опять похватались кто за что успел. Кот, например, как всегда, за мою ногу, по-моему, он к ней привязался, как я к его хвосту. Ремни безопасности вовремя закрепили лишь Стив и командор, вот что значит не первый раз в космосе…

— Пояс астероидов пройден, — вскоре с гордостью возвестил корабль.

— Тогда курс обратно на Аробику! Надо разобраться со злодеем и выручить Эльгара, он вел себя так самоотверженно и благородно, — посовещавшись, приказали мы.

Бортовой компьютер выругался с использованием чисто технических терминов по поводу того, что через пояс астероидов теперь придется пилить вторично. Но это не самое главное. Как только мы развернулись на прежний курс, наши приключения вошли в новую фазу. Едва мы успели поздравить друг друга с чудесным избавлением от противного вируса, как сразу же во что-то влипли… или, правильнее сказать, вписались!

Раздался жуткий грохот, и мы все подпрыгнули, стукнувшись головами, и прилипли к потолку. Никогда тут не была, надо же, сколько свободного места…

— Эй, что с гравитацией? — потребовал объяснений Алекс.

— Произошло столкновение. Сейчас все включу, — после секундной заминки отозвался бортовой компьютер. Действительно, через мгновение давление пришло в норму, и все плюхнулись на пол, только кот приземлился на лапы. Эх, бутерброд с маслом бы ему на спину, посмотреть, как он упадет!

— Это дикие роботы-язычники. Они вскрыли шлюзовой отсек и вломились на корабль, — сообщил бортовой компьютер.

— Я бы назвала их анархистами без политической программы, — проворчала я, осматриваясь в поисках чего-нибудь тяжелого. — Чем будем отбиваться, бластерами внутри корабля не настреляешься…

— Приветики! Не ожидали?! — ехидно вопросила знакомая голова «демона», на щите первого ворвавшегося к нам робота. За ним ввалились еще с десяток, все вооруженные кривыми мечами. Дерутся они, конечно, хуже младенца с погремушкой, но поцарапать в толчее могут запросто…

— Я все устранил, задраил шлюзы аварийной дверью, — по-военному кратко доложил «Хекет». — Имею возможность, а главное — желание обстрелять состыковавшийся с нами корабль лучевой пушкой.

— Ой, если только тебе не очень трудно, — успела вежливо попросить я, как голова вновь начала орать на всю рубку:

— Вот мы и встретились, человеки! Нам приказано было караулить на орбите, вдруг что-то пойдет не по плану. И вдруг ваш корабль меняет курс, это был знак, что пора действовать. Наконец-то мы можем вас просто убить!

Один плюс — на этот раз они принялись за дело без лишних слов. Да и наши тоже были рады разминке. Я же практически и не повоевала, так, поставила пару подножек, а все сражение просидела в кресле, величественная, словно римская императрица.

Стив бился с пугающим равнодушием самого безжалостного робота во Вселенной. Он буквально отрывал головы диким язычникам и пытался вскрыть их тела здесь же на предмет поиска собственного сердца. Я еще подумала, что после этого не смогу находиться с ним на одном корабле, вдруг он захочет посмотреть, как устроено мое сердечко…

Командор размахивал налево-направо вывернутым креслом второго пилота и был прекрасен, как бог войны Марс! Лицо раскраснелось, глаза горят, движения размашистые и героические…

Кот… он орал! Нудно и не переставая. На разные лады, но на одну тему, зажмурив глаза и прикрыв голову лапками. Дело в том, что Профессор не успел вылезти из-под ремней безопасности кресла второго пилота, которым Алекс как раз и крушил врага…

Таким образом, минут за десять — пятнадцать, доставив немалый ущерб нашему кораблю, наши же победили! Практически всех роботов удалось (кого чем) отключить, а двое оставшихся в конце концов взмолились о пощаде. Речь, разумеется, о говорящих физиях на щитах — не очень умное изобретение, как мне кажется… Ну вот потерял робот щит, и что? И он немое, беспомощное существо, а «демон» валяется у кого-то под ногами, визгливо ругаясь, когда ему наступают на ухо…

— Где сердце Стива?! — грозно спросил Алекс, держа меч под носом говорящей головы.

— Не у нас, — хрипло проворчала она. — У Заутберга, он хотел использовать его в каких-то опытах.

— Вы нам противны, уйдите с нашего корабля, — деликатно потребовала я, — здесь от тесноты черт ногу сломит. В спину бить не будем, слишком торопимся по важным делам.

— Тогда вам придется сначала найти нам убежище, на Аробику нам нельзя, шеф нас сразу отключит, — нагло заявил поверженный Главарь шайки.

Как будто нас их проблемы должны волновать?! Хотя если по сути, то ведь бедняги просто рабы этого сумасшедшего ученого. Их тоже можно как-то понять, посочувствовать.

Я уже хотела было поделиться на эту тему с любимым мужем, но Алекс и так угадал все с полувзгляда:

— Можете обратиться в организацию по защите прав роботов. Мы подпишем заявление, что вы сдались добровольно и полны раскаяния. А нам пора назад, на Аробику, мы еще не закончили наш разговор с Заутбергом.

— Ох, неужели нельзя было сразу решить там все дела?! А теперь мне опять идти через астероиды, — сердито заканючил корабль. Роботы-язычники согласились полежать в грузовом отсеке. Собственно, выбора-то у них не было, разве что патриотический выход в открытый космос и вечное болтание межзвездной пыли.

— Ничего, опыт у тебя уже есть, — сухо успокоил кот, недолюбливающий «Хекет». Никому не позволено демонстрировать свои капризы в присутствии Профессора.

— Конечно, не вам корябают бока! А вы, между прочим, знаете, сколько стоит такая краска, как у меня на обшивке? А вы сами с вашими дружками сколько намусорили изнутри, только посмотрите! Вот в следующий раз я катапультирую вас в космос, там и деритесь подальше от приборов моей жизнедеятельности.

— Ах ты бестолковая железная посудина с электронным мозгом-чипом в рыбью чешуйку величиной! — взвыл легковоспламеняющийся Пусик. — Да я сейчас возьму паяльник и сам тебе такого в микросхемах наваяю, что ты у меня до самой Базы не забудешь, как…

Я едва успела поймать его поперек пуза и унести в спальный отсек отпаивать валерьянкой. Нет, его нервы надо серьезно лечить. Поговорить, что ли, с Бэсом по поводу этой египетской кошечки, может, там еще не поздно что-нибудь подправить?

— Приготовиться к посадке, — скомандовал командор. К этому моменту мы уже прошли сквозь атмосферу и летели в установленный квадрат. Мы быстро вернулись в кресла, пристегнувшись чем бог послал.

— Мое сердце нужно было ему для очередного чудовищного эксперимента. И сейчас оно должно быть с ним, — ровным, бесцветным голосом сказал Стив. Его мало кто слушал, но он вполне довольствовался и собственным обществом. Далее произошло нечто непонятное…

Наш самостоятельный космический корабль резко изменил курс буквально над считаными метрами от поверхности планеты!

— Эй, эй, что происходит? Куда тебя несет, кастрюля психованная?! Алина, а ты-то что молчишь? — праведно возопил котик, почему-то тряся за ворот меня. Я, что ли, виновата, меня саму не предупредили…

Алекс тоже недоуменно уставился в иллюминатор, мы стремительно летели над самой землей, хотя до этого «Хекет» приземлялся вертикально.

— Догоняю кое-кого, — хмуро и сосредоточенно отозвался бортовой компьютер, не дожидаясь повторения наших вопросов.

— А вот мы явно не догоняем… Любимый, куда мы скачем?!

Мой муж наконец что-то там разглядел и довольно усмехнулся:

— Отлично, «Хекет»! Хвалю за смелую операцию.

— Да объяснитесь же!!!

— Я взял на себя смелость проявить инициативу и избавить Аробику от скопившегося на ней мусора. Перехват прошел удачно, образно говоря, «кролик не успел нырнуть в норку». Прошу всех на выход…

Корабль встал так резко, что мы едва не упали. Командор спрыгнул с трапа первым и, заглянув под днище «Хекет», позвал нас всех полюбоваться.

— Вашему вниманию представляется профессор Заутберг!

— Вэк… — одновременно ответили мы с котиком.

Злобный ученый действительно лежал под кораблем в куче мусоре, вперемешку с щебнем, галькой, помятым водителем-роботом и одной дверцей от машины. Видимо, несчастного здорово прокатило по камням, он до сих пор не пришел в себя. Вообще-то все честно, словил по заслугам. Конечно, после всего, что он с ним сделал, «Хекет» просто не мог оставить Заутберга безнаказанным. Заметив при посадке, догнал его транспорт на пути в бункер и завалил воздушной волной из дюз…

— Вообще-то я пытался взять их живыми, — несколько сконфуженно пояснил наш бортовой компьютер. Ну машина восстановлению вряд ли подлежит, у водителя тоже срок гарантии вышел, а ученый вроде бы зашевелился…

— В следующий раз используй лассо или бей их по голове подушкой, — пустился поучать агент 013, едва не лопаясь от зависти. Еще бы, медаль за поимку особо опасного преступника теперь приварят на борт корабля.

— Спасибо тебе, ты нам очень помог! — Я поспешила похвалить корабль и, подойдя поближе, наклонилась над заваленным злодеем. — А это что у нас такое?

Под вздрагивающей рукой горе-уничтожителя Вселенной валялся странный предмет, похожий на пульсирующий красный кристалл.

— Хм, какой красивый и, надеюсь, ничей?!

— Это и есть мое сердце! — обрадовался Стив, схватил кристалл, прижал к груди, как кот бы прижал флакон валерьянки. Я в свою очередь старательно пыталась разжать его пальцы — камушек мне тоже понравился, и я его первой нашла!

— Непохоже на сердце, ты уверен, что это оно?! У тебя случайно из головы не вытащили чип памяти, ты же любую блестяшку внутрь тащишь!

— Кремневый кристалл, покрытый интегральными схемами!

— Красный камушек с узорчиками, я давно такой хотела!

— Алина, угомонись, — укоризненно посмотрел на меня командор. — Это его сердце. Каким оно еще может быть у биоробота?

Ой, что-то и впрямь меня переклинило… Красная, как настоящая скво, я с поклоном отшагнула назад и широко улыбнулась Стиву. Он подозрительно на меня посмотрел и, открыв маленькую заслонку на груди, аккуратно вложил внутрь эту штуковину. Внешне ничего такого уж знаменательного с ним не произошло, но лицо как-то неуловимо просветлело…

— Так он не погиб, наш злодей ученый? — с надеждой повернулась я к Пусику, который изучающе склонился над поверженным врагом.

— Как… вы ве-е…рнулись? Вы… излечились?! — из последних сил прохрипел Заутберг, видя, что на него вновь обращено внимание публики.

— Да, мы такие! — гордо выпятил пузо Мурзик. — А вы, собственно, на что рассчитывали? Профессиональные оборотни так легко не сдаются!

— К нам гости, — неожиданно окликнул нас командор.

Увлеченные поимкой злодейской ученой крысы и находкой сердца Стива, мы и не заметили, что в нашу сторону движется дружная колонна роботов. В руках каждого блестело что-то острое, поступь была бодрой, лица решительными… И впереди всех вышагивал отец-настоятель РВ-125!

— Святой Холмогорянин впредь не допустит издевательства над бедными роботами, мы пришли помочь вам и себе! Человек, насылающий на нас диких язычников, должен быть изгнан с планеты. Но его кости мы бы хотели оставить, нам вечно не хватает материала…

Кот опустил голову, что-то проворчав о тупоумных типах с перегоревшими микросхемами вместо мозгов, и пошел объясняться с преподобным. Разговор на тему, почему порочный гений не может лететь с нами без костей, занял добрых минут двадцать…

— Я рад, что у вас все в порядке, — подкатился ко мне коротышка Эльгар. — Меня освободили братья-холмогоряне, я подал радиосигнал о помощи, а мы в монастыре всегда помогаем друг другу. Можно, я подойду поздороваться с великим Стивом?

— Валяй, — пожала я плечами. — Любимый, мы здесь еще надолго? По-моему, наша миссия выполнена на все сто.

— Я дал команду «Хекет» вызвать подкрепление с Базы, шеф хочет лично взять арестованного. Этот Заутберг давно числится в розыске, но научные сотрудники намерены вызволить его к себе, что неудивительно, — немного устало ответил Алекс. — Он засветился в нескольких гнусных аферах с торговлей роботами-убийцами, сбежал и скрывался на безлюдной планете. Хотя с некоторых пор стало известно, что ее начали заселять роботы, о Создателе ничего не знали. Искать его скрытый бункер и лабораторию, скорее всего, будут уже другие…

В этот момент Заутберг вдруг резко открыл глаза и легко вскочил на ноги.

— Вы еще не видели моего крылатого оружия, думали, меня так просто взять?! — злорадно осклабился он и, выхватив из-за пазухи пульт, нажал на кнопку! Черт побери, ну что нам стоило сразу обыскать его на предмет колюще-режущих предметов, газовых распылителей Пожирателя Смеха и всего остального всякого?!

Такие злодейские типы вечно норовят устроить героям какую-нибудь пакость на прощанье… Я растерянно взглянула на Алекса, он одним ударом ноги выбил у негодяя пульт, но ведь, наверное, уже поздно? Хотя вроде пока ничего не произошло…

— Не дурите, все равно с Базы летят наши и вам не избежать заслуженного наказания!

— Ха-ха! Посмотрим, глупая девчонка, кто будет смеяться последним… — прохрипел Заутберг, пока Алекс связывал ему руки. Неожиданно подкатился брат Эльгар и ни с того ни с сего укусил ученого за пятку. Тот взвыл дурным голосом!

— Эй, ты чего?! — оттолкнула я робота. — Пленных не кусают!

— Почему?

— Международная конвенция не позволяет.

— Очень жаль, — искренне огорчился коротышка. — Я сразу хотел его укусить, но переключил внимание на брата Стива. А зачем он испускал электронные сигналы пультом?

— Видимо, вот зачем, — мрачно заметил кот, указывая лапкой за горизонт. В небе показалась быстро растущая точка…

— Вэк, это что, и есть робот-скелет? Больше похож на дракона!

— Пусть все сгинут, мне никого не жалко! Убей их, Симплициссимус, дитя мое! — громогласно вопил сумасшедший ученый.

Командор кивнул мне и схватил бластер. Правильно, чем мы еще можем остановить такую зверюгу…

На помощь хозяину летел огромный робот-скелет с лапами орла и длинным хвостом с треугольным наконечником, весь железный и сияющий. Приземлившись, он поднял тучу пыли, поэтому первые выстрелы командора не попали в цель.

— Какой симпатичный радиоуправляемый птеродактиль, хочу такое чучело! — Мстительно поджав губки, я влепила ему прямо промеж глаз, но железный монстр только чихнул. Он был действительно ужасен, уродлив и потрясающе неуязвим.

— Братья-холмогоряне, вперед! — громко воззвал преподобный РВ-125. — Поразим похитителя роботов нашей верой! Бейте его ногами!

— Вам всем придется познать силу моего гнева! — кричал злобный гений, дергая пяткой, которую Эльгар вновь начал упорно кусать.

— Замолчи, надоел. — Я сунула Заутбергу в рот кляп, одновременно пнув коротышку. — И ты пошел вон, тоже мне Рекс нашелся…

— Нет, это не дракон, это… именно Симплициссимус, — пораженно объявил кот, как всегда ушедший в окопчик. — Это копия давно вымершего мифического существа. Видимо, на основе его костей был сделан летающий робот. Но где профессор Заутберг достал столь раритетный скелет?

— Какая разница, — отмахнулась я, целясь с колена.

— Это же бешеные деньги, — взвыл меркантильный Пушок. — Его у нас с руками оторвут в любом музее, стреляй осторожнее, дурочка!

К Алексу присоединился и Стив, сбегавший за оружием на «Хекет». Роботы-монахи бросились на Симплициссимуса, повиснув у него на хвосте как елочные игрушки. Я тоже подумывала, куда бы ему лучше пальнуть, чтоб повалить сразу. Остроглазый и всезнающий котик по-пластунски подобрался ко мне, тихо советуя:

— Надо бить его под лопатку! Летающий дракон, как правило, хорошо укреплен снизу, а сверху на него никто не нападает. Лезь к нему на спину, милочка.

— Ты издеваешься, да?! Приличной девушке моего возраста и звания не подобает лазить на дерущиеся экскаваторы с крыльями! К тому же мне потом еще рожать.

— Правда?! — счастливо взвизгнул агент 013.

— Когда-нибудь, — холодно отбрила я. — А давай мы тебя перебросим к нему на спину и ты загасишь звероящера?

— Вэк, — ответил котик, возвращаясь к себе в окоп. В этом он весь!

И буквально в ту же минуту робота-скелета завалил наш Стив. Вдохновленный возвратом сердца, отважный биоробот взбежал по хвосту «дракона» и, выломав пару чешуек, вырвал из спины чудовища несколько проводков. Глаза Симплициссимуса погасли, лапы замерли, он странно вытянулся и рухнул, как поломанная игрушка…

Полная победа! Нашей стороне она стоила трех-четырех расплющенных братьев-холмогорян. Очень надеюсь, что их удастся восстановить, и поручить это дело надо тому, из-за кого вообще начался весь этот бардак…

— А где Заутберг?

…На том месте, где мы его оставили, лежал лишь неподвижно застывший Эльгар. Похоже, что Заутберг как-то развязался и отключил беднягу, дотянувшись до красной кнопки у него на спине. Надеюсь, только отключил, если сломал, я ему сама такое поломаю…

— Вон его ведут, — устало вытирая пот, успокоил меня мой муж. — Он хотел удрать, воспользовавшись переполохом, вызванным прилетом верного дракона, но далеко не ушел.

— Это ты его плохо связал! А пострадал брат Эльгар.

— Не ссорьтесь, голубки, — поспешил вступиться за друга хвостатый подпевала. — Там всего ремонта на пять секунд, сейчас я включу перезагрузку программы, и он будет как новенький. Дорогу образованному коту!

Пытавшегося сбежать Заутберга волок за шиворот сам отец-настоятель. Похоже, на гусеничном ходу преподобный развивал приличную скорость.

Я привалилась спиной к теплому борту «Хекет», переводя дух. Два робота-сектанта из подручных средств изготовили наручники, и уже закованный злобный гений был доставлен к трапу корабля. Мифического ящера командор широким жестом подарил на материал счастливым холмогорианцам. Кот едва не хлопнулся в обморок, он, кажется, всерьез рассчитывал заработать на скелете. Но поздно, все хором благодарили нашу команду:

— Славьтесь, наши благодетели!!!

— Теперь вы обеспечены материалом лет на… Короче, это зависит от чрезмерности вашего трудолюбия. Поэтому находите иногда благо и в лени, — дал им краткий и мудрый совет утомленный Профессор.

Как оказалось, Заутберг не в первый раз посылал робота-скелета на монастырь, устраивая таким образом то, что я бы назвала «противоестественным отбором». Симплициссимусу надо было питаться, а трескал он исключительно микросхемы и материнские платы, монахи долго терпели, но похищение Стива и наш визит оказались последней каплей. Холмогоряне встали на дыбы и пошли вершить революцию. Вот и говорите после этого, что роботы лишены человеческих эмоций, да они у них просто плещутся через край!

Надо бы объявить другим сектам на планете, что они тоже обрели свободу и отныне будут находиться на попечении Ассоциации Защиты Роботов От Угнетения Человеком. Дотации, гуманитарная помощь, бесплатный ремонт и много чего другого полезного (Ассоциация финансируется крупными объединениями альтруистов)…

Потом Алекс связался с шефом насчет нескольких роботов-«чайников», их перепрограммируют и оставят у нас работать. Дружное сообщество Базы теперь пополнится и классическими роботами, до сих пор по Базе шатались только биороботы, а черной работой занимались хоббиты. Вернее, они получали зарплату за мытье полов в коридорах, но полы в итоге мыли гномы, которых хоббиты нанимали за полцены на работу.

А Стив, примостившись рядом со мной, торопливо изливал душу:

— Я получил сообщение от Вселенского профсоюза роботов, членом которого состою вот уже пять лет, о том, что на Аробике происходят странные вещи. Выяснив суть проблемы, я счел своей миссией освободить планету от гнета тирана конструктора. Его местожительство было засекречено, но в мои планы не входило физическое устранение, я пытался вселить в сердца холмогорианцев свободу духа. А на Базе не сообщил, куда лечу, потому что… — Он опустил голову и тихо произнес: — Не собирался возвращаться… по личным причинам. Ничего противозаконного я не совершал, только на время одолжил корабль. На Базе он отсутствовал меньше дня, по прибытии сюда я сразу же отправил его назад. Потом был этот страшный бой с роботом-скелетом — и я попал в плен…

— Беру свои слова обратно, о том, что у роботов нет души, — подкатившись сбоку, важно произнес Мурзик, спокойно вламываясь в наше уединение. Коты вообще отличаются редкой бесцеремонностью, а наш — вдвойне. Причем, прижми его к стенке, он будет с пеной у рта доказывать, что его-то воспитание как раз в полном порядке, а вот мое почему-то позволяет замужней даме интимно чирикать с влюбленным в нее биороботом…

Заново включенный брат Эльгар тут же заявил, что не может и не хочет впредь оставаться на планете роботов-сектантов. Типа отныне он принял веру изготовителей роз из космического лома и благородного брата Стива не оставит уже никогда.

Вторично переговорив с шефом, который (слава богу!) не приехал, командор подошел к нам.

— Мы не прочь взять тебя с собой, ты сможешь пройти обучение, выбрав себе одну из предложенных квалификаций, ту, что придется по душе.

— Я мечтаю о просветительской деятельности среди роботов! Пусть все узнают о своих правах и не позволяют впредь обходиться с собой как с бездушными машинами или рабами. Я бы с радостью стал миссионером. — Эльгар счастливо захлопал в ладоши.

Не уверена, что у нас на Базе найдутся соответствующие программы, куда проще переквалифицировать исполнительного коротышку в нового оборотня или помощника Синелицего на кухне. Но решать не мне, шеф разберется, главное, что у парня есть большое желание…

Когда связанного по рукам и ногам мрачного Заутберга собирались занести в грузовой отсек, я спросила, зачем ему все-таки понадобилось сердце Стива.

— Этот кристалл нужен был для моих новых экспериментов, я как раз работал над бациллой резкого увеличения гипертрофии функции естественной секреции поджелудочной железы. И он бы в тысячу раз увеличил действие этого вируса! Не спрашивайте, как я до этого дошел, вам не постичь. Хотя у меня до сих пор не укладывается в голове, что вы смогли произвести мой арест. Я же злой гений!

— С кем только не приходится работать, и вы, например, даже не в пятерке самых ненормальных! — горько усмехнулась я.

Обидно, что буквально через пятнадцать минут сумасшедшего ученого у нас забрали галактические спецслужбы, занимающиеся преступлениями против человечества. Развели же бюрократию, доктор Заутберг прекрасно бы исправился и у нас, пожив с месяц на поселении у хоббитов. Но, как сказали двое пилотов, даже если учесть степень опыта и ловкости его адвокатов, то негодяю все равно светит минимум десять лет после второго пожизненного срока.

— Ваш корабль в норме? Нужен техосмотр? А то, если хотите, можете полететь с нами, — предложил Алексу Глава отряда спецслужб.

— Я в полном порядке, все установки в норме, к полету готов, — вмешался «Хекет» как-то слишком поспешно, что настораживало, но я решила, что это не мое дело. И как же пожалела о своей доверчивости всего какой-нибудь час спустя…

Эльгар со Стивом согласились полететь на большом корабле, чтобы лично удостовериться в том, что Заутберг доставлен прямо в тюрьму. Перед прощанием наш биоробот еще раз отвел меня в сторонку:

— Спасибо, что не оставила меня, и, отправившись в такую даль, спасла из плена. Помнишь, ты усомнилась, что у меня нет сердца, сказав, что я веду себя, как будто оно у меня по-прежнему в груди? Когда я смотрел на тебя, я и вправду чувствовал, что оно как будто стучит. Я никогда тебя не разлюблю, но только не говори Алексу, ему это не понравится. Мне самому бы не понравилось на его месте. — Он помолчал, не зная, что сказать.

Я взяла его руку и нежно пожала. Стив глубоко вздохнул и счастливо улыбнулся, но тут же нахмурился, переведя взгляд на наш корабль:

— Но стоит ли вам лететь на «Хекет»?

— А с этим кораблем что-то не так? — без удивления спросила я, у меня и своих подозрений хватало.

— Наверное, нет… Просто неудивительно, что его выдали вам, новичкам, обычно опытные пилоты не любят на нем летать.

— Частые аварии?

— Не чаще, чем на других кораблях, — пожал он плечами.

— Ну и все, что еще надо? — беспечно рассмеялась я, правда, смех получился слегка натянутым, чего он там недоговаривает про наш старенький, добрый «Хекет»? — Если нам грозит опасность, лучше скажи сразу.

— Скорее всего, ничего не грозит, просто ни один корабль больше не разговаривает так… высокомерно. — Стив вытащил из карты памяти редко употребляемое им слово. Понятно, роботам легче и понятнее общаться с более предсказуемым бортовым компьютером, отвечающим на вопросы только по существу. Наверное, действительно «Хекет» немного ненормальный для корабля, впрочем, не более чем вся наша команда. Потому мы и сработались…

Уже у трапа Стив благодарно пожал руку Алексу и лапу хвостатому мозгу команды. Мы втроем поднялись на борт и с наслаждением растянулись в креслах.

— Уф, домой, на Базу, — скомандовал Алекс, плюхаясь за капитанский пульт и раскладывая на панели управления шахматную доску. Кот устроился рядом на высоком табурете и принялся расставлять по клеткам фигуры на магнитиках.

— Отлично проведете время, ребята! Мигом домчу! — радостно воскликнул «Хекет», заводя двигатели.

— Что-то не нравится мне его дутый энтузиазм, — пробормотал подозрительный Профессор, на секунду отвлекшись от пешек и ладей… И как же скоро он оказался прав!

Как только мы вылетели в открытый космос, днище корабля вдруг заскрипело, пол затрясся мелкой дрожью, и рычащий звук дюз исчез, будто его обрезали. Все резко затихло, установилась необычная, пугающая тишина.

— Что это было? У тебя что, двигатели отключились?

— Черт, черт, черт побери…

— В смысле? — оторвался от шахмат командор.

— Просто выражаю эмоции, как в таких случаях поступаете вы, люди. Последние наши гости-роботы, называемые вами язычниками, которых мы гостеприимно довезли до Аробики, повредили мне, чтобы вам легче было понять… э-э… мм… один из приборов управления. Нам придется сделать аварийную посадку на ближайший объект.

— Ты же говорил, что у тебя все в норме! — возмутилась я.

— Пришлось наврать, чтобы не остаться на этой планете сумасшедших роботов. У нас на космодроме не очень-то торопятся с посылкой грузового судна за сломанными кораблями. А у меня даже страхового пакета нет, не говоря уже, что вы, люди, не несете никакой ответственности за нанесение ущерба моей функциональности. По типовому договору — сам во всем виноват.

— Вот только не надо давить на жалость, ты явно предпочел сломаться в космосе, чтобы и мы погибли вместе с тобой! — В панике кот заметался по рубке управления, пришлось остановить его подножкой. Грубо; но, вписавшись лбом в стену, Профессор на некоторое время становится более адекватен…

— По моим расчетам, все было не так плачевно, и шанс добраться до космодрома на Базе составлял не меньше тридцати пяти целых и восемнадцати десятых процента, — оправдываясь, заметил бортовой компьютер.

— Ладно, если ничего не изменишь, — великодушно простил его Алекс, хотя глаза командора гневно сверкали. — Что тут ближайшее, максимально подходящее для посадки?

— Планета Псевдокитай, на нее и падаем, — виновато сообщил «Хекет».

…Тишина, продлившаяся всего несколько мгновений, сменилась ужасным треском. Привычная обстановка. Последние два дня мы все время ломаемся и куда-нибудь падаем. Осталось отлипнуть от потолка и сказать что-нибудь эдакое глубокомысленное.

— Ох, я слышал об этом месте от одной своей бывшей… гм… одного знакомого, вроде этой планетой управляют Восемь Бессмертных, — доложил кот, успешно падая на все четыре лапы. Вот буду посвободнее, научусь у него так же, полезное умение.

— И что в этом опасного? — Я умудрилась упасть в кресло, и — о чудо! — ничего себе не отшибла.

— Непредсказуемость хуже опасности. Там властвует магия и колдовство.

— Просто класс! Мир, в котором жители не притворяются, что ими правит логика, а признают очевидное! — воскликнула я, осматриваясь в поисках мужа. Мой ненаглядный лежал в уголочке, свернувшись калачиком, и, кажется, тихо спал, несмотря на все передряги. Какой он у меня все-таки домашний и трогательный…

Мы свалились прямо на самом краю какого-то полуострова, чудом не упав в бескрайнее синее море. «Хекет» потерял два больших куска обшивки и еще часть крыла для навигации, которое он называл элероном. Если до этого я собиралась нелицеприятно высказать ему все, что думаю о его глупом обмане, то теперь издеваться над поверженным было бы просто некрасиво, да и жалость все удовольствие портит.

Благодаря воздушным подушкам безопасности (которые до этого наш корабль, оказывается, берег на крайний случай и лишь теперь, чувствуя вину, расщедрился!) мы все отделались только многочисленными ушибами. Легкими, внешне незаметными, да и меня, хоть застрели, не заставишь демонстрировать синяки в таких местах любимому мужчине…

Разбуженный Алекс принялся ремонтировать корабль, а мы с котом битых полчаса пытались выйти на связь с Базой. Но когда это в конце концов произошло, нам честно дали понять, что они высылают спасательные корабли только в экстренных случаях, наш же случай к таковым пока не относится. Вот если бы мы все были уже трупами, тогда другое дело, катафалк пока свободен. А так «ждите через неделю»…

— Как они могут! Ладно ни в грош не ставить жизни рядовых сотрудников, это еще как-то в порядке вещей. Но не дорожить мной, единственным в своем роде уникальным и беспрецедентным сотрудником! Это невозможно, сразу же по возвращении я подам рапорт об увольнении! — грозился кот, выхаживая вперед-назад и нервно постукивая хвостом по объемным бедрам.

— Мне нужна одна деталь, винтовой карабин на двенадцать, — вдруг сказал командор, возясь с инструментами под кораблем.

— Карабин?! Хочешь пристрелить «Хекет» в топливный бак? Лучше прости его, прости ради меня! — умоляюще воскликнула я, нырнув к мужу и хватая его за руки.

— Это такой болт, деточка, успокойся, пожалуйста, — сухо отметил агент 013.

— Обещайте, что не бросите меня здесь, — тихо взмолился «Хекет». Он в грош не ставил техническую квалификацию Алекса, не верил, что тот сможет его починить, не ждал прибытия спасательного корабля и даже не пытался помочь сам себе аутотренингом. Мы мрачно обещали мошеннику, по вине которого потерпели крушение над неизвестной планетой, что выполним его просьбу. Но держу пари, по крайней мере я и Пушок держали за спиной пальцы крестиком…

Я стянула гравитационные сапоги, ведь здесь они были не нужны, и, поманив котика, медленно пошла гулять по кромке воды, которая на вид ничем не отличалась от вод земных морей, только местная галька была покрыта странными моллюсками. Профессор даже подал мне одну, чтобы рассмотреть поближе.

— У этих слизней на спине эмблема «инь-ян», — пораженно отметила я. Но кот, не слушая, вытаращил глаза и ткнул лапкой вверх.

Над нами на облаке завис какой-то старикан в национальной китайской одежде. Вероятно, один из Бессмертных. Сидит себе на сгустке пара, как дома на перине…

— Конечно, без внимания они нас не могли оставить, — фыркнула я, только тихо, исключительно для ушей кота. Вряд ли этот местный божок традиционного уклада поможет нам с починкой корабля, а о чем тогда говорить?

Меж тем старичок помахивал себе веером и разглядывал нас сверху совершенно безапелляционно.

— Судя по трехцветному шнуру на его одежде, он тоже занимается изгнанием нечисти. Так что чем-то похож на нас. Только откуда и куда он ее изгоняет, неизвестно, — шепотом сообщил кот. А я почему-то задумалась о другом: если ты способен летать на облаке, на фига тебе веер, для понтов? Создай ветерок!

— Какой чудный денек, о благородные незнакомцы! Позвольте назвать вам свое имя, дабы не быть невежливым, — меня зовут Люй Дунбинь. Могу ли я узнать ваши достопочтимые имена?

— Алина Сафина тире Орлова, я с фамилией еще не определилась. А это Мурзик, Пушок, Железный Нерв, Стальной Коготь, Профессор, агент 013 и еще шестнадцать имен, но я берегу ваши нервы…

— О, да вы веселая лисичка, — очень искренне улыбнулся старик. — Итак, юные друзья мои, чем я обязан столь счастливой встрече?

— О многоуважаемый Люй Дунбинь, позвольте и мне выразить свою чистую радость от встречи с таким почтенным мудрецом! — отпихнув меня, рассыпался в комплиментах наш кот. — Мы оказались здесь лишь по воле случая, но не можем нарадоваться, что судьба послала нам это испытание, обернувшееся даром, ибо сказано в великой Книге Пути: покорись судьбе, и волны жизни приведут тебя туда, куда тебе было нужно на самом деле. Так что, мудро подчинившись внешним обстоятельствам, мы получили бесценный подарок в виде возможности лицезреть ваше сиятельное величие!

Вот льстец, лучше бы он мне так льстил… А Профессор меж тем стал на колени и распростерся перед старцем ниц. Вот такое шоу я видела впервые, мы же не перед императором всей Поднебесной… Надеюсь.

— Эй, дружок, с тобой все в порядке?! Ты заговариваешься, у тебя нет черепно-мозговой травмы? Припомни, мог ведь запросто удариться при крушении, самые серьезные последствия не всегда выявляются сразу? — тревожно спросила я. Кот молчал. Мне пришлось последовать его примеру, опуститься на колени, почти ударившись лбом о землю, заглянуть ему в глаза. — Ты что, знаешь старика, он большая шишка?

— Я узнал его по старинной гравюре, которую мне показывала одна моя… короче, мой друг из Китая, — прошептал агент 013, не поднимая головы. Он второй раз что-то недоговаривает — то из Франции, то из Китая, знаем мы этих друзей… в смысле подруг!

— А раньше ты никогда не говорил, что у тебя в Китае есть друзья.

— И что?! Теперь ты это услышала, — рассердился Пусик.

— Встаньте с колен, дети, — возвысив голос, прервал нас старик.

— Между прочим, этот кот давно уже не юноша, — заметила я, предательски кивая в сторону Профессора.

Старец бросил на меня гневный взгляд. Эти китайские мудрецы не привыкли, чтобы им перечили. Конечно, в их традициях всю жизнь вколачивать палкой в учеников божественную премудрость, а те только благодарят с каждым ударом…

— Мне семь тысяч лет, поэтому я могу вас так называть, о мои не умудренные годами друзья! Хотя ты, хвостатое создание, гораздо ближе к просветлению, чем был я сам в тридцать три года.

Профессор, ничуть не обидевшись на «хвостатое создание», просиял и, самодовольно глянув на меня, подкрутил усы, но, тотчас же сложив лапки перед грудью, почтительно поклонился мудрецу.

— Вы такой умный, может, знаете, были американцы на Луне или все-таки врут? — спросила я, усаживаясь на песок в позе лотоса и приготовившись извлечь хоть какую-то пользу от встречи с Бессмертным. Коту, кажется, было просто достаточно с раскрытым ртом глазеть на кумира.

— Никого там не было, кроме лунного зайца, который пребывает на ней уже много столетий, — сердито ответил Люй Дунбинь, обмахиваясь веером.

— Получается, он тоже бессмертный?

— Всем известно, что даже обычные зайцы живут тысячу лет. А в старости седеют, — с умным видом изрек летучий мудрец. — А там, на Луне, агатовый заяц под акацией толчет в волшебной ступке снадобья для эликсира бессмертия. Большего я вам рассказать не могу.

Я подумала и тоже решила больше ничего у него не спрашивать. Дедок-то давно того… этого… Прощай, биология, здравствуй, глюк с заячьим хвостиком!

А вот Профессор поднял лапку, чтобы спросить нечто философское, но не успел, потому что в этот момент старик вдруг поинтересовался протяжным голосом:

— Слышите ли вы душу этой планеты?

— О да, эта бескрайняя живая вода заставляет задуматься о быстротечности времени, — столь же протяжно ответила я и слегка поклонилась. Все-таки стоит соблюдать местные обычаи, раз кот считает, что надо кланяться и вежливым тоном говорить бредятину, будем следовать его примеру, он редко ошибается.

— Кровь, разлитая меж зеркалами, прекрасней, чем оба ее отражения.

— Чего-о? — слегка затупила я, покосившись на Мурзика.

— Он говорит, глухая тетеря, что закат нынче особенно красив! Я, конечно, передаю только суть, чтобы даже тебе было понятно.

Но мудрец уже сам спустился пониже, то есть поближе к простому народу. Кот тут же завел с ним оживленную дискуссию насчет Гуань-цзы, Фуси, «И цзин» и тому подобных китайских штучек. Я поначалу вслушивалась с целью повышения образования, но скоро раззевалась, уж очень они умничали…

Обстановку разрядил кот, деликатно требовавший демонстрации местной магии. Зависание на облаке для его просвещенного ума уже недостаточное доказательство.

— Да, пожалуйста, почтенный Бессмертный, покажите какой-нибудь фокус, — поддержала я, в расчете что просьба привлекательной девушки тронет его скорее.

Старик действительно интимно мне подмигнул (хорошо, муж не видит!) и неуловимым движением веера поджег воду. Не все море, разумеется, так, квадратик метр на метр, но все равно впечатляло.

— Ой, потушите, верю, верю!

— По легенде он каждый день его здесь поджигает — больше развлечься-то нечем, — прикрыв лапой уста, просветил меня кот. Я насупилась, обидно быть необразованной…

Интересно, а каково бедным моллюскам «инь-ян» под горящей водой? Аналог происходящему я раньше читала только у Чуковского, где «две лисички взяли спички, к морю синему пошли, море синее зажгли». Люй Дунбинь потушил горящую воду, только когда оттуда начали выпрыгивать на берег с предсмертными криками тюлени, дельфины и киты, окатывать его и нас заодно солеными брызгами. Это, как я понимаю, тоже была часть «программы», иначе с какого бодуна они все толпились у берега, а моря горело всего ничего?!

Сзади неслышно подошел Алекс, он приобнял меня за плечи, чуть удивленно покосился на происходящее, но комментировать не стал.

— Любимый, тут такое было! Ты не поверишь, вон тот бессмертный дедушка устроил нам настоящий цирк.

— Пошли, я починил корабль. — Он нежно приложил мне палец к губам, а потом приветливо кивнул старичку. — Предлагаю попить чай и чем-нибудь закусить, не знаю, как вы, а я уже проголодался.

— Я сделаю бутерброды с колбасой, она сырокопченая и наверняка не пропала. Не соизволите ли вы оказать нам честь, перекусив с нами? — поклонилась я Дуй Линю, или Люй Дуну, или как его там…

— Мы, Бессмертные, не принимаем пищу, и вы остерегитесь вскормить «трех червей» в теле, — наставительно изрек старец.

Хвала аллаху, а то пришлось бы разводить перед ним чайные церемонии, пока еда поперек горла не встанет, скорее подумала, чем сказала я. Но все же уточнила у кота:

— Это каких таких червей он имел в виду, не солитеров случайно?

— Сими словами он подразумевал, что невоздержание в пище вызывает «трех червей» — болезнь, старость и смерть, — сумрачно просветил меня Пусик.

— Дети мои, неужели вы и вправду собираетесь улетать отсюда?

— Конечно, и поскорей, — подтвердил командор, мы тоже кивнули.

— Но разве вы не знаете, что это Остров Блаженства! — Люй Дунбинь обвел круг широким рукавом, перспективно рисуя окрестности.

— Мифический Остров Блаженства? — упав на задницу, обомлел Профессор. — Попавшие сюда обретают бессмертие! Мы что, теперь тоже будем жить вечно?!

— Пока нет, но если обучитесь контролировать дыхание, воздерживаться от любовных утех и медитировать, то, живя здесь, когда-нибудь непременно достигнете просветления и бессмертия.

Я многозначительно взглянула на любимого и, не выдержав, томно вздохнула:

— Нет, для нас с тобой это нереально… Подожди, ты вроде сказал, что починил корабль? Но как?!

— Сам не знаю, но это получилось легче, чем ожидал я и обещал «Хекет». Просто в какой-то момент я вдруг понял, что и где надо припаять, и сейчас он в полном порядке. «Хекет» меня зауважал, он долго не мог поверить, проверял несколько раз: все двигатели в норме, и винчестер нашелся, мы можем стартовать в любой момент.

Я подняла глаза на загадочно щурящегося мудреца.

— Удачи в пути! Восьмерых Бессмертных вполне достаточно для этой планеты.

— Но вы же сами намекали, чтобы мы остались!

— Это всего лишь дань восточной вежливости, иногда она сильно мешает, — досадливо нахмурился старец, но уже через секунду с улыбкой церемонно распрощался и растаял вместе с облаком. Мы тоже успели ему поклониться на прощанье, Алексу мне пришлось помочь, а то у него после работы спина не сгибалась.

— Эх, зря я не решился спросить у него напоследок мудрого совета. Может, уже никогда не доведется встретиться с личностью подобного масштаба, — запоздало вздохнул кот.

— Он же сказал: воздержание и еще раз воздержание! Вот что тебя спасет…

Пушок погладил лапкой заурчавший животик, что-то недовольно пробурчал об обещанных бутербродах и поспешил к кораблю. А я быстренько рассказала мужу, кто был этот летающий пенсионер.

— Знаешь, в один момент мне показалось, что я видел тоже какого-то старика в китайской одежде на облаке с гаечным ключом в руках. Но видение тут же исчезло.

— Это, наверное, был Ли Тегуай, покровитель больных солдат. Жаль, что остальных Бессмертных не успели повидать, — с сожалением обернулся Профессор. — Особенно Хэ Сяньгу, она так прекрасно смотрится на старинных гравюрах благодаря утонченной фигурке и изысканным манерам.

Через полчаса, после короткого пикника на берегу (слизни не дали толком поесть, заползали на скатерть и воровали бутерброды!), мы навсегда улетели с этой планеты. Жаль, конечно, что не смогли лично сказать спасибо Ли Тегуаю за помощь в починке корабля. Но, думаю, он прочел благодарность в наших сердцах.

…Столько еще приключений было, пока мы наконец-то добрались до родной Базы, на целую книгу наберется.

После вынужденного посещения планеты Псевдокитай мы по ошибке, плохо владея управлением кораблем, который, обидевшись на нас, буквально на минуту отключил автопилот, переместились в пространстве-времени и попали на планету сильфов, где не было кислорода, потому что сотканные из воздуха сильфы давным-давно его поглотили, считая конкурентом. Были и на Эраспирусе, слишком много о нем говорилось, чтобы мы могли избежать встречи с этим межгалактическим базаром. И еще несколько примечательных мест нашей Вселенной вынужденно пришлось посетить, после того как у «Хекет» сбился навигатор, а связи с Базой больше не было, потому что мы уже плутали в такой глухомани, куда сигналы не доходили. Ну о черной дыре и вспоминать не хочется, хотя именно она и помогла нам вернуться живыми и невредимыми домой. Потому что черная дыра на самом деле совсем не то, что мы о ней «знаем»…

Я даже предложила переименовать «Хекет» в «Арго», но он не согласился, сказав, что свое оригинальное древнеегипетское имя на избитое древнегреческое менять нипочем не станет. Но я все-таки когда-нибудь обязательно напишу обо всех наших приключениях в космосе.

Как же чудесно было после всех межгалактических треволнений оказаться на такой надежной Базе с земной гравитацией и воздухом с привычным количеством кислорода и вредных примесей. То, что мы все-таки вернулись живыми, казалось просто чудом, и это следовало отметить. Шеф уже собирался отправлять на наши поиски Стива, который, естественно, прибыл гораздо раньше.

Теперь я уже точно знаю, что ничего хорошего на самом деле в космосе нет, проблемы с гравитацией, плохая вода и отсутствие хорошо приправленного специями и овощами мясного супа, если не считать канцерогенного в пластиковом стаканчике.

Мы написали рапорт в больнице, где нам обработали ссадины, подлечили растянутые связки, проверили охающего кота на наличие сломанных ребер, но вместо них зафиксировали наличие в нашей команде одного-единственного симулянта, который только хотел лишний раз обратить внимание на свою бесценную персону.

Когда нас наконец отпустили, Алекс пошел сдавать рапорт, а я, как сделала бы любая женщина, поскорей устремилась в родное жилище. Наконец-то вот она, маленькая, уютная, ухоженная и такая домашняя комната! А Профессор еще ворчал, что я злоупотребляю рюшечками и цветами… Бросив сумку на кровать, я перевернула на стене лист календаря с котятами. Мм, ну и какой же сегодня день?

— Сегодня же Пасха! — Я выскочила в коридор. — Христос воскрес!

— Если тебе это угодно услышать, о моя правоверная мусульманка, то воистину воскрес, — высокомерно откликнулся Мурзик, проходя мимо с задранным хвостом.

— Стой, погоди, так неинтересно! Мы яйца красить будем?

Кот, остолбенев, застыл на месте, испуганно уставившись мне в глаза.

— У нас соседи по дому всегда красили, — почему-то с оправдывающимися нотками в голосе пояснила я. — Куриные. Такая христианская традиция. Потом раздают всем подряд, нам тоже давали. А что не так-то?!

Агент 013 хотел что-то сказать, но вместо этого опустил хвост и ушел от меня, пятясь задом. Ну и ладно, он у нас всегда с какими-то странностями…

Я отправилась на космодром в поисках мужа, по дороге встретила счастливого брата Эльгара, он все не мог налюбоваться на металлические стены коридора и восторженно повторял:

— Мне здесь нравится, я чувствую себя как у мамы на заводе!

«Хекет» пил, как мне сказали механики с космодрома, он всегда так отмечал свои возвращения. Из его ангара разило выдержанным машинным маслом, английским виски и валерьянкой. Первое для себя, второе для командора, третье, видимо, для кота. Уже явно «выпивши», корабль предлагал моему мужу (но не мне!) отметить удачную посадку, но Алекс, поймав мой предупреждающе-укоризненный взгляд, вежливо отказался:

— Извини, я теперь женат и пью только на работе. Но в следующее совместное задание обязательно возьму запас высокоочищенного машинного масла. Я уже иду, дорогая…

С моей точки зрения, пить с бортовым компьютером за то, что ему все-таки не удалось нас угрохать, просто верх цинизма. Но скандала устраивать не стала, от разборок ничего не изменится, и вряд ли «Хекет» поймет, какой он безнравственный тип. В полете я не раз взывала к его совести с одним и тем же нулевым результатом, ладно уж, «пусть живет безмятежно», только я с ним больше не полечу.

Коротышка Эльгар прошел полное техобслуживание, впереди у него был целый месяц подготовки к миссионерской деятельности. Стив прошел медобследование, но больше пропавших органов, кроме разве что пластикового аппендикса, о котором он не стал грустить, обнаружено не было.

Мы с Алексом и Стивом два дня показывали Эльгару Базу. Потом поселили его в отсеке для биороботов, под присмотром и опекой Стива. Кажется, они нашли общий язык и даже стали неразлучной парочкой. В любом случае на меня Стив больше не заглядывался, что не могло не радовать.

…На новое задание мы с любимым не торопились. Нам даже было неинтересно, куда нас пошлют, — так хорошо проводить большую часть дня вдвоем, в оранжерее или в библиотеке. С котом встречались только в столовой, да иногда еще на обратном пути из нее к своим комнатам, болтали о том о сем…

— Как освободитесь, прошу ко мне, папка с новым заданием дожидается еще с утра, — как-то между делом сообщил он нам после завтрака, уже когда заходил к себе, а мы к себе.

— Ты был у шефа? — Алекс остановился, успев занести ногу через порог.

— Курьер доставил, довольно толстая папка.

— Почему же ты к нам сразу не постучал? — притворно-озабоченным тоном посетовала я. На самом деле идти к коту и приниматься за работу не было ни малейшего желания. Может, выцыганить внеочередной отпуск?

Помимо тренажеров в комнате у Профессора, которую он раньше занимал с Алексом, был и рабочий уголок, маленький письменный стол с лампой, над которым висела книжная полка из алюминиевых трубочек. Круг чтения кота был весьма широк, от Плутарха до комиксов про людей X. А на столе лежало явно скачанное из Интернета фото Сати Казановой, и он его быстро прикрыл лежащей рядом книгой. Мм… да у нашего пушистого ловеласа, кажется, новое увлечение.

— Это чтобы окончательно избавиться от чувства к тебе, остатки которого еще теплятся в моей душе. Она для меня лишнее напоминание, что похожих на тебя девушек много. Но, если честно, мурм-м, есть в ее глазах что-то влекущее, какая-то магическая глубина! — признавался он мне позже.

— Хм-хм, — сдержанно заметила я тогда, вскинув одну бровь и глядя на хвостатого донжуана. Я-то знала, что так он пытается забыть предательницу Анхесенпу. Но кошачья душа полна тайн, неужели на этот раз он серьезно влюбился в солистку «Фабрики»?

Кот вспрыгнул на высокое солидное кресло директорского образца, усадив нас на маленькие детские стульчики (любопытный психологический фактор), быстро нацепил на нос пенсне, взял раскрытую папку и приступил к чтению. Новое задание оказалось едва ли не самым сложным из всех. Кот уже, как обычно, неизвестно когда успел изучить задание самостоятельно и теперь с внушительным видом начал знакомить с документами нас:

— Итак, нам поручено одно секретное дело в Праге, речь идет о манускрипте Войнича, самой загадочной эзотерической рукописи в мире. Если когда-нибудь люди ее прочтут, это традиционно может грозить самыми невероятными последствиями, ужасными по своей разрушительности. И именно сейчас руководство Базы ученых всерьез взялось за разгадку книги, а они, как мы знаем, берутся только за реальные проекты.

— И кто же написал такую «полезную» книжку?

— Доподлинно автор неизвестен. Создание манускрипта обычно приписывали величайшим алхимикам и магам Европы. Кто-то считал, что это Джон Ди, предсказатель погоды в Англии и фаворит Елизаветы Первой, кто-то подозревал в авторстве увлекающегося научными экспериментами и мистическими озарениями Роджера Бэкона, остальные не сомневались, что написать его мог только эксцентричный Эдвард Келли, алхимик-самоучка, любитель беседовать с ангелами.

— А Леонардо да Винчи? — спросила я, не дождавшись его имени.

— Кажется, в этом его еще не подозревали. Ты серьезно думаешь, что это он? — заинтересовался Алекс, придвигая свой стульчик поближе ко мне.

— Да нет, просто странно, после Дэна Брауна ему чего только не приписывали, — наивно улыбнулась я, прижимаясь к нему.

Профессор уничтожающе блеснул на нас стеклами пенсне.

— Для успешного выполнения операции нам надо попасть в нужное место в нужный час. Я предлагаю отправиться в Прагу в правление отца чехов Рудольфа Второго — это время первого упоминания о рукописи — и постараться выяснить, где и кем она была создана. Так мы можем успеть найти ключ к разгадке тайны манускрипта Войнича раньше ученых. Попытаемся понять, почему она грозит столькими бедами или даже полным уничтожением миру. Мы добьемся успеха быстрее, если будем действовать параллельно, а не одновременно с ними, ругаясь и мешая друг другу, как это было в деле Джека Попрыгунчика.

— Да уж, не самые приятные воспоминания… Нас же потом чуть не уволили.

— Это в прошлом, — продолжил кот. — Так вот, разгадке этой рукописи профессор Ньюболд, преподаватель философии, криптолог и коллекционер старинных книг, посвятил последние семь лет своей жизни. И в тысяча девятьсот двадцатом году расшифровал написанную на последней странице строчку: «Ты дал мне много дверей»… Причем написана она была явно другой рукой, видимо предыдущего исследователя. Нашелся не один способ прочтения этой рукописи, но не было еще ни одного неоспоримого…

— Почему? — опять сглупила я.

— Потому что если бы ее прочли как надо, мир бы уже рухнул, — напомнил мой муж. Просто, без ехидства и поучительности, опередив уже раскрывшего варежку Пушка.

— А почему эту книгу назвали манускриптом Войнича?

— По фамилии книготорговца и мужа писательницы Этель Лилиан Войнич, он был одним из владельцев рукописи, но я считаю, что справедливей было бы ее называть рукописью Рудольфа, по имени императора Римской империи и чешского короля, первого известного владельца книги.

— И что за фрукт был этот Рудольф Второй? — буднично поинтересовалась я. По правде, мне хотелось сейчас отправиться в романтическое путешествие куда-нибудь на Средиземное море с Алексом и без ученого кота, ведь полноценного медового месяца с путешествием у нас так и не было. Угу, и не будет…

Командор встал и достал с полки Биографический словарь. На нем было написано: «Том первый: „До глобального потепления“», том второй до сих пор еще не написан…

— «Император Священной Римской империи и король Чехии Рудольф Второй, австриец, родился от близкородственного брака, из-за чего имел душевную болезнь, в конце жизни усугубившуюся настолько, что он перестал разговаривать и запрещал это делать другим…».

— Отличненько, — безрадостно откликнулась я, взволнованно подскакивая на стульчике. — Неужели мне еще и молчать придется всю операцию из-за сумасшедшего монарха — только потому, что он первый официальный обладатель манускрипта Войнича?!

— Да, с молчанием у нее проблемы, — задумчиво кивнул Алекс, и кот его поддержал.

Я плюнула на них обоих, схватила со стола документы и углубилась в них с необычным для меня рвением в изучении фактического материала.

— Слава богу, мы попадаем к первой половине его правления! — облегченно вздохнула я, сверив даты. Болтать можем…

— …«Он воспитывался в Испании иезуитами, — продолжал Алекс, переворачивая страницу, — на чешский престол взошел в тысяча пятьсот семьдесят шестом году. И почти всю жизнь промучился с семью братьями-иждивенцами».

— Если тогда при нем имелся шифр, почему мир не полетел в тартарары еще в шестнадцатом веке, не дожидаясь появления США?! А теперь вечно приходится с ними считаться…

— Возможно, что и тогда его не могли прочесть, но зато в те времена в манускрипте присутствовали утраченные сейчас четырнадцать листов из ста шестнадцати полных, — многозначительно заявил Профессор. Я же говорила, он всегда знает больше всех и открывает все в последний момент, для пущего блеска…

— В которых мог быть заключен шифр, — закончил мой ненаглядный. В смысле муж, а не кот, хотя на кота тоже трудно наглядеться, такой он толстенький, умилительный, особенно когда не изображает из себя умника.

— На эту догадку мы и будем опираться во время предстоящего расследования. Но надо быть осторожными. По одному из пророчеств в день, когда будет прочитан этот манускрипт, «Земля и Небо встретятся, и Солнце померкнет»!

— Всего лишь банальное затмение!

— Но рисковать нам никто не позволит, — поставил точку агент 013. Кто бы спорил…

По его предложению решено было, что Алекс будет представлять ученого мага-алхимика из патриархальной Московии, сорвавшегося в такое дальнее путешествие только в надежде посмотреть и подержать в руках необычный манускрипт. В путешествие он взял с собой своего кота — первого помощника в магических ритуалах — и кухарку-калмычку.

— Опять меня в услужение… — надулась я скорее по привычке, почему-то не чувствуя, как раньше, праведного негодования в душе, наверное, замужество на меня хорошо действует. Но оказалось, что только в первый момент. — В кухарки?! Это значит, когда вы будете расхаживать по королевским приемам, я должна варить суп и мыть посуду?! Да я вам за это и бутерброда не сделаю! Не говоря уж о пирогах, плове, котлетах и салате оливье…

— И слава богу, — с тихим облегчением пробормотал себе в усы кот, но я не обиделась. Профессиональному агенту, каждый день рискующему жизнью и при этом обладающему такой красотой и обаянием, необязательно еще и уметь хорошо готовить! Ибо тогда я стала бы полным совершенством, а это скучно. На самом деле, выйдя замуж, я уже два раза ходила на курсы поваров к Синелицему. А он в этом деле профи!

— Помните колдуна из упыриной деревни, в их семье еще был бестелесный колдовской кот? — важно снял пенсне Профессор. — Думаю, на его примере мне будет нетрудно сыграть кота-чернокнижника или алхимика.

— Только бестелесного тебе никогда не сыграть, — добродушно поддела я, окидывая нежным взором его пухлую фигуру. Кот надулся, но ненадолго. Скоро мы уже смеялись вместе.

Таким образом, нас ждала обещающая стать незабываемой поездка в Прагу эпохи Возрождения, столицу европейской мистики, пристань ведьм и алхимиков. И город в точности оправдал это представление.

Глава 2.

Не буду описывать всю подготовку, ничего сверхъестественного не было — кулоны, кольца или серьги, обеспечивающие знание языка; исторические костюмы; немного грима и пара лекций по адаптации к данному историческому отрезку. В общем, все как всегда. Разве что в случае успешного выполнения задания меня могли повысить в звании, а то уже второй год в младших лейтенантах хожу, перед мамой стыдно…

Мы перенеслись на Цветочный рынок в самом центре Праги. Цветы и овощи здесь были обыкновенные, но атмосфера казалась какой-то особенной, как будто вырезанный эпизод из средневековой сказки. Профессор тут же сказал, что рынок славился тем, что здесь в любое время года можно было купить свежие яйца мексиканской черепахи. Может, и не врал, а пересказывал местные рекламные легенды.

Алекс, в черных боярских одеждах, как всегда очень сексуальный, привлекал взгляды многих. Кот, уверенный в своем превосходстве, а потому тоже ужасно привлекательный, строил глазки местным кискам. Впрочем, он и без того жутко обаятелен, до того, что хочется затискать его до протестующего мявканья! Ну и я, в одежде простолюдинки с присборенным лифом и юбкой на пять размеров больше моего, изображаю необразованную дочь степей. Кажется, мы впишемся в этот город.

Алекс и я делали вид, что занимаемся покупками, выбираем мясо, овощи, зелень посвежее. Я как раз принюхивалась к пучку петрушки, как агент 013 подал условный сигнал, с размахом цапнув меня за ногу. Убью после операции.

— Вот он, — одними губами произнес Профессор, делая вид, что вонзил когти не на всю длину. А читать по губам говорящего кота, когда работаешь с ним в одной команде, научиться не сложнее, чем по человеческим. Правда, первое время могут мешать слишком густые усы и свойственная кошачьим загадочная чеширская ухмылка, которая имеет много значений.

— Как ты его узнал? — прошептала я, присаживаясь на корточки и делая вид, что выбираю картофелины почище в ящике, рядом с которым обтирается толстый бродячий кот. Тут прокол — обычный кот выбрал бы для прогулок мясной или в крайнем случае рыбный ряд, хотя это мог быть кот-вегетарианец. Он пока играл привычную роль свободного кота-бурша, приберегая роль кота — помощника мага и ученого для аудиенции у короля.

— Как обычно узнавали монархов до появления фотографии, цветных журналов и папарацци? Достань кошелек, который я тебе временно доверил, и взгляни на любую монетку! Ты его тоже узнаешь по чеканному профилю, глазам навыкате, круглому лицу и рыжей бороде, — прошептал наш умник.

— Рыжей, значит? На серебряной монете?! Да ты просто запомнил его лицо на картинке в энциклопедии! — пристыдила я.

— Это несущественные детали, Алиночка, главное — мы его нашли. Теперь он должен привести нас к торговцу, у которого купит таинственный документ. Мы тоже побеседуем с этим странным бизнесменом, а при удаче успеем взглянуть и на сам манускрипт. Зови агента Орлова!

Я метко кинула Алексу в приклеенную бороду одну мелкую редиску. Он дернулся, но, поймав мой взгляд, чуть заметно кивнул. Слева от него инкогнито разгуливал тот, ради кого мы приперлись на рынок. Я тоже вытянула шею, чтобы не упустить его в людской толчее.

Один из самых загадочных королей на чешском престоле, Рудольф Второй, о чем я успела прочитать накануне, был с ног до головы закутан в длинный темный плащ с капюшоном, на свет божий высовывался разве что массивный нос.

— За ним, — скомандовал командор, когда король, не сторговав черепашьи яйца, в гневе устремился на поиски чьих-нибудь яиц подешевле. Не находя того, что искал, он, бормоча проклятия, пошел на выход. Оставаясь нераскрытыми, мы следовали за ним, пробиваясь в толпе. Пройдя по Гусиной улице, пересекли Угольную площадь, потом в переулках была пара-тройка кабачков, в которых король заправлялся пивом и, набравшись порядком, враскачку плелся дальше, уже никуда не сворачивая, наверное чтобы не потеряться, по прямой и широкой Карловой улице, которая вывела нас всех на Карлов мост.

— Кажется, он возвращается к себе во дворец, в Пражский град. — Резиденция чешских королей находилась значительно выше Карлова моста. — Может, он уже успел купить манускрипт до нас или сделал это под самым нашим носом, а мы не заметили? Помните того подозрительного одноглазого трактирщика в корчме «У кружки»?

— Вряд ли, — критично откликнулся усталый Пушок, — пока ты пялилась на чужие окна да бродячих музыкантов, я, милочка, смотрел за ним в оба!

— Да, я любовалась на цветы на подоконниках, ну и что? А ты два раза отвлекался на развратных кошек из подворотни, думаешь, никто не видел?!

— Тихо, вот он, — прервал нас Алекс, прижимаясь к стене ближайшего дома.

Чешский король остановился перед стоявшим у перил моста, громко голосившим парнем в рваной курточке и «украшенных» лохмотьями коротеньких штанишках.

— А вот кому древнюю книжицу? Кто хочет поломать голову над тайными письменами прямо из загадочной Абиссинии, не разгаданными даже великими магами Востока?!

— Его слова подтверждают версию, что книга написана автором-востоковедом! — не удержался от восклицания Профессор.

— И этот рекламный треп — подтверждение?!

— Просто я сам склонялся к этой версии. Возможно, это знак. Понимаешь, Алиночка, там похожая на арабскую манера письма и специфически повторяющиеся обороты в тексте. А также некоторые знаки появляются только в середине слова — признак, присущий арабскому письму, — взволнованно прошептал наш начитавшийся «дела» кот.

Я шикнула на него, поскольку рядом были люди и многие горожанки растроганно смотрели на слишком уж чистого, пушистого и, главное, одиноко гуляющего по мосту котика. К тому же очень упитанного для улицы.

— Сколько? — высокомерно спросил король, вскидывая подбородок.

— Шестьсот шестьдесят шесть дукатов, вашество, — безразличным тоном сообщил продавец, рассеянно глядя в воду, и на мотив «Ах, мой милый Августин…» беззастенчиво напел: «Ах, мой милый Рудольфик…», бросая на короля странный взгляд. Я лично от такой наглости обалдела на месте, но местный император и ухом не повел. Единственное объяснение этому, что он попросту глуховат, а подданные, зная это, не упускают возможности поиздеваться над родным государем.

— Но у менья только шестьсот шестьдесят пять, камрад, — сердито сказал Рудольф Второй, брезгливо сморщив нос. Его акцент чем-то походил на немецкий, было очевидно, что ему, как воспитанному иезуитами в Испании честному католику, не хочется пачкать руки и душу, связываясь с числом антихриста.

— Да бросьте, ваше вели… уверен, что у вас с собой гораздо больше, — тихо, чтобы не раскрыть инкогнито короля, хотя нам было слышно, но все же слишком дерзко для такого оборванца возразил торговец.

По правде, парень пошел ва-банк, так как наверняка и понятия не имел, сколько у короля с собой денег. Но дьявол наверняка поддал бы ему хорошего леща, если бы тот не выполнил его приказа продать манускрипт за столь обожаемое им число.

— Ну тогда за шестьсот шестьдесят шесть медных грошей, — поспешно поправился парень, видя по холодному взгляду короля, что тот утрачивает интерес к манускрипту из-за несговорчивости продавца, знавшего, что имеет дело с самим Рудольфом, и при этом имевшего наглость спорить.

— Может, перекупим, хорошая цена?! — спекулятивно предложила я, дернув мужа за рукав.

— Молчи, глупая, это не тот случай, где мы можем вмешиваться в ход истории! — напыщенно возразил хвостатый умник, отпихивая меня передними лапками.

Мы продолжали с напряжением следить за королем и торговцем, но еще больше нас привлекал манускрипт, кончик которого демонстрировал из-за пазухи коварный торгаш, чтобы удержать на крючке клюнувшего на букинистическую редкость властителя.

Экономный король на сей раз недолго колебался, такая большая скидка явно покорила его сердце и расчетливый немецкий ум. Он даже не придал значения тому, что несимпатичное число так и не изменилось. Отсыпав меди, он получил желанный том с картинками, любовно погладил его по задней обложке и спрятал под плащ, после чего развернулся на каблуках и пошел в Пражский град.

— Дорвался старичок до антиквариата. Ну теперь пришло время перехватить торговца! — потер руки командор, оборачиваясь к парню. — Эй, где он? Вы не видели, куда он делся?!

На месте, где только что стоял оборвыш, сейчас валялся только один его деревянный башмак. Черт, это же все-таки не Голландия, где же сам парнишка?

— Наверное, удрал за угол. Давайте лучше догоним его, адрес короля нам известен.

Ага, а за углом его уже и след простыл, торговца нигде не было видно, когда и куда он мог деться, ведь я глаз с него не сводила… Ну может, только на мгновение перевела взгляд на манускрипт, исчезающий у короля за пазухой.

— Упустили, а жаль… Этот подозрительный «букинист» явно мог нам многое порассказать. Если правильно расспрашивать, конечно.

То есть применив нашу новую методику — красноречие говорящего кота. Самые отъявленные преступники обычно раскалываются, услышав от него спокойное: «Ну что, дорогой мой, сами будем рассказывать или позовем полицию?».

Среднестатистический человек бывал настолько потрясен тем, что кот говорит, причем внушительно и с достоинством, что выкладывал все как на духу, даже не думая звать адвоката.

Может, это и к лучшему, к примеру, у нас на Базе единственным юристом был грифон Рудик, вряд ли бы кто-то почувствовал себя увереннее, когда он усаживался рядом и, раскрыв клюв, клекотал: «Ну мне-то, дорогуша, вы можете рассказать все…» Так что ныне бедняга Рудик незаслуженно прозябал без адвокатской практики, найдя призвание в другом…

— Нет, мы поймаем этого коммерсанта! Черт, да он как сквозь землю провалился, — привычно бубнила я, оставив ребят позади. — Но мы же профессионалы, мы его поймаем! И я сама ему… Вэк!

Я на полном ходу врезалась в крупного мужчину с двумя корзинками продуктов в руках, больно стукнувшись лбом о его грудь, твердую как скала. На нем не было ни клочка одежды, отсутствовало мужское достоинство, что я (бррр!) невольно заметила сразу, хотя главная его странность заключалась в другом. Он казался целиком вылепленным из материала, больше всего смахивающего на глину. Алекс, подоспев, поспешно прикрыл меня спиной. Но это существо не обратило на нас никакого внимания, даже головы не повернуло, целеустремленно прошествовав мимо со своими корзинами. Средневековая система доставки продуктов, да?

— Это был пражский Голем, деточка.

— Сама знаю, — огрызнулась я, потирая шишку на крепком лбу. Точно, Голем, читала ведь в свое время, правда думая, что все это сказки.

— Но важнее другое, где наш книгопродавец раритетных изданий? — с сердитым упрямством воскликнул не любящий терпеть поражений в сыске Пушок.

— Хотите купить редкую книгу? А вон женщину растрепанную видите? Да-да, ту самую, с безумными глазами, все время косящими на юг. Обратитесь к ней.

Сказавший это мужчина, по виду бочар, потому что на плечах у него висели связки обручей, почему-то странно перекривился, что, видимо, должно было означать улыбку. Ха, ведь он только что понял, что невольно ответил на вопрос не человека, а кота!

— Но эта тетка жутко похожа на ведьму, — нервно прошептала я, когда мы развернулись к одетой в черные лохмотья и злорадно ухмыляющейся у перил старухе. Да нам и с моста-то уйти толком не удалось, как вот еще один продавец книг — видно, люди тут любят читать… А книготорговцы сплошь от дьявола!

Мой муж посоветовал мне не трусить и подтолкнул вперед, чтобы я училась. Но эта ведьма (а кто же она еще с таким длинным, торчащим изо рта клыком?!), словно почувствовав наш интерес, подскочила к нам сама. Бочар, который нам ее рекомендовал, попятившись, поспешил раствориться в толпе.

— Хосподин, хупите хниху, хупите-хупите, не пожалеити! — схватив Алекса за пояс, нагло пристала она с не поддающимся определению выговором, явным результатом смешения простонародной речи и отсутствия необходимого для правильной дикции количества зубов. Еще я обратила внимание на то, что ее руки были затянуты в старые кожаные перчатки, местами как будто расплавленные или прожженные.

— Эй-эй, полегче, гражданочка, не сбейте с ног чужого мужа!

Но она меня не слышала и на ходу отдавила коту хвост не менее профессионально, чем это делаю я. Полковник интеллигентно сдержался, но взглядом, которым он одарил старушенцию, можно было забивать сваи.

— Тахой хнихи вы нихде не найдети, хосподин мой! Пальчихи оближити, тахая интерехсная. Хлянусь святым Херонимом! Вот посмотрите. — Она развернула фолиант, ткнув его под нос почему-то не Алексу, а мне.

— Это же Черная книга, не прикасайся к ней, Алиночка! — предупреждающе воскликнул агент 013, уже не обращая внимания ни на ведьму, ни на прохожих.

— Да ну, серьезно? Она такая привлекательная, смотри, какая красивая обложка, обтянутая черным плюшем, с летучей мышью на черепе. А оформление просто супер, какие литографии! О чем эта книга, любопытно… — Я потянулась к ней. Командор хотел перехватить мою руку, но я увернулась и потянулась снова. Он обиженно отступил.

— О чем же еще, как не о всяких мрачных делах: черной магии, ведьмовстве, оборотничестве, колдунстве и жутких ритуалах на кладбище, — ворчливо сообщил кот, демонстративно отворачиваясь вместе с другом.

— Ой! — Мою руку вдруг прожгла боль, я отдернула ее и удивленно констатировала: — Это ожог!

— Второй степени. Я же тебя предупреждал, деточка, — поучительно попрекнул меня агент 013, но смотрел с сочувствием в глазах. Мы все дружно встали перед нимало не смущенной старухой.

— Теперь понятно, зачем ей перчатки и почему они такие, будто она в них начинку для бомб изобретала. Опасными книгами торгуете! — зарычала я.

— Я духмала, вы рахзбираитись в махии, — с фальшивым возмущением загнусавила тетка, пряча книгу в сумку и пятясь назад. Плюнув нам под ноги, она резко развернулась и, подхватив юбки, дала такого стрекача, что были видны полосатые чулки и панталоны не первой молодости. Догонять ее мы уже не пытались — не со всеми же опасными магическими книгами разбираться. В конце концов, у нас другое задание…

— Думаю, надо связаться с Базой, пусть отправят королю письмо и датируют его, скажем, за два месяца до сегодняшнего дня. Там есть заготовленный текст о том, что прославленный русский алхимик Агойко Помор просит об аудиенции. В связи с тем что он прочел на бараньей лопатке об обладании великим Рудольфом загадочным манускриптом, тайну которого он может королю раскрыть, если тот не откажет ему в гостеприимстве. Ну и пусть еще добавят пару рекомендательных писем от царя. Кто там тогда был у власти?

— Иван Грозный. Да, это сработает, я сам оставлял им три варианта подобного письма на церковнославянском, — с энтузиазмом откликнулся Пушок.

— Конечно, старина Рудольф согласится! Наверняка он уже сегодня начнет демонстрировать зашифрованную рукопись самым крупным специалистам, в тщетной надежде узнать, о чем же там речь, — я восхищенно попрыгала вокруг моего мужа, который, водя джойстиком на массивном медном браслете, уже начал переговоры с Базой. Кот бросил на нас ревнивый взгляд, привык Пушистик, что все гениальные идеи исходят только от него…

Пока ждали ответа с Базы, мы успели туда и обратно прогуляться по Карлову мосту, рассматривая статуи святых и дивясь на богомольцев. Особенно большие очереди выстраивались перед статуей Яна из Непомуца, которая, по поверью, исполняла любые желания, исцеляла прокаженных и насыщала голодных, но особенно помогала морякам дальнего плавания от морских чудовищ и белой горячки. Я тоже приложилась на всякий случай, и знаете, ожог перестал болеть!

Потом мы еще походили по извилистым старинным улочкам, посидели на Староместской площади, послушали, как играет музыка и двигаются фигурки на часах мастера Гануша на городской ратуше. Выпили подогретого вина и даже попробовали жареного чешского сыра.

— Видите позолоченные купола ратуши? От них и пошло название Злата Прага. В твое время, Алиночка, они уже не такие, — вел экскурсию кот, под это дело постоянно выклянчивая у нас крону-другую на шпикачки.

Еще на Старом месте мне запомнилась большая черная готическая башня с четырьмя острыми шпилями, увенчанными флюгерами, и высокими узкими окнами. Она производила странное впечатление, богато украшенная по стенам статуями и барельефами святых, и тем не менее казалась заброшенной.

— А что здесь, интересно, находится? — Я пыталась разглядеть хоть что-нибудь в подернутых паутиной, тусклых окнах. Что-то манящее и жуткое было за ними, но что?

— Судя по всему, это прашная башня, одна из нескольких в Праге. В них хранили порох. Они часто горели и взрывались изнутри, потому строились потолще и покрепче. Видишь, на стене табличка по пожарной безопасности, — указал лапой Профессор. — Но вряд ли это было ее первоначальным предназначением, слишком дорогостоящая постройка для склада. Надо будет уточнить у специалистов…

И мы отправились дальше, Алекс держал меня за руку, и иногда я даже забывала, что мы здесь на задании. Как же здорово, что нам повезло увидеть старинную Прагу, какой она была на самом деле, а не отреставрированный и во многих местах отстроенный заново для туристов псевдоисторический город.

Мне нравилось, что улицы здесь значительно уже современных, порой не больше метра, что наверняка заставляет пражан следить за фигурой, и как же чудесно бродить по ним, даже не предполагая, куда тебя выведет очередной переулок. На темную улочку, где отмечает добычу шайка карманников? Или на площадь, где митингует против налогов гильдия евреев-процентщиков? Или к глухой, чешской пивнице, спрятанной глубоко в подвалах, с бьющим в нос запахом черного пива и копченой рульки? Да куда угодно…

Как же мне повезло с профессией! И с мужем! Алекс купил для меня у уличного торговца игрушечную ведьму на метле, которую можно повесить на кухне и она будет нашептывать кулинарные рецепты, а кот еще раз пересказал историю того Голема, наводившего шороху в Еврейском квартале. На Целетной улице, где жили пекари, мы накупили цалтов, таких вкусных круглых булочек с разной начинкой. Сытый Мурзик лениво гонял голубей, искренне наслаждаясь самим процессом. Но лично я уже что-то устала и проголодалась всерьез.

— Может, выберем пока, где остановимся, все равно гуляем, — предложила я, разворачивая карту, на ней были указаны более-менее приличные постоялые дворы этого времени. У них тут в Праге вместо адреса домовые знаки, то есть рельефное изображение старика с рыбой, змеи или синей лошади на фасаде. Выбирай на любой вкус.

Сами названия меня пока не прельщали. Судя по ним, «У аиста» — гостиный двор для молодоженов, собирающихся обзавестись детьми, «У карпа» — сыровато, «У лошадиной головы» — тоже непривлекательно звучит, может, у них там скотобойня или колбасный цех. «У смерти» — как-то совсем не хочется останавливаться, даже на один день или ночь, они запросто могут обернуться вечностью. «У семи чертей» — не пойдет, я суеверная. «У русалки» — неприкрытый бордель, здесь так и указано, но агент 013 неожиданно зацепился именно за него.

— Там, скорее всего, неплохой ресторан рыбной кухни, а то чем же еще они привлекут народ, — настаивал он, вырывая у меня карту, чтобы посмотреть местоположение этого чудесного дома.

— Обойдешься без русалок, золотых рыбок и прочих скумбрий в неглиже, — жестко парировала я, строго глянув на Алекса, но он явно был на моей стороне.

— Какие там гостиницы еще отмечены на карте?

— «У скрипки». Бесконечное пиликанье скрипки. Наверняка их фирменное издевательство над постояльцами, причем не факт, что там играют, как играл Паганини на страдивари. «У двух кошек» — тут, пожалуй, к названию не придраться, хотя…

— Двух кошек мне мало, — опять влез наш кот-извращенец.

Я выпустила ноздрями воздух и попыталась молча наступить ему на хвост, но он увернулся и спрятался за командора. Минуты две мы бегали вокруг моего мужа, я — ловя кота, он — удирая….

— Что с тобой, Алина? — наконец остановил нас Алекс.

— Извините, ПМС, — тяжело дыша, отмазалась я.

Хорошая штука, всегда оправдает, если тебе срочно хочется поругаться. Тут на глаза бросилась цветная афиша, зазывающая проходящий народ в очередной общепит.

— Смотрите, трактир «Текс и Мекс», два мексиканца в национальных костюмах поют каждый вечер народные песни своей родины. Идем?

— В мексиканских ресторанах, если вы не в курсе, распевают всякие гадости о посетителях! О чем те и не подозревают, благодарно хлопают и глупо улыбаются от счастья. Просто я немножко знаю мексиканский, — хмуро просветил Профессор.

— Чего ты только не знаешь… — буркнула я, уже намыливась шагнуть на порог заведения.

— В любом случае давайте сначала поселимся, а уж потом будем выбирать место, где поужинать, — твердо напомнил командор. И мы вновь начали спорить, где будем жить.

Проклюнулись сумерки. Мы ходили с картой, пока на ней можно было что-то различить, иначе эти извилистые улочки могли завести куда угодно. И как раз шли по Золотой улочке, ширина которой была не больше полутора метров, как вдруг почувствовали, что кто-то идет за нами следом. Такие крадущиеся шаги, тяжелое дыхание…

— Вы тоже это слышите? — прошептала я, расширив глаза.

— Да, и уже давно, — с придыханием ответил Профессор.

— Я тоже, но, сколько ни оборачивался, позади никого нет, — сказал Алекс.

— Ребята, посторонись! — раздался скрипучий голос сзади. — Вы тут, кажется, туристы, потому идете прогулочным шагом, а я очень спешу. Не думал, что когда-нибудь должен буду оставить родную Прагу, но жизнь дороже. И надо же, приходится уезжать именно перед летним солнцестоянием, черт бы всех нас побрал!

Болтливый какой, нам-то что до твоих проблем, подумала я, оглянувшись, чтобы посмотреть на аборигена, но там никого не было.

— Да что вы встали столбом поперек улицы, ни пройти ни проехать! И так весь день на нервах, дергаешься от каждого шороха, так тебя же еще и не пропускают! Коренному пражанину податься некуда…

Уф, потусторонние существа таким живым тоном не разговаривают, сразу успокоилась я, и тут он появился.

Меж мной и Алексом гибко протиснулась толстенная фигура человека без головы. Одет прилично, в нечто восточное вроде халата и шаровар, в каждой руке по большому чемодану. Мы невольно посторонились.

— Видимо, это какой-то призрак из местных, похоже, эмигрирует, — заметил Алекс.

— Примерно так это и называется, — безрадостно ответил тот же голос откуда-то из пространства над шеей. — Позорное бегство из отеческих пенатов не совсем эмиграция, но по сути очень близко. Бегу, пока есть возможность.

— Вообще-то здесь должны просто кишеть всякие привидения, турагентства строят на этом целую сеть маршрутов и адреналиновых обещаний, — флегматично заметил котик, в день отъезда изучивший столицу Чехии по сайту горящих путевок в Интернете.

В этот момент переходник запиликал «Восточные сказки, зачем ты мне строишь глазки…». Мой муж быстро прочел высветившееся сообщение и поделился с нами:

— Все получилось, диспетчеры на Базе уладили все вопросы, письма уже у Рудольфа, можем набиваться в гости — он нас примет.

— Пойдем в королевский дворец на ночь глядя? — скептически поморщилась я. — Стража турнет нас не задумываясь! А как вам вон тот кабачок под двумя фонарями?

Так мы и провели нашу первую ночь в Праге. Практически без сна, но с «резаным» пивом, «смаженным» сыром, «сварженым» вином, мясными кнедликами и длинными застольными песнями. Говорят, после часа ночи официантки расхаживали по заведению в одних юбках, обнаженные до пояса, но я уже почти спала, потому не ревновала. Зато кот все утро находился под впечатлением и кричал, что ни к какому королю он не пойдет, а останется жить здесь! Нам срочно надо его женить, вот вернусь и сама займусь восстановлением его отношений с той белошерстой египтянкой…

Вход во дворцовый комплекс назывался «ворота Матиаса», туда нас пропустили без помех. Как только командор важно назвал свое вымышленное имя, один из двух стражников с алебардами сверился с длинным списком и кивнул. Сразу за воротами открывался ухоженный французский садик, низко подстриженные кусты служили украшением для гаревой дорожки, ведущей ко входу в здание дворца. Нас встретил полк гигантов и множество карликов. Ей-богу, не вру! Именно великаны и карлики, первые — с секирами наперевес, а вторые — в ботфортах и с ножиками. Брр…

— Великаны? Карлики?! Что за сказки кельтских народов, откуда они здесь, в реальном мире? Голем не в счет, возможно, ему можно найти научное объяснение, он ведь и был первым роботом, — говорила я, пятясь и будто нечаянно наступая коту на кончик хвоста. Несильно, просто для практики, чтобы не терять квалификацию, а то давно не практиковалась.

Профессор скрипнул зубами, но сдержался.

— Великаны — это просто люди-гиганты, Алиночка, — ровным тоном пояснил он, в глубине души просто полыхая от гнева. — Император Рудольф всегда питал к ним слабость и любил наравне с карликами и алхимиками.

— Что значит — любил?! — сразу заинтересовалась я.

— Хм-хм… — смущенно заметил Алекс-алхимик, краснея и подталкивая меня вперед. Но кот не понял двусмысленности, поэтому и ухом не повел. Я у него все равно потом уточню…

А вообще, в пражском дворце было довольно интересно. В обычных замках я бывала не единожды. Во Франции у маркиза д’Абажура, в Мальборке в главной резиденции Тевтонского ордена, в Шотландии у сэра Генри. Потом еще играла английскую королеву, правда, там времени у меня было немного, чтобы успеть как следует вжиться в роль и почувствовать себя истинной королевой, как хочется каждой женщине.

В общем, все это не то, сейчас я шла, чтобы увидеть живого короля на его собственном троне! Это считай как мишку в берлоге. В короле, переодетом в обычного человека, ничего царственного нет, как нет вообще ничего, чем можно было бы впечатлиться, кроме снобизма. Наверное, у себя в покоях он совсем иной…

Мы шли за сопровождающим через смежные залы. Почему-то во дворцах почти все залы проходные, будь у меня столько денег, я бы расположила комнаты иначе, чтобы не сидеть и не ждать, что через твою спальню с извинениями в любое время может пробежать какой-нибудь придворный. Причем за сутки такая толпа пройдет, только успевай кивать на приветствия и поклоны. Ни переодеться, ни почесаться, ни вздремнуть, задрав ноги, на диване… Никакого покоя и уединения!

Наверное, только искусство как-то скрашивает такую жизнь, по крайней мере отвлекает, и поэтому во дворцах обычно так много картин, скульптур и ваз. Например, в одном зале все стены были увешаны полотнами на охотничьи темы, в другой — портреты королевской династии, в третьей — здоровущие натюрморты с битой дичью, голые тетки весом по полтора центнера и другие популярные во дворцах сюжеты.

— Эти панно выполнены мастером Теодорихом, — с гордостью произнес провожавший нас обер-гофмейстер. Кот важно кивнул, но обошелся без комментариев.

Я, раскрыв рот и задрав голову, разглядывала звездчатые своды следующего зала.

— А это Владиславский зал, самый большой парадный зал в Праге, был построен при славном короле Владиславе Ягеллоне. Вы впервые во дворце, я вижу.

— Да, дворец у вас классный, лучше нашей юрты наверняка! — похвалила я, помня о роли необразованной калмычки. Сопровождающий довольно разулыбался.

Наконец мы пришли в личные покои короля. Оказалось, что нас никто особо не ждал. Рудольф Второй, сидя в окружении придворных, играл в настольные игры с одним из своих министров.

Я думала, что сразу почувствую его величие, все-таки первый человек в государстве, круче президента, но он меня скорее разочаровал. У короля были выпученные и немного воспаленные глаза, каштановая борода, усы и брови домиком, даже нос оказался не таким массивным, каким увиделся мне, когда торчал из черного капюшона, самый простой прямой и правильный нос, как у самого простого королевского подданного. Обер-гофмейстер просеменил к его величеству и что-то зашептал ему на ухо, вместо того чтобы стукнуть в пол тростью и громко представить нас, как полагается по этикету.

— Ну?! Говорьите, кто вьи есть. — Рудольф кинул на командора подозрительный взгляд. Придворные сделали вид, что у них срочные государственные переговоры, что они решают важные дела, разбредясь кучками по интересам.

— Ваше величество, я Агойко Помор, прославленный ученый-алхимик! Прибыл к вам взглянуть на таинственный манускрипт, молва о котором дошла и до далекой Московии. Был безмерно счастлив, что наконец-то увидел Прагу — столицу наук и просвещения, величественной архитектуры и доброго пива!

В отличие от короля, Алекс говорил чисто, хотя и мог бы копировать поморский акцент. Но смысл? Они же чехи и навскидку карела от чухонца не отличат…

Их величество еще раз внимательно обозрел нашу пеструю компанию.

— Благодарью за лестные слова, — холодно заметил он.

В этот момент из-под стола, за которым сидел король, прямо на меня бросился карлик. Я едва не вскрикнула от неожиданности, но сдержалась, подумав, что кричать в присутствии короля Чехии и императора Римской империи явное нарушение дворцового этикета.

— Люблью карликов, очень интерьесные, забавные бездельньики, но они объедают мою казну. Пльуты, на них уходит деньег больше, чем на всю мою армию.

— Так гоните своего министра финансов в шею, я и то умнее распределю бюджет, — тонко улыбнулась я, окинув присутствующих довольным взглядом — в ожидании, что все оценят мою шутку. Но в зале воцарилось тягостное молчание, даже придворные перестали шептаться и уставились на меня.

— Кто эта бесстыдная простольюдинка? — разгневанно вскочил на ноги дядя Рудольф, прожигая меня взглядом, далеким от восхищения.

— Моя кухарка, ваше величество, — вступился Алекс, но лучше бы он промолчал.

— А-а? Ваша кто, кто?!

Кажется, тот парень-торговец знал, что делает, когда беззастенчиво потешался над его величеством, кажется, король действительно туговат на ухо, если не притворяется.

— Дикая женщина из калмыцких степей! Не по злому умыслу, но по врожденной глупости она часто вставляет реплики не к месту, так что прошу вас не гневаться — что возьмешь с необразованной азиатки? — пояснил командор, значительно повысив голос. — Я ее встретил, когда она пасла верблюдов и пыталась заставить одного плевать против ветра.

— Очьень пикантно. Ладно, я сегоднья милостив, увьести ее отсюда, — повелел король, усмехаясь в усы.

— Пойдем, девушка, для тебя найдется работа на кухне, — взял меня за плечо обер-гофмейстер. Меня несколько затрясло от столь неприкрытого шовинизма, но опыт работы в оборотнях давно научил сдерживать свои горячие порывы…

— А вы… я позабыл, есть… — Рудольф Второй вновь смерил острым взглядом моего мужа и даже соизволил чуть удивленно вздернуть бровью на кота.

— Я уже говорил, мое имя — Агойко Помор, ваше величество, — почти проорал Алекс. — Вы должны были получить письмо от нашего царя о моем визите. Я алхимик, чародей, шаман и знахарь, но более всего прославился умением раскрывать тайны зашифрованных посланий и книг…

Я бы охотно рассказала вам, о чем они там трепались дальше, но именно в этот момент меня окончательно выперли из королевского зала. Путь каждой женщины проходит через кухню, выбора нет, но есть возможность припомнить любимому все-все-все и получить какой-нибудь симпатичный подарок по возвращении на родную Базу.

…Когда я по велению главного повара дочищала уже, наверное, десятую медную кастрюлю, меня вдруг вызвали обратно к королю. Поспешно вытерев руки о грязный передник, смущенно сутулясь и опустив глаза, я робко вошла в парадный зал. Мои агенты расположились в уютных креслах перед камином и мирно беседовали с королем Римской империи. В смысле беседовали Алекс и Рудольф, а кот в это время, с усилием удерживая на морде глупое и отсутствующее выражение, точил когти о ножку трона.

Мой муж, увидев меня, опустил глаза:

— Видите ли, ваше величество, мне она не особо повинуется. Но в хорошем настроении всегда слушается моего кота. Они как-то понимают друг друга без слов, так что мне порой приходится передавать указания через него. К тому же готовит она весьма специфически — калмыцкая кухня, сами понимаете… Поэтому я и не советую вам пробовать ее стряпню.

— Но мне это очьень интерьесно… Я король, и мне лучше знать, что кушать!

Мамочки, неужели они хотят заставить меня готовить?! Ладно, для короля я согласна, но… Практики у меня всего ничего, один салат из помидоров и огурцов да магазинные котлеты, которые почему-то регулярно подгорают…

— Тогда приказывайте ей сами, ваше величество. Быть может, вас она послушает.

Ага, умыл руки, знает мой характер. Я поклонилась королю, он задрал подбородок и вперил в меня заинтересованный взгляд.

— Приказываю тебье приготовить нам на обьед паштьет с гусиной печьенкой…

— Здрасте вам, нашли Карлика Носа? — не сдержалась я. — Нет у меня в подругах заколдованной гусыни. Паштет из кота, если хотите, пожалуйста! Только на этот счет надо еще узнать его мнение.

Кот схватился за сердце, знает, что у меня слово с делом не расходится.

— Хотя нет… Паштьет я уже пробовал, один мой повар, карлик с большим носьом, кстати, отлично его готовил, ощипав гусынью прямо при мне. Ты не о нем говорьила, нет? Тогда я приказываю тебье лучше зажарьить нам какое-нибудь национальное калмыцкое бльюдо! Мы очень любьим пробовать новые кушанья.

— А кого у вас тут в Чехии можно зажарить? Кроме Яна Гуса, конечно, — смущенно пробормотала я, кланяясь и пятясь к дверям. Увы, моего исторического юмора опять никто не оценил…

Но вот уже на кухне, после непродолжительного, но панического приступа страха, когда я вновь обрела способность кое-как мыслить, решила приготовить тыквенные лепешки. По-любому, в углу валялась куча тыкв, хотя не уверена, что это национальное калмыцкое блюдо. Но в таком нервном состоянии лучше не браться за что-то сложное, недолго и испортить. Да и перед королем не хотелось ударить в грязь лицом, что он тогда станет думать о ни в чем не повинных калмыках?

Полчаса я промучилась, натирая тыквенную мякоть на терке, мешая ее с жидким тестом, добавляя сахар и соль по собственному вкусу, но, когда вылила первый половник на сковородку, обнаружила, что огонь в очаге совсем погас. Я стала его раздувать, усиленно подкладывая дрова и щепки. И в этот момент позади меня раздался вкрадчивый голос одного моего близкого знакомого, круглый год расхаживающего в стильной шубке полосатого окраса.

— Должен тебе сказать, ты перемазалась, как Золушка из сказки, — неодобрительно заметил агент 013, сам вылизанный и подтянутый.

— Иди ты… — мрачно отмахнулась я.

— Алиночка, ты же абсолютно не умеешь готовить! Пусти меня, ворчунья, завалишь операцию — мы все под трибунал пойдем. — Рассерженный Профессор отобрал у меня лопаточку, вспрыгнул на высокий табурет перед печью и, задрав полосатый хвост, принялся сам сноровисто переворачивать оладьи на сковороде.

Именно в этот момент на кухню с подносом вошел один из местных кашеваров, который в соседней комнате шинковал овощи. Толстяк просто остолбенел при виде кота, ловко подбрасывающего в воздух оладьи, орудуя лопаткой и половником, как заправский повар с четвертьвековым стажем.

— Нечистая сила! — вскричал он диким голосом, но подноса с овощами, однако, не уронил. Видимо, с нечистью они здесь нередко встречаются.

— Нет-нет, это дрессированный кот, — поспешила вмешаться я. — Перевернул? Так. Теперь добавь дров в огонь. Еще оладья на подходе!

Взмыленный Мурзик носился у меня, спрыгивая с табуретки, до очага со скоростью борзой, учуявшей белку.

— А сейчас кувырок назад, кувырок вперед.

Он скрепя сердце выполнил и это унизительное приказание. А я наслаждалась зрелищем и властью.

— Качаем пресс! — следующим этапом велела я, прекрасно зная, что это упражнение Пузан ненавидит больше всего. Но он, пыхтя, согнулся раз, второй, третий…

Конечно, приходилось вести отсчет, иначе бы он давно заленился и прекратил самоистязание. Лучше на этом остановиться, иначе мне это припомнится, хотя и так уже ясно, кот не оставит такое без отмщения, я бы первая его не поняла.

— А теперь поклонимся почтенной публике!

К этому моменту в дверях с пораженными и восхищенными лицами толпилось уже с десяток поваров с поварятами — на бесплатное представление, похоже, собрались все работники дворцепита. Агент 013 не успевал кланяться…

— А теперь взял на лапки поднос и лично отнес королю! Представление окончено, друзья. Аплодисменты публики!

Повара радостно зааплодировали.

Я скинула грязный фартук, поспешно вытерла попавшимся под руку полотенцем лицо и руки и важно прошествовала через расступившихся зрителей вслед за униженно сгорбившимся Профессором, несущим на вытянутых лапках большой поднос, полный румяных оладий. По дороге мы ни о чем не разговаривали, настоящие профессионалы понимают друг друга без слов…

Королю оладьи понравились. Еще бы, ведь их наш Пусик делал, а талант и в кошачьей шкурке не спрячешь, у него все получается, за что бы ни взялся. Гений, а не кот!

Сразу после обеда король отослал всех придворных, хорошо, что про меня забыли, я отсиделась в уголочке и теперь могла наблюдать за главным. Личный секретарь Рудольфа принес золотую шкатулку и достал из нее тот самый манускрипт. Тогда мы и увидели его впервые. Ну что можно сказать…

Я всегда удивлялась, почему в Средневековье для письма и составления каких-то важных документов используют пожелтевшую, часто с коричневатыми краями, бумагу, когда она, может, только что была снята с конвейера и порезана на листы? Бумагу-то и в те дремучие времена делали белую, сама видела! Может, просто типографские работники заворачивали в нее селедку и из экономии сунули в общую стопку? Манускрипт Войнича не отступал от этого правила и был именно желто-коричневый, хотя вроде написан не так уж давно, ведь и саму бумагу только-только начали производить. Странно это…

Я заглянула через плечо Алекса, заинтересованно склонившегося над книгой. Какая она маленькая, обложка без надписи, серо-коричневая кожа, слегка потертая. Внутри цветные иллюстрации, обнаженные женщины, лезущие в реку, неизвестные растения, похожие на водопроводные трубы, и мифические животные…

— Ну, что скажете, русский сеньор? — Воспитанный иезуитами, Рудольф не сводил с командора острого инквизиторского взгляда.

— Довольно интересный документ, сир.

— Довольно интерьесный, и все? Это самый потрясающий, скажу я вам, и самый ценный эль либро из моей библиотьеки!

— Только из-за таинственности, потому что вы не знаете назначения этих рисунков и не можете прочесть текст.

— Я совершенно уверьен, что это великий магический эль либро, и верью, что он поможет мне в исполньении моего самого главного желания!

— Дабы процветал чешский народ? — наивно предположила я.

Кот свирепо зыркнул на меня, типа молчи, выгонят!

— Кухарка еще тут? Ну ладно, она у вас глупа как дьерево. Народ, процветание, общее благо… Фу! Я хочу найти камьень… — дрожащим голосом пробормотал король, глядя сквозь меня и откровенно думая о своем, вожделенном. — Я думал, ты, русський маг, поможешь мне в этом. Письмо вашего царья Иоанна уверило меня в том, что ты умеешь достигать цельи, иначе бы я вас не принял. Я притворилься равнодушным к твоему приходу, чтобы никто нье догадался, как мне это важно.

— Ну значение некоторых мест я могу вам раскрыть прямо сейчас, ваше величество. Вот здесь, например, записан рецепт средства от кашля простудного и хронического. По совету автора, нужно смешать столовую ложку сосновых почек с корнем дясилирамы высокогорной и варить на медленном огне, пока не закипит, а потом добавить мед и дать настояться до утра.

— Дясилирама? Мгм… перьвый раз слышу такое название… Разве такая трава произрастает в божьем мирье?

— Да вот же она, ваше императорское величество. — Алекс без стыда и совести ткнул пальцем в рисунок растения, которое разве что не вопило, что оно классический подорожник и оскорблять его какой-то «дясилирамой» просто верх темного невежества. — Конечно, здесь много фантастических растений, но не узнать дясилираму высокогорную… — Он укоризненно покачал головой, котик нахально повторил его жест.

— Ладно, читай нам дальше, — величественно топнул ногой римский император и чешский король.

— Покуда я не касаюсь текста и читаю только по рисункам. Вот этот рецепт, например, рекомендует смешать две части листьев огородника и три части побегов верлены.

— Какой верлены? Что еще за глупьое название?!

— Верлены, произрастающей в ваших лесах, государь, — терпеливо пояснил командор. — Стыдно не знать, ведь это фактически ваша подданная из мира флоры, к тому же такое полезное растение, как верлена, лечит одышку и грудную жабу. Я не сказал, что побеги срывают по весне, настаивают на муравьином спирту. А вот следующее средство от головы, думаю, тоже действенное…

— Не трудьись. Мое средство от головы — топор палачьа — действует за считаные секуньды, — угрожающе пообещал Рудольф Второй. Но, судя по всему, он скорее был склонен доверять всему бреду, что наплел мой любимый, никогда не увлекавшийся ботаникой. Значит, казнь нам не грозит, можем врать и дальше…

— Мне нужен шифьр, — безапелляционно заявил король.

— Я вам напишу его, как только разгадаю, а для этого мне придется посидеть над манускриптом с месяц.

— Месьяц? Ну хорошо, конечно, — с трудом выдавил из себя их величество, он все время хмурился и то и дело нервно дергал себя за кончик длинного уса. — Но я надеюсь, что вы не захотьите лишиться моей милости и найдьете ключ к сей эль либро как можно скорее.

В это время в зал вошел, вернее, заскочил какой-то чудной тип с чем-то блестящим на носу и, беспардонно прерывая нас, подскочил к королю.

— Это знаменитый Тихо де Берге, астроном, астролог и алхимик, — стараясь не шевелить губами, поведал кот. — Кончик носа ему отрубили на дуэли, с тех пор он носит серебряный…

Я во все глаза уставилась на знаменитость. Да и внешность у него была примечательная, один приставной нос чего стоил.

— Ваше величество, вы не забыли, что после обеда собирались заняться опытами по созданию камня. — Тут только он соизволил обратить на нас внимание и совсем другим, более высоким и нарочито беспечным тоном поспешно добавил: — То есть по добыванию из горной породы полезного радия!

Зачем им радий, ванны принимать? Созданию камня… какого камня, зачем камня, почему именно камня?! Ах, блин, философский камень… Ведь король был увлечен алхимией, здесь историки не соврали. Значит, старина Рудольф двигает науку во всех направлениях, от литературы до минералогии.

— Ах да. Приходьите завтра, — властитель чехов закрыл манускрипт, явно не хотел оставлять нам, — я буду сам присутьствовать при расшифровке.

По знаку короля доверенный секретарь положил книжицу обратно в шкатулку и унес.

— Кажется, вы задержитесь в Праге, поэтому могу рекомендовать вам корчму, в которой я сам остановился. Дом «У золотого грифона», — запросто поклонился командору Тихо де Берге. — Это в Градчанах, если отсюда идти, то слева от Карлова моста, на улице Чернокнижников, рядом с Театром теней. Не пожалеете…

Алексу оставалось только вежливо поблагодарить за наводку. Жить в одном отеле с такой исторической знаменитостью — это круто!

— Да и скажите, что вы от менья, получьите скидку, — милостиво прибавил король на прощанье. Держу пари, у него своя доля в гостиничном бизнесе.

Нам пришлось откланяться, жить во дворце Рудольф Габсбург как-то не предложил, хотя кот на это рассчитывал, ну и слава богу, наишачилась я уже на этого эксплуататора трудового народа. В следующий раз лучше буду калмыцкой герцогиней, куплю титул у Илюмжинова, там, говорят, эти бумажки дешевле, чем в Москве…

— Я посчитал, в книге сто шестнадцать листов, — тихо сказал командор, когда мы шли по залам к выходу, обер-гофмейстер нас уже не провожал, здесь, наверное, было принято считать, что уж дорогу назад люди найдут и сами. — Пока все страницы на месте.

— В скором времени пропадут, — злорадно уверил кот. — Интересно, кто их вырвал, что с ними стало?

— Какой-нибудь библиотечный варвар, узнать бы, кто это сделал, и оторвать руки, чтобы впредь не портил книги!

— Дело не в этом, Алиночка. Кажется, разгадка заключена в пропавших страницах… Сегодня нам не дали возможности, король нас испытывал, но завтра акцентируем внимание именно на тех страницах, что пропадут позже.

Какое-то время мы шли молча через пустые залы дворца, глубоко задумавшись о деле. Да-а, красивые занавески, подобрано со вкусом, паркет опять же из натуральной древесины. Надо бы что-то подобное перенять и в нашу комнатку на Базе, а то, кроме столешницы с Босхом, у нас и посмотреть-то не на что.

— Странный он какой-то, этот король всея Чехии плюс Римской империи, вам не показалось? — обратилась я к моим агентам, когда мы спускались по широкой мраморной лестнице во двор.

— Милая, вспомни хоть того же де Берге, он — самый нормальный. Остальное окружение его величества еще более необычное. Мягко выражаясь, — громко ответил Алекс, думая, что рядом, кроме нас, никого нет.

— А чего вы хотите? У нашего короля еще от Алого гримуара Орфея шарики за ролики поехали, — заметили снизу, и это был не кот. Какой-то карлик стоял у колонны, пялясь на нас одним выпученным глазом, на втором было бельмо. Но в следующий момент я его уже узнала, это он выскочил из-под стола, напугав меня и сбежав не извинившись.

— Вэк, шарики за ролики… какое это, оказывается, старинное выражение, — смущенно протянула я. Знаете, далеко не всякий человек обычного роста комфортно себя чувствует под взглядами слоняющихся по двору великанов и прячущихся повсюду карликов в манишках и ботфортах.

— Что за Алый гримуар, почтеннейший, не потрудитесь ли пояснить? — заинтересованно спросил Профессор. Наш маленький эрудит полагал, что знает все, а когда в очередной раз оказывалось, что это мнение ошибочно, приходилось по-дружески помогать ему прийти в себя, аккуратно наступая на кончик хвоста. Что без вариантов срабатывало всегда! С громким воплем возмущения котик становился в боевую позу, испепеляя меня яростным взглядом зеленых глаз, после чего сразу же переключался на конструктивное мышление и начинал бросаться гипотезами по делу, не отвлекаясь на самовосхваление.

Кстати, карлик, услышав говорящего кота, ничуть не смутился, только взглянул на него чуть более внимательно, чем на нас. После чего языком жестов (а скорее, кривляний) дал понять, чтобы мы следовали за ним, и отвел нас за сторожевую башню, где мог говорить, не боясь чужих ушей.

— Это такая старинная книженция, — таинственно начал он.

— И о чем она? — наседал кот.

— Понятия не имею. Я вот что спросить хотел, у вас выпить есть? Мне нервы надо успокоить, — беззастенчиво признался карлик. — Фернет там или бехеревка? Хотя и тринадцатикратка сойдет.

— Да за кого ты нас принимаешь?! — резонно возмутилась я. — Мы не алкаши какие, чтоб с собой выпивку таскать.

— Ага, ясно, усек, тогда, может, твой мужик сгоняет? Потому когда вы узнаете, что я собираюсь рассказать, то будете так благодарны, что вас живьем сгрызут раскаяние и муки совести оттого, что не угостили меня.

— Ладно, угостить не проблема, — пожал плечами сговорчивый командор.

— Сначала надо узнать, стоит ли эта информация хоть каких-то затрат, — сразу вмешался экономный кот.

Карлик кивнул и, решившись, начал рассказывать:

— Тогда позвольте сначала представиться, меня зовут Славэк! Теперь о главном: кое-кто решил погубить всех призраков, вампиров, мертвецов и водяных Праги! Отлавливает их поодиночке и… В общем, они пропадают бесследно.

— Что за ерунда?

— Нет, ты поверь, уж я-то знаю!

— Интересно, откуда?

— И вообще, что нам до этого? Меньше привидений — меньше инфарктов и завываний по ночам. Может, оно и к лучшему, — скоропалительно предположила я.

— Вы не вникаете, нам всем крышка! — сделал отчаянное лицо карлик и, свесив язык, очень натурально изобразил повешенного.

— Значит, ты что, тоже нечисть и маскируешься?!

— Нет, поймите же, уйдет в тартарары вся Прага, как только оно исполнит свой замысел! Вы можете лишить меня честно заработанной выпивки, но не дайте ему это сделать! — Кажется, парень знал, кто мы такие, а может, и нет, достаточно и того, что моего мужа принимали в этом дворце как известного колдуна из России. Плюс у него есть говорящий кот и своя кухарка из дикой Калмыкии! Согласитесь, это внушает уважение.

— Замечательно, кто это оно и как оно конкретно собирается уничтожать Прагу? — строго уточнила я.

— Этого я вам сказать не могу, — с сожалением покачал головой Славэк.

— Вот так всегда! И откуда берутся такие доброхоты?! Ни тебе бесплатно помощи, ни благодарности, ни хоть какой-то конкретики, а ты пойди туда — не знаю куда, сделай то — не знаю что. Да еще такое глобальное дело, как неизвестно от кого спасение чешской столицы!

— В Праге нечисть, как вы ее называете, является душой и хранительницей города. А ее отлавливают поодиночке, чтобы город ослаб и его легче было захватить.

— Кажется, австрийцы это сделали давно, и вам их еще триста лет терпеть, а вы из-за каких-то пропавших привидений трагедии разводите… — поддержал меня агент 013.

— Это куда серьезнее австрийцев, их мы всегда сбросить успеем. А призраки уже начали пропадать! Призрак турка, например, с отрезанной женской головой. Голова осталась, а турок исчез, — с крайней озабоченностью доказывал нам карлик.

— Спроси у головы, мы тут при чем? — вновь попыталась иронизировать я.

— Это голова его жены, и она теперь целыми днями только веселится со своей подругой Ледяной Служанкой. А про исчезнувшего мужа рассказывать ничего не желает. Оно и понятно, он же ей голову оттяпал…

— Ну и что? Тебе-то какое дело до бытовых проблем местных астральных сущностей?

— Ладно, ладно, скажу… Мой папа один из них… он… из водяников, живет во Влтаве у Вышеграда, от него у меня перепонки на ногах. За что я нашему королю и понравился. Рудольф взял меня на кормежку и вообще полное обеспечение, включая три кружки пива в день, но этого мало. Наш король прижимист, да и не богат, спускает все на алхимические опыты, вот я и страдаю без выпивки.

— Докажи, сними башмак, — твердо потребовал Алекс.

— Обычно я бесплатно не показываю, — поломался наш собеседник и тут же снял обувь, демонстрируя нам правую ногу. Грязные пальцы и вправду соединялись зелеными перепонками, у-у, инфернальное зрелище…

— Пивом мы тебя угостим, что уж говорить, заслужил, инвалиду не откажешь, — зачарованно протянул командор, пока мы смотрели раскрыв рот.

— Ура! Если угостите хорошенько, чтобы я остался доволен, я вам еще и на жабры дам глянуть. Нет, к ночи на них лучше не глазеть, покажу утром. Конечно, я мог бы ходить с голыми ногами по кабакам, на том и разбогатеть. Этим раньше и промышлял. Но с тех пор как поступил на службу его величества, бросил — не могу порочить честь мундира. — Славэк гордо оправил нескладную красную курточку с потертыми орлами и львами на груди.

Но кот поступил мудрее, услышав от карлика, что о манускрипте Войнича он не знает ничего, наш хитрюга щедро выдал ему золотой гульден из общей казны, сказав, чтобы пил без нас, нам еще в гостинице устроиться до ночи надо. Славэк хотел набить цену, но с нашим котом такие трюки не проходят, пусть спасает своих родственников сам. Даже если мифические существа с призраками действительно в беде, наше задание — предотвратить возможную гибель всего человечества.

От дворца Рудольфа мы двинулись на Градчаны, которые располагались за Пражским градом. Темнело быстро, а дорога была неблизкой. Полюбовавшись в сумерках на недостроенный собор Святого Витта и пару других церквей, Профессор вывел нас через парк к другим воротам, рядом с которыми находилась мрачная башня из потемневшего кирпича. Из зарешеченных окон высунулись небритые рожи явно уголовного типа.

— Эй, детка, подойди-ка сюда, — стали кричать заключенные, не обращая внимания на сопровождавшего меня Алекса и даже на представительную фигуру кота. — Мы поведаем тебе красивую сказку о любви, о том, как прекрасная еврейка, сняв платье у ворот тюрьмы, ослепила всех стражников, выпустив на волю своего любимого! Не хочешь попробовать?!

Пушок громко обозвал их всех хамами и, более не отвлекаясь на выкрики головорезов, пустился рассказывать об этом ужасном месте:

— Знаменитая Черная башня. Свое название она получила после пожара в шестнадцатом, то есть нынешнем веке. А до этого при Карле Четвертом называлась Золотой потому же, почему и шпили городской ратуши. Ныне же это тюрьма для должников и насильников. А «черная», потому что горела. Это на ней копоть. Хотя и черная аура от тех несчастных и злодеев, что томятся в ней, тоже имеет свою силу…

— Спасибо за интересную информацию, — похвалила я и, обернувшись к заключенным, вежливо попросила: — Эй, хватит вам ко мне обращаться, нехорошие люди, я добропорядочная жена вот этого колдуна из России!

На Базе говорят, что после замужества я стала не в пример мягче и спокойнее, меня с каждым днем все труднее вывести из себя, кот не в счет, мы с ним, кажется, никогда не устанем изводить друг друга.

Алекс тоже остановился и пригрозил, что нашлет на них чуму, грубияны тут же попрятались, обозвав его на прощанье собственником и эгоистом! И пусть, лично меня вполне устраивает муж, эгоистично берегущий меня от всяких сомнительных личностей.

Мы обошли Черную башню и, двигаясь незнакомой узкой улочкой, вернулись к основной теме разговора — манускрипту Войнича.

— А все-таки, увидев книгу, я окончательно утвердился в предположении, что ее автор действительно уроженец Восточной Азии, об этом говорит и кодировка письма, и сам стиль растительного орнамента, — гнул свою линию кот.

— Если хотите знать мое мнение, то мне ближе теория о том, что это сборник рецептов ядов, — сказала я. — Фантастические растения — это всего лишь соединение частей нескольких разных растений, являющихся ингредиентами отравляющего зелья!

— Но и в том и другом случае это касается только «ботанической» части манускрипта и никак не объясняет наличие рисунков обнаженных женщин, — опровергал нас обоих командор. — Не говоря уж насчет остальных невразумительных картинок едва ли не авангардного толка.

Тут я не знала, что ответить, и очередная моя попытка поднять свой авторитет в нашей команде не прошла. Хотя Алекс любит меня и такой, всегда серьезно относясь к моим словам, а вот Профессор считает глупой и саркастически высмеивает любое мое суждение.

Свернув к улице Чернокнижников, мы увидели на углу безумного пилигрима. Он сидел у каменного забора, закатив глаза, и размахивал руками перед носом у поздних прохожих, загребая воздух скрюченными пальцами.

— Давайте подадим монетку этому нищеброду, — пожалела я его. Но бродяга услышал меня и сфокусировал на нас дикий взгляд.

— Страшитесь грозного демона, чей дух исторгся из самых глубин зловонных подвалов скотобойной улицы! — хрипло прокричал он, тряся подбородком и пуская слюни. Я первая ускорила шаг, не дожидаясь худшего. Еще, чего доброго, привяжется, начнет знакомиться, набиваться в гости, храни аллах…

— Как думаешь, Алиночка, такими заявлениями он хочет лишь эпатировать публику или его слова имеют какое-то отношение к тому, что говорил Славэк? — догнав меня, ехидно спросил Мурзик.

— Неважно, мы здесь затем, чтобы не дать ученым отыскать ключ к манускрипту Войнича! Насколько известно, книга эта ни к какому демону отношения не имеет. Все остальное потом… если время останется, — вступился Алекс, обнимая меня за плечи. Я взяла его под локоток, и дальнейший путь мы продолжили уже под руку. — Манускрипт нужно охранять. — Кто о чем, а наш командор всегда думает о деле. — Пока ученые довольствуются копией, но в ней нет полной версии, она находится только в одном месте, здесь, в Пражском граде, у короля Рудольфа. И значит, они придут за ней.

— Тогда нам надо было навязаться королю и остаться жить во дворце, — проворчал кот. — Между прочим, здорово бы сэкономили на проживании.

— Не думаю, король Чехии славится своей скупостью.

Они еще что-то обсуждали, о чем-то спорили, а я все думала, что пора уже дойти до гостиницы, поселиться, перекусить и, обняв Алекса, наконец-то уснуть. Но агент 013, наш ушлый счетовод, бухгалтер, казначей наших общих командировочных (три хлебных должности в одной усатой морде!), ворчливо добавил, что найдет гостиницу подешевле, если рекомендованный Тихо де Берге дом «У золотого грифона» будет слишком дорогостоящим местом. Лично я решила, что никуда больше не попрусь, а улягусь прямо на пороге гостиницы, свернусь калачиком и пошлю хвостатого экономиста в…

Ура-а! Дом «У золотого грифона» оказался самым подходящим пристанищем для усталых путешественников через время и пространство. По крайней мере, постели там были чистые и встретили нас с душой. Хозяин лично провел нас по всему заведению:

— Спасибо, что выбрали нашу гостиницу, у нас останавливаются все известные ученые маги. Эдвард Келли, Джон Ди, Иоганн Кеплер, их портреты вы можете здесь видеть. — Он показал на две картины позади себя и, сделав интригующее лицо, счастливым голосом сообщил: — А сейчас у нас проживает, хотя я и не должен бы разглашать вам, великий…

— Знаем-знаем, — обломала я его, — королевский чародей и алхимик Тихо де Берге!

— Э-э… в общем, да. А вас как зовут, благородный господин? — без особой надежды на то, что Алекс тоже знаменитость, спросил хозяин, нарочито отвернувшись от меня. Конечно, я ведь всего лишь прислуга…

— Агойко Помор, русский шаман из Московии.

— А как чисто говорите по-чешски, — сузил глаза владелец гостиницы, не убирая любезной улыбки.

Хм, король был повежливее и не акцентировал внимания на такой мелочи.

Командор задрал нос повыше:

— С помощью магии я изучил вашу речь и даже обучил ей мою кухарку и кота. Еще хотите что-нибудь узнать? Например, день недели и дату вашей смерти…

Лицо чеха сразу изменилось.

— Нет, нет, отдыхайте, пожалуйста! Мы можем вам в номер принести ужин и пива сколько и когда пожелаете, — почтительно поклонился почитатель колдунов, которые держали марку его гостиницы. Алекс вывел витиеватую закорючку в книге гостей.

— А еще мы от его величества, — гордо вставила я, нагло ставя и свою роспись.

— Да-да, вы уже устроены за полцены. — Взволнованный хозяин поклонился еще ниже. — Когда вам подать бесплатный ужин?

— Через полчаса, — велел Пусик, подняв величественный взгляд. Владелец «У золотого грифона» мягко осел за прилавок и оттуда, сбоку, робко и почтительно уставился на кота. Понятно, чей усатый портрет в скором времени присоединится к уже висящим на стене. Причем, держу пари, он появится там даже раньше изображения Тихо де Берге. Может, у королевского алхимика больше заслуг в области практической магии, но агент 013 не в пример обаятельнее!

Номер включал две комнаты, одна для слуги — по идее для меня, — но мы поселим туда кота-холостяка. Там же находился рукомойник, тазики, кушетка, и все это на двух квадратных метрах без окон. В то же время барская спальня была впятеро больше по площади, с тремя окнами, кроватью под балдахином, туалетным столиком, большим зеркалом в раме в стиле барокко и небольшим изящным камином, в противовес всем правилам пожарной безопасности вплотную примыкавшим к кровати. Да еще, вопреки всем предписаниям фэн-шуй, у южной стены, что гарантированно приведет к пожару. Хорошо еще, что сейчас лето на дворе и камин не топят…

Поужинали мы славно. Мне досталась вкусная речная форель с брамбораками, то есть с жареной картошкой, а ребятам две свиные рульки с горчицей и хреном плюс еще литра на два кувшин черного карамельного пива. Я-то сама свинину не ем, а скоро и этих двоих отучу, пора им начать питаться правильно. Наконец подобревший от сытости кот согласился спать в каморке и, переваливаясь, удалился. Мы с мужем остались одни, но… о любви и неге в ту ночь пришлось забыть.

Камин все-таки сыграл свою роковую роль, недаром он мне сразу не понравился, из него к нам и забрались в комнату. Ни одному человеку старше двенадцати пролезть по каминной трубе ни за что бы не удалось, если бы он не был карликом. Ну вот, а Славэк был…

Он появился у кровати весь в саже в самый неподходящий момент, и я сначала подумала, что это один из озабоченных местных демонов-извращенцев. Судя по всему, легенды были реальностью: Прага просто кишела нечистью, и жили они отнюдь не в потустороннем мире. Причем туго знали, кому показаться на глаза, как надавить на жалость и заставить снова сделать их «нечеловеческую» жизнь веселой и приятной.

— Эй, просыпайтесь и идите за мной, пане, — таинственным шепотом велел Славэк.

— Хорошее заявление в двенадцать ночи, — возмутилась я, до подбородка натягивая одеяло. Мой любимый только вздохнул и потянулся за одеждой, посмотрев на часы на переходнике.

Настырный карлик недоверчиво покосился на незнакомое устройство со светящимся и покрытым цифрами экранчиком:

— Поторопись, русский шаман, Огненные псы в опасности!

— Тебе уже было сказано: мы здесь по другому делу, — зевая, строго заметил заспанный кот, выходя из своей комнаты.

— Поверьте, они связаны. — Бегающие хитрые глазки Славэка вызывали полное доверие. К тому же инвалиду с перепонками на ногах трудно отказать, но так из нас думал только Алекс. Хотя, к сожалению, именно он и ведет всю операцию…

— Хорошо, пойдем, но теперь уже с тебя пиво за то, что не дал поспать, — ровно решил командор, натягивая сапоги. — Только не обещаем, что будем спасать популяцию огненных собак.

— Тем более что мы их и в глаза раньше не видели, — добавила я, недовольная, что мой муж так легко согласился, не спросив моего желания, тащиться в ночь, — и ничего хорошего о них не слышали. Может, они как раз очень вредные?

— Милая, а ты лучше останься, выспись, — ласково посоветовал Алекс, засовывая за голенище свой охотничий нож. Мы не знали, какое оружие кроме яда предпочитали алхимики, и еще на Базе решили ограничиться ножами, потому что они не занимают много места. Нет, я бы взяла бластер Стива, но калмычка с бластером на улицах старинной Праги, наверное, смотрелась бы чересчур вызывающе…

— Что ты сказал, дорогой?

— Я говорю, отдохни, мы с агентом 013 быстренько все уладим, и я приду еще до утра. Если, конечно, не надо будет задержаться, спасая привидение гулящей монашки.

Ах вот, значит, как?! Да после таких слов я за ним без сна и отдыха неделю буду топать, куда бы он ни пошел, даже если он будет меня умолять оставить его одного хоть на пять минут.

— Все вон! Мне надо одеться… — грозно рявкнула я. Кот, разумеется, выкатился за двери последним. В таких редких случаях он безуспешно косит под домашнее животное, типа его можно и не стесняться.

— Да вы только взгляните, это будет интересно, — твердил свое Славэк, когда мы всей командой покинули такой гостеприимный отельчик.

— Мне сейчас интересней любого чуда поспать хотя бы восемь часов, но я не жалуюсь и не намекаю на то, что мои собратья в среднем спят по шестнадцать часов в сутки, — продолжал ворчать Пушок, явно напрашивался на сочувствие. Но остаться в номере не согласился категорически, он же всегда должен быть в курсе происходящего!

…Ночь была по-летнему теплой. Славэк вел нас по темным улочкам, по мосту, пока мы не прошли через самую красивую из прашных башен, Староместскую, и не вышли на площадь перед большим костелом. Народу, естественно, никого. Фонари не горят. Благо луна в большей половине и звезд рассыпано от всей широты чешской души…

— Это собор Божьей Матери над Тыном. Мы видели его сегодня, когда гуляли по Старому месту. Величественное строение в готическом стиле, две башни соединены мощным фронтоном, на котором стоит статуя святого короля Иржи и гуситская чаша, закончена совсем недавно. Одна из немногих церквей, которая поддержала гуситское движение, и впоследствии именно здесь будет похоронен наш знакомец Тихо де Берге, — не преминул блеснуть знанием даже такой подробности наш кот.

Мы с Алексом, зевая, ждали события, ради которого поперлись в ночь. Незаконнорожденный сын водяного пораженно смотрел на Профессора:

— Вы еще и будущее предвидеть можете?!

— Не беспокойся, он у нас только низкопробной цыганщиной увлекается, — фыркнула я. — Но, кстати говоря, с чего ты-то решил, что мы обязаны тебе помогать?

— Увидел вас во дворце… вчера… и сразу понял… — Славэк отвел глаза, вместо того чтобы прямо отвечать на простые вопросы.

— Ага, увидел и решил, вот они — спасители Праги! Чушь собачья!

— Да не вру я, просто хорошо гадаю. Раскинул пару раз карты Таро, вот и узнал, что в Прагу явятся человек, кот и женщина и они…

— А почему не женщина, мужчина и кот? Что за оголтелый мужской шовинизм, — мигом обиделась я.

— Да-да, простите, оговорился, — поспешно согласился со мной Славэк, украдкой бросив полный жалости взгляд на Алекса. — И не придут, не приедут и не приплывут, а прилетят по воздуху, дабы на месте спасти пражских призраков! Надеюсь, что это вы и есть, а то попусту время терять не хочется, его и без того мало осталось. Ровно в полночь здесь пробегают Огненные псы, запряженные в колесницу, в которой тоже сидит собака. И темная сила нападет на них и унесет как вихрем. Такое приключалось со всеми пропавшими призраками, после чего их никто больше не видел.

Служащий королевского полка жалобно шмыгнул носом.

— Что ж, посмотрим… — Я скептично поджала губы и прижалась спиной к любимому мужу, может, все-таки удастся чуточку вздремнуть, пока эти собаки не подъехали.

— Вот и смотрите, но уши советую прикрыть, — сказал карлик, пригибаясь пониже и следуя своему же совету. Алекс с котом сделали то же — мужская солидарность. А я не стала его слушать, о чем пожалела в следующую же минуту. Весь квартал огласил громоподобный лай, свирепое рычание, душераздирающий вой сотен сумасшедших псов!

— Ой, мамочки! Да эти ваши Огненные кобели просто адские создания, а мы их еще и спасать должны неизвестно от кого?! Они же сейчас весь город на ноги поднимут, живодеров на них нет…

Из-за поворота показались громадные тени: огромные собаки с оскаленными пастями, мне даже почудилось, что я вижу тень слюны, которая брызжет из пастей, и пену на губах. Вопреки логике, ни одно окно не распахнулось и ни один любопытный нос на улицу не высунулся, — видимо, все пражане знали, когда не надо переходить дорогу привидениям.

Но вот появились и сами хозяева теней, я зажмурилась, а командор лишь удивленно присвистнул. Огненными псами оказались маленькие мопсики, которые испуганно неслись по улице, запряженные в серебристую тележку с бубенчиками. Ими управляла такая же собачка, только одетая в симпатичную розовую пачку, к лохматой шерсти на голове сбоку был привязан бантик такого же девчоночьего цвета. Все мопсы словно сошли с цирковой афиши, но действительно светились колеблющимся желто-оранжевым светом, за что их и называли огненными.

— Ой, какие милые песики! — не выдержав, всплеснула я руками.

— Это призраки цирковых собак, — мрачно пояснил Славэк.

— А что за история произошла с ними при жизни, что они вынуждены так каждую ночь в огненном виде носиться по городу? Их проклял какой-то злобный зритель, почему-то оставшийся недовольным выступлением собачки в розовом?

— У них другой случай, добрая пани калмычка. Они закусали до смерти и сожрали своего жадного антрепренера, за что их отдали колбаснику Войтеху со Святомикулашской улицы. А у колбасника этого была толстая жена, Катаржина, так эти собаки и ее скушали, прежде чем ее муж успел их переловить и пустить на колбасу, чтобы справедливость восторжествовала. Но пока он бегал за ними, собаки умудрились устроить в доме пожар и с тех пор являются в огне…

— Значит, они не спаслись от его ножа?

— К счастью, нет, таким жутким зверюгам место как раз в колбасе!

— Дарьи Донцовой на вас нет, она мопсов до дрожи любит!

— Среди пражских призраков еще несколько псов, — не слушая меня, продолжал карлик. — Например, собака-турок, потому что все время ходит в чалме, и три лохматых черных пса, охраняющие адские ворота в… не важно куда. То есть я знаю, но не скажу!

— Да мы туда не торопимся, — уверил котик, — но взгляните, они что-то почуяли…

Повозка вдруг сбавила ход, бубенцы весело звенели, но морды у собачек были такие, как будто они с похорон, а не на ежедневной ночной прогулке. Славэк же откуда-то все заранее знал, ухитряясь быть в курсе всего.

И мопсы еще не добежали до нас, может, метров десять — двадцать, как прямо над упряжкой в лунном свете пространство выгнулось дугой и из него вытянулась громадная ручища, обрушив кулак на повозку!

Не могу сказать — всей мощью, потому что не знаю, сколько ее было в этой призрачной руке. Хотя агент 013 потом говорил, что темная энергия ощущалась и на расстоянии, он, как кот, чувствителен ко всяким аномальным явлениям. Но это надо было видеть!

Песики, позабыв о собачке в розовом, жалобно скуля, бросились врассыпную. А я, не выдержав, как самая сентиментальная дура, поспешила к ним на помощь. Алекс вынужден был рвануть следом за любимой супругой, подвергающей себя неизвестной опасности. И ради кого? Ради оголодавших мопсов, в один день съевших жесткого антрепренера и невкусную жену колбасника.

— Ах ты мерзкая демоническая сущность! Какая подлость так неожиданно набрасываться на бедных собачек сверху, то есть почти что со спины, когда они везли колясочку и должны были смотреть на дорогу?!

Я выхватила у мужа его охотничий нож и кинулась в атаку, прикрывая жавшихся и скулящих позади песиков. Краем глаза я успела заметить, что одна собачка волочила лапку, последствие удара, нанесенного гигантским кулаком. Вот жестокий изверг, кто бы ты ни был, я тебе за них отплачу!

Кулак, по-моему, обалдел, он явно не ожидал встретить здесь хоть какое-то сопротивление. Но тут же, сжав пальцы, начал стремительно опускаться на меня.

— Алиночка, отойди! — предупреждающе крикнул кот, но я уперлась рогом, решив драться до последнего. Из-под удара меня заботливо вытолкнул мой муж, а на том месте, где я только что стояла, образовалась солидная вмятина…

Неизвестная рука потрясла ушибленным кулаком (ха, булыжная мостовая это тебе не прозрачные мопсы!), вновь собралась с силами, попытавшись накрыть нас всех вместе, как мух. Мы, естественно, кувыркнулись в разные стороны, и я наконец нанесла ответный удар, полоснув ножом по ближайшему пальцу! Из широкой раны хлынул черный дым… Уж не знаю, из чего там конкретно состояла эта ладошка, но больно ей было очень!

С глухим стоном побежденный кулак ретировался обратно в небеса. Не думаю, что он живет на небе, скорее уверена в обратном, просто «небеса» звучит более красиво, чем просто «пропал в темноте»…

Собачки прыгали вокруг меня, лизали мне руки огненными языками, совершенно не обжигая, и я едва не ревела от счастья! Даже кот признал, что в этом бою я практически в одиночку прогнала монстра.

— Просто он не знал, с кем связывается!

— Ты тоже не знала, поэтому будем считать сегодняшнюю победу счастливой случайностью. В следующий раз, деточка, не лезь в драку, когда у тебя есть мы — мужчины. — Агент 013, видимо, все-таки очень за меня испугался. — И прими на вооружение мой личный метод психологического тренинга. Открою один секрет: никогда не задумывайся, насколько силен твой противник! У нас, котов, есть такой метод, еще до схватки мы представляем себе, что уже победили соперника, как древние люди перед охотой, это придает уверенности в себе и программирует сознание на победу. В этом секрет моей неустрашимости и непобедимости!

Я скептично на него посмотрела, но разубеждать не стала. Думаю, Пушок и сам все понял, потому что мгновенно развернулся помахать лапкой ускользающим собачкам, в чьем спасении он, храбрейший, не принял никакого участия…

— Эгей! Теперь оно будет гоняться за вами и вам от него не отделаться! Оно найдет вас везде, и вам придется попыхтеть! — Втянувший нас в эту авантюру карлик, приплясывая, вышел из ближайшей подворотни. Ведь с самого начала было видно, что с этим прохиндеем надо держать ухо востро, но мы попались в ловушку словно младенцы.

Командор быстро протянул руку и сгреб плясуна за воротник:

— Откуда ты узнал, что сегодня очередь Огненных псов? Ты многое недоговариваешь, дружище…

— Отпусти меня, каланча, я королю пожалуюсь! — попытался выкрутиться Славэк, но, когда Профессор демонстративно выпустил когти, тут же сбавил тон: — Не спрашивайте того, чего я пока не могу рассказать. Главное — вы нынче уразумели, что я не вру и призраки Праги в опасности. Теперь как, подсобите? Со временем у нас нехватка.

— Куда мы денемся, милый? Но чтобы разобраться в этой чертовщине, нам нужны все интимные подробности, — сладким голосом пропела я, кокетливо поигрывая ножом перед носом карлика.

— Это не шутки, — скрестив руки на груди, надулся он.

— А по-моему, ты просто увиливаешь от ответа.

— Плюнь на него, Алиночка, сами разберемся, — мрачно резюмировал кот.

Славэк сразу стал необычайно серьезен, посмотрел по сторонам и сделал нам знак наклониться.

— Ладно, я скажу… Гармонага, — понизив голос, но отчетливо выговаривая каждую букву, прошептал он.

— Так называется это гипертрофированное зло? — недоуменно переспросила я. По выражениям лица и морды Орлова и Профессора соответственно было видно, что и для них это слово новое.

— Я уже и так все сказал! Не спрашивайте меня больше ни о чем, а теперь я пойду, пожалуй. Король любит по утрам строить нас и заставляет маршировать, а может и принудить весь день дубасить бычьим пузырем придворных, хочу успеть вздремнуть часок-другой перед рабочим днем.

Испуганно озираясь, похоже, из-за этого таинственного Гармонаги, карлик поспешил в сторону дворца. Ему действительно надо поторопиться — рабочий день у чехов начинается с четырех утра…

Мы же, вполне довольные собой, гуськом двинулись к дому «У золотого грифона». Вторую ночь толком не спим, но Прага компенсирует все, я не уставала любоваться поразительной красотой и величием этого города.

До гостиницы оставалось всего пара кварталов, как мы увидели в конце улицы яркое пламя.

— Там что-то горит.

— Надеюсь, не очередной призрак, — устало выдохнула я.

— Сколько же их здесь?! — в отчаянии всплеснул лапами Профессор и оказался прав.

Подойдя поближе, мы увидели худощавую девушку в белом платье. Нет, физически она не горела, то есть не разгуливала в одеянии из языков пламени. Она просто очень ярко фосфоресцировала, словно кто-то не пожалел фосфора, измазав ее с ног до головы тройным слоем. Девушка молча тянула к нам костлявые руки и буравила умоляющим взором, преимущественно направленным на Алекса, причем так шустро плыла к нему по воздуху, что я едва успела перекрыть ее наступление.

— Под ноги смотри, фригидная! Чуть моего мужа не подожгла.

— Алина, не будь жестокой, ей точно нужна наша помощь, — упрекнул меня командор жалостливым тоном. Кот фыркнул, на этот раз он явно разделял мою точку зрения.

— Мы сегодня уже помогли целой труппе горящих мопсов — и теперь имеем право чуточку отдохнуть до утра! А если будем каждого призрака по пути спасать, то на манускрипт уже никаких сил не хватит. Они просто нам на шею сядут, садятся уже, вы что, не видите? — вскричала я, и Пушок отсалютовал хвостом в знак полного согласия.

— Спасите меня… — хорошо поставленным голосом тонко пропела девица.

— Ну что я говорила? Уходим, пока ее соучастники не набежали. Кто же знал, что привидения такие навязчивые. — Я кивнула на фосфоресцирующую несчастную, которая меж тем заломила руки и принялась жаловаться:

— Меня задушил мой муж, а потом забрал детей и ушел, негодяй! Моя жизнь всегда была полна страданий, в детстве меня переехала телега, а в юности лягнула лошадь, в монастыре, где я училась, меня месяцами держали на хлебе и воде и заставляли сутками стоять на коленях на битом стекле, а когда я оттуда вышла, долгое время меня никто не хотел брать замуж. Это из-за моих коленок со шрамами… Хотите — покажу?

— Ну вот еще! Мы хотим спать спокойно, а коленки я и сама показать могу, причем без всяких слезливых историй. Короче, гражданочка, приходите со своим вопросом утром.

— Мое время ночь… — нагло возразила девица, смерив меня надменным взглядом.

— Алина, не будь такой черствой, — пораженно глядя на меня, произнес мой муж. — Бедная девушка пережила столько несчастий, бесчеловечно презирать ее только за то, что ей меньше повезло в жизни.

— Отлично. Хочешь, оставайся с нею, я и сама до кровати доберусь. С дороги не собьюсь, меня будет направлять страстное желание выспаться. Одной!

Командор с Профессором догнали меня через две минуты, на что я и рассчитывала, будучи твердо уверенной, что я для них ценнее призрака тощей нахалки.

— Ну и чего она хотела?

Алекс поморщился, чувствуя свою вину:

— Чтобы мы отыскали подвал в доме, где она жила, и там собрали все осколки зеркала, в которое она смотрелась перед смертью.

— Это вернет ее к жизни? — доверчиво и с надеждой спросила я.

— Нет, но удовлетворит тщеславие, — зевая, ответил кот. — Агент Орлов впервые не послушался моего мудрого совета внять мнению умной жены, и поэтому был вынужден слушать весь этот слезливый бред. А когда мы пошли за тобой, девица лишь обозвала нас подкаблучниками и спокойно отправилась на поиски других безотказных слушателей. Типа мы ей были не особенно и нужны…

Ого, это я умная жена?!! Вот такого комплимента мне не доводилось получать от Мурзика еще никогда. Надо будет записать дату и час, такие слова стоит отчеканивать в золоте!

Когда мы наконец добрались до номера, мой муж, вместо того чтобы ложиться и другим дать поспать, вдруг зажег все свечи и развернул карту Праги. Агент 013 смерил напарника долгим взглядом и вскочил на нашу койку, большую часть которой укрывала огромная, как простыня, карта.

— Что ты делаешь? — плюхаясь на кровать и потираясь, как пантера о любимое плечо, полюбопытствовала я.

— У меня есть одна догадка. А что, если эти многочисленные призраки разбросаны не просто так, а сосредоточены по определенной системе?

— Смех! Общеизвестно, что там, где кого-то убили или насильственно лишили денег, потом и появляются их привидения.

— Но разве цирковые собачки погибли на улице?! А задушенная девушка, которую мы только что встретили, тоже вряд ли была убита именно там. Неужели муж душил ее посреди улицы, хотя такое тоже возможно, но маловероятно, слишком много свидетелей. Они все погибли не тут и не так, но почему-то разгуливают совсем в других местах…

— Смотрите, невидимые меридианы Праги, так называемые энергопотоки, образуют пентаграмму! — вдруг сказал кот.

— Кто их сюда поместил? — не поняла я. — В моем времени на картах такую мистику не рисовали, в лучшем случае обозначали шоссе и железнодорожные пути.

— Энергетические меридианы давно указываются на всех наших картах, может, ты принимала их за что-то другое? — поднял взгляд командор.

— Вы что, нарочно хотите выставить меня полной дурой?! — мгновенно возмутилась я, но, взглянув на эти обозначенные голубыми линиями меридианы, поняла, что Алекс абсолютно прав. Ну в смысле я их и раньше видела… только думала, раз голубые, то, наверное, это ручейки или речки. Особенно ручейки… в центре города… идеально прямые… ага.

— И на каждом кончике луча пентаграммы своя прашная башня. Где мы встретили беглеца демона?

— На Золотой улочке в Пражском граде.

Мой муж быстро обвел кружочком Черную башню-тюрьму, находящуюся в том же районе, на кончике энергетической звезды.

— А Голем живет вот тут, в Йозефовом квартале, или по-другому — в Еврейском городе. Здесь же должны собираться и остальные существа стихии земля, которая отвечает за доходы, преуспевание и богатство, — наставительно заметил котик.

Алекс молча обвел кружком и вторую башню.

— Я думаю, что в каждом районе Праги свои призраки, связанные с каким-то первоэлементом.

— В смысле огонь — это огненные призраки, вода — водяник, земля — голем, воздух — воздушные привидения? — заинтересованно протянула я.

— Именно!

— А Славэк упоминал, что его отец, водяник, живет у Вышеграда.

— Значит, прашная башня в Вышеграде — это вода, кстати, она чуть не у самой Влтавы стоит. Вполне подходит для того, чтобы вокруг нее сосредоточивалась водная нечисть.

— Но ведь Черная башня не прашная, — сказал кот. — Хотя какая разница, если она тоже находится на одном из энергетических лучей. И тот сумасшедший, что упоминал о каком-то демоне… Он ведь мог иметь в виду именно этого Гармонагу?

— Думаешь, Гармонага скрывается в башне? — спросила я Алекса.

Он кивнул.

— Только не в Черной, там полно народу. По всей видимости, он засел в сердце Праги, на Старом месте, где расположена самая большая и старинная башня. — И командор нарисовал на карте очередной кружочек.

— Но ведь неподалеку от нее у собора Богоматери над Тыном мы встретили призраков собак, которые, вероятно, относятся к стихии огонь.

— Огонь не может без воздуха. Возможно, поэтому там так много и огненных призраков, и просто привидений воздушной стихии. Можно предположить, что это место притягивает все виды ирреальных сущностей. И в один из дней притянуло и Гармонагу, — предположил командор.

Мы все подобрались, разгадка была совсем рядом…

— Согласно Пифагору число пять соединяет в себе тройку — знак Неба и двойку — знак Земли. В центре точка, символизирующая встречу Неба и Земли, — вовремя вспомнил ученый Профессор.

— Как в пророчестве! — невольно вскрикнула я. — Небо обрушится на землю, когда будет прочтен манускрипт Войнича! Это и будет конец света!

— А еще по Пифагору четыре первоэлемента — воздух, земля, огонь и вода — пронизываются эфиром, символом проницаемости и живучести, — продолжал кот.

— По-твоему, Гармонага — это эфир?

— Эфир — это его символ.

— Если он такой живучий, трудно будет с ним справиться.

— А кто говорил, что будет легко? — усмехнулся мой муж. И мне сразу стало совсем не страшно, он у меня умница и герой, мы победим…

— Значит, думаете, что Гармонага расположился на Старом месте, в самой оживленной части Праги? Откуда мы выходили на Староместскую площадь. А в более спокойном районе он себе комнатку не мог снять? Я думала, подобные ему инфернальные существа обычно мизантропы и стремятся к безлюдным местам.

— Это только догадка, проверим ее завтра, а теперь спать, — похоже, завтра нас ждет насыщенный день.

— Уже сегодня, — буркнул агент 013, глянув в окно, и, рухнув без задних лап, захрапел на нашей кровати.

…Меня разбудил бьющий в окно солнечный свет, я сладко потянулась и открыла глаза. И увидела Алекса, входящего в дверь с подносом в руках, а на нем дымящийся кофе, свежеиспеченные булочки и масло.

— Ты вовремя проснулась. — Он нежно меня поцеловал, чуть не облив кофе, и мы принялись за булочки, и только тут я заметила отсутствие никогда не пропускающего завтрак Профессора.

— Он ушел рано утром, сказал, что не может спать, так как у него срочно созрел какой-то план. Ты же знаешь, гениальные идеи часто приходят во сне. От моей помощи он отказался, говорит, тут такое дело, когда надо действовать в одиночку.

— Как это я не слышала, обычно я чутко сплю, — не особо расстроилась я, под шумок доедая лишнюю булочку. Ничего, не растолстею, побегаю сегодня побольше — сброшу.

— Он не хотел тебя будить, весь горел энтузиазмом и очень торопился. В таком состоянии он не любит что-то объяснять. Сказал только: «Поверь, напарник. Кот здесь больше подойдет, чем человек», и что скоро выйдет на связь, тогда все и расскажет. Но ты же знаешь, он часто склонен преувеличивать значимость своих идей. Думаю, он просто отправился следить за учеными.

Мы с пользой провели время без назидательной опеки нашего хвостатого моралиста, однако уже через два часа занервничали. Агент 013 молчал, мой муж несколько раз попытался выйти с ним на связь, но безрезультатно.

— Ладно, ты собирайся, а я пока расспрошу корчмаря, может, он что-нибудь видел. Жду тебя внизу.

Через несколько минут, не забыв наложить румяна, я сбежала по ступенькам вниз. Поздоровавшись с хозяином отеля, я увидела командора. Он уже сидел за ближним столом в общем зале и манил меня к себе.

— Говорят, наш герой был тут час назад с двумя типами в клетчатых костюмах, похожих друг на друга как близнецы. Никого не напоминает?

— Ученые! Они его засекли, — ахнула я.

— Или он сам вступил в переговоры. Но почему не посоветовался с нами? Они сидели за этим столом, и хотя корчмарь пытался сбросить кота со скамейки, посчитав, что котам за столом не место, тот успел оставить послание. Посмотри.

Это было нечто пугающее и волнующее по реалистичности и художественности изображения. На столешнице был нацарапан кот в позе «витрувианского человека» с вытянутыми передними и растопыренными задними лапами, авторская копия «анатомического чертежа» Леонардо да Винчи. Только у этого имелась и пятая конечность, вертикально указывающий вниз и на юг пушистый хвост.

— Тебе еще неясно? Он «У Витрувия»! — возбужденно прошептал, мне на ухо Алекс.

— У какого еще Витрувия? — неверяще переспросила я, думая о почившем в бозе еще до нашей эры ученом, связанном то ли с древними греками, то ли с римлянами. Помнится из курса истории искусств давно покинутого института, он строил дома и города или, наоборот, камнеметные машины для разрушения домов и городов? Впрочем, в те времена одно другому не мешало…

— Боже, ну конечно, в ресторанчике «У Витрувия», на Золотой улочке, мы же вчера проходили мимо, — терпеливо пояснил мой любимый муж. А я и не обратила внимания, где мы только вчера не шлялись, разве запомнишь в беготне.

— Но пентаграмма может также означать, что он что-то узнал о том, о чем мы говорили вчера ночью, о прекращении эвакуации призраков и их спасении! — Алекс решительно встал, взял меня за руку и помахал хозяину: — К обеду не ждите, почтеннейший, у нас много дел…

Золотая улочка находилась в верхней части Праги, поэтому шли мы туда довольно долго. К тому же от королевского дворца спускалась целая толпа празднично разряженного люда. Наверное, был какой-то религиозный праздник, а может, просто алхимические опыты короля увенчались успехом?

Трубачи трубили в рожки, дети размахивали цветами, грудастые чешки — чепчиками и национальными флагами, лица у всех были радостные и озадаченные одновременно. В шествии, кстати, принимал участие и сам король Рудольф, окруженный карликами и гигантами. Его трудно было узнать, он был одет в костюм шута, это Алекс мне шепнул, присмотревшись к длинноносому клоуну, который был в центре внимания народа.

Кажется, император не такой сноб, как я думала, но оттого еще загадочней. Он дудел в дудку и пританцовывал в мягких длинноносых башмаках с бубенчиками в окружении подыгрывающих ему певцов и музыкантов. Пара профессиональных актеров осуществляла общее руководство. Ну и, судя по раскрашенным физиономиям и натянутому энтузиазму, десяток переодетых придворных вынужден был разделять причуды короля. Так оно и оказалось, к тому же это позволяло бережливому Рудольфу Второму экономить на оплате лицедеям.

— Король развлекается…

— Значит, ему, как и нам, сейчас не до рукописи, зайдем во дворец вечером.

— Если нашего котика найдем, — всхлипнула я (рисунок на столешнице почему-то произвел на меня самое гнетущее впечатление)…

В ресторанчике «У Витрувия» ничего подозрительного мы не обнаружили. Стандартная забегаловка в псевдоантичном стиле, облезлая штукатурка с нарисованными по сырой поверхности ионическими колоннами и безбожно пузатыми Эротами. Кроме того, на ней изобиловали чертежи самых разных приспособлений, по большей части непонятных для меня, — от тележек с клетками для перевозки животных для зоопарка до десятка видов колодцев или акведуков.

— Вас будет двое? Зал для курящих? — возник перед нами официант с изможденным лицом и в греческой тунике, такой ветхой и засаленной, что я бы не удивилась, если бы это оказался оригинал, найденный при раскопках где-нибудь в Халкидике.

— Некурящих.

— Вон туда, каждая вторая кружка пива со скидкой. После шестого литра триста грамм бехеревки бесплатно! — кивнул чешский «грек».

— Смотри, здесь лестница вниз в подвалы, ты отвлеки нашего официанта, а я поразведаю, что там. В случае чего всегда можно сказать, что искала туалет.

— Где помыть руки, — поправил меня наставительно Алекс. — Так, по-моему, звучит благозвучнее, мы все-таки в Европе.

Воспитывает меня, маленький, ладно, чего не позволишь любимому мужу. Я уступчиво кивнула, одарив его улыбкой и ласковым взглядом.

Внизу оказалось четыре двери, попарно одна напротив другой. Я по очереди заглянула в замочные скважины каждой. За первой было какое-то шевеление, и оттуда доносился запах жженого сахара, вроде так пьют абсент? А вот из замочной скважины напротив чувствовался легкий запах миндаля, но толком ничего не видно — так, может, Пусика как раз сейчас за этой дверью, силой разжимая ротик, травят цианистым калием!

Я хотела выбить дверь ногой, но, глубоко вдохнув, заставила себя успокоиться, предположение маловероятное, надо держать себя в руках, чтобы благополучно спасти кота. За третьей и четвертой было совсем темно и никаких знакомых запахов.

Вдруг одна из дверей — кажется, та, из-за которой пахло жженым сахаром, — тихо заскрипела, и из нее на цыпочках вышел Славэк. Он осторожно посмотрел по сторонам. И, естественно, сразу увидел меня. Мне, как понимаете, прятаться было негде, да и не тот случай, карлик быстро развернулся и дал стрекача по ступенькам вверх.

Ничего, там на выходе Алекс, он перехватит малыша, и мы узнаем, на какую державу тот все-таки работает.

— Так-с, сейчас посмотрим, из чего сделан ваш мозг, коллега, — вдруг раздалось из-за двери, где был запах миндаля.

Я притихла.

— Из того же, что и у всех! Из серого и белого вещества, только первого у меня гораздо больше, чем у вас, коллеги!

— Так в чем же секрет вашей уникальности, коллега? — будто не слыша, продолжал вкрадчиво другой голос. Он был мне очень знаком. Впрочем, как и первый. Когда-то мне довелось с обладателями обоих пообщаться. Из-за бешеного биения сердца я даже не услышала, как в подвалы спустился командор.

По одному моему взгляду поняв, что происходит за дверью, он, не говоря ни слова, бросился вперед, выбив дверь плечом. По правде, я тоже собиралась в следующее мгновение предпринять решительный шаг — начать орать под дверью и угрожать мерзавцам до тех пор, пока весь ресторан не сбежится, а похитители кота в панике не сдадутся властям.

Когда мы ворвались в комнату, я сразу увидела привязанного к стулу Мурзика. Два ученых в клетчатых твидовых костюмах, с которыми мы уже встречались в Англии, злорадно улыбнувшись, нажали на кнопки переходника и в следующую секунду испарились. Один даже послал мне издевательский воздушный поцелуй на прощанье.

— Я поймаю этого гада! — яростно прошипел мой муж.

— Ничего не понимаю, — столь же яростно возмущалась я, хоть и на другую тему. — Они же знают, что все станет известно мировой общественности, их организацию прикроют или в лучшем случае заставят выплатить большой штраф, а их двоих уволят!

Алекс пытался вычислить траекторию их перемещения по временному континууму, но счетчик на переходнике не сработал. Командор сердито стукнул им по столу.

— Это был шантаж, они хотят, чтобы мы убрались отсюда и не вмешивались в их дела, — мрачно сообщил кот, так и не дождавшись, когда мы наконец обратим внимание на его драгоценную персону.

— Надеюсь, они не собирались делать тебе трепанацию черепа? — Мигом представив себе эту страшную картину, я крепко прижала к груди родного Профессора.

— Алиночка, хватит меня обнимать! — сердито пропыхтел он у меня из-под мышки. — Отвязала бы лучше от стула.

— Тут минут десять назад по лестнице наверх выбежал напуганный Славэк, — повернулся к нам Алекс. — В похищении нашего напарника я его не подозревал, но на всякий случай перехватил и допросил. Он занимался здесь только одним делом, — готовил для короля и себя эликсир молодости и красоты. Эта комнатка его рабочий кабинет…

— Ха! И ты ему поверил?

— Алина, это Золотая улочка, тут живут сплошные маги и алхимики.

— Сплошные аферисты и бездельники, — досадливо поморщилась я, ломая ногти о тугие узлы. Надо же, на одного кота навязали целое макраме…

— Э нет, милочка, занятия алхимией отнюдь не были пустой тратой времени. Алхимия дала много изобретений и усовершенствований уже открытого — эмаль, лакокраску, стекло, металлические сплавы, кислоты, щелочи, соли, а также элементарную перегонку спирта. Все это было побочным продуктом поисков философского камня, золота и эликсира молодости, — поправил меня растрепанный кот, получив свободу.

— Славэк вышел отсюда, может, все-таки заглянем, — предложила я, указывая на дверь напротив.

Алекс постучал.

— Не заперто, — хрипло ответили изнутри. Мы заглянули… Там действительно оказалась алхимическая лаборатория, в ней орудовал шваброй какой-то угрюмый старик с обгоревшими усами и тлеющей ярко-синей бородой. Он широко раскрыл на нас ошалелые глаза.

— Простите, но мы ищем королевского карлика, он тут не пробегал?

— А? Что?! У меня со вчерашнего взрыва уши заложены… Вам чего надо-то?!

— Славэка! — как можно громче проорала я.

— Нет, это не лавка, — уверенно отмахнулся старик, — но снадобья продать могу. Вам для красоты лица или от волос на ногах?

— От длинного языка, — фыркнул на меня Профессор и первым вышел вон. Мы догнали его уже на выходе из греческого ресторанчика.

— Просто оттуда пахло жженым сахаром, — непонятно кому объясняла я, когда нам удалось найти тихое местечко и поговорить без особых свидетелей, за навесом торговца овощами. — Мне казалось, что это не алхимический ингредиент.

— Жженый сахар как раз главная составляющая эликсира красоты, о необразованная!

— Все-то ты знаешь, усатенький пройдоха, — пробормотала я, постаравшись, чтобы кот не услышал. Вот вам и вся его благодарность за спасение, маленький эгоист… — Но как случилось, что ты дал себя похитить?

Он поправил языком шерстку и величаво начал:

— С Базы поступило сообщение на мой переходник, потому что я один не спал и подтвердил, что готов принять сообщение, вы же знаете, послания под грифом «абсолютно тайно» без подтверждения пароля не рассылаются. Сообщение гласило, что ученые прибыли в Прагу того же времени, что и мы, и я решил проследить за ними. К сожалению, меня обнаружили, у них теперь какие-то новейшие датчики, засекающие наблюдение биологической формы жизни. В следующий раз надо будет послать робота… Поняв, что раскрыт, я вернулся в корчму, чтобы рассказать все вам, но они шли следом. А потом напрямую предложили побеседовать за завтраком. Говорили, что хотят показать мне один раритет, находящийся «У Витрувия», по их словам, им нужен был совет высококлассного специалиста. На эту удочку я и попался… Пока Смит расплачивался, а Уилсон вышел помыть руки, я нацарапал вам послание, но без особой надежды на вашу проницательность. Кстати, рад, что вы оказались сообразительнее, чем я думал.

— У тебя талант к резьбе по деревянным столешницам в трактирах. Кстати, это ведь было не случайно? — Я многозначительно подвигала бровями, глядя ему в глаза. — Пять прашных башен Праги. Цифра пять — пентаграмма. Ты сегодня изобразил ее на столешнице! Что ты хотел этим сказать в действительности?

— Да ничего, я только намекал на место, куда собирался уйти вместе с Уилсоном и Смитом, — возразил кот. — К тому же я не претендовал на изображение пятиконечной звезды, символа микрокосма и человека. Я кот, и если уж на то пошло, так шестиконечная звезда куда круче, ибо обозначает совершенство!

— Значит, вас делает совершенными всего-навсего хвост?

Кот обиженно поджал губы и промолчал.

— Нужно двигаться во дворец, — решительно встал командор. — Лучше уничтожить ключ к разгадке манускрипта, пока они сами не добрались до него и не прочитали. Единственная причина их появления — это то, что они узнали, что манускрипт можно прочесть только здесь и сейчас.

— Тогда нам следует сделать это раньше! Пока в книге еще все страницы, — заключил агент 013.

— Но король празднует на площади, — осторожно вставила я. — К тому же мы только предполагаем, что разгадка в утерянных страницах, но настоящая причина может быть совсем другой.

— В любом случае мы должны успеть вырвать эти страницы и уничтожить, — определился Алекс.

Спорить было бессмысленно, и, хотя еще вчера такое манкуртство вызывало у меня бурю негодования, сегодня я должна была признать, что сейчас это самый быстрый и легкий способ решения проблемы, хотя книгу, конечно, жалко. Но пожертвовать книгой ради спасения целого города, а возможно, и всего мира не такая большая цена. К тому же не надо заставлять мозги работать.

— Я согласна! Ведь нам тоже нельзя читать манускрипт, а без этого как проверить истинную опасность его текста? Лучше не рисковать…

Кот тоже не очень-то возражал:

— Сейчас не до церемоний. Проникнем во дворец и найдем манускрипт сами. А там, может, и отыщется способ обойтись без книговредительства, — без особой надежды в голосе сказал он.

…Парадный вход во дворец был закрыт на большой висячий замок с латунным львом-нашлепкой. Браво марширующий рядом карлик с маленькой секирой на плече сказал нам, что никого нет, все принимают участие в параде.

— А ты почему не на празднике?

— Дворец охранять велено, — досадливо ответил он и, сердито покосившись на дверь, с сожалением в голосе добавил: — Король уже никому не доверяет. Даже мне ключа не оставил.

Пришлось обходить дворец, чтобы попасть внутрь хотя бы через кухню. Слава богу, кухни всех дворцов мира работают в любые дни, а значит, всегда открыты.

— Где он может прятать наш манускрипт? — по ходу дела уточнял кот.

— В шкатулке, — напомнила я.

— Я не об этом, где сама шкатулка?!

— Ну наверное, в королевской сокровищнице или в библиотеке.

— А где находится сокровищница или библиотека?

— Чего пристал, я-то откуда знаю?!

— Это к вопросу о твоей зрительной памяти, — надменно протянул Пушок. — Между прочим, на Базе мы рассматривали план дворца. Но, видимо, кое-кто в это время только и думал о том, как наступить на хвост боевому товарищу.

Тут он меня сразил, последние две минуты я действительно только об этом и думала! Но согласитесь, он же достает меня почем зря… Разобраться с нахалом по-свойски мне не удалось, командор уже вежливо стучал в кухонную дверь.

Повара нас знали и даже уважали после всего, что «с помощью чар» проделывал здесь вчера наш котик. Хорошо, что мы в Праге, в Чехии, где к колдунам во все времена относились с пониманием, а магией увлекались и стар и млад, где-нибудь в Севилье нас бы уже дружно сдали инквизиции.

— Мы с праздника, король просил передать вам, что желает к своему приходу гору пирожков с черникой! А нам нужна его теплая куртка, он послал за ней, ибо костюм шута совсем не греет, его добрейшее величество даже решило подумать над утеплением формы для дворцовых шутов.

— Да продлит Господь его годы! — возведя очи к потолку, умильно пожелали повара. — Вас проводить во внутренние покои? Гардеробная находится рядом с библиотекой.

— Не беспокойтесь, мы сами найдем, — удовлетворенно кивнул Алекс.

— Конечно-конечно, и передайте королю, что пирожки к его возвращению будут готовы, — учтиво поклонился главный повар, не сводя глаз с кота и подозрительно сладко улыбаясь. Агент 013 постарался сохранить достоинство, отвернувшись и сделав высокомерно-непроницаемую физиономию.

— А может, пока ваш ученый котик покажет нам свои фокусы?

— К сожалению, он работает на нас по контракту и, приравниваясь к ребенку, трудится не больше четырех часов в день, — ответно разулыбалась я. — Свои сегодняшние четыре часа он уже отработал и больше и усом не пошевелит, уж мы-то его знаем.

Повара разочарованно завздыхали и потеряли к нам интерес, постепенно принимаясь за работу.

— Теперь главное, чтобы нам не помешали.

Пока нашей команде везло, кажется, дворец действительно был пуст.

— Библиотека в северном крыле, — указал лапкой Профессор.

— Если рассуждать логически, то наверняка сокровищница Рудольфа Второго пуста, потому что там было бы слишком легко найти рукопись. Уверен, что король сунул ее именно в библиотеку, она просто громадна, а среди старых книг можно спрятать хоть сотню таких манускриптов Войнича, — предположил командор, и мы начали поиски именно с северного крыла.

Но какая же огромная там была библиотека-а… Мы копались не менее часа, перевернули два стеллажа, едва не пришибив Мурзика фолиантами, золотая шкатулка нашлась! И нашла ее именно я, поскольку рылась шустрее всех.

Мой муж расковырял замок, а кот быстро пролистал и вырвал нужные страницы. Честно говоря, у меня сердце кровью обливалось, когда он выдергивал очередной лист. Но чего не сделаешь ради спасения человечества… Вот только наводить порядок в разгромленной библиотеке я категорически отказалась! Ну их, пусть думают, что тут привидения в догонялки играли…

Вышли мы так же через кухню, прихватив на обратном пути сразу три королевские куртки. Повара суетливо ставили в печь первую партию пирожков с черникой.

— Что будем делать с этими страницами? — спросила я, когда мы спускались вниз к Карлову мосту.

— При случае предадим огню — и проблема будет решена, — воодушевленно пропел кот, размахивая выдранными листами и приплясывая на месте, явно гордясь тем, что мы еще на свободе и Прага останется цела. Командору не сразу удалось отобрать у него редчайшие раритеты, способные изменить судьбу мира, чтобы быстро сжечь в уголочке.

— А как мы узнаем, что наше предположение верно и ключ к разгадке таился в этих страницах?

— Потому что именно они были утеряны, а манускрипт не расшифрован, какие еще тебе нужны доказательства, милочка?! Мир цел, мы можем даже выпить по этому поводу!

— Ну не знаю, не знаю, как-то все слишком просто… И куда теперь?

— На Староместскую площадь, — обнял меня мой муж. — Ты ведь не забыла о Гармонаге…

Ой, мало того что забыла, я и думать-то о нем не желала! Мы ведь выполнили свою часть работы, зачем же заморачиваться еще и с кучей пражских привидений, спасая их от незавидной судьбы. В конце концов, проще доложить Базе, узнать мнение шефа, получить подкрепление, и… к этому моменту демон успешно захватит весь город. Ладно, шайтан с вами, придется пойти и спасти их всех. И я их спасу, только надо бы перекусить хоть одним кнедликом, от утренних булочек в животе не осталось даже теплых воспоминаний…

На площади было полно народу — как горожан, так и заезжих гостей всех мастей. Но в толчее всегда легче незаметно проникнуть в башню, что мы и сделали. Внутри нее, как ни странно, все заросло паутиной, едва мы вошли, как к потолку взмыл целый косяк летучих мышей. Правда, косяками они не летают, просто «туча», как обычно выражаются писатели, здесь тоже не подходит, до тучи их количество не дотягивало.

Странно — неиспользуемая башня в самом центре города! Такое местечко для бизнеса или туристского центра, рядом и через арку башни за день проходят тысячи. А внутри она выглядит, как будто о ней забыли или по серьезной причине стараются обходить стороной. Мы крались друг за другом по витиеватым переходам внутри этого непонятного архитектурного объекта…

— Вампиры, — прервал мои мысли агент 013.

— Где?! — Я обеими руками закрыла горло, в панике озираясь по сторонам.

— Я говорю, что эти летучие мыши из семейства вампиров, — пояснил кот. — Держись поближе к нам. Но не паникуй, может быть, это еще ложные вампиры, летучие мыши, знаешь ли, и нектаром питаются.

— Уф, так ты сначала определись, умник, а потом пугай.

Профессор не любил поучений, поэтому презрительно фыркнул и двинулся вслед за Алексом, который освещал нам дорогу электрическим фонарем, встроенным в рукоять ножа. Я, как всегда, была отодвинута в самый глубокий тыл, но пока ничего опасного в воздухе не ощущалось.

— Мы тебя видим, — вдруг сказал Алекс, повернув голову вправо. — Выходи, не бойся.

Кого это они там нашли? Лично я ничего не видела, хотя таращилась в темноту изо всех сил. И тут оно вышло, вернее, выпрыгнуло на свет…

— Вэк, — сказала я, всерьез собираясь упасть в обморок. Это была отрезанная человеческая нога, хорошо хоть не волосатая в довершение ужаса или уже побрилась?

— Эй, вам сюда нельзя, — сварливо заметила она. Голос раздавался то ли из пятки, то ли из колена, но звучал вполне отчетливо.

— Ты что, охраняешь это место? — улыбнулся командор.

— Кто — я?! С чего бы это? — слишком поспешно и неуверенно вскричала Нога.

— А где хозяин? Нам надо передать ему письмо о наследстве, у него умер дядюшка в Швейцарии и все оставил единственному племяннику.

— Не знала, что у него есть дядюшка, — недоверчиво заметила Нога, нервно перебирая грязными пальцами. — А где письмо?

Мы переглянулись. Потом я торопливо достала из-за пазухи сложенную вчетверо бумажку (на всякий туалетный случай), помахала ею в зоне недосягаемости и спрятала обратно.

— Лично в руки, — облегченно выдохнув, дополнил мой муж.

— Непохожи вы на почтальонов, почтальон ходит один, — метко заметила отрезанная конечность, становясь все более подозрительной.

— Я душеприказчик его дядюшки герцога Альфонса фон Мариенгейма, а это моя охрана. — Алекс важно кивнул на меня и приосанившегося Профессора. Нога растерянно отступила.

— А почему, кстати говоря, ты не живешь там, где положено, в Йозефовом квартале? — строго спросил агент 013. Почему он решил, что этот призрак должен относиться к стихии земли? Наверное, просто пошел ва-банк, но оно сработало!

— Но моего хозяина четвертовали и бросили в реку, поэтому мое место у Влтавы в Вышеграде, — возмутилась наивная Нога, выдав себя с потрохами.

— Тогда извини, подруга. Можешь продолжать ошиваться тут…

Наша теория о том, что места жительства нечисти в Праге были строго регламентированы и упорядочены, полностью подтвердилась. Но Нога вдруг решила, что ее облик требует дополнительных пояснений:

— Увы и ах! Я — это все, что осталось от когда-то прекрасного тела любовника королевы, не буду называть наши имена, чтобы не компрометировать светлую память этой прекрасной и добродетельной женщины…

— А имя ее мужа, короля? — полюбопытствовала я. Просто, кажется, на чешском престоле не было самоправящих королев, кроме Либуши, но привидение таким древним не выглядело.

Нога тяжело вздохнула, отсутствие глаз не помешало ей воззриться на меня с тяжелым упреком.

— Этого, как вы понимаете, я тоже не скажу. Уходите и оставьте меня одну, наедине с моей скорбью…

— Но тебе грозит опасность, как и всем, за тобой в любой момент может явиться огромная призрачная рука и утащить в неизвестность, не боишься?

Услышав эти слова, Нога горько рассмеялась:

— Мне ничего не грозит. А теперь уходите, достопочтенные «почтальоны», было приятно с вами побеседовать.

— Может, перестанем притворяться, что не понимаем друг друга, — поднажал Алекс. — Неужели тебе не жаль твоих товарищей, тем более что и сама ты, похоже, не слишком-то счастлива на службе у Гармонаги. Времени осталось мало, мы хотим спасти все привидения Праги.

Нога отшатнулась, ударившись бедром о выпирающее из стены бревно.

— Ничего я не знаю! И ничего не скажу, кроме того что до летнего солнцестояния у вас остался всего один день, — выкрикнула она и ускакала во мрак. В общем, несмотря на обычное легковерие призраков, нам не удалось окрутить ногу четвертованного любовника королевы.

Мы вышли из башни на свежий воздух, летучие мыши провожали нас саркастическим писком.

— Похоже на то, что в день летнего солнцестояния Гармонага намерен завершить операцию по уничтожению духа Праги, — начала я. — Но почему именно в этот день?

— В летнее или зимнее солнцестояние, всего два раза в год, как и положено, открываются врата в потусторонний мир. И они наверняка исторгнут оттуда что-нибудь очень малоприятное, — сумрачно предположил кот.

А мой муж вдруг хлопнул себя ладонью по лбу и просиял:

— Помните сумасшедшего пилигрима, которого мы встретили в первый наш день в Праге, что он там говорил: «Страшитесь грозного демона, чей дух исторгся из самых глубин…», э-э… как дальше?

— Кажется, «…из глубин подвалов Скотобойной улицы», — припомнил умненький Профессор, он у нас все помнит. Великая вещь образование.

— Ой, и почему это у меня нет особого желания исследовать вонючие подвалы Скотобойной улицы?! Что вы так смотрите, а еще мужчины! Ладно, полезу, но тогда хоть выдайте мне болотные сапоги и резиновые перчатки, пожалуйста.

Алекс покачал головой и достал карту:

— Скотобойная улица… так-так… Она расположена… мгм… в подтверждение нашей теории… прямо здесь!

— Неужели в Старом городе?

— Именно.

— Тогда все подтверждается со Староместской прашной башней. Но если он из этих подвалов уже исторгся, то его там нет. И вы мне не ответили насчет сапог и резиновых перчаток… — продолжала ныть я, потому что ползать по скотобойням — развлечение ниже среднего. Мне потом от одного запаха до старости не отмыться.

И тут мы увидели Славэка. Он вприпляску выходил из ближайшей пивной, сияя как начищенный серебряный грош.

— Приветствуем тебя, славный карлик! — первой подскочила я. — Что у тебя за радость, что отмечаем?

— Вообще-то причина ясная, сплавил нам это дело и чувствует себя свободным человеком, — поддержал кот, перекрывая ему пути к бегству.

— М-мы н…шли эликсир! Прямо здессс, в пивной, сорок два гр…дуса и результат н…лицо. Ну как, я п…молодел? Ик!

— Да-а, действительно, тебя не узнать, — многозначительно согласился агент 013, прикрывая нос от разящего перегара карлика. — Но напомни-ка мне, где может быть убежище Гармонаги?

Коротыш сделал испуганные глаза и, мигом протрезвев, почесал затылок:

— Не имею представления. Может, папаша знает, если, конечно, не съехал еще. Но вообще-то это вряд ли, он бы меня предупредил, я ведь у него любимый сынок…

— Ты не ответил, с чего это ты тут пьянствуешь? — второй раз поинтересовалась я.

— Ходил на Зеленый рынок за корнем мандрагоры для большей крепости зелья. Вот поглядите-ка, какого крупного субчика отхватил. — Славэк выудил из кармана, и продемонстрировал нам похожий на человечка клубень. — Завтра с раннего утра «У Витрувия» весь день буду варить эликсир по приказу короля для его придворных, ему надоело, что они все такие уроды. Нравится? Белый — это самец.

— Так считал и Плиний, — добавил кот.

— Не знаю, кажется, так было написано в сказке про кита Дика…

— А куда эмигрируют наиболее расторопные представители пражской нечисти? Извини, я хотела сказать, жители ирреального мира, — снова влезла я.

— Кто куда, у кого где есть возможность прижиться. Папаша мой, например, собрался по Лабе в Австрийское герцогство плыть, там его друг работает на водяной мельнице, обещал его тоже устроить.

За разговорами мы вчетвером спустились под Карлов мост к Влтаве. Карлик выковырял из мостовой солидный булыжник и короткой ручонкой запустил им в воду. Тут же по поверхности пошли круги, на свет божий показалась круглая зеленая голова в черном цилиндре (вот когда придумали на самом деле цилиндр!), лицо водяника вызывало расположение. А вот большие выпуклые глаза были почему-то очень грустными.

— Хорошо, что заглянул, сынок, я сам собирался тебя найти. Вода-то совсем замутилась, такая стала, что и с помоями не сравнить, что пражане выливают в матушку-Влтаву. Не можем мы тут больше оставаться, а теперь и причины нет, с тобой попрощаться успел, так что этой ночью и поплывем, если жена чего другого не решит.

— Да ладно, папа, тут к тебе люди с вопросом.

— Нам нужна ваша помощь. Мы хотим знать, где искать Гармонагу! — выкрикнул Пусик, стараясь не замочить лапы в воде.

Водяник едва не захлебнулся от такой откровенности. Он с ужасом взглянул на нас, потом на каждого по очереди, потом ушел в свои мысли, немного успокоился и поскреб за ухом:

— Зачем вам это? Вы погубить себя хотите?!

— Мы хотим спасти Прагу. Если поможете, у нас все получится, вам не придется переезжать, — поддержала я котика. Водяной явно призадумался, мы не были похожи на самоубийц… Минут пять он молчал.

— Конечно, уезжать не хотелось бы, да и никто не хочет, все мы сроднились с душой Праги, и многие из нас просто погибнут на чужбине. Но его не победить, — наконец медленно заговорил водяной, скорбно качая головой.

— А мы попробуем, — весомо добавил командор, — у нас большой опыт, поверьте.

— Не знаю, что вам и сказать. Сперва посоветуюсь с моей женой, русалкой. — И, придерживая шляпу, водяной исчез.

— Папа всегда с ней советуется, у него нерешительный характер, — пояснил Славэк.

Кот с Алексом, похоже, распустили слюни, ожидая увидеть обнаженную по пояс грудастую красавицу. Я тоже приготовилась… отвесить обоим по подзатыльнику! По воде пошли круги, и на поверхности показалось нечто…

— А, Славэк, сынок. Как дела во дворце?

Вместо водяника всплыло ужасное создание, только отдаленно напоминающее русалку, какой ее изображают романтические художники и поэтичные мечтатели. Круглое, гладкое лицо с большими раскосыми глазами-прорезями, широкой щелью-ртом до ушей, если бы только уши присутствовали. Голова немного сужалась там, где у человека должна была быть шея, женской груди, конечно, и в помине не было, что к лучшему, и так ужаса много. Длинные ручки-плавники колыхались на воде, или она ими так эмоционально размахивала…

— Это не моя мама, я незаконнорожденный, — поспешно напомнил карлик, громко и почтительно ответив русалке: — Служба идет, тетя Караська, при дворе все хорошо, король наш здравствует и даже в бешенство впадает теперь не так часто, как раньше.

— Ну и спасибо матери-природе, — улыбнулась Караська, — колоритное имя, главное — необычное. Только на ее месте я бы природу не благодарила, в ее случае она явно не заслуживала благодарностей.

В этот момент из воды показался водяник, он недоуменно смотрел на жену.

— А, ты уже здесь, а я тебя искал, — пробормотал он.

— Гармонаге нужно принести жертву, — вдруг решительно сказала русалка, даже не взглянув на своего мужа.

— С какой стати, а вдруг ему понравится и он начнет требовать ее регулярно? В эпоху развития христианства в Европе это как-то не приветствовалось, — выкрикнула я.

— Действительно, — неуверенно согласился водяник. Снял цилиндр, сполоснул его в воде, оправил тулью, ударом кулака изнутри выбив ее наружу, и, явно удовлетворенный результатом, снова нахлобучил на голову. Пальцы у него были с такими же перепонками, как у Гарри Поттера во время спринтерского заплыва с препятствиями на Кубок Огня в школьном озере.

— Но без жертвы он не уйдет… — резюмировала русалка, и они оба одновременно ушли под воду. Славэк развел руками…

До ночи больше ничего не произошло, но мы не сразу вернулись в гостиницу, а по моему настоянию присоединились к народу на праздничном представлении заезжих австрийцев. Те выделывали невероятные чудеса на площади, местные пражане только ахали от восхищения. Единственным, кому это не понравилось, был наш Профессор, он все ворчал, что вот-де придет колдун Жито и всем покажет… Но кот известный ворчун, на него не угодишь.

— Может, не стоит вообще возвращаться в дом «У золотого грифона»? Чует мое сердце, что нас там будет ждать стража. Ученые уже наверняка похитили рукопись, а мы первые, на кого падет подозрение.

— Мне нужно забрать оттуда мою игрушечную ведьму, которую подарил мне Алекс! И мы могли бы сделать это раньше, если бы ты не настаивал на том, чтобы покататься в коляске на лошадках по историческому центру.

— Но это ты сама кричала, что они такие симпатичные и у них так смешно подстрижены челки! — праведно возмутился Толстун.

— А ты хотел кататься на гусях, запряженных в корзину на колесиках! Представляешь, сколько времени они бы волокли твою тушку по всей площади.

— А ты заставила агента Орлова лезть на столб за сапогами!

— А зато у меня теперь есть новые сапожки!

— Сорок пятого размера?!

— Это на вырост! — окончательно взбеленилась я, и котик сдался:

— Хорошо, мы притворимся пьяными российскими туристами и быстренько заберем твою игрушку.

Мы с Алексом изумленно на него уставились, он хоть помнит, какой сейчас век, — какие российские туристы?! Но кот уверенно сказал, что несколько лет назад он был в Праге по туристической путевке, и именно там на пьяных русских никто не обращает внимания. То есть будут не обращать в будущем, а пока…

— Отличная идея, — уверенно поддержал его мой муж, похлопав по спине. Неужели он тоже был здесь с ним? А ведь мне ни слова не сказали, наверное, боялись, что я позавидую, что они здесь уже во второй раз, а я только в первый.

Возвращаясь по темным улицам домой, то есть в отель, мы встретили целую процессию торопливых скелетов-извозчиков с призрачными каретами, заполненными самыми разнообразными призраками. Несмотря на то что они явно спешили, а мы изображали «пьяных туристов», не стоило полагаться на слепую удачу, и кот предложил переждать в ближайшем переулке.

— Уф! Кажется, не заметили, а то наверняка бы пристали с просьбами о помощи.

— С этой их массовой эмиграцией город скоро совсем опустеет…

Наши опасения насчет того, что рукопись пропала, это обнаружено и наш визит в библиотеку уже известен королю, оправдались в полной мере. Нас ждали шпики, переодетые простыми пекарями, представляете, полный обеденный зал одних только пекарей! Один делал вид, что читает книгу, хотя грамотность в те времена еще массово не распространялась. Второй изображал влюбленного, вздыхающего над пустой кружкой. Третий вслух читал стихи, четвертый осторожно бил пятого, шестой сполз под стол и, притворяясь спящим, косил на нас недреманным оком… Дилетанты!

Нас бы не раскрыли, если бы кот не начал громогласно хохотать, тыча в лежащего под столом когтем. Остальные обиделись и взяли нас в кольцо:

— Где похищенный тобой манускрипт, разбойник?!

— Пожалуйста, обыскивайте, мы ничего не крали, — холодно соврал командор.

— Вы приходили сегодня во дворец и ввели в преступное заблуждение работников кухни, сказав им, что король заказал пирожки с черникой. Когда ему подали их, наш мудрый король тут же заподозрил неладное, потому что любит с ежевикой, и первым делом помчался в библиотеку, — сказал самый главный «пекарь», приступая к обыску.

В принципе Алекс был чист. У агента 013 тоже ничего нельзя было отобрать, кроме блох, их он заботливо изводил шампунями. Накладочка произошла, когда один из шпиков разломал мою игрушечную ведьму и стал обыскивать меня с такой «скрупулезностью», что мой муж сорвался.

Командор схватил нахала за руку, пригнулся и бросил через плечо. Второго он свалил кулаком прямо в солнечное сплетение. Третий нарвался на хук слева, хук справа и отошел со слезами. Я применила пару приемов из уже оправдавшей себя школы бойцовских кошек. Расцарапанный, покусанный и оглохший от моего мяуканья в ухо, главный страж предпочел добровольно рухнуть на пол. Пока остальные совещались, как с нами быть, мы сбежали.

Вырвавшись на улицу, под приветственные крики рядовых чехов (простолюдины всегда любят тех, кто уходит из лап стражи!) мы ринулись врассыпную и вместе собрались лишь за два квартала, найдя друг друга по мобильным средствам личной связи.

Алекс, заскочив в какой-то полуподвал, вылез оттуда в костюме… пекаря! Я его едва не стукнула, хотя через некоторое время сама выглядела обычной прачкой, переодевшись в самое дешевое и застиранное платье, какое только можно было достать у старьевщика. Вот только кот, наш главный опознавательный знак, категорически отказался перекрашиваться суриком в рыжий цвет.

— Надо мной будет смеяться вся Прага! И ты, Алиночка, в первую очередь, а я этого больше не вынесу… Пусть меня поймают и казнят, но цвет моей шкуры не опорочит этот бесстыжий апельсиновый оттенок!

— Отныне и до конца операции мы больше не гуляем по городу все вместе, хорошо? — сказал командор.

— Без особой радости, но согласна, — кивнула я. Нам всем надо продержаться и не сесть в тюрьму до завтрашнего дня, когда установится летнее солнцестояние…

Мои агенты оставили меня ночевать в какой-то частной богадельне, кот ждал на улице, чтобы не светиться, а потом отправились в грязный кабак неподалеку. Подразумевалось, что алхимик и шаман из России, запросто болтающий с королем, не унизится до посещения таких низкопробных заведений. Я даже не успела на всякий случай поревновать мужа — отрубилась, едва коснувшись головой жесткой подушки, и спала как убитая!

Утро началось с проблем. Во-первых, меня подняли в шесть часов, крича, что так долго нормальные прачки не спят, и выгнали «на работу». Во-вторых, в кабачке ребят не было, якобы они ушли еще до рассвета. А в-третьих, на связь мои агенты выходить не желали, причем оба, что, как понимаете, наводило меня на самые грустные предположения…

Я в полной панике, как призрак Очумевшей Девицы, стремительно носилась по Праге в поисках мужа и кота. Неужели они решили принести жертву? Но почему без меня, я бы охотно посмотрела. Да нет, шучу, конечно, это ужасно…

А может, их похитили?! Как можно было так исчезнуть, обещали зайти в восемь, а сейчас уже десять, знала бы, что могут просто проспать, так не беспокоилась бы и ждала хоть до обеда, но у них и переговорники отключены! Что я должна думать?!

Причитая про себя, я шла через Карлов мост к «Витрувию», в надежде застать там Славэка: он говорил вчера, что будет готовить эликсир для придворных. «На сколько бы вы ни приехали в Прагу, вы пройдете через Карлов мост несколько раз!» — как помнится, гласил путеводитель, и точно, не врал. Я уже забодалась через него бегать…

Внебрачный сын водяника лучше меня знает Прагу и службой, кажется, не обременен, может уходить с работы когда захочет, пусть поможет мне отыскать ребят. Это и в его интересах! Мы же обещали избавить город от злого демона…

У самого моста на меня вдруг набросился какой-то запыхавшийся человек с безумными глазами и лохматой бородой вполлица.

— Пани, постойте, я вижу, вы не чешка!

— Ну и что? Я — дикая калмычка, могу укусить, а это заразно, — огрызнулась я, пытаясь его обойти, но он, в какую бы сторону я ни дернулась, успевал загородить мне путь. От местных ждать помощи бесполезно, муж пропал, кот исчез — ладно, сама справлюсь. Я чуть приподняла подол платья, высвобождая колено для удара, но этот тип, сразу отступил, разгадав мои намерения с полувзгляда.

— Не сердитесь, пани! Просто чешские дамы такие скупердяйки… А от вашей небольшой щедрости зависит не только мое спасение от проклятия, но и вообще все дальнейшее существование! Смилуйтесь!

Я недоверчиво посмотрела на бородатого мужчину лет тридцати пяти. Выражение его глаз и вправду говорило, что он видит в моем лице последнюю надежду. Только я на актерские трюки не поддаюсь, у меня в команде и так сплошные артисты. Он опять развел руки в стороны, загораживая путь…

— Эй, что вы себе позволяете?!

Он попытался ответить, и это было его ошибкой. Я пнула его в сгиб колена и резко толкнула в плечо!

Мужчина брякнулся на мостовую, отодвинулся от меня и обиженно заговорил:

— Я Бородач. Мой барельеф на сваях моста вы могли видеть, если хоть раз полностью перегнулись через перила у Староместской мостовой башни, хотя при этом кто-то должен держать вас за ноги. Иначе меня не увидите или, увидев, свалитесь в реку — одно из двух. Уже двести лет со времен строительства этого моста каждые пять лет проклятие временно отпускает меня — и на один час я превращаюсь в человека, которым был, пока не пришлось стать барельефом. Только если за этот час я уговорю какую-нибудь девушку угостить меня шестнадцатью кружками пива, я обрету свободу, чего, как видишь, мне за двести лет не удалось. Помоги, освободи мою душу! Мне нужно отсюда бежать, пока не поздно.

Кажется, это не представитель профсоюза мошенников, а действительно Бородач. Я посмотрела, сколько у меня денег. Кружки на две и еще на кнедлик…

— Извините, я тоже, пожалуй, пока воздержусь от вашего спасения, но не теряйте надежды — и у вас все получится, в мыслях я с вами!

— Нет! У меня времени не осталось! — В отчаянии он вцепился в свою бороду.

— Что, час уже прошел?

— Грядет скорая погибель нам, неприкаянным душам Праги! И наступит эра темного… — Он заколебался, трус несчастный.

— Вот так вы все, впадаете в панику, и только, но хоть бы кто нам помог для вашего же спасения! — раздраженно воскликнула я, намереваясь двигаться дальше.

— Мы, чехи, дорожим собой, выбирая бегство вместо борьбы, а в идеале предпочитаем найти того, кто сделает все за нас, — с достоинством объявил Бородач свою позицию. — Иначе маленькому народу просто не выжить, каток истории и нашествия племен сметут нас… Так у вас точно на пиво денег нет?

— Конечно, вспомнить хотя бы историю немецкой оккупации, тридцать девятый год, — не стала уточнять век, чтобы не тратить время на объяснения. С этими чехами и так все ясно.

— Не знаю никакой оккупации, я был под мостом, — нетерпеливо ответил Бородач, вскакивая, и со слащавой улыбкой подмигнул: — Так в какую пивницу пойдем?

Не успела я ему внятно ответить, как в воздухе появилась рука и, схватив меня за воротник, утянула к себе. От ужаса перехватило горло, я даже дышать не могла, не то что орать…

Через пару мгновений перехода сквозь тьму я оказалась стоящей в сумерках в какой-то абсолютно незнакомой местности, рядом были Алекс и кот. Живые, здоровые, свои… Но ощущение жути не пропало, меня буквально била дрожь.

— Прости, любимая, времени мало. Мы были вынуждены забрать тебя таким экстремальным способом.

— Что вы делали без меня целый день? Почему бросили, куда пропали и вообще…

— Я не применял раньше этот вариант переноса, чтобы тебя не пугать. Новая разработка наших гоблинов с Базы, действует быстро, но нервы режет… Настает ночь летнего солнцестояния. Время действовать, я не хотел подвергать тебя опасности, но знал, что ты не простишь, если я не дам тебе поучаствовать в кульминации всего.

— Кульминации? Значит, вы нашли Гармонагу, вы видели его?!

— Честно говоря, мы целый день потратили зря, искали не там. И вот час назад, когда мы с агентом 013 уже почти отчаялись, появился Смит. Он пригласил нас на встречу в замок Хоуска, для объединения сил в канун летнего солнцестояния, говорит, им одним без нас с Гармонагой не справиться. А Гармонага грозит уничтожить всех подопытных привидений, что Базу ученых тоже ни капли не радует… Пойдем?

Алекс кивнул в сторону окруженного лесом зловещего замка на холме.

— А что это за место такое, Хоуска? — Замок не производил впечатления уютного родового гнездышка, где слушают средневековую музыку и пьют горячее вино из стеклянных кружек. — И почему там?

Профессор, часто служивший нам базой данных о Чехии, сразу начал изображать сотрудника турфирмы, завлекающего очередного клиента:

— Замок Хоуска был основан в четырнадцатом веке на месте языческого капища. Считается, что на том участке находятся врата в ад. Там есть часовня, стены которой покрыты каббалистическими знаками. Неизвестно кем и для чего замок был построен. В качестве оборонительного сооружения не использовался никогда, жить в нем невозможно, впечатление, что его строили не для того, чтобы защищаться от нападения извне, а для того, чтобы не выпустить что-то страшное в наш мир!

— Мистика какая-то…

— Думаю, что это и есть тайный бункер Гармонаги, прашная башня — нечто вроде официального офиса, а тут он лелеет свои жуткие планы. Держу пари, в эту ночь он готовит всем сюрприз… страшный сюрприз… немыслимый и ужасный…

— Хватит меня запугивать! — едва не со слезами взмолилась я. — Значит, на Базе ученых тоже узнали о нем и даже нашли его логово, которое мы не смогли отыскать. Откуда у них столько информации?

— У них более усовершенствованная техника, это единственное приходящее в голову объяснение, потому что своим умом они бы далеко не ушли…

— Кстати, вы заметили, что мы здесь не одни? — неожиданно севшим голосом пробормотал мой муж. Я обернулась, из-за буйно разросшихся кустов шиповника, с каким-то рокочущим клекотом выходили призраки Горящих индюков. Огромные злобные птицы размером с хорошую свинью, с насупленными бровями и широко раскрытыми клювами…

— Птички мои! — с бесшабашной радостью приветствовал их агент 013. — Ребята, не вмешивайтесь, этот ходячий «гриль» я беру на себя.

…А из разреженного сумеречного воздуха один за другим выползали самые страшные привидения, — видимо, те, кто низкое пресмыкательство перед Гармонагой предпочел достойному бегству. Нас моментально окружили разновозрастные скелеты со свечками. Показывать зубы они могли, но ни на что более серьезное уже мышечной силы не хватало. Поэтому Алекс первое время дрался без применения ножа, просто пяткой в лоб! Хотя, возможно, это он потому, что нож у него сразу же отобрала я…

Учитывая, что этим благородным оружием мне довелось спасти ни в чем не повинных Огненных песиков, я всерьез сочла себя крутой специалисткой рукопашного боя и кинулась спасать мужа. Тыкать скелеты ножом под ребра бессмысленно, они щекотки не чувствуют, но сам процесс завораживал…

— Бежим! — крикнул Алекс, обхватывая меня за талию и оттаскивая с поля битвы. Но я так раздухарилась, размахивая острым, колющим предметом, не причиняющим призракам никакого вреда, что меня трудно было оторвать от этого богоугодного дела.

Кот, разогнавший целую толпу призрачных индюков, догнал нас, облепленный вполне реальными перьями и жутко довольный собой:

— Враг отбит! От кого и куда драпаем, напарнички?! — Потом он обернулся, увидел догоняющих нас скелетов и прибавил ходу, не задавая больше глупых вопросов.

Мы почти от них оторвались, до замка было не так далеко, но на дороге встал огромный полупрозрачный мужчина с пылающей секирой в руках.

— Это призрак Мясника с огненным топором! — пал на колени агент 013, заранее готовясь к бесславной гибели.

— Бегите, я их задержу! — неожиданно улыбнулось нам дружелюбное привидение. — Меня водяник с Караськой послали к вам на помощь. Хоть разомнусь по-человечески…

— А ведь он нас даже не видел раньше. — Я почувствовала глубокую благодарность к призраку Мясника, что бы он там ни натворил при жизни. Я обернулась на бегу, призрачный топор действовал против призраков лучше, чем любая сталь. Но и самому Мяснику доставалось от скелетов, они явно давили его грубой массой.

К воротам замка Хоуска мы добежали минут за десять, запыхавшиеся, усталые, и нате вам, на входе нас ждали истекающие «слюной» три черных пса, похожие на грейхаундов. Они угрожающе завыли, вздыбив загривки, но не тронулись с места. Потом самый крупный грозно прорычал:

— Вы спасли наших товарищей, цирковых мопсов, поэтому мы вас не тронем, но и пройти вам не дадим. Нам приказано растерзать вас на месте, хотя не предполагалось, что вы пройдете заслон из скелетов и индюков. Но мы и не спрашиваем, как вам это удалось… Лучше поскорей уходите отсюда, мы вас не видели, вы нас… Свободны!

— Кем приказано растерзать, Гармонагой? — сипло выдохнула я.

Но они в ответ только предупреждающе зарычали, а тот, который к нам обращался, еще раз указал нам мощной лапищей обратное направление.

— Спасибо за благородство, но мы должны пройти. У нас в этом замке назначено свидание, зря мы, что ли, наряжались? — отряхнула я от пыли изорванное и перепачканное грязью платье. Обидно, оно и так было непрезентабельное, а теперь я перед Алексом вообще как чувырла выгляжу! Ну никакой возможности привести себя в порядок. Я мельком взглянула на мужа, вообще-то его костюм пекаря тоже был далеко не в лучшем состоянии. Мне сразу стало легче…

— Прошу прощения, но разве вы, согласно легенде, не должны охранять вход в ад? — не удержался, чтобы не спросить, Профессор. Шерстка на его спине против воли вставала дыбом, он выгибал спину, но усиленно пытался делать вид, что все собаки его друзья.

Вожак смерил его взглядом:

— Не твое дело, кот.

— Нам нужно пройти, и надеюсь, что это обойдется малой кровью, — честно сказал командор, приготовившись к схватке.

— Не надейтесь… Ату их!

От самых быстрых охотничьих собак, хоть и призрачных, если это действительно грейхаунды, бежать смысла не было. Но псы не нападали, они словно ждали чего-то или кого-то. И этот кто-то не замедлил появиться….

В густеющей ночи раздался скрип колес, и к нам выехал Славэк — на пожарной телеге с насосом, шлангом и двумя бочками воды. Он только взялся за шланг, как черные псы, поджав хвост, дунули в разные стороны.

— Я не был бы сыном водяника, если бы не подумал о воде, — гордо выпрямился карлик. — Только не спрашивайте, как я появился в нужном месте в нужный час, это тайна…

— Скрытный, как Монте-Кристо, — фыркнул кот, и мы поддержали его согласным киванием.

Славэк ничего не понял, а потому продолжил с тем же пылом:

— Дальше я с вами не пойду, только вы сможете его победить, а я не хочу пасть бессмысленной жертвой. Так что счастливо оставаться!

— И на том спасибо, — козырнули мы.

Если вдуматься, так на самом деле он очень даже рисковал собой, помогая нам со свирепыми адскими псами. Те ведь могли бы и покусать, хотя я уже намеревалась бросить в их стаю Мурзика, а пока они загоняют его на дерево, мы могли бы успеть…

— Пойдем, — прервал мои фантазии командор, скрипучие ворота впустили нас в жуткий мир замка Хоуска.

Мы прошли по широкому коридору между отвесными стенами, миновали заваленный камнями колодец и, наконец, поднялись по ступенькам в сам замок.

Огромная, обитая железными пластинами дверь висела на одной петле, внутри было сыро, пахло чем-то неуловимо неприятным вроде протухшей жареной курицы или скисшего меда… И было очень, очень холодно.

— Может, разожжем камин? — предложил агент 013, войдя в главный зал. Там нас никто не ждал, возможно, ученые пошутили?

Алекс быстро насобирал какой-то мусор, опавшие ветки, сухие листья, все это нанесло сюда ветром… Мы ждали Уилсона и Смита, странное место для встречи они выбрали. И пока мы ждали, кот поднимал нам дух жуткими местными легендами, он в этом деле мастер.

— Однажды люди захотели узнать правду о граде Хоуска и, обвязав веревкой, спустили в этот колодец во дворе одного злостного рецидивиста. Посулили ему бутылку фернета и снятие обвинения в убийстве шести монашек, в чем он сам не признавал себя виновным, утверждая, что только защищался. Но едва его спустили, как он дико заорал, требуя, чтобы его немедленно подняли обратно. Напуганные криками экспериментаторы поскорей вытянули его наверх. Но поздно, бедняга был весь уже седой и обезумевший, парня выпустили на свободу как полного психа. Что, впрочем, не мешало ему рассказывать за деньги, какие картины он увидел в «адской пропасти», каждый раз добавляя новые детали, что со временем обесценило его рассказы и кружка пива за историю стала удачным случаем…

Неслышными шагами в зал вошли двое ученых, они были похожи друг на друга, как птенцы одной курицы. Знакомые рожи, тьфу…

— Вы должны нас помнить, я Уилсон.

— А я Смит.

Какие вежливые, аж скулы сводит… У одного из них был забинтован палец. А второй заметно нервничал, вид у него был чрезвычайно изможденный, черные круги под глазами и общая усталость налицо.

— Хорошо, вы хотели нас видеть, мы пришли, — корректно приподнялся командор, но руки им не подал.

— Мы, конечно, мало общались в Англии, но рады заметить, что состав вашей команды по-прежнему неизменен. Кстати, как вы прошли стражей в воротах, там разгуливают свирепые черные собаки…

— Собаки? Наверное, они разгуливают в другой стороне, мы никого не встретили.

— А ходячих скелетов вы тоже не видели?

Лицо Смита исказила гримаса боли, он покачал головой, массируя ладонями виски. А Уилсон взял слово:

— Друзья, перед лицом явной опасности и общего дела нам надо объединиться. Мы пригласили вас для того, чтобы открыть важную информацию, касающуюся одновременно манускрипта Войнича и причины исчезновения пражских призраков, опасности, грозящей этому городу.

— Мы все внимание, — важно разгладил усы наш Профессор.

— Этот град был построен на месте разлома в скале, носившем название — Ворота в Ад! Это отнюдь не делало его популярным среди здешних жителей, как место для плясок и романтических гуляний под луной, — начал Смит, его явно бил озноб.

— Да уж, и на таких сквозняках не погуляешь, — вежливо согласилась я.

Тут опять взял слово Уилсон, смерив дрожащего напарника, как мне показалось, презрительным взглядом:

— Мы вызвали вас потому, что ваш кот — единственное живое существо, подходящее для жертвоприношения, ибо он объединяет мир животного тела и суть человеческого разума! Чтобы остановить Гармонагу, до утверждения власти которого остались считаные минуты, нам надо прочесть манускрипт! Там написано, как избавиться от Гармонаги, поэтому он так хотел сам завладеть этим манускриптом. А шифр раскроется лишь в том случае, если смочить его кровью кота…

— Мы об этом его желании не слышали. Но возможно, что именно это имел в виду Славэк, говоря, что манускрипт и Гармонага взаимосвязаны, а решив одно, мы решим и другое, — припомнила я, пытаясь заглушить в себе голос интуиции. А она вопила вовсю, переполненная нехорошими подозрениями.

— Что за Славэк, он не слишком много знает? А впрочем, неважно, скорей за дело, судьба Праги зависит от вас. А точнее, от вас, наш уважаемый Профессор! Если вы не согласитесь умереть, Вселенское Зло придет к власти, уничтожив все население города.

— Я не согласна!

— А кто спрашивает вас? — холодно парировал Уилсон. Мы столкнулись взглядами, и мне стало не по себе, за стеклами его очков были не человеческие глаза, а черные сгустки самой ночи.

Смит нерешительно подошел ко мне и попросил:

— Вы не поможете мне приготовить кофе?

Я покосилась на Алекса, он молча пожал плечами, агент 013 задумчиво смотрел на огонь в камине. Ладно, может, после кофе мы все попробуем найти какое-то иное решение…

— Бегите отсюда, — жарко зашептал мне на ухо бледный ученый, как только я осталась с ним наедине на маленькой кухне. — Я не могу вам всего рассказать, он просто убьет меня! Убьет, как убил его… как многих… он же не… Лучше просто бегите! Ваш переходник в порядке?

— А ваши мозги?! — так ничего и не поняв, рявкнула я. — Или вы сию минуту колетесь, как полено, или я за себя не отвечаю! И поверьте, вам еще повезло, что ведение допроса доверено мне, котик бы из вас всю подноготную одним интеллектом вышиб.

— Котик? О боже… Так я о нем и пытаюсь вам сказать, он в опасности, если только Гармонага уговорит его лечь на жертвенный стол, все пропало!

— Вэк…

Многие вещи до меня и вправду доходят поздно, но уж если дошли… Отшвырнув в сторону трусоватого ученого, я рванулась назад в каминный зал, чтобы предотвратить самое страшное, что могло произойти. Один раз мы уже теряли Пушка, второго раза не будет, у меня сердце не железное.

— Алекс! — в голос орала я. — Они заманили нас! Им нужна только кровь Профессора, не позволяй им… о не-э-эт!!!

Поздно. Когда я влетела в зал, то моим глазам предстало ужасающее зрелище — у камина на полу лежал на австрийском фарфоровом блюде наш кот с торчащим из сердца кинжалом. Ноги подогнулись, горло перехватило, и, если бы командор не поймал меня под мышки, я бы, наверное, потеряла сознание.

— Нужна была жертва… чтобы задобрить его, — не поднимая головы, тихо прошептал мне на ухо мой любимый. — У нас оставался последний шанс, и мы решили последовать доброму совету Уилсона. Тем более что до начала летнего солнцестояния остались считаные минуты. Духи тьмы получат свое и уйдут…

— А взятка в денежном эквиваленте их не задобрит? — с надеждой пролепетала я, переводя тоскливый взгляд с кота на Алекса и обратно.

— Только кровь! — вдруг прохрипел агент 013, дрогнул всем тельцем и откинулся.

Так он был еще живой?!

— Но как же… Как?! — в отчаянии крикнула я и закрыла лицо руками. — Он умер на наших глазах…

— Вот только не надо пессимизма, — ворчливо ответил знакомый голосок. — Почему сразу умер?! Да, я отдал немного крови, но не больше, чем, например, для банального анализа на отцовство.

— Ух ты! Значит, тебе приходилось проходить и такую экспертизу? — живо заинтересовалась я.

Кот обошел мой законный вопрос гробовым молчанием, потом поднялся с блюда, отряхнулся и быстро прыгнул на каминную полку:

— Главное — кровь, а не ее количество, не так ли, коллега?

Уилсон не ответил, он ринулся к блюду, подхватил кинжал с капелькой крови на лезвии и, вытащив из кармана манускрипт Войнича, начал демонстративно вытирать клинок об обложку. Мой муж подал мне руку, отвел к камину, дал пообниматься с «воскресшим» напарником и как бы незаметно встал, прикрывая нас спиной от нервничающего ученого.

— Почему?! Ведь манускрипт настоящий, его проверили с помощью инфракрасного датчика, но шифр не раскрылся! Почему?! — безумным голосом шипел Уилсон, и так и этак выворачивая книгу в руках, отчего та уже трещала по швам.

— Сми-и-ит!

— Да. — В комнату покорно заглянул второй близнец. Первый гневно протянул ему рукопись:

— Он не раскрывается! Или это не манускрипт Войнича, и ты, смертный, посмел обмануть меня?! Или манускрипт чем-то испорчен! Говори, нечастный!

— Манускрипт подлинный, но… — неуверенно шелестя страницами, забормотал Смит, — но… по-моему, здесь не хватает четырнадцати листов, они явно… вырваны!

Тяжелый взгляд Уилсона столкнулся с насмешливой улыбкой командора.

— Вы не умеете притворяться, Гармонага. Мы сами оборотни и знаем, каково это влезать в чужую шкуру. Копировать внешность мало, надо двигаться, говорить, мыслить как настоящий ученый. А вы всего лишь влезли в его тело…

— Они у вас! Вы сию же минуту отдадите мне пропавшие страницы или умрете страшной смертью! — От этих слов в комнате заметно похолодало и даже пламя в камине словно замерло без движения. Обезумевший демон, чьи планы мы только что успешно разрушили, способен на многое… Но тогда почему мои мужчины так поразительно спокойны?

— А право последнего желания? — нагло потребовал кот.

— Одно! На всех только одно желание, — громогласно объявил уже не скрывающийся злодей, и его гнусная сущность сбросила с себя оковы тела Уилсона.

Это было страшно, он словно снял комбинезон, явившись нам в своем истинном обличье — громадная, под потолок, черная обезьяна с львиной головой и гривой из игл дикобраза…

— Ну я полагаю, мои верные друзья и напарники не будут против, если позволю себе выкурить трубочку? — кротко заметил Профессор, принимая из руки Алекса коротенькую трубку, уже набитую табаком.

— Ты с ума сошел! — не выдержав, вмешалась я. — Мы все сейчас погибнем, а ты намерен отравлять себе легкие всякой дрянью?!

— Это хороший табак, и трубка в стиле бравого солдата Швейка, — отодвинулся от меня агент 013. — И вообще, это мое желание, а не твое.

— Так я как раз и не желаю в последние минуты жизни дышать твоим противным дымом! Между прочим, пассивное вдыхание никотина еще вреднее отражается на здоровье.

— А ты отойди и не дыши!

— И долго мне не дышать?! Алекс! Скажи ему, — взмолилась я, не в состоянии видеть, как мой хвостатый друг идет прямой дорожкой к раку легких. Но командор лишь покачал головой и, достав из кармана какую-то бумажку, сунул в огонь камина и протянул коту. Тот смачно почмокав, раскурил трубку, бросив остатки листика на угли.

— Страницы! — напомнил Гармонага.

— Успеется, лучше сделайте пару затяжек, коллега… успокаивает.

Черный дух зла выхватил трубку Профессора, вытряс из нее табак, потом набил ушной серой и требовательно глянул на моего мужа. Алекс так же спокойно достал вторую бумажку, свернул ее трубочкой, поджег от углей в камине и протянул демону. Тот прикурил и небрежно бросил догорающую бумажку в камин. Мгновением позже он с ужасом осознал, что это была страница манускрипта…

— Это же рукопись Войнича… — медленно произнес Гармонога.

— Вы уверены? Странно, а я думал, что мой друг вырвал эти странички из какой-то макулатурной тетрадки, — как ни в чем не бывало заметил командор.

— Я убью вас!!!

Гармонага начал раздуваться, становясь еще огромнее, затрещали стены, на нас посыпалась штукатурка.

— А я хотела предупредить: не ударьтесь головой, потолок низкий, — пробормотала я, подхватывая котика на руки.

— И не забудьте про время, цигель-цигель ай лю-лю! — невинно напомнил Профессор, сияя знаменитой улыбкой Чеширского Кота.

Демон взревел, и комната затряслась со страшной силой.

— Уходим отсюда!

Потолок, расколовшись на части, начал кусками падать вниз. Плиты пола покрылись трещинами, Алекс, прикрывая меня, согнувшись, вытолкал всех из рушащегося помещения.

— А куда подевался второй ученый? — уже во внутреннем дворе поинтересовалась я. Командор сплюнул и убежал, вернувшись через минуту с кашляющим Смитом на плече.

— Я… жив! Спасибо, я… непременно доложу… он убил Уилсона и заставил меня… но вас наградят… я…

— Помолчите. — Грозно прервав излияния спасенного ученого, я повернулась к этим двум спевшимся нахалам. — Так вы что, намеренно не уничтожили те четырнадцать страниц манускрипта? А если бы они все-таки попали в руки к Гармонаге?!

— Он и держал их в руках, — самодовольно фыркнул Пушок, — по меньшей мере одну страничку точно!

— А мне нельзя было заранее сказать?!

— Прости, любимая, — Алекс нежно заглянул мне в глаза, — из нашей команды ты самая эмоциональная, и твои искренние слезы должны были убедить демона. Сейчас его уже нет, его утянуло под землю.

— Адский хозяин Гармонаги дал ему всего час на осуществление задуманного, он не успел и теперь уже никогда не вернется, нужные страницы уничтожены, манускрипт больше не прочитать, — весомо добавил агент 013. — И в магическом плане очень важно, что одну страницу сжег именно я (животное с разумом человека), а вторую сам Гармонага. Теперь этот демон понесет страшное наказание за провал.

— Рудольф расстроился бы, узнав, что никогда не найдет ключ к манускрипту, — вздохнув, успокоилась я. — Книгу ему все-таки надо вернуть, пусть утешится.

— Вернем, не проблема, — охотно согласился мой муж.

— Вам ведь прислали информацию с Базы о Гармонаге, я права?

Алекс промолчал, заглядевшись куда-то вдаль. Смит охнул, кот поднапрягся, но ничего ужасного не произошло — просто со всех сторон к нам вышли привидения и призраки Праги. Здесь были и Огненные псы, и Турок, держащий отрубленную голову неверной жены, и Деревянный Индеец, и Мясник с огненным топором, и Замерзшая Невеста, и Младенец из-под дома Кински, и многие-многие другие…

— Мы все благодарим вас. — Вездесущий Славэк протолкался вперед и отвесил поклон. — Папа был прав, и карты не солгали — мужчина, кот и девушка спасли дух Праги!

— Опять грубые проявления мужского шовинизма, девушка вечно на последнем месте, — буркнула я и протянула карлику манускрипт. — На, верни королю. Скажи, что отобрал в неравном бою у целой армии колдунов, алхимиков и магов!

— Меня за нее наградят бараньей ногой, если, конечно, не повесят по подозрению в соучастии, король у нас неоднозначный. Никогда не знаешь, чего от него ждать. Прощайте, друзья, мы, волшебные жители Праги, никогда вас не забудем!

Ответить я не успела, кот за моей спиной тихо нажал кнопку переходника…

Мы отдыхали дня три. Шеф от души поздравил всех с блистательно исполненной операцией. Думаю, меня все-таки повысят в звании. По крайней мере, намеки такие были, а может, наградят и чем-нибудь еще вроде внеочередного отпуска. Ой, как давно я не была дома, соскучилась, кто бы знал…

А на утро третьего дня, еще до завтрака, я узнала, что к нам на Базу пожаловал старый попугай, настоящий морской волк. Его поселили в оранжерее, там были самые комфортные условия для птиц, особенно в той ее части, которая состояла из тропических растений, произрастающих на родных для него островах Карибского моря.

Попугай действительно долгое время пиратствовал, но серьезно помог нашей организации в деле нейтрализации морских скатов-убийц, чем настроил против себя всех «веселых Роджеров» Антильского архипелага. Скаты содействовали им в грабеже торговых судов, и ему надо было хотя бы на время укрыться от преследования. Это мне с утра сообщил муж, который встал пораньше и успел совершить спортивную пробежку по коридорам.

— Говорят, в бытность морским разбойником он в одиночку расправился с экипажем корабля макак-контрабандистов, хитростью заставив их попрыгать в воду за банановой кожурой.

— Да ну? Вот хитрец, мне непременно надо с ним познакомиться.

Кажется, это и впрямь была знаменательная личность, и звали его совершенно по-пиратски — Корртон! Нельзя было не пойти на него посмотреть, все вокруг только о нем и талдычили. И он меня не разочаровал: трехцветный ара, в котором преобладали перья ярко-красного окраса, оказался пропитан солью и полон рассказов о штормах и абордажах! Мы с ним очень скоро подружились.

Он был так уверен в себе, в своей харизме и всегда знал, чего хотел. Решительный профиль, широкая грудь и дерзкий, независимый взгляд! Но кот почему-то не одобрил нашу дружбу, — наверное, потому, что, как и все коты, имел внутреннее предубеждение ко всем птицам и относился к ним недоверчиво.

А я разгуливала с новым другом на плече, совершенно не замечая все возрастающей ревности Пушка. Еще бы, у меня теперь был свой попугай, такой любвеобильный и прямолинейный, хоть и грубоват в манерах, но каким еще может быть настоящий пират! Обычно он слетал ко мне на плечо с криком:

— Эх, потопчу! Кур-рау, кур-рау-у!

И мягко притоптывал своими лапками, устраиваясь поудобней. Вот тут и произошло первое серьезное столкновение — пылающий Профессор вылетел из комнатки с криком:

— Нет, ну что он себе позволяет?! Она замужняя женщина, подлая ты птица!

— Потопчу! — продолжал попугай.

— Убью за одни намеки… — твердо решил агент 013, но был сбит с ног пикирующим пернатым бомбардировщиком. Прежде чем я успела воззвать к их благоразумию, Корртон торжествовал победу, загнав кота обратно в комнату. Но его радость была преждевременной.

Буквально через мгновение интеллигентный Профессор выскочил в коридор с надетой на лапу боксерской перчаткой, которая по человеческим стандартам была самого маленького размера, но фактически с треть самого котика. На этот раз драка была еще короче, но, пожалуй, динамичней и жестче…

— Каррамба! Поворот оверштаг, уходим к югу, оторвемся на рифах, — хрипло вопил попугай, с позором покидая место боя.

— Он у меня по крайней мере два раза точно словил по клюву, — удовлетворенно выдохнул кот, поправляя лапкой растрепанную шерсть на мокром загривке.

— Ты не в себе, дорогой, — примиряюще погладив его по голове, сказала я, — чем тебе не нравится Корртон? Он так интересно рассказывает о всяких морских приключениях, но больше всего мне нравится история, как они однажды подняли бунт на корабле и протянули своего капитана под килем. Так тот и попал в акулье царство… минуты на две, но акулам этого хватило. Ха-ха!

Проходивший мимо Алекс даже вздрогнул и глянул на меня исподлобья странным взглядом. Наверное, ему не понравилось, что бывший пират оказывает на мой и без того не сахарный характер дурное влияние. Но на следующий день, зайдя в оранжерею, я застукала Корртона и Профессора за теплой беседой.

— Зашел помириться, он все-таки неплохой малый, просто по-другому воспитан и я вчера погорячился, — виновато пояснил мне кот позже за обедом. — К тому же он дал слово впредь не упоминать в твоем присутствии своих вульгарных словечек, дабы не портить твою репутацию замужней женщины. Ведь у каждой прекрасной принцессы должен быть свой рыцарь, защищающий ее честь в отсутствие законного супруга…

Пушистый хитрец, знает — после таких комплиментов я и сердиться на него не могу. А Корртона он незатейливо познакомил с двумя попугайками-какадушками (знаю, что так не говорят, но мне нравится!), и старый пират переключился на их восторженные уши. Целыми днями он рассказывал им свои разбойничьи истории, и, похоже, они оценили его страсть лучше, чем когда-либо смогла бы я…

Видя, что кот никак не может успокоиться душой после разрыва с египетской красоткой, но ничего не предпринимает на пути к новому счастью, а только хандрит и ворчит, мы с Алексом решили помочь ему выбрать новую подружку.

Я предложила отловить для этой цели самых красивых кошек из всех времен и пород, чтобы был настоящий выбор. Пусик же у нас бывает невыносимо требовательным! И подсунуть ему всех сразу. Только сразу, и никак иначе, если по одной кошке ему приводить для знакомства, он не скоро определится или успеет избаловаться. Нужна нам эта возня, лучше уж или все, или ничего…

Алекс считал иначе, но я его убедила. Любимая жена вообще имеет целый ряд возможностей заставить любимого мужа сделать именно то, что он сам «давно хотел, но не успевал из-за недостатка времени». К делу припрягли биоробота Стива, и с помощью переходника командор (тайно!) доставил на Базу двадцать восемь кошек!

Мы решили устроить Профессору сюрприз, пока он наслаждался сухой сауной (новшество у нас на Базе), напустили ему полную комнату этих кисок. А когда он явился, разгоряченный и довольный, то я первая расцеловала его.

— Что вы так странно улыбаетесь? — невольно насторожился он, плотнее обматывая махровое полотенце вокруг пухлой талии.

— Ничего особенного, дружище, просто небольшой подарок для тебя, — вежливо поклонился благородный Стив.

Агент 013 подозрительно прислушался к неким звукам, раздававшимся из-за двери. А там, как вы понимаете, прелестные кошки уже визгливо знакомились между собой, с периодическими завываниями переходя на разборки. Умничка Мурзик все понял, заглянул и быстро захлопнул дверь, да еще прижался к ней спиной в страхе, что невесты выбегут в коридор.

— Что вы мне устроили?! — завопил он, испуганно округлив глаза. — За что-о?!

— Исключительно в заботе о твоем же благе, — честно ответила я, цапнула его за химок и без зазрения совести закинула обратно. Алекс со Стивом держали дверь, пока Профессор что-то сипло орал о насилии над личностью и демократическом праве выбора каждого свободного индивидуума. Крики постепенно стихли, сменившись удовлетворенным мурлыканьем, что неудивительно, наш кот просто дьявольски хорош собой…

Вечером того же дня всех невест пришлось развезти по своим домам и эпохам. Агент 013 не разговаривал со мной до ужина, потом все простил и даже подарил ленточку с бантиком, — видимо, сувенир от какой-нибудь жгучей испанки.

Утром меня вызвали в секретариат. Ожидая совершенно заслуженной головомойки за «кошачью свадьбу», я была приятно поражена тем, что на деле это оказалось давно обещанное разрешение на внеочередной краткосрочный отпуск! Мои агенты ждали меня в столовой, сидя с компотом за нашим постоянным столиком.

— Ура! Я наконец-то получила разрешение навестить моих родителей! Любимый, ты ведь мечтал с ними познакомиться. Там можно сыграть свадьбу повторно, по татарским традициям!

Алекс не выказал особой радости по этому поводу, он подавился компотом, и заботливый Профессор, похлопывая его по спине, объяснил суть проблемы:

— Но ведь у Алекса нет паспорта и российского гражданства. А если бы и имелся, какой год рождения и прописка там были бы указаны?! Да и что такого интересного в вашем заштатном городишке? Не лучше ли вам махнуть на Гавайи… — протянул кот, избалованный путешествиями по самым экзотическим и необычным местам земного шара.

— Возрадуйся, ты тоже едешь! Разрешение на всех троих. На целых пять дней!

— Ой нет, это без меня! Я знаю множество способов, как можно было бы с большей пользой и успехом использовать этот короткий отпуск перед новым заданием. — Пушистый зануда повернулся ко мне хвостом. Но я-то его знаю, обычно такой позой он словно бы демонстративно говорит: а ты меня увлеки…

— Да вам там понравится! — Мне пришлось волей-неволей включиться в игру. — Наш городок тихий и спокойный, историческое место, живописная область, заповедник с лотосами, хорошая картинная галерея, краеведческий музей с чучелом пятиметровой севрюги, местным футболом и гандболом уже европейского уровня. А какая у нас рыбалка!

Последнее послужило главным и, кажется, единственным доводом для обоих моих мужчин. А то Алекс, похоже, здорово испугался, что не понравится моим папе и маме, да и подстраиваться под неизвестных людей (хоть и моих родителей) ему явно не хотелось, и я его во всем этом хорошо понимаю.

Пакуя чемоданы в дорогу и глядя на мужа, который смотрел на мои сборы с круглыми глазами, я вспомнила «Шрека-2». Как они с Фионой навещали ее родителей, только мы вместо говорящего осла везли с собой толстого серо-белого кота, не менее болтливого и надоедливого порой. Правда, Алекс совсем не походит на Шрека, не зеленый и не грубый, не говоря уже о его прекрасных серых глазах и вообще внешности супермена. Такого мужа не стыдно ввести в дом, маме понравится!

Глава 3.

Переходник был настроен так, чтобы родители не успели совсем уж истосковаться без любимой дочери и не пытались ее сами навестить в чужом городе, где, как они думали, я получила хорошую работу.

Работа у меня действительно хорошая, но несколько дальше, чем они думают. Командора я представила как будущего мужа. Если бы родители узнали, что я вышла замуж без их благословения, для них это было бы смертельной обидой. Меня бы наверняка прокляли и лишили наследства (перспективного, пусть мама и папа живут вечно!).

Наша дворовая кошка Любимка оставила Профессора равнодушным, несмотря на исключительное изящество и грацию. Но, кажется, он тоже был не в ее вкусе, все прочие ухажеры, которых я раньше видела под окнами, казались гораздо стройнее.

А вот моя обожающая кошек мама постоянно хватала его на руки и тискала, кот делал физиономию мученика, закатывал глаза и смотрел на нас с Алексом как на последних предателей, пока мы не бросались ему на выручку. Он бы и сам мог выпутаться, но ведь это была моя мама, он не хотел ненароком ее обидеть, требовательно воя, чтобы его отпустили, и, пинаясь задними лапками, как часто поступают его менее одаренные интеллектом и душевными качествами собратья.

— Ах, доченька, чем же ты так откормила котика? Почитай вон журнал «Друг кошек», там есть фотография самого толстого кота на планете, он так похож на вашего Профессора. Просто второй претендент!

Конечно, мама не знала, что толстяк и в самом деле профессор и практически ее коллега, она преподавала в нашем педагогическом университете, но Мурзиком и Пушком на этот раз агент 013 его называть не позволил, предупредив, что одно такое имечко — и он сразу вернется на Базу.

— Его посадили на диету, и он похудел на три килограмма. Ученые говорят, что это продлило его жизнь на пять лет. Теперь он на еще более усиленной диете, любящие хозяева надеются, что так он пробудет с ними на десять лет дольше! — продолжала мама.

Пусик с ужасом в глазах вырвался из ее рук и, уже не боясь задеть этим мои чувства, стремглав убежал в другую комнату. Но в остальном отдых был классным…

Мы ездили на речном трамвайчике смотреть на лотосы, благо начало августа — это время их цветения. Мы с мужем успели загореть, а агент 013 повязал голову мокрым носовым платком и всю дорогу промаялся от жары. Посетили и «мемориальное место», где меня укусила Лощеная Спина, а оборотни так храбро спасли незнакомую девушку.

— Вот здесь ты сидел на консервной банке, конспирируясь под мусорного побродяжку. Я тогда еще подумала, что ты совсем не похож на обычного кота. Интеллект не скроешь.

Профессор скромно потупил глазки.

Вечером мы ходили на матч нашего «Судостроителя» со «Спартаком» из Нальчика. Вот так, вживую, Алекс смотрел футбол впервые. Хорошо, что он не видел чемпионат мира, поэтому игра команд второго дивизиона его даже пару раз воодушевила, хотя наши, по обыкновению, и проиграли. Но все равно было здорово — мы с мужем вместе сходили на футбол, моя мечта осуществилась! На очереди совместное посещение террариума.

Кот предпочел футболу рыбалку с моим отцом. Правда, ему приходилось притворяться неразумным животным, но я заранее проинструктировала папу, готового ради меня на все, отдавать ему лучшую рыбу, пусть сам выбирает.

На следующее утро за завтраком моя мама, рассказывая местные новости, среди прочего поведала, что ее студенты передают невероятные истории о лохматом существе с рогом на лбу, появляющемся в парке перед зданием университета.

Пока я смотрела фотографии собак тети Зейнаб и болтала с ней по телефону, командор с котом от скуки сходили на это место и проверили все с помощью датчиков. Вернувшись через полчаса (расстояния у нас в городе небольшие, в чем одно из множества его достоинств), Алекс увел меня в мою комнату:

— Ты знаешь, кого мы обнаружили в парке рядом с вашим педагогическим университетом? Вернее, не самого, а следы его присутствия! — с горящими глазами торжествующим шепотом спросил он.

— Снежного человека? Агасфера? Бармаглота?

— Шурале!

— Кого?! — не поверила я.

— Ты что, не читала сказок своего же народа? — мурлыкнул наш Толстун, без стука вваливаясь в комнату и прыгая на кровать.

— Делать мне в детстве больше нечего было! — Я абсолютно не хотела портить себе отпуск. — Мамины студенты известные шутники, наболтают, а вы и рады верить!

Командор печально улыбнулся и протянул мне веточку, изгрызенную каким-то животным.

— Это еще не факт. Ладно, пусть факт, пусть вы его засекли, но если он не причинил никому вреда, то у нас нет повода его ловить!

Алекс вздохнул еще раз, переглянулся с котом и, достав из кармана поцарапанный осколок гальки, положил мне на ладонь. Ого, какие царапины… Если это след когтя, мы имеем дело с крупным экземпляром. Я догадывалась, к чему они оба клонят, и суровые лица моих напарников были весьма красноречивы.

— А это действительно шурале? Ведь, по идее, он должен жить в лесу.

— Надо будет расспросить свидетелей, я возьму это на себя, — самоуверенно зевнул Профессор.

— Но сейчас лето, а у заочников, которые его видели, сессия уже закончилась, мама об этом говорила. Сейчас в университете прием студентов, вступительные экзамены, никому не до шурале, — привела я слабый довод, прекрасно понимая, что все равно проиграла, моих агентов такой ерундой, как отсутствие доказательств вины, не остановишь.

Значит, и тут нам придется работать! Даже в гостях у моих родителей! Но Алекс с котом были жутко довольны, предстоящая операция придала им сил вытерпеть оставшиеся три дня отпуска. Я с некоторым удивлением вдруг осознала, что тоже рада подвернувшейся возможности поохотиться. Наверное, они меня чем-то заразили…

— Отлично, сегодня ночью пойдем туда.

— А родители тебя отпустят? — тревожным шепотом спросил мой муж, оглядываясь через плечо. Он почему-то страшно смущался моих родителей, особенно мамы, и краснел, когда она задавала ему разные вопросы, — типа где он родился, где работает, кто его родственники. Папа-то все больше молчал, и с ним командору было легче, кажется, они понимали друг друга.

— Не отпустят, — задумчиво признала я, — сбегу через окно моей комнаты и спущусь по дереву!

Агент 013, пользуясь тем, что родителей поблизости нет, хотел поучить меня правильно лазать по деревьям, но я не припомню, чтобы когда-нибудь видела его самого сидящим на ветке, хотя на всех заданиях мы обычно вместе двадцать четыре часа в сутки, поэтому слушать не стала. Он обиделся. Ну и ладно.

Не теряя времени, я позвонила двум подругам, учившимся в мамином университете. А у нас половина девчонок в городе там училась или учится. Поскольку мне не улыбалось повторять путь большинства, так я и выбрала… библиотечное образование.

Одна из них подтвердила рассказ мамы и уверяла, что это не розыгрыш, две ее однокурсницы лично видели козлоподобное мохнатое существо. Да в принципе кто его только не видел, даже милиция, но им оно не надо…

Думаю, не было особой надобности встречаться со всеми очевидцами, но с однокурсницами подруги я попросила назначить встречу. Соврала, будто бы работаю теперь в одной московской газете, и мой редактор всегда платит за точный и правдивый рассказ о барабашках. Наивные девчонки радостно согласились.

Домой я вернулась аж через два часа, встреча прошла в кофейне «Мокко», и теперь меня буквально распирало от полученной информации.

— Если он еще и не защекотал никого в этом парке, то это ненадолго, — изрек Пусик, считающий, что я неправильно навожу справки. — Открой любую книгу по мифологии — там все написано. Поверь моему опыту, деточка, большинство мифических созданий жуткие консерваторы и, как бы ни зажились на свете, не изменяют своим любимым привычкам. Я тут полазил в Интернете за неимением у тебя дома такой полезной книги, как Энциклопедия вымышленных существ, и могу сказать…

— Извини, но девочки рассказывали по-другому. С их слов, какой-то долговязый тип приставал к ним в парке, предлагая поиграть в щекотку. Причем одет в современную одежду, несколько странную, но чем именно, они так и не поняли.

— Могли бы быть и повнимательнее…

— Не ворчи! Они обычные студентки, а не шпионки на задании, — возмутилась я. — Короче, этот извращенец ходит в перчатках, несмотря на август месяц!

— И некоторые пальцы в перчатках пустые, — дополнил кот.

— И одна из подруг уверяет, что он что-то прячет под кепкой!

— У него на лбу рог.

— Ладно, все понятно, идем на шурале? — вовремя нейтрализовал меня Алекс, потому что еще одна поправка — и я бы точно отвесила Профессору затрещину. Остаток вечера мы провели в мирном просмотре телевизора, КВН агенту 013 нравился, хотя и хохотать в полный голос он себе не позволял, потому что моя мама сидела рядом.

…Ночью, в спортивных шортах, футболке и кроссовках, распахнув окно, я встала на подоконник. Едва я ступила на ближайшую ветку, как мне захотелось вцепиться в ствол, обхватить его руками и ногами и не двигаться, пока меня не снимут. Но внизу стояли мои ребята, пришлось притвориться, что это для меня привычное дело, хотя в первый (он же единственный!) раз я залезла на дерево лет в одиннадцать и меня с него снимали с пожарной лестницей.

Наконец я спрыгнула вниз, попав прямо Алексу в объятия, он не мог мне не помочь. Отпустив меня, он принял из лап напарника ломик и ножовку из папиных инструментов.

— Для чего это? Будешь отпиливать ему рог, а ломом бить в лоб для наркоза?!

— Есть план, — коротко ответил командор.

— Надо быть осторожнее, если он успеет использовать свои чары, может и с ума свести, — предупредил Профессор.

— Неужели шурале такой неотразимый?

Я удостоилась двух укоряющих взглядов.

— Он сводит с ума отнюдь не выдающейся красотой, а щекоткой, иногда добавляя к ней свист. У него подходящие для этого пальцы, тонкие, скрюченные, хотя их всего по три на каждой ладони, а руки длинные, так что он может чесать себе пятки не наклоняясь.

— Ой! — Я взвизгнула и подскочила на месте. Оказывается, Алекс, пользуясь случаем, неожиданно щекотнул мне бок. Я в отместку шлепнула его по спине. Кот тоже, дурачась, поднял на меня лапку, но, видимо, сообразил, что дотянется не выше шефа, а потому смутился и передумал.

— Лесной дух шурале у поэта и сказочника Габдуллы Тукая развлекался тем, что предлагал людям поиграть в щекотку, и щекотал, пока те не умирали от смеха. Но один дровосек перед щекотанием попросил его помочь поднять бревно и для удобства сунуть пальцы в щель. Наивный шурале сунул пальцы, а хитрый татарин быстро выбил клин обухом топора. Шурале орал, угрожал, умолял, но так и был вынужден остаться один на один с тяжеленным бревном, в то время как его жертва, насвистывая, ушла домой. Из особых примет (кроме рога и шерсти на лице!) стоит отметить еще две — он надевает правый башмак на левую ногу и наоборот, а глаза у него горят как раскаленные угли и отсутствует правое ухо, — всю дорогу просвещал Профессор.

У самого входа в парк Алекс надел папину старую куртку и варежки, заранее вывернув их наизнанку. И это в разгар лета в жарком южном городе!

— Ему также повинуются все лесные звери и птицы, — продолжал Мурзик.

— Ну, птицы по ночи спят, а лесных зверюшек в местном парке не видали с Октябрьской революции. Если ты, конечно, не имеешь в виду облезлых крыс и драных кошек.

— Не смешивай несмешуемое! — загнул кот и вдруг замер на месте. Мы осторожно огляделись по сторонам, привычно сомкнувшись спина к спине, как вдруг вспыхнул яркий, ослепляющий свет, заливший все кругом. Я успела зажмуриться, хотя и догадалась, что речь идет не о внезапной ядерной атаке…

Когда свет так же внезапно погас, я поняла, что стою совсем одна посреди лунного парка, и стала звать ребят. Никакого толку, беглые поиски тоже ничего не дали, как и следовало ожидать. И тут со стороны Центрального стадиона навстречу мне вышел высокий мужчина. Белая фуражка, надвинутая почти на самые брови, руки в карманах, старая олимпийка, мятые штанишки, трехдневная щетина во все лицо, очень похож на среднестатистического бомжа. В общем, вид его вызывал полное доверие.

Я сама подбежала к нему и с надеждой спросила:

— Извините, вы сейчас не встретили такого молодого человека с котом, упитанным и самодовольным?

— Нет, я их и близко не видел.

Он смотрел на меня с теплом и участием. Мне стало легче, хоть человеческий голос услышала, и тут вдруг я поняла, что у него нет правого уха. И олимпийка застегнута на левую сторону. Женская, что ли?

— Я и ботинки наоборот надеваю, — ухмыльнулся незнакомец, пристально меня разглядывая.

— Вы кто? — зачем-то спросила я, попятившись, хотя ответ уже знала.

— Давай поиграем в щекотку?

Я быстро сняла футболку, под его обалдевшим взглядом дрожащими руками вывернула ее наизнанку и надела заново. Да фиг с ним, пусть слепнет, извращенец…

— Это помогает от твоих чар?

— Э-э… да, но я их пока не насылал, — гнусаво процедил он.

— Потом поздно было бы, — раздался знакомый голос, и, развернувшись, я бросилась на шею любимому мужу. Профессор, муркнув, потерся о мое колено спиной.

— Почему вы не заблудились? Я же завел вас далеко вглубь! — ошарашенно воскликнул странный мужчина. Похоже, что это действительно тот, кого мы искали.

— Ты наверное, вообразил, что мы в лесу, а это обычный городской парк. Может быть, чуть больше квадратного километра, но ненамного…

— Не знаю, о чем вы говорите, — притворился шурале, явно собираясь дать деру.

— Ладно, ты ведь хотел поиграть в щекотку? Давай, мы все согласны.

— Я не согласна! Не хочу никаких щекот…

Алекс нежно прикрыл мне рот рукой, посмотрев ему в глаза, я поняла свою роль.

— Вы правда сами соглашаетесь, все трое, добровольно?! Вот такого в моей жизни еще не было. — Злодей смахнул рукавом непрошеную слезу и, вынув руки из карманов, стал разминать длинные, кривые пальцы. — Ну что, кого первым защекотать?

— Кого захочешь, но только мне бы хотелось тебе помочь.

— Мне помочь? Ну это уж чересчур, еще никто не предлагал мне помощи. А это не трюк? Не хитрость какая-нибудь, вы случайно не собираетесь меня провести?! А то был тут один умник, с бревном…

— Нет, мы безобидные мазохисты, прослышали о тебе и решили подкараулить, просто нам не терпится быть защекоченными самим шурале! — поклонился командор. Чего-то я тупею, никак не могу уловить, куда он клонит.

Шурале тоже выглядел озабоченным.

— А в чем тогда помочь? Я вроде всем доволен.

— Уверен? А тебе не хочется стать более изощренным? Нам пришло в голову, что щекотка не только пальцами, но и зубами — это круто, ново — и, быть может, позволит тебе считаться лучшим специалистом в этом деле!

— Да, я пробовал пару раз щекотать зубами, занятно, но… это здорово портит зубы! Я их берегу, у меня их немного осталось, а мне еще жить да жить.

— Вот о том и речь, я стоматолог по профессии и мог бы сделать тебе чудесные железные зубы, — самым масленым голосом пропел Алекс.

— А-а, хочешь отсрочить щекотку! — догадливо сощурился шурале.

— Разумеется, нет, кота и девушку можешь защекотать сразу. Им все равно…

— Вэк, — невольно вырвалось у меня. Профессор, поддерживая игру, царапнул мне ногу, с достоинством кивнув шурале, я же в отместку незаметно наступила ему на хвост.

— Вот моя визитка, мой кабинет расположен совсем рядом. Не бойся, в очередь записывать не стану, самому не терпится, хочу, чтобы ты на мне первом опробовал свои новые зубы.

— Ладно, а сколько стоит?

— Для тебя нисколько, это же в моих интересах! Только… дай-ка взглянуть. — Мой муж бегло оглядел кривые и желтые зубы лесной нечисти. — Так я и думал, мощная лошадиная челюсть, мне понадобится много железа. Плату я с тебя не возьму, но материал твой.

— А я где возьму железо? — Шурале почесал затылок и заозирался по сторонам.

— Где? Да везде, вон хоть с трамвайной линии. Очень хороший сплав, я делал из такого зубы моей бабушке. Вот как раз здесь стрелка, я на всякий случай взял с собой пилу и ломик, если ты мне поможешь подержать, я сам отпилю для твоих зубов брусок нужного размера. Только побыстрей, пока трамвая нет.

— Где держать?

— Вот здесь, просовывай пальцы, тяни на себя, так-так… порядок!

— Что — порядок, какой поряд… ай, ой-е! Помоги, стоматолог, я пальцы защемил!

Ну и наивный же этот тип, даже жалко его немножко. Алекс быстро оттащил меня в сторону, а кот, не удержавшись, показал шурале язык.

— Это нечестно-о-о!

— Прости, по-честному с вашим братом нельзя. Мы уж по старинке…

Из-за поворота показался трамвай. Кое для кого история начинала принимать неприятный оборот.

— Я сейчас позову убыра, он отомстит вам за бедного шурале, — грозился вконец изобиженный шурале, извиваясь возле рельсов. Железный капкан держал надежно, и ему было некуда уйти, разве что отгрызть свои же пальцы…

А звенящий на стыках трамвай был уже совсем близко. Я спрятала лицо на груди у командора, меня раздирали моральные противоречия. Шурале, конечно, коварный щекотун-убийца, но тоже имеет право на справедливый суд. Неужели мои агенты дадут ему погибнуть под колесами трамвая?! Это бесчеловечно!

И тут опять вспыхнул тот же свет, мы вдруг оказались в залитой лунным светом пустыне, где на барханах выделялись лишь высохшие верблюжьи колючки.

— Нечистая сила осуществила внеплановый перенос нашей группы неизвестно куда, — констатировал всезнающий Пусик.

— Но как нам теперь отсюда выбраться? Агент 013, подключи свое животное чутье, у тебя должен быть внутренний компас, — запаниковала я. — Мама меня убьет, если я не вернусь домой до рассвета.

— Вообще-то это твои родные места.

— Если татарская национальность, так это еще не значит, что я выросла в пустыне! — возмущенно воскликнула я. — И совсем не обязана знать всю область, когда и соседние-то улицы толком не припомню.

— Ты лучше вспомни сказки своего народа, которые читала тебе в детстве мама или бабушка, — продолжал трепать мне нервы кот. — Что делали герои в подобных случаях? Мы в мире татарских сказок, а переходник на них не настроен.

— А как на мир ирландских сказок, так был настроен? Значит, когда надо помогать ирландским крестьянам с Вороном — всегда пожалуйста! А как нам, бедным татарам, так — базар кирякми?! — обидчиво заметила я, зябко потирая плечи, а ветер здесь холодноватый.

— Мы впутались в это дело, как всегда не думая о последствиях, и теперь, чтобы выбраться в реальный мир, должны действовать по сказочным законам, — наставительно нудел кот, заложив передние лапы за спину и вышагивая вдоль ближайшего бархана.

— Почему ты так решил?

— Милая, раз уж дело началось с шурале и он каким-то малопонятным способом забросил нас сюда, то ясно, в мире сказок какого народа мы оказались, — сжалился Алекс, накидывая мне на плечи папину куртку. — Хотя мне кажется, что мы попали сюда потому, что использовали ход дровосека из известной истории, но не подумали о последствиях. Вернее, я не подумал. Прости.

Я благодарно чмокнула его в щеку. Мужчины так редко признаются в собственной неправоте, что это заслуживает награды…

— Так как в ваших сказках герои спасались от опасности? — торопил меня агент 013, расхаживая вокруг меня и грозно топорща усы. Напугать решил, что ли? Ой! Опять отвлекаюсь на ерунду, надо собраться…

— Обычно они… убегали! — лихорадочно вскинулась я.

— Вот откуда это в тебе — чуть что убегать! Из фольклора твоего народа, — разом оживился злорадный кот. — Глубинная этническая память, на уровне генов!

— Сейчас как дам!

— Не мешай ей, она вспомнит, — вступился командор одновременно и за меня, и за друга, до которого я уже почти дотянулась. Но этому хвостатому зануде еще аукнется.

Я опустилась на бархан, отломила веточку верблюжьей колючки, отрешенно водя ею по земле. Что-то смутное из глубин подсознания пыталось вырваться наружу. На самом деле не так уж много татарских сказок я слышала в детстве, но не хотелось признаваться в этом моим агентам. После моего патриотического всплеска возмущения по поводу того, что переходник не ориентирован на татар, как признать, что ты сама не такой знаток культуры своего собственного народа? А палочка меж тем непроизвольно чертила какой-то рисунок…

— Вот вспомнила одну татарскую сказку, там герой рисует на песке лошадь, она оживает, он садится на нее и скачет, — раздумчиво произнесла я.

— Это ты сама только что придумала? — подозрительно осведомился кот, переводя сузившийся взгляд с меня на рисунок. — Уродина какая-то… Ау-у, больно! Я же о лошади, чего ты сразу…

Ничего, он уже не успел увернуться и получил по ушам за все. Алекс, доверявший мне безгранично (как и я ему), отломил ветку покрупнее, тоже увлекшись рисунками на песке.

— Готово, — удовлетворенно заключил он, отряхивая колени и удовлетворенно обозревая результат своих стараний.

Мы с котом молча смотрели на это произведение. Переглянулись. Вообще-то, говоря правду, легко обидеть художника, лучше быть поделикатнее…

— Это… лошадь, да, милый? Больше похоже на верблюда или сайгака, — наконец осторожно заметила я.

— Нет, на выхухоль с ногами кенгуру, — столь же вежливо поправил кот.

— Что, не побежит? — обиделся командор.

— Хорошо, допустим, побежит. А дальше что?

— Вскочить и поскакать!

— Поскакать? Втроем? На этом?! Очень просто, я бы даже сказал, гениально, — продолжал издеваться Профессор, нервно наматывая круги и хлеща себя хвостом по бокам. И тут я, ни слова не говоря, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, отпихнула подвернувшегося, на мое счастье, под ногу кота, и, схватив «лошадь» за уздечку, поставила левую ногу в стремя, лихо перекинув правую через круп. Как ни странно, я не шмякнулась в нелепой позе на землю под язвительное хихиканье хвостатого всезнайки, а оказалась на спине крупного рыжего… коня?

— Лошадь Пржевальского, — пораженно отступил кот, покатившись кубарем прямо в верблюжьи колючки.

— А ты говорила, сайгак, — восхищенно глядя на лошадь, усмехнулся командор. — Жаль, что я не получил специального образования, мне всегда хотелось всерьез посвятить себя изобразительному искусству.

Ласково потрепав нашего скакуна за короткую холку, я сдвинулась ближе к крупу, уступив место впереди Алексу. После чего покровительственно кивнула Пушку:

— Ладно уж, давай запрыгивай, только осторожней с коготками!

Лошадь немного всхрапывала и нетерпеливо перебирала копытами, но, кажется, не имела ничего против седоков.

— Я поражен, с научной точки зрения это невозможно! Это же дикая лошадь, она не может ходить под седлом, она сбросит нас…

— В сказке нет ничего невозможного. Я назову ее Мила, она такая милая, хоть и не очень красивая.

— Это он, — чуть краснея, поправил меня Алекс.

— В смысле ты точно рисовал жеребца? Ну тогда, тогда… все равно Мила, нет времени придумывать что-то еще, — кивнула я и, подтянув вцепившегося мне в шорты пушистого напарника, свистнула: — Шеф, в город!

…Мы скакали через пустыню, которая постепенно сменилась степью, все более плодоносной становилась земля. Начали попадаться деревья, кусты акации, речной камыш. Когда мы доскакали до самой реки, лошадь довольно бесцеремонно сбросила нас в траву и, деловито всхрапывая, отправилась на водопой.

— Ты не ушиблась? — Любимый подал мне руку и рывком поднял на ноги.

— Нет, а ты?

— В порядке, милая.

— А самочувствием самого ценного индивидуума среди нас кто-нибудь поинтересуется?

Я собиралась честно ему ответить, но меня отвлекли:

— Смотрите, там кто-то есть!

На акведуке сидела какая-то девушка с длинными светлыми волосами, которые она расчесывала с явной любовью. Она как будто не замечала нас, но тем не менее явно работала на публику. Девица выгибалась и откидывала волосы назад, принимая соблазнительные позы, то запрокидывая голову, а то и поворачивая ее так, чтоб на волосах играли лунные блики и они красиво рассыпались по плечам.

— Ей бы в рекламе шампуня сниматься, все же какая-то карьера, чем лягушек развлекать, — фыркнула я.

Словно услышав меня, она выгнулась и грациозным движением откинула волосы назад — на ней не было никакой одежды! Мой муж и мой кот одновременно раскрыли рты, а соблазнительница мягко соскользнула в воду, не забыв продемонстрировать себя во всей красе, но на одно мгновение…

— Это была су-анасы, небуквально «хозяйка вод», — судорожно вздохнул кот, держась лапкой за сердце.

— Только не берите ее расческу, — я кивнула на оставшийся лежать у акведука золотой гребень. — По судам затаскает, ввек не расплатитесь.

— Эту сказку я читал, но, может, все-таки возьмем, в хозяйстве сгодится, — нервно сглотнул агент 013, влюбленно глядя на то место, где над прелестной головкой су-анасы сомкнулась вода.

— Ты просто хочешь увидеть ее еще раз, герой-любовник!

— Да, а это не тетя Караська, — протянул Алекс, как будто не слыша меня и устремив затуманенный взгляд в те же воды.

— Нам пора ехать! И не сметь трогать гребень, я все вижу, оба вы под действием чар, поэтому пока беру командование на себя.

— Что? Ты — и командование?! Ни в коем случае, заявляю как старший по званию: я в полном порядке! — живо встряхнулся Профессор. У моего мужа еще стояла поволока в глазах.

— Гребень — это ловушка. Мы переговаривались, стоя буквально у нее за спиной, а она притворялась, что никого не замечает, типа купалась голышом, забыла свое золото, а тут подкрались жадные люди… Продолжать?

— Не надо, я дурак, прости, любимая, — примиряюще вздохнул командор.

— А где наша лошадь? — обернувшись, воскликнула я. Милы нигде не было видно.

— Не надо было позволять ей пить воду, она же волшебная, теперь все, она растаяла. Чародейные животные не могут пересекать воду, и им нельзя позволять даже подходить к ней.

— И где ты был раньше, умник?

— Да так… задумался, в смысле отвлекся, когда увидел… ну эту, с волосами, — мечтательно мурлыкнул кот.

Я почему-то знала, что даже если Алекс нарисует новую лошадку, это уже не поможет. По каким-то правилам этого мира, мы должны были выбираться другим путем, не повторяя ходов. Хотя и жаль, что я ее больше не увижу, это была моя первая собственная лошадь.

Мы перешли реку по шатким доскам акведука, сквозь широкие щели было видно, как медленно движется вода, сверкая под небосводом из биллиона звезд. Командор держал меня за руку, и глаза его были прекраснее всех этих звезд. Су-анасы так и не вынырнула. Ей же лучше, в таком романтическом настроении она у меня недолго бы заигрывала с чужим мужем…

— Что дальше? — спросил агент 013, на том берегу мы уперлись в сплошной частокол деревьев. — Пойдем через лес?

— Ну не идти же назад, там мы уже все видели. К тому же это не лес, а роща.

Я немного успокоилась, а потому храбро послала кота вперед. Уже через минуту он резво вернулся назад, доложив, что встретил барана с козлом. Накуриться ему было негде, валерьянку мы с собой не брали, пришлось верить на слово…

В рощице или, скорее, перелеске мы действительно встретили козла и барана с мешком за плечами. Они шли на задних ногах, как и положено сказочным героям, и весело напевали: «Кил мэнда кюбяляк, Сейляшик бергяляп!».

Это были слова из народной песенки про бабочку и мужика, который хотел с ней пообщаться. Либо под бабочкой подразумевалась все-таки женщина, либо мужик был пьян, либо клинический случай…

Кажется, моим агентам надо включить «переводчики». Я, подумав, тоже не стала полагаться на хорошее знание родного языка. Но, как оказалось, в сказке языковых барьеров не существует, мы понимали все.

Заметив нас, животные остановились, топчась на месте, о чем-то перешептываясь и поглядывая в нашу сторону с нездоровым подозрением. Хотя, можно подумать, девушка, мужчина и кот — такое уж исключительное зрелище.

На себя бы посмотрели! Козел походил на Гэндальфа с рогами, а у барана был такой испуганный вид, словно он замешан в противоправных действиях. Наконец именно козел выступил вперед и смерил нас грозным взглядом:

— Эй, вы, берегитесь и бойтесь. У нас в мешке человечьи головы, одна больше другой!

— Ну, мы на это не купимся. Что же он у вас тогда такой маленький? — логично вскинул бровки Профессор.

Козел задумался:

— А мы их высушили! Черепа вытащили, что лишнюю тяжесть зря таскать, микикики? — Он торжествующе сложил копыта на груди и задрал тощую бороденку.

— Чего-чего? — переспросил кот.

— Это по-татарски «ме-е-е», так блеют наши козы, понятно тебе? — шепотом пояснила я. Кот неуверенно кивнул, вообще-то он у нас полиглот, теперь будет изучать и международный козлиный со всеми акцентами и диалектами.

— И чего вы хотите от нас? — вежливо поинтересовался Алекс, глядя краем глаза на барана, который делал копытами такие замысловатые знаки своему товарищу, что это стало походить на какой-то дикий танец. Я так поняла, он предлагал лучше сматываться поскорее. Но козел отвернулся от друга.

— Кошелек или жизнь! — решительно заявил он.

— Вот это наглость! — возмутился Профессор и, сжимая кулачки, многообещающе процедил сквозь зубы: — Ну держись, разбойник рогатый! Не вмешивайтесь, друзья, мне нужна психологическая разрядка…

Клич котов-самураев вновь взлетел в воздух! Одним пружинистым прыжком оседлав опешившего козла, наш интеллигентный напарник выпустил когти. Клочья козьей шерсти полетели во все стороны, рогатый упрямец пытался сопротивляться, а мы с мужем уже по-семейному спорили, на сколько хватит козла. Командор считал, что тот продержится все пять минут, а я давала не больше двух. Баран, схватившись за голову и бросив мешок, предательски исчез в лесу. Я подошла и неторопливо рассмотрела трофей:

— Чудесный улов — кроличий хвостик да бычьи рога. А где человеческие головы? — Я бросила мешок, оставив себе хвостик. Для эротического костюма пригодится, у меня уже были подаренные Алексом новогодние заячьи уши.

— Нас тоже грабили, и не раз, но мы же не царапаемся-а! — прыгая на месте, оправдывался козел, пока кот, сидя у него на голове, грыз ему ухо. — Микикики, микикики, пощади меня, храбрый котик! Сдаю-усь!

Агент 013 благородно отпустил противника, спрыгнув на землю. Его оппонент, пошатываясь, с трудом встал на копыта. Борода у него тряслась от обиды.

— Микикики, микикики, да вы просто дураки! — неожиданно выкрикнул он на прощание, схватил зубами мешок и на всех четырех ускакал в лес.

— Вот ненормальный, — спокойно заметила я, примеривая хвостик.

— Тебе идет, — оценил Алекс.

— Без сомнения, — кот зыркнул на то, как я виляю бедрами, демонстрируя хвост. — Ну и куда мы пойдем дальше?

— Только не в лес, мстительный козел наверняка готовит нам ловушку, — решила я. Кроличий хвостик отправился в карман шорт, не до него сейчас, и все равно без ушек не тот эффект…

— Тогда он еще раз получит по рогам! Но я серьезно спрашиваю, плутать без четкого направления можно бесконечно, — сварливо заметил Пушок.

— Я тоже устала, но впереди может быть подсказка, котик.

— Очередная безобидная сказочка? — хмыкнул мой муж, и лучше бы он этого не говорил.

— У нашего народа большинство сказок безобидные. Кроме разве что истории про убыра, который живет в могиле колдуна, но я ее толком не знаю, потому что она была такая страшная, что я не позволила бабушке мне ее дорассказать.

…В этот момент вспыхнул яркий свет, мне вновь пришлось зажмуриться, а когда открыла глаза, то поняла, что нахожусь в кромешной темноте. Причем уже явно не в лесу, воздух здесь был другой, душный и затхлый…

— А-алекс!

Послышался стук кресала, посыпались искры, и, наконец, зажглась маленькая свечка. Я огляделась — какой-то подвал с мокрыми стенами и полом — подземелье, что ли? А свечку держал в руках отвратительный горбатый тип, лысый, узкоглазый, да еще и зубастый как бензопила.

— Это тебе, — он поставил свечу прямо на пол. — Я-то прекрасно все вижу, но вы, люди, в кромешной темноте ударяетесь в панику. Как будто, если вы меня рассмотрите, это спасет вас от страшной участи…

— Хватит запугивать, скажите лучше, как я тут вообще оказалась!

Обычно злодеи на подобный вопрос доверчиво отвечают, что через дверь или через чердачное окно. То есть махом выдают опытному агенту, где тут выход из помещения, остальное дело техники. По крайней мере, раньше всегда срабатывало…

Но этот оказался не так прост и в ответ только сплюнул. У него были ужасные длинные клыки, синие губы и круги под глазами. Весь какой-то неумытый, неухоженный и грязный. Но хуже всего — когда он поворачивался спиной, она была нереально плоская, словно стесанная рубанком. Брр…

В углу на полу, на черном бархате с оборочками, лежал скелет в черном чепчике с белыми кружевами.

— Моя невеста. Я был с ней занят, потому и дал вам поплутать, пока не освобожусь.

— Типичное мужское хвастовство, — пренебрежительно фыркнула я. — Но раз невеста у тебя уже есть и вся из себя красотуля, тихая, безотказная и в чепчике, так зачем меня красть понадобилось? Для гарема?!

— Обычными девушками я не интересуюсь, а тебя похитил только из мести за моего приятеля шурале, он просил. Обычно же я ворую овец, козлят, крольчат. Накликаю болезни на скот, выпиваю молоко у коров и кобылиц. Это обязанности убыра…

Вот она, очередная реализованная сказка, и зачем только я ее помянула к ночи?!

— А игнорировать обязанности нельзя, поэтому мне придется тебя оставить здесь, сиди тихо, пока я не вернусь с ночной работы.

— У тебя и дневная есть?

— В наше время иначе нельзя, приходится много трудиться. Днем я прирабатываю в отделе голографий в «Детском мире» рекламным щитом, — не без гордости сообщил убыр.

С его плоским задом идеальное место работы. Но почему он так откровенен, ведь его будет легко найти. И поверьте мне, кое-кто уже вовсю ищет.

— Ты отдохни, если уж попала к убыру, наружу все равно не выбраться. Твоя душа останется под землей, и уйти ты сможешь, только если кто-то согласится отдать за тебя свою душу взамен. Вряд ли такой человек существует. К тому же я собираюсь тебя съесть уже этой ночью, не беспокойся, моя диета это позволяет.

— Мне чихать на вашу диету, но обеспечьте мне сносные условия содержания, — холодно возмутилась я, чувствуя себя пленной Жанной д’Арк. — Почему я должна сидеть и ждать судьбоносной минуты на земляном полу, где ванная или хотя бы душ? Или вы собираетесь скушать меня такой, грязной? Ой, как я буду вас презирать.

— Тут водопровод не проведен, все как-то руки не доходят.

— Где же вы руки моете перед едой?

— О небо, похоже, от тебя не отвяжешься, — изменившимся голосом выкрикнул убыр, бросился вперед и исчез в стене. Я только принялась что-то напевать, даже не успев заскучать без хозяина-красавца, как он уже вернулся с ведром воды, которую чуть не опрокинул мне на ноги. Все равно это какой-никакой сервис, жить можно…

— Весьма тронута, — сдержанно заметила я. — Не найдется ли у вас чистого полотенца, сэр?

— Не-э-эт!

— Ну и ладно, необязательно так орать, — с достоинством ответила я, наклонилась, как будто собираясь умываться, но вовремя остановилась. — Где вы взяли эту воду, позвольте поинтересоваться?

— У сторожа в сторожке, я у него всегда набираю, когда надо привести себя в порядок, рожу намылить, дневная работа этого требует, а что не так? — угрожающе рыкнул он.

— А водоочистительный фильтр у него стоит?

— Какой еще, к шайтану… — Убыр посинел, наверное, это у мертвяков то же, что побагроветь у живых, и сжал кулаки, — значит, пока я действую правильно.

— Не надо при мне ругаться! Не нужно было подсовывать нефильтрованную воду, когда в доме негде ее даже прокипятить. Как вы тут живете и где спите? Падаете там, где потянет в сон?

— Если моя хозяйка так живет, — он бросил нежный взгляд на лежащий в углу скелет, — то чем для меня эти условия хуже?

— Ну ей же не надо выходить на дневную работу и встречать гостей! А я приличная девушка, раз уж притащили меня сюда, так надо было сначала хотя бы прибраться, сделать мелкий ремонт…

— Что ты несешь? Замолчи, мне тебя есть надо ночью, а ты комфорта требуешь?!

— Я только хотела сказать, что можно было коврами пол утеплить, а то у меня уже мерзнут ноги. А в викторианской Англии, между прочим, холодные ноги — повод для развода! Сколько тут метров под землей?

— Пять. И не холодно тут, хватит капризов!

Все равно слишком много, чтобы прокопать, особенно когда вверх и ногтями. Но, с другой стороны, и не так много, как могло бы быть, это тоже хорошо. Продолжаем обработку объекта, он уже на грани…

— Пять метров ниже уровня земли — и ни одного обогревателя?! Ужас, кошмар, средневековая дикость! И кстати, я устала стоять, раздобудьте же где-нибудь кресло или еще лучше кушетку, я бы прилегла и вздремнула с часок.

— Где я ее возьму? — окончательно обалдел убыр, уже давно не радующийся просьбе друга-шурале…

— Это вы у меня, у гостьи, спрашиваете, то есть я хотела сказать, у жертвы?! Мне по статусу положено не вмешиваться ни во что и только вздыхать в ожидании своей участи, а вы этого мне делать не даете.

— Да отдыхай, вот пол, ложись спи, если устала. Не забывай, кто тут хозяин, да?!

Я уперла руки в бока и посмотрела на убыра в упор. Несчастный взревел и бросился к стене. Через пару минут оттуда же показалась его плоская спина и далеко не сразу сам убыр, с видимыми усилиями он тащил диван. Довольно симпатичный, обивка в цветочек, не мое дело, где он его взял….

— Мерси, месье. — Я плюхнулась на диван и развалилась в вальяжной позе. — Теперь бы чего-нибудь перекусить и горячего чаю, желательно с бергамотом.

— В последний раз предупреждаю, заткнись, или я тебя прямо сейчас съем!

— Что, бергамота не будет? — Я наивно подняла брови.

Яростно взвыв, убыр кинулся к стене и исчез. Подождав минут пятнадцать и рассудив, что он, скорее всего, ушел искать отдушину в своей ночной работе, я принялась исследовать комнату на предмет наличия пути к бегству. Каждый сантиметр обследовала, особенно на том месте, где он проходил сквозь стену, ковыряла ногтями, но бесполезно, земля была твердой как камень. По идее, надо было бы выйти на связь с моими агентами, но ничего не получилось, серьги и колечко с контактными маячками оказались «вне зоны доступа», подземелье, чтоб его…

В этой норе я чувствовала себя принцессой, похищенной людоедом: «Ах, какая принцесса прекрасная. Ах, какая пещера ужасная…» Но потом вспомнила, кто я на самом деле — оборотень, суперагент, лейтенант спецслужб по борьбе с монстрами!

Я не могу позволить себе проявить слабость, я должна броситься на него, одолеть в схватке, связать порванной на полосы футболкой, пытками заставить его открыть секрет стены-прохода и самолично доставить туда, откуда он меня выкрал. Ну пусть теперь только вернется, ему же хуже: «Ах, какая принцесса ужасная, ах, какая пещера прекрасная!».

Такими мыслями я себя утешала, сидя напротив разряженного скелета в углу, когда вдруг связь появилась, неужели наши сюда все-таки пробились или я случайно на что-то нажала? Кольцо-переходник мне всегда Алекс настраивает, я сама терпеть не могу читать инструкции, более скучной вещи человечество еще не придумало. Или только женщины так мыслят?

— Где ты, любимая? — послышался обеспокоенный голос мужа. Профессор пыхтел рядом с ним, так мне показалось, что согрело вдвойне. Они оба переживают за меня, просто с ума сходят от беспокойства, как приятно… А значит, направят все силы для моего спасения и уже очень скоро вытащат отсюда!

— Милый, не знаю, где точно, какое-то подземелье, — без лишних сантиментов, по-деловому, откликнулась я. — Скорее всего, это могила колдуна, то есть колдуньи, которой при жизни служил убыр. Он меня и похитил!

— Надо вонзить в ступню колдуньи стальную иглу! — тут же посоветовал кот.

— Но как, здесь же одни высушенные косточки! — Пожав плечами, я в отчаянии указала на лежащий в углу скелет, как будто мои напарники могли это увидеть.

— Но, наверное, иголки у тебя тоже нет, — задумчиво добил агент 013.

— Конечно нет! С чего это я ее с собой везде таскать буду?

— А вот многие замужние женщины таскают — мало ли, вдруг носки супругу подштопать…

Я сдержанно зарычала, кот заткнулся. Алекс тоже молчал, плохо, какое-то слишком трагическое это было молчание.

— Скажи мне что-нибудь, выхода здесь нет, я уже каждый уголок исследовала. Ладно, не волнуйся, просто вытащи меня отсюда с помощью переходника. Кольцо ведь должно функционировать, раз связь есть. Скажи только, какие камушки мне нажимать…

— Любые, он все равно не будет работать, но ты на всякий случай попробуй, — отвечал уже наш Профессор. Мне его голос не понравился, какой-то слишком взволнованный. Странно, его и Гармонага не смог из себя вывести, а тут…

И правда, переходник не действовал, хотя индикатор был теплым, значит, батарейки не сели. Черт побери, мне что, даже к неандертальцам нельзя попасть?!

— Откуда вы узнали, что он не будет действовать? Неужели, пока я тут сидела, База обанкротилась, внезапно вышло из строя все оборудование и пропала связь с другими временами?! Шучу, конечно, но шефу жаловаться буду!

— Куда отправился убыр? — наконец откликнулся командор.

— Понятия не имею! Кажется, он каждую ночь шастает по всяким разным животноводческим хозяйствам и ворует все подряд. Но днем вы точно найдете его в нашем «Детском мире», — радостно доложила я, не подумав, что до этого он, как и обещал, просто меня слопает.

— Он угрожал тебе?

— Пытался, — соврала я, — но не переживай, любимый, как только этот гад вернется, он у меня получит за все! Этот проклятый убыр испытает на своей шкуре все приемы техники непредсказуемой борьбы рассерженной женщины, оторванной от дорогого мужа!

— Ты у меня храбрая, но мы должны найти его поскорее. К поиску подключены все силы спецслужб технического обеспечения Базы. Увы, пока безрезультатно.

— Вы шутите? Раз есть связь, значит, можно проследить и сам сигнал!

— Он незасекаем.

Вот это была плохая новость. Это значит, что никакие наши датчики не могли зафиксировать и выяснить мое местонахождение, ребята по-прежнему не знают, где я и почему не работает переходник. Все это было очень тревожно, какая-то опасная сказка, недаром я так боялась дослушать ее в детстве.

— Держись, милая, мы обязательно тебя спасем.

— Ладно, только поскорей бы, а то этот скелет в углу меня немного нервирует. Хотя диванчик тут просто чудо, возьмешь мне такой в нашу комнатку на Базе? — тихо разревелась я, на миг представив себе наше уютное гнездышко, которое я, быть может, уже никогда не увижу… А-а-а-а-а!!! Спасите-помогите!!! Алекс!

Я задремала, устав плакать и ждать возвращения убыра, свечка продолжала гореть, вроде бы даже не уменьшаясь. Так прошло, наверное, не меньше трех-четырех часов, пока кто-то не тронул меня за плечо.

— Вставай, за тебя дают неплохой выкуп, — услышала я сквозь сон. Надо мной стоял угрюмый убыр с двумя куриными тушками в руках.

— Правда? Ну что ж, рада была познакомиться, я неплохо тут отдохнула, милое местечко, буду вспоминать с теплотой. — Я не придала значения словам о выкупе — что бы это ни было, моя жизнь дороже.

— Но не вздумайте меня обмануть, от убыра вам не уйти, пока я не получу свое! А обманете, расплата будет страшна, я получу все три души. Хорошая гарантия оплаты кредита вовремя, не так ли?

— Что-что-что?! Выкуп — это чья-то душа?!

Но тут снова вспыхнул тот же самый ослепительно-яркий свет — и я оказалась стоящей у невысокого забора рядом с Алексом и Пушком. Первым делом мой муж просто обнял меня, крепко прижимая к сердцу.

— Как это у вас получилось? Убыр говорил о выкупе, и кажется, кто-то пообещал ему душу. — Я тревожно заглянула в глаза своего любимого. — Вы его ловко провели, правда? Он что-то еще смешное сказал о хорошей гарантии…

Алекс молча гладил меня по голове, за него, как это часто происходит, ответил кот:

— Никакого обмана нет, агент Орлов обещал отдать за тебя свою душу.

— Но это же не всерьез, это же хитрость, как с железными зубами для шурале?! Ребята, не молчите… Я не хочу спасаться такой ценой! Давайте убежим на Базу, нас никто не найдет, шеф сможет спрятать наси…

— Боюсь, будет немножко иначе, — вздохнул командор, — мы бы тебя так легко не вытащили, а нашему начальству действительно пришлось дать гарантии на самом высоком уровне. Мир древних сказок куда более глубок и неизведан, чем кажется на первый взгляд.

— А теперь хватит сантиментов, девочка, — повысил голос Профессор, — пора приниматься за дело. Посмотри сюда.

Я вытерла набежавшие слезы и огляделась. Забор тянулся серой лентой, но шагах в десяти стояли нараспашку высокие кованые ворота с полумесяцем наверху. Мусульманское кладбище?

— Предупреждаю сразу, татарских сказок про кладбище я не знаю. И почему вы решили, что могила убыра здесь, колдунов и колдуний обычно хоронят отдельно.

— А мы не ищем убыра, с ним уже все решено, заключено и подписано. Нам нужен Цветочный человек.

— Разве такой был в татарских сказках?

— Нет, он наш агент, стоит на страже между мирами, — пояснил Алекс. — Он может нам что-нибудь посоветовать. Надо торопиться, на рассвете убыр заберет мою душу.

Командор действительно говорил об этом серьезно. Я не могла поверить…

— Зачем ты пошел на это?

— Другого выхода не было. Он бы убил тебя. Кстати, для экстренных случаев тебе надо запомнить одну кнопку на переходнике, вот эту, сдвигаешь ногтем камень, жмешь — и ты на Базе. Только сейчас кнопка не действует. У нас слишком мало знаний об этом мире, но теперь лаборатория гоблинов будет работать в этом направлении…

Мы с трудом продирались между могил, заросших кустами и высокой травой. Иногда проход был такой узкий, что приходилось перелезать через ограды. Алекс с агентом 013 на плече двигался быстро и целенаправленно, как будто хорошо зная дорогу, а я за ними едва поспевала. Но не жаловалась, ни на секунду не сбавляя темпа.

— Не отставай, родная, я бы понес тебя на руках, если ты не против.

— Против, я сама.

Его слова, произнесенные так любяще, придали мне сил, и какое-то время я просто лихо перепрыгивала через ограды, а кот, оживившись, бросал насмешливые реплики по поводу моих акробатических успехов. В иное время мне самой было бы смешно, но не сейчас, когда мой самый любимый человек в опасности.

Наконец мы остановились рядом с могилой, над которой рос раскидистый ясень. Среди других, с засохшей травой, эта выделялась тем, что буквально заросла цветами, живописно рассыпанными вокруг надгробной плиты. Вся эта картина при свете луны и звезд выглядела до жути романтично.

— Но здесь нет никакого Цветочного человека. Он что, опаздывает на встречу, и почему его так называют?

— Потому что я создан из цветов, — раздалось где-то совсем рядом. И тут я увидела, что в зарослях розовых полевых кашек сверкают два лютика, очень похожие на желтые глаза, проницательные и внимательные. Зеленые кусты начали расти, притягивая все разбросанные вокруг цветы, и с земли поднялось существо ростом с меня и человеческой фигурой, сплошь сотканной из растений всех видов и всей цветовой гаммы.

Руки и ноги его были из красных, желтых и белых гвоздик, грудь из маргариток и лилий, лицо и шея из роз, а волосы вились из лиловых и розовых вьюнков. Он улыбнулся, раскрыв губы из ярко-алых лепестков шиповника, на щеках заиграли нежные астры, а брови составились из маленьких зеленых листиков боярышника. Только все эти цветы были слегка увядшими, чего, впрочем, нельзя было сказать о нем самом, потому что желтые лютиковые глаза его блестели, а на губах сияла радостная улыбка, казалось, он весь излучал оптимизм и довольство жизнью.

— Здравствуй, Цветочный человек, нам срочно нужен твой совет.

— Охотно, друзья, но почему у вас у всех такой унылый вид? Взгляните, какое бархатно-фиалковое сегодня небо, а звезды рассыпались по небу как горчавка по весеннему полю. Улыбнитесь, даже если дело слишком серьезное… А может быть, улыбнуться стоит именно поэтому?

— Извини, но у нас и вправду проблема, — честно кивнул мой муж.

— Да, понимаю, редко кто заходит ко мне просто так, по-приятельски, у всех проблемы. — Цветочный человек многозначительно вздохнул, но снова заулыбался.

Я хотела сказать, что, живя на кладбище, нельзя быть таким требовательным к друзьям. И не стоит особо рассчитывать на их внимание, если только твои друзья не из местных, а они тут не особо разговорчивые.

— Выпьете со мной предрассветной могильной росы?

— В другой раз, сейчас у нас действительно нет времени, — деликатно, но в один голос отказались Алекс и кот. А я бы попробовала, из любопытства, но решила не встревать.

— Тогда рассказывайте, что случилось, — немного разочарованным голосом предложил Цветочный человек, усаживаясь на могильную плиту, отчего с него посыпались лепестки и даже несколько ромашек упало мне на кроссовки.

Командор быстро, без литературных излишеств поведал обо всех наших злоключениях, начиная с шурале и кончая норой убыра.

— Вообще-то я в курсе, не сердитесь, просто хотел, чтобы вы немного задержались у меня. — Кладбищенский житель улыбнулся и посмотрел на Профессора, который недовольно отряхивал лапы от холодной росы. Ничего, ему полезны водные процедуры, а то вечно языком моется…

— Так что скажешь, как нам отсюда выбраться? — терпеливо спросил Алекс.

— Вместе с душой? Или без?

Наверное, мы все трое одновременно нахмурили брови, и наш растительный собеседник поспешил извиниться:

— Прошу прощения, я слишком давно ни с кем не общался, кроме кладбищенских мышей, а у них очень ограниченный круг интересов. — Он крутил в пальцах цветок лилии. — Ладно, знаю, вам действительно пора, поэтому не буду больше тянуть, а скажу следующее. Моя помощь вам не нужна, душу у тебя не заберут, но для того чтобы вам выбраться, понадобится небольшое жертвоприношение.

Вэк… Опять прямо как в Праге, неужели нельзя обойтись без дешевых языческих ритуалов?

— Какая именно жертва, где, кому? — резонно обеспокоился наш котик.

— Достойная. На перекрестке трех дорог. Тому, кто вас водит.

— В смысле убыру? Он меня уже достал, но я справлюсь, — с тревожным предчувствием отрицательного ответа спросила я.

— Нет, жертва другому, кому ты мешаешь больше. — Цветочный человек сочувственно посмотрел на меня.

— Кому я мешаю?! Я тихая, мирная, скромная, без дела и муху не обижу…

— А по делу и мамонта прибью, — себе под нос дополнил кот, но мне и в голову не пришло его пнуть. Отметьте, это же свидетельствует в мою пользу, правда?

— Кстати, если вы в курсе всего, не знаете случайно, шурале погиб или, может, каким-то чудом выжил? — Я почему-то переживала за этого вредного, но наивного малого, тем более что сведений о том, что он кого-то все-таки защекотал до смерти в известном нам парке, так и не выявилось. Не надо было нам впутываться в это дело без особой надобности, но командор с котом за три дня, видите ли, соскучились без работы. Как будто еще два дня не могли потерпеть до возвращения на Базу, а теперь неизвестно, вернемся ли мы вообще когда-нибудь. И каждый раз какие-то новые неприятности…

— Он выжил. Правда больше не будет никого щекотать, потому что нечем, — сказал Цветочный человек, бросив косой взгляд на мои руки, я быстро спряталась за мужа. — А вам, чтобы вернуться на Базу, придется бороться за свою любовь.

— Как выжил?! — в один голос возмущенно воскликнули Алекс с Профессором, вот бессердечные мужчины.

— О, ваше время на исходе… Ну что ж, прощаюсь ненадолго, на следующей неделе увидимся, — торопливо приподнялся наш собеседник и в тот же миг снова вспыхнул этот ослепительный свет. Каждый раз, когда он появлялся, я зажмуривалась, но на этот раз решила выдержать и попытаться что-нибудь в нем разглядеть, может, тогда мы узнаем разгадку. И вот когда свет начал гаснуть, я успела увидеть, что исходил он от огненного шара, который можно было видеть всего секунду. А может, мне и показалось, оптическая иллюзия…

Кладбище и улыбчивый растительный связной между мирами пропали, а мы трое очутились в чаще леса.

— Вы тоже видели этот шар?!

— Конечно.

— Смотрите, здесь же перекресток трех дорог, наверное, о нем говорил Цветочный человек? Здесь нам нужно совершить какое-то жертвоприношение. Кстати, он всегда так загадками отвечает, когда товарищи по работе очень нуждаются в его помощи? Не очень-то вежливо, зная ответы, могущие спасти жизнь человека, отвечать туманностями…

— Да, он такой, — с теплотой произнес агент 013. — Кладбище всегда склоняет к философии, вспомни хоть поэтичных могильщиков в Гамлете. Но его советы, если их исполнять точно, всегда помогают. Значит, шурале все-таки ушел от возмездия. — Кот сжал кулачки и нахмурился.

— Ох и дался же тебе этот шурале! Он теперь может подавать на инвалидность, и вообще, люди, когда им грозит смертельная опасность, сожалеют о неправедных поступках.

— Охота есть охота! — кровожадно выгнул спинку кот.

— Тогда просвети меня, необразованную напарницу, откуда Цветочный человек все знает. — Я благодушно перевела тему.

— Он существо из другого мира и обладает такими способностями, что даже ученым не понять, — ответил за друга мой муж.

— Жаль только, что он не посоветовал, чем лучше пожертвовать, я бы лично отдала кота, — улыбнулась я, щелкнув Профессора по носу.

— А я тебя! — сердито мявкнул кот.

— Я надеюсь отделаться легким испугом, а у тебя опыт уже есть, кто у нас сдавал анализ на отцовство?!

Но пушистый умник только презрительно фыркнул и стал ко мне спиной в позе Наполеона, сложив лапки на груди. Алекс посмотрел на нас двоих сожалеющим взглядом, но вмешиваться не стал, зная, что мы с этим усатым эготистом до гроба будем препираться.

— Эй, если мы не знаем, что, как и кому на этом распутье приносить в жертву, что мы здесь вообще делаем? — наконец не выдержала я.

— Я просто ждала, когда вы это спросите, — раздался тоненький, но пронзительный голос откуда-то с верхушек сосен. — Я — бичура, хозяйка этого леса, и из вас троих мне нужен только один. Но он останется со мной навечно!

— Бичура по легенде может принимать облик огненного шара! — торжествующе хлопнул себя по лбу Пушок. Ну и кому от этого легче…

— Как приятно и неожиданно, что о тебе знают хотя бы коты, когда даже не все татары меня помнят. Конечно, многим из них в детстве я насылала кошмары и сбивала с пути в лесу тех, кто сюда совался… Веселое времечко было!

Но не настолько значительные деяния, чтобы гордиться такой фигней, подумала я. Итак, мы вышли на бичуру, теперь наверняка начнется самый примитивный торг.

— Значит, это вы превращались в огненный шар и швыряли нас, постоянно перенося с одной сказки в другую? Вы, а не убыр? — недоверчиво спросил Алекс.

— Верно, убыр только помогал мне, — отвечала хозяйка леса, предусмотрительно не показываясь нам на глаза. Знала, что за Алекса я ей все космы повыдергаю.

— Зачем же вы нас сюда заманили?

— А вы зачем покушались на жизнь моего сына шурале?

— Вашего сына?! — ахнула я. — Ну и воспитали вы сынулю, между прочим…

— Он не лучший мой сын.

— Все мальчишки шалуны, еще исправится, — дипломатично вставил кот. — Но он выжил, так, может, вы нас отпустите? Мы охотно попросим прощения.

— Нет.

Голос был удивительно спокоен, несмотря на свою пронзительность. Определить его источник было невозможно, казалось, он раздается одновременно с верхушек самых высоких деревьев и из самых дальних лабиринтов кротовых нор.

— Но почему?

— Дело в том, что мне нужен муж, — дрогнув, несколько смущенно произнесла бичура.

Такой заявы никто из нас не ожидал, но я на всякий случай поближе пододвинулась к Алексу и даже попыталась его заслонить. Хотя это дело сложное, спрятать за спиной того, кто на две головы выше тебя. После чего я слегка подпихнула носком кроссовки вперед зазевавшегося Профессора. Он возмущенно взвыл, хотя, как всегда, не посмел царапнуть в ответ, только, быстро попятившись назад, уселся с другой стороны у ноги командора.

— Не беспокойтесь, я уже сделала свой выбор, и ничто не помешает мне жить с моим избранником долго и счастливо.

— Это про нашего кота, да? — на всякий случай уточнила я. Все, доигрался Пушок, придется ему жениться непонятно на ком. С одной стороны, не позавидуешь… Но с другой стороны, кажется, с жертвой все само собой определилось, пожилые бичуры обожают всяких кошек, и мне не придется брать ответственность на себя. Прямо гора с плеч, я ласково посмотрела на любимого мужа.

— Не кот, а этот мужчина!

Я не сразу осознала то, что услышала, мне казалось, что такой беспросветной наглости и в сказке быть не может. Ведь Алекс мой муж!

— Извините, но я уже женат, — твердо объявил он.

— Вот шайтан паршивый, а на ком? — удивленно и сердито выкрикнул голос.

— Извините, но на мне, — со сдержанным достоинством ответила я, беря супруга под руку в подтверждение всего вышесказанного. Я изо всех сил сдерживалась, чтобы не высказать русским матом все, что думаю об обладательнице этого голоса, но не хотела портить свою репутацию вежливой жены приличного мужчины. Хотя самообладанию Алекса и молчанию Профессора удивилась искренне.

— Я вам все расскажу, я вовсе не собиралась замуж любой ценой, но так сложилась ситуация. У меня было одиннадцать красавцев сыновей, они так любили грабить и мучить людей, и у них это замечательно получалось, но… Однажды их одолел и погубил человеческий сын Ахмед во главе своих десяти братьев, будь он проклят! С тех пор мне так одиноко… Правда, шурале и убыр тоже мои сыновья, но они старшие, давно ушли из дома, оба такие разные, оба не всегда меня понимают и живут своей жизнью. Девочка, ты же не хуже меня знаешь, как плохо без мужа…

— Теперь знаю, но это не значит, что я его отдам!

В ветвях раздался тяжелый вздох, и в следующее мгновение перед нами появилась маленькая толстая женщина. Она была одета в длинную рубаху с воротничком-стойкой, подвязанную серебристым поясом, народное платье поволжских татар. Плюс еще бархатная шапочка-калфак с жемчужными подвесками по бокам, из-под которой спускались заплетенные в две косы седые волосы. Мелкие черты ее лица были сердиты, узкие глаза грозно сверкали, однако, когда взгляд ее останавливался на командоре, она кривовато пыталась улыбаться беззубым ртом.

Фу-у! И эта тетка претендует на Алекса, самого красивого, сильного, смелого, страстного и заботливого мужчину на свете! Мне как жене было даже обидно, но, наверное, это все же лучше, чем если бы у этой бичуры была внешность Анджелины Джоли. От этой мысли у меня чуточку поднялось настроение…

— Значит, это ты послала шурале в наш мир, чтобы он заманил сюда тебе мужа?

— Да, я. Сначала-то он отказывался мне помогать, но я его уговорила. Вообще-то он во всем меня слушается, хотя убырчик покладистее, он мой любимый сынок.

— Подожди-подожди, ты ведь злой дух, который лишает человека рассудка, может быть, ты уже проделала что-то такое и с нами? Может, все вокруг — это просто галлюцинации, которые развеются с восходом солнца? — припомнила я.

— Вы сами виноваты, нужно было, чтобы человек начал действовать как в сказке, но в наше время никто не помнит сказок. По крайней мере, мужчины нужного возраста точно не помнят, но мне повезло, нашелся один, и очень неплохой.

Я закипала все сильнее, и Пушок напрасно теребил меня за ногу, умоляя быть хоть чуточку спокойнее.

— Да он о тебе и понятия не имел! И кстати, согласно сказкам твой пол неопределен, ты лишь злой эфемерный дух, умеющий перевоплощаться в кого угодно. Так возможно, что истинный облик у тебя иной и ты вообще мужчина?!

— Это уж как вам повезет, я могу и в кого хотите превратиться. Уже рассветает, решайся, зайчик…

— Ну хватит, — я сжала кулаки, — сейчас я тебе покажу зайчика!

И тут вдруг на нас налетел смерч! Да-да, прямо посреди леса! Я еще успела вспомнить, что бабушка мне в детстве рассказывала, будто бы внутри каждого смерча сидит джинн. Он летел прямо на меня, я пыталась увернуться от этого кружащегося столба, Алекс что-то мне кричал, кот крутил пальцем у виска. Последнее, что я успела увидеть, перед тем как меня накрыло вихрем, было взволнованное лицо моего мужа, он пытался меня удержать, а мои ноги бесконтрольно отрывались от земли.

Меня закружило, горло резало ветром, но я чувствовала, как меня подхватила какая-то сила и подняла в воздух. В ушах свистел ветер, волосы развевались и лезли в рот, то есть даже орать от души было проблематично. Иногда сквозь пестрое мельтешение удавалось различить леса, поля и реки, над которыми пролетала. И тут прямо перед моим лицом возникла хитрая улыбка, а за ней масленые глаза на черной физиономии.

— Я похитил тибэ, читобы сэделать сваей жьиной! Набьлюдал за тобой с дэрива, ты минэ ощинь понравилась.

Негритянского вида карлик нес меня на руках при помощи управляемого вихря.

— Вас не Черномор случайно зовут? — постепенно сориентировалась я.

— Я дэв, зилой дух!

— И почему, интересно, вы именно меня выбрали?

— У тибэ такие короткие шэтаны, минэ нравица.

— Правда? Я тоже считаю, что эти шорты мне идут, но кот сказал…

— Ай, не могу лэгать. Мине сэрочно тэребуется жьина, читоби убирать в мой огромнэй башн, в котором я жьиву. Убирать умэишь?

— Ну это вы крупно просчитались, если думаете, что я стану хорошей уборщицей, — рассердилась я. Но умеренно, без членовредительства, еще уронит…

— Ты минэ не пугай, как это просчиталси? Ти чито, хочишь сэказать, чито нэ будьшь заныматься хозяйситвом? А хозяйситво у минэ ощинь большой!

Я поневоле опустила обалдевший взгляд вниз, дэв быстро прикрылся волосатой ладошкой. Хотя к чему такая скромность, он был вполне пристойно одет в какой-то азиатский народный костюм. Штанишки, поясок, даже тапки вроде…

— Отнеси-ка ты меня обратно к мужу и коту. Я тебе спасибо скажу, — устало попросила я.

— Нэт и нэт! Будишь типерь у минэ жить. Я так сэказал! А хозяйнищать наущишься, я тибэ научу.

Я не стала пытаться разубедить этого карлика, бесполезно…

Похоже, что он и так дурак безмозглый, потому что оставил мне руки свободными, и, хитро улыбнувшись, я ловко сорвала с пальца колечко-переходник, чтобы нажать на кнопку переноса на Базу, которую мне показал Алекс. Вдруг подействует на такой высоте, кто знает, может, это не только сказочное пространство и мы перелетаем через реальный мир, несмотря на то что движущей силой является сказочный дэв…

Это была идея. Вполне рабочая. Но волосатая рука живо ударила меня по ладони, выбив переходник, и он улетел вниз.

— Ай, непослющный жьина, нэ питайси минэ обмануть!

— Сайгак узбекский тебе жена, а я уже целый день всем талдычу, что замужем! — в голос завопила я. — Мало мне от убыра досталось, так еще и какой-то карлик озабоченный пристал с чистотой в доме.

— Молщи, пожалста, минэ такой разговорщивий жьина нэ нужен.

— Ну и отлично! Тогда сам отнеси меня знаешь куда…

Я не успела договорить, потому что у меня пропал дар речи, где-то через полчаса чары развеялись, но болтать как-то расхотелось. В эту ночь что-то мы с Алексом пользуемся большим успехом, и его и меня хочет захомутать какая-то сказочная нечисть, не слушая наши заверения о том, что мы с ним уже законные супруги и в шведской семье не нуждаемся. Пока. Шучу, шучу, на нашу голову и кота хватает…

Вскоре на горизонте показалась высокая круглая башня, более похожая на минарет. Мы влетели прямо в окно, вернее, он меня туда закинул. Благо внутри все было оформлено в восточном стиле и я успешно плюхнулась носом в подушки с орнаментом тюркских народов.

За окном уже рассвело. Получается, что мы с ребятами в любом случае опоздали — с восходом солнца убыр получит душу командора. Сбежать отсюда не было никакой возможности. Оставшись в комнате одна, я тут же подскочила к неостекленному окну, сунулась вниз и ахнула, увидев жуткую картину — под башней бегали свирепые кабаны. Прямо на моих глазах они дружно отпинали клыками одинокого медведя, который явно пытался мне что-то сказать, жестикулируя и многозначительно подмигивая.

Какое-то время я прождала Алекса с Профессором, сидя у окна башни, печально подперев рукой подбородок, как скучающая принцесса. Вместо них в комнату вошел карлик-дэв и сказал, что улетает по делам, ему надо перенести какое-то озеро и гору с одного места на другое.

— Вот ключи от всех комнат, давай пакажу тибэ здесь висе.

Он провел меня по башне, открывая все двери, и не остановился только перед комнатой с цифрой шесть.

— Там старий лопат и мотыг для сада, — нервно бросил он, запрещая мне ее открывать даже в случае пожара, наводнения и форс-мажорных обстоятельств.

Я сразу заподозрила, что мой хозяин темнит, никакого сада у него не было, если он не считал за садово-парковую зону каменистую пустошь с обрывом с одного края и лес, из которого совершали свои набеги агрессивные кабаны.

— И вот ище, сигодня на ужьин к минэ придут мои дэрузья-дэвы. Ми посидим, пагаварим, а потома я тибэ кэрикну: «Эй, подавай, жьина, на стол!» Ты молщи. Я второй раз кэрикну: «Давай жэрать, жьина!» Ты опять молщи. Я в тэрэтий раз кэрикну: «Эй, непослущний жэнщьина, подавай ужин, тьибе говорят!» Тогда только ты скажьи: «Чито подавать, дарагой, дома вще нищьего нет, кироме того мертвый человек, которого ты вчира убил». Дэрузья минэ сэразу уважьают!

Надо же, вот глупый хвастун… Такими примитивными методами пускать пыль в глаза компании нетрезвых дружков-дэвов? Ладно, пока терпим, потом отыграемся за все…

— Ну а дальше? Дальше мне что делать, по-твоему? Подавать несуществующий труп или врать, что я его сама случайно съела, от недокорма?

— Ай, ти притварысь, щито пошла готовыть, падажьди щуть-щуть, а потом приди и съкажьи — мясо падгорела! Я тибе дам па шее, нэ больна, так закрычу: «Плахой жэна, падавай баранина, который в подвал копщеный лежьит!» Минэ друзъя совсэм уважают!

В башне было несколько уровней и винтовая лестница, а все комнаты на этажах тщательно пронумерованы. По словам дэва, номера на них остались с тех времен, когда ему приходилось сдавать комнаты, чтобы прокормить свою первую жену и ее двадцать восемь братьев. Я почему-то не захотела спрашивать, что с ними всеми стало.

— Минэ все равно, чито у тибэ еисть муж. Я с табой рэгистрироватца ни сабираюсь и сэкис для минэ не главное, а важьней всего — парядак в доми! Но ни вздумай открыват шестуй комната, умэрещ ужьасный смэртью, — еще раз предупредил он меня и наконец-то убрался. Ага, как же, жди! Я тебе не забитая татарская женщина, я — оборотень!

Едва он вылетел за порог, я тут же побежала к шестой двери и так торопилась ее открыть, что не сразу смогла попасть ключом в замок. Хорошо, хоть на всех ключах висели бирки с номерами, тоже с тех времен, когда здесь было общежитие. Я надеялась, что там будет нечто, что поможет мне сбежать, но особо не рассчитывала, дабы не спугнуть удачу. Обычно ведь в таких комнатках прячут сундуки с золотом, в худшем случае скелет жены, но мне жутко хотелось утолить любопытство.

Наконец, дрожащей рукой осторожно открыв дверь, я разочарованно вздохнула. Там был только стол, стоящий посреди комнаты, а на нем золотой ларец и деревянный бочонок с надписью «Мед». Вот за чем приходил медведь! Бесчестный дэв отобрал или стащил припасы несчастного зверя!

Я подняла крышку кованого ларца, на дне лежала только расческа, зеркало с железной ручкой и носовой платок, явно неновый. Хотя, если они могут делать то же, что и в сказке, значит… значит, настал счастливый миг побега! Я хотела прихватить и ларец (все-таки золотой) и вернуться с прибылью, но он оказался слишком тяжел, пришлось бросить. Сунув находки в карман, я побежала вниз по лестнице к выходу.

Смело распахнув дверь, на которой не было даже замка, я ринулась наружу. Десяток свирепых кабанов вытаращили на меня свои красные глазки и, злорадно ухмыляясь, приготовились к кровавой расправе. Типа их больше, а я даже не медведь, да?

В ту же секунду зеркало, первый из трех трофеев, полетело им под ноги, — раздался невнятный хлопок! Теперь кабаны, истошно хрюкая, барахтались в небольшом болоте, скорее похожем на лужу. Я-то думала, что это будет озеро…

Выходит, что из расчески в ответственный момент, когда дэв уже будет меня нагонять, вырастет какой-нибудь скромный десяток саженцев сосен-двухлеток? Он же их легко преодолеет! Было немного страшно уходить одной куда глаза глядят, но… И где теперь мои верные суперагенты? Справились ли с подлой бичурой? Неужели татарская нечисть все-таки одолела моего мужа и завладела его душой? Или все-таки Цветочный человек сумел им помочь? Правда, неизвестно чем, нужного, по сути дела, он так и не сказал…

Я показала тонущим кабанам язык, аккуратно обошла болото и побежала через поле к лесу, который видела из окна своей комнаты. Собственно, и бежать-то было больше некуда, в чистом поле догонят сразу, а в лесу я хоть укроюсь под кустиком, дэв может меня сверху и не разглядеть.

Кроссовки измазюкались, футболка и шорты, которые и привлекли черномордого похитителя, стали перепелесыми, но я бежала, не зная устали, по пересеченной местности, прижимая к груди расческу и платок, чтобы не потерять. Так я почти упала у лесного озера, когда услышала далекие ругательства догоняющего меня дэва — какой быстрый и догадливый оказался. Но сдаваться я не собиралась, ведь у меня еще два козыря, и в уборщицы он меня не получит!

Расческа пока была ни к чему, и я собиралась бросить платок, помня, что по сказке он должен превратиться в лодку и перевезти меня на другой берег, а то и вообще вывести из сказки в подлинный мир. Но платок почему-то превратился в… дырявый таз!

Причем то, что он дырявый, я узнала, уже успев доплыть на нем почти до середины озера. Тонуть не хотелось, ждать помощи было неоткуда, оставалось лишь заплакать от обиды, когда ко мне в корыто приземлился черный карлик.

Трезвым рассудком я понимала, что уже схвачена, но ведь это зеркало, расческа и платок по сказке должны помочь герою сбежать, а раз тут сказка, то по законам сказки…

— Эй, отпусти, кому говорю?! Не смей хватать меня своими волосатыми лапами, грязный, подлый, безответственный… — вырывалась я, сидя едва ли не по пояс в воде.

— Ай, какой злой, непослющный жьина, ти все-таки отыкрыл запэрэтный комнат, хулиганк нехорощий! — Он схватил меня за руку и, взвившись ввысь, мигом поднял над лесом, озером и дырявым тазом. Который, впрочем, тут же утонул, даже не хлюпнув на прощанье, гад…

— Хватит называть меня женой! Сам не собираешься регистрироваться законным браком по шариату, а права предъявляешь?! Ай, уй, ой! — возмущалась я, стукаясь о стволы и кроны деревьев, пока мы не взлетели над ними.

— Щиго ты хочищь? Развэ ни все ми такие, мужьщины! — сердито воскликнул дэв.

— Отпусти меня, старче! — Я умоляюще сложила ручки и заглянула ему в глаза. Мне показалось, что он задумался.

— Но только не здесь, поставь на землю и отпусти! — тут же спохватилась я, краем глаза увидев, как далеко твердая почва. Но он, все еще негодуя, перенес меня обратно в башню и отпустил из мести в метре над полом, так что, плюхнувшись, я чуть не подвернула ногу. Ну все, это была последняя капля…

— Ти сбижала от минэ! — вопил он, не слушая, а только закатывая выпученные глаза и вращая белками, прямо как шекспировский Отелло.

— А ты отобрал у мишки мед, а твои кабаны избили беднягу! Оставь меня, но верни мед безвинному зверю, — уже абсолютно не в своем уме выкрикнула я, чуть не плача.

— Хощешь уйти? — злорадно осведомился дэв, я возбужденно закивала, наивно поверив в очередной раз, что он меня отпустит добровольно. — Никуда ты не уйдещ отсюда, пока я жьивой! Так, да?!

Я посмотрела на него, сузив глаза, и задумалась. Не такой уж он и могучий, если дать коленом куда надо, а потом шею во «французский ключ» и душить подушкой, то…

— Ай, думаищь, как минэ погубить?

— Ага. Как же мне это сделать? — беззастенчиво принялась я размышлять вслух.

Дэв уселся напротив, вытянув ножки на персидской кушетке:

— Ай, дажи ни надейси, это тибэ ни удасться, дажи если ти минэ зарэжищ! Потому шта моя сърдце в дэругом мэсте.

— Где же это, интересно?

— В старам веникэ за двэрью, — скучающим тоном произнес карлик с глупой усмешкой и зевнул, будто ему довольно часто приходилось повторять эту фразу.

Мне понадобилось две секунды, чтобы рвануть с места и вернуться, уже держа веник в руках. И это был не предел скорости…

— Попался?! — злорадно торжествовала я, рьяно принявшись ломать прутья.

— Еще никито ни павэрил в такой глупость, кроме тибэ! — со слезами взвыл дэв, корчась как бешеный альраун у Гофмана. — Я думал, никито ни догадается, глупа держать сърдце в веникэ, видь да?!

Меня сегодня все считают набитой дурой. Тяжелый день… Нет, если бы я хоть на секунду задумалась, то тоже не поперлась бы за драным веником, искренне убежденная в том, что этот негодяй просто издевается. А тут… нате вам, повезло! Вот как полезно иногда не думать вовсе, а только действовать.

— Ай, пощади бэдного дэва, я тибэ кормил, тиратилсэ на тибэ! — продолжал умолять карлик. Тратился он… три ха-ха! Когда и где?!

— В последний раз спрашиваю, перенесешь меня обратно? — решительно заявила я, на его глазах разламывая еще один прутик.

Дэв мгновенно подхватил меня за талию и со скоростью ветра вылетел из башни. Мы миновали лес, озеро, какую-то речушку, но прямо в чистом поле эта летающая скотина вдруг резко разжала руки.

Я с воплем полетела вниз, и последним осмысленным движением кинула в приближающуюся землю расческу и… приземлилась прямо в густющие заросли репейника! Мой вопль надо было слышать… Дэв поспешил удрать, не дожидаясь расплаты.

И снова этот слепящий, яркий свет, опять эта садистка бичура, я ощутила жгучее желание убить ее кроссовкой по голове и зажмурила глаза…

Первое, что я почувствовала, придя в себя, был запах паленой резины да, кажется, еще и кошачьей шерсти. Поверьте, как отвратительно пахнут паленые кошки, мне отлично известно.

— Подействовало! Она здесь, она с нами! — услышала я знакомый голос.

— Я упала в репейники, меня всю ободрали и исцарапали, но я почти жива и вся с вами, — с трудом произнесла я, открывая глаза. Меня обнимали Алекс и кот…

— Алиночка, ты не представляешь, через что нам пришлось пройти, чтобы вернуть тебя обратно! Я пожертвовал кисточками между подушечками лап, а твой муж почти новыми ботинками, — торжественно распевал Профессор, щекоча мне лицо усами.

— Да нет, они были скорее старые, — смущенно пробормотал командор, поднял на меня сияющие глаза и, видя, что я ничего не понимаю, счастливо сообщил: — Мы совершили ритуал, сожгли на перекрестке трех дорог наши башмаки, а агент 013 за неимением башмаков шерсть с лап, гарантии не было, но все удалось! Ты вернулась!

Он помог мне подняться и прижал к себе. Мы все так же стояли на полянке в лесу, разве что уже давно взошло солнце. Погода обещала быть замечательной, мои друзья со мной, чего еще желать влюбленной женщине…

— У меня переходник потерялся, — виновато призналась я.

— Ничего страшного, твое кольцо упало на голову бичуре через минуту после твоего исчезновения, она смягчила удар, и переходник в порядке! А вот тетку здорово контузило, несмотря на бархатную шапочку.

— Какое приятное совпадение, — хихикнула я, не удержавшись. — Бичура насылает безумие, значит, теперь и у нее с мозгами не все в порядке? Пусть сама отхлебнет от прелести своих же галлюцинаций!

— Все, что с нами происходило в эту ночь, было своего рода сумасшествие, но и на одни галлюцинации все не спишешь, это факт. Все произошедшее — в разной степени реальность.

— Я мешала ей завладеть тобой, любимый, вот она и прислала за мной этого ужасного дэва. Он унес меня в свою башню, заставлял убирать его жилище, врать гостям, а еще запрещал входить в шестую комнату, а там был мишкин мед, и я хотела его…

— С точки зрения психологии дэв и все, что ты перечислила, — это твои скрытые в подсознании нереализованные сексуальные желания. Ты неосознанно искала пути их реализации в этой галлюцинации, — не моргнув глазом бесстыдно сообщил хвостатый фрейдист.

— Но он был маленьким, сморщенным и черным! — возмущенно вскричала я, не желая, чтобы Алекс хоть на секунду поверил этому наглецу.

— Мм, так вот о ком ты мечтаешь?

Вырвавшись из рук мужа, я, рыча, бросилась ловить кота. Командор просил меня успокоиться, уверяя, что его напарник просто шутит, но сам уже смотрел на меня со странным подозрением.

— В общем, мы провели ритуал для избавления от чар лесных духов, которыми являются бичура с шурале и убыром. Кстати, могила колдуньи, где тебя держали, тоже находится здесь же в лесу.

— Да нет, — на секундочку отвлеклась я. — Он говорил мне, что ходил за водой к кладбищенскому сторожу!

— Он ходил в дежурку к университетскому сторожу, который, кстати, живет здесь неподалеку, тот на многое открыл нам глаза. Знаешь, такой пожилой, приятный татарин, похож на твоего папу.

— Но мы же по-прежнему в лесу, в сказке. — Я почти цапнула кота за хвост, но он неожиданно развернулся и резко треснул меня по лбу лапой! Искорки и звездочки брызнули во все стороны.

— Очнись, деточка, ты не узнаёшь, это парк перед вашим педуниверситетом! Мы выбрались!

— Потому что мы и не выходили из парка, где все это началось! — добавил Алекс, в очередной раз ставя меня на ноги. Я вдруг почувствовала, что жутко хочу спать, а все сказочные перемещения, лишенные логики и смысла, меня уже просто достали.

По дороге домой, под стук колес проезжающего мимо трамвая, мы еще долго спорили о судьбе несчастного шурале. Он, конечно, злой дух, и оставлять его в мире людей нельзя, но куда он теперь пойдет без пальцев? Надеюсь, вернется в свой лес и впредь будет только там ловить мужа для своей стукнутой переходником мамочки.

Мы специально пошли пешком, чтобы успокоить нервы и расставить все точки над «i».

Оказалось, что едва я исчезла в смерче, как бичура попыталась схватить Алекса и пустилась гоняться за ним по лесу. Алексу ничего не оставалось, как удирать, поскольку драться с пожилой женщиной он не мог, кот сначала отсиживался на пеньке, а потом, не удержавшись, радостно включился в общую беготню. Устав гоняться за моими агентами вокруг сосен и елок, бичура призвала на помощь своих сынков убыра и шурале. Причем второй (инвалид!) явился даже быстрее первого. В конце концов они взяли ребят в кольцо, но для брака нужно было добровольное согласие командора, чего им, естественно, не обломилось… Так что бичура ничего не смогла поделать.

— А душу забрать? Ведь ты заложил им ее. — Я тревожно посмотрела в глаза Алексу.

— В том-то и дело, он все оттягивает признание, — фыркнул Профессор. — Почему-то боится тебе сказать. Хотя мне вот не постеснялся.

— Что сказать? — Я испуганно остановилась. — Ради сохранения души тебе все-таки пришлось взять ее замуж?! Но ведь это двоеженство!

— Души у меня нет…

— Уже нет?! Какой ужас!

— Просто нет…

— Как это? — не поняла я. — Они все-таки у тебя ее забрали?! Как у Стива сердце, тоже сначала было незаметно, что у него его нет. Но душа человека — это ведь нечто большее, чем искусственное сердце биоробота, правда?

Алекс удрученно взглянул на меня, но не ответил.

— Ты не поняла, глупая, у него нет души, потому что никогда не было, — нетерпеливо объяснил Пушок. — Он и сам об этом не знал. Но вот при проверке выснилось.

— Как, у тебя нет души? Ты же любишь меня! — В этом-то я не сомневалась, может быть, это единственное, в чем я была уверена в этом мире на сто процентов. Ну кроме того что кот — жуткий сноб. Как же такое может быть?

— А я не удивлен. Ведь если вспомнить первопричины, то агент Орлов — эксперимент из пробирки, некий опытный экземпляр, клон, созданный для выполнения определенных функций, с закладкой в него максимальных способностей для выполнения узкого набора минимальных задач…

— Эй, полегче, напарник, — обидчиво заметил все это время молчавший Алекс.

— Я всего лишь привожу факты. — Оказывается, Профессор не только надо мной может издеваться. — А поскольку наш командор честно держал свое слово и юридически невиновен в том, что у него не оказалось того, что есть у всех нормальных людей, — убыр был вынужден его отпустить. Претензии в твой адрес автоматически аннулируются…

— А что, если она заманит кого-то еще, с душой?

— Кажется, мысль найти мужа она отложила надолго, да и не было настоящего желания. Бичура сама сказала, что до этого замуж не собиралась, просто вдруг решилась из скуки и одиночества, — продолжал вещать агент 013. — Вы, татары, всегда отличались боязнью к колдовству и суеверием, вот оттого-то эти существа все еще живут и здравствуют и порой могут заставить «плутать» в парке даже такого просвещенного кота, как я!

Поздний прохожий, остановившись посреди улицы с бутылкой пива, остолбенев, уставился на рассуждающего Профессора. Впредь будет меньше пить, надеюсь.

— К тому же вряд ли еще кто-то из студентов решит, как мы, повторить сюжет сказки. Да и шурале второй раз не рискнет приставать к людям со своей щекоткой.

…До дома дошли быстро. Я залезла по дереву в свое окно, лезть было легче, чем спускаться, по крайней мере ты видишь, куда ставишь ногу, а ребята открыли дверь моим ключом. Укладываясь, я слышала, что они тоже легли. Выходит, что мой муж существо бездушное? У всех есть душа от Всевышнего, а у него, значит, нет… Кошмар просто!

Проснулась я от тихого стука в окно, мы с Алексом спали в разных комнатах, чтобы не смущать родителей, которые, как вы знаете, не были в курсе нашей свадьбы. Вот когда приедем в следующий раз, уже и объявим о нашей помолвке, а то и регистрации, если мама будет в хорошем настроении. Так, о чем это я…

Спросонья я подумала, что это су-анасы, неужели кот все-таки стащил ее гребень и она явилась за ним с постановлением на обыск? Я боялась открывать глаза, чтобы не увидеть в окне лохматые космы и расплющенный нос и губы прижатого к стеклу гневного лица хозяйки вод. В дверь заскреблись, о ужас, я ведь только вчера смотрела с ребятами «Звонок», зачем?! Собиралась их потом попугать. Хотя многие события этой ночи были не менее жуткими, вспомнить хотя бы ужасную черную морду дэва с выпученными белками.

Дрожащим голосом я спросила:

— Кто там?

— Это я, Алекс, не пугайся, — сказал он, входя, и, не глядя на меня, сразу устремился к окну. — Подойди сюда.

Я вскочила с кровати, обернувшись простыней, и подбежала к нему. На дереве, скорчившись, как бедный родственник, сидел шурале, он нервно хрустел длинными, изломанными пальцами и смотрел жалобными глазами дворовой собаки, выбравшей тебя в хозяева. Алекс открыл окно, бесшумно возникший рядом кот тут же вскочил на подоконник.

— Что ты здесь делаешь? — грозно спросил он.

— Спасите меня от мамы, — тихо попросил шурале.

— Сам выкрутишься, от трамвая ведь как-то спасся!

— Я дернулся из последних сил, сам не знаю, каким образом вырвался. Но теперь у меня пальцы распухли, щекотать не могу! Больно-о…

Мы втроем переглянулись, и Профессор устало вздохнул. Алекс потянулся за переходником. Начинается…

— Думаешь, это ничего, что мы с каждого задания кого-нибудь притаскиваем, База не резиновая, — зевнув, сказала я. — Боюсь, что шефу это может скоро надоесть.

— Наоборот, мы получаем субсидии на каждого нового жителя, но только если это не очередной хоббит, а кто-то новый, с необычными способностями, тот, кто может стать агентом или найти себе работу на Базе. Там, конечно, нет леса, но в оранжерее есть лесной уголок, почти две сотки елок к новогодним праздникам. Шурале может помогать выращивать деревья, что и было его основной обязанностью, согласно древним мифам, но почему-то люди помнят только про щекотку. Конечно, выращивать деревья не так весело, однако своего лесничего у нас до сих пор нет…

— Откуда ты знаешь, что он захочет этим заниматься?

— Спроси его.

Шурале молитвенно сложил ручки и смотрел на меня такими глазами, что я не выдержала. Хотя что за черт, обычно это моя прерогатива — тащить в дом всех брошенных котят! Наверное, командор тоже что-то от меня подхватил, раньше я никогда не ловила его на таком милосердии к монстрам…

Так беглый шурале и переехал жить в оранжерею, а со временем дослужился до главного лесничего, его стараниями к тому времени у нас вырос настоящий лес, который даже пришлось сокращать за нехваткой места, в результате к Новому году каждый хоббит получил по бесплатной елке в кадке. На Базе шурале быстро подружился с Синелицым. Наш шеф-повар показывал ему свой длинный вываленный язык, а шурале в ответ демонстрировал расплющенные пальцы и рассказывал жуткие истории о способах их расплющивания. Но это было потом, а сейчас…

У меня в сердце гвоздем засела тревога оттого, что у Алекса нет души, мы с котом этой темы при нем не касались, чтобы не расстраивать. Но видно было, что на него это известие подействовало очень сильно, да и неудивительно.

Погостив у папы с мамой пару деньков, мы вернулись на Базу. Родительский дом по-прежнему оставался для меня родным домом, но теперь у меня был второй, не менее близкий, по которому я тоже уже начала немного скучать. Я бы рада была побыть с родителями подольше, но моя вторая семья, Алекс и кот, спешили в наши скромные комнатки на Базе. А где муж, там и дом, как гласит татарская поговорка…

В коридоре меня, еще не распаковавшую чемоданы, едва не сбил с ног пробренчавший мимо хоббит с красным платком на бедрах, расшитым монетами, я бросила взгляд на электронные часы в фойе. После чего оставила на мужа багаж и упорхнула:

— Сегодня же танцы, я как раз успеваю!

Дело в том, что месяц назад у нас на Базе открылись курсы восточных танцев, наконец-то я нашла полностью устраивающий меня вид физических нагрузок. Рудик, бывший учитель физкультуры, а ныне адвокат без практики, решил вернуться в «спорт». Он наконец-то нашел свое истинное призвание — преподавание танца живота!

Не удивляйтесь, ни одна особь женского пола в этой роли и в подметки ему не годилась, сколь бы ни был высок ее профессионализм. Представьте себе грифона, крутящего бедрами, нет, это надо видеть, ЧТО он делал одновременно животом, куриными лапами и гладкими львиными окорочками.

Скоро маленький зал, что нам выделили, начал трещать от не умещающегося в нем народу. Танец живота учились танцевать гномы, хоббиты, упыри-поварята, троллеподобная секретарша шефа и даже один стеснительный гоблин из лаборатории.

Как-то вечером Алекс зашел за мной на танцы и подождал окончания, слегка ошарашенно наблюдая за тем, как разнообразно может выглядеть танец живота в исполнении таких разнородных существ.

— Шеф вызывает нас, всех троих. Ты не знаешь, куда мог смыться Профессор, я его не нашел…

— Нет, не в курсе. Но, может, он у гномов, его там часто приглашают читать лекции по минералогии.

В гномий квартал я не ходила — была один раз, не понравилось, какой-то средневековый город, маленькие мастерские, домики, все расположено с аккуратной немецкой хаотичностью. И все жители сплошь такие серьезные, суровые, важные — в мини-юбке и не заходи… А вот моим агентам там нравилось, они даже участвовали в открытии памятника первому гному, Алекс принес пару фотографий. На них был изображен мелкорослый, страшно коренастый коротышка с челюстью питекантропа и новеньким двуручным топором в руках. И вот на фоне этого урода мой муж с Профессором в компании гномов помоложе вздымают пенные кружки с пивом….

— Постой, а какой сегодня день недели?

— Четверг, на ужин рыба, скорее всего, опять жареная камбала. Синелицый любит дешевые блюда, а кот рыбу не пропустит. Дождемся его там?

— Возможно, нам не придется ждать ужина, кажется, я знаю, где агент 013. Подожди нас здесь, любимая, я мигом за ним слетаю.

— Ладно-ладно, я вас здесь подожду! — схитрив, согласилась я, заметив, как сильно Алекс хочет удрать без меня. А потому, как только наивный командор набрал код на переходнике и нажал кнопку «Пуск», я прыгнула к нему, схватила за пояс — и мы перенеслись вместе.

— Извини, мне было бы без тебя скучно, — ласково пропела я, оглядываясь вокруг. Мы оказались на покрытой ярко-зеленой травой холмистой местности со скалами вдалеке и чистым небом с белыми облаками, как две капли воды похожей на пасторальные картинки художников-реалистов советского времени. Тут же я заметила кота, он лежал развалившись на травке, а рядом с ним сидела лиса. Да не просто лиса, а оборотень с двумя хвостами!

— Чем это вы тут занимаетесь? — опешила я.

— Да так, мышкуем помаленьку… — насмешливо глядя на меня, ответила лиса за Профессора. А он еще с нашими кошками знакомиться не захотел! Понятно, зачем ему теперь скромные кошки?!

— Мышкуем… — мечтательно мурлыкнул агент 013, — филологически очень точно сказано. Помышкуем вместе, все четверо, а?

Я-то смотрю, он все хитрее становится, маленький донжуан, общение с лисицей-оборотнем дает свои результаты. Пришлось топнуть ножкой.

— Я все, все, все расскажу твоей египетской Анхесенпаатон!

— Мы просто друзья, — чересчур пылко возмутился кот. — В чем ты, вообще, меня подозреваешь?!

— Ладно, идемте, шеф вызывает, — вероятно, очередное очень важное задание, — поспешно влез командор, видя назревающий конфликт.

— «Помышкуем», вот как, значит?! Очень точно филологически сказано, да?!! Помышкует он тут, а вы знаете, милочка, что у этого «мышкуна» в Египте жена и восемь котят!

— Восемь?! — одновременно ахнули лиса, Профессор и Алекс.

— Ну шесть, — уступила я, продолжая грешить против истины. — Короче, девушка, он уже замужем… тьфу, женат! В общем, мышковать, или как вы это еще называете, вам сегодня придется самостоятельно.

С этими словами я схватила кота, а мой муж, виновато покосившись на друга, принялся набирать код Базы. Профессор вырывался и вопил, что его угнетают. А лиса, встав в позу работницы общепита, уперев руки в бока, принялась насылать на наши головы древние китайские проклятия. Два из них командор прострелил навылет, от третьего мы увернулись, а потом Алекс нажал кнопку «Пуск» переходника.

— Ну и вспыльчивая же твоя китайская подруга! — уважительно отметила я.

Кот гордо фыркнул:

— Ты ее смертельно оскорбила. Она еще не такая бывает в гневе!

Он сам был взъерошен и крайне обижен, но, как бы то ни было, десять минут спустя мы стояли, вытянувшись в струнку, перед шефом в его кабинете.

— Вы отлично справились со спасением такого значимого и великого города, как Прага. Теперь я знаю, кому поручить следующее задание, оно настолько глобально, что я собирался бросить на это дело все силы нашей Базы и подключить всех агентов, — задумчиво начал шеф, отбросив лопаточку, которой до этого рыхлил землю в горшке, где рос уже довольно большой от таких-то забот фикус. Обычно он не отрывался от процесса окучивания и удобрения любимого цветка, говоря даже о самых важных делах, — значит, дело действительно очень серьезно. — Но теперь ясно, что туда можно послать только вас одних! Это и логичнее и честнее, не говоря уж о солидной экономии фондов.

— Это весомая причина, старый скупердяй, — сквозь зубы пробормотал котик. Хотя кто бы говорил о скупости.

— Итак, речь идет о спасении Венеции. К тому же вы, кажется, уже установили близкий контакт с организацией ученых, научились действовать параллельно с ними и предотвращать навлекаемые ими катастрофы, работая в рамках дипломатии, похоже, что вам снова придется встретиться с их представителями. До нас дошла информация, что городу угрожает опасность большая, чем за всю ее историю.

— Что может угрожать Венеции больше, чем затопление? — не удержалась я. — Захват и порабощение мавританскими крысами-бунтарями из организации «валяй хламы»?

— Вот уже несколько столетий в этом городе хранится Маска Смерти, и столько же времени Смерть разыскивает ее, плавая в гондоле по каналам Венеции в карнавальном костюме. И когда найдет, город уйдет под воду, подробности в досье. — Шеф хлопнул по папке и протянул ее Алексу.

Ну конечно, затопление. Крысы на такое бы не пошли, да они пока и не заявляли о себе ничем, кроме пары демонстраций и сидячих забастовок.

— Если дело настолько серьезно, то не лучше ли сделать так, как вы вначале планировали? Типа все силы — побольше агентов и вообще, — немного неуверенно предложила я. На самом деле мне очень хотелось посмотреть Венецию, но лучше как-нибудь в отпуск, без отягощения таким грузом ответственности.

— Да, шеф, я тоже считаю, что лучше привлечь всю организацию, — торопливо, однако не теряя достоинства, добавил Профессор. — Мы привыкли действовать втроем, что имеет свои плюсы, но не в таком глобальном деле. Отвлечь от поисков саму Смерть — это…

Просто до Праги таких сложных заданий у нас еще не было. Одна шутка кота с «жертвоприношением» отняла у меня год жизни, а теперь оказывается, что Прага — это не единичный случай, есть и другие великие города, которые команда из трех агентов по борьбе с монстрами и нечистью обязана спасти от гибели. Не слишком их много, а?

— Мы справимся, — уверенно козырнул командор, оставляя нас с котом в состоянии полуобморока. А ведь Пусик впервые был полностью солидарен со мной! Хотя посмотреть бесплатно Венецию никто не отказывается, но перспектива встретиться со Смертью раньше времени тоже не прельщала…

— Ну, не буду настаивать, просто была возможность заодно отправить вас на февральский карнавал в Венеции, самый знаменитый карнавал в Европе, — пожал плечами гном, глядя на меня чуть насмешливым взглядом.

О, наш шеф знал, чем меня пленить… И я не устояла, дело решенное, нет смысла терзаться мыслями о возможной неудаче, я сразу почувствовала себя самой счастливой девушкой на свете. Но волю чувствам дала, лишь когда мы вышли из кабинета начальства.

— Венеция! Венеция! Мое сердце и душа-а! — возликовала я, перефразируя известные слова и бросаясь по очереди обнимать и целовать то мужа, то кота. — Я всегда мечтала туда попасть! С тех пор как пошла в первый класс!

— Чему ты радуешься, глупая? — строго поинтересовался этот комок шерсти плюс иногда мозги, вытирая лапой усы после моего очередного поцелуя. — Ты не знаешь, что нас там ждет, может быть, бесчестье и вина за гибель великого города!

— У нас процент поражений составляет ноль целых одну тысячную процента. Это слишком мало, чтобы бояться неудачи, — не согласился Алекс. — Думаю, примерно таков же процент вероятности нынешнего поражения… мы справимся.

— И я наконец-то увижу сказочную Венецию!

— Только не рассчитывай на многое, милочка, Венеция того времени, что указано в папке, несколько иная, чем ее рекламируют современные туристические агентства. Поверь, тебя ждет глубокое разочарование, когда ты увидишь плавающие в грязной мусорной жиже лодки с пьяными гондольерами, десятки гулящих девиц в грязных масках, нищету, воровство, разврат и повседневное богохульство!

Разумеется, Профессор просто дуется, потому что я узнала о его тайной подруге лисице-оборотне. Да ладно, у всех нас есть скелеты в шкафу, я, например, однажды в детстве подожгла соседский дом, нечаянно разумеется, и решила наконец в этом признаться по совету психолога, а еще пользуясь тем, что соседи меня не читают. Тем паче что и сгорел-то всего угол сарая, да и тот был такой ветхий, что рухнул, похоронив огонь, не дожидаясь приезда пожарных.

Но чтобы коту ухаживать за лисой… Я, конечно, не знаток этических правил поведения в мире животных, но тут был явный перебор, это любому вонючему хорьку ясно. Хотя, с другой стороны, есть же русская сказка «Кот и лиса», где они жили долго и счастливо, посредством наглого обмана успешно обирая местных жителей.

Видимо, агент 013 прочитал мой взгляд и решился на исповедь:

— С госпожой Сунь Чунь (так вот как зовут прохиндейку!) мы действительно только друзья! Я учусь у нее восточному миропониманию и созерцательному отношению к жизни, очень помогает при нашей нервной работе. Но любовь, а уж тем более нечто интимное с продолжением и вариациями в позах… Как только ты могла подумать такое, ты, мой товарищ, жена моего лучшего друга! — театрально кричал он, хватаясь за голову. На нас начали оборачиваться даже спешащие в столовку хоббиты. А это, согласитесь, серьезный показатель.

— Ага, значит, лиса твой друг, а я только товарищ по работе, — наигранно разобиделась я, чтобы отвлечь Пушка. Он вообще-то мирный котик и идеал во всех отношениях, но уж больно чувствителен бывает порой. Командор почти силой притащил нас обоих в столовку и усадил за общий столик.

— Да ладно вам, сегодня не жареная камбала, а карп в белом вине, что-то Синелицый слишком щедр. И, кстати, поверь, любимая, агент 013 говорит правду.

Ну, тебе-то я поверю, в конце концов ведь не мой муж занимается с блудливой лисой каким-то там «мышкованием»… Алекс за меня душу был готов отдать.

Я смягчилась и даже попросила у кота прощения. Так, просто для того, чтобы он скорее успокоился. Профессор поворчал еще немножко, но, почувствовав на раздаче рыбный запах, сразу просиял. Если бы он только видел себя со стороны, а то ведь ни за что не согласится, какую большую роль в его жизни играет еда, она-то и есть его истинная любовь и утешитель!

— Предлагаю на этот раз подобрать гостиницу сразу здесь по базе данных и перенестись прямо к ней. Устроимся, а уж потом отправимся осматривать город и искать объект, — предложил мозг нашей команды, на секунду оторвав мордочку от рыбы. Мы с ним согласились, меня тоже стали утомлять наши экстремальные маршруты, хочу комфорта…

В гардеробную я пришла позже своих друзей и чуть не ослепла, увидев Алекса. Он был так разряжен в шитые золотом сюртук и жилет, рубашку с кружевами и бантом, кюлоты, белые чулки, плащ и нарядную треуголку, что казался прекрасным принцем из французской сказки.

— Ты бы еще парик надел, как у них принято в высшем обществе, — сказала я, глядя на его завитые и зачесанные назад волосы. Мой муж был похож на Колина Ферта в роли Вальмона.

— Говорят, так надо, — сказал Алекс с робкой улыбкой, пожав поролоновыми плечами. — На карнавале положено блистать.

— Знаю я, кто тебе такое говорит. От нашего Профессора иного и не жди, ему бы только елки наряжать, — фыркнула я, не сдержав вздоха восхищения, командор был великолепен.

— В эпоху рококо тебя не поймут, если твой не расшит золотом или серебром весь костюм. Побольше ярких красок, блеска и сияния! Напарник, вот еще надень эти перстни, подобрал самые крупные. Хорошо, что ювелиры научились уже делать искусственные камни и золото с тем же молекулярным составом, что и настоящие. Ни один знаток-франт на карнавале не отличит их от подлинных!

— И туфли расшитые? Я тоже такие хочу, — не удержавшись, заявила я.

Надеюсь, мне не придется снова изображать босоногую девушку из бедной семьи в стиле «служанка-кухарка-рабыня»… А то ведь приелось уже!

— Мы с тобой — знатные помещики из Восточной Европы, приехали в Венецию на карнавал.

— Чудесно! Я думаю, мы достаточно богаты, чтобы я наконец могла одеться в достойные моей красоты одежды?

Но я рано обрадовалась, женских платьев той эпохи, более или менее подходящих мне по статусу и размеру, не было, даже переделывать не из чего. О кринолинах, шелках и венецианских кружевах мне придется забыть, по крайней мере до тех пор, пока не прибудем в Венецию. А там я нашего хвостатого казначея растрясу и куплю себе самое красивое платье!

Единственное, что удалось раздобыть стоящего, после того как перерыла всю гардеробную, это красивый веер из французских перьев. Правда, Мурзик с полчаса меня убеждал, что этот веер — полная безвкусица и ни под одно платье в мире не подойдет, тоже мне нашелся знаток женских аксессуаров. Потом он еще врал, что в те времена магазинов готового платья не было, но я не стала его слушать, все равно Алекс охотно за меня заплатит.

Когда из-за ширмы вышел агент 013, вся гардеробная ахнула, даже блистательный командор померк перед обаянием кота в сапогах. Все костюмерши как одна, просияв, всплеснули руками и томно заахали. Какая прелесть!

На котике была синяя бархатная курточка с кружевными рукавами и манишкой, серые бархатные сапожки с широкими отворотами (кажется, он их сам подвернул), посеребренная пластмассовая шпага на боку и роскошная, отороченная по краям полей перьями шляпа. Ах, милашка, милашка, милашка!

— Я решил сменить амплуа хоть и умного, но все же обыкновенного кота на отважного и благородного мушкетера, — скромно пояснил он, притопывая каблуком, сапоги явно были шиты на заказ, с маленькими шпорами и золотыми пряжками ближе к щиколотке.

В остальном, как я узнала, это был детский костюмчик для школьного утренника. Где наш Профессор его раздобыл — загадка, он не признается, видимо, нечестным путем получил или чисто контрабандный товар. Но все равно выглядел он в нем просто душкой! Даже Алекс немного надулся, до этого все женское внимание и восхищение было обращено исключительно к нему.

— Агент 013, что ты нашел в этом шутовском костюме?

— Не завидуй, напарник, я не буду ходить так постоянно. Он нужен мне для «особых случаев»…

Пока кот красовался перед зеркалом, мы с мужем выбрали гостиницу (хотя, честно говоря, настоящего выбора не было, на весь город одна-единственная гостиница с душем и без клопов) и оставили свой запрос у оператора. Резервацией гостиниц занимались начинающие агенты, вылетая на место заранее, ибо к моменту начала задания номера нужного стандарта могло уже не оказаться.

— Мы будем искать Маску? Но если Смерть не смогла найти ее до сих пор, я думаю, она может добраться до нас, едва ее найдем мы. Если она находит людей даже в космосе, то в пределах одного города я не успею и Маску примерить (ну любопытно же!), как она ее у нас отберет, и наверняка своим единственно любимым способом! Чирк косой — и мы уже на небесах, а она щеголяет в новой Маске…

— Алиночка, ты иногда говоришь наивные вещи, — снисходительно зевнул Профессор. Однако это была наигранная беспечность, он заметно нервничал, судя по хвосту (верному индикатору его состояния), видимо, тоже не хотел становиться Смерти поперек дороги.

— Все равно умрем не раньше, чем срок подойдет, — успокоил нас Алекс, неизвестно когда успевший стать фаталистом. Наверное, это действие эзотерических книжек, которыми его начал снабжать брат Эльгар, в последнее время Алекс пристрастился читать их перед сном.

— Да, «Смерть в Венеции» — это не для нас, — интеллектуально пошутила я, забирая с собой самое скромное и непритязательное платье. Ведь в чем-то ехать все равно надо…

Глава 4.

Мы перенеслись ранним утром на Кале Пескариа, в семи минутах ходьбы от собора Сан-Марко, прямо к дверям гостиницы. Никогда нет гарантии, что какой-нибудь тип в этот момент не будет стоять именно на месте нашего приземления и не станет помятым свидетелем «колдовства». Но нам повезло, на узкой улочке никого не было, и мы вошли в дверь под аркой в барочном стиле с вывеской «Сиреневый палаццо», названный так по цвету, в который было выкрашено здание.

Номер нам достался замечательный, потому что его зарезервировали наши же люди за месяц вперед. Сейчас бы мы, скорее всего, не нашли даже комнатки на чердаке, их из-за дешевизны разбирали в первую очередь, ведь сегодня вечером открытие карнавала. Под балконом в ранних лучах солнца блестела вода красивого изумрудно-зеленого цвета, и сам канал ничуть не был похож на помойку. А уходящая в плавный поворот линия слепленных вместе разноцветных фасадов с отсыревшей и сходящей понизу штукатуркой казалась необыкновенно трогательной и романтичной. Какое же чудесное место эта Венеция!

Мне так хотелось вырваться на улицу, но Пушок достал материалы дела и заставил нас слушать. А я засмотрелась в окошко, изучая дома напротив, хорошо, что информации оказалось немного.

— Есть сведения, что Смерть для пущей конспирации путешествует в костюме Доктора. Это один из популярных маскарадных костюмов в Венеции. Сплошь черный. Черный бархатный плащ с капюшоном, широкополая черная шляпа, черные панталоны, того же цвета чулки, туфли, перчатки, черный кожаный пояс с бляшкой, черная шпага, и только длинноносая маска на лице голубовато-молочного цвета.

— А откуда известно обо всех этих аксессуарах, если он закутан в плащ?

— Видимо, при хорошей погоде он его распахивает, — предположил тоже немного озадачившийся кот.

— Значит, в таком виде врач является к больному венецианцу и пугает до чертиков и комы. Или сначала комы, потом чертиков?! Неудивительно, что Смерть выбрала костюм Доктора, ведь в его облике она к нам часто и является. Последнее, что видит больной, это стоящего над ним врача, который отрезает ему голову, бросает ее в корзину для отходов, но, вдруг засомневавшись, обращается к ассистенту: «Вы уверены, коллега, что мы правильно лечим мигрень, дайте-ка мне „Анатомию“!» — Я хихикнула, давая понять, что пора смеяться, но они оба смотрели на меня как на сумасшедшую маньячку.

— Вообще-то Доктор — это пародия на ученого-юриста, — выслушав меня, невозмутимо заметил Профессор. — Он глупый, комично сыплет обрывками знаний и любит выпить.

Потом оказалось, что правы мы оба. Книжные знания необходимы как базовые, но только практика учит конкретике и вечно вносит коррективы…

— А какую роль здесь играют наши теперь уже постоянные оппоненты или напарники с Базы ученых?

— Они явятся сюда послезавтра, до этого мы должны найти Маску. Их сейчас снабжают новейшими счетчиками-определителями, которые фиксируют местонахождение любого магического артефакта, запертого с помощью заговора и средней силы ритуала, проведенного в Венеции. И они найдут Маску, если им не помешать. О нас они пока не знают.

— А эти их «определители», у них что, даже больше мощи, чем у самой Смерти, которая ищет Маску еще с… Кстати, сколько она ее уже ищет?

— Больше тысячи лет, возможно, еще с пятого века, когда был основан город.

— Вот это да! А ученые, значит, так сразу и найдут?! — всерьез засомневалась я.

— Они разыскивают ее не меньше десяти лет и вот после долгих исследований изобрели прибор, фиксирующий магию, творимую в Венеции. В этом городе, как и в Праге, своя особая магия, но именно благодаря ее индивидуальности магические импульсы легко исследовать и отследить. В общем, не требуй от меня подробностей, я все-таки по образованию филолог и лингвист, а не знаток законов волшебства и не физик, засекающий магические флюиды посредством карманного датчика.

Чтобы кот признался в недостаточной осведомленности в любом предмете — это невероятно! Вот что с нами делает несчастная любовь… Может, стоило оставить ему эту собеседницу-лисичку для редких «медитаций» на стороне?

…Мы прошли мост Менял и через десять минут были на площади Святого Марка и Дворца дожей. Дворец был просто огромен, выше была только колокольня собора Святого Марка.

— Еще в тринадцатом веке правителей выбирали здесь перед палаццо всенародным голосованием, каждый венецианец обладал правом голоса, ну кроме женщины, конечно. А вот здание оперы, тут выступают лучшие теноры Европы!

— Нам обязательно надо сходить в оперу, любимый. — Я повисла на шее у Алекса, болтая ногами от переполнявших меня эмоций.

— Если время останется, непременно! — Он вдруг подхватил меня и закружил в воздухе, я смеялась и вырывалась, но мы оба живо успокоились, столкнувшись с холодным взглядом кота, и напустили на себя серьезность. Но сердце переполняло счастье! Мы в Венеции! Если бы еще не вечно ворчащий под ногами уникальный представитель семейства кошачьих, это задание могло бы стать самым романтичным путешествием из всех возможных поездок с любимым супругом.

— А это Старая Прокурация и собор Святого Марка, покровителя Венеции. Говорят, ему во сне явился ангел и сказал, что здесь он обретет покой. Однако святой умер в Александрии и там же был похоронен, но два венецианских купца выкрали его останки и привезли сюда в корзине со свининой. Турецкая таможня хотела их остановить, но осматривать свинину им было противно, так мощи благополучно прибыли в Венецию — и пророчество сбылось. Хотя, может быть, всю эту легенду про обещание ангела венецианцы придумали себе в оправдание за кражу драгоценных мощей. Но как бы то ни было, сейчас останки апостола Марка покоятся в этой церкви, самой необычной из всех, что я видел в своей жизни. Эти романские базилики в стиле ранней византийской…

Дальше я не слушала, а, глубоко вдыхая морской воздух, думала, что… Я не хочу отсюда уезжать! Да, именно так, не хочу уезжать.

Кажется, я сказала это вслух, потому что агент 013 ворчливо заметил:

— Если мы не найдем Маску вовремя, возможно, так и получится — мы останемся здесь навеки. Пошли отсюда скорей, здесь голуби даже надоедливее, чем их приставучие собратья перед собором Святого Павла в Лондоне, тех я вовек не забуду…

Помню-помню, ему там здорово досталось от птичек.

Мы вышли на набережную, прошли мимо моста Вздохов, названного так не за влюбленное «муси-пуси», а из-за тяжелых вздохов заключенных, которых по этому мосту вели в канцелярию на допрос. Мост соединял эти два места, Дворец дожей и Свинцовую тюрьму «Пьомби».

Я тоже вздохнула, бросив взгляд на зарешеченные окна. Мы завернули на ближайшую улицу, и как это мужчины сразу так легко ориентируются в новом городе? Улица была необычайно узкой. А я-то считала, что в Праге улицы неширокие, да те были просто проспектами по сравнению с венецианскими. Я вытянула руки и коснулась противоположных стен.

— Алиночка, не задерживай, хватит уж развлекаться, тебе не восемнадцать.

— Спасибо, что напомнил, — нахмурилась я и тут же задумалась. — Как только люди живут здесь без солнца?

Между шести-, семиэтажными домами едва был виден просвет наверху, а до просвета в конце улицы было еще дальше. Какие-то коридоры и казематы…

— Конечно, это удивительно, деточка, но только после твоего родного города, где от солнца не укрыться даже в тени, потому что ее нет.

— Да, теперь я понимаю, что не смогла бы здесь жить, потому как в этом городе такой свежий морской воздух, а я с детства привыкла видеть, чем дышу. А еще тут совсем нет деревьев.

— Так откуда им расти, из булыжника и цемента? Хуже всего, что здесь не найти кошачьей травы, а у меня насморк разыгрался. — Как бы в подтверждение своих слов Профессор не удержался и громко чихнул.

Я с сочувствием покосилась на него. Эх, уложить бы сейчас его в кроватку, сунуть чашку горячего молока в лапы, градусник под мышку, сиделку из хосписа, чтоб контролировала прием касторки, а самой махнуть с Алексом кататься по Каналу Гранде вдвоем!

— Не хочешь отдохнуть в гостинице? — на всякий случай поинтересовалась я.

— Еще чего, ради дела я готов пожертвовать многим, и в том числе здоровьем! О, кстати, магазин карнавальных костюмов, мне нужна другая перевязь для шпаги, та не сочетается по цвету с курточкой, — обрадовался наш суровый борец с монстрами, забегая в магазин. — Вечером же открытие карнавала!

— Вэк… чуть не забыла, мне тоже надо выбрать костюм!

В магазинчике мы застряли надолго и в основном из-за меня. Каюсь, я непозволительно долго выбирала между оливково-зеленым с серебристым отливом платьем из шелка и бархатным цвета увядшей чайной розы.

— Это самые модные цвета в этом сезоне, синий был в прошлом году, когда дамы хотели подчеркнуть бледность лица, даже пользовались голубой пудрой, чтобы создать эффект прозрачности кожи, — объяснял услужливый продавец.

В конце концов я остановилась на первом. То есть меня убедили, Алекс и кот, умоляя, опустились на колени и не вставали до тех пор, пока я не определилась. Нашего хвостатого казначея не остановило даже то, что это платье стоило в полтора раза дороже. Кот был готов на все, лишь бы я выпустила их из магазина! Мужчины в этом смысле капризны и беспомощны, как дети.

Это было платье Коломбины, а как запасной вариант я взяла еще костюм амазонки, выдержанный в золотисто-коричневых тонах, в придачу к нарядам две бархатные полумаски с узорами из золотистой нити, веер у меня уже был, и две пары туфель под цвет платьям. По стенам висели костюмы и маски Ангела и Дьявола, Арлекина, Пьеро, Панталоне, Фантески, Бригеллы, Капитана, Пульчинеллы, Скарамуша и Влюбленных, черное домино с длинноносой баутой — маской с куском черного шелка понизу. Кринолины, ленточки, кружево (венецианское, французское, испанское, брабантское и готическое), раззолоченные платья с пышными рукавами из итальянского газа, плиссированные косынки-шали, пунцовые чулки, яркие шелковые пояса и расшитые камнями кошелечки. Этот магазин был одним из самых чудесных мест, которые я посещала в жизни. Я никого не утомила?

Алексу подошла маска Капитана. Командор же с улыбкой показал сидевшему под прилавком напарнику маску Кота. Тот скорчил рожу и возмущенно отвернулся.

— Какое уродство, неужели люди так нас себе представляют?! — возмутился Профессор, когда мы вышли из магазина. — Я не выбрал для себя маску вовсе не из шовинистических принципов, а из практических соображений. Мой костюм позволит мне минимальными средствами перевоплощаться в героя Шарля Перро!

— Тебе бы еще подошел костюм чертенка, — подыграла я. — Ему тоже не надо прятать хвостик, но, с другой стороны, на твой роскошный пушистый хвост уйдет очень много геля, чтобы он стал тощим, как положено чертенячьему. Это неэкономично, так что ты, как всегда, прав!

Обедали мы у себя в гостинице, спагетти, чесночный хлеб, пицца и кофе. До выхода в общество оставалось несколько часов.

— А теперь ты нас замучаешь, советуясь, какое из двух платьев надеть первым, и мы точно опоздаем на открытие! — ныл агент 013, при полном параде фланируя под дверью в мою комнату.

Но я еще в магазине решила, что это будет оливково-зеленое, поэтому всего полчаса потратила на макияж и завивку волос щипцами с аккумулятором. Согласитесь, это рекордная скорость, потому что я сама хотела успеть к началу мероприятия.

— Ты неотразима, — восхищенно признал командор, нежно целуя мне руку, когда я предстала перед ними во всей красе венецианского шелка. А кот даже подавился сушкой, которую грыз в нетерпеливом ожидании. Что, съел?!

На улицах Венеции было полно народу. Все в ярких костюмах, мишуре и явно поддатом, праздничном настроении спешат на карнавал к площади Святого Марка. Должна признать, что наша троица привлекала внимание — на нас стоило посмотреть. Может быть, это действительно наше самое «нарядное» задание, и я гордо шла под руку с блистательным мужчиной, а шлейф моего платья нес гордый малый в костюме Кота в сапогах! Ах, сказочная страна, волшебный город, чудесное время…

Опускались фиолетовые сумерки, мы прибавили шагу, но вдруг на перила одного моста прямо на наших глазах влез какой-то человек. Просто так пройти мимо и деликатно «не заметить», что кто-то собирается покончить с собой и этим чудесным миром, было бы просто не по-человечески. По крайней мере, я так считала…

— Тихо, не будем ему мешать, это знаменитый Горбатый мост, мост самоубийц, — шепотом сказал кот, являя наглядный пример аморального типа. И прежде чем Алекс, второй аморальный тип, схватил меня за руку, попытавшись поскорее увести с этого места, я с мольбой обратилась к самоубийце, одетому прилично, как аристократ:

— Не прыгайте, синьор, подумайте о солнце, о ясном небе, о белых облаках! Если прыгнете, больше никогда не увидите их божественной красоты.

— Я и так тут отроду толком не видел ни солнца, ни ясного неба, так что вы не те примеры привели, добрая синьорита. Идите своей дорогой, вас ждет праздник.

— Но неужели вам больше незачем жить, подумайте о маме, вы причините ей боль! Вспомните о хорошем, и оно вернется. Жизнь прекрасна! Вот сейчас начнется карнавал, как можно желать смерти в такой момент, пойдемте с нами, будем вместе веселиться — и вы отсрочите решение хотя бы на час!

— Эй, синьор, скажите своей даме, что она меня отвлекает, — устало попросил поклонник суицида. — Я как раз собирался помолиться перед смертью моему покровителю святому Януарию, не мешайте мне сосредоточиться.

— В самом деле, дорогая, — нервно начал командор, — ты ведешь себя бестактно, он имеет полное право броситься с этого моста! Нельзя не уважать желания свободного гражданина Венеции.

— Благодарю вас, синьор. — Мужчина вежливо поклонился, едва не сверзившись вниз раньше времени. От испуга я взвизгнула. Теперь уже все трое смотрели на меня как на истеричную дурочку.

— Он прав, Алиночка, ты вечно вмешиваешься в чужие дела, пытаясь всех перевоспитывать! Это его личный выбор, пойми наконец, что окружающие имеют право жить и умирать так, как хотят, а не так, как ты считаешь правильным.

Я бросила на кота обиженный взгляд, уже почти готовая заплакать, но кому тут нужны мои слезы?!

— Кстати, с этого же моста обычно прыгали вниз осужденные, когда их провозили на казнь, — тоном экскурсовода заметил хвостатый умник, умиротворенно глядя на воду и не обращая внимания на самоубийцу, который слушал его раскрыв рот.

— Говорящий кот, о санта Лючия, ушам своим не верю!

Я решила не упускать случая и тут же перевела недавнее поражение в победу:

— Видите, сколько вокруг чудес, как можно покидать раньше времени мир, в котором бродят говорящие коты?!

— Я уникален, деточка, никаких других нет, — ревниво высказался Профессор.

— Мурзик, я прошу тебя, спой ему, пожалуйста, а лучше станцуй! Сделай это ради меня, я знаю, что у тебя золотое сердце, — шепнула я ему, заметив, что он принял высокомерный вид. — А вы посмотрите, вам наверняка захочется жить после такого зрелища! В Праге он своими выступлениями собирал аншлаги на королевской… кухне.

— Ну не знаю, право… все это так неожиданно…

— Танцуй, тебе говорят! — сквозь зубы потребовала я от нашего зануды. — Неужели ты не способен на такую малость ради спасения человека, ленивый жиртрест!

Агент 013 от такого оскорбления закатил глаза и рявкнул на венецианца, в глазах которого уже зажглась жажда жизни:

— А ну прыгай давай! На мне лишь маска Кота, это у вас предсмертный бред, говорящих котов не бывает. Встал тут, понимаешь…

— Я передумал топиться! Вы меня убедили, господа, но только если кот спляшет. Меня не обманешь, по роду своей профессии я вижу сущность любого бездельника. Умеешь танцевать тарантеллу?

Профессор устало вздохнул, упер руки в бока, выпятил грудку, выставил вперед заднюю лапу и два раза ею притопнул, присел, подпрыгнул и выпрямился:

— Доволен? Теперь нам точно пора.

— Вот святой Фома, ты посмотри, истинное чудо, знамение! Обещаю, что больше никогда не буду пытаться наложить на себя руки. — Мужчина легко спрыгнул с перил и, приплясывая, удалился в сторону Дворца дожей.

— А ты умеешь вселять веру в сердца людей! — заглядывая в глазки котику, польстила я. Обычно он легко покупается на похвалу и, надеюсь, быстро забудет «жиртреста».

— Тебе не суждено, милочка, достичь того же уровня. Но… зато ты умеешь… мгм… одеваться со вкусом. — И он глянул на мое платье таким взглядом, что не оставалось сомнений в том, какого он на самом деле мнения о моем вкусе.

Но своими словами Пушок хотел показать, что не держит на меня зла, а это главное. Командор лишь облегченно вздохнул, поняв, что мирить нас ему сегодня не придется, и радостно ускорил шаг. Не спеши, любимый, мы с ним все равно еще успеем погавкаться раз десять.

— Подождите, а мы точно правильно идем? Обещанные семь-восемь минут до площади давно пролетели, даже если не считать задержку с тем наглым типом со склонностью к суициду, шантажирующим проходящих котов, — лишний раз польстила я Профессору, заметив, что он уже устал топать в своих сапожках. Все-таки кошкам удобнее передвигаться на четырех лапках.

— Да, заблудиться здесь даже легче, чем в Праге, — согласился мой муж, кивая на извилистые, узкие улочки, которые порой заканчивались тупиками, а на набережных часто обрывались, поскольку многие дома подходили к самой воде.

— Говорят, Маску Смерти хранит специально созданная организация — орден Скрывающих Лицо, — подал голос кот.

— Что это за орден и что за глупое название они себе взяли?

— О них крайне мало информации, не удалось войти с ними в контакт. Единственное, что про них вообще известно, это то, что их символ бабочка.

— Почему бабочка? — опять не поняла я.

— Вероятно, как олицетворение смерти и возрождения. Когда гусеница сворачивается в кокон — для нее это смерть, но вот из него появляется бабочка — символ новой жизни! Кроме того, силуэт бабочки напоминает маску — пятнышки на крыльях как прорези для глаз. К тому же бабочка — это популярная форма маски, скрывающей только верхнюю часть лица, маска-бабочка…

Видимо, наш начитанный «экскурсовод» мог бы рассказать и побольше, но мы уже вышли на площадь собора Святого Марка, сейчас он выглядел совсем иначе, чем днем. Весь в огнях, вся площадь заполнена народом, кругом музыка, танцы, песни, смех…

— Посмотрим, сколько здесь масок Доктора, — серьезно напомнил Алекс, с видом опытного сыщика вглядываясь в веселящиеся маски.

— И будем обходить их стороной, — твердо решила я. — Мм… а кажется, мой наряд не из худших! Пойдем попляшем?!

И мы прыгали вместе с толпой самых разнообразных персонажей итальянского театра, а потом смотрели, как с колокольни собора под свист, радостный смех и возгласы слетает бумажная голубка. Она взорвалась в воздухе и осыпала нас дождем из конфетти. Это был традиционный ритуал открытия февральского карнавала.

Оркестр, исключительно из мужчин, причем наряженных в крестьянские одежды Бригеллы с черными усами и торчащими бородами, заиграл «Времена года», а дирижировал сам Вивальди, о чем мы узнали по восхищенным ахам и перешептываниям.

Смех не прекращался, крики стали громче, так же как и взрывы множества хлопушек. Карнавал начался! Мы смотрели шествие архангелов и дьяволов, жонглеров и паяцев, танцевали, пускали фейерверки. Я всей грудью дышала пряным морским воздухом, какое смешение запахов в нем было — любви, вседозволенности, безудержного веселья, роскоши и остроумия!

Кот, в бархатной шляпе с плюмажем, шелковом плаще, с крошечной шпагой, выхаживал среди толпы самоуверенно, как маленький испанский гранд. Вокруг моего мужа начала активно вертеться шустрая девица в ярко-красных чулках и коротком спереди кружевном платье.

— Кто это? — опешила я.

— Куртизанка, — мимоходом просветил меня подозрительно осведомленный в этом вопросе Пушок.

Точно, и как я сразу не догадалась, точно так же они выглядели в одном фильме, как же этот фильм назывался? Какая-то куртизанка. Глупая куртизанка… уродливая… зловредная… Ах, вспомнила, «Честная куртизанка». Фф! Ну уж в этой ничего честного не было. Пожалуй, только честно-наглые глаза. А сколько косметики, слону бы хватило.

Тут я заметила, что она здесь далеко не единственная, они легко отличались от других женщин глубочайшим декольте. Какая порнуха… Но даже если бы я перешагнула внутренние запреты и сделала себе такой же вырез, то так соблазнительно все равно не получится, вон у них какие размеры и формы…

Я сразу закомплексовала, придется возвращать любовь Алекса умом. Мгм… да… Неужели нет другого пути?! И тут я встретилась взглядом с внимательно смотревшим на меня мужчиной. Он был красив, насколько его можно было разглядеть при вспышках ракет и горящих факелов, которыми жонглировали буффоны, а пронзительные темные глаза из прорезей маски буквально приковывали к себе. Мужчина насмешливо-нагло улыбнулся и сделал кивок, как будто предлагая подойти к нему. Вот нахал! Я отвернулась, гордо вскинув подбородок.

— Эй, деточка, смотри, какие помпадуры, — пытался привлечь мое внимание агент 013, тыча лапкой в нарумяненных разносчиков сладостей, с подведенными бровями, в женских пышных платьях. В другое время я бы похихикала с котом, но сейчас из-за Алекса и девицы мне было не до этого. Почему я к нему не подошла? Сама не знаю, наверное, стало противно.

А вот этот жизнерадостный незнакомец, впрочем, мог бы мне помочь. И я подплыла к нему, играя веером, стараясь одновременно быть соблазнительной и недоступной. Если командор вдруг обернется, то увидит, что я тоже умею развлекаться, в то же время не переходя границы разумно дозволенного. То есть он просто обязан обернуться!

— Что это значит? — спросила я у незнакомца, мило улыбаясь. Профессор, который в этот момент, откинув челюсть, беззастенчиво за мной наблюдал, сделал нужные выводы, готовясь побежать и насплетничать моему мужу.

Мужчина в маске, молча поклонившись, обнял меня за талию, увлекая в танце.

— Кажется, вы много о себе думаете, — тихо, не убирая улыбки, прошептала я, чтобы кот не сомневался, что я кокетничаю. Хотя ну его, этого кота.

— Меньше, чем стою, — ответил мой кавалер.

— Алиночка, что ты делаешь? — не выдержав, возмутился Пушок, явно пытаясь привлечь еще и внимание командора к этому безобразию. Давай, давай, маленький поборник нравственности! К сожалению, Алекс был слишком занят.

— Кто вы? — спросила я, не зная, что говорить.

— Зовите меня Арлекином, синьорина.

Я увидела свое отражение в его смеющихся глазах.

— Тогда вы меня Коломбиной, — смутившись, ответила я.

Пора заканчивать комедию, он на меня странно действует, но, поворачиваясь, чтобы ускользнуть, я заметила у него на пальце перстень с печаткой, на которой была изображена бабочка. Неужели это знак тайного ордена Скрывающих Лицо?

— Откуда у вас этот необычный перстень?

Он приблизился ко мне так, что его дыхание щекотнуло ухо.

— Если согласитесь прокатиться со мной по Канале Гранде, скажу.

— Само собой, но сначала скажите, как вас зовут на самом деле, — схитрила я, отступая и не собираясь пускаться в прогулочный рейс с незнакомым ловеласом. Он мне чем-то напомнил жеводанского Волка. А его имя могло стать зацепкой: даже если он сам не захочет раскрываться, на Базе через него могут выяснить имена других Скрывающих Лицо. Не исключено, что хоть кто-то из них поможет нам по своему желанию или без…

— Я уж говорил, — он указал пальцем на свой костюм Арлекина. — И мне совсем необязательно знать ваше истинное имя.

— Так сначала скажите свое — и в обмен получите мое. Вы не разочаруетесь, узнав его. — И я красноречиво поиграла глазками, давая понять, что по меньшей мере являюсь какой-нибудь принцессой крови из высокой королевской семьи.

— Я его уже знаю, вы — Коломбина, а я — Арлекин. Этого достаточно, и это о многом говорит, вам не кажется? — Незнакомец многозначительно подмигнул, немного помолчал и снова раскрыл рот, явно собираясь что-то добавить, но тут к нам подскочил Профессор, подоспевший, как всегда, не вовремя:

— Этот тип пристает к тебе?!

— Конечно… То есть нет, мы просто разговариваем. Чего надо-то?

Но кот как будто не слышал, он с высокомерным видом обернулся к моему собеседнику:

— Я вызываю вас на дуэль, синьор! А тебе надо бы лучше беречь свою репутацию и честь моего друга агента Орлова.

Кажется, я понимаю, что на него нашло, мой собеседник был слишком привлекателен и стоял ко мне чрезмерно близко, чтобы нравственное воспитание кота не взбунтовалось. Но главное, эта его маска, — кажется, между Коломбиной и Арлекином всегда была интрижка!

Мурзик не знал одного — что это не мой тип мужчины, ведь он совершенно непохож на Алекса. Но в тот момент я так рассердилась на кота, что не стала ничего ему объяснять.

— Защищать мою честь — это прерогатива Алекса, и где он?! — Я пыталась высмотреть его в толпе, но не нашла. — И хватит вечно меня контролировать. Я сама выбираю, с кем мне общаться! Почему же ты не пристал к Алексу, когда он ушел с неизвестной, да еще в костюме Куртизанки, или это просто ее маска?

Пушок, игнорируя мои слова, да ему и нечего было возразить, продолжал прожигать взглядом Арлекина:

— Каков ваш ответ, сударь, я бы хотел сразиться с вами немедленно!

— У вас весьма грозный страж, приставлен вашим мужем? — На губах незнакомца мелькнула какая-то странная насмешка. Если он смеется над котом, то зря, если так, то может и не надеяться на мою дружбу.

— Мой телохранитель, не обращайте внимания на его слова.

— Но он вызвал меня на дуэль, мне придется ответить. Синьор?

— Я к вашим услугам! Выйдем в сад?

— Отложите все это, я вас прошу, — шепнула я Арлекину, потому что кота уговаривать было бессмысленно. Когда у него так горят глаза, это значит, он вышел на тропу войны, но зато он быстро отходит. К утру наш обычно трезвомыслящий Профессор успеет остыть, если, конечно, не начнет закипать снова.

— Поскольку вызов был ваш, то место и время определяю я. На набережной Шутов, в девять утра, послезавтра. Вы удовлетворены, маленький синьор?

Агент 013 с хмурым видом отвесил короткий поклон и обернулся ко мне:

— Ладно, общайся, деточка, но если он снова к тебе приблизится, то я расправлюсь с ним немедленно.

Но прежде чем уйти, кот снова повернулся к Арлекину и наградил его самым убийственным из всей своей коллекции уничтожающих взглядов, заставляющих усомниться в том, что ты взрослый человек, а не какой-нибудь кролик-недоучка.

— Коты кусают эффективно — на всю длину зуба — и почти в пятидесяти случаях из ста заносят в рану инфекцию, которая в пяти случаях оказывается смертельной, — жестко сказал он. — В лучшем случае человек выживает, но с красотой, если она была, можно распрощаться, ведь ему придется работать на врачей до конца жизни. А долгое общение с врачами не способствует свежему цвету лица. К тому же все жалуются, что раны после моих укусов и царапины от моих когтей очень долго кровоточат и не заживают!

— От ваших когтей?! Ха-ха! Ах да, вы же Кот, — рассмеялся Арлекин, имея в виду маску, но в его глазах появилось небезопасное сомнение. — Какая убедительная маска, как будто второе лицо.

Я извинилась и с силой оттащила хвостатого дуэлянта в сторону:

— Ну ты его напугал до чертиков, и что, все это правда? Ну, насчет ядовитости твоих укусов?

— Однажды я сказал своему сопернику, что перед боем макаю клыки в яд кураре, так он мне поверил. Правда, это был необразованный гризли в наш первый приезд к ирокезам.

Я пристально на него посмотрела — какой он, оказывается, коварный тип, хотя подозревала это и раньше.

— Жаль, меня тогда с вами не было. А теперь читай по губам: у этого парня перстень с бабочкой…

Увы, агент 013 даже не стал меня слушать. Он лишь высокомерно задрал розовый нос и дунул куда-то в толпу, — наверное, на поиски командора. Итак, меня опять все бросили.

— Синьорина! — Мой самоуверенный кавальер стоял в покрытой блестящим черным лаком, нарядно убранной гондоле. Он помахивал рукой и продолжал гипнотизировать меня взглядом исподлобья. Напрасные старания, я на такие фокусы давно не поддаюсь, сама кого хочешь до заикания очарую, но, кажется… впрочем… почему бы и нет?!

Представитель ордена Скрывающих Лицо подплыл поближе, поставил одну ногу на ступени набережной и подал мне руку в черной перчатке.

— Симпатичная гондола, — улыбчиво заметила я.

Лодочник покосился в мою сторону, хмыкнул и отвернулся. Арлекин объяснил:

— Это Пьетро, он меня всегда возит, со скидкой, как постоянного клиента.

Понятно, скольких девиц он уже перевозил и чего перевидал, потому и такая реакция на меня, но он еще не знает, что я не одна из них! Я вообще не такая…

— Только правый борт тут гораздо ниже, чем левый, вы не замечали? — Я осторожно ступила на дно кривобокой лодки.

— Вы не венецианка, все лодки здесь такие, это делают специально, потому что гондольеры всегда опускают весло справа.

— А что же делать левше? — удивилась я, напряженно пытаясь стоя удержать равновесие, садиться я не собиралась.

— Ха! Кого это волнует?!

Вообще-то, кажется, зря я согласилась с ним кататься, меж тем как незнакомец, усевшись, уже разливал по бокалам вино.

— Вы собирались мне что-то сказать, может, лучше сойдем на берег, вряд ли вы захотите, чтобы это услышал еще кто-то.

— Пустяки, Пьетро свой человек, сядьте и расслабьтесь, скоро я вам все расскажу.

Хорошенький получается тайный орден, если все его члены так откровенничают. И почему мне в это так не верится, может, я слишком подозрительна?

— Кстати, а вы знаете, почему венецианские гондолы всегда черные? — весело спросил Арлекин, протягивая мне бокал.

— Нет, и почему же? — Взяв бокал, я вздохнула и села у противоположного края. Кажется, пока он не поболтает о своем, не скажет и того, чего жду я, а если сейчас уйти, то вся интрига Пушку под хвост. Надо раскрутить его и блеснуть перед моими бездельниками добытой информацией.

Прежде чем ответить, Арлекин переглянулся с лодочником (я в этот момент быстро вылила вино за борт!) и рассмеялся:

— Об этом существует легенда. У одного престарелого дожа была молодая и весьма очаровательная жена. И вдруг старика оповещают, что к его супруге по ночам приплывает таинственный незнакомец в черном плаще и на черной гондоле. Дож поскорей приковылял к жене и потребовал объяснений… — Я жестом отказалась от добавки вина. Мужчина только пожал плечами, отхлебнул из своего бокала и, не сводя с меня взгляда, продолжил: — Но он не смог заставить жену отказаться от ночных встреч и не хотел терять ее, а чтобы скрыть позор, издал указ о том, чтобы все гондолы в Венеции перекрасили в черный цвет.

— Вы любите хвастать своими победами, как я вижу, — проницательно заметила я.

— О нет, это лишь только легенда, — спохватился мужчина. — Я не настолько порочен, чтобы покушаться на честь нашего дорогого правителя.

— Но ведь у вас сейчас такой же старый дож? — Я почувствовала какое-то шевеление в желудке, похожее на зачатки ревности, надеюсь, это язва, а не ревность.

Он не в моем вкусе, совершенно непохож на Алекса, еще раз повторила я про себя, завороженно глядя на него. Пора отсюда сматываться, какой-то странный гипноз, но самое страшное, что ведь и действует…

— Да, дож достаточно старый, — усмехнулся Арлекин, по-прежнему не отрывая пристального взгляда. Соблазняет, коварный искуситель. Жаль, что моей твердости не оценит мой муж, а ему было бы полезно чуточку поревновать, видя, какие успешные мужчины на меня западают.

И тут произошло нечто необычное. Вдруг мимо нас проплыла лодка с одинокой фигурой, она стояла очень прямо, была вся в черном и одета точно по описанию костюма Смерти. Один в один тот самый Доктор, а бледная длинноносая маска на лице буквально наводила жуть. Неужели это была она?..

Пронизывающий холод покрыл тело мурашками, сердце сжалось, никогда мне не доводилось такого испытывать, и, кажется, не я одна это почувствовала. Ужасный лодочник уже исчез за поворотом, но еще некоторое время вокруг стояла неспокойная тишина, как будто все чувствовали, что избежали чего-то страшного, но боялись, что оно вернется…

— Это ведь был костюм Доктора?

— Да.

— А вы случайно не слышали такую легенду, что Смерть когда-то потеряла здесь свою Маску и теперь ищет ее, плавая по ночам по каналам Венеции в костюме Доктора? — тихо спросила я.

— Это известная легенда, — сухо кивнул Арлекин.

— А я не слышала полный вариант. Расскажите, мне очень интересно.

— Не к ночи такие легенды, синьор, — встревожился лодочник.

— Ты прав, Пьетро. Быть может, я расскажу вам ее завтра на балу у дожа, вы ведь там будете?

— Да, но… — Вообще-то я и сама сейчас не хотела об этом говорить, не все мурашки еще прошли, а хуже всего то, что из сердца холод уходил еще медленнее.

Мы все облегченно перевели дух и расслабились, только когда на набережной показались идущие в обнимку и громко распевающие какую-то похабщину карабинеры национальной гвардии. Все-таки с солдатами всегда чувствуешь себя как-то защищеннее.

— А вы знаете, откуда берет начало этот карнавал? — бархатным голосом поинтересовался мой спутник, пытаясь перевести разговор.

Я отрицательно покачала головой.

— Однажды очень-очень давно в Венецию вторглись пираты, разграбив город, они похитили самых красивых девушек. Молодые венецианцы не могли этого так оставить, они погрузились на корабли и отправились в погоню. Им повезло, они догнали пиратов и после яростного сражения смогли отбить всех девушек и вернулись домой. Обрадованные венецианцы, особенно родственники спасенных, решили устроить большой праздник в честь такого события. Это было в феврале. С тех пор каждый год в эти дни в Венеции проходит карнавал, и праздник счастья и любви повторяется.

В тумане по берегу канала проплывали тусклые фонари, решив, что я уже в нужном настроении, хитрый Арлекин начал наклоняться ко мне. Я тут же поднырнула ему под руку и вывернулась:

— Простите, но я не самая легкая добыча, синьор. Мы с вами катаемся уже целый час, как договаривались, теперь ваша очередь выполнить обещание и сказать мне, откуда у вас этот перстень. Вы член ордена Скрывающих Лицо? Где находится Маска? Или вы не из посвященных? Я знаю, в тайных организациях есть ступени подмастерьев, мастеров и магистров. Так кто вы?! — выпалила я разом, рассудив, что шок скорее развернет его мысли в нужном направлении.

— Это у масонов, — спокойно заметил он.

И тут раздался грохот, высоко в ночном небе загорелись оранжевые и зеленые огни.

— О, это большой фейерверк, хотите посмотреть? Здесь недалеко, на Сан-Марко, — как будто обрадовавшись такому отвлекающему моменту, предложил незнакомец.

— Да, хочу, — чуточку надулась я. — Тем более что мне уже пора возвращаться.

— Пьетро, греби ко Дворцу дожей. Кто же вы все-таки на самом деле, прекрасная незнакомка?

— Вы не поверите, если я расскажу вам правду, поэтому лучше вы мне о себе.

— Вы уже сами знаете про перстень, что носят члены ордена Скрывающих Лицо, мы прячем одну вещь, — через силу выговорил мой спутник.

— Маску Смерти. Поверьте, я хочу только помочь ее сохранить.

Мужчина помрачнел. Наконец мы подплыли к площади. Там развернулась настоящая феерия, тысячи масок, все веселились, смеялись, пели и любили. Танцоры, акробаты и музыканты перестали выступать, смотрели фейерверк вместе с празднующими.

— Тут и чернь, и дворянство, и даже духовенство. Посмотрите, вы едва ли отличите, кто есть кто, маски — вот лекарство от предрассудков.

— Вы любите маски…

— Мой отец был актером.

Я подумала, что смело признаваться в таком происхождении, тем более живя в такой близости от Рима и папы, который не обходил вниманием город свободы, безрассудства и удовольствий, а уж церковь во все века не одобряла актеров. Но ведь это была Венеция! А значит, несмотря на всю интригу, могло оказаться, что его слова лишь только игра. Мы немного поговорили на разные отвлеченные темы.

— Так я увижу вас завтра? — с надеждой спросил Арлекин.

— Мгм, вряд ли.

— Но на балу во дворце я обязательно вас найду. Вы будете в этом же костюме?

Я без зазрения совести соврала, что да. Как же, найдет он меня, мой муж этого не одобрит, да и мне по второму разу плавать в гондолах не так уж интересно. А найти суперагента-оборотня, если только он сам этого не захочет, не под силу ни одному внимательному и настойчивому донжуану!

Когда мы сошли на берег, я тут же распрощалась и убежала. Скрывающий Лицо тоже исчез на ближайшей улочке, — видимо, пошел искать девицу посговорчивее и без неудобных вопросов. Я же, постояв за углом, быстро вернулась. Гондольер замешкался, — наверное, ему было велено ждать. Отлично, это как раз то, что мне и нужно.

— Простите, я, кажется, уронила здесь свой браслет, можно посмотреть? А еще извините, неудобно признаться, но мне очень понравился тот человек, с которым мы катались. Однако я слишком много выпила и прослушала, как его зовут. Мне ужасно стыдно, но… не могли бы вы…

— Вы о Джакомо Казанове? Кажется, вы действительно приехали издалека, синьорина, раз не знаете его.

— Грацие! И если найдете мой браслет, возьмите его себе в благодарность за услугу, — широко улыбнулась я. Да не жалко, все равно он ничего не найдет, но хоть человеку не так скучно будет ждать своего ветреного господина.

С громко бьющимся сердцем я побежала на площадь. Будет что рассказать правнукам, а пока надо найти Алекса и кота.

Кстати, нашлись они очень скоро, Профессор громко торговался с поросенком, в которого вырядился разносчик булочек с колбасой, а командор без конца оглядывался по сторонам. Видно, меня ищет, любимый, я подкралась сзади и закрыла ему глаза ладошками.

— Алина? Ты где пропа…

— Я вернулась! Я нашла Скрывающего Лицо!

— Это тот пристававший к тебе негодяй? — недоверчиво развернулся кот, выторговавший свое. — Я вызвал его на дуэль, послезавтра, в девять, только забыл спросить имя. Но думаю, Алиночка в курсе?

— Его зовут Джакомо Казанова!

— Ах вот как… тогда имей в виду, девочка, он отчаянный лгун! Да-да, лгун и трус, в Вененции нет набережной Шутов, я только что спрашивал! Если только он не хотел меня так изящно оскорбить… Но тогда он еще и мерзавец!!!

— Что, ты встречалась с самим Казановой?! — будто не веря своим ушам, воскликнул мой муж, хватаясь за сердце. Кажется, зря я сказала, но иначе никак, ведь Казанова один из Скрывающих Лицо. — И о чем ты с ним так долго говорила?

— Я-то пыталась продвинуть наше дело, а ты о чем болтал с девицей в красных чулках?

— В каких чулках, ты о ком?! Ах эта… О погоде, о Венеции, о карнавале, ни о чем таком…

— …нужном для дела. Понятно, а вот я исключительно о работе, — решила добить я. — Правда, выяснила немного, но он очень занимательный собеседник, столько всего знает.

— Ты на него запала, — насмешливо фыркнул агент 013, чем окончательно вогнал своего напарника в ступор. Я была искренне возмущена: пока они тут развлекались, мне пришлось подвергнуться реальной опасности — Смерть проплыла в полуметре от нашей гондолы. Я, может, жуткий стресс испытала, и такое непонимание со стороны самых близких существ ранило меня в самую глубину души.

— Знаете, кого я еще видела, — Смерть! Она была в костюме Доктора и каталась на лодке по каналу в полном одиночестве. Мы чуть не столкнулись с ней!

— Почему ты решила, что это именно она? И зачем ушла одна? Ведь если это действительно была Смерть…

Я облегченно вздохнула, раз Алекс за меня переживает, значит, не так уж сердится.

— Да, и она на меня посмотрела, — добавила я, стремясь вызвать еще большее сопереживание в родном кругу. — Но тебя рядом не было.

— Меня больше беспокоит, что рядом был этот Казанова, ты его не знаешь.

— Да о нем каждый ребенок знает. — Мне хотелось пошутить, но командор был слишком серьезен.

В надежде на полное примирение и понимание я рассказала о перстне-печатке со знаком Скрывающих Лицо, давая понять, что только из-за этого согласилась на поездку. Кот нагло потребовал дословного пересказа всех диалогов с Казановой, но был отшит.

— Завтра он тоже будет на балу у дожа и сказал, что найдет меня там.

— Конечно, найдет, — ссутулил плечи мой муж. — Только теперь ему придется считаться и с моим присутствием.

— Я не хотела больше с ним встречаться, но, кажется, он испытывает ко мне какой-то смутный интерес.

— Да нет, интерес предельно конкретный, — столь же мрачно вставил Алекс.

— Что нам только на руку! Я вызнаю у него все, что ему известно о Маске Смерти, которую охраняет орден. Если он из посвященных, то должен знать и где она хранится, но сами понимаете: вам, мужчинам, он ничего не скажет, а со мной поделится в надежде заслужить восхищенную улыбку. Все тайны мира всегда скрывают мужчины, но раскрывают их женщины.

— Заслужить восхищенную улыбку?! Ага, конечно…

— Хватит за мной повторять, — обиделась я.

— Знаешь, я думаю, что мы обойдемся без этого павлина.

— Полностью тебя поддерживаю, напарник, — кивнул Профессор, в одиночку наворачивающий уже третью булочку.

— Прекрасно, каков же ваш план? Вы за целый день и с места не сдвинулись, время уже за полночь, а завтра здесь будут ученые. Мы их даже засечь не успеем с их неотслеживаемыми переходниками, как они все найдут и улетучатся на свою Базу с Маской Смерти под мышкой. Шеф был прав, ситуация слишком похожа на пражскую, только мне почему-то кажется… ха-ха-ха… — горько рассмеялась я, — что Смерть более сильный соперник, чем Гармонага!

Мимо скамейки, на которую мы сели, колесом прокатился буффон-клоун, корча жуткие рожи, наверняка изображая наши серьезные лица. Мило ему улыбнувшись, я выбросила вперед ногу, и он, споткнувшись, грохнулся на булыжник.

— Эй, я только делал свою работу, — обиженно вскочил мужик, но, глянув на меня второй раз, решил не искушать судьбу и, хромая, торопливо уковылял в толпу.

— Я сам не собираюсь ждать, ученым нужно отомстить. — Котик сдвинул бровки.

— И что ты собираешься им сделать, умник полосатый?

Агент 013 удивленно посмотрел на меня, видимо прикидывая, нравится ли ему новый эпитет, которым я его наградила. Впрочем, он ведь и есть серый с белыми полосками, на что обижаться, даже если он по своей привычке все-таки решит обидеться? Но кот счел нужным оставить это на потом…

— Мой план прост и благороден! Я сейчас же отыщу твоего Казанову и заставлю со мной драться. А когда приставлю шпагу к горлу, то он сам мне все расскажет! Твоей чести уже ничего не будет угрожать, поскольку тебе не придется больше с ним встречаться.

— И у тебя хватает наглости такое говорить?! Мне надоело выслушивать эти шовинистические хвастословия. Ты меня сегодня уже опозорил перед людьми, и я не собиралась напоминать тебе это по кротости душевной, но ты опять за свое, мое терпение иссякло. Еще раз скажешь что-нибудь про угрозу чести, и я откушу тебе ухо, — беззлобно предупредила я кота. — Конечно, тебя бросила любимая кошка, но до каких пор ты будешь изводить меня своими ревнивыми подозрениями?

— И эта тигрица еще говорит о кротости! — с ложной смиренностью возвел очи к небу Профессор.

— Мне не хочется прерывать ваше дружеское общение, но, может, оторвемся на ужин? — кое-как попытался урегулировать ситуацию командор. Ему-то явно было хуже всех, он в наших спорах вечно крайний.

— А ты знаешь, что означает маска Кота в пантеоне венецианских масок? — не выдержав, спросила я пыхтящего от негодования Мурзика, когда Алекс отошел заказывать столик.

Кот молча посмотрел на меня, как бы говоря: ну просвети…

— Ты не представляешь, как она тебе подходит. Так вот, в местном пантеоне масок это мужчина, который подслушивал, сплетничал, следил, подглядывал и наушничал. Нет, последнее — это, конечно, не ты. Но остальное! А на гербе гильдии соглядатаев даже изображен кот, представляешь? Ты выбрал правильную профессию, полосатый.

— Хватит меня так называть! Когда и где ты это успела вычитать? — визгливо осведомился Пушок.

— Казанова рассказал. — Тот действительно мне это поведал, чтобы избежать разговоров о Смерти, когда мы уже подплывали к площади. Я бросила быстрый взгляд на приближающегося мужа, видимо, он сумел выбить место в пиццерии…

Но наш хвостатый друг уже ничего не хотел, он рвался идти искать дом Казановы и выкрикивать его с улицы, вызывая на схватку, как Ахиллес Гектора. Вот потешное зрелище было бы, я даже улыбнулась, представив себе, как сонный Казанова в расстегнутой белой сорочке, зевая, выходит на балкон, а внизу стоит храбрый кот в бархатной курточке с резным кружевным воротничком, как у мушкетеров, в сапожках со шпорами и с пушистыми усами и хвостом. Вот окружающие повеселятся!

Однако яростно вырывающегося Профессора пришлось подержать вверх ногами, чтобы он хоть немного успокоился.

— Отпусти меня, злодейка, так и быть, я останусь с вами!

— То-то же, извини, я вынуждена была так поступить. Это для твоего же блага, — сказала я, мягко опуская его на землю. — Коты живут не так долго, чтобы волноваться по пустякам. Плюнь на эту дурацкую дуэль!

Мы просидели в ресторанчике часа полтора, вроде бы все наелись, но наше настроение не улучшилось. Алекс был мрачен, наш умник раздражен, да и я все еще дулась на глупые подозрения мужа. Хотя сцен ревности заслуживал как раз таки он сам…

— Что будем делать? Так мало времени осталось, а мы не знаем даже, где искать!

Шумный карнавал и котик в своем мушкетерском костюмчике больше не могли отвлечь меня от нависшей проблемы и тяжкой ответственности перед венецианцами и нашим начальством.

В этот момент, вырвавшись из веселой толпы празднующих, к нам подошел престарелый еврей-процентщик в уродливой красной длинноносой маске. Вид у него был крайне деловой, никак не сочетавшийся с настроением гуляющего народа.

— Деньги у нас еще остались, поэтому закладывать свои родовые бриллианты я пока не собираюсь, — сразу сказала я, гордо прикоснувшись к искусственным драгоценностям на шее. Бархатный мешочек на поясе у кота благодаря его радению был еще довольно полным.

— Дело в том, что я действительно могу вам помочь.

— Интересно, чем?

— Предоставленной информацией.

— Вы что-то знаете?

— Мне положено по должности знать все, что может сулить гешефт в одной определенной сфере.

Профессора осенило.

— Ты не дьявол случайно?

— Я хотел утаить от вас этот прискорбный факт, — печально согласился еврей.

— Надо было действовать хитрее.

— Виноват, в следующий раз постараюсь. Но я надеюсь, что от сделки вы не отказываетесь? — с надеждой заглянул он нам в глаза.

— Не уверена, цена явно завышена по сравнению с предложением. — Я попыталась вежливо отделаться от нечистого, чтобы у него не осталось неприятного осадка после слишком резкого отказа. Но оказалось, что он принадлежал к тому типу индивидуумов, которым нужно говорить прямо, иначе они не понимают.

— Так вам больше сделку никто не предложит! На рынке душ сейчас обвал акций. А вам нужно предотвратить гибель очередного города, и еще какого?! Мне самому будет жаль, если это произойдет. Во время ежегодных карнавалов здесь такое приволье для бедного, скромного дьявола…

— Неужели наши души для вас более лакомый кусочек, чем душа Венеции и всех ее жителей? — не поверила я. В этом городе, похоже, все на понтах: что ни мелкий черт, так сразу уже и сам дьявол!

— Коммерческая тайна, но если подпишете контракт, вам ее открою. Ну как, согласны на взаимовыгодных условиях?

— Нам надо посоветоваться.

— О, разумеется, я отойду на пару шагов, но буду рядом, только кивните.

— Алекс, чего ты ждешь, посули ему свою душу, ведь тебе нечего терять, — жарко посоветовала я. — Пусть сначала скажет, а уж потом узнает, что его надули!

— Он может забрать твою душу или его. — Он кивнул на кота.

— Ну уж нет, без нашего согласия не заберет, это условие входит в стандартные правила. Кстати, дьяволов в последнее время тоже развелось как вшей.

Командор обернулся к дьяволу, принявшему рассеянный вид, пока мы совещались, теперь он встрепенулся и демонстрировал живой интерес.

— Вы знаете, где находится Маска?

— Конечно, и буду рад вам сообщить, но души вперед, — поспешно подойдя к нам, с поклоном заявил он.

— Как — вперед, за пса в мешке?! — возмутился Профессор.

Дьявол холодно кивнул:

— Сожалею, синьоры, но вокруг так много проходимцев. Так и норовят всучить просроченные, перекупленные и даже уже заложенные души. Торг есть торг, а говорят, на днях прибывают новые клиенты с некой научной Базы…

Делать было нечего, рисковать душой никому не улыбалось, и только агент 013 ни в какую не хотел сдаваться.

— Я все равно выведаю у него то, что нам нужно, — бормотал он.

Пока мы с мужем молча смотрели выступление мимов (Алекс, кажется, все не мог забыть Казанову и жутко меня ревновал), кот куда-то исчез. Весь дальнейший рассказ о его приключениях я передаю исключительно с его же слов. А Пушистик мог и приукрасить события в свою пользу…

Короче, дело было так, он в одиночку пошел за этим евреем. Типа хотел выведать, где находится Маска, чтобы не пришлось одалживаться перед Казановой и заодно посмеяться над дьяволом. У кота, как он думал, был хитроумный план. Он забежал в чей-то дом, стырил платье карлицы испанской графини (сама карлица чем-то успешно занималась наверху с гренадером) и поперся соблазнять еврея-процентщика.

Дьявол охотно за ним ухлестнул, пригласил выпить и сразу сказал, что Маска в его кабинете, в соседнем доме, и он ее охотно покажет за право поцеловать кончик туфельки испанской прелестницы. Особо «умный» котик с потрохами купился на то, от чего мигом отвертелась бы любая здравомыслящая школьница. Как только они вошли в кабинет, еврей запер дверь и кинулся с обниманиями:

— Теперь вам не сбежать от меня, маленькая шалунья. — Он потирал руки и лез целоваться.

— Полегче, старый греховодник, — перепуганно отпихивался кот, — сначала покажи мне Маску! Ой…

«Ой» раздалось потому, что в этот момент у него из-под платья предательски вылез пушистый хвост.

— Ах вот оно что! Глупое домашнее животное вздумало посмеяться над бедным дьяволом, притворившись женщиной?! — гневно вскричал процентщик, но вдруг сощурился, присмотрелся и слащаво улыбнулся: — А знаешь, мне ведь не так уж и важно, что ты кот. В чем-то это даже экстравагантно, я еще никогда не…

Агент 013 едва не поехал крышей, такого поворота он никак не ожидал.

— Я пошутил! За кого ты меня принимаешь, я не такой, — одумался дьявол, смущенно отводя глаза от потрясенных глаз кота. — Но я тебе отомщу, отныне ты и будешь женщиной, пока тебя не поцелует настоящий мужчина!

Он зловеще расхохотался и щелкнул пальцами, а наш Профессор, попытавшийся выпрыгнуть в форточку, тут же превратился в фигуристую, весьма привлекательную девицу. И, как вы понимаете, прочно застрял в форточке — пышной грудью на улицу, а остальной частью… То есть дьявол пришел в полный восторг.

— Ну как, теперь займемся приятным делом?

— Найди себе куртизанку, старый хрыч, — гневно орал кот (или уже не кот?), отпихиваясь стройными ножками.

— Ты забываешь, крошка, я не пожилой еврей, а дьявол, который всегда молод! — развязно заметил дьявол, вновь сосредоточивая взгляд на приятных округлостях под мини-юбкой, получившейся из платьишка карлицы. — И, кажется, я уже нашел себе куртизанку. Ха-ха-ха! Иди же ко мне, милашка, разве ты не хочешь расколдоваться?

— Целуй собственный хвост! — якобы храбро ответил агент 013, напрягся изо всех сил и вместе с рамой вылетел наружу.

Развешанные гирлянды смягчили падение, но по привычке он попытался приземлиться на все четыре лапы, а в результате чуть не сломал руки. Когда Профессор появился перед нами в таком облике, с такой историей, расцарапанный, изодранный и едва не ревущий от обиды, мы просто его не узнали…

— Он сказал, что спасет меня одно — поцелуй настоящего мужчины! — рассказывал нам агент 013 полчаса спустя. За меньшее время мы не могли бы опомниться от первого шока и перейти из стадии отрицания в стадию признания, что кот теперь действительно женщина. — Но я не могу этого допустить, я лучше умру! Если только об этом кто-нибудь узнает!.. Я… мне… моя блистательная карьера… и вы еще тут?!

— Ну ты же нас не предупредил, что идешь на такую… э-э… интимную операцию, маленький трансвестит, — не удержалась я. Профессор зарычал и предупредил, что сейчас вцепится мне в волосы.

— Ладно, ладно, больше не буду. Так в принципе ты не столько против поцелуя, сколько против того, что об этом узнают? — Я не воспринимала трагедию кота как трагедию личности и еле сдерживалась, чтобы не повалиться от хохота. — Мы можем тайно переправить тебя на Базу в поликлинику, гоблины наверняка найдут другое решение проблемы.

— Ты с ума сошла, на Базе мне до конца жизни будут припоминать, что я был женщиной. Какой позор для полковника с моими заслугами! Никто не должен этого узнать!

— Приятно, что ты хоть нам открылся, — значит, доверяешь. Но, честно говоря, это ты зря… Я и сама себе не доверяю, могу проболтаться Бобберу против своей же воли…

— Хватит надо мной смеяться! В такой момент! Алекс, скажи ей!

Я удивилась и хотела объяснить, что говорила вполне серьезно, но решила не добивать Пушка.

Мы переглянулись с мужем, который мучительно переживал за товарища, но сам не решался предложить помощь. Мне пришлось взять на себя это непростое решение.

— Ладно, Алекс тебя выручит. Разрешаю.

— Ни за что! Целовать агента 013 даже в таком облике я не согласен, — чуть не подскочил на месте от возмущения командор (а мне-то показалось, что мы поняли друг друга…).

— Не будь таким эгоистичным, милый, сжалься над горем толстячка. — Действительно, наш котик и женщиной получился довольно пухленькой. Однако в данный момент очень плохо, что Алекс такой разборчивый. Пришлось ему напомнить о той куртизанке в красных чулках.

— Но с ней ничего не было, даже поцелуев!

— А вот с этой будет! — твердо решила я. — Раз и навсегда запомнишь, каково изменять любимой жене… Целуй кота!

— Не буду!

— Целуй! — дружно потребовали мы с Профессором.

Командор издал горловой рык, выкрикнул пару сатурнианских проклятий, недобрым словом помянув великого Маниту, и, страстно обняв красотку, крепко поцеловал в губы.

— Э-э… а в этом что-то есть, — томно выдохнул агент 013, кокетливо поправляя выбившуюся прядку. Уши моего мужа полыхали так ярко, что на их пурпур уже оборачивались беззаботные гуляки.

Меня удержало на месте только то, что это при мне и один раз! А вот если кот останется девушкой, то с их взаимопониманием и годами дружбы я крупно рискую влететь в тройственный союз шведской семьи. Оно мне надо?! Вот и я о том же, обойдутся…

В общем, я зажмурилась и не открывала глаз, пока не услышала обычный голос Профессора, а не высокий женский.

— Милочка, мне кажется, тебе понравится то, что ты увидишь. Я снова стал самим собой, роскошным красавцем котом, ура, ура, ура! Агент Орлов, ты настоящий друг. Позволь по-братски обнять тебя и… Ты куда?! Куда он убежал, Алиночка?

Нервно вздрагивающего командора я нашла аж за два квартала в уличном кафе, он большими глотками глушил кьянти, стакан за стаканом. Я обняла его и даже не ругалась, в таком состоянии мужчину может спасти только алкоголь, пусть пьет…

Зато уже через часик, когда вовсю светило утреннее солнце, мы все трое плыли по Каналу Гранде в нашу гостиницу. Пожилой гондольер по традиции горланил веселую итальянскую песню:

Гондольеры, гондольеры, Вы в бою, как флибустьеры, За Венецию и женщин — до конца!

Нетрезвый Алекс слегка бушевал, постоянно соскальзывая со скамьи:

— Где в-вы с ним были?

— С кем? — прикидывалась я дурочкой.

— С эт-тим подлым К-з-новой!

— Поплавали немного, в смысле покатались, и все, он проводил меня обратно на карнавал. Больше нигде не были и ничем предосудительным не занимались.

— Блес-ск! Вы по-ка-та-лись! Ну и как, т-бе понравилось… кхе, к-таться с ним? — спросил он с горьким, перегарным смехом.

— В целом да, тихая вода, ночная Венеция, красивая архитектура, городские легенды, это было довольно интересно, — осторожно ответила я.

Гондольеры, итальянцы, Приглашают всех на танцы, Заставляя в унисон стучать сердца-а, —

Продолжал надрываться лодочник.

— Я рад за т-бя. П-л-гаю, счас с нами т-бе уже н-н-нне интересно к-таться!

— Этого я не говорила, с вами тоже вполне ничего, только спать очень хочется. — Я зевнула, пьяная ревность Алекса почему-то успокаивала, в отличие от претензий кота, у которого не было никаких прав ко мне придираться. — Но ночью тут иная аура, как будто другой город, мистика словно разлита в воздухе. Причем совсем не похожая на пражскую, не знаю, как объяснить…

— К-нечно, ище и с К-з-новой в по-пут-чках. Помню, как т-бе нр-вился Вальмон, а… а… а они ведь одн-го поля ягода. Т-бе нр-вятся такие, да?!

Хм, а ведь тогда он и вида не показывал, что это его чем-то задевало, — значит, все-таки ревнует! Я промолчала, улыбаясь про себя.

— Т-бе, к-нечно, польст-т-тило, че он на т-бя запал?

— Я согласилась на встречу, только увидев у него на пальце перстень со знаком ордена Скрывающих Лицо, — наверное, уже в десятый раз охотно повторила я.

— Т-кая вн-матильн-сть т-бе обычно не свой-ой-ствинна!

Кот намеренно не вмешивался, но слушал нас чутко, судя по подрагивающим ушкам. И пристальный издевательский взгляд, который он переводил с мужа на меня, вызывал желание взять его за шкирку и выбросить в воду. Благо до берега плыть всего метра два, ему было бы полезно, даже лучше, чем купание в росе на кладбище у Цветочного человека.

— Кажется, дьявол ревности окончательно завладел твоей душой, ну образно говоря. — Я пожалела, что невольно напомнила ему о больном вопросе, упомянув про душу. Но тут меня осенила догадка: может, он такой из-за той куртизанки? Теперь все понятно, пьян, полон раскаянья и ищет себе оправдание.

Гондольеры, гондольеры, В вас стреляют Робеспьеры, Посылая прямо в борт кусок свинца! —

Не унимался старательный дядька с веслом. Уверена, что мотив он где-то своровал, а текст, конечно, был народный…

— Ох, замолчит он когда-нибудь?

— Эт-то ты об мне?!!

— Не о тебе, о гондольере! Просто неудобно ему прямо сказать, но с его слухом петь можно только у церкви… А ты что вечером делал с этой мымрой? — Я решила, что настала моя очередь требовать объяснений.

— Н-н п-нимаю, о ком ты, я н-н с кем п-п к-н-лам не к-тался.

— Как будто я вас не видела. — Я тоже встала в полный рост и уперла руки в бока. — С этой крашеной девицей в красных (тьфу, куплю такие же!) чулках…

— С Камиллой, — состроив невинную мордочку, тут же подсказал Профессор.

— Я хотела сказать — с куртизанкой, но раз и имя ее известно, получается, вы ее обсуждали?! И ты по-прежнему даже не понимаешь, о ком я? Ну давай колись, скажи, как она тебе?!

Алекс сердито посмотрел на предательского кота, но для меня Пушистик снова стал другом, зря я хотела швырнуть его за борт.

— Я… м-мы… пр-сто раз-з-з-говаривли, она придста-ви-лась, аг-нт 013 был рядом, и ник-ик-ого мы не обсужд-ли.

— Ну как же, как же, а зачем ты тогда с ней ушел? — сладким голосом пропела я.

Командор насупился в глубоких размышлениях.

— А пщему т-бя самой н-н было целых три ч-са?! Для тво, че ты узнала, льбому агенту п-надоб-лось бы пять минут м-ксимум!!!

— А почему же тогда об этом ордене никто из вас не смог ничего узнать? Если бы я действительно все-все-все узнала о Маске, у тебя тогда были бы хоть какие-то основания подозревать меня. Именно тот факт, что он больше ничего не сказал, косвенно подтверждает, что я не была уступчива!

— Ах-хы-х, зн-чит, че-то такое у вас н-клевы-вы-валсь!

Мы здорово раскричались, уже и не замечая, что лодочник давно не поет, с тревогой глядя на нас и на гондолу — я так жестикулировала, что она начала заваливаться набок.

— Синьоры, осторожно, вы перевернете мою лодку!

— Да провались она пропадом! — весело поддержал нас зараженный общим безумством агент 013, размахивая мушкетерской шляпой. Ну и результат не заставил себя долго ждать…

Прислушавшись к мнению большинства, гондола опрокинулась, и мы полетели в воду. Я, завопив, шмякнулась в волны спиной, Алекс успел вывернуться и выпрыгнуть, но с другой стороны лодки.

— Полундра, кот за бортом! — орал Профессор, бултыхаясь по-собачьи.

И только гондольер отнесся к произошедшему с философским спокойствием.

— Повезло, что мы не в открытом море, — ровно сказал он, плывя к причалу.

Пока командор с вцепившимся ему в плечи котом подплывал ко мне и, поймав зубами за рукав, отбуксировал к набережной, я благодарно молчала, а когда мы вылезли, мокрые и приутихшие, крепко его обняла:

— Ты мой спаситель! Прости меня, ладно?

— Нет… в смысле ладно!

— Ах ладно?!!

— Да. То есть нет! Прости, я дурак.

— Это ты, пожалуйста, меня прости.

— Я погорячился, я не должен был.

— Ты еще и выпил потом.

— Правда?! Обычно я не…

— Эй, голубки, — не выдержав, взорвался мокрый как мышь кот, — совесть есть, а?! Пошли домой, там продолжите ваши «муси-пуси», я же простужусь, а чихающий суперагент — зрелище душераздирающее… Мне срочно нужно принять горячую ванну, натереть лапы горчицей и снять наконец эти дурацкие сапоги!

Расплатившись с искупавшимся по нашей милости гондольером, весь оставшийся путь до гостиницы мы проделали пешком. Хорошо, что она была уже близко, а то в феврале разгуливать в мокрой одежде, хоть это и Южная Италия, не очень-то приятно.

— Переоденемся, и за работу! На отдых времени нет, вечером бал у дожа, а до этого нам нужно постараться выяснить как можно больше по делу. Я уже знаю, куда мы пойдем сначала, — сказал Алекс решительно, когда мы, хлюпая и оставляя за собой лужи, влетели в наш номер. — Даю всем полчаса, чтобы привести себя в порядок!

Я скинула мокрое платье, умылась в другой комнате, быстро переоделась в сухое и вышла к ребятам, уверенная, что они давно уже готовы и рвутся в бой. Оба моих агента, едва ли не в обнимку, дрыхли на кровати. Я фыркнула, свернулась калачиком в кресле и тоже почти мгновенно уснула. А что еще прикажете делать?

…Разбудил меня тихий разговор, — видимо, напарники обсуждали, что им следует предпринимать дальше, мне же хотелось еще поспать, и я снова попыталась заснуть.

— Давай рассуждать логически: где можно искать Смерть, где ее обитель? — спрашивал командор.

— Следуя элементарной логике — на кладбище.

— Именно! Вот туда-то я и предлагаю пойти в первую очередь, других зацепок у нас больше нет.

Что-то часто в последнее время нам приходится посещать кладбища… Нет-нет, я сплю, хр-хр…уф.

— Их здесь наверняка несколько, — засомневался Профессор. — У монашек должно быть свое, в еврейском гетто другое и так далее по списку.

Раздалось шуршание, — видимо, Алекс развернул карту.

— Нет, кладбище одно.

— Ну хоть монашки там есть? — с надеждой спросил кот.

— Не знаю, а тебе зачем?

— Их строгие одеяния напоминают мне Древний Египет с моей бесценной и несравненной…

— Короче, кладбище здесь находится на острове Сан-Микеле! Алину не будить?

— Вэк! — мгновенно вскочила я. — Идем вместе!

Не буду тратить ваше время на описание нашего передвижения по сказочным улицам и каналам города. Скажу лишь, что через час мы были на месте. Пройдя через готическую арку, мы вышли к часовне Николая Чудотворца.

— Кажется, это православная часть венецианского кладбища, которую еще называют русской, — привычным экскурсоводческим тоном оповестил наш пушистый дока.

— Странно, я думала, Русское кладбище появилось здесь позже.

— Действительно, в это время его быть не могло, — поддержал мой муж.

— Неужели мы опять выпали из реального мира?

И как бы в подтверждение этих слов сзади раздался знакомый голос:

— Я же говорил, что мы скоро встретимся! Знаю, вы все впервые в Венеции и уже побывали на карнавале. Вам повезло — в этом году карнавал куда ярче, чем в прошлом, так много цветов!

— Мы думали, вы живете не здесь… — ошарашенно прошептала я.

— А вы не узнаёте это место? — улыбнулся Цветочный человек.

Мы присмотрелись: трудно поверить, но хоть кладбище было определенно другое, одна могила выглядела знакомой. Те же листья, цветы, та же полускрытая вьюнками плита…

— На открытии праздника было столько народу и такая давка! С меня половина цветов облетела, пока я пробрался к собору, где проходила литургия в честь нынешнего карнавала. Мне нравится слушать пение хористов, да и церковь так красиво убрали белыми розами. Я себе позаимствовал несколько. — Он доверчиво показал на свою новую левую ладонь с короткими и толстыми пальцами-бутонами.

Интересно, а внутренности у него тоже цветочные? И если да, то есть ли логическая взаимосвязь, почему именно этот цветок, а не другой является печенкой, сердцем, легкими, мозжечком… И может ли он произвольно менять их по своему настроению?

— Того, кто укажет вам путь к Маске, вы встретите сегодня на балу.

— Это Казанова? — слишком поспешно поинтересовалась я.

Алекс сдвинул брови.

— Не произноси это имя, я никогда не воспользуюсь его помощью! — заявил он.

— Как мы узнаем того, о ком вы говорите? — Я быстренько перевела стрелку, делая вид, что им может быть и не «венецианский любовник».

— Я сказал все, что мог, друзья мои, — беззаботно пожал растительными плечами наш разноцветный собеседник.

— Маловато будет, — привычно пробурчал Профессор.

— Мне пора, я не хочу пропустить выступление труппы комедии дель арте на площади Рима, — сказал Цветочный человек, подмигнув мне круглым лютиковым глазом.

Конечно же я не смогла устоять:

— Пойдемте все вместе, мне тоже интересно увидеть представление! Я даже обещаю не тащить вас в итальянскую оперу, хотя что может быть прекраснее…

После этих слов командор, который терпеть не может оперу, поспешно согласился, хотя в начале моей фразы сдвинул брови, явно собираясь возразить, что мы здесь по делу. Но моя совесть была безмятежна, он сам спокойно отлынивает от работы, когда ему очень надо, уж поверьте…

— Как я люблю Венецию и карнавал! Здесь я могу ходить по улицам не смущаясь, и мое «одеяние» не раз занимало первое место в конкурсе маскарадных костюмов, — распевал Цветочный человек, практически не затыкаясь все время, пока мы возвращались в центр и шли к площади Рима. — Поощрение индивидуальности и свобода творчества… Что еще нужно для счастья! Друзья, вы тоже чувствуете этот воздух свободы?

— Кажется, начался отлив и «воздух свободы» не так свеж, — бурчал кот, потому что устал, хотел есть, спать, заниматься наукой и вообще чем угодно, только не слушать этого восторженного болтуна.

На площади толпился народ, представление было шумным и поразительно бессмысленным…

Купец Панталоне, в красной куртке, синих чулках, желтых башмаках и с длинным носом муравьеда, декламировал с подмостков:

Изображая бергамаска и венецианца, Мы странствуем в разных местах. Ремесло наше — представление комедий…

В конце он объявил, что они имеют честь представить почтеннейшей публике классическую пьесу «Три беременные» из сборника уважаемого синьора Фламинио Скала.

— Ну и название, — даже передернуло меня, но я встала на цыпочки и вытянула шею, чтобы ничего не пропустить. — Интересно, о чем пьеса?

Профессор смерил меня долгим взглядом:

— А название тебе ни о чем не говорит?

— Не-а.

К моему глубочайшему удивлению, спектакль действительно оказался о трех беременных женщинах, служанке Коломбине и двух ее хозяйках, которые не хотели отпускать своих возлюбленных учиться в школу на десять лет, хотя те были не прочь сбежать подальше. Отец одного из юнцов Пульчинелло, конечно, сам хотел жениться на одной из девиц. Троим влюбленным на пути к счастью пришлось сначала переодеваться докторами, а потом астрологами. Только так они смогли проникнуть в дом девиц, где предались любовным утехам, а «бдительный» отец беременных девушек, оставшийся снаружи, печально объявил зрителям, что ему надо искать астролога для своей кобылы…

Лучше бы я настояла на походе в оперу!

Как только спектакль закончился и артисты раскланялись, на сцену выскочил какой-то предприимчивый малый в одежде из разноцветных лоскутков с висящим на шее ящичком и выкрикнул:

— А средство против бесплодия вы можете приобрести у меня! Только сейчас по сходной цене! Всего два серебряных флорина за баночку мази!

— И куда втирать эту твою мазь? — раздался насмешливый вскрик, и все рассмеялись.

— Для верности туда и сюда! — не растерялся торговец.

— Признаюсь, я ожидал большего от спектакля, — недовольно хмурясь, заметил Цветочный человек. — Я был уверен, что старик Пульчинелло женится на этой Лучинде. Но слуга так уморительно лупил доктора! Будет что вспоминать до следующего карнавала…

Потом этот уникум объявил, что ему пора на кладбище, потому что он может проводить среди людей только три часа в день и ему жаль, что сегодня он потратил их так бесцельно.

— Лучше бы оставил это время для бала у дожа, там всегда что-нибудь интересное случается, — покачал он головой, растворяясь в воздухе.

— Ну что теперь, коллеги, будем дожидаться бала, где нам суждено встретить «того, кто нам поможет». Предсказания Цветочного человека всегда сбываются, только часто он предсказывает то, о чем мы могли бы догадаться и сами…

Мы присели на каменный бордюрчик, мимо прошел на ходулях жонглирующий паяц, высоко задирая обтянутые сине-желтыми чулками ноги в длинноносых башмаках. Я лишний раз подивилась безграничности человеческих возможностей. Невдалеке стоял красивый, по-восточному изукрашенный шатер с вывеской, написанной в вычурном стиле арабского шрифта: «Узнай свою судьбу». Хм, а почему бы и нет?

— А давайте зайдем в палатку предсказателя, — со скуки предложила я. — Он-то наверняка скажет больше, чем наш благоухающий друг с сиренью в ушах.

— И что ты хочешь там спросить? Что говорят звезды о местонахождении Маски? — опять начал язвить агент 013. — Или как с точки зрения нумерологии сочетаются ваши с Алексом имена? А может, наконец, ты займешься чем-нибудь серьезным, вместо того чтобы тратить наши деньги на всяких шарлатанов?!

Дунув ему в нос, я решительно взяла мужа за руку и направилась к шатру. Мы откинули полог, одновременно шагнули внутрь и… сюрприз!

На восточном коврике, в ярких разноцветных чалмах, совсем не подходящих к их неизменным клетчатым костюмам, за низким столиком поджав ноги сидели двое ученых. Один с черным роговым моноклем, а у второго примечательной чертой были только наклеенные черные усы. Увидев наши лица, оба презрительно расхохотались.

С этими двоими мы еще не были знакомы. Но, судя по всему, они уже питали к нам недружественные чувства, ведь именно мы совсем недавно во второй раз обставили их товарища, а значит, и всю организацию. Не говоря уж о том, что и сейчас собираемся проделать то же самое…

— Пришли погадать? Так вот откуда получают информацию агенты вашей Базы!

— Так вот как подрабатывают агенты вашей. — Алекс вернул себе невозмутимый вид. — Собираете деньги на очередной научный эксперимент с газовым хроматографом? Или просто на опохмелку не хватает?..

— Мы засекли вас и знали, что мимо вы не пройдете. И лучшие ученые умы иногда нечужды веселью. Как видите, мы даже попробовали хотя бы отчасти соответствовать вам в этих нелепых чалмах. Просто поразительно, как можно шататься по карнавалам, когда на кону судьба такого города, не говоря уже о провале задания?! Но вы в своем репертуаре, надеетесь на удачу, однако на этот раз победу одержат упорство и труд.

— Вы о своем определителе магических флюидов, а при чем тут упорство и труд?

— Будь помягче, милый, — сладко мурлыкнула я. — Разве не видишь, у мальчиков жуткий артрит, все пальцы на ногах скрючило, не могут справиться с элементарными кнопками, да?

— А вы думаете, легко даются такие изобретения? — не сдержался тот, что с усами. — Но где уж вам понять! Вы, кажется, сюда только развлекаться приехали.

— Но радоваться будет тот, кто первым доберется до Маски. И на этот раз этими счастливчиками станете не вы! — злорадно пообещал второй ученый в розовой чалме.

— Для того чтобы нам об этом сообщить, вы обставили целую сцену?! Покопайтесь в себе, парни, может, актерское поприще привлекает вас больше, чем наука?

— Эту палатку мы одолжили, хозяев забрали стражники за мошенничество, сейчас они откупятся и вернутся, у нас еще есть несколько минут. На самом деле мы только хотели сказать вам, что уже знаем, где находится Маска, но даем вам еще один день, чтобы ваше унижение было еще сильнее. Все равно у нас сегодня выходной. Ха-ха-ха! Мы отыграемся с вами за прошлые поражения, и это ваше падение будет таким, что перекроет все предыдущие виктории! Наверное, уже не увидимся, вы же понимаете, мы не сможем здесь задерживаться. А вы даже не узнаете, что Маски больше нет в городе, и будете продолжать бессмысленные поиски, нам на забаву. Ха-ха-ха!

Произнеся всю эту длиннющую тираду, ученый сдвинул съехавшую на один глаз чалму и щелкнул переходником. Его товарищ осчастливил нас издевательской, как ему казалось, ухмылкой, и оба они испарились…

— Чудесно, воздух сразу стал чище. А где наш котик?

— Он же не хотел идти к предсказателю, в чем оказался прав, и ждет нас снаружи.

Но когда мы вышли из шатра, чуть не столкнувшись с настоящим предсказателем, наверняка успевшего соскучиться Пушка нигде видно не было.

— Для него здесь столько соблазнов, наверное, пошел догонять продавца итальянских колбасок.

Но в пределах разумной близости кота не оказалось. Честно говоря, в тот день мы могли потерять его навеки, потому что нашего бесценного напарника просто нагло… похитили!

Хвала небесам, тому было немало свидетелей. Мы носились по площади, расспрашивая каждого встречного-поперечного, и минимум четверо человек подтвердили, что видели маленькую фигурку в костюме Кота в сапогах вон у той актерской палатки.

— Посмотри, это же тот самый паяц, который прошел на ходулях мимо нас, — грозно сощурился Алекс. Командор автоматически схватился за шпагу, благо как знатный дворянин был просто обязан таскать ее с собой повсюду.

— Наверное, он услышал блистательные изречения нашего Профессора и понял, кто он на самом деле, — догадалась я. — То есть они знают, что это умеющий говорить и носить сапоги кот! Козырная карта любой актерской труппы, желающей обогнать по рейтингу всех конкурентов…

У палатки суетился толстый итальянец, игравший сегодня роль Пульчинелло, он орал на всех, грозя уволить полтруппы, если они не поторопятся. А зря, актеры не просто слишком поспешно собирались, они буквально бегали как тараканы, перенося свой реквизит в большую лодку. При этом все подозрительно озирались по сторонам и шушукались, как закоренелые контрабандисты.

Подкравшись, мы ворвались в палатку, где прямо на полу лежал связанный, с кляпом во рту и почти уже уложенный в шляпную коробку наш агент 013. Трое актеров попытались закрыть его спинами.

— Защищайтесь, низкопробные мерзавцы! — крикнула я, подталкивая Алекса вперед. Он укоризненно посмотрел на меня — не любит, когда я выражаюсь, но сейчас не до телячьих сантиментов…

— Да, они мерзавцы! Пусть это и грубое слово, зато очень подходит для обращения к тем, кто посмел покуситься на свободу нашего котика!

Командор, чуть поколебавшись, признал, что более мягкого обращения они действительно не заслуживают, и с обнаженным клинком бросился в атаку. Темпераментные итальянцы стали защищаться реквизитными шпагами, обзывая нас куда как похлеще. Но это им не помогло, сценическое фехтование всегда уступает практике, мой ненаглядный герой вскоре напинал всем так, что они с позором сдались и развязали хвостатого бедняжку.

Я крепко прижала кота к сердцу и держала до тех пор, пока он не отпихнул меня усилием всех четырех лап, громко и возмущенно жалуясь на нехватку кислорода. Командор вывел нас под шумные аплодисменты почтеннейшей публики, сбежавшейся на звон шпаг и эмоциональную неаполитанскую ругань! Но уходили мы быстро, никому не надо знать, что весь сыр-бор произошел из-за одного маленького, но зато говорящего кота…

— А сейчас мы поможем тебе забыть о пережитом. Итальянская кухня! — вдохновенно объявила я, показывая пальцем на дверь под вывеской «Пармская кобыла». Почему кафе называлось именно так, стало понятно, когда мы увидели меню, где фирменной закуской была пармская салями из конины.

Оголодавший от нервного потрясения Профессор заказал и ее, и колбасу мортаделла, и карпаччо, и фузили с лососем, и еще блюда три; мог бы больше, но я отобрала меню. Командор ограничился типовыми спагетти — сытно, но скучно… Лично мне хватило бы и пары кусочков пиццы, но официант, кажется, меня не понял и принес толстенную лепешку, покрытую, судя по всему, остатками еды с чужих тарелок.

— Если помнишь, милочка, итальянская пицца стала популярной благодаря голодным американским солдатам во время Второй мировой войны, которые открыли ее миру! Главное — не смотреть, что в нее насовали, угощайся, — напутствовал меня кот, с жадностью косясь на прилипшие к тесту куски жилистого мяса. Я не стала отнимать у него эту радость, он столько сегодня пережил, пусть закормит стресс. Но взамен ему пришлось поделиться со мной ароматнейшей мортаделлой, на что он согласился с трудом, явно только чтобы не прослыть жмотом.

А вечером нас ждет Дворец дожей…

Собственно, как ждет? Скорее мы ждали вечера, чтобы попасть туда, где соберется весь бомонд венецианской знати. Благо фальшивыми рекомендациями и приглашениями База нас обеспечила. Я решила пойти в амазонке и в новой маске, Казанова меня не узнает, тем лучше. Но всех нас волновало другое, мы еще не сдвинулись с места, а синьор Джакомо обладал тем, что нам было нужно, будучи членом ордена «прячущих Маску», он знал, где она находится.

Поэтому я лишний раз напомнила моим агентам, что, если они меня так ревнуют к Казанове, пусть сами попробуют найти к нему подход, уже приближается вечер второго дня, как мы здесь, а результаты поиска на нуле. Но командор снова буркнул, что и без его помощи как-нибудь обойдется, а потом робко попросил меня больше не общаться с этим типом. Вот собственник! Что мне в нем и нравится…

Наконец-то знаменитый бал-маскарад во Дворце дожей. Стены зала для танцев были покрыты византийской мозаикой, полы застланы восточными коврами, занавеси из пурпурного шелка сочетались с росписью потолков, везде лепнина, позолота и зеркала. Сам дож действительно был очень пожилой, а еще щуплый и угрюмый, хотя и старался показать веселье, радостно пританцовывая у трона в своей длинной мантии.

На балу Алекс не отходил от меня ни на шаг, пока его не увела какая-то старая карга. Мой муж тоскливо посмотрел на меня, но отказать даме в танце не посмел, на карнавалах такое не принято, можно сразу нарваться на скандал…

И я тоже не отказала первому же пригласившему меня дедушке в маске Панталоне, который мне показался смутно знакомым, пока не признался, что он дож. Пришлось мило заметить, что, кажется, недавно он был в другом костюме, в парадной мантии правителя. Старичок ответил, что любит удивлять и что у него для этого вечера приготовлены еще два наряда — Скарамуша и служанки Смеральдины. Венеция, что тут скажешь, люди здесь до самой смерти упиваются праздником, а правители стараются превзойти своих подданных и в этом тоже.

Мы отплясывали в зале дель Маджор Консильо, по словам дожа — самом большом зале в мире, в нем нет ни одной подпирающей колонны.

— Обычно я здесь провожу советы, вон мой трон, а вон там кресла Малого Совета, — показал он на стулья, сваленные один на другой у стен, чтобы расчистить побольше места для танцев. — Но я перекупил право проведения бала у Иосифа Леви из дворца Фондако, я его не люблю, его палаццо слишком похож на мой!

— Зато ваш больше, крупнее и более впечатляет!

От этих невинных слов у дедушки вспыхнули глазки, в них, похоже, он отыскал какой-то намек на собственные достоинства и сластолюбиво ущипнул меня за бок.

— Э-э-эй! — возмутилась я, шлепнув его веером по башке. — Держите себя в руках, ваше дожество, я замужем!

— Прошу прощения, кхм, карнавал все еще действует на старика, — не обиделся дож.

В зале висели изображения местных правителей в позолоченных рамах, только одно место, где тоже, очевидно, должен был находиться портрет, прикрывала черная ткань.

— Он недавно умер, ваше дожество? — прокричала я старикану в ухо (он был еще и глуховат), кивая на стену.

— Не-эт. Нельзя, конечно, так говорить о своем собрате, но он оказался изменником и был казнен, запятнав суждение аристократов о последующих правителях, — сказал старик, сверкнув глазами на траурную занавеску. — Это дож Фальеро, ни одного его портрета не сохранилось, хоть мы очень любим, чтобы нас рисовали, например, мой портрет написал Помпео Батони. А вон та большая картина на всю стену — «Рай» Тинторетто, мой дедушка знавал его, когда он еще раскрашивал свадебные сундуки.

Дож — большой любитель поболтать, видно, приближенные его уже не слушают. Танцуя и глядя по сторонам, я скоро заметила Казанову, но вжала голову в плечи, боясь, как бы он меня не увидел. Великий любовник, в том же костюме Арлекина и красной полумаске, старательно кого-то высматривал.

И что я в нем вчера нашла привлекательного? Сейчас он не мог поколебать моей любви к Алексу, но… О боже! Мой муж стоял рядом с той самой Камиллой, что на уличном карнавале соблазняла его костюмом Куртизанки. Время от времени он оглядывался на меня, вероятно, чтобы убедиться, что я не скучаю, и продолжал оживленную беседу. Он даже смеялся, изменник, — мои шутки его редко смешат! Я хотела к ним подойти и высказать все, но не смогла, ноги у меня словно свинцом налились. От обиды сдавило грудь и на глаза навернулись слезы…

— Скучаете? — услышала я прямо над ухом. Я быстро обернулась и, внезапно оробев, отступила на шаг — передо мной стоял Казанова.

— Как вы меня… кхе-кхе, — постаралась я изменить голос. — О нет, нисколько, я тут жду кое-кого, и мне пора… возвращаться к музыкантам… Потому что я это… тут работаю… убираю со столов и все такое, а вы меня отвлекаете… так где мой поднос? — Пятясь, я подвернула каблук и чуть не упала.

— Осторожней! — Пользуясь моментом, он поддержал меня под руку. Но я ловко вывернулась, приподняла юбки и убежала.

Почему я решила, что он меня узнал? Может, просто клеится подряд ко всем привлекательным девушкам, а у меня сегодня очень эротичный, подчеркивающий все изгибы фигуры, яркий наряд амазонки. Через большие бронзовые ворота я выбежала в сводчатый коридор, который выходил во внутренний двор, освещенный разноцветными фонариками, где тоже гуляли приглашенные, а оркестр играл что-то менее шумное и более лиричное, чем во дворце. И вот здесь-то я неожиданно налетела на нашего кота в сапожках.

— Что ты тут делаешь? — подозрительно осведомилась я.

— Встретил кое-кого знакомого, — тревожно обернулся он.

— Еврея-процентщика? Ха-ха.

Судя по тому, как он на меня посмотрел, моя догадка была блистательно верна.

— Тсс, кажется, и ты не просто так разгуливаешь. Думаю, я тоже понял, от кого и почему ты убегаешь. Что ж, это лучше, чем стоять с ним и заигрывать в ущерб женской чести!

Вот язва…

— Ладно, тогда развлекайся один, мне пора к Алексу.

Я вернулась в зал, но мужа там не нашла, — наверное, он пошел искать меня в сад. Хорошо, что и Казановы видно не было, скорее всего, встретил знакомую красотку или познакомился с новой, не все же такие недотроги, как я.

Меня пригласил какой-то стройный хлыщ с нарумяненными щечками, все-таки здесь мило, танец несложный, хотя я не знала, как он называется, может, все та же тарантелла, все в быстром темпе и надо на ходу меняться партнерами. Музыканты были на подъеме, они просто виртуозно наяривали на своих виолах и скрипках. И вот когда я окончательно расслабилась, вдруг внезапно лицом к лицу оказалась… с ним!

Джакомо Казанова поймал меня в танце:

— Вас трудно не узнать, прелестная Коломбина!

От неожиданности я покраснела. Не говорить же ему в лоб, что меня муж ревнует. И ладно бы только муж, тут еще и кот где-то запросто бродит…

— Жду вас на лестнице Гигантов, вам понравится то, что я открою, — жарко прошептал он мне на ухо.

— На словах? Ничего другого мне открывать не надо, — заранее строго предупредила я, отпрыгивая подальше.

Но тут мы поменялись партнерами, и вскоре я его совсем перестала видеть, — наверное, отправился на встречу со мной. Кстати, лестница Гигантов, кажется, парадная лестница, значит, там народ, по крайней мере люди спускаются и поднимаются. А это уже не так предосудительно и опасно, как встречаться наедине (конечно, я могу за себя постоять, но надо же подумать и о чувствах Алекса). Я взяла бутерброд и отправилась искать эту лестницу.

Пьеро, у которого я уточнила дорогу, что-то там перепутал или сам там не бывал, потому что, двигаясь в указанном направлении, я вскоре обнаружила, что лестницей Гигантов здесь и не пахнет. Попадались только черные лестницы, и, спускаясь по ним в надежде найти нужную, я набрела на тюрьму, которая находилась здесь же во Дворце дожей. Надо было возвращаться, коридоры уже опустели, празднующие сосредоточились в другой части дворца, и даже в поисках интимных уголков сюда никто не заглядывал, к тому же я дошла до тупика. Коридоры здесь были скудно освещены редкими масляными лампами, но именно тут я и увидела мужскую фигуру, неподвижно застывшую в глубине коридора.

— Извините… синьор! Мне нужно попасть на лестницу Гигантов, вы не подскажете как? — Я было открыто устремилась к нему, но вдруг что-то заставило меня остановиться.

Мужчина молчал и не двигался; поколебавшись, я сделала еще несколько шагов в его сторону. Отсюда нельзя было выйти, не пройдя мимо него, мне было очень страшно, но не возвращаться же к тюрьме. Я двигалась медленно вдоль стены, во все глаза таращась на этот образ, чтобы он не успел застать меня врасплох и наброситься неожиданно.

По мере моего передвижения мужчина плавно поворачивался ко мне — так плавно, как будто висел в воздухе, а не стоял на грешной земле. Честно говоря, это нервировало. Он был закутан в плащ, ничего не разглядеть, теперь и я делала вид, что не смотрю, чтобы не спровоцировать агрессию. И вдруг он произнес густым баритоном:

— О люди, как я вас ненавижу… Вы отравляете воздух моего палаццо своим весельем, но ничего, очень скоро все вы погибнете, а древние правители Венеции, возродившись, будут кружиться на Карнавале Смерти!

Я испуганно замерла и вдруг увидела, что лицо у говорившего стерто, как в фильме ужасов. Я вскрикнула и застыла на месте, как будто приросла, хотя надо было сразу дергать отсюда подальше, но ноги не слушались. Конечно, увидеть безликое существо в капюшоне даже раз в жизни не каждому везет…

— Дож Фальеро, — вдруг осенило меня.

— Меня узнают, это приятно, а то я вечно страдаю из-за того, что не успел заказать сносного портрета. Сколько меня ни рисовали, ни одного удачного не получилось, не повешу же я на стену портрет с лиловым носом картошкой. Даже великий Тициан переделывал мой портрет пять раз, пока в досаде не бросил его и не растоптал ногами, он не привык к неудачам.

— Ну… э-э… стоит ли так переживать из-за какого-то портрета, вы живете в сердцах людей, как говорится. А мне пора, поболтала бы еще, но, увы, очень тороплюсь. — Я без разбега вышла на олимпийскую скорость и уже через минуту выскочила на широкую мраморную лестницу с парой обнаженных статуй богов на постаментах по бокам у перил, видимо, это и есть Гиганты. Ступени были покрыты красной дорожкой с изображением крылатых венецианских львов, точащих когти о толстенные гроссбухи. Ой, дайте воды…

Все вокруг было залито светом сотен свечей, на лестнице наблюдалось оживленное двухстороннее движение, и встреча со скучающим призраком дожа Фальеро показалась мне уже нереальной. Но Казановы тут не было. Правда, пока я спускалась по ступенькам, одна маска вдруг схватила меня за локоть, утаскивая под лестницу. Конечно, это был он, кто ж еще такой беззастенчивый и самоуверенный…

— Я вас заждался, похоже, вы любите томить мужчин, моя сладкая девчонка.

— Кажется, мы договаривались о встрече на лестнице, а не под, — возразила я, резко отцепляя его руку. — Где вы успели поменять парик, костюм и маску?

— Нравится? Это Капитан, глупый военный с соломенной шпагой… Но к делу. Как вы думаете, почему этот город еще не ушел под воду? Ведь каждый год ученые и астрологи предсказывают его скорое падение.

— Не знаю. Крепкие сваи, наверное?

Но мне стало все-таки чуточку тревожно, в гороскопы я верю; интересно, а кто по гороскопу Казанова? Судя по загадочности, увлечению мистикой и огромным красивым глазам, в которых скрыто так много, он Водолей. Но по сексуальности, манерам и репутации явный Скорпион. Но хватит отвлекаться, надеюсь, сейчас он скажет что-нибудь действительно важное для нас…

— И правда, дух Смерти уже давно витает над этим городом, но он же и не дает уйти ему под воду. Смерть ищет здесь свою когда-то потерянную древнюю Маску, плавая в гондоле по ночной Венеции. На поиски она выходит только ночью, чтобы ее видело меньше людей и потому что просто предпочитает эту часть суток. Она одета в черный плащ с капюшоном, поверх широкополая черная шляпа, а на лице бледно-голубая маска. Ну вы ее видели, не так ли?

— Да, наряд был нелепый, наверное, я бы не упустила случая посмеяться, если бы не почувствовала тогда… то, что почувствовала.

— Нелепый? Я раз видел ее с капюшоном, надетым поверх шляпы, видимо, перепутала по рассеянности, и тоже тогда хотел посмеяться, но успел одуматься. Под капюшоном нет лица, потому она и ищет так настойчиво свою Маску. Но иногда надевает бледную кривоносую бауту. Все это костюм Доктора, как вы знаете, а во внутренних карманах плаща, как говорят, полно лечебных трав и микстур из тех, что носят с собой настоящие лекари.

— Я видела сейчас одного такого, у которого нет лица.

— Постойте… — Казанова задумался, но быстро угадал: — Кажется, я знаю, это был дож Фальеро?

— Да. Видимо, здесь он известный призрак, наверное, потому, что у вас их не так много, как в Праге. Там они хоть и в почете, но им приходится делить популярность на всех.

— Давно подумываю съездить в Чехию.

— А почему Смерть надевает маску Врача?

— Потому что врач чаще других выполняет обязанности Смерти, — без тени шутки ответил Казанова. — Но она ищет свою, настоящую, подлинную Маску… Некоторые, правда, утверждают, что это не Маска Смерти, а на самом деле лишь маска первого прокаженного, заложившего этот город.

— Венецию основали прокаженные?! — практически вэкнула я. Кот нам такого не рассказывал, и как теперь можно гулять по городу, где в любом старинном кирпиче может затаиться бацилла?! Мама дорогая-а…

— Да, на один из островов, на которых стоит Венеция, сейчас уже неизвестно на какой именно, а может, и на все сразу в древности свозили прокаженных. Тогда проказой болели многие, и богатые и бедные, здесь они основали свои поселения. Нередко у них имелись большие деньги. А чтобы развеяться, в ожидании неминуемой смерти они проводили здесь карнавалы. Ведь за маской не видно разлагающейся кожи…

— А вы вчера говорили, что карнавал устраивают в честь спасенных из пиратского плена девушек.

— Да, я рассказал вам версию поромантичней, потому что кое на что рассчитывал и хотел вас настроить на нужный лад. Однако позвольте, я доскажу, у меня слабость к миловидным слушательницам, красноречие не иссякает, — притворно вздохнул Казанова. — По легенде, когда Смерть наконец отыщет свою Маску, Венеция достигнет расцвета (что продлится очень недолго) и вскорости уйдет в пучины Адриатики. По предсказанию одного очень известного астронома, имя которого я не могу вам открыть, поскольку он член нашего ордена — а нам строжайше запрещено раскрывать инкогнито братьев, — это случится во время карнавала. Поэтому когда он проходит, мы, члены ордена Скрывающих Лицо, особенно начеку.

Я хотела заметить, что уже второй день имею возможность наблюдать одного из тех, кто начеку. Но, вероятно, они, итальянцы, как-то по-своему могут это проделывать, в смысле быть наготове, но промолчала, он еще не все рассказал.

— Скрывающие Лицо — очень древний орден, мы принимали участие в проекте строительства Венеции, и это мы запутали каналы так, чтобы затруднить Смерти поиски. Но открыть вам то, о чем вы просили вчера, я не могу. Разве что вы как-то уговорите меня на скромном ужине в моем палаццо…

Мужчины часто такие непонятливые или считают дурами нас? Кажется, пора сказать ему прямо, а то уже как-то некрасиво получается, грех обнадеживать зря…

— Вообще-то мне нужно от вас одно.

— Мне тоже, — обрадованно воскликнул великий любовник, распахивая объятья.

— Но мне нужно другое! — рассердилась я.

Казанова разочарованно надул пухлые губы:

— Вы случайно не из общества «Розовые чулки»?

— Это еще что за фиг… нет, я не такая! Я вполне нормальная и предпочитаю мужчин, вернее, одного определенного, и он здесь где-то неподалеку. То есть вам не светит, понятно?! Но тем не менее откровенность за откровенность, синьор, вы знаете, где Маска?

— Нет уж, теперь вы мне скажите, зачем она вам, что вы хотите с ней делать и как собираетесь спасать Венецию? Ха-ха. — Но улыбка тут же слетела с его лица. — Вы не агент Тайной полиции случайно? Они зачем-то давно собирают на меня информацию, только все это клевета, женщины очень мстительные.

Подумав, я поняла, что лучше бы выложить знаменитому венецианцу всю правду. И доступным для его времени языком коротко рассказала о нас, что мы тоже относимся к тайной организации, но находится она в будущем. А мы прибыли сюда, вернее, прилетели для того, чтобы предотвратить катастрофу. Он только слушал молча, но хотя бы сальный блеск из его глаз пропал. А закончила я тем, что из любви к Венеции и потому что иначе он очень скоро потеряет здесь недвижимость и прикормленных любовниц, ему стоит нам помочь. Правда, про любовниц я не стала произносить вслух, может прозвучать грубо, все-таки это церемонный и изысканный восемнадцатый век. Просто назвала их цыпочками.

— В будущем — это насколько в будущем?

— Примерно через триста лет, — соврала я, решив не говорить, что наша организация вообще существует отдельно от течения времени, чтобы не пошли новые вопросы, на которые я сама не знаю ответа.

Он долго молчал и наконец раздумчиво произнес:

— Знаете, мне пришла идея фантастического романа. — Он повернулся ко мне. — А если я вам помогу, вы позволите мне поцеловать вас? У меня еще никогда не было женщины из будущего.

— Нет.

— Ну хоть в щечку?

— Нет.

— Нет? Ну хоть в одну, для начала?

— Нет. Вы что, русского языка не понимаете?!

— Нет. Так я поцелую?

— Нет.

Кажется, так можно «неткать» до утра. Ясно, что он не поверил ни одному моему слову, а мне пришлось столько времени потратить на дурацкие объяснения. Ну все, с меня хватит, и пора лечить нервы, я с ума сойду с этими мужчинами!

Выбежав из-под лестницы и оглядевшись, я перехватила официанта с подносом сладостей и вцепилась в самое большое пирожное. Но тут подвернулся еще один… мужчина. Маленький, но пьяны-ы-ый…

— Хватит налегать… ик! на сладкое, моя мурка, а то растолстеешь, ик! и как тогда будешь соблазнять всяких… ик! Казанов?! Ик-ик… ой! — произнес, пошатываясь, абсолютно никакой Профессор.

Упомянутый герой-любовник довольно улыбался, стоя за спиной у котика, который, слава богу, его пока не заметил.

— Где ты в таком приличном месте раздобыл селедочный рассол? — сердито прошипела я, стараясь держать себя в руках. Утром — муж, вечером — кот, а ночью мне напиваться прикажете, что ли?!

— Это не… ик! рассол, а шампанское!

И в следующий момент он уже отвешивал нетрезвые комплименты проходящей мимо удивленной пожилой даме:

— Вы сегодня просто… ик! неотразимы, ик! синьора, да… Ваш чудесный парик… ик-ик! заставляет трепетать… ик! мое сердце несчастного кабаль…ик! …еро!

После чего резко бросил старушку, спросив у меня с грустным взглядом:

— Деточка, а где… ик! Алекс?! Хочу еще раз на брудерфафт! Я же не пьян, раз… ик! произношу такие сложные слова… ик! как кружится голова…

И столь же резко отвернулся от меня, провожая взглядом какую-то девицу в перьях, пьяная скотина!

Воспользовавшись случаем, Казанова, обойдя его с другой стороны, подошел ко мне.

— Помощь нужна? — Он кивнул на кота и сочувственно добавил: — Может, вашего телохранителя нужно куда-нибудь отнести, пусть проспится.

— Нет, пускай развлекается, потом слуги заберут его в вытрезвитель, — величественно произнесла я, протягивая руку для прощального поцелуя. Но этот озабоченный тип приложился надолго и целовал ее так чувственно, что мне пришлось вырываться. И я побежала на поиски Алекса. Вот командор нашелся скоро, мы столкнулись с ним в одной из бесчисленных дверей дворца.

— Я тебя искал, милая, — обеспокоенно обнял он меня, так что я почувствовала себя настоящей предательницей. Хотя ведь, по идее, виноват он…

— Не надо было бросать меня, милый, и флиртовать с другими, — мягко упрекнула я, уже не чувствуя обиды.

— Ты о Камилле? Извини, что оставил тебя одну, но я не флиртовал с ней и нисколько в нее не влюблен. Просто я ей понравился, и она рассказывала мне о том, что узнала от своих… э-э… возлюбленных о Маске Смерти.

— Почему ты не сказал вчера? — удивилась я, ведя мужа под руку, прежде чем уходить, надо было захватить проспиртованного Пушка.

— Из ревности, я злился на тебя. Как-то… э-э… она близко общалась с самим главой ордена и узнала от него, что существует карта, указывающая путь к Маске. Вчера она… э-э… общалась с ним снова, и он проболтался о том, где эта карта спрятана. Смешно сказать, у него дома в сейфе! И теперь у нас есть его адрес. Сегодня ночью идем туда.

Мой любимый был в приподнятом настроении от предстоящей авантюры.

— Проникнем к нему в дом? А как же охрана? Наверняка эта карта хорошо охраняется, может быть, не хуже, чем Маска. А Маску, между прочим, Смерть уже тысячу лет не может найти, почему же она тогда просто не украла карту? Ей это было бы нетрудно.

— Кто знает… — пожал плечами Алекс. — В любом случае пора действовать, хватит топтаться на месте. А куда ты меня ведешь?

— Надо забрать кота, он не совсем трезв.

— В смысле слегка пьян?

— Ага, практически в хлам!

Хорошо, что агент 013 далеко не ушел, хотя в его нынешнем состоянии это было бы проблемно. Он спал, свернувшись калачиком под столом с напитками.

— Моя Анхесенпа, моя… ик! белая мышка, — сладко бормотал он в тревожном сне, причмокивая губами и подергивая усиками.

— Думаешь, несчастная любовь для тебя всегда будет поводом напиваться и позорить нас в общественных местах? Не выйдет, дружище, — грозно рявкнула я, с трудом приподнимая его на уровень глаз.

— Я несчастен, я так несчастен! — бесстыже извиваясь, причитал Толстун, вытирая несуществующие слезы, когда командор, сунув напарника под мышку, направился к выходу. Мне пришлось пару раз подбирать за ними упавшую шляпу, она упорно сползала со вздрагивающих кошачьих ушек…

Пока мы тащили эту пьянь к набережной, я в свою очередь начала рассказывать, что узнала от Казановы.

— Значит, ты опять с ним встречалась?! Ты же обещала мне!

— Но ты сам бросил меня одну! А старичок дож начал приставать и даже ущипнул за бок, — пожаловалась я.

— Он еще там? Я хочу с ним поговорить!

— Дож? Конечно, это же его дворец.

— Нет, я об этом роковом обольстителе, — прошипел мой муж. Держу пари, таких высокопарных выражений он мог набраться только от Профессора.

Алекс закинул по-прежнему полубесчувственного (притворяется, лентяй, чтобы не идти пешком!) кота себе на плечо и двинулся назад. Но я решительно развернула его лицом к себе, сказав, что Казановы там уже нет, и, чтобы успокоить, поскорей передала разговор с этим синьором. Не весь, разумеется. Только его деловую часть… Но этого вполне хватило, чтобы Алекс вновь назвал себя дураком и, восхитившись моей твердостью, направился в нашу гостиницу.

…Пока я по-матерински укладывала агента 013 спать, командор сделал срочный запрос на Базу о предоставлении костюмов и необходимого снаряжения. Камилла описала ему в общих чертах дом главы ордена графа Массимо Треволы, и мой муж счел, что, возможно, придется проникать в дом с крыши. Вообще-то я не боюсь высоты, но все равно альпинизм не мой вид спорта, уж лучше шопинг, те же нервы, тот же адреналин…

Под окнами вдруг зазвучала музыка, исполняемая сразу на нескольких инструментах, и разноголосое хоровое пение:

О прекрасная синьора, Поражен я наповал Всей твоею красотою, Виноват в том карнавал…

— Опять эти певцы, в Венеции ночью спокойно не поспишь! — послышался недовольный голос с нижнего этажа. — И все одно и то же поют, обновите хотя бы репертуар!

— Это же настоящая серенада! Как романтично, хочу посмотреть. — Я спрыгнула из кресла и вышла на балкон.

— Холодно же, деточка, закрой дверь, — гнусаво взвыл с кровати еще не совсем протрезвевший кот, его бил озноб.

— Не ворчи, Пушистик, всего одна минута…

Я осторожно подкралась к перилам, боясь, что если меня увидят с улицы, то сочтут, будто бы я решила, что песня посвящена мне. Но когда, вытянув шею, разглядела стоящих в гондоле пятерых музыкантов, а рядом с ними в черном бархатном плаще, из-под которого был виден нарядный фиолетовый камзол и кружевной воротник сорочки, Казанову… сразу стало понятно, ради кого тут надрывались глотки.

Вот черт! Как он меня отыскал?! Вечный любовник увидел меня, радостно заулыбался и послал воздушный поцелуй на наш балкон. Я хотела быстренько закрыть балконную дверь, пусть они себе надрываются, пока не надоест, но натолкнулась спиной на мужа. Лицо у него было просто каменное.

— Ну все, с меня хватит, сейчас этот прохвост получит свое.

Кот поднял голову в ночном колпаке, поправил пижамку и огляделся.

— Что случилось? Какой-то шум и не я ему причиной? — важно спросил он, трезвея на глазах.

Командор, игнорируя всех, натянул сапоги, схватил шпагу и молча рванул на улицу.

— Останови его, он хочет драться с Казановой! — Я бессильно опустилась на край кровати.

— Дуэль? Дуэль — это хорошо, но твой Казанова задолжал мне первому, я сам хочу с ним сразиться, — гордо ответил Профессор, неуклюже переодевая штанишки. Он явно играл роль маленького вспыльчивого бретера и, похоже, от души наслаждался этой ролью.

— Что за глупости ты несешь?! Они же поубивают друг друга!

Накинув на плечи шаль, я бросилась вниз по лестнице за Алексом.

На набережной под одобрительные выкрики прохожих уже происходило нечто интересное. Казанова перешел на мостовую и охотно скрестил клинки с моим мужем.

— Хватит, вы ведете себя как дети! — кричала я, но меня никто не слушал. И кстати, правильно, потому что мне и самой стало интересно…

Во-первых, любой женщине приятно, что за нее дерутся двое таких великолепных мужчин. Нет, нет, я хотела сказать, Алекс великолепный, он такой мужественный, благородный, честный и самоотверженный, и я его люблю! Но вот Казанова… он нанял для меня музыкантов, это тоже романтичный поступок, командор бы не догадался спеть для меня под окошком. А во-вторых…

Во-вторых, следом, враскачку, приплелся кот и хрипло прокричал моему мужу, что в случае чего обязательно за него отомстит. Потом синьор Джакомо, как более профессиональный фехтовальщик, ни дня не сидевший без практики (кто ж ему даст?!), все-таки выбил шпагу из рук Алекса. Я засвистела, как на футболе.

Но мой любимый ловко отпрыгнул, зашел сзади и припечатал его как следует по шлейфу камзола, то есть прямо по заднице, оставив на одежде грязный отпечаток подошвы! Знаменитый венецианец ударился об стену, не успев отвести руку, и сломал свой клинок о кирпичную кладку стены.

— Ну держись, рогоносец! — крикнул он в неуправляемой ярости, отбрасывая бесполезный обломок. Рогоносец? С чего бы это… врать-то зачем?!

— Давно не получал по морде? — холодно спросил командор, не обращая внимания на страшное оскорбление, которое только что прозвучало. Он был уверен во мне!

Казанова попытался ткнуть его кулаком в лицо, но Алекс легко увернулся и нанес противнику три-четыре резких удара в живот. Когда известный любовник смог наконец разогнуться, он вновь набросился на моего мужа, хотя видно было, что боксировал он в последний раз в лучшем случае в детстве. В конце концов они вцепились друг в друга и одновременно рухнули в канал!

Я бросилась к воде, протягивая руку любимому мужу. Но эти двое, бултыхаясь в канале, продолжали бороться, не обращая никакого внимания на мои призывы к мирному урегулированию столь идиотской ситуации.

— Алекс, хватит, вылезай, я тебя умоляю!

Бесполезно… К тому же кот, вместо того чтобы помочь другу, который тащил его тушку от самого дворца до гостиницы, радостно подначивал:

— Так его, так, отомсти за поруганную честь, напарник!

И у меня не выдержали нервы… Мало того что не могу помочь Алексу, да и за Казанову беспокоюсь, а тут еще этот хвостатый умник изгаляется на людях?! Я схватила его за хвост и от всего сердца отшлепала! Вы не поверите, но с каждым шлепком чувствовала, как успокаивается душа. Хоть агент 013 и вопил: «Отпусти меня, неблагодарная, я столько для тебя сделал!» — меня его голос уже ничуть не раздражал и действовал просто как бальзам на раны…

— Да, уж сделал так сделал… Наконец-то протрезвел, маленький сплетник! Вот тебе за испорченный вечер, полосатый негодник, а вот за вчерашние издевательства!

— О белла донна, что она творит?! — воскликнул Казанова, отвлекшись от драки, в голосе его слышалось восхищение. Обернувшись, я увидела, что он во все глаза смотрит на экзекуцию кота, за что и поплатился, тут же получив увесистую затрещину.

— Ну хватит, все, надоели, я ухожу от вас всех! — У меня больше не осталось сил — ни физических, ни душевных. Я отпустила кота, он мягко упал на четыре лапы и, пригнувшись, по-кошачьи с прижатыми к голове ушами, отбежал подальше. Мой муж, тяжело дыша, вылез на набережную, с него ручьями текла вода. Я обняла его и заплакала.

Командор погладил меня по голове и под аплодисменты публики первым протянул Казанове руку для примирения. Итальянец был несколько обескуражен. И руку решился подать не сразу, думаю, у них было принято раскланиваться или что-то там еще. Двое достойных мужчин признали равенство друг друга.

Музыканты Казановы радостно просмотрели всю драку (включая эпизод с котом), даже не пытаясь помочь нанимателю, но эмоционально болея каждый раз, когда… мм… ему не везло. Остальные прохожие тоже начали расходиться, продолжая бурно комментировать увиденное.

— Значит, вы правда из будущего? — отдышавшись, доверительно спросил Казанова, музыкантов он отослал жестом руки. Алекс быстро посмотрел на меня, а я и забыла ему сказать, что открыла венецианцу, кто мы. Но ведь возможно, тем самым вдохновила его на написание грядущего фантастического романа.

Общительный Профессор охотно подтвердил Казанове сей факт, правда, без особого настроения, он еще не до конца отошел от трепки.

— Да, Фома неверующий, из будущего мы. Хотя бы только потому, что в вашем времени таких бешеных феминисток не водится! Надеюсь…

— Теперь я вам верю, потому что увидел говорящего кота, — улыбнулся синьор Джакомо. — Ведь вы кот, а не карлик в маске?

— Что вы знаете о карте? — влезла я с вопросом, пока Пусик не обиделся, потому что мне уже было стыдно за свой поступок. Пусть котик порой и бывает невыносим, но ведь он для меня давно родное существо, и руки распускать все же не стоило…

— Кажется, мне пора, — поколебавшись, произнес Казанова. Лицо его стало очень серьезным, он развернулся и стремительно удалился.

— Эй, вы куда, так нечестно?!

— Хватит пустых уговоров, если член братства выдаст тайны ордена, это обесчестит его навеки, — вдруг сказал наш хвостатый коллега.

— С каких пор ты заступаешься за Казанову? — удивленно спросила я.

Кот, кажется, осознал, что ему досталось за дело, поэтому не ругался на меня и заговорил, не поднимая глаз:

— Он рисковал жизнью за твою улыбку. Довольно, милочка, все, что надо, мы обязаны сделать сами. Мы оборотни, а ему здесь еще жить и жить…

Вернувшись в гостиницу, Алекс быстро умылся, продезинфицировал разбитую губу и сообщил:

— Практиканты доставили нам одежду и кое-что из необходимых для операции вещиц. Переодевайся, так мы будем незаметнее.

Сам он вышел буквально через минуту — вылитый ниндзя. Черное трико, черная полумаска и плащ, мягкие башмаки без каблуков. Такой же комплект, спецодежду ночных воров, он бросил и мне.

— В этих нарядах нас примут за грабителей, не успеем мы выйти из гостиницы.

— А мы и есть грабители. Возможно, я немного переусердствовал в конспирации, зато удобно, у нас не будет особых примет, к тому же здесь все ночью ходят в плащах.

Пожав плечами, я взяла костюм и, уйдя в соседнюю комнату, скоренько переоделась. Протрезвевший кот, заявив, что он уже в порядке и пойдет с нами, решил, что в своем истинном облике он будет максимально незаметным.

— Ты научишь нас лазать по крышам? — спросила я, закидывая за спину сумку со снаряжением и ища ключ от комнаты.

— Э-э, да, конечно. Помните главный принцип верхолаза — не смотреть вниз! Таким образом, вы на сорок процентов избежите падения, остальное будет зависеть от того, насколько крепко вы будете держаться и есть ли там вообще за что держаться.

— Кажется, коты этому принципу не следуют, — невольно задумалась я. — Не раз видела твоих собратьев, они все тупо смотрели вниз, сидя на дереве, столбе или на крыше. По-моему, вы любите прикидывать высоту, наверное, чтобы заранее рассчитать, сколько лететь вниз, если вдруг сорветесь. Нет?

— Конечно нет, зачем нам срываться? — заявил агент 013 слегка задрожавшим голосом.

— Просто мне еще не приходилось видеть, чтобы ты куда-нибудь забрался выше стола, и то это было, когда ты вешался в замке у графа Макмиллана.

Профессор гордо задрал хвост и не удостоил меня ответом. В принципе я в нем особо и не нуждалась. Очень надеюсь, что на крышу полезет мой муж, а я буду стоять на стреме и кукарекать, если увижу что-нибудь подозрительное. Хотя, конечно, мяуканье у меня лучше получается, но наш зануда наверняка потом запилит упреками: не тот тон, не там смысловые акценты и вообще кошка из меня самая никудышная…

Мы перешли мост Риальто через Гранд-канале, где днем стояли менялы, сбагривая богатым, но легкомысленным туристам фальшивые флорины и дукаты. Дом графа нас вполне устроил: трехэтажный, с множеством лепных барельефов, бордюрчиков и даже несколько статуй в стиле ню, — короче, есть за что уцепиться.

— Да, высоко тут карабкаться, — безрадостно заметила я, думая, насколько прочно прикреплены к месту эти наяды и атланты.

— Всего три этажа, — пристыдил меня командор, вытаскивая снаряжение из своей сумки, в моей были только лом и фонарики. — У меня с собой «кошки», влезем быстро.

— А мне «кошку»? — жалобно спросил агент 013.

— Ты что, боишься испортить маникюр? — съязвила я, поиграв на игре слов. — Тебя кошки ждут по возвращении домой как награда!

Увы, он легко отказался от всех потенциальных наград и, кажется, даже был согласен на понижение в звании, причина та же — боязнь высоты. Мы только-только собрались поцапаться еще и по этому поводу, как вдруг скрипнула входная дверь и из дома вышел мужчина. Насвистывая что-то бравурное, он шел в нашу сторону легкой походкой свободного от всяких обязательств человека. Мы прижались к стене под аркой.

— Не окликай его, — ревниво попросил Алекс, видя, что именно это я и собираюсь сделать.

— Мне кажется, он нам пригодится, вспомни, что сказал Цветочный человек. Вдруг он знает про карту?

— А ты уверена, что, вместо того чтобы рассказать тебе все тайны, он не поднимет шум, защищая интересы своего ордена? — логично возразил Профессор. — Однако его походка, кажется, кого-то мне отдаленно напоминает…

Когда человек проходил мимо, Алекс выступил вперед, схватил его за руку и резко дернув, затащил в наше укрытие:

— Тише, не кричи, это мы.

— И не собирался кричать, — улыбнулся Джакомо Казанова. — Вижу, вы тут по делу? А я как раз направлялся к вам.

— Ну да, зачем, интересно? — ревниво спросил мой муж. — Надеюсь, не для того, чтобы исполнить очередную серенаду?

— О нет, моя челюсть мне дороже, а два зуба так еще и шатаются… Я хотел сказать, что больше не являюсь членом ордена Скрывающих Лицо, сразу после дуэли я отправился сюда к Массимо и вышел из братства. Я хочу спасти мою Венецию и готов помочь вам, — смешливым шепотом сообщил Казанова.

— Что-то я ему не верю, — засомневался кот. — Из этого ордена что, так легко выйти? Разве для этого не надо собирать совет из великих должностных лиц капитула?

— Опять вы путаете нас с масонами. Нет, здесь все проще, достаточно прийти домой к Искуснику Скрывающему, главе нашего ордена графу Массимо, и сказать: «В усердии — все!» После чего он перевернет твою маску на затылок, заберет у тебя перстень и на прощанье плюнет тебе в спину. Последнее, конечно, немного неприятно, но ведь несмертельно, как вы понимаете. Я действительно не знаю, где находится Маска Смерти, но зато в курсе местонахождения карты, которая указывает путь.

— Ладно, я готов помириться и взять назад свой вызов, — великодушно поклонился агент 013.

— Ох, я и забыл, что ты меня вызывал на дуэль, извини, — искренне покаялся венецианец.

— Хорошо, ты в команде. Но запомни, эта женщина моя жена — и не вздумай к ней приближаться ближе чем на девять с половиной ярдов, поэтому все свое держи в руках, — в очередной раз предупредил Алекс.

Казанова слегка обиделся, но аристократично сдержался:

— Если вы позволите, я перейду к делу. Карта у графа в кабинете, в железном секретере стиля позднего рококо, который он использует под сейф. Шестое окно на третьем этаже. Я вас здесь подожду на страже, а если кого вдруг увижу, пропою:

Камин погас, а дров уж нету, Но мерзнуть я тебе не дам… Моей любовию согрета, Что берегу я лишь для дам!

— Может, что-нибудь другое? — взмолилась я, изображая, что меня уже тошнит от этой итальянской попсы. Командор тоже предпочитал более уравновешенную музыку…

— А знаете, мне нравится, тут даже некая поэзия присутствует, — неожиданно высказался Профессор, мечтательно добавив: — В детстве я сочинял похожие песенки, что-то… сейчас припомню… тирьям и это… пам-пам!

— Фу-у-у!

— Нет времени на разговоры, за дело, — скомандовал Алекс. Он прицелился и выстрелил из широкодульного пистолета — вверх взвилась стальная «кошка», унося за собой тонкий, но прочный синтетический канат. Вэк… значит, лезть все-таки придется нам всем.

— Ты ему доверяешь, командор? — спросил привязанный к поясу моего мужа кот, когда мы уже карабкались по стене. Пока набережная была пустынна, но в любой момент мог кто-нибудь появиться, надо спешить.

— Ну как тебе сказать, напарник… Почему-то да. А еще я не вижу иного способа от него отделаться.

Мы с трудом влезли на крышу. То есть я бы на нее и не влезла, но Алекс подал мне руку и втянул к себе. Пока все шло хорошо. Мы наверху, никто не брякнулся, и главное — снизу до сих пор никто не разразился пением — моим напряженным нервам вполне хватило бы еще пары куплетов, чтобы броситься вниз самой…

Все то время, пока командор алмазом вырезал стекло, кот дрожал всеми шерстинками на покатом подоконнике в пятнадцати метрах над землей, вцепившись когтями в нижнюю планку деревянной рамы. Распахнув окно, мы так и оставили его открытым, комната, судя по обстановке, действительно была кабинетом, но не ловушку ли нам готовит Казанова? Дело в том, что шкафа было два…

— И какой из них нам нужен?!

У стены рядышком, в лунном освещении, стояли два практически одинаковых секретера в виде шкафов с крышками, оба запертые, и ключи из замков, к сожалению, не торчали.

— Какой из этих двух позднее рококо? Ну-ка, кто тут из нас троих крутой знаток искусства эпохи Возрождения? — Я посмотрела на смущенного Профессора. — Хотя постой, уверена, что это тот, на котором побольше финтифлюшек.

— Наконец-то ты начала использовать мозги, — облегченно выдохнул кот.

Шкаф пришлось вскрывать ломиком, хорошо, что в те времена не было сигнализаций, но скрежет металла тоже мог перебудить весь дом. Мой муж справился с задачей на уровне профессионального «медвежатника».

— Уф, кажется, никто не услышал. Когда ты первый раз саданул по дверце ломом, я подумала: все… Не успеем и до окна добежать, как нас заметут, словно лис в курятнике.

Внутри секретера лежал сложенный вчетверо вожделенный кусок пергамента. Алекс быстро его развернул, все так — карта!

В тот же момент дверь распахнулась от хорошего пинка — и в комнату влетел пузатый мужик в белой ночной рубашке и колпаке, почти как у кота, только помпон размером побольше. На ногах у него были тапочки с кисточками, а в руках мушкетон с воронкообразным дулом. Щетинистые усы его гневно топорщились, а маленькие глазки полыхали грозовыми разрядами.

— Проклятые ворюги, я вам головы снесу! — разъяренно вскричал он. — Сдавайтесь!

— Ой нет, мы только на минутку, слегка ошиблись окошком. Гуляли по крышам, записывали кошачий фольклор. Одного певуна даже взяли с собой, вот, самый толстый…

— А я говорю, стойте, стрелять буду! — не поверил он.

— Не надо! — величественно отмахнулась я. — Раз вы такой неотесанный мужлан, мы сами выбросимся вниз, и, если ушибемся, пусть это будет на вашей разжиревшей совести!

С этими словами я, не торопясь, прошла к окну, спокойно уцепилась за трос, висящий снаружи, и плавно соскользнула вниз. Все прошло гладко, как в кино. И главное — никакого страха высоты! Вот что значит хороший стимул в виде взведенного мушкетона.

Но мои агенты почему-то замешкались, из окна послышался выстрел, громкий, как вчерашний салют. Подбежал встревоженный Казанова:

— Все ли в порядке с моими друзьями? Карта у вас?

Я посмотрела на него подозрительно, но времени разбираться не было, там кто-то застрелен. Слава богу, еще через мгновение в окне показался Алекс. Я облегченно выдохнула, все-таки лучше пожертвовать котом, чем мужем. Но счастье не приходит одно, следом из окна появилась и толстая попа Профессора, он взгромоздился командору на загривок, и через пару секунд они почти бесшумно опустились рядом со мной. Я без слов бросилась на шею любимого, он быстро меня обнял, и мы все нырнули в темный переулок.

— Как там Массимо, — тревожно спросил бывший член ордена. — Вы его не убили?

— Граф отделался легкой контузией от своего же меткого выстрела в люстру, она свалилась ему на ногу, — сухо ответил командор. — Скорее всего, он вызвал охранников.

Мы не бежали, просто чтобы не привлекать внимания, но шли довольно быстрым шагом, и сердце от волнения почти выпрыгивало из груди.

— Странно, что стража не явилась сразу же.

— Вы забываете, что сегодня бал у дожа, там весь город гуляет, какая уж тут работа, — с улыбкой пояснил синьор Джакомо. — Граф — добрый старик, он отпустил стражников повеселиться на пару часов, и, по удачному совпадению, вы попали как раз на это время.

Свернув на очередную неосвещенную улочку, Алекс зажег карманный фонарик, вытащил из-за пазухи карту и развернул ее.

— Это план комнаты, где хранится Маска, а также коридоров и лестниц, которые ведут к ней, но что это за место?

— Оно мне чем-то знакомо, — неуверенно сказала я.

— Это из вашего будущего? — отвлек меня Казанова, уважительно кивая на фонарик.

— Пальчиковые батарейки, — буркнул кот.

— А мы еще только паровой двигатель изобрели, и я считал, что это верх прогресса.

Алекс попросил его получше рассмотреть карту, кто еще может помочь с определением местонахождения этих коридоров, как не коренной венецианец. Джакомо согласился, вгляделся, и его зрачки расширились…

— Ты узнал место?

— Нет, понятия не имею, где это, — с хрипотцой произнес он, поправляя воротник.

— Похоже на Дворец дожей! Вчера, когда искала лестницу Гигантов, я плутала по таким же извилистым коридорам, если, конечно, это не просто венецианский стиль планировки комнат.

— Да не может быть, хе-хе, поверьте, уж я-то знаю Дворец дожей, — суетливо возразил Казанова. Мои подозрения резко усилились, и, видимо, не только мои…

— Может, ты по каким-то причинам просто не хочешь, чтобы мы нашли Маску? — недоверчиво сощурился умничка Профессор.

— А зачем бы тогда я помог вам украсть карту?

— Так, может, она тебе самому была нужна?!

Казанова на это оскорбленно возразил, что только хочет помочь, а если мы ему не доверяем, то, как ему ни тяжело, он прекратит наше сотрудничество. Будь моя воля, тут бы я его и послала, но мои агенты, кажется, сочли, что он слишком много знает. Таких надо или убивать, или держать под присмотром, а потому пошли на примирение.

— А там у вас, через триста лет, масоны уже управляют миром? — как мне послышалось, с надеждой в голосе спросил наш новый товарищ. Мы направлялись ко Дворцу дожей, ребята поверили в мою версию именно после реакции Казановы, все отрицавшего.

— Наша организация выясняла по поводу этого вопроса. Масоны действительно ДУМАЮТ, что управляют, — завуалированно ответил кот.

— Все, выхожу и из этого братства тоже, — опустил голову женский искуситель. — Там такие поборы всякий раз, когда надо подкупить испанскую королеву.

— Так вы еще и масон? А вам, масонам, разве можно параллельно состоять и в других организациях?

— В Венеции всем все можно. К тому же они обе тайные, и сначала я стал масоном, а уж потом Скрывающим. И там и там ничего не знают о том, что я состою где-то еще, по крайней мере надеюсь на это. Но с масонами тоже покончено, наша любовь была ошибкой.

— А как вы стали Скрывающим Лицо?

— Мне нравился их символ, и перстень мне подходил под цвет глаз. Бабочка — это Психея, душа, которая летит за своей любовью. — Он многозначительно посмотрел на меня.

— И как только такие люди попадают в «посвященные» в местонахождение карты? — съехидничала я, взяв за руку законного мужа.

— За обаятельную внешность, конечно. — И итальянец незаметно для других показал мне кончик языка.

— Все, я больше не могу с ним работать, уберите его от меня или наденьте на голову мешок! — тоскливо потребовала я. — Не мне, а ему.

— Ах, не капризничай, Алиночка, он хороший парень. Вот даже просветил меня в кое-каких интимных вопросах. Неплохо, когда есть у кого поучиться даже Профессору!

— Увы, он такой, какой есть, и нам придется смириться с его недостатками, — поддержал котика Алекс. Это просто поразительно, как резко мои ребята изменили свое отношение к этому переменчивому типу.

Но я не хочу никого ссорить… К тому же Цветочный человек предсказал его помощь. А существо, состоящее из увядших цветов, врать не станет. Какая ему выгода?

В этот момент Казанова незаметно вложил мне в руку записку. Там было всего несколько слов: «Не могу забыть, как вы отшлепали кота, при воспоминании об этом все внутри пронизывается сладким трепетом! Как вы смотрите на чай вдвоем завтра утром? С вечной любовью ваш Д.К.». Воистину он неисправим! И командор ему голову оторвет, когда узнает. То есть если узнает…

Нас спасало, что праздник еще далеко не закончился, он вообще грозил затянуться до утра. По дворцу слонялись толпы гостей, а мы, никем особо не замеченные, шли тем же путем, что успела пройти я вчера. Мне пришлось вести всю группу, правда, я ухитрилась уже раза три перепутать повороты, но не призналась, чтобы не услышать язвительные замечания Пушка, все равно уже дважды выходили на знакомое место — и можно было продолжить путь правильно. Только вот с картой все ничего еще не совпадало.

— А вот здесь я видела призрак… Вэк… вот и он!

Фальеро возник внезапно на том же месте, что и вчера.

— Когда Смерть найдет свою Маску, она устроит высший карнавал Венеции, где соберутся духи всех властителей республики. И я тоже смогу предстать на нем, мы снова будем веселиться и праздновать, как при жизни! Скоро, совсем скоро это счастливое время настанет!

— Знакомьтесь, это мой приятель, — тоном котика-экскурсовода начала я. — Перед вами привидение одного из местных дожей по фамилии Фальеро, он был осужден как предатель. Теперь бродит тут, пугает заблудившихся женщин высокопарными пророчествами на популярную тему конца света. Вопросы?

— Милочка, а тебе не кажется, что ты необычайно легко знакомишься со всякими сомнительными личностями?

Но язвительная реплика кота меня не задела, просвистев мимо. Казанова если и понял, что это намек и в его адрес тоже, то все равно ничуть не обиделся. А вот дож Фальеро возмущенно засопел, — наверное, мои слова его чем-то огорчили. Да, надо было выражаться потактичнее, но, увы, ничего не могу поделать со своей прямотой.

— А что вам мешает участвовать в карнавале прямо сейчас? Ведь если Смерть опять не найдет свою Маску, то какой смысл бесплодно ждать из года в год… «Ловите миг веселия хмельного, пока щедра шампанского струя!» — доброжелательно процитировала я не помню кого. Спрошу Профессора, он всех знает…

— С вами, живыми?! Да я всегда терпеть не мог живых, даже при жизни, — мрачно прогрохотал призрак Фальеро. — Ничего, смерть придет и за вами, как когда-то за мной! А я пал в ее объятия на лестнице Гигантов от рук властолюбивых аристократов за то, что питал в душе праведное стремление дать немножечко власти простому народу! — патриотично вскричал дож и вдруг, сорвавшись с места, улетел вдаль по коридору.

Мм, а он не так плох, как я думала, если не врет, конечно. Патриотизм у него есть, а вот с последовательностью в поступках как-то плоховато. То он ненавидит всех живых, то пал за всенародную волю?! Чудна и причудлива история Венеции.

— Грацие, мы знаем, что тоже умрем, но надеемся, это случится не сейчас, — запоздало прокричала я ему вслед, хотя привидения без лица уже не было рядом.

Мы прошествовали в ту сторону, куда он скрылся, и уперлись в незаметную металлическую дверь. Дальше пути не было, если дож Фальеро куда и удрал, то только просочившись через замочную скважину.

— Интересно, эта дверь охраняется магией? Какое заклятие может быть наложено на такое место, — задумался командор. — Вы не в курсе, синьор Джакомо?

Казанова был не в курсе.

— Это произошло тысячу лет назад, никто из ныне здравствующих братьев уже не помнит. Хотя некоторые подозревают, что старый граф Массимо знает, но он такой подозрительный барсук, никому ничего не скажет. Конечно, был отдельный документ, в котором говорилось об этом вместе с предписаниями, как хранить Маску, какая температура и влажность должны быть в комнате и все такое прочее, но он давно сгорел, — кажется, еще при турках.

— Главное, чтобы оно не было вредно для здоровья! А то кот мечтает помолодеть, у него женитьба на носу, а какой может быть брак с простатитом?

— Не так уж я этого и хочу! — взвился Профессор. — Хотя, между прочим, мог прекрасно стащить королевский эликсир у Славэка. Но ведь не стащил! Только попробовал на вкус и не стащил! Дрянь редкостная…

— Ладно тебе, пошутить нельзя? Вот она дверь. Вот замочная скважина. Вот ломик, я его не забыла… Ломать — не строить, кто первый?

И тут на тебе, за нашими спинами откуда ни возьмись возник караульный. Ой, ну надо же как не вовремя-а-а…

— Что вы здесь делаете? — подозрительно прищурившись, спросил он.

— Извините, а вы не подскажете, как пройти в библиотеку? — с достоинством поинтересовался агент 013. На чем основывается его мнение, что вежливый кот привлекает меньше внимания, непонятно.

— В библиотеку Святого Марка? Она только для сотрудников и родственников дожа, — высокомерно ответствовал стражник. Оперевшись на ружье, он разглядывал нас как самых заурядных преступников.

— У меня абонемент, я племянник патриция, пропускай же нас, плебей! — гордо вскинул подбородок командор, и караульный дрогнул. Но только на мгновение…

— Простите, но у нас тут республика! И если только вы не еврей из гетто, то у вас такие же права, как и у всех! — Это было последнее, что он сказал, прежде чем обмякшим кулем упал на пол. Знаменитый любовник на все времена, подкравшись сзади и незаметно сняв башмак, треснул его железным каблуком по затылку. Головной убор не особо смягчил силу удара, и мужчины быстро оттащили тело в уголок.

— А я почему-то думала, что все евреи в гетто должны были носить красные шапочки и дружно ложиться спать в девять.

— В пятнадцатом веке, деточка! А сейчас иные времена…

— Это верно, сейчас век Просвещения, — подтвердил Казанова, ногой заталкивая охранника поглубже в угол. — Он очнется минут через двадцать, что делаем дальше?

Алекс тем временем надел перчатки и пытался открыть с помощью кислоты массивную железную дверь. У него получилось, во всяком случае, это было гораздо тише, чем когда мы вскрывали нечастный шкаф позднего рококо. Он начал осторожно раскрывать дверь, выставив вперед счетчик магической активности, не такой навороченный, как у ученых, но вполне способный определить весомость охранных заклинаний. Если таковые имеются, конечно…

— Идем. Только быстро и не рассеиваемся.

Мы дружно шагнули внутрь. Уф, вроде пока целы. В центре комнаты, обитой черной тканью и заставленной давно оплывшими свечами, громоздился стол. На нем стояла шкатулка, наверняка обладающая большей художественной ценностью, чем едва ли не половина дворца. Разумеется, все вокруг было затянуто паутиной, а кое-где просто валялся мусор. Например, у стены пылился старый мешок, кстати, в него можно будет завернуть Маску, чтобы вынести незаметно…

— Кто будет открывать шкатулку? — нервно спросил побледневший венецианец.

— Я открою, — сказал Алекс, проведя по нему счетчиком, ну мы прямо как охотники за привидениями. — Странно…

— Что там странного? — насторожилась я.

— Еще три замка, — сдержанно ответил Алекс, но на секунду мне показалось, что он недоговаривает. Казанова с Профессором, оба с горящими глазами, следили за каждым его движением.

Пока он открывал крышку, на этот раз отмычками, я заметила и, недолго думая, подобрала с пола сломанный кинжал, пустой флакончик из-под яда и красивый плоский, похожий формой на бабочку булыжник. Тем более что таких здесь было целых четыре штуки по всем углам, и служили они явно для антуража, напоминая, что за орден хранит эту Маску. Ну а для меня это просто стильные штучки на память о спасении Венеции, я нежно сложила их в старый дерюжный мешок. Он оказался дырявым, но дырки были не такие большие, как-нибудь донесу…

— Если вы убедились, что Маска там, пора, наверное, улепетывать. — Я подумала, что на Базе в более спокойной обстановке у меня еще будет возможность как следует ее рассмотреть. — Вы готовы? Я включаю переходник.

Услышав в ответ напряженное молчание, я обернулась и превратилась в жену Лота соляного периода. Казанова стоял, обнажив шпагу против командора и кота. Агент 013 выхватил свой маленький клинок, который нахально подложил в мою сумку со снаряжением. В руках Алекса покачивался ломик, все мужчины были снова настроены на драку. И только тут я заметила, что коварный Джакомо крепко прижимает к груди черную, запыленную Маску…

— Ты хочешь оставить ее себе? — наивно удивилась я.

— А вы как думали? Я хочу обрести бессмертие! — истерично воскликнул он.

— Ты не знаешь, что уже обрел его по меньшей мере на триста с лишним лет. — Можно было не мелочиться и сказать четыреста, но я для этого слишком честная. — Люди тебя помнят благодаря переизданиям твоих «Мемуаров». Но нельзя терять время, в любой момент может появиться Смерть или ученые, что не лучше!

— Предатель! — тяжело выдохнул мой муж, и бессмысленное сражение все-таки началось. Нет, ну сколько можно, я с ними с ума сойду или останусь вдовой в расцвете лет.

— Вы думали, что я помогаю вам из желания спасти этот город? Надеюсь, он и так выживет, мы все его любим, а за мной охотятся шпики, и я не хочу умирать, я еще стольких недолюбил! — со страстным отчаянием в голосе кричал отбивающийся и отступающий к дверям Казанова. Видимо, рассчитывал на понимание, а натолкнулся на стену ледяного равнодушия. Из нас троих только кот мог как-то разделить его вопли по поводу того, что «недолюбил», но и он холодно промолчал. А в результате наши быстро перекрыли изменнику путь к выходу.

— А мне все равно, главное — теперь я бессмертен! — возбужденно воскликнул синьор Джакомо, отшвырнув шпагу и быстро напялив Маску на лицо. Он сразу же стал похож на Дарта Вейдера из «Звездных войн», просто жуть…

В этот-то пиковый момент в комнату и ворвались солдаты. Один из них, худой и скуластый, с горящим ястребиным взглядом, по всем признакам офицер, с каким-то свитком в руке вышел вперед. Я перекинула мешок за плечо, почему они медлят? Я имею в виду своих глупышей, надо лишь выхватить у застывшего столбом жулика Маску и улепетывать на Базу. Но теперь между нами втиснулись еще и солдаты.

Однако почему-то Алекс и Профессор только невозмутимо наблюдали за происходящим. Может быть, они знают то, чего не знаю я? От меня опять что-то скрыли?

— Вы гражданин республики Венеция Джованни Джакомо Казанова де Сенгальт? — спросил у моего мужа офицер. Алекс раскрыл было рот, но тут у Казановы сдали нервы, он с диким воплем рванулся к дверям, сбил с ног солдата и попытался бежать. Всем сразу стало ясно, кто здесь кто, и его схватили…

— Да я и не собирался его выдавать, — пожав плечами, искренне вздохнул Алекс. — Но эти итальянцы всегда такие импульсивные.

— Я офицер Канталья. Именем республики вы арестованы.

— Каналья? — с неподдельным ужасом переспросила я у кота. — Это не с его легкой руки имечко стало нарицательным?!

Офицер окинул меня злобным и подозрительным взглядом. Тут я увидела, что у него такая же печатка с бабочкой на пальце, какая раньше была у Казановы. Значит, так они избавляются от отступников? Жесткая система.

— Просто спросила, — пошла я на попятную. — Пропустите нас, товарищ военный, мы тут случайные прохожие.

— Случайные прохожие в подвале Дворца дожей? Нет уж, никто не собирается вас отпускать, арестовать их по подозрению в соучастии!

— В соучастии в чем? Мы ничего не знаем! — продолжала я валять дурочку, ибо неписаный закон всех пойманных агентов гласит: никогда ни в чем не сознавайся!

— Они меня усыпили колдовским зельем! — В дверях стоял «усыпленный» солдат, тыча в нас пальцем.

— Вот вам и век Просвещения, — со вздохом сожаления заметила я. Колдовство, зелье, нет чтобы честно признать: словил, мол, раззяву и поймал по затылку…

Алекс меж тем настраивал свой переходник, чтобы переместиться на Базу, как вперед вдруг выступил незаметный человек. Видимо, он пришел вместе с солдатами, но стоял позади, и только теперь стало ясно, что он какая-то шишка. Солдаты расступились, а лицо офицера приняло подобострастное выражение.

— Отпустите их, капитан, они тут ни при чем. За этих людей я могу поручиться лично, — важно произнес этот таинственный мужчина, в котором я с трудом, но распознала самоубийцу с Горбатого моста.

— Как прикажете, великий инквизитор. Можете идти, но только попадитесь мне еще раз…

— А ваш «дрессированный» кот, похоже, умеет притворяться человеком… — шепнул нам инквизитор со снисходительной улыбкой. Если он и собирался покончить с бренным миром, то, видимо, имел для этого серьезные причины. А если бы мы просто прошли мимо?

— Он и есть «человек», просто в маске, сейчас же карнавал. Спасибо вам, ваше святейшество. Никто не против, если я подберу этот старый хлам? — И на глазах у всех я сунула в мешок матово блеснувшую Маску Смерти…

Солдаты пожали плечами, мы втроем без суеты покинули таинственную комнату. Итак, пора домой?

— Не оставляйте меня! — вопил нам вслед Казанова с отчаянием запертого в клетку попугая, но мы его не слушали. — Хотя бы скажите, магия Маски сработала, я стал краше и моложе?!

— Да, бессмертие тебе идет, — уверила я его, оглянувшись напоследок.

— Ты еще выпьешь свою чашку кофе, съешь свой круассан и пленишь тысячу чужих кисок, — по-французски присовокупил Профессор.

Когда мы выбрались из Дворца дожей, я с трудом доползла до набережной и села на ее холодные камни. Ноги просто гудели, хочу отдыха и комфорта…

— Мы победили. Теперь мы сдадим эту Маску шефу, и он повесит ее на стенку или будет пугать нас в ней на Новый год? А почему, интересно, ученые так и не появились? Была уверена, что они подгадают свой визит к нашему выходу. — Я покачала головой и от усталости ткнулась лбом Алексу в грудь. Пусть пожалеет.

— Алиночка, — тихо погладил меня по плечу агент 013, — наверное, тебе все же стоит знать… Это была подложная маска, поэтому мы и не торопились, очень уж хотелось наказать прохиндея.

— Что-о-о?!!

— Только не огорчайся, — поспешил обнять меня командор. — Техника не показала ни малейшего магического фона. Конечно, наши аппараты не столь усовершенствованы, как у тех же ученых, но вполне надежны. Маска фальшивая…

— Но как?!

— Как мы могли так поступить с Казановой? Он все равно бы не поверил, решил бы, что мы лжем, дабы «обрести бессмертие» единолично, — усмехнулся в усы Профессор. — Я жалею лишь о том, что не успел отвесить ему еще пару пинков…

— Я не о том. Где же тогда настоящая Маска?!

— Не знаю, а что это ты там с собой взяла?

— Мои трофеи.

И я стала, хмурясь, развязывать мешок. На фоне дерюжных ниток выделялся вплетенный в общую канву цветной шнурок. Что он здесь делает, совершенно не к месту… Вытянув его, я уныло обратилась к Пусику, даже позабыв о «сокровищах» в мешке:

— Ладно, мы в тупике, давай поиграем, котик? Сейчас только на шнурок навяжу бантик.

Я не успела его навязать. Собственно, я вообще ничего больше не успела, потому что послышался хлопок — и повеяло запахом серы. На мгновение перед нами замаячила ликующая голова еврея с площади Святого Марка:

— Свершилось! Вы не подвели бедного дьявола! Я ведь предлагал вам выгодный гешефт, но вы отказались иметь дело с жалким евреем и все напортачили сами. Держитесь теперь, Смерть быстро узнает, где ее Маска! А-а, мой хвостатый друг, вижу, ты сумел соблазнить на поцелуй мужчину своей мечты? Хотя… в теле куртизанки ты был куда аппетитнее… хи-хи!

Профессор сжал кулачки, Алекс скривился от воспоминаний, но дьявол уже исчез. Нас охватило ужасное предчувствие. Я держала в руках этот дурацкий шнурок, по-прежнему ничего не понимая.

— Что ты наделала, злосчастная?! — неожиданно завопил кот, носясь вокруг меня. — Эта веревочка охраняла Маску, которая сейчас у тебя в руках.

Пока я недоуменно смотрела на руки, он, резко притормозив, вырвал у меня мешок. Встряхнул его и развернул во всей красе — то, что я считала дырами, оказалось прорезями для глаз и рта… О нет, ведь Казанова что-то сболтнул о том, что Маска на самом деле может оказаться маской первого прокаженного! А что прокаженные носили на голове, скрывая свое лицо?! Вэк… вэк… вэк… Мама-а-а!!!

— В следующий раз буду быстрее соображать, — наконец выдала я, глубоко раскаиваясь в душе. Венеция погибла из-за моей глупости! Хм, в чем-то это лестно, конечно, из-за одной меня такой город… Тьфу! Как я могла дойти до такого!

Черная гондола с одним-единственным пассажиром на борту неслышно появилась в водах канала. Фигура в костюме Доктора вперилась взглядом в мешок в лапах кота. Это была ОНА, это ее я видела той призрачной ночью, проплывающую мимо, и одета она была все в то же черное классическое платье.

Агент 013 мужественно спрятал маску за спину, а мой муж смело выхватил переходник. Но мы не успели смыться, все произошло за доли секунды, фигура с гондолы протянула невероятно длинные руки, вырвала мешок и быстро напялила его себе на голову. А в довершение еще исторгла торжествующий крик, вскинув руки и подпрыгнув от избытка чувств, демонстрируя явное преобладание жаркой итальянской крови!

Почти одновременно с этим на мостовой материализовались ученые. Они только оскалились и наставили на нас какие-то штуки, то ли определители магии, то ли новое ядерное оружие.

— А вот и мы, как раз вовремя! Веселье закончилось, оборотни!

— Действительно, — уныло пробормотала я, с жалостью глядя на них.

— Мы дали вам вытащить эту Маску, чтобы не рисковать самим, не всякая магия прослеживается. Да и не у каждого в долгу великий инквизитор…

И ни с того ни с сего тут же отлетели прочь, как два футбольных мяча с подачи Дмитрия Сычева, и, ударившись о сваи моста, плюхнулись в воду. Но позлорадствовать мы не успели, хотя мне и хотелось.

— Бон джорне, — стараясь приятно улыбаться, помахала я им рукой и шепнула ребятам: — Это что, их Смерть так отшвырнула?

Профессор — единственный из нас, кто реально видел Смерть (о чем мы ему напоминали только по праздникам), но как раз он-то и покачал головой.

— Близко, но все-таки это не она! — крикнул мне вслед кот, потому что я тоже отлетела на порядочное расстояние, что-то сильно толкнуло меня в грудь. А этот дух не слабак! Алекс бросился на него с разбегу, но его постигла та же участь. Нет, чуточку лучше, потому что этот бугай, мой муж, умудрился упасть на меня…

— Агент 013, не дай ему уйти в мешке, лучше погибни в неравной схватке! — закричала я, не думая о себе. Командор, пошатываясь, встал на четвереньки, но помочь напарнику еще не мог.

Наш отчаянный кот прыгнул с места, выставив вперед когти и рыча, как опозоренный самурай в момент харакири. Но, подхваченный неизвестной силой, так же стремительно полетел в воду. Ученые, поджав хвосты, спрятались за сваи и притворились мертвыми, до них впервые дошла опасная специфика нашей службы.

А я бросилась в воду за Пушком, хотя только вчера думала, что могу им пожертвовать, и через минуту вытянула его на берег. В это время Алекс уже сидел на брусчатке, потирая шишку на лбу.

— Это не Смерть.

Но тогда кто же?! Кем в действительности был этот таинственный субъект в костюме Доктора? Поверьте, от него всерьез исходил тот же могильный холод, и его присутствие внушало безотчетный страх, что в литературе принято приписывать Смерти.

— Этот мешок — моя самая первая маска! Наконец-то я нашел ее! Теперь я снова могу участвовать в карнавале! — неожиданно нежно протянул призрак, аккуратно поправляя прорези для глаз.

— Отличная идея, — хрипло откликнулся командор, — но в городе полно пошивочных мастерских и магазинов, можно подобрать хоть тысячу масок на любой вкус. Зачем тебе пыльная и грязная, которая тысячу лет провалялась на немытом полу?

— Как это… взять новую маску?! Но…

— Я могу с тобой поменяться, так и быть. — Морщась от боли, Алекс вытащил из-за пазухи свою бархатную, расшитую золотом маску Капитана. — Примерь, такие сейчас последний писк моды.

Но тот ни в какую не хотел расставаться со своим мешком. Планета роботов по тебе плачет, а это лучший лепрозорий!

— Я столько искал ее… И вот наконец-то мой час настал!

— Собираешься уничтожить Венецию? — подала я голос. — Скажи, вот почему всех сумасшедших демонов тянет на уничтожение великих городов?

Призрак погладил изъеденными проказой пальцами свой плащ, почесал в затылке, но ответ не пришел.

— Не знаю. Не заставляйте меня думать над этим, у меня голова заболела, и вообще, я весь нездоровый, как видите! Чего пристали с глупостями? — истерично закашлялся он.

— Хорошо-хорошо! Но, может, ты все-таки одумаешься? — малодушно взмолилась я.

Увы, прокаженный был крайне категоричен.

— Никогда! Но могу рассказать вам мою историю, прежде чем вы исчезнете с лица земли, — великодушно предложил он.

Алекс и кот кивнули…

— Какой резон? — Я недоуменно покосилась на них, но быстро опомнилась. — Нет, вообще-то да, еще бы! Конечно, хотим! Просим, просим!

Надо что-нибудь срочно придумать, пока он рассказывает! Так-так-так… думай-думай! От тебя зависит спасение самого прекрасного города на земле. Мм, а какая интересная история…

— Меня зовут Ломбарди, как самого знаменитого актера, игравшего Доктора. Однажды я сходил на его выступление, после чего надел тот же костюм, который с тех пор не снимаю, он глухой и очень хорошо скрывает проказу.

Но история моя началась больше тысячи лет назад. Когда я родился, уже и сам не помню, но в двадцать с лишним лет меня сразила эта неизлечимая болезнь, разносимая ветром. Я был знатен, богат и собирался жениться на самой прекрасной девушке на земле, но все рухнуло в одночасье.

Меня как прокаженного вывезли на один из этих островов, разбросанных по лагуне, которая тогда еще не была Венецианской, вместе с шестью такими же, как я, несчастными. Шел четвертый век от Рождества Христова. Нас становилось все больше и больше, сюда свозили прокаженных со всей Европы. Мы основали поселок, хотя многие из нас в своей жизни и дня не проработали, а узнав в свои лучшие времена о том, что им придется когда-нибудь что-то делать своими руками, решили бы, что близится Судный день. Но нужда и не такое заставит…

И вот как-то после работы я раскрасил мешки, служившие нам масками (на свой мешок, как всегда, времени не хватило), и устроил праздник. Всем очень понравилось, ведь до этого мы лишь существовали в ожидании неминуемой смерти. С того раза каждый год мы шили пестрые одежды и назвали эти дни карнавалом.

В забавных масках и костюмах не было видно, что мы больны, а праздник стал для нас возможностью забыться. Я научил прокаженных снова радоваться жизни!

Потом появились эти ханжи — священник, миссионеры. Они убедили моих друзей, что это великий грех, отменили карнавал, заставили всех надеть вериги и каяться. Я один не подчинился, другие были слабее, кто-то вспомнил об адских муках, а кто-то побоялся конфискации имущества. Тогда они отобрали все мои маски, включая и первую, которую я трепетно хранил как память о тех временах, когда мы, наподобие пасынков сумасшедшей волчицы, тоже стали основателями очень славного города.

— А потом? — шепотом спросила я, потому что призрак смолк.

— Потом меня тайно убили.

— Ой, бедняжка, искренне соболезную.

— И вот с тех пор я и искал ее, но не мог найти, — неожиданно радостно заключил призрак. — А теперь я вновь повеселюсь и заражу людей, Венеция — город прокаженных и должен снова им стать! Надев эту маску, я снова стал живым!

— А почему, если ты вновь… э-э… жив, от тебя по-прежнему идет такой леденящий холод? — тихо спросил мокрый кот.

— Не знаю, у меня с детства были ноги холодные. Но если без шуток, то вернее сказать, я не просто живой, я — бессмертный!

— Это только усложняет нам дело, — устало вздохнул командор. — Но все равно извини, в этом городе тебе нельзя дольше оставаться, времена уже не те, и ты не найдешь здесь таких последователей, как раньше. К тому же у нас приказ.

— Я смогу их заставить! — взревел призрак Ломбарди.

— Ничего не выйдет, скоро научатся лечить проказу, и ты останешься не у дел. А не хочешь взамен отправиться туда, где тоже не видали праздника? Где не знают, что такое маски, карнавал, музыка, смех, танцы, шоу…

— Неужели на земле есть такое место?! — почесался и недоуменно пожал плечами Доктор. — Я кого угодно могу научить веселью, уж если даже прокаженных смог.

— Куда ты хочешь его отправить? — сквозь зубы процедила я.

— На Аробику, там по крайней мере он никого не сможет заразить, — так же еле слышно процедил мой догадливый муж. — Пусть сделает жизнь роботов более разнообразной и интересной, не все же время им молиться и работать…

— Точно, агент Орлов прав, Аробика погрязла в скуке и унынии, — уже в полный голос поддержал нас Профессор. — Сначала оттуда сбегут чрезмерно активные святоши. Начнется веселье и танцы, потом выпивка, а там и скидывание обшивки и массовый разгул! Целая планета, не знающая карнавала, в обмен на одну пресыщенную Венецию, а?!

Сначала первый прокаженный слушал довольно скептически, но после слов кота выпрямился и взбодрился:

— Я согласен!

— Подытожим, — важно начал загибать пальцы на лапке наш образованный Толстун. — Итак, ты — неуспокоенная душа прокаженного владельца первой карнавальной маски в Венеции. Бабочка, символ ордена, — это Психея, но не Психея-Любовь, а Психея-Душа. И не Смерть, как мы думали, хотя по верованиям многих народов почти на каждом континенте бабочки — это души умерших. Твои убийцы заточили маску-душу первого прокаженного в тайную комнату и даже основали орден, хранящий ее многие века. А в результате твоя душа срослась с этой маской, ставшей для тебя всем, бодрящим источником пусть короткого, но праздника, счастья, забвения! Никто другой не сможет ее надеть, никому другому она не будет служить, никто не достоин ее, кроме тебя…

Кот прервал свою пламенную речь, услышав горькие всхлипывания.

— О, это так верно… — Основатель Венеции утирал сопли рукавом. В порыве сочувствия я уже хотела обнять его и попытаться утешить, но вид его болячек меня удержал. — Вы так глубоко меня поняли, меня никогда так не понимали…

— Почему же маска-душа должна была привести Венецию к гибели?

— Это была всего лишь аллегория, черная шутка… Маска — это карнавал, а карнавал — это дьявольский разврат, по мнению тех миссионеров, что убили меня. Они убедили всех, что, когда моя маска найдется, Венеция погибнет в разгуле! Они считали, что карнавалы приведут город к гибели.

— Но ведь это неправда!

— Правда в том, что люди сами ведут себя к гибели. Даже из моей спасительной идеи праздника они умудрились создать мрачную легенду всеобщей катастрофы, и во все века находились идиоты, желавшие найти Маску ради уничтожения Венеции как города греха и безумного разврата! — едва удерживая слезы, каялся призрак. И он был прав…

— Что происходит?! Где обещанное разорение города, где смерти, где катастрофы? — раздался насмешливый голос за спиной кота. — Я у себя в аду уже засел за бухгалтерию, готовый принимать толпы душ, а трагедии все нет, как это понимать?!

— Вот, пожалуйста, что я вам говорил. — Ломбарди указал пальцем на веселого дьявола. — Он уже доконал меня требованиями срочно все погубить…

— А надо мной вообще издевался, как хотел! — возмущенно воскликнул Пусик, потрясая кулачками, он видеть не мог виновника своего позора, а тот внаглую появляется снова и снова. — Оставь нас в покое, чем мы тебе так приглянулись?

— Сам не знаю, но меня к тебе так и тянет, красавчик…

Я прыснула в кулак. Кот, возопив, бросил в него моим булыжником-бабочкой, который, прошив насмешника насквозь, плюхнулся в воду. Дьявол еще раз показал нам «длинный нос» и исчез теперь уже надолго. То есть я бы надеялась, что навсегда.

…Призрак уплыл на гондоле, за ним должны будут прибыть часа через полтора. Шеф дал согласие на его переселение и обещал подготовить космодром. Только на «Хекет» я больше не полечу, пусть добираются своим ходом, брат Эльгар поможет «новому поселенцу» обосноваться на Аробике.

Вытаскивать ученых из канала мы не стали, неприятные они все-таки. Вроде тоже люди, а ведут себя как представители другого класса, хуже нечисти порою… Сами выплывут, не маленькие.

Мы с агентом 013 сидели у окна в нашей гостинице, ожидая командора. Алекс вышел проверить прибытие практикантов и проконтролировать их встречу с Ломбарди. Дожили, думала я, теперь и у нас есть свои подчиненные…

— Выходит, что орден Скрывающих Лицо в действительности не только хранил Маску. Они же ее изначально и спрятали, первые члены ордена — те самые ханжеские миссионеры, но только больше чем за тысячу лет их последователи уже забыли, как выглядит истинная Маска. И уделяли больше внимания охране фальшивки…

— Это все давно поняли, милочка, — фыркнул кот.

Я наморщила лоб и прикусила губу:

— Может, задержимся еще на один вечерок в Венеции? Так хочется еще раз погулять вдоль каналов, побродить по площади Рима и хоть краешком уха послушать итальянскую оперу…

— В плане оперы агент Орлов тебя не поймет, ты ему обещала, что мучить его этими тенорами не будешь. Задержаться на весь вечер, скорее всего, нельзя, но еще пару-тройку часов мы, я думаю, вполне погуляем. Скажем, что улаживали отношения с орденом, беднягам больше нечего охранять и придется расформировываться, если они не найдут себе новую тайную игрушку.

— А тут еще и Алекс ушел, когда он вернется?

— Скоро, — хитро улыбнулся Пушок. — Он хочет быть уверенным, что Ломбарди там хорошо устроили. Забота о клиенте есть профессиональное качество опытного агента. Лучше все проконтролировать самому, чем потом переделывать из-за чьей-то досадной оплошности…

Что-то не очень все это похоже на командора, с чего вдруг он стал таким сопереживающим? Ладно, в принципе это неплохая черта. Главное, чтобы обо мне он не забывал, беспокоясь о бытовых условиях очередного призрака…

Минут десять я укладывала вещи, обстоятельно обсуждая с Профессором события последнего дня, как с набережной вдруг послышалась не очень мелодичная и немного фальшиво исполняемая, но почему-то очень трогательная мелодия. Она явно не была какой-нибудь итальянской, а, наоборот, казалась очень близкой и знакомой. Я улыбнулась и, чтобы ничего не пропустить, вышла на балкон. Внизу в черной, как и положено, гондоле стоял Алекс, он играл на лютне, глядя на меня.

— Эта песня случайно не для кота? — пошутила я.

— Нет, для тебя, — улыбнулся он.

— Я так и думала, грацие, любимый! А когда ты научился так играть?

— Ну вообще-то я всегда немножко умел, и потом, пока ты ходила на свои восточные танцы, я брал уроки у Бэса. Тебе нравится?

— И все это для меня, столько стараний и труда, мой милый, обожаемый муж!

— Эй, хватит болтать, мы хотим дослушать мелодию! — крикнул кто-то из соседей.

— Я ее уже отыграл и кое-что, надеюсь, выиграл! — отозвался Алекс. Я сбежала вниз, прыгнула в гондолу и расцеловала его под завистливые аплодисменты всей улицы. Он дал знак лодочнику, и мы поехали кататься по Венеции в наш последний вечер в этом городе карнавала и любви, и только вдвоем, несмотря на выкрики с балкона опомнившегося кота:

— Коллеги, вы куда? Подождите меня, я с вами!

Это были самые чудесные часы в моей жизни. Вы не поверите, он привез меня в оперу, в этот вечер мы были одни при набитых людьми ложах… Лишь один вопрос у меня оставался: почему из всех любовных песен мира он выбрал для меня «В траве сидел кузнечик»? Хотя следовало бы спросить: почему я сразу ее не узнала?! Возможно, из-за его «оригинальной» манеры играть, чуть фальшивя и путаясь в струнах. А над Венецией снова взрывались ракеты, и из них вылетали светящиеся звезды…

Мы вернулись на Базу ночью, чтобы успеть хоть немного отоспаться, в карнавальной Венеции с этим туго. Отчет напишем и сдадим утром, на свежую голову. Пока шли по пустому коридору, то еще не знали, что за поворотом нас ждет потрясение — мимо нас протопал, вытянув вперед тоненькие ручки, хоббит-лунатик.

— Куда Перумов дел кольцо? — без устали вопрошал он, сонно шевеля губами. Зрелище не для слабонервных, скажу я вам…

Свою полумаску я повесила над костюмом амазонки на стену у кровати, на память о Венеции. Алекс посмотрел с улыбкой и повесил свою маску рядом с моей. Так закончилось это незабываемое «Дело о первом прокаженном и Маске Смерти» — так бы я его назвала, хотя даже в отчетах оно сменило несколько названий.

В последнее время мы с мужем, засыпая, слышали за стенкой звуки волшебной музыки Генри Манчини. Это кот по нескольку раз крутил конец фильма «Завтрак у Тиффани» с Одри Хепберн. Как-то мы посмотрели его втроем, вернее, мои напарники стали его смотреть ради меня и под моим давлением, просто мне хотелось, чтобы они увидели и оценили это чудесное кино. Это была первая и последняя мелодрама, которую мне удалось их заставить посмотреть, уговоры и убеждения с тех пор не помогали. Но Профессор подсел и прокручивал его уже, кажется, в десятый или одиннадцатый раз.

Ночью, когда Алекс уже спал, я, не выдержав, зашла к коту спросить, что это он в этом фильме такое нашел. Но он даже не услышал, как я открыла дверь, слишком уж драматический финал у картины, я остановилась на пороге и стала смотреть, как Холли Голайтли выбрасывает своего рыжего кота из такси под дождь. И вдруг Профессор невнятно забормотал:

— Но ведь она тоже дала мне имя, и не одно, называла меня Пушистиком, Мурзиком, Толстуном. Это может означать только одно, она все еще любит меня…

Получается, у него еще остались чувства ко мне? Да-а, то-то его в последнее время в сплошные крайности бросает. А героиня этого фильма не давала имени своему коту, называя его просто Кот, поясняя это обстоятельство тем, что они не принадлежат друг другу. В конце она исправилась, нашла своего кота и целовала его под дождем. Я, конечно, тоже плакала в финале, а как удержаться, когда такая музыка, ливень хлещет и героиня, рыдая, целует любимого мужчину и кота попеременно, но с нашим Пусиком и не думала никаких аналогий проводить…

Мужу я слова кота не передала, хотя рассказываю ему все, даже то, что ему неинтересно. И сама постараюсь забыть, пусть агент 013 думает, что его тайна осталась с ним, поэтому я незаметно вышла в коридор и вернулась к себе.

На следующий день, пока командор занимался в спортзале, я решила навестить моего друга Боббера, попить с ним чаю и посплетничать. Но вскоре он меня выпроводил, сказав, что обед уже через час и ему пора в столовку, а там он присмотрел для себя с утра (как я уже говорила в одной из предыдущих книг, Синелицый любит готовить заранее) самый мясистый мосол.

Возвращаясь по извилистым улицам хоббиточьего квартала, я вдруг заметила, как впереди мелькнул хвост агента 013. Я ускорила шаг, но, когда завернула за угол дома вслед за котом, тот уже пропал, растворился в общем коридоре среди спешащих на обед хоббитов.

— Кого-то ищете-с, агент С-сафина?

Это был незнакомый мне хоббит со скользким взглядом, трепетно прижимавший к груди пакет с пряниками.

— Да, не к тебе случайно агент 013 заходил? — спросила я, пытливо глядя на него.

— Не ко мне-с, — обнажив нестройный ряд закопченных от долгодольского табака зубов, с кривой ухмылкой проворчал он.

Я сощурила глаза:

— Подозрительный ты какой-то, дружок.

Хоббит промолчал, но одарил меня таким гнусным взглядом, что я удивилась, как его до сих пор не арестовали. Мамой клянусь, тип с таким выражением глаз не мог не принять участия хотя бы в половине самых мерзких преступлений века…

На следующий день я столкнулась в коридоре с шефом, и он попросил захватить папку с новым заданием. Нам предстояла операция в Германии, дело одного известного писателя, но кого именно — не скажу. Нужно было приступать к подготовке, я нашла Алекса, но он был занят. Писал объяснительную по поводу того, что мы с каждого задания тащим кого-то на Базу, на лечение, обучение, трудоустройство и тэ дэ! О чем, как вы помните, я их и предупреждала… Поэтому искать кота пришлось мне одной.

— Сегодня не четверг, значит, он не у Сунь Чунь, — напомнил командор, откладывая шестой лист мелким почерком.

Грифон Рудик, которого я встретила в коридоре, глядя на меня немигающими выпученными глазами, сказал, что видел, как агент 013 прошел на территорию хоббитов. Вчерашние подозрения вновь вернулись…

Короче, я нашла его на местном кладбище, он стоял, скорбно опустив голову перед двумя крошечными могилками, на которые возложил по паре полевых цветочков.

Теперь ясно, куда делись две предыдущие мышки. Глаза кота были наполнены слезами, он перекрестился на католический манер и пошел с кладбища. Я быстро пригнулась, спрятавшись за хоббитскую землянку, продолжая наблюдение со стороны, и увидела, как он перед уходом сунул в руку лохматого хоббита с лопатой кулек конфет. Ага, вчерашний знакомец. Вероятно, этот гробокопатель ухаживал за могилками. В этот момент Профессор вдруг обернулся и заметил меня, я уже не пряталась, а стояла прямо, с пристальным и обличительным взглядом. Наш Толстун опустил смущенные глаза и быстро исчез…

Придется устроить над ним товарищеский суд и отобрать ключ от клетки с белой мышкой, вовремя же я узнала, в какой она опасности. Первым делом я поймала за хвост (фигурально, хотя почти уверена, что хвосты у них есть, но они их старательно прячут!) того хоббита-свидетеля, труды которого кот оплачивал сладостями. При виде меня тот попытался запереться в своем домике, куда я, применив силу, совершила незаконное вторжение и вытянула из хозяина ценную информацию, перекупив его обещанием двух кульков конфет. Хоббиты все такие…

Закончив с подкупом свидетеля, я отыскала моих оборотней в библиотеке, куда кот привел Алекса в надежде, что я не стану устраивать скандал в священном месте.

— Издержки эксперимента по борьбе с животными инстинктами? — язвительно поинтересовалась я, прижав агента 013 к стенке, но он отводил взгляд, прячась за командора.

— Не надо, Алиночка, ведь я раскаиваюсь!

— Ха! Так я тебе и поверила, жуткое ты чудовище!

— Что произошло? Любимая, мы уже успели обсудить несколько идей по нашему новому заданию. А ты где была?

Но, как ни странно, узнав, в чем дело, мой муж не очень удивился, хотя и попытался притвориться возмущенным. Но об этом мы с ним поговорим чуть позже, наедине, как говорится, не вынося сора из избы…

И нате вам, в тот же вечер дверь комнаты Профессора была приоткрыта, на полу полусидел-полувалялся упившийся селедочным рассолом кот, с яростным выражением на мордочке пытаясь открыть фомкой мышиную клетку. Несчастная узница, маленькая белая мышка с глазами, полными ужаса, стояла, широко раскинув лапки, прижимаясь спинкой к решетке. А кот продолжал свое черное дело, гнусаво вопя:

— Иди ко мне, моя мышка! Я хочу тебя!

Оказывается, у него под кроватью была припрятана бутылочка норвежского селедочного рассола, считающегося самым забористым. Нам пришлось засунуть его в смирительную рубашку, которой послужила моя ночнушка с длинными рукавами, и запеленать как младенца.

— Я возмущен актом такого жгучего насилия над моей творческой личностью! — кричал кот, как гусеница барахтаясь на кровати. — Ваши нелепые подозрения душат потенциал моей индивидуальности!

— Ты обманул наше доверие и доверие этой мышки, как и всех предыдущих. А я еще собственноручно сшила тебе кимоно, все пальцы себе исколола. Если бы ты чаще его надевал и больше отдавал себя спорту в дни отдыха, этого бы не случилось…

Но Пушок уже откинулся и храпел как пьяный сатир, мне оставалось лишь тяжело вздохнуть.

— Завтра тебя ждет товарищеский суд. Проспись хотя бы…

На следующий день мы с мужем занялись, как и планировали, моральным обликом нашего напарника. Нельзя было просто так оставить безвинное убийство мышек. Если бы он охотился на них в каком-нибудь овине — это одно, но коварно убивать усыновленных белых крошек — верх садизма и непорядочности! Кроме того, оказалось, что Профессор не способен в этом отношении себя контролировать, он нарушил собственное обещание и покушался на жизнь как минимум уже третьей своей одомашненной мышки…

Я была обвинителем, Алекс с Рудиком — защитниками, уцелевшая мышь — морально пострадавшей стороной. Свидетелем обвинения выступил хоббит, охранявший могилки и согласившийся дать показания против кота за два кулька конфет, которые он потребовал и получил вперед. Причем долго уговаривать свидетельствовать его не пришлось, ибо обвиняемый платил куда меньше.

Судьей мы пригласили Стива за присущую роботам беспристрастность, а секретарем — брата Эльгара, когда узнали, что при монастыре он выполнял обязанности машинописца.

Моя речь была бурной и эмоциональной. Защита жалко взывала к состраданию, прося учесть якобы тяжелое детство их подзащитного. Агент 013 все время встревал и подвергал осмеянию почти каждую фразу — как мою, так и своих же адвокатов. Даже спокойнейший Стив наконец не выдержал:

— Ну хватит, того, кто еще раз помешает ведению заседания, я выгоню за дверь!

— Ура! Я могу идти?! — иронично воскликнул Профессор, в притворном ликовании вскинув лапки вверх.

— Кроме вас, подсудимый!

Дело я выиграла, и кот был наказан лишением родительских прав на мышку, хотя во время заседания не раз пытался дать отвод судье по причине того, что тот неровно дышит к обвинителю. Однако этим инсинуациям уже никто не поверил, даже мой муж.

…Секретарши-троллихи на месте не было, поэтому я деликатно постучалась к шефу и, не дождавшись ответа, толкнула дверь и заглянула в кабинет. Перед моими глазами предстала интригующая картина. Хозяин кабинета оказался на месте, просто был кое-чем сильно увлечен. И виновником этого оказался конечно же наш дорогой Профессор!

Кот обнимал гнома за шею, перед ними стояла початая склянка валерьянки и бутылка шотландского виски, тоже почти ополовиненная.

— У вас деловое свидание, я не помешала? Просто хотела уточнить пару вопросов насчет нашего нового объекта из Германии. — Я подошла к столу и, вытянув шею, успела рассмотреть в руках у шефа черно-белую старинную гравюру ирландской великанши. Смутившись, он тут же сунул ее под бумаги на столе.

А кот держал в лапках желтый папирус с изображением белой кошки с томным взглядом на фоне египетских пирамид. Видимо, одно из первых посланий Анхесенпаатон, белошерстной прелестницы, что предпочла нашего Пушка какому-то облезлому египетскому кошаку. Пусть даже трижды аристократу! К тому же агент 013 благородный дворянин по природе, а не по пожалованной предкам бумажке…

Но, если Пушок не может никак ее забыть, почему бы им не помочь? Обычно влюбленные ссорятся по совершенно нелепым причинам, которые им кажутся просто глобальными. Пусть она замужем, но я не верю, что она могла кого-то полюбить, после того как узнала нашего исключительного напарника.

Если кошка чего-то действительно захочет, то никакие законы и ограничения не смогут ее удержать. Даже если есть один шанс из тысячи, что она еще не забыла этого упитанного зазнавалу, надо его использовать! Когда я поделилась этими соображениями с Алексом, он крепко меня поцеловал в знак полной солидарности.

И в один из дней, когда Профессор хандрил и, валяясь на диване, смотрел передачу про Египет, мы с моим мужем сами отправились в эту страну и благодаря наводке Бэса легко отыскали Анхесенпаатон. У нее уже было трое котят, три разноцветных пушистых комочка. Профессорские они или нет, пусть разбираются сами. У черненького, по крайней мере, взгляд был совсем как у агента 013, суровый и непреклонный.

Котята заинтересовались моими наградами и памятными значками, я сняла куртку и отдала им на растерзание. Замужем она явно не была, причиной их разрыва с Мурзиком оказались кошачья гордость и свободолюбие. Кроме того, Анхесенпа, зная, что герой ее очень дорожит службой, но ею не меньше, не хотела, чтобы он пожертвовал своей работой ради того, чтобы быть с семьей. Вот тогда эта дурочка и пошла на обман, думая, что так для Пусика будет лучше, скоро он забудет ее и снова будет счастлив, гоняясь с нами за всякими нехорошими монстрами…

— Я не поеду к этому гадкому, самовлюбленному пособнику Апопа! И он никогда не увидит своих детей, как великий Осирис света солнца!

— Как хотите. Наше дело было предложить, — сказала я, хватая свою куртку, на которой кувыркались профессорские отпрыски, и быстро завернув их в нее. — Алекс, жми на переходник!

Анхесенпаатон с диким материнским воплем прыгнула на меня, выпустив когти.

— Я знала, что ты передумаешь, — удовлетворенно заметила я, не обращая внимания на ее попытки исполосовать когтями мне грудь, пару секунд можно и потерпеть ярость обманутой кошки. Главное, что все получилось…

Клонирование Лощеной Спины оказалось долгим процессом, появления на свет из клонокамеры маленького чудовища… ладно, шучу, милого малыша ожидалось не ранее чем через полгода. Агент 013 хандрил, но мысль о том, что наш с Алексом ребенок, отнятый от моей груди, будет отдан на воспитание жестокосердному Профессору, который будет сажать его в клетку, приводила меня в ужас. Пусть лучше сначала своих воспитывает, а я пока посмотрю на результат. Ой, вы бы видели их встречу…

Пушистик был невероятно счастлив, он обнимал за пухлую талию Анхесенпу и пытался прижать к груди отпрысков, разом сгребая их в охапку, но вертлявые, шустрые котята, ускользая, кусали его за хвост или боксировали его снизу по пузу всеми четырьмя лапками. С трудом вырвавшись на несколько секунд, Профессор успел благодарно пожать нам с Алексом руки. Один рыжий, второй черный и третий трехцветный… и все трое уже называли его папой. Что сделаешь, родная кровь…

Единение семьи было так искренне и душещипательно, что я тактично не заметила вслух, что ни один из котят не похож на Профессора. И только когда несколько дней спустя Пусик вдруг решил показать мне свой семейный альбом, фотографии Анхесенпаатон, его и котят в самые забавные моменты, я узнала, что мама агента 013 была рыжей, папа черным, а бабушка трехцветной, и мне стало очень стыдно за свои нехорошие мысли…

Спустя два дня, когда меня снова занесло в хоббиточий квартал по одному делу, срезая путь и проходя через кладбище, я вдруг увидела, что рядом с двумя мышиными могилками появилась третья. Подозреваемых было уже пятеро. Товарищеский суд я назначила на послезавтра, послав командора за тремя кульками конфет, ибо жадность свидетеля росла…

P.S. Мы все трое, расположившись на диване в нашей комнате, смотрели фильм «Вечера на хуторе близ Диканьки». Я сидела ближе всех к двери и вдруг краем глаза начала замечать, что она из серой вдруг стала золотисто-белой, раскрыв рот и выронив из рук чипс, я воззрилась на нее в упор, наблюдая, как из щелей дверной коробки в комнату просачивается яркий и необычный свет.

— Лампочки, что ли, в коридоре поменяли?

В тот же момент дверь распахнулась — и пространство за ней оказалось целиком заполнено этим неземным сияющим светом. Мы все, забыв про кино, обалдело наблюдали, как из этого сияния постепенно проявляется фигура челове… ангела?!

— Дай пульт. — Я мигом переключила на «Культуру», этот канал пережил века. Уф, не хватало еще, чтобы он заметил, что мы смотрели…

Крылатый небесный житель приветствовал нас с кротким достоинством и без скучных речей вручил моему мужу сертификат о даровании ему души за готовность пожертвовать ею ради любимого человека. Потом коротенько прочитал вслух основные правила пользования душой, если хочешь, чтобы она всегда оставалась чистой. Правила состояли из десяти заповедей Моисея и нескольких поучений Нагорной проповеди. Слава богу, что еще не всех, а то рай должен бы был пустовать…

Когда ангел ушел, мы с котом переключились на Алекса. Под взглядами наших вытаращенных глаз он смущенно дернулся.

— Ну как? Чувствуешь ее?!

— Не знаю, странное ощущение, как будто… — Командор медленно и напряженно вздохнул, несколько секунд длилась пауза, наконец он с большим облегчением выдохнул: — Да нет, замечательное ощущение… Правда-правда!

Истории оборотней.

История первая. КОТ КРЕЩЕНЫЙ…

Эта история произошла еще до моего знакомства с Алексом и агентом 013. Неразлучную парочку как-то занесло с очередным заданием в красивый город Харьков. Они ловили распоясавшегося барабашку с оптового рынка на улице Николая Барабашова, как и промышлявший там объект, называвшегося в народе Барабашкой. В смысле Барабашка – это и название рынка, и тот тип, которого они ловили. Хотя сама улица была названа в честь украинского астронома, но вполне возможно, что похожее название и привлекло туда полтергейст. Промышлял он злостным вредительством и мелким хулиганством, портил товар гвоздиком, склеивал импортные ботинки, перешивал бирки с размерами «L» на место бирок «S», подсовывал галстуки не в тон костюмам и прочая, прочая, прочая…

Как я понимаю, это было в начале карьеры моих напарников. Они тогда брались за любую работу, постепенно набираясь опыта, и к моменту нашей встречи стали уже серьезными профессионалами. А на тот момент их даже оборотнями всерьез не называли…

– От нас не уйдет! – азартно вопил кот, когда им удалось наконец изгнать барабашку с рынка. Но изгнать – это ведь не значит поймать, и они гнались за мелким бесом по старинным городским улицам. Полтергейст вовсю наслаждался погоней, петлял и верещал, ни на секунду не веря в то, что его действительно поймают…

Алекс, тогда еще не командор, с датчиком на вытянутой руке фиксировал передвижения невидимого хулиганистого духа. Агент 013, в спецкостюмчике с коробочкой-ловушкой на спинке, куда нужно было загнать барабашку, изображал домашнее животное на поводке. Причем так успешно, что на Алекса недовольно косились сердобольные украинские старушки, а коту явно завидовали все встречные собаки.

Неуловимый барабашка скрылся за оградой какой-то церкви и «залег на дно». Передатчик не переставал подавать сигналы, но, к сожалению, нельзя было с его помощью существенно сузить пространство поиска. Сейчас он показывал только то, что дух находится на территории церкви, которая включала в себя небольшой парк, весь желтый и багряный, в красках мягкой ранней осени, пару киосков с образками, иконками, лампадным маслом, бутылочками святой воды и тому подобными сопутствующими церковными товарами. Ну и конечно, сам храм в голубых и белых тонах, с золотыми куполами…

– Бесполезная штука. На трехстах квадратных метрах он может быть где угодно, слишком большая зона охвата, – подосадовал мой будущий муж, кивая на датчик в виде желтой резиновой уточки. Гоблины считали, что новейшая техника не должна вызвать подозрений у местного населения…

– Да, пора бы уже Базе закупить новые передатчики, способные фиксировать присутствие духа хотя бы на тридцати квадратных метрах, это как раз территория действия ловушки.

– Шеф сказал: не в этом году, слишком много бюджетных средств ушло на обустройство гномов. Так скоро и хоббиты свой квартал захотят.

– Ничего, напарник, справимся! В конце концов, я ведь кот, у меня свои сенсоры не хуже. – Наш хвастун величественно провел лапкой по усам. – Так, не теряем время, я в церковь, а ты обойди здание и в случае чего гони его сюда. Я проверю помещение изнутри и, если его там нет, буду поджидать вас перед входом.

Алекс открыл рот, чтобы возразить, что коты в православном храме персоны нон грата и не лучше ли наоборот, но Профессор уже вбежал по старинным каменным ступенькам, лишь искоса оглянувшись у раскрытой дубовой двери:

– В церкви я буду незаметней, чем ты. Здесь надо действовать тонко, без лишней топотни, доверься мне, напарник! И это… в божьем храме, с желтой уточкой в руке… ты бы выглядел, как полный… извини… В общем, лучше все-таки я.

И отсалютовав пушистым хвостом, забежал внутрь, а агенту Орлову ничего не оставалось, кроме как после недолгих колебаний решительно двинуться на исследование двора. Датчик продолжал утверждать, что объект все еще на территории. Всегда думала, что барабашкам входа в церковь нет, но ребята в то время еще наивно верили только науке и логике и куда в меньшей степени собственному горькому опыту…

А в это время в храме, в специальном помещении, в большой серебряной купели пожилой степенный батюшка крестил младенца. Прыщавый парнишка-служка с меланхоличным лицом помогал ему. Еще три мамаши с чадами, их папашами и будущие крестные ждали своей очереди у входа в крестильню. Дальше, как вы понимаете, начинается картина маслом…

Профессор, копируя поведение благочестивого христианина, чинно перекрестился у входа, не думая, что вид крестящегося кота может оскорбить душу ортодоксально настроенного прихожанина, и, не задерживаясь, дунул по кругу, ища барабашку. Датчик в ловушке должен был замигать и запиликать в момент фиксации объекта, кроме того, агент 013, постоянно уверенно чувствовал кончиками усов близость вредного духа. А кроме того, его бесценное в нашем деле кошачье зрение давало черно-белую, но вполне зримую картинку гостя из потустороннего мира. Минуты барабашкиной свободы были сочтены…

Но пока его нигде не было видно, хотя Пусик на бегу совал нос во все углы и даже заглянул за аналой. Вот там он совершил первую ошибку, чуть не сбив с ног одного из напряженно скучающих крестных. Тот, испуганно ойкнув, споткнулся о нашего кота и, падая, толкнул спиной здоровущий подсвечник. Тот рухнул на аналой, смахнув с него псалтырь и тяжелый металлический крест, который в свою очередь с грохотом брякнулся на плиточный пол! В церкви стало заметно веселее…

Профессор, не желая быть ни опознанным, ни пойманным, юркнул в крестильню, надеясь, что его талант конспиратора помог ему остаться незамеченным. Но здесь-то и ждало его самое страшное, а возможно, и самое значимое событие в его жизни.

В небольшой комнатке за перегородкой старый поп с внушительной важностью продолжал заниматься тем, о чем я уже говорила. Кот хотел минуты на две притаиться здесь, пока переполох не уляжется, и тогда он сможет продолжать осмотр, ближе и укромнее места не было, и он понадеялся, что там никого нет. Его хваленое чутье на этот раз не сработало. Потому что комната оказалась полна людьми, и недоуменные взгляды присутствующих сошлись на нем достаточно быстро…

– Ой, киса! – радостно прощебетала какая-то малолетняя дурочка.

– Сим нарекаю тебя… что такое?! Кто впустил в церковь сие животное? – возопил батюшка. – А ну брысь, брысь отсель!

Агент 013 попятился под гневным взглядом святого отца, увернулся от кинувшегося на него служки, проскочил под ногами у чьей-то завизжавшей мамочки, но начал теряться при виде сужающегося вокруг него кольца из томящихся со скуки папаш и крестных обоих полов. Плотоядно улыбаясь, они медленно наклонялись и тянули к нему добрые руки…

Видя, что его загнали в ловушку и деваться некуда, он прижал уши, пронзительно замяукал, призывая на помощь Алекса, зажмурился и, оттолкнувшись от пола, кульбитом прыгнул влево в надежде перемахнуть через крестильную купель! Шанс был, если бы Пусик весил тогда килограмма на четыре поменьше…

А так… свобода послала ему воздушный поцелуй!

Волной святой воды накрыло почти всю крестильню! Бледный батюшка чуть не выронил младенца, которого держал на руках. Служка хлопнулся, поскользнувшись на полу, и добавил брызг. Дитя пронзительно завопило и засучило ножками, остальные младенцы не преминули к нему присоединиться. Мокрые взрослые загомонили, заорали, зашумели, а кое-где и тихо выматерились, потому что… Профессор не долетел!

Он рухнул в купель всем весом, едва не захлебнулся, попытался уцепиться за края, скребя по ним когтями, и, не удержавшись, опять рухнул, соскользнул в воду, вторично окатив всех близстоящих! Когда его, мокрого и взлохмаченного, с безумными от страха глазами вытянул за шкирку священник – агент 013 пожалел, что не утонул…

– Изыди, бес поганый! – во весь голос закричал поп, отбрасывая кота в сторону.

Хоть кот не собака и освящать церковь после его визита не нужно, священник явно не преувеличил, назвав его бесом! Ведь в данном случае бедненький Пусик помешал обряду крещения, нарушив весь уклад священного мероприятия! Ну и кто он после этого?! Естественно, бес поганый! Помешай мне крестить ребенка, я бы его еще похлеще назвала!

Но, видно, пожилому батюшке не часто приходилось швыряться мокрыми котами, к тому же тяжелого Профессора так просто не закинешь, но полетел он… Совсем не в ту сторону! То есть не куда подальше испорченной купели со святой водой, а прямиком на маленький столик с приготовленными для младенцев цепочками, крестиками и образками. Котик опрокинул его своей тушей, с великим трудом вывернулся и, ускоряемый пинком святого отца, выпорхнул из крестильни! В три прыжка он умудрился покинуть церковь. Хотя один из серебряных крестиков так и остался болтаться у него на шее. Добавляя ко всем сегодняшним преступлениям еще и непреднамеренную кражу…

Во дворе храма его перехватил встревоженный шумом Алекс. У агента 013 был такой специфический вид, что мой будущий муж поначалу подумал, что барабашка ездил на нем галопом вдоль всей церковной ограды…

– Где он? – воскликнул Алекс, лихорадочно вглядываясь то в глаза кота, то в датчик.

– А?! Кто? Где? – ошалело бормотал Профессор, а по его морде разливался какой-то неземной свет.

– Барабашка! Ты нашел его там? Да что с тобой?!

– Я крестился, – медленно произнес кот, с блаженной улыбкой приваливаясь спиной к холодной ступеньке храма.

– Территорию я прочесал, как минное поле, он может быть только в церкви… что?! Ты крестился? Поверить не могу! Но это… невозможно!

Алекс счел своим долгом встряхнуть кота, но это взбултыхивание не изменило выражения круглых глаз Пусика. А крестик на его шее совсем не казался случайным украшением, более того…

– Вот это батюшка! Какая мощь, какой бас, а какая твердая рука, – восхищенно прошептал он. – Решено. Своих будущих котят крещу только у него!

– Сомневаюсь, что ты вообще когда-нибудь решишься завести котят. И вообще, кто у нас тут всегда называл себя отпетым холостяком? – Алекс пытался воззвать к своему прежнему товарищу.

Но кот, похоже, непостижимо изменился в одночасье. Бездушный некрещеный напарник не мог его тогда по-настоящему понять…

– И тебе надо креститься, камрад, немедленно! Иначе ты никогда не испытаешь, что такое истинное очищение души! – Кот вскочил и, схватив его за руку, с силой потянул в церковь. – Как будто заново родился!

– Я не уверен… – пробормотал Алекс, но он не любил лишний раз возражать другу, тем более когда ему ничего не стоило пройти обряд, который даже младенцы проходят. С него ничего не убудет, а если это осчастливит кота…

– Но погоди, ты забыл, зачем мы здесь?! – спохватился он.

– За мэноу? – вдруг раздалось рядом низким фальцетом.

Протягивая к ним ручки, у крыльца стоял маленький человечек с разноцветными глазками, чубом, в рубахе-косоворотке и красных шароварчиках. Еще о его ирреальном происхождении говорили нереально длиннющие пальцы на босых ножках и убийственно-неподражаемый акцент. И не украинский, и не…

– Я сдаюсэ, – сказал барабашка, и по его тону и лицу было сразу ясно, что сейчас он, может быть, впервые не хитрит. – Вяжитэ мэнэ, хлоупцы. После тохо, шо я тамэ бачив и шо ты тамэ вчинил… Мнэ с вами нэ потяхаться!

– Где же ты там прятался? – чуть сварливо полюбопытствовал кот, защелкивая на его запястьях серебряные наручники. – Ладно уж, в связи с твоей добровольной сдачей обойдемся без заключения в ловушку, тесновато там. К тому же она и намокла, может током ударить…

– Дякую. Та я на люстрэ сидивэ, а як вжэ ты из крэстильны взмыв, як сокол… Мыслю, шо усе! Кращэ сам сдайса, – вздохнул полтергейст, глядя, как кот повернулся спиной к напарнику, и тот, нажав кнопку, выключил ловушку от греха. Профессор всегда был очень предусмотрителен в вопросах собственной безопасности…

– Как тебя зовут, задержанный?

– Пэтром кличутьэ.

– Значит, мы были правы, в церковь вы заходить можете. – Алекс многозначительно посмотрел на кота.

А тот почему-то нахмурился, глядя на барабашку и думая о чем-то своем.

– Моужэм, тоха по уторнихам и четверхам с двух до пяти, – потерянно кивнул Петро, приглаживая чуб. – У тюрьму сховаетэ? Эх, лышенько…

А Профессор вдруг снова засиял, будто его осенило, и хлопнул его по плечу.

– Послушай, тебе тоже нужно креститься, – вдохновенно решил он.

Барабашка покосился на него как на окончательно сбрендившего…

– Нэ-нэ-нэ-нэ-нэ! Нам, барабашкам, то незя. Нэ полэзноу для здоровуя, – протестующе позвенел он тяжелыми наручниками. – Ужо уж у тюрмуэ…

– Алекс, пошли! Ты же хотел! Я сейчас сбегаю, договорюсь, и крестим вас обоих, батюшка не откажет!

Но моему будущему мужу совсем не нравились ни новый взгляд, ни новый голос кота, более добрый, чистый и душевный, чем раньше, в котором ему уже слышались нотки новообращенного фанатизма. Пора было возвращаться на Базу, подальше от религии и веры, в мир научного прогресса, где агент 013, отдав душу науке, снова станет прежним циником и язвой.

– Ну все, брат мой во Христе, – с чувством произнес Алекс, выхватил из кармана переходник и, свободной рукой сгребая обоих пассажиров под мышку, нажал главную кнопку «домой»…

Он оказался прав. На третий день кот торжественно снял и спрятал крестик подальше и вроде бы навсегда забыл об этом эпизоде из своей богатой событиями биографии. Но оказалось, лишь до тех пор, пока при нем наш теперешний священник Бэс не изъявил желания креститься, и, возможно, тем самым спас нашу Базу от дьявола…

…Украинский барабашка, как и большинство пойманных нашими агентами и вставших на путь исправления ирреальных злодеев, попросился тогда остаться на Базе. Он так и продолжает жить и работать у нас, торгует в киоске, летая раз в месяц за товаром в Харьков, на родную Барабашку. По его собственным словам и процветающему бизнесу (год назад второй киоск открыл), он вполне счастлив. Я недавно купила у него сапоги итальянские всего за тысячу рублей, правда, Профессор, посмотрев на них, сказал, что он бы мне такие и за пятьсот достал…

Но это, я думаю, уже из области фантастики.

История вторая. НАША СВАДЬБА НОМЕР ДВА.

…Меня мучила совесть. То есть правильнее было бы сказать, что она меня совсем замучила. Понимаете, я вдруг осознала, что настало время устроить нашу с Алексом свадьбу. Нет, не для нас, мы-то с ним уже год как расписаны. Для моих родителей…

Они до сих пор не знают, что мы поженились, и очень бы расстроились, узнав, что я вышла замуж без их благословения и не пригласив на самое главное событие в жизни единственной дочери. К тому же были проблемы с Алексом, он не был татарином и не был мусульманином, а мои родители мечтали именно о таком муже для меня. И, конечно, я не могла пригласить их на Базу, слишком долго им все объяснять о машине времени и тому подобном, после они весь остаток жизни сходили бы с ума от беспокойства, зная, что их дочь живет в «другом мире». Для них это будет почти то же самое, что «на том свете»…

В общем, чересчур много причин не говорить им всей правды, поэтому показательная свадьба почти до конца очистит мою совесть. И ближайшие три дня отдыха между заданиями было решено посвятить подготовке к матримониальному торжеству.

Мы с мужем решили поехать к родителям вдвоем, на этот раз даже без кота. Но пока не знали, как ему об этом сказать. Между тем Профессор с назойливым энтузиазмом принялся обучать Алекса основам ислама, чтобы он предстал перед будущими тестем и тешей истинным мусульманином! При виде того, как агент 013 носится с никчемной идеей сделать из него правоверного, учит татарскому акценту, подбирает ему тюбетейки и старается для нашего счастья, у нас просто язык не поворачивался сказать, что он с нами не поедет. А в том, что он будет самым желанным гостем на этой свадьбе, кот ни на секунду не сомневался!

Первый шаг, самый трудный, но я его сделала, позвонила домой и объявила папе с мамой, что выхожу замуж. А потом полчаса кричала в трубку и клялась именем Аллаха, что нет, я не беременна! В конце концов мама сказала, что они мне верят, но я чувствовала, что подозрения у них еще остались. Ну и ладно, через девять месяцев сами убедятся, кто был прав. В любом случае детей мы с мужем пока не планировали, хватало котят…

Меня еще долго трясло после этого разговора, и агент 013 делал мне на диване расслабляющий массаж спины, топчась по ней лапками, не забывая при этом впиваться коготками в нужные точки на пояснице.

– Это иглоукалывание в сочетании с лечебным массажем, моя собственная методика, собираюсь запатентовать. А сопровождающее процесс успокаивающее мурлыканье не заменит никакая релаксирующая музыка для тай-чи![1] Ну как, Алиночка, чувствуешь приятное покалывание?

– О да-а… Ой, не так глубоко, садист!

Тут дверь распахнулась, в комнату вошел командор, и кот под его взглядом мягко спрыгнул с моей спины и пошлой походкой сделавшего свое дело альфонса гордо удалился. Они, конечно, друзья, но Алекс не может окончательно избавиться от ревности к Пушистику, зная, что агент 013 – второй любимый мужчина в моей жизни. После него, разумеется…

За день до свадьбы мы делали последние приготовления, я набивала чемодан несколькими самыми соответствующими эпохе и вкусу родителей платьями. Выбрать из того количества всякой одежды, что у меня набралось, всего пять-десять платьев оказалось делом нелегким. Когда есть возможность отправиться на шопинг практически в любой отрезок времени (но только во время отпуска и с разрешения шефа!), трудно удержаться от соблазнов. Скоро придется расширять гардеробную. Например, за счет уголка с тренажерами Алекса, зачем тогда на Базе спортивный зал? Пусть туда ходит…

Но это после возвращения, а сейчас чемодан был уложен, умят и с трудом застегнут на молнию. Я села на него и попрыгала, а Алекс застегнул. Его вещи тоже туда поместились, пара рубашек, брюки и сандалии, хотя, может, хватит ему и одной рубашки, а сандалии купим на месте? Так появится место еще для пары моих светящихся неоном босоножек с самого большого в Галактике рынка на Эраспирусе. Потому что если не в эту поездку, то я вообще неизвестно когда их надену?! Разве что в оранжерею, веселить цветы-людоеды…

Шеф, отпуская нас на три дня, отменил нам все отгулы на полгода вперед, а на Базе нас заставляют ходить в форме. Но я пожалела любимого: в свадебных ботинках (которые они с котом сегодня пойдут покупать) он запарится. Мой муж тем временем сочинял благодарственную речь к моим родителям. Профессор сказал, что это традиция, иначе меня не простят и зарежут мои же родственники. О аллах, какой бред…

В этот момент к нам забежал воодушевленный котик и ринулся к зеркалу.

– Вот, заказал себе у костюмеров свадебный каляпуш![2] Друг жениха не может быть одет как попало. Кажется, мне идет! Впрочем, мне все к лицу…

– Д-да. Неплохо. – Мы с Алексом страдальчески переглянулись.

Ну как ему сказать, что он с нами не едет? И он был так мил в этой белой круглой бархатной шапочке с вышитыми по кругу зелеными минаретами.

– Агент 013, дружище, мы хотели бы в эту поездку слетать вдвоем, понимаешь? – неожиданно решился командор.

Пусик медленно стянул с головы и уронил на пол шапочку, застыло уставившись на нас. В море разочарования и обиды в его глазах можно было легко захлебнуться…

– Шутка. Конечно, куда мы без тебя? Это счастье, что ты едешь с нами и помогаешь, – не выдержал Алекс.

– Да, что бы мы без тебя делали? – подхватила я, но кот все еще недоверчиво щурился на нас.

Мы изобразили радость. Наконец его мордочка расслабилась в легкой улыбке…

– Само собой! Всегда рад вам помочь, друзья мои. Хотя дома куча дел, Анхесенпа недовольна, что не уделяю достаточно внимания своей семье, а ношусь с вами даже вне службы. Вы используете мое драгоценное время…

– Может, тебе тогда остаться? – ухватилась я за соломинку надежды. – Отношения с Анхесенпой важнее, мы друзья и это понимаем, да и котятам ты нужен. Они и вправду тебя по три дня в неделю только и видят. И то, если повезет…

– Я бы и рад! Но без меня вы не управитесь. Я должен все проконтролировать. Мусульманская свадьба – дело серьезное. А вы даже не умеете вести себя перед муллой! Единственная ошибка в ритуале, и позор твоей семье, Алиночка, перед всеми соседями…

Ох, не избавиться нам от его приставучей опеки никогда. Но в одном он прав – куда мы без него? Он давно полноценный член нашей команды и нашей семьи. Как и мы – его…

– А еще я вам помогу составить брачный договор.

– Какой еще договор?

– Традиционный договор, по законам шариата, деточка. В нем обговариваются все обязательства, которые вы будете соблюдать по отношению друг к другу, и размер махра – суммы, которую Алекс должен тебе выплатить, в случае если случится развод по его желанию.

– Ой, так до мелочей только евреи все расписывают! А мы не они. У нас все проще, все решается по взаимному согласию. Так что этот дурацкий договор нам не нужен. Все равно я не дам ему со мной развестись. – Я потерлась щекой о плечо мужа. – А правила совместной жизни мы давно уже утрясли: утром в душ я иду первая, и если одна порция добавки осталась, то она моя. А пульт от телевизора его! Вот весь секрет нашего счастья.

Командор утвердительно кивнул, но кот что-то поспешно записал в блокноте.

– Ты что, наши тайны удачного брака записываешь?

– Еще чего, я сам мог бы вести курсы «Секреты семейного счастья», у меня своих таких фишек десятки. Я гений брака! А сейчас самое время прорепетировать завтрашнюю церемонию.

Я изобразила на лице бесконечное долготерпение.

– Мы не в Америке, чтобы еще и репетиции устраивать. Хватит, будь что будет. И поглупее нас справлялись. Даже твоя Анхесенпа смогла. К тому же опыт в брачевании у нас уже есть. А от твоего чересчур серьезного отношения к этому простому ритуалу у меня уже уши болят.

– Все, она права, Алине нужно отдохнуть перед завтрашним днем. – И, подняв друга за шкирку, Алекс выставил кота за дверь.

Но и там тот назойливо возражал, что репетиция все-таки необходима, что бы у нас там ни болело. Да ничего не болело! Просто было чем заняться и без его Алекса участия…

…И вот наконец наступило утро того дня, когда мы с любимым отправились в Астрахань, где должны быть соединены узами повторного, мусульманского, брака.

Профессор убедил его на это мероприятие одеться во все белое: в белый халат, белые туфли, белый бедуинский платок на голове. Если бы я только увидела это зрелище заранее! Но кот заявил, что я не должна видеть мужа до свадьбы…

– Доверься моему вкусу, деточка!

И я решила не тратить нервы на лишние споры, потому что доверяла разумному вкусу, но не кота, а Алекса, он не даст Мурзику сделать из себя абы что, и пропустила мимо ушей заявление Пусика, что он-де знает, чем можно подкупить и навсегда привлечь сердца родителей-мусульман:

– Пусть для своего спокойствия и вечного счастья думают, что их будущий зять – арабский шейх! А мы его сделаем левой задней лапой…

Так вот для чего моему мужу понадобилось резко отращивать бороду, а я думала – решил сменить имидж, а в солярий записался, чтобы не сгореть потом под жгучим солнцем моего родного города. Он уже знал, какое оно у нас обжигающее, еще с прошлой поездки. Сам перелет, как всегда, занимал меньше минуты. По «легенде» я должна была прибыть раньше, а мой «шейх» попозже, но на лимузине.

…И вот два часа спустя в доме моих родителей я в длинном белом закрытом платье. Родители настояли, чтоб угодить мулле, а то еще откажется совершать обряд, если у меня будет «непристойно» открыта шея. С другой стороны, Алекс предпочитает, чтобы я как можно сексуальнее одевалась, хотя на Базе тоже в мини особо не побегаешь, хоббиты пальцами тыкать будут…

Итак, нарядные папа с мамой, взволнованно сияющие у окна, мои два брата и накрытый стол, мы все, уже начиная слегка беспокоиться, застыли в ожидании. Все было готово к началу. Не хватало только муллы и… жениха. Вместе с его котом, которому я хвост оторву, как только он появится. Потому что вина за опоздание может лечь только на него, он у нас «контролирует» ситуацию…

Папа уже два раза звонил мулле и извинялся. А мне какие только причины их задержки ни приходили в голову: – они сбили старушку лимузином, а потом на них наехал КамАЗ, и все вместе взорвались у лукойловской заправки! Вплоть до самого страшного: неужели мой изображающий жениха муж решил сбежать из-под никаха?[3].

Но разум говорил, что любимый тут ни при чем. Это все наш хвостатый баламут, знаток обрядов и устроитель свадеб. И как только мы с Алексом поддались ненужной человечности и взяли его с собой? Без него все уже состоялось бы и прошло тихо, мирно и пристойно на радость моим родителям. Мы были бы уже законными супругами по шариату. А тут сходи с ума от неопределенности, вдруг он никогда не возьмет меня в жены. Вэк…

О чем это я? Как это не возьмет, давно уже взял, никуда не денется. Штамп в паспорте у меня есть, нам гоблины сфабриковали, у Алекса такой же. Уф, похоже, что не так все плохо…

Но, с другой стороны, если бы он был в сознании, то ничто бы не смогло его остановить на пути к любимой невесте – он бы давно уже стоял рядом со мной и почтительно внимал молитве священника. Меня охватил ужас от пронзившей нутро все объясняющей догадки – их похитили инопланетяне, и я больше никогда его не увижу!

Мама положила мне руки на плечи и по-своему пыталась меня утешить:

– Не горюй, кызым… Ты можешь выйти за Фарида, хороший парень вырос, на стройке работает, хорошо получает.

Я с трудом припомнила одноименного приятеля детства. В детском саду он выпил мой компот, а лет пять назад пытался поймать на улице. Типа, на цветок тебе, красавица! Я еще ударила его сумкой по башке, ему вроде понравилось. Фарид, значит, ну-ну…

И тут запиликал мой служебный сотовый. На экране изобразилась широкоскулая морда Профессора. Ура!

– Нет, мама, мой единственный и возлюбленный жених нашелся! Где вы носитесь, два дебильных идиота?! А ну отвечай, пока я не содрала с тебя шкуру прямо через Билайн!

– Деточка, сначала успокойся, – еще больше пугая, начат кот.

– Я спокойна, я очень спокойна, – дрожащим голосом прорычала я. – Говори-и-и-и!!!

– А мне кажется, ты все же слегка взволнована. Хотя я могу и ошибаться. Полной уверенности никогда нет, правда? Представь себе, Алекса арестовали за ношение холодного оружия и вождение без прав! Возмутительно! То-то у меня все утро было чувство, что мы упустили какую-то мелочь, – беспечно добил он.

Я истерично вскрикнула.

– Что случилось? Он не придет? – подскочила мама. – Я так и знала. Не убивайся, он не был тебе подходящей парой, мы сейчас позовем Фарида, он тебе понравится больше.

– Подожди, ани, не нужно никого звать! – нервно развернулась я. – Сначала мне надо… в доме есть что-нибудь огнестрельное?!

– Ничего у вас нет, вы же мирные татары, – деловито-нагло откликнулась трубка. – И поторопись, Алиночка, а то мы уже проголодались. Нас держат в «обезьяннике» милицейского участка Советского района.

И я, никому ничего не объясняя, опрометью выскочила из дома, на каблуках поскакав выручать любимого. Чуть не попала под машину, остановила попутку и через десять минут уже была у отделения милиции. И едва я выпрыгнула из машины, как от растущей рядом с участком березы отделилась отиравшаяся о нее наша хвостатая проблема в образе упитанного серо-белого кошака с неизменным чувством превосходства в зеленых глазищах. Настал твой последний час, Профессор…

– Ситуация несколько вышла из-под контроля, – мурлыкнул он, мигом взлетая на недоступную для моего роста ветку. – Кажется, я перестарался с образом, делая из Алекса нефтяного шейха. Ваши сотрудники правопорядка такие недоверчивые люди…

Мой взгляд застыл на припаркованном у стоянки белом лимузине.

– Они еще и лимузин наш экспроприировали, кто же знал, что на его вождение здесь еще нужны права? Какой ужасающий атавизм, не находишь…

– Сиди здесь. Вернусь – убью, – сквозь зубы пообещала я, твердым шагом направляясь прямиком в отделение.

Дрожа от страха (а что, если не отпустят, тогда придется освобождать Алекса штурмом, что наверняка погубит мое свадебное платье), я, стараясь сохранять внешнее хладнокровие, вошла в участок, ответила на вопросы дежурного, расписалась в протоколе и заплатила штраф.

Только лимузин со стоянки и кинжал эльфийской работы из нашей реквизиторской нам забрать не позволили. Кинжал так и лежал на столе участкового, и тот явно на него запал, думаю, что и в шкаф с вещдоками кинжальчик так и не попадет. Ну и бог с ним, главное, на свадьбе будет жених, а его украшения – дело десятое. Хотя за утерю реквизита, конечно, на Базе попадет, но…

И еще через две минуты томительного ожидания в коридоре два сержанта вывели ко мне моего любимого. С первого взгляда я его не узнала, молча осев на скамью. Он просто блистал на все отделение в экзотической одежде жителя Арабских Эмиратов, а грозно сведенные на переносице кустистые брови над ставшими вместо серых темно-карими глазами делали его похожим на Омара Шарифа. Ну и массивный загнутый нос – мечта любого беркута! О бороде и коричневом загаре уже не говорю, их-то я хоть видела, иначе к своему стыду не узнала бы родного мужа. Понятно, почему его приняли за какого-то террориста в розыске, как объяснил мне дежурный.

Алекс с трудом выжал из себя улыбку.

– Спасибо, что пришла за мной, я здесь чувствовал себя как-то неуютно, – спокойно сказал он, подавая мне руку и помогая подняться со скамьи.

– О аллах, что этот усатый паразит с тобой сделал? – Я все не могла оторвать от него пораженного взгляда.

Младший сержант, теребя тонкие усы, виновато забормотал, что они-то и пальцем задержанного не тронули, так что нечего тут бочку катить, гражданочка… Пришлось извиниться, не объяснять же, что я имела в виду кота-имиджмейкера.

– Ты права, не надо было мне вестись на эту профессорскую байду об арабских шейхах. Я им здесь объяснял, что это только свадебный костюм, но они мне не сразу поверили. Хорошо еще паспорт «чистый», гоблины свое дело знают…

Я положила ему голову на плечо, безмерно счастливая, что с ним все в порядке, и мы вышли на улицу, где на нас радостно набросился кот. Хоть бы он провалился, зараза!

Когда мы перешли улицу и стали ловить такси, агент 013 сжато объяснил все:

– Мы хотели сказать твоим родителям, что Алекс едет к своему другу-шейху в Арабские Эмираты и вообще постоянно вращается в их окружении, потому и одет как они. Чтобы показать, что человек он уважаемый и состоятельный и что тебе с ним повезло…

– Мои родители в России живут, а не в какой-нибудь Англии. Здесь шейх на улицах встречается реже, чем слон на вечеринке в честь Восьмого марта!

Хорошо хоть потертый паспорт подтверждал личность Алексея Орлова, гражданина России, прописанного в Подмосковье. Хотя кот настаивал на заграничном…

– А кинжал-то зачем?

– Для солидности и как деталь исторического костюма, для чего же еще?

– Мои родители боятся любого оружия. Они могли заподозрить, что он силой берет меня замуж. И, кстати, за кинжал нам брауни[4] из реквизиторской уши отрежут. Ха, не нам, а тебе дорогой напарник!

– Ты его видела? – помрачнел Профессор.

– Только что – у дежурного на столе.

– Я сейчас. Если не вернусь через сутки, прошу считать меня безвременно погибшим. – И кот смело бросился через дорогу, чуть не попав под машины, которые с жутким скрипом тормозили, а один джип чуть не врезался в фонарный столб.

…Через десять минут, повторив каскадерский трюк уже на двух троллейбусах, он выбежал к нам с кинжалом в зубах.

– Но как тебе удалось?

– У меня свои секреты, мои дорогие молодожены, – таинственно мурлыкнул агент 013, втиснувшись между нами и от всей души обнимая нас за ноги. – Едем! Едем! Пока они не вернулись с обеда…

Нашу пеструю группу довольно долго никто не брал, пока наконец один смелый таксист не рискнул остановиться перед Алексом, и вскоре мы, сопровождаемые ликующими криками моих домочадцев, въехали к нам во двор.

– Плати калым, что-нибудь достойное нашей дочери, – с порога потребовал мой папа у Алекса, весело подмигивая, однако не смог скрыть жадности в голосе.

– Да дай им зайти хоть, – стукнула его по руке мама и, оттеснив от входа, пропустила нас в дом. – Ой, и кота своего любимого привезли! Что ж ты мне не сказала, Алиночка, не обрадовала сразу, я и не чаяла, что снова его увижу, думала, умер уже, ведь такие толстые коты долго не живут.

– Хотела сделать сюрприз, – нежно улыбнулась я кривой улыбочке Профессора.

Он не привык к «таким» комплиментам и, похоже, забыл, что здесь он для всех всего лишь «домашнее животное»…

На расспросы, где задержался жених и почему мне пришлось ехать за ним, таинственно отмолчаться не удалось, и мы, решив, что врать в такой день нехорошо, рассказали о забытых правах и милиции. Потом мы с Алексом принимали поздравления от прознавших о свадьбе и заявившихся соседей, решивших побаловать нас своим визитом. Вообще у татар принято стоять на улице и каждого прохожего зазывать на свадьбу, но мы собирались отметить это событие в узком семейном кругу. Командор переглянулся с котом, тот едва заметно подмигнул и передал что-то в мини-рацию, искусно замаскированную под бантик на шее.

– А, вот и подарки подвезли. Прошу во двор, – с улыбкой фокусника объявил мой «шейх» спустя минуту.

О святой Хызр![5] На нашем маленьком дворе, потоптав весь огород, стояло в ряд десять верблюдов, нагруженных до отказа, но не шелками и пряностями, а… предметами первой необходимости: шампунь, мыло, паста зубная, туалетная бумага, стиральные порошки, мешок муки, мешок картошки, упаковка крема для рук. Тут же коробки запасных шестеренок, машинное масло (как узнала позже, это роботы доложили), банки с фирменным кунжутным вареньем Синелицего, окаменевшие (но скорей изначально каменные) пироги от гномов, помятые и слипшиеся конфеты (от хоббитов, я чуть не прослезилась, от сердца же оторвали) и еще много-много чего. Здесь действительно были собраны дары со всей Базы от всех, кто знал о нашей «свадьбе»…

Позже, когда кот рассказывал об организации операции «Калым», то признался, что так и распорядился: «Кладите самое нужное, что всегда пригодится в хозяйстве!», а на вопрос, где достали верблюдов, сказал, что это тайна Рудика. Где-то выиграл на конкурсе восточных танцев. Сразу после нашего отъезда мои родители отдали их на верблюжью ферму у нас в области. Не дома же держать, мороки с ними, и плюются еще…

Но в тот момент я больше всего порадовалась, что соседи пришли. Приятно было видеть зависть и изумление на их лицах. Пока все гладили верблюдов и подсовывали им чахлую морковку, я увидела, что мама с напуганным лицом помахала мне из окна.

– Милиция? – Я встревожилась, решив, что там хватились пропажи кинжала или вспомнили вопросы, которые забыли задать. Мне-то с самого начала казалось, что они слишком легко отпустили Алекса.

– Какая милиция, дочка! Это не ваши друзья? Мы ведь гостей не звали. Фарид только, может, зайдет. Пока ты ездила за женихом, я зашла и пригласила его. Но этих… не звала!

Действительно, около ворот дома столпился разнообразный, подозрительный народец. Грифонообразное существо в восточном женском костюме, пританцовывающее и звенящее монетами и браслетами, невысокий бородатый мужчина солидного возраста в шотландском килте и колпаке – с тортиком в руках, высокий атлет с огромным букетом алюминиевых роз, маленький черный священник с египетскими чертами лица в православной рясе, а также толпа странных взрослых детишек маленького роста, босиком, с волосатыми ногами…

– В первый раз их вижу, – нагло соврала я и стала опасно раскачиваться на каблуках, изображая полную беспечность.

Стук в ворота продолжался, и ничего не знающий папа уже бросился открывать. Похоже, мы с Алексом окончательно влипли…

Хорошо, что Синелицый остался на Базе, двухметровый висельник с языком до груди и давно ставшим для него естественным синим цветом лица слишком натурален, чтобы можно было убедить мою семью, что язык у него латексный, а след от веревки на шее – это фломастер. Тут и Рудика с его прикрытыми лишь прозрачным платочком орлиными окорочками было вполне достаточно. Хорошо хоть когтистые лапы замаскировал, обмотав их старым тряпьем и надев ортопедические ботинки. Вся толпа с песнями вломилась в наш двор, серьезно потеснив верблюдов…

– Ой, ребята, я так рада! Папа, мама, это наши с Алексеем сослуживцы, – хриплым от ярости голосом пропела я, глядя, как шеф, отдав папе торт, целует маме руку.

– Но ты ведь сказала, что не знаешь их… этих… – Мама осеклась, встретившись с моим бегающим взглядом, и, слегка напуганно глядя на этих, мягко говоря, экстравагантных личностей, дрожащим голосом пробормотала: – Ну ладно, гость в дом – Аллах в дом! Добро пожаловать! Прошу вас, проходите, мы вас так ждали, так ждали…

Хоббиты не нуждались ни в каких подбадривающих словах, чтобы чувствовать себя полными хозяевами в любом месте, где можно хоть чем-нибудь поживиться, они вообще редко когда слушали, что им говорят. Поэтому первыми рванули к столу и на глазах у изумленных соседей и моих родичей принялись хватать обеими руками и совать в рот все подряд.

– Стойте, детишки, надо дождаться муллу.

Я бросилась отнимать у них буквально изо рта кайнары[6] и подушечки чак-чака,[7] обеими руками оттаскивая их за вихры и уши от стола. Мои родители и соседи в очередной раз задохнулись от изумления. Командор вернул возмущенно завопившим хоббитам их добычу и мягко увел меня подальше. «Дети», тут же успокоившись, вернулись к пожиранию рассчитанного на всех угощения…

– Ой! Мы совсем про муллу забыли, – подхватила мама.

Папа набрал номер и протянул трубку мне. Постаравшись успокоить дыхание и мгновенно перейдя на смиренно-елейный тон, я вежливо сказала мулле, что жених приехал и у нас все готово к церемонии.

– Дочь моя, не дождавшись вашего звонка, я уже сел обедать. Если вы всерьез намерены пожениться, то приезжайте за мной через час. Сам я уже никуда не пойду.

– Нужно ехать за стариком, он обижен, – повернулась я к Алексу, – а машину у нас забрали.

– Я вызову такси, – предложил мой брат.

Но шеф, до этого беседовавший с папой о необходимости закона, разрешающего применение лазерных мечей против космических мутантов, вдруг заинтересовался: что значит, забрали? Машина-то, оказывается, была казенная, и кот ее не своровал из гаража нашего мэра, а получил под расписку из ангара на Базе, где стояли наши трофейные средства передвижения. Такие как колесница Цезаря, коляска Мэри Поппинс и сдувшийся шарик самого Винни Пуха…

Алекс сбивчиво объяснил ему. А я, едва дождавшись возможности вставить словечко, поспешила сделать пояснение для моих домашних:

– Простите, шеф, что сразу вас не представила, просто не успела. Это наш шеф, то есть начальник Базы, его зовут – Большая Кувалд… Борис Никодимович Шотландский! Он гно… то есть, большой… человек, лучший руководитель в мире! Нам с Алексом просто повезло служ… работать под его чутким началом! Он отличный организатор и всегда умеет прислушиваться к мнению каждого рядового сотрудника…

Но тут гном, недослушав привычные льстивые фразы, неожиданно бросился на кухню, схватил папин топор для рубки мяса и с налитыми кровью глазами закричал, что пойдет отбивать машину:

– Никакая милиция не остановит бывшего красноколпачника!

После долгих споров было решено, что за машиной пойдут в город хоббиты (два килограмма конфет, сладкая пицца и большая бутылка шипучего лимонада – цена часовой работы хоббитских взломщиков). Глава делегации хоббитов Боббер скрепил договор рукопожатием, и через двадцать минут машина действительно стояла перед нашим домом.

– Ну и зачем было их посылать? – язвительно поинтересовался командор, который сам рвался ехать разбираться, но я не пустила. – Это ж милицейский уазик, а не моя машина.

Боббер с командой вновь ушли на дело, стребовав с меня дополнительную шоколадку, и еще двадцать минут спустя хоббит помахивал нам ладошкой уже из окна нашего лимузина.

Но мы, не особенно рассчитывая на их успех, уже вызвали такси. За муллой отправились мои младшие братья. Профессор шепотом просил, чтобы позволили поехать ему, он давно мечтал поговорить наедине с каким-нибудь муллой о миротворческой философии ислама. Но мама сказала, что мулла у нас пожилой и пьющий, поэтому мы решили агента 013 не пускать – пьющий мулла никогда не выйдет из дома, если за ним приехали говорящие коты. Нормальная логика, да и кто бы поехал?

– А если я представлюсь посланцем Аллаха? – в последней попытке выпятил пузо Пусик и тут же словил от меня щелчок по лбу за богохульство. После чего надулся и минут десять изображал жуткую обиду под столом.

Пока мы ждали возвращения моих братишек и священника, шеф, объявивший себя тамадой, решил развлечь гостей метанием кинжалов в Стива, который с улыбкой иллюзиониста демонстрировал свою неуязвимость. К моему удивлению, даже соседи вошли во вкус, кидаясь в нашего биоробота всеми колюще-режущими предметами – от топора до маникюрных ножниц.

Хоббиты, уже обследовавшие дом, выбежали во двор, где успели помучить верблюдов и натырить по карманам все, что влезло, затеяли игру в прятки, но тут же уличили того, кто должен был их искать, в подглядывании и попытались его побить, что мгновенно переросло в повальную драку. Теперь те же соседи в ужасе жались к стенам, но почему-то не уходили, жадно обозревая происходящее, хотя и не принимали участия в драке. Похоже, они впервые поняли, какая серая у них жизнь, в отличие от нашей с Алексом, и какие у них скучные начальники и сослуживцы, в отличие от наших…

– Едут! Едут! – закричал наблюдавший за дорогой Рудик, высунувшись по пояс в форточку.

Народ резко затормозил с мордобитием.

Все разом затихло, шеф убрал кинжалы, Стив поставил на место выбитые зубы, хоббиты поднялись на ноги и отряхнули курточки, их глазки загорелись любопытством – воистину, религия примиряет. Еще с порога мулла, одетый в обычную одежду (а я ждала раззолоченных накидок), с лукавым одобрением оглядел стол, который мама успела обновить, послав папу за продуктами в ближайший магазин. И только после этого стал отвечать на приветствия.

Мужчины с ним здоровались за руку, а женщины целовали ту же руку и прижимали ее ко лбу. Кот тоже, не удержавшись, вышел вперед, поклонился в пояс и сказал:

– Ассаляму'аляйкум, достопочтенный мулла-хэзрэт!

– Ва'аляйкум ас-салям, – слегка оторопело отозвался служитель исламской веры. – Кто это? Кот, говорящий устами правоверного мусульманина? Воистину, Аллах всемогущ!

– Нет, кот… хе-хе… конечно же не может говорить, – вовремя встряла я. – Это я к вам обращалась, у меня тяжелый ларингит, голос меняется через каждое слово, а кот просто дрессированный, иногда встает на задние лапы, вот как сейчас. Он умеет открывать рот в беззвучном мяуканье и так ко всем гостям пристает, еду клянчит. Не думайте, что мы его не кормим, просто такой уж паскудный характер у него, простите за грубое слово…

Мурзик с презрительным выражением глаз рухнул на четыре лапы и, вихляя задом, ушел под стол. Думаю, он не будет со мной разговаривать дня два… минимум!

Мулла посмотрел на нас с Алексом и остановил проникающий в душу взгляд на моем муже.

– Син мусульманин, малаем?[8] – с какой-то двусмысленной улыбкой спросил он.

Ислам Алекс принял, кот заставил. Он уточнил в Интернете, что для этого достаточно прочесть шахаду – слова главного исламского свидетельства: «Я знаю, верю всем сердцем и подтверждаю на словах, что нет бога, кроме Аллаха! Я знаю, верю всем сердцем и подтверждаю на словах, что Мухаммед посланник Аллаха!» По сути все. Удобно, да?

А еще перед этим необходимо отказаться от всех убеждений, противоречащих исламу. Кот еще настаивал для пущей верности, чтобы мулле совсем уж не к чему было придраться, и имя поменять на мусульманское:

– Отныне ты будешь зваться Вафиком! Чем тебе не нравится Вафик? Может, тогда Искандером? Ну, тогда Зульфикаром, по имени меча Пророка.

– А обязательно его менять? – уныло спрашивал Алекс.

– Предпочтительно. Тем более если оно противоречит исламу.

– А мое что, противоречит?

– Его имя означает в переводе с греческого «Защитник», и ему это подходит, – вовремя вмешалась я. – Куда уж более правильное имя для мужчины любой веры! А вот у тебя нет ни одного христианского имени! Какой толк, что ты крестился?!

Но это еще были цветочки – кот настаивал на полном правдоподобии и прибежал с канцелярскими ножницами и зеленкой, крича, что с обрезанием он справится сам, потому что у него есть диплом о медицинском образовании. Перепуганный командор устроил скандал, крича, что ему будет больно и этого он никогда не сделает. На что кот «логично» возражал:

– Вдруг вы пойдете в туалет вместе с ее папой и тебя раскроют?

– Я не буду ходить в туалет вместе с ее папой, можно мне не обрезаться?! – жалобно молил доведенный до нервного истощения Алекс…

Хвала Аллаху, опытный мулла не испытывал терпения проголодавшихся гостей. Он омыл руки, взял Коран и начал торжественно читать молитву о нашем желании вступить в брак, потом произнес хвалу пророку и его потомкам. Все торжественно, по существу и очень значимо. Мама вытирала слезы…

Мы с командором стояли, скромно потупив очи долу. В этот момент, несмотря на переживаемое второй раз в жизни возвышенное чувство, что все, что было до этого, крайне незначительно и мелко и быть женой Алекса – мое главное предназначение, мне хотелось провалиться сквозь землю. После чего мы выпили с мужем воду, над которой мулла почитал Коран, обменялись кольцами (своими же, заранее их сняв), мулла прочел еще молитву, кажется под названием «Барикаллах», и, открыв Коран на первой странице, зачитал первую суру.[9] Наконец, к нескрываемому ликованию всех присутствующих, он произнес:

– Аминь, – что возвестило начало долгожданной трапезы. Ура, я еще раз замужем!

…Удивительно, но за столами уместились все. Может, еще и потому, что хоббитам накрыли отдельно детский стол – на журнальном столике, а для остальных, кому не хватило места, притащили из сарая «козлик» и длинные садовые скамейки.

Мама положила коту порцию плова в тарелку и чуть не поставила ее на пол, но я успела перехватить и поставить ее перед степенно усевшимся за хоббитский стол Профессором.

– Он у нас с пола не ест. Избаловали мы его, – оправдываясь, пояснила я.

Заглушаемый громким чавканьем, Алекс произнес благодарственную речь к моим родителям:

– Спасибо вам за дочь, это неземное сокровище, которую я обещаю вам беречь, защищать, холить и лелеять. И любить всегда всем сердцем, что бы этому ни помешало – ее нелегкий характер, война или то, что она снова втайне от меня доедает последнюю шоколадку. Аллах акбар! Милая, я правильно выразился?

Мама прослезилась, перемазанный вареньем Боббер тоже захлюпал носом, но через несколько мгновений опять шумно набивал рот кайнарами, заедая их сладким хворостом.

А папа в ответ пожелал:

– Живите красиво и скачите на коне счастья!

Часа три спустя мои родители, уже переставшие бояться наших странных коллег, наконец расслабились, прекратили тревожиться за то, что свадьба их единственной дочери пройдет достойно и вообще состоится, и наконец просто радовались. Мама делилась с Рудиком на татарском секретами пирогов и правильной заварки молочного татар-чая. А папа весело болтал со всеми, отдавая предпочтение шефу, как наиболее значимому гостю…

Бэс тем временем с удивительно авторитетным видом (для без двух минут неделя священника и ненамного дольше христианина (об этом чуть ниже), спорил с выпившим муллой, отстаивая принцип Троицы. Мулла не особо протестовал, встретив «батюшку» на мусульманской свадьбе, но тем не менее настаивал на том, что Иса не сын бога, а почитаемый пророк!

Агент 013 поучал Алекса, однако таким громким шепотом, что все слышали, но не верили своим ушам – говорящий кот?! Нет, это нонсенс! Но я все равно все слышала и краснела, не зная, куда спрятаться…

– Теперь, когда ты придешь сегодня ночью к жене, ты должен прочитать молитву как я тебя учил: Бисмиллях иррахман иррахим… и сказать: О Аллах, благодаря тебе я ее взял. Подари нам ребенка, послушного родителям, правоверного мусульманина. Но спаси от того, что он может быть испорченным человеком, сродни Сатане! – И тогда через девять месяцев…

– Я-акши, – смущенно бормотал Алекс и, выскочив из-за стола, убежал к шурале,[10] который вел философские беседы с соседским мальчишкой. Шурале припозднился, но как он мог не прийти – самый популярный герой самой популярной татарской сказки, еще и названной его именем! К тому же Астрахань для него почти родной город, здесь он в последний раз промышлял, заманивая и щекоча прохожих…

И дорога к дому моих родителей ему была хорошо известна. Потому что отсюда мы по его просьбе забрали лешего с собой на Базу, которая стала его родным домом. Разумеется, он пришел на нашу татарскую свадьбу, где как шурале должен был быть самым почетным гостем, соблюдая конспирацию. Рог пришлось спрятать под надвинутой на самый лоб высокой тюбетейкой, а шкодливые пальцы скрывались под строительными рукавицами. Уже «тепленьких» гостей это ни капли не удивило. Может, он прораб?

Шурале принес в подарок стиральную машину (как он ее пер в одиночку, никто не знает), которую я решила оставить маме, потому что на Базе есть мобильная прачечная, куда сдавать вещи гораздо удобней, чем стирать самой.

Изрядно набравшийся, сытый и нафилософствовавшийся мулла начал собираться, а когда Алекс с ним прощался, как положено, за руку, с хитрой улыбкой повторил вопрос, который уже задавал ему сегодня:

– Ты ведь мусульманин, не обманул меня, малаем?

– Э-э, да, – выкрутился мой муж, трактуя ответ в обе стороны.

– Тогда ты можешь взять еще три жены. Когда решишь, обращайся, буду рад тебя снова поженить. Хорошая свадьба, клянусь пророком…

– Никаких других жен! – импульсивно заявила я. – А иначе вам придется читать никах[11] и для меня, когда я возьму себе второго мужа.

Кажется, я переборщила со своим обостренным чувством справедливости. Мулла изумленно заморгал. А коварный кот с размаху всеми когтями правой передней лапы хлестнул меня по ноге. Я взвыла…

– Досадно слышать такое от мусульманки, дочь моя, – укоризненно произнес мулла.

Профессор прожег меня убийственным взглядом, папа снисходительным, а мама с Алексом сочувственно покачали головами.

– Вай мэ, была неправа, осознала, больше не буду, шайтан попутал!

Когда он уехал (хорошо, что не в плохом настроении, мой муж удвоил ему гонорар за мое «оскорбительное» заявление), я не сразу успокоилась, но командор нежно погладил меня по плечу и с любящей улыбкой сказал:

– Не переживай, я обещаю тебе, что никогда ни на ком не женюсь больше, даже если ты станешь хромой, лысой и толстой одновременно!

Весьма двусмысленный комплимент, но я его сразу простила и даже расцеловала при всех. Мама танцевала с Рудиком восточные танцы, шеф на пальцах объяснял папе отличие джиги от вальса, а мои младшие братья учили хоббитов откалывать рэп… Шеф притащил с собой огромную бутыль шотландского виски (до ухода муллы не доставал, боясь ненароком обидеть всех) и теперь уговаривал моего папу с ним выпить. Папа говорил, что ему нельзя. Ислам запрещает…

– У нас на свадьбе не принято пить ничего крепче чая, – расстроенно повторял он.

– Почему? – вежливо спорил гном. – Я же видел, какой «чай» вы наливали мулле…

– Нельзя, Аллах все видит, – с тоской глядя на бутыль, вздыхал мой отец.

– А у вас есть комната без окон? – поинтересовался Большая Кувалда, на первый взгляд совершенно не в тему. Ха, кто же не знает, к чему он клонит…

Но папа тоже все понял и молча провел шефа в кладовку, где они, усевшись на коробки с инструментами и старыми календарями, тут же распили всю бутылку целиком. А потом папа еще отправил брата в магазин за местным пивом – «отполировать» виски и заодно познакомить гнома с родной продукцией. Шеф, сделав первый глоток, довольно крякнул. Отец его зауважал, ибо мало кому нравится наше пиво «Лотос». И еще час спустя оба в обнимку вывалились из кладовки, папа пел:

– Мин синэ яратам!

А гном в такт, путаясь ногами, пританцовывал то, что он называет обычно, когда выпьет, шотландским степом. Трезвым он вообще не танцует, но мне всегда было интересно, как бы выглядели эти козлиные прыжки, попытайся он изобразить их в трезвом виде…

Еще через час общего гуляния брат доложил, что у ворот топчется высокий мужчина в очках, очень похожий на мистера Смита из «Матрицы». На всякий случай я не стала открывать недавно запертые мною же от бесконечного наплыва соседей ворота, а сначала открыла крышку почтового ящика на калитке. В узкую щель мигом уперлись строгие глаза в темных очках. Да, это он! Один из ученых, наших вечных конкурентов, постоянно придумывающих новые каверзы, чтобы показать превосходство их организации над нашей.

– База ученых послала меня поздравить семейство Орловых, – медленно и неизменно зловещим тоном заявил он.

Вот уж поистине от кого не ждали, потому было вдвойне приятно. Я устыдилась своего недоверия и поспешно отперла и гостеприимно распахнула перед ним ворота.

– И вот еще это, вам обоим, – тем же ровным тоном добавил посланец, протягивая письмо. Конверт были запечатан сургучной печатью с оттиснутой на ней… громадной волчьей лапой! На конверте стояло «Густаву и Жаннет Курбе».

– Откуда это у вас? – вдруг встревожилась я.

– Не беспокойтесь, это не новая охота на Жеводанского Оборотня.[12] Так, всего лишь случайная встреча. Просто мы были в тех же краях.

Я, выровняв дыхание, поскорее вскрыла письмо… Там была открытка от семейства Волка, вот ее содержание:

«Поздравляю тебя, дорогой агент Густав Курбе, ты самый счастливый мужчина на свете! Искренне рад за тебя, и помни, что у тебя есть верный друг Волк, всегда на страже вашего счастья.

P. S. Дорогая Жаннет, если этот мужчина хоть раз тебя обидит, я его убью».

За такое послание не пригласить агента Смита в дом было просто невежливо. Хоть он и лицемерно отвязывался, ссылаясь на занятость и более важные дела, зато потом бодренько забежал внутрь, сел за стол и стрескал всю мамину пахлаву, которую невесть как еще не успели доесть хоббиты.

Еды, конечно, не хватило, я только и успевала бегать к телефону заказывать пиццу и на кухню – делать бутерброды из того, что подвозили из продуктового магазина братья.

Наши соседи уже не замечали, что за столом сидят люди и нелюди, танцуют грифоны, произносят тосты биороботы и взад-вперед снуют вечно жующие хоббиты, лазая по шкафам и ящичкам. Всем было хорошо, все танцевали, все пели, и напоследок, когда ученый подрался с шурале, мама подошла ко мне, обняла за плечи и счастливо вздохнула:

– Ну вот, слава аллаху, настоящая свадьба, дочка, все как у людей…

И вот тут в двери ввалился тот самый Фарид, о котором говорила мама как о запасном варианте для меня. Пьяный шкафообразный громила с открытой бутылкой шампанского и двумя чахлыми розочками, подозреваю, сорванными в нашем же саду, под носом у верблюдов.

– Где невеста, э? Я тут пришел к вам жениться, как договаривались, – нагло заявил он, обозревая всех затуманенными глазами.

На секунду установилась всеобщая тишина. Потом покрасневшая мама принялась оправдываться, что это она думала, будто Алекс не придет, и пригласила Фарида. Так, чисто на всякий случай, для смеху! Но это все неправда, потому что… потому!

– Значит, вы надо мной подшутили, а я не позволю над собой шутить! Сейчас разнесу здесь все… на фиг! Не больно-то мне и хотелось, она у вас какая-то худышка… тьфу!

Профессор первым вышел вперед и, в два прыжка взобравшись по его одежде, с размаху влепил Фариду две пощечины! Он повалил совершенно обалдевшего от боли и удивления горе-жениха на пол и, сев ему на шею, принялся мутузить по полной. Тот с матом пытался отцепить агента 013, но сразу было видно, что ему еще не приходилось драться с боевыми котами. Остальные включились чуть позже, и хорошо еще нам не пришлось вызывать милицию, которая и без того искала нас для выяснения многих вопросов…

Эта потасовка только добавила радости гостям и упрочила славу нашего бракосочетания как самой удачной во всех отношениях свадьбы, которую соседи будут вспоминать еще долго…

Хвала Аллаху!

История третья. ГОФМАН И КРЫСИНЫЙ КОРОЛЬ.

Кот вломился в нашу комнату с утречка, когда мы с мужем как раз решили проспать завтрак, вернее, заменить его более интересным и приятным занятием. Но в дверь так тарабанили, что Алексу волей-неволей пришлось вставать, натягивать штаны и, тихо ругаясь сквозь зубы, переться открывать. Я демонстративно накрылась одеялом с головой, когда услышала, как мой любимый поворачивает ключ, а потом говорит неестественно громким голосом:

– А-а, агент 013, ты… эм… не совсем вовремя. Не мог бы ты… в смысле… попозже…

То есть кто угодно понял бы, извинился и ушел. Но не наш Профессор! Увидев, что мы оба дома, он вальяжно прошмыгнул между ног моего супруга, Я вынужденно высунулась из-под одеяла и стукнула подушку кулаком, представляя, что это пушистое пузо котика. Все равно не встану, пусть думает обо мне что хочет! Или я его сейчас той же подушкой…

Но этот нахал уперся в меня суровым взглядом, упорно не замечая щекотливости ситуации и стоящего в воздухе напряжения от нашей молчаливой надежды, что он все-таки опомнится, извинится и уйдет. Не тут-то было, Профессор никогда не отличался особой чуткостью, если был с головой захвачен какой-то идеей, а сейчас, похоже, именно такой случай. Полубезумный восторг читался на его пышноусой морде, и любые желания напарников (то есть нас!) попросту игнорировались.

– Нас ждет обалденная работа в баварском городе Бамберге! – радостно провозгласил он, запрыгивая на стул и закручивая вокруг себя роскошный хвост. – А вы что, еще дрыхнете?! Вставайте, сонные лентяи, дело срочное, пора собираться в путь. Мы едем спасать ЕГО!

– Кого это – его? – переглянулись мы с мужем.

– ЭРНСТА ТЕОДОРА АМАДЕЯ ГОФМАНА!!! Крысы-филистеры, чей дешевенький, тусклый быт он высмеивает, хотят утащить его в свой мир. Мир обывателей, мещан и полной бездуховности, зная, что как писатель он там погибнет. И уже не создаст «Житейских воззрений кота Мурра вкупе с фрагментами биографии капельмейстера Иоганнеса Крейслера, случайно уцелевшими в макулатурных листах» (одно название чего стоит!), мою любимую книгу, которую ты мне читала на ночь, когда мы только познакомились.

– Ты это помнишь, как мило, – всплеснула я руками, растрогавшись, но тут же помрачнела и сузила глаза, вспомнив все. – Я тоже не забыла. Ты заставлял меня это делать!

Мурзик подобрался и принял боксерскую стойку, приготовившись держать оборону. Я понадежней обмоталась простыней и, примериваясь, подняла за ухо подушку…

– А что за такие особенные крысы? – встал между нами командор.

– Сие покрыто тайной, которую нам и предстоит раскрыть. Известно только, что они весьма коварны, у них свой король и неизвестная даже ученым магия.

– Но вроде бы именно таких крыс он обессмертил в «Щелкунчике»! Отомстил им, как тому прусскому чиновнику в «Повелителе блох», – радостно вскинул вверх кулак Алекс.

Мы с Профессором удивленно уставились на него.

– Ты читал «Повелителя блох»?! – с легкой недоверчивостью спросила я. – Даже я не читала, хотя мы его изучали в институте.

– А я преподавал это своим студентам, – скромно заметил кот, и мы обменялись с ним понимающими взглядами. Как преподают, так и читают…

– И почему вы оба считаете меня недалеким солдафоном? – надулся мой муж. – Да, читал. Еще до знакомства с тобой читал, между прочим. И кстати, там одну из героинь зовут «романтическим именем Алина».

– Может, это он после встречи со мной написал? – размечталась я. – В смысле, мы сейчас съездим, спасем его, и он обо мне напишет.

– Не льсти себе. Алина там старая уродливая служанка, любящая прикладываться к бутылке и нюхать табак, – осадил меня кот.

– Ты забываешь про вторую – маленькую, соблазнительную Алину, в которую влюбился главный герой. Она похожа на мою жену и твою напарницу, – возразил командор, глядя на агента 013 так, что тот смилостивился. Запугать его могу только я!

– Что-то, видимо, осталось в глубинах его подсознания после того, как мы стерли ему память об этих событиях (ну или сотрем, без разницы), – задумчиво пробормотал пушистый умник. – Что-то, что трансформировалось впоследствии хотя бы в одного бессмертного «Щелкунчика».

– Стерли память? Мы?! Это варварство, так нельзя поступать с гениями! Ведь природа гениальности до сих пор не изучена. Научными методами ее не познать, как и секреты устройства мозга роботов. Или про роботов я путаю? Все равно. Навредить гению легко. Даже одним неверным словом. Не то что грубым удалением целого пласта информации с подкорки мозга. Неужели мы это сделали?! Боже, как мне стыдно, что я не смогла вам помешать. Он мог ТАКОЕ написать об этих проклятых крысах! А впрочем, если остался «Щелкунчик», то не так страшно. – Я сразу успокоилась, прекратила размахивать подушкой, и мои мужчины смогли поднять головы. – В конце концов, всегда можно вернуться и изменить будущее.

– «Щелкунчика» вполне достаточно. Не всегда подробное описание подлинных событий бывает интереснее и лучше фактов, перемешанных с фантазией, – кивнул Профессор. – Но зато автор будет жить как жил раньше – без тяжких воспоминаний, способных потрясти его и без того слабую нервную систему.

– Да, как это точно! Вот, например, рассказ Стивена Кинга про безумного писателя, который кормил человечков, «живущих» в его пишущей машинке, бутербродами с колбасой, считая, что эта обжористая мелюзга помогает ему выдавать высокохудожественную прозу. – Я начала одеваться, демонстративно не обращая внимания на сконфуженно отвернувшегося кота. – Его жене каждый день приходилось чистить машинку, конечно, когда он не видел. В конце концов он окончательно сбрендил и стал носить этот печатный агрегат вместо шляпы, когда шел дождь. А сама идея, я почти уверена, пришла Кингу оттого, что он, как и все, любил перекусить, не отрываясь от компьютера. И так как делал это регулярно, то в конце концов, клавиатура у него забилась крошками, а на следующий день опять все работало, как будто эти крошки съели какие-то маленькие существа, живущие под клавишами…

– Интересная мысль. Но ты можешь заранее не беспокоиться за здоровье Гофмана, мы еще не знаем, как все сложится, возможно, что нам и не понадобится стирать ему память. Просто предотвратим похищение, вступив в схватку с крысами.

– Вообще-то это резонно. Мы не можем проникнуть в мир этих крыс отсюда. Это как с татарскими сказками. Если не начнем играть по их правилам, которых в данном случае мы вообще не знаем, – подтвердил мой муж.

– В любом случае последствия могут быть самыми непредсказуемыми. Поэтому мы и должны спасти Гофмана до того, как крысы его одолеют и утащат к себе.

– Как Щелкунчика?

– Да, Алиночка. Потому что тогда может произойти непоправимое. Даже мировая история изменится, а мы этого не заметим, – с мудрым видом заключил кот, доставая из-под мышки очки. Потом он протер их лапкой и важно взглянул на нас сквозь исцарапанные его же коготками стеклышки. – Я поясню. Вроде бы звучит неправдоподобно – как это мы не заметим изменений самой истории? Не заметим, что у нас вдруг выросли щупальца? Именно! Просто не задумаемся об этом, ибо мы уже с ними родимся. Конечно, до сих пор не было зафиксировано подобных случаев. Но если, например, вдруг окажется, что Толкиен не написал «Властелина Колец»?!

– Это будет большой удачей для нас, слишком все с этими хоббитами носятся! С этим их я бы сказала: «лже-мордорским синдромом», – вставила я, но меня игнорировали. По-моему, совершенно незаслуженно. Впрочем, как и всегда…

– К счастью, такие вещи случаются чрезвычайно редко, все они были вовремя и успешно предотвращены нашими спецагентами, профессионалами самого высокого класса… Что уж скромничать, скажем честно – нами! Жеводанский зверь прекратил свои злодеяния, я имею в виду не честного Волка, а семейку Шастелей. Как и Джек Попрыгунчик,[13] и шурале, и Ворон, и сотня других…

– Он был благороден и по-своему даже помогал людям. – Я мысленно нырнула в прошлое и с тоской вздохнула. – Ах, вот бы съездить к нему в гости…

Алекс понимающе посмотрел на меня, конечно, это я не о шурале, тем более что то сейчас успешно работает лесником-агрономом у нас на Базе. Он, конечно, все еще чуточку ревновал, но тут же улыбнулся и обещал, что к Волку мы обязательно съездим. Может, даже сразу после возвращения из Бамберга. Честно-честно…

И я, счастливая оттого, что мы снова увидим нашего друга, все мысли и силы бросила на основательную подготовку к новому заданию. То есть взяла и перечитала «Щелкунчика»! Надеюсь, что это поможет мне углубиться в дело. Хотя кот и насмехается периодически над моей любовью к детским книжкам, у него самого до сих пор любимая вещь «Ветер в ивах», а я обожаю «Щелкунчика», что тут поделать, не меньше, чем Профессор своего мистера Крысси.

Но на самом деле это задание действительно было для меня очень важным. О Гофмане я в свое время прочла книгу, написанную по воспоминаниям современников, и жизнь его меня тогда так потрясла, что я даже некоторое время воображала себя Юлией, его ученицей и Музой.

В костюмерной мы приоделись соответственно моде, царившей тогда в маленьких немецких королевствах. Я надела платье из белой кисеи с высокой талией и глубоким декольте. Не подумайте, не собираюсь никого соблазнять, при живом и красивом муже, можно сказать, лишь смирилась с требованием моды!

Для меня еще нашлись похожие на бальные кремовые туфельки с ленточками, длинные лайковые перчатки (которые, правда, сразу сползли с локтей гармошкой, и я недолго думая от них избавилась), зонтик (если в Бамберге будет дождливо, или, наоборот, слишком солнечно) и расшитая бисером шелковая сумочка-кисет. Довольно вместительная, кстати, я даже подумывала спрятать туда бластер или длинноствольный кольт…

Слова кота о том, что на улицу мы выходить не будем, меня не убедили. Неизвестно, как обернется дело и доведется ли мне еще когда-нибудь носить зонтик, так идущий к моему платью. На шею я повесила медальон, в который, вырезав овалом, впихнула фотографию, где командор и агент 013 дрались из-за сворованного котиком коня во время партии в шахматы. Коня видно не было, но фотка мне нравилась, у них там такие выражения лиц…

Для Алекса подобрали фрак в талию с пышными плечами и зауженными манжетами. Плюс белая рубашка со стоячим воротничком, которая делала его еще обворожительнее, стильные панталоны и черные туфли-лодочки с большими квадратными пряжками. На пояс он повесил парадную румынскую саблю. Кот презрительно отверг предложенный мною чепец с огромным розовым бантом, критически оглядел нас с командором, заявил, что «попрет», и убежал обняться на прощание с Анхесенпой и котятами.

– А это не будет незаконным вторжением на частную территорию? – спросила я полчаса спустя, усевшись боком в кресло в центре фойе, пока Алекс настраивал переходник.

– Мы только и занимаемся, что незаконным вторжением. И к шишкам покрупнее вламывались без приглашения, к Рудольфу Второму,[14] к дожу и так далее, – снисходительно напомнил Мурзик, возможность разъяснять что-либо всегда доставляет ему удовольствие.

– Сравнил! Это же всякие короли и властители, они мне никогда не нравились. А Гофман – это… Он же гений! Бамберг – это святое место, там он творит, ведь именно там были написаны «Фантазии в манере Калло», там ставились его пьесы, там он встретил Юлию! – восторженно перечислила я и упавшим голосом добавила: – И потерял ее навсегда… Какая боль!

– Верно, – с сомнением откликнулся кот, покосившись на меня. – Кстати, ты сама не хочешь в театральный кружок записаться?

Он вдруг вытащил блокнотик из ниоткуда, как Мурка-помощник у Майкрософт:

– Я отменил последнее занятие, Анхесенпе показалось, что Негритенок простудился, а он, оказывается, просто сунул нос в банку с кофе в лаборатории у гоблинов и весь вечер чихал. У меня тут есть для тебя одна интересная ролька, пальчики оближешь…

Негритенок, он же Эфиопчик, Шахтер, Уголек, Чертенок, Чиганашка, Мазут, Агент 014 и Стальной Царапка – старший из трех котят Пушка в браке с египетской кошкой Анхесенпаатон (сокращенно Анхесенпой), черненький, как вы уже, наверно, догадались. Кто-нибудь скажет, что Негритенок совсем не политкорректное имя, но не называть же его из деликатности афрокотенком?! Он не так глуп, чтобы обижаться. Я его вообще грязным ниггером называю, когда он рвет мне колготки, в то время как для Профессора он просто Любимчик. Есть еще рыженький Мандаринчик с раскосыми глазками, самый умный, и трехцветная Абиссинка, женственная, словно Нефертити. Ой, что-то мы отвлеклись от Гофмана, но ладно… Кошки превыше всего!

– А как он проник в лабораторию? Вы же его запирали в тумбочку от греха подальше…

– Ха, да разве его удержишь? Он настоящий ученый, вылитый я в мои молодые годы, полон исследовательского духа и неукротимой жажды знаний. А у гоблинов всегда столько интересного…

– Хорошо, что обошлось. Но зачем мне какой-то театральный кружок? – отмахнулась я. – Нет, не буду некуда записываться. Я и так слишком талантлива во всех отношениях. А что, у нас планируются свои спектакли в кабинете шефа, что ли, но мы все туда не влезем…

– В столовой, с разрешения Синелицего, там много места, если отодвинуть столы, – пояснил Алекс, не уловив замешательства мохнатого товарища, с которого я не сводила взгляда. – Любимая, вспомни, я тебе про это рассказывал. Просто ты в последнее время с головой ушла в эти свои книги по нумерологии, так что пропустила еще и открытие театра «Плачь, Шекспир, стреляйся, Чехов!».

– Круто, и кто придумал название? Ага, понятно, этот полосатый скромник…

– Ты права, Алиночка, – поспешно перебил меня кот. – Название еще не утверждено окончательно. Первое представление будет пока там же, в столовой. Но это временно!

– Да, многие великие театры начинались с сараев и овинов, а то и просто в загоне для свиней! – поддержал друга командор.

Я подозрительно посмотрела на Алекса. Подобные живописания не в его обычае, да еще таким восторженным тоном. Но вдруг вспомнила, что видела мельком, как он читал в библиотеке книгу «Сто великих театров» и торопливо ее закрыл и перевернул, как только я подскочила к нему и прыгнула на шею. Если он так испугался, может, это не просто любопытство проснувшегося в его душе рядового зрителя, может, он сам хочет стать актером?! О боже! Мой муж – актер затрапезного театрика на Базе, зажатого между кухней и продуктовым складом. Что можно придумать хуже?! Теперь мне обеспечивать семью, пока он будет строить карьеру провинциального лицедея с минимальной зарплатой… Вэк!

– Что ты на меня так странно смотришь? – смутился он. – Я хочу сыграть Гамлета…

Мои наихудшие предположения подтвердились. Но следующая мысль меня слегка приободрила.

– А кого я буду играть? Видимо, Офелию, да?

– Нам вообще-то нужна была уборщица. Но если ты хочешь играть… – как будто удивленно протянул кот, скотинка маленькая. – У меня есть для тебя роль, хорошая, яркая, психологическая. Но пока, конечно, без слов.

– Уборщица?!

– Да! Милочка, я потому и намерен дать тебе хотя бы годик попрактиковаться со шваброй, чтобы в следующем сезоне ты убедительно сыграла девицу твоих лет, нервную уборщицу в лаборатории Мари Кюри.[15] Если пройдешь кастинг, конечно…

– Я подумаю, – скрипнув зубами, я сжала кулаки и…

– Ну, все параметры в норме, держись, напарники! Мы летим в страну баварских сосисок и пива! – Алекс спас Пусика, нажимая на кнопки и обнимая меня.

У меня еще не прошла черная злоба на кота, как мы уже стояли в маленькой комнатке на чердаке, с минимумом мебели, мутным окошком и двумя дверьми. Одна была входная, вторая вела в комнатку, похожую на кухоньку.

Великий писатель Гофман в желтом шлафроке спал на узкой лежанке, повернувшись к стене. Он казался таким маленьким, когда лежал так, свернувшись калачиком. У кровати стояли видавшие виды пыльные башмаки. У одного была сломана пряжка. Он не проснулся на шум нашего прибытия, хотя видно было, что сон у него тяжелый и неспокойный. От этой трогательной картины у меня засосало под ложечкой…

– Да-а, это не жилище, достойное его великого таланта и трудолюбия, – тихо констатировал кот, озираясь кругом.

Алекс сразу же на цыпочках вышел в соседнюю комнату, дабы осмотреть ее на предмет крысиных норок достаточного размера, чтобы протащить человека. Здесь же на первый взгляд таких не было, что он опытным взглядом определил сразу, а мы с агентом 013 задержались ради одного. Одного, но какого(!) экземпляра кошачьего рода!

На кипе исписанных листов на столе спал раскинувшись полосатый черно-серый кот крупнее и толще самого Профессора. Причем спал (как я поняла с замиранием сердца) на бесценных рукописях своего хозяина. Тут же валялись нанесенные быстрым почерком ноты к музыкальным произведениям того же Гофмана (у меня бы перехватило горло от восхищения, если бы я хотя бы одно из них слышала). Даже наш агент 013 выглядел подтянутым атлетом по сравнению с этой тушей из жира и шерсти.

– Ну что, деточка, по-прежнему считаешь меня ленивым жирдяем? – не преминул язвительно поинтересоваться Мурзик, кивая на хозяйского кота.

Я не удостоила его ответом. Тут агент 013 встал на задние лапки и, подтянувшись, стащил на пол несколько листов рукописи. Прямо на моих изумленных глазах он принялся их черкать и править явно заранее припасенной гелевой ручкой с фиолетовой, под цвет чернил пастой. Совершая подобное кощунство, этот наглец еще и возмущенно бурчал себе под нос, нисколько не боясь разбудить великого писателя:

– Кто так пишет?! Да любой студент-словесник еще на первом курсе скажет вам, что так писать недопустимо! Что за вульгаризмы, лишние и давно устаревшие эпитеты, откуда такие короткие предложения?! Это вам не Довлатов…[16].

Я с ужасом вспомнила, что по первому образованию наш Профессор филолог и не может спокойно смотреть на стилистические и морфо-эпические ошибки. В этом случае для него авторитетов не было и нет, в нем засел червь уверенности, что он знает, КАК надо писать. Правда, мои собственные литературные труды Пушок никогда не правит, зная, что я не Гофман, могу и по шее дать. Осознав, что он творит, я аккуратно положила зонтик и сумочку на пил и бросилась отрывать его от рукописи, оттаскивая за задние лапы, но он ловко отпихивался и невнятно обзывал меня «суфражисткой». Узнаю, что это за слово, – вообще убью…

– Мя-ау? – недоуменно и сонно спросил кот со стола, открывая один глаз.

Я поскорее схватила самоуверенного Мурзика за шкирку и поспешно выволокла в соседнюю комнатку, которая действительно оказалась кухонькой. Кот вроде снова уснул. Пора чинить разборки…

– Не трожь хоть здесь ничего, – прошипела я. – Твое самомнение дошло до крайней точки! Совсем стыд потерял?!

– Да я только… кусочек кренделя, – виновато проговорил мой муж, поспешно дожевывая и сглатывая. Видимо, осмотр кухни он закончил…

– Я не тебе, милый, что ты! – нежно улыбнулась я. – Ешь, пожалуйста, все, что найдешь, если только это не крысиный яд. – И я снова обернулась к нашему надутому Пусику: – А ты, ты… Как ты мог вообразить, что умнее Гофмана?! Хочешь, я скажу, в чем разница между вами? Он великий писатель, а ты блохастый мешок, набитый ненужными знаниями! У него есть Мурр, чтобы править рукописи, и он уж наверняка лучше тебя со всем этим справляется.

– Вы оставили объект без присмотра, мало ли… – осторожно начал Алекс, и тут вдруг из соседней комнаты послышался какой-то треск и слабый вскрик.

Мы все бросились туда, отпихивая друг друга. Мужчины прошли первыми, а у меня застряла дурацкая юбка с кринолином. Зрелище, представшее нашим взорам, предназначалось не для слабонервных…

Гофмана в комнате уже не было, а на полу впритык к печке зияла большая черная дыра, в которой исчезали его ноги. Командор в прыжке попытался схватить ускользающего писателя, но поздно, в его руках остался только башмак со сломанной пряжкой. А следом, шмыгнув из-под стола, в ту же дыру нырнула жуткого вида крыса с исписанными листами в передних лапках, успев смерить нас презрительно-злобным взглядом. Я бы перехватила ее, но из чувства брезгливости притормозила. Этого мгновения оказалось вполне достаточно для коварного грызуна – похитителя рукописей. Мы остались стоять над дырой, которая по краям потрескивала мелкими голубыми искорками.

Я глубоко вздохнула и с короткой молитвой Аллаху шагнула вниз. Бдительный Алекс поймал меня почти на лету и резко вытянул наверх.

– Эта дыра не между этажами, она между мирами! Они могли закрыть вход с той стороны, и тебя тогда попросту расщепит на атомы!!! Или останется половинка, вторую уже не найдут. Такое происходило с нашими агентами не раз. Те, кто суется в неизвестную магическую зону, нарушают правила личной безопасности, а расплата высока.

В этот момент дыра затянулась, на ее месте вновь появились устилающие пол потертые некрашеные доски.

– Но это же был портал, а мы не успели! Надо быть активнее, трезвомыслие не всегда срабатывает, как ты сейчас сам убедился. Может, они его уже загрызли! О небо, мы погубили самого Гофмана! Я себе этого никогда не прощу… И вам обоим тоже!

Мой муж хмуро молчал, продолжая обнимать меня, успокаивающе поглаживая по плечу.

– Успокойся, деточка, кто тогда написал все его еще не опубликованные литературные произведения? Уж не этот чемодан сала точно! В нем ни грамма того интеллекта и мудрости, что приписывал ему Гофман, – фыркнул агент 013.

Мимо прошествовал, зевая и не обращая на нас никакого внимания, как будто мы всю жизнь делили с ним одну коммуналку, а совсем не чужаки на его территории, кот Мурр. С заплывшими жиром крошечными глазками, массивным тупым носом и скользящим по полу брюхом – умопомрачающая видуха…

Вэк! И это его Гофман называл «чудом кошачьей красоты», приписывая ему «вид, достойный греческого мудреца»?! Вот я хоть и люблю агента 013, но не так слепо. И, кстати, сам Пушок очень даже ценит, что я не просто замечаю все его недостатки, но и не забываю ему о них лишний раз напоминать! Пусть не расслабляется под лучами самопровозглашенного гения, котам это вредно…

Меж тем Мурр вышел на кухню, мы все обалдело устремились за ним. Он одной лапой распахнул дверцу буфета, выкатил оттуда горшочек со сметаной, содрал с нее когтями перетянутый веревочкой пергамент и принялся лакать.

Тут Профессор хлопнул себя по лбу:

– Как я не догадался сразу! Он предатель! Он слишком спокоен для кота, на глазах которого крысы утащили его хозяина. Более того, держу пари, он все знал заранее!

Литературный прототип повернул к нему перемазанную в сметане мордочку, как бы спрашивая: как это можно подозревать его, честного кота? «Неужели вы думаете, что я чем-то мог помочь, а раз совесть моя чиста, почему бы мне не быть спокойным?» Я уже почти поверила в его невинные глазки, но агент 013 вдруг решительно устремился к собрату, сгреб его за шиворот, несмотря на то что Мурр был гораздо крупнее и тяжелее его, и (я не успела вмешаться!) отвесил ему две хлесткие пощечины.

– Мяу-а-у, как вы смеете?! – возопил кот, приведя нас всех троих этим возгласом просто в остолбенение.

Наш усатый агент был так потрясен говорящим Мурром, что тут же его отпустил, а сам шлепнулся на хвост, разводя лапами, как рыбак в пивнушке. Профессора можно понять, он с младенчества шел по жизни, уверенный в своей исключительной уникальности. И тут второй говорящий кот! Это как если бы мир перевернулся и килька стала напропалую жрать китов вместе с китобоями, а мыши объявили суверенитет и неприкосновенность.

– Так-то лучше, – брезгливо отряхнувшись, фыркнул писательский кот.

– Вас зовут Мурр и вы говорите!.. Это правда?

– Знаете мое имя? – с высокомерным недоумением поинтересовался толстяк.

– Конечно, я про вас читала! – воскликнула я, всей душой захваченная интересом к этой новой неординарной персоне. – Ваш хозяин столько о вас написал!

Он действительно разумен! И действительно говорит! А значит, вполне мог помогать Гофману! Ах, может, только благодаря ему его хозяин прославился как самый неординарный сказочник! Гений кошачьего ума, смешанный с человеческим талантом, вот что сделало бессмертными его творения! А может, этот кот и музыку сочинял, сидя за клавесином?

Я живо представила, как он с сосредоточенным выражением на морде перебирает пухлыми пальцами клавиши, убрав когти и время от времени записывая ноты на бумагу, творя ту самую «Ундину». Агент 013 вперился в меня своим самым едким взглядом, но я сделала вид, что не заметила, и не сменила восторженного выражения лица.

– Он не раз обещался всякие бредни про меня насочинять, неужели уже выполнил угрозу? – задумался Мурр, потеребив капризно выпяченную губу. – Но я думал, что его никто не читает, кроме пьяного издателя. Да и тот не до конца и урывками…

Да, общеизвестно, что при жизни Гофмана его соотечественники были не очень высокого мнения о его литературном даровании. Но чтобы даже его кот…

– Хм, вообще-то книга о вас стала очень известной. – Я куда менее почтительно посмотрела на этого «вдохновителя» самой романтической души Германии. – И там написано, как вы помогали ему, притворяясь, что относитесь к его записям как к макулатуре!

– Мура, мура-оу! Какие глупости, очень мне надо было лезть в его писанину, увольте! Он даже не знал, что я говорю! Иначе точно засадил бы меня за каторжную работу – переписывать его каракули и исправления, в которых он сам ни черта не разбирает! Вот, взгляните только на эти кипы измаранной бумаги. Мусор, мусор, не более…

Воспользовавшись случаем, я заглянула в «гениальные каракули».

– Это же его бесценные рукописи! Ой, «Крошка Цахес»! – восторженно взвизгнула я, разобрав на немецком имя злокозненного карлика, гадкого альрауна.[17].

– А я вам говорю же, ма-ку-ла-тура. Бесценные рукописи, как же! Заберите с собой, если так нравится, весь стол завален этим барахлом, мне уже спать негде, – снисходительно выдал хозяйский кот, покрутив своей жирной задницей, спихивая на пол лежащие с края листы и приминая оставшиеся бумаги на столе, чтобы улечься поудобней.

Вот жирный нахал! Если бы Гофман не любил так этого толстого негодяя, судя по «Житейским воззрениям» и словам его современников, я бы охотно дала коту под зад. И это тот редкий случай, когда агент 013 мне бы даже поаплодировал…

– Это его дурацкая автобиография, написанная под чужим именем, – продолжал котяра, яростно вцепившись зубами в свой бок в попытке загрызть надоедливую блоху. – Есть! Думал сбежать от самого Мурра, презренный кровосос?! Я бы на месте его издателя и связки сарделек за все эти бумажки не дал…

– По сюжету романа о тебе ты сам пишешь его и как раз на листах автобиографии Иоганнеса Крейслера, капельмейстера, учителя музыки и композитора, под которым Гофман подразумевал себя. Ну вот же, это страницы рассказа Крейслера во дворце у князя, на празднике, где он впервые повстречался с Юлией. А вот эта потрясающая сцена в парке, когда он, рассердившись, выбросил свою гитару, а Юлия ее нашла и своей игрой на ней и пением возбудила любовь в его сердце…

Я глубоко вздохнула и повернулась к насупленному агенту 013:

– Когда я читала тебе про Мурра, мне казалось, что он похож на тебя: «О Мурр, божественный Мурр, величайший гений нашего достославного кошачьего рода!» А теперь, видя вас рядом, понимаю насколько ты выше этого неблагодарного толстопуза. Цени, Пусик!

– Ценю! Хоть и не помню, чтобы ты когда-нибудь кого-нибудь цитировала, девочка, – разомлел Профессор. – Я думал, ты забываешь прочитанное, как только переходишь на следующую строчку.

Вот маленькая усатая язва. Тем не менее я невольно зарделась от редкой похвалы и с трудом удержалась от того, чтобы его не потискать! Все-таки мы на службе.

Пока кот с Алексом экстренно совещались, что делать дальше, Мурр закусил очередной блохой. Да это скорее «Повелитель блох», чем тот самый Мурр. В романе Гофмана он хоть и любит себя, но все же умный энтузиаст со светлой душой. Может, все-таки удастся его пристыдить…

– Неужели ты совершенно не беспокоишься о своем хозяине? По свидетельствам многих его друзей и знакомых, он тебя буквально обожал, а над твоим смертным одром рыдал, как… – я осеклась, но уже не могла не закончить, – когда ты умирал, он ходил как убитый, как будто при смерти находился его близкий родственник, а не просто толстый кот!

– Ффр-р, глупости, я никогда не умру, у меня девять жизней! Как я устал вас слушать, выметайтесь отсюда живо, иначе я такой вопль выдам, сразу захотите в Баден-Баден…

– Почему в Баден-Баден? – не могла не спросить я.

– Лечить нервную болезнь, которую я вам обеспечу, несносные людишки.

Нахал с трудом задрал голову, начав истошно и пронзительно выть, меняя тембр и силу голоса, то отрывисто и по кругу, как пожарная сирена, а то и удлиняя вой, как сигнал воздушной бомбардировки. Жутко-о, аж до мурашек по коже…

– Сейчас прибегут соседи. Или начнут стучать в стены, – запаниковала я, льстиво улыбаясь. – Ну, Мур-рчик, хватит уже. Смотри, ты не доел свою сметанку!

– Что ты с ним церемонишься?! Лапы за спину, два пинка по почкам и допрос с пристрастием – вот все, что его ждет! – вмешался агент 013, бросаясь на опешившего жирдяя. Пять секунд – и тот был скручен, уложен мордой в лужу сметаны и придушенно молил о пощаде. – Колись, волчара позорный! Что знаешь о похищении Гофмана, куда его увели, кто за этим стоит?!

Командор лишь восхищенно присвистнул. Я была с ним абсолютно согласна. Одно удовольствие смотреть со стороны, как работают профессионалы. Но я тоже не сидела без дела и пару раз от души шлепнула Мурра зонтиком по соблазнительно пушистой попе! Надо же было помочь напарнику, хоть моя зарплата и меньше, чем у кота, но я привыкла ее отрабатывать. Несчастный мигом растерял все свое достоинство…

– Я сам давно собирался уйти от этого горе-романтика, у которого копченый окорок появляется раз в году, на Рождество, да и то если год был удачным, – гнусаво изливался толстяк, давя на жалость. – Но я невиновен! Я ни в чем не участвовал! Вы ничего не докаж…

– Вот кто тут первый филистер. – Отбросив зонтик, я сердито ткнула Мурра пальцем в розовый нос.

Он возмущенно цапнул меня за руку, ухитрившись на секунду вывернуться из лап Профессора, тот перехватил его поудобней. Увидев кровь, я поспешно сунула палец в рот. Ну и манеры у этого кошака, а Гофман еще изображает его изысканной утонченной натурой. Розовые очки он носил, что ли? Так сильно любить этого противного жиртреста…

– Это же твой хозяин, который воспел тебя, обессмертил! Может, ты и вправду в сговоре с крысами? Отпусти его, агент 013, он от нас не уйдет. А ты говори, отступник!

Освобожденный Мурр уселся подальше от Профессора и со страдальческим видом подвигал плечами, проверяя, все ли суставы на месте.

– И сдался вам мой хозяин? Что до меня, так я только рад свободе и тому, что больше не услышу его бормотания: «Милый Мурр, какой у тебя чудный-чудный хвостик, а не пора ли нам почистить эти прелестные ушки?» Ненавижу-у…

– Все хозяева кошек одинаковы, – растроганно признала я, бросив контрольный взгляд на уши Профессора, он заметил и, смерив меня неприступным взглядом, прикрыл их лапками.

– Да, я признаю, что его утащили крысы. И в этом нет моей вины, он сам нарывался…

– Но ты им не помешал! – Я вновь обратила свой гнев на Мурра и не удержалась, чтобы не дать ему в нос повторно. Палец, кстати отдернула вовремя…

– Не надо быть такой злопамятной, фройляйн, – огрызнулся кот, мрачно потирая носопырку. – Что я мог в одиночку?! Их было слишком много, они бы и меня тогда утащили, а я еще не дописал книгу всей моей жизни! Ладно-ладно, – скривился он под моим презрительным взглядом, – я не пишу книг… Но в душе я поэт и восприимчив, как все поэты, а их отвратительный король просто-таки поверг меня в трепет и омерзение! Все мои члены сковало ужасом, как выразился бы писака, с которым я делил сей кров.

Кажется, этот бахвал опять пытается представить себя лучше, чем он есть, да еще взывает к состраданию. Но, несмотря на несносный характер и предательскую натуру, все-таки Мурр был немцем, и свойственная его нации сентиментальность в нем возобладала.

– Хорошо, ваша взяла… Как подумаю, что там с ним сейчас вытворяют, может быть, режут на куски и делают мясные рулеты, а может, медленно шинкуют на сосиски. Скажу, что видел! Они утащили его вместе с рукописью, которую назвали вредной (по мне так ничего полезного он и не писал), а еще кричали, что он угроза обществу.

– Значит, мы должны спасти не только Гофмана, но и рукопись! Что это было за произведение? – спросил мой муж.

– Канне… бешшяжные мыши, – не совсем разборчиво пробормотал кот в ответ, потому что опять принялся вылавливать блох и его рот был набит шерстью.

Какие еще бешеные мыши? Меня аж передернуло от ужаса… Гофман в руках у бешеных мышей, какой кошмар! Это не то что адекватно-вменяемые крысы, это… это… Но Алекс тут же меня успокоил, переспросив:

– Крайне бессвязные мысли?

У него профессиональный слух! Редкое умение при сломанном медальоне-переводчике (которые, по словам старожилов Базы, раньше часто выходили из строя, пока их не усовершенствовали) самому разбирать речь любого монстра и жителя параллельных миров при любой дикции, тембре, высоте и громкости голоса. Когда еще у меня такие таланты выработаются. Завидую по-черному…

– Тьфу! Ну, очередной его глупый рассказ так называется! «Крайне бессвязные мысли». Я бы так рассказы не называл, нет и нет, фройляйн! Это же неуважение к читателю…

– Что было дальше?! – рявкнула я.

– Дальше? А, с моим хозяином, что ли?! Да ничего, просто одна из крыс пропищала слово «Кракатук», в полу открылась ла дыра. Они его туда и запихнули…

– «Кракатук»? Как орех из «Щелкунчика»? Ерунда какая-то… И это точно все? Если ты что-то замыслил и пытаешься сбить нас с толку, наша месть будет безжалостней мести жены убитого самурая! Сам Профессор так настучит по твоему мягкому пузу своими мощными кулачками, что ты похудеешь вдвое! У него разряд по боксу, первое место у нас на Базе, это там, где мы работаем, – зачем-то добавила я, но уже без особой угрозы.

В последнее время, когда думаю о Базе, на меня почему-то накатывает нежность…

Кот Гофмана сдвинул брови покосившимся домиком.

– Да, несносные людишки, это все! Мурр врать не станет, то есть сейчас я говорю вам всю правду. Надо сказать «Кракатук» и… стукнуть хвостом об пол, – добавил он, отворачиваясь.

– Вот толстый проныра! Хотел скрыть про хвост!

Мурр высокомерно потупил очи, изображая оскорбленную невинность.

– Ну, один из нас троих точно с хвостом. А этого предателя просить, я думаю, не стоит. Давай, напарник, читай заклинание и бей, – предложил командор неуверенно переминающемуся агенту 013. Пусик явно побаивался просто провалиться в магическую дыру…

– Если ты сделаешь это для нас, то обещаю прыгнуть первой, – сказала я, гордо выпрямляя спину.

Профессор подозрительно сощурился на Мурра, еще немного поколебался, но встал в центре комнаты. На его мордочке была написана самая отчаянная решимость. О, как же он был прекрасен, наш полосатый герой… Влюбиться можно!

– Алекс, если со мной что не так, отомсти этому мерзавцу! – попросил кот и громко добавил: – Кракатук! – И… слабо стукнул хвостом по полу.

В то же мгновение от места удара начало разливаться золотистое сияние, агент 013 мигом отпрыгнул ко мне под ноги. Прямо на некрашеных досках возникла и стала быстро расширяться густая магическая чернота, та самая, что мы наблюдали, когда крысы похитили Гофмана. Надеюсь, соседи снизу не слишком в претензии…

– Я боюсь туда прыгать, – заскулила я, прижимаясь к плечу мужа.

– Ага, теперь уже ты боишься! Но делать нечего, деточка, подбери юбку и прыгай. Сама ведь хотела!

Я задумчиво посмотрела на злорадного Пушка, он тут же округлил глаза, прочитав в моих свой приговор, но сбежать не успел. Я перехватила его за пушистый хвост, размахнулась и отправила в полет в дыру, откуда еще долго доносился его возмущенный вопль! Кажется, я раньше такого не проделывала, но то, что опыты лучше делать на лабораторных животных, а не на людях, – неизменный факт. К тому же наш хвостатый камрад не раз уже демонстрировал свою удивительную кошачью живучесть в самых экстремальных условиях.

Мурр не на шутку испугался, когда увидел мое обращение с Профессором, и, похоже, уже глубоко сожалел о своей хамской несдержанности. Алекс пытался мне помешать, но только для вида, чтобы агент 013 не почувствовал себя совсем уж брошенным не только в физическом, но и во всех смыслах.

Золотое сердце у моего мужа, и я за ним тянусь, и у меня получается, пока дело не коснется нашего хвостатого напарника. Кот любит иногда по старой памяти меня изводить, а я его. За это я его еще больше обожаю, хотя достоинств, которыми в нем можно восхищаться, хоть отбавляй! Уф, заболталась…

Мы переглянулись с мужем. Он незаметно кивнул и прыгнул, я, набрав в грудь побольше воздуха, зажмурилась и, сжав в руках сумочку и раскрыв над головой зонтик, – за ним. Спросите, зачем зонт? А я знаю?! Чисто автоматически, да так и веселее…

Мы упали на что-то гибкое, желтое и пахучее. Сырный пол?! Пахло точно – сыром, и ощущение такое же, как если падаешь на школьные маты на физкультуре. Открыв глаза и оглядевшись, я поняла, что мы попали в восьмиугольную комнату с зеркалами в ажурных рамах, вырезанных, кажется, из того же материала, то есть из сыра, кое-где художественно покрытого плесенью. Алекс подал мне руку и помог подняться.

Нашего кота нигде видно не было. Куда он успел подеваться? Разве только в одном из этих зеркал есть незаметная дверца для домашних животных, потому что другого выхода я пока не видела, что ничуть не пугало, скорее наоборот. Я покрутилась с зонтиком на плече. Если кого-то зеркальная комната может свести с ума, то скорее мужчину, женщине только в удовольствие разглядывать себя сразу в восьми отражениях. Алекс сосредоточенно простукивал стены на предмет выхода, явно думая только о судьбе напарника.

– Хватит заниматься самолюбованием, мы на задании, – строго заметил он, но тут же поспешил смягчить свои слова: – Мне тоже трудно оторвать от тебя взгляд, но я стараюсь, и ты соберись, родная, пора уходить отсюда.

– Ты нашел выход?! Как, когда успел, милый?

Он победно улыбнулся и без слов легонько толкнул одно из зеркал…

Ух ты! Мы действительно попали в крысиный мир. Если прихожая с зеркалами на это намекала, то следующая комната не оставляла никаких сомнений. Настораживало только то, что это и близко не было похоже на подвалы с канализацией. Правда, воняло тут не меньше…

С другой стороны, как могло быть иначе, если все сделано из самых разных сортов сыра? Мебель, ковровые дорожки, картины, портьеры, все так тонко сработано, даже гнутые ножки и спинки кресел, и ажурные занавески, и кружевные покрывала… Цвета от белого до горчичного, от янтаря до заплесневелой густой синевы. На стенах пейзажное панно – зимний лес – тоже из сыра. На полу цветная мозаика из самых твердых сортов сыра, с не без вкуса подобранными оттенками слоновой кости, лугового меда и голубоватой зелени рокфора. Кому как, а меня впечатлило круче любого супермаркета!

Что здесь было не из сыра, так это елки. Да, я их оставила напоследок, потому что это было самое чудесное из всего, что предстало нашим глазам. Сами елки были настоящие, но убраны к Рождеству игрушками и гирляндами из сыра. Фигурки животных, птиц и рыб, звезды, яблоки, орехи в золотистой фольге и, кажется, все кроме фольги – сырное! Моццарелловый[18] серпантин, мишура из гауды,[19] копченые «косички» протянулись по диагонали под потолком.

– В «Щелкунчике» сказано, что Мышильда держала большой двор за печкой. Но тут как-то все слишком аппетитно и художественно для запечного королевства. Я тоже хочу жить как крысы! Нет-нет, это не упрек, что ты меня не обеспечиваешь, – поспешно уверила я насупившегося Алекса, нежно беря и целуя его ладонь.

Вдруг из-за большой, покрытой плавленым сыром двери в центре комнаты отчетливо донесся мелодичный звон колокольчика.

Дзинь-дзинь-дзинь…

У меня загорелись глаза.

– Ой, прямо как в «Щелкунчике», когда дети ждали халявных рождественских подарков, жадно надеясь, что им накупили не меньше, чем они заказывали. Посмотрим и мы, чем одарил нас младенец Христос, – потерла я ручками в алчном нетерпении.

Створки дверей сами собой бесшумно приотворились. Какие только чудеса не увидели мы, подойдя к дверям и застыв пораженно на пороге. Огромная елка, раза в три больше тех, что стояли в передней (только так теперь можно назвать ту комнату, которую я приняла за главную залу; эта оказалась куда великолепней, чем я могла себе представить, читая Гофмана). Нарядные куклы, игрушечная посуда…

О! Пригодится для агента 013 с женой и котятами, решила я и, оглядевшись по сторонам, спешно запихнула маленькие кастрюльки, чашечки и блюдца в сумочку.

Алекс тем временем с раскрытым ртом рассматривал деревянных солдатиков ростом с трехлетнего ребенка или средних лет барсука – в красных мундирах, с плюмажами и кокардами. Они были расставлены в каре под елкой. Пехота была впереди, как и полагается пушечному мясу, а кавалерия выстроилась по флангам. Драгунские офицеры с подрисованными усами, на стройных белых лошадках с шеей коромыслом. И никакого сыра!

Впрочем, лично для меня деревянные вояки были не так интересны, как картонные книжки со складными картинками. Стоило их раскрыть, как вставали сказочные башни, в которых томились принцессы с двадцатиметровыми волосами (прямо из Книги рекордов Гиннесса) и тощие принцы в скрывающих отсутствие мускулатуры латах; утопающие в ромашках и розах домики цветочных ведьм и позолоченные кареты, везущие Золушек на королевский бал.

Я только принялась за книжку под интригующим названием «Король и его любимый паж», наверно о том, что никакая социальная пропасть не может помешать дружбе двух настоящих мужчин. Но они как-то уж больно пылко обнимались на каждой странице, на мой целомудренный вкус, что я оставила книжку и тут во второй раз за последние пять минут застыла с открытым ртом, уставясь на противоположную стену.

– Будь начеку, – предупредил меня Алекс, подозрительно рассматривая голову деревянного коня на палке, прислоненного мордой к стене. Но я приметила себе гораздо более интересную вещь. На стене висело красное шелковое платье! Мой размер и рост, это даже отсюда видно. Не в силах больше сдерживаться, я подбежала к нему и с вожделением притянула к себе.

– Какое милое-премилое…

– Не трогай! Оно может быть пропитано ядом! И не говори как героини Гофмана, – поморщился командор, осторожно отводя мои руки от платья.

– Цитировать классиков еще никто не запрещал. – Я выпятила губки и, воспользовавшись тем, что Алекс отошел и оглядывает комнату профессиональным взглядом, пытаясь обнаружить скрытые ловушки, приложила платье к себе.

– Нет! – закричал мой муж, подскакивая п вырывая у меня обновку.

– А кто его мог отравить? Какой-то ты сегодня мнительный…

– Крысы! Чье это, по-твоему, логово?

– Крысы? Эта такие маленькие, смешные, с усиками? – фыркнула я.

– Маленькие с усиками – это мыши! А о крысах не стоит думать так снисходительно. Они не глупее людей, а может, и умнее некоторых.

– Ты на кого намекаешь?! – обиженно нахмурилась я, загребая платье, вцепившись в него, как в родной флаг, который у меня пытается отобрать вражеский солдат. – Чтобы отравить платье, по крайней мере нужно разбираться в химии. Сомневаюсь, что у них есть специалист по ядам такого сложного уровня.

– Дай сюда, – не сдавался Алекс.

– Тебе оно не пойдет! Тебе красный цвет не к лицу. Тебе больше идет голубой, нет-нет, не в том смысле. Хоть ты и дружишь подозрительно крепко с котом. Ой, опять не то хотела сказать, я совершенно не пытаюсь разбить вашу суровую мужскую дружбу!

– Пока мы здесь с тобой занимаемся глупостями, враг, может быть, уже на подходе. Ладно, можешь подержать его немного у себя, но если что…

Наконец-то оставшись с платьем вдвоем, я зарылась в него лицом.

– Фу! Пахнет крысиным пометом, но ничего, отдам в прачечную на Базе, пусть постирают два раза, в режиме деликатной стирки, конечно. Или духами побрызгать?

– Ты не замечаешь здесь ничего странного? – тихо спросил мой муж, на цыпочках обходя залу.

– Кроме гробовой тишины? – спросила я, следя за ним и невольно начиная пугаться.

Рядом что-то зашуршало, и не успела я даже сообразить, откуда доносится этот пугающий шорох, как снова зазвенел колокольчик.

– Откуда он звенит?! – с видом взявшей след милицейской собаки громко прошептал Алекс.

Впрочем, лично меня в отличие от него мелодичный звон, наоборот, успокоил.

– Милый, мы же в сказке. Этот волшебный звон рождается в воздухе и таинственен, как само Рождество, – вздохнула я, глупо улыбаясь.

– По-моему, ничего таинственного в Рождестве нет. Родители покупают подарки…

– Не порть мне настроение, нам прямо тут кто-то создает настоящую сказку, а ты еще недоволен. Берешь пример у этого хвостатого зануды, нашего кота?

Командор обиженно посмотрел на меня, нахмурился и скрестил руки на груди.

– Не нужна мне никакая сказка. Сейчас даже не Рождество.

– Быть может, в этом чудесном месте каждый день Рождество! – восторженно предположила я.

– Такого не бывает.

– А все наши мутанты, призраки, упыри, вервольфы, за которыми мы вечно гоняемся, бывают? – начала сердиться я. – Они ведь тоже волшебные, легендарные, мифические…

Впервые после свадьбы мне захотелось серьезно поспорить с любимым мужем. До этого момента он мог считать, что весь лимит скандалов и ссор был исчерпан до нашего брака. Согласитесь, такую вежливую, скромную, верную и послушную жену, как я, надо было еще поискать, а он…

Опять портит мне романтический вечер! Коверкает тут все своим критическим умом, может, мы вовсе не в мире усатых грызунов, может, мы промахнулись и попали в мир Рождества! Недаром кота рядом нет, он-то, видимо, угодил к крысам, сегодня ему не везет, бедняге. Но почему медлит новое чудо, ведь не просто так же звенело? Ведь что-то после этих колокольчиков должно произойти?..

– Хватит, пойдем отсюда, не нравится мне это место. Но тут, опередив наш уход, в полу открылся люк, и в комнату медленно поднялся большой торт в виде гигантской крысы в короне, восседающей на пьедестале из человеческих черепов. Килограммов десять вафельных коржей, повидла, безе и миндальных пластинок. Оказывается, звенела от тряски металлическая тележка на колесиках, на которой возвышался этот извращенческий кулинарный шедевр, а отнюдь не праздничный рождественский колокольчик. Вэк… У меня опустились руки.

– Значит, это все-таки их мир. Какое разочарование, стоит только на миг поверить в чудо, как тебя грубо хватают шершавыми когтистыми лапками и швыряют на бренный сырный пол. Нет, этот свет создан для прагматиков, они в девяти случаях оказываются правы. А в десятом правы, конечно, мы, но толку с этого…

– Нас кто-то запер, пока мы тут глазеем на торт! – зарычал Алекс.

Мой герой с ходу попытался выбить кажущуюся тонкой дверь плечом. Я тоже решила ему помочь и, отложив красное платье (забуду я его, как же, ждите!), поизображала разгневанную гориллу, бросаясь на дверь кулаками, и ногами, и всем телом. Результат нулевой, тонкость оказалась иллюзорной, каш семейный тандем проигрывал…

– Какой я дурак…

– Не ругай себя, милый, ты не виноват, что у тебя нет глаз на затылке.

– Я не должен был поворачиваться к ней спиной!

«Ну, вообще-то да, – подумала я. – В конце концов, ты у меня старший по званию, ты мой супруг, да, кроме того, и просто мужчина. С тебя и спрос по всей строгости!».

Мы вместе по кругу обошли торт. На нем было написано шоколадом «С наилучшими пожеланиями от Крысиного короля». Думаю, скорее всего это сарказм…

– Если Крысиный король тут, тогда где Щелкунчик? Разве не должен был он, если следовать логике заказчика такого торта, до поры до времени затаиться под елкой, являя собой самое грозное оружие? Стоило бы тебе или мне схватить его в умилении на руки, вставить орех, куда он ему там вставляется, в рот и дернуть за деревянный плащик, как рвануло бы так, что отозвалось бы даже в бункере у Бен Ладена.

– А если, наоборот, рванет что-нибудь в торте?

– Ой, да брось…

– Алина, не время для шуток, я не могу допустить, чтобы с тобой что-то случилось. При вступлении в брак я обещал Бэсу защищать тебя до самой смерти и твоим родителям тоже.

– А я – оставаться рядом с тобой в горе и в радости, но про бомбы там ничего не говорилось, – сказала я, убирая руки за спину и беззаботно прыгая вокруг мужа. – Давай пока порадуемся? А горе…

– Горе будет, если ты сейчас же не отойдешь подальше от меня и торта!

– Слушаюсь, командир, – притворно смирилась я.

Он вытащил из кармана резиновые перчатки, не торопясь надел их и, присев перед тортом, начал его тщательно изучать. Разноцветные проводки, один из которых надо осторожно перерезать кусачками, ниоткуда не торчали. Алекс достал ручной металлоискатель и провел им вокруг торта. Где-то на уровне ножек Крысиного короля прибор отчаянно запиликал.

– Что это значит? Все чисто? Уф… Я так и знала. Везде тебе видятся бомбы и яды.

Алекс, не отвечая, осторожно взялся за поднос.

– Там что-то тикает. В любом случае нам нужен люк под этим кондитерским чудом, через него можно будет отсюда уйти, но сначала скинем туда торт. Кажется, поднос сдвигается. Ладно, была не была. Отойди к стене! Сейчас я его… одним махом… и…

И в этот момент на нас и напали подлые крысы! Деревянные солдатики вдруг распались надвое, и из них выскочили и с ходу ринулись на нас потоки серых грызунов с воплями:

– За Крысиного короля! За филистерскую Германию! – Они сидели внутри все это время, как хитрые греки в троянских коняшках. И как только вытерпели в такой тесноте, ну и подготовка! Теперь понятно, кто шуршал в комнате…

Нас окружили со всех сторон, угрожая самой жестокой расправой царапанья, кусания, попыток удушения хвостами, не переставая визжать, пищать и шипеть:

– Мы вас порвем на мелкие кусочки, двуногие истязатели крыс!

Все это было так неожиданно, что мы с мужем в первый момент просто растерялись.

– Мы никого не истязали, все претензии к ученым, – робко попыталась оправдаться я, но кто меня слушал…

– Лицемеры, все люди виновны перед нами!

Голоса у них были пронзительные, тихие, тонкие и противные.

– Все человеки – наши кровные и классовые враги!

– Вот гадкие альрауны. Лучше б вы не умели говорить. Столько оскорблений выслушивать ни за что ни про что…

– Здесь нет альраунов, это крысы, – устало напомнил командор, хватая лопаточку для торта, лежавшую на подносе, и готовясь отбиваться от крыс. Но они пока не нападали…

И тут я увидела, что эти негодяи всей кучей истоптали еще ни разу не надеванное красное платье, которое я уже считала своим. На чудеснейшем шелке виднелись тысячи мелких затяжек от их противных коготков!

– Не-э-э!!! – я завизжала не хуже наших серых противников.

Алекс затрясся, кажется, ему было бы проще бороться с великанами, которые бы трубили, как слоны, и пытались нас растоптать огромными ножищами, чем с тонко пищащей и вопящей мелюзгой, а тут еще я добавляю фальцетом. Пришлось извиняться…

– Знаю, милый, прости! Но тут можно высказаться только «по-гофмановски» или матом, другие слова на язык не идут! Скажи им, чтоб они оставили свои кунштюки[20] и поговорили, как нормальные люди с… э-э… как разумные существа с разумными существами!

– Вы не заставите нас плясать под свою дудку! – злобно пискнула одна из крыс, самая крупная. – Откуда вы взялись и зачем, отвечайте?

– Гуляли мимо, – пробурчала я. А что, пусть докажут?!

Но, видимо, такой ответ их не удовлетворил, и кое-кто с наиболее взвинченными нервами уже попытался полезть в атаку. Я отважно отмахивалась зонтиком, заставляя отступать эту копотливую и назойливую серую рать. Но они лезли со всех сторон, окружали и уже бегали по спине и рукам, щекоча хвостами в носу, а один особо наглый, утвердившись на моем плече, с сосредоточенной упорностью пытался затянуть свои шершавый хвост у меня на шее.

– Ах ты, маленький… ведьменыш… звереныш… – выдавила я, задыхаясь и падая на колени.

Алекс тяжело вздохнул, покачал головой и одновременно ловким ударом лопаточки для торта отправил возмущенно вякнувшую крысу в недолгий полет до противоположного угла комнаты. Его собратья полезли мстить…

БА-АБА-АХХ!!!

Торт все-таки взорвался! Мой муж героически прикрыл меня собой, и мы вместе укатились под елку. Большие пахучие еловые лапы спасли нас, прикрыв от разлетевшихся по комнате и сразивших многих крыс в самое пузо острых кусочков вафельных коржей.

Стены были заляпаны кремом, стоны и вопли раненых висели в гулкой комнате, а к моим ногам подкатился небольшой круглый морщинистый орех неизвестного мне вида. В тех местах, где он не был в креме, сияло золото, что я привлекло мое внимание. Я протерла его о платье и поскребла орех ногтем. Не из драгметалла, так, дешевая позолота. Если только это не тот самый…

– Кракатук? – изумилась я, задумчиво слизывая крем с пальцев и разглядывая орех.

– Что ты сказала?! – удивленно повернул голову Алекс.

Мы все еще лежали под елкой. А что? Здесь самое уютное место во всей разгромленной комнате с кучей стонущих крыс и так смолисто пахнет свежей елью.

– Кракатук! Это такой волшебный орех из «Щелкунчика», который надо было раскусить юноше, никогда не брившемуся и не носившему сапог, чтобы принцесса Пирлипат вновь стала прекрасной. Не являюсь специалистом в области юношеского бритья, но в тексте орешек тоже был позолоченный, как и этот. Отсюда и предположение, что это может быть только легендарный Кракатук, – скромно заключила я.

– А-а, ясно… Меня, кажется, слегка оглушило. Поэтому я тебя не сразу расслышал. Интересное предположение, но это может быть и любой орех с елки, благо здесь их больше средней нормы на квадратный метр.

Ах, вот как, он просто не сразу расслышал, а я думала, поражен моей находкой и попадающей в точку догадкой. Ладно, милый, попросишь ты у меня яичницу…

– А как же он тогда попал в крысиный торт, если не был специально положен в него?

– Почему ты решила, что он вообще был в крысином торте? – продолжал допытываться Алекс, как будто я ему логическая машина. – Тем более что к взрыву он, похоже, никакого…

Мой муж прикрыл глаза и потер лоб.

– Что с тобой, родной? – Я испуганно обняла его и пытливо осмотрела с головы до ног, ища признаки контузии.

– Все прошло… в порядке… – пробормотал он, пытаясь выползти из-под елки. – Нам надо уходить…

Я поддерживала его, как недобитого царского офицера, даже выволокла наружу и кое-как поставила на ноги. Но он со стоном упал на одно колено, повис на мне и потерял сознание. А уцелевшие крысы наступали, торжествующе скаля зубки и грозно пристукивая хвостиками.

Сначала любимый кот, потом верный муж. Я дважды «вдова», мне оставалось впасть в горе, ужас и панику одновременно…

– Алекс, очнись, любимый, не покидай меня! – умоляла я, сидя на полу и прижимая его голову к груди.

Но он молчал, и глаза были закрыты, а кожа стала бледной и прозрачной, как слой сахарной глазури на кексе у прижимистого пекаря. Я осторожно положила командора головой на самодельную подушку из самых больших кусков вафель и мстительно поднялась в полный рост…

– Ну все, получайте, убийцы!

Я в неистовстве расшвыривала их, била, пинала, пока…

…они не повалили меня на пол и всей толпой прижали сверху. Какая только зараза на нашу голову так хорошо обучила их искусству рукопашного боя? Военная подготовка у ребят не хуже, чем у сепаратистов Ким Ир Сена в. партизанском отряде.

– Торт предназначался Гофману, – зачем-то призналась одна из крыс, стряхивая с лапок крем. – А вы, в конце концов, кто такие?

– Вы только что убили моего мужа, а теперь вежливо так интересуетесь, кто мы такие?! А это что, украденные у мастера рукописи?! Отдайте сюда, живо!

Пара крыс зажимала под мышками стопку похищенных у Гофмана листов. Только сейчас они были изрядно пожеваны по краям и измяты.

– А вы верните нам Кракатук, – резонно потребовали крысы.

– Да ни за что, пока не получу рукопись. И если хоть один лист пропал… – Я выдержала угрожающую паузу, но фразу не закончила. Господи, когда мой Алекс неподвижно лежит у моих ног, как я могу думать о какой-то там рукописи, даже если бы это был первый вариант Библии! На мгновение мне стало жутко стыдно…

Но мы же на задании. И Алекс, кажется, тихо, но дышит. Я начала успокаиваться. В чем смысл кражи рукописи? Почему крысы так дорожат этим занюханным орехом? Хотя, если это действительно тот самый Крак… Ай!

Один серый злодей стал кусать мне руку, вынуждая разжать пальцы и выпустить орех, но я извернулась, укусила его самого за хвост, он возмущенно обернулся, в свою очередь выпустив мою руку. Всего на мгновение, но этого хватило, чтобы я сунула орех в рот! Все…

– Нэ похохихе, инахе я ехо ахуху, – сразу же заявила я.

– Чего-чего, милейшая? – спросила тощая крыса, наклоняясь ко мне, чтобы получше расслышать, и тут же получила подзатыльник от той, что была покрупнее.

– Идиотка, не понимаешь, она грозит раскусить наш орех, если мы не выполним ее условия! Девица разозлилась не на шутку, потому что потеряла своего самца.

– Хпопю, нч похохихе, ойте на эсте! Оухи, вох вам.

– Олухи?! Какое бесстыжее оскорбление! – возмутился ближайший из крыс, пробегая по моему животу, встав у меня на груди, как на пьедестале, и гневно размахивая лапками перед моим носом. – Мы этого не потерпим! Мы свободный народ, не уступающий вам, людям, ни ай-кью интеллекта.

– Дуралеи, молчите, не видите разве, у нее наш орех!

– А я думала, у нее флюс, – близоруко щурясь, заметила другая, туповатая крыса.

– Сходи к окулисту, – злобно посоветовала стоящая рядом седоусая сутулая подруга, отвешивая слепошарой удар игрушечной сабелькой плашмя по заднице.

– Если бы он у нас был, – горько всплакнула крыса, уворачиваясь от второго удара.

Ну и нравы у этих грызунов, да у нас на Базе хоббиты и то культурнее. Или это во мне говорят патриотические чувства?! База давно стала для всех ее жителей второй родиной, а для некоторых лабораторно выращенных типажей и вовсе единственной.

Волею судьбы я попала туда, когда мне грозила опасность стать жутким монстром. Потом осмотрелась, устроилась на работу, прижилась и вот даже вышла замуж… Тем более что слово «монстр» для нас не оскорбительное. Почти каждый сотрудник Базы в какой-то степени монстр для общества, а у нас он уникален. Опять же кроме хоббитов. А может, их просто слишком много, чтобы мы замечали исключительность отдельных представителей мохноногих, но факт, что пользы для общества от них никакой. Растраты одни…

И тут, скосив глаза, я, к своему безмерному восторгу, заметила, как Алекс перекатился на живот и приставил кремневый пистолет к виску сутулой крысы с сабелькой. Та с неохотой выпустила из лапы свой клинок…

– Как ты узнал, что это их главарь?! – восхищенно воскликнула я, вынув изо рта орех, стряхивая напуганных крыс и приседая рядом. От волнения и радости даже не догадалась броситься ему на шею. – Они же все похожи друг на друга, как Буратины на мебельной фабрике!

– Но-но-но! Не знаем, кто такой этот ваш… буратин, но попросим без… вот этого! – потирая спину, буркнул тот самый крыс, которого я укусила за хвост. – Все равно наше дело правое и мы победим!

Он прыгнул вперед в последней, отчаянной попытке завладеть орехом, зажатым у меня в кулаке, но был отфутболен под елку небрежным пинком моего мужа. Других охотников повторить героический шаг своего товарища временно не нашлось.

– Они защищают его, Кракатук не должен быть разгрызен.

– Отпустите нашего генерала и отдайте орех. И мы вас не тронем, – мрачно подтвердили насупившиеся крысы.

– Не много ли условий? – фыркнула я, складывая на груди руки, но ни на секунду не забывая об орехе. Нет моего доверия этим серым пройдохам, ни капли нет!

Алекс твердо стоял на ногах, я была так рада, что он жив и может двигаться, но все равно жутко за него боялась, поэтому, не удержавшись, тревожно спросила:

– С тобой все хорошо? Ничего не болит? В голове не шумит? Пульс ровный?

– Да, а что? – Обычно он понимал меня с полуслова.

– Как что, вэк?! А кто тут несколько минут назад… почти умер?!! – Я заплакала.

– Милая, но я не нарочно, – встревожился он, пытаясь обнять меня и удержать на мушке главную крысу. Я отстранилась, чтобы вытереть слезы, и гордо выпрямилась.

– Ничего, я понимаю, бывает… Просто так, имела в виду лишь… что… О шайтан безрогий! Да ты лежал как труп, я думала, тебя убили! Или ты хотел бросить меня?!

– Что за греческая драма, – буркнула в седые усы крыса-генерал, с высокомерным видом отступая в сторону.

– Заткнись, – щелкнув курком, предупредил его командор. – Где вы держите Гофмана?!

– Он должен был войти сюда вместо вас. Но этот мечтатель весь из себя такой непредсказуемый, что просто бесит… Мы это не учли. Он всегда будет там, куда его завели его же бредовые фантазии.

– А поконкретнее?

В ответ дружно прозвучала презрительная тишина. Иначе не скажешь…

– А может, он на Леденцовом лугу? – вдруг с издевкой в голосе пропищал какой-то крысеныш.

– Кто тебя за язык дергал? Они же наши враги, изменник! – ахнули взрослые крысы.

– Я сказал «может», – надменно пискнул крысенок. – Мы ведь и не отпустим их на Леденцовый луг. Вот и пусть мучаются…

– О небо, сколько разговоров! Попасть бы наконец к Гофману, и куда это кот…

Я хотела спросить: «Куда это агент 013 запропастился?» – но не успела. Какая-то сила оторвала меня от пола и метнула к люку, из которого появился торт-бомба. Его охраняла потрепанная шеренга крыс, прикрывая от нас этот путь отступления. Я успела только поджать ножки, разметая пышными юбками ошеломленного моей красотой противника, как меня утянуло в люк! Недолгий мрак, слепящий свет, звон в ушах и…

Когда пришла в себя от одуряющего аромата земляники, мандаринов и, кажется, еще переспелого банана, оказалось, что сижу на чем-то твердом и липком под ласкающими лучами солнца. По первому взгляду на усыпанном цветами лугу, разумеется, никакого люка для поднятия тортов над головой нет, только бескрайнее синее небо. Но почему так жестко сидеть?

Я отломила ближайший цветочек и лизнула его. Действительно, леденец, и такой вкусный! Я увлеклась, позабыв даже о муже, не то что о всяких там исчезнувших котах. Тем более их в последнее время уже не один, а двое – уникальных. Тем не менее больше трех минут не думать об Алексе не получалось, и я начала грустно напевать:

– Будь со мной, будь со мной, будь со мной всегда ты рядом…

В ту же секунду командор шмякнулся рядом. Он упал как будто с неба, мое падение, наверное, выглядело так же. С другой стороны, какая разница? Главное, что мы снова вместе!

– Проклятая трава, прямо как стекло, – проворчал он, кривясь и зубами выдергивая из ладоней мелкие осколки разбившихся леденцов.

Я отметила, что листики на каждой травинке и вправду были очень острыми. Мне-то падение смягчили юбки. Куча леденцовой травы и цветочков при этом попросту поломалась. Но любимого следовало утешить, и я протянула ему, как лошадке, самую красивую охапку стебельков…

– Это леденцы, попробуй! Хочу найти со вкусом тархуна.

– Клубника, – лизнув, определил Алекс.

– Жаль… А у меня ромашка с вишневым вкусом. Тархун было бы здорово, я по нему ностальгирую, по советскому, в стеклянных бутылках. Ах, милый, ты никогда не узнаешь, что это такое…

Но мой бдительный муж, как всегда, не терял нити следствия и не отвлекался на ерунду:

– Интересно, как это произошло? Ты застыла, как памятник королю гномов, тебя оторвало от пола, я даже не успел броситься на перехват, как ты исчезла в люке. Поднялся оглушительный визг, все крысы ужасно возмутились. Воспользовавшись паникой, я выхватил рукопись из их цепких лапок и, прорвавшись через живой заслон, прыгнул вслед за тобой. Но там оказался лифт для поднятия еды. То есть я стоял на какой-то платформе, и только голова торчала над полом, идиотская ситуация… Они бы растерзали меня за минуту, такая радостная кровожадность читалась на их мордах. Ну, нос отгрызли бы точно… Я уже приготовился к драке, решив выпрыгнуть обратно, как вдруг зала внезапно исчезла, и я очутился здесь, рядом с тобой. Кстати, падать было больно…

– Перед тем как ты рухнул с неба, я именно это и произнесла вслух! Сказала, что хочу, чтобы ты оказался рядом со мной! А у крыс, перед тем как меня подхватило, ляпнула, что хорошо бы попасть к Гофману. Мои желания сбываются! И я знаю почему… Это Кракатук! Это он их исполняет!

– Но самого Гофмана пока что-то не видно, – оглядываясь по сторонам, заметил Алекс.

– Он должен быть где-то рядом, профессиональным чутьем чую, иначе бы нас обоих не забросило на Леденцовый луг, о котором крысенок говорил как о местопребывании нашего подопечного.

– Возможном местопребывании, – уточнил недоверчивый к чудесам командор. – Кстати, а где этот Кракатук? Дай мне его.

– Вот он, бери. Ой, нет!

Орех неожиданно выпрыгнул из моих рук и упал на землю. Вернее сказать, в леденцовую траву, и на наших глазах его засосало под леденцовый газон. Земля разгладилась, заблестела, и никаких следов Кракатука не осталось близко!

– Вэк…

– Да уж.

– Ладно, придется дальше самим. Хорошо, что ты спас рукопись. Умница! Лучший способ завоевать доверие писателя и расположить его к себе – это вернуть дорогой его сердцу черновик с «гениальными каракулями»!

– «Крайне бессвязные мысли»… – Мой любимый достал из-за пазухи смятые листы, подумал и сунул их обратно. – Это у меня становятся крайне бессвязными мысли, когда ты рядом…

Он привлек меня к себе. Я счастливо рассмеялась и крепко прижалась к нему, но тут же выпустила из объятий, увидев движущуюся от леса фигуру. А надо сказать, что луг заканчивался этим самым лесом с деревьями, явно тоже леденцового происхождения, потому что они совсем не шевелились на ветру. Сердце высоко подпрыгнуло в груди…

– Это он, – сипло прошептала я, голос внезапно пропал.

Я сжала руку Алекса, привлекая его внимание к приближающемуся к нам странного вида человеку, который мог, должен был быть только Гофманом! Он летел (это был не оптический обман, я хорошенько протерла глаза) сантиметрах в двадцати над землей, и полы его фрака развевались наподобие крыльев гигантской птицы.

– Какой необычный способ передвижения он выбрал, – вскинув брови, сухо заметил командор.

– Не более странный, чем то, что местная трава сделана из вареного сахара и фруктового сиропа. В этом мире все необычно. Это же мир ЕГО фантазий…

Опустившись на землю шагах в двадцати от нас, человек подошел к нам, мягко улыбаясь. С трубкой во рту, в фиолетовом фраке, черных атласных брюках, смешном колпаке, невысокого роста, он выглядел довольно эксцентрично. В этом мире Гофман преобразился, вид у него был самоуверенный и одежда другая, яркая и привлекательная, хотя похитили его в желтом ночном халате. Еще необычным в его внешности было то, что у него была только одна туфля, потому что вторую он оставил в руках Алекса. На этой ноге сейчас красовался лишь белый шерстяной носок, но похоже, что великого писателя это нисколько не смущало…

– После прогулок по дивному Марципановому лесу весьма освежительно выйти снова на залитый солнцем ароматный Леденцовый луг. Ого! – вдруг вскричал он, прямо как его герои. – Ого! Вы принесли мой башмак, любезный господин!

Алекс с поклоном выудил из кармана фрака еще одну туфлю и протянул Гофману. Тот сердечно пожал ему руку и обулся полностью.

– Сунул в карман еще в квартире, видишь, пригодилось, – ответил на мой изумленный взгляд Алекс.

– Позвольте представиться, ваш покорный слуга Эрнст Теодор Амадей Гофман, по призванию художник и музыкант, но по ничтожной необходимости, ниспосланной жестокой судьбой, слуга закона. Надеюсь, временно…

Командор поклонился, я сделала почтительный книксен.

– Весьма польщен знакомством, сударь. Я Алекс Орлов, посол российского императора его величества Александра ко двору Крысиного короля, а это моя дражайшая супруга, фрау Алина.

– Алина, королева Голконды,[21] – таинственно прошептал Гофман, глядя на меня одухотворенными сверкающими глазами.

– Так вот какими судьбами, друзья мои, вы оказались в этих столь прекраснейших краях, – счастливо воскликнул этот забавный гений, я заметила, что трубка у него погасла. – А я уже некоторое время гуляю здесь один, предаваясь приятнейшим размышлениям.

Крысиное царство называть прекрасным? Как тяжела и беспросветна должна быть его жизнь в реальном мире, чтобы чувствовать себя счастливым здесь, в плену у крыс, и закрывать глаза на то, чего, он не мог не видеть, что все эти красоты лишь запудривание мозгов…

– Мне не хватает только моего пюпитра с нотами и чернил. А не найдется ли у вас случайно пользительного табачку, дорогой друг? – важно и с достоинством вопросил гений, обращаясь к Алексу, явно убежденный в получении только утвердительного ответа.

Когда, выбивая трубку, он услышал, что Алекс не курит, то очень удивился и сказал, что нынче все студенты употребляют табак, в особенности виргинского сорта, и даже добавил пару фраз о его «пользительности». Мой муж угрюмо кивал, упреки в некурении его явно раздражали. Кстати, курить-то ему частенько было просто положено по «легенде», но я в этих случаях жестко предупреждала, чтоб на поцелуи даже не рассчитывал.

– Это тоже, кажется, ваше, – наконец сказал он, протягивая Гофману свернутые в листы рукописи.

– Какое чудо! Они уцелели! Мои «Крайне бессвязные мысли», которые я как раз готовил для моего издателя Кунца!

– А-а, значит, ваш кот не соврал…

– Мой кот?! Когда вы успели с ним познакомиться? Ах, неважно… Надеюсь, он в добром здравии? – вскричал Гофман, схватив меня за руки. Но под спокойным взглядом командора тут же выпустил их, жутко смутившись…

– Он в полном порядке, – уверила я, решив, что теперь год не буду мыть руки, и добавила в сторону: – Этот толстый кошак умеет о себе позаботиться.

– Милый моему сердцу Муррхен, я так рад, что крысы его не тронули! Листы же слегка покусаны их мерзкими зубками, но это ничего. Думаю издать сборник «Картинки по Хогарту». Как вам название?

– Может быть, лучше будет звучать «Фантазии в манере Калло»? – громко предположил появившийся неизвестно откуда Профессор, с независимым видом попыхивая маленькой трубкой. Ну, наконец-то! А то мы, уже решив, что достаточно вежливых предисловий, как раз собирались спросить писателя, не видел ли он здесь нашего серо-белого питомца, тревога за его шкурку нарастала. – Виргинского табачку, маэстро?

Гофман впал в волнение, и не от говорящего кота, который не щадит чувств писателя мечтающего, чтобы только его Мурр разговаривал, а не чужие толстуны, видно было, что он уже весь находится где-то в другом месте и даже не расслышал про табак, о котором буквально только что так мечтал.

– Восхитительное гармоничное название! Калло – изумительный художник, и даже более того, он гений, я его боготворю, но откуда вы узнали? Что?! Ах, прошу прощенья… Где вы тут разжились таким табаком, любезный друг, позвольте?

Агент 013 с достоинством кивнул и протянул ему набитый кисет, даже не глядя на нас с Алексом. Та-ак… Значит, историю о его таинственном исчезновении, блуждании, подвигах и своевременном чудесном появлении лично я услышу не скоро? Ладно, ладно, сочтемся, надутый табачный подхалим…

Когда Гофман наполнил свою трубку и, они с котом, обнявшись, ушли в Марципановый лес, заведя разговоры об отвлеченно-возвышенном, то есть о женщинах. Наш Пусик жаловался на меланхолию и боли в хвосте, а Гофман вздыхал о своей возлюбленной божественной Юлии и обращался к коту не иначе как «сударь мой». Мы с мужем под ручку шли на два шага сзади…

– Но я не предполагаю физического воссоединения с ней, ведь за сим воспоследует неизбежно царство филистерского быта и смерть всякой поэзии! – жарко заявлял писатель.

– Да, да… Как вы правы, – нагло поддакивал наш кот. – Истинная любовь не должна быть жертвой грубой физиологии. Помню, как-то раз по весне, на крыше…

Вот отгадайте загадку: брешет, а не собака? Правильно, наш агент 013. У меня просто уши порою вянут от его вранья. Жертва грубой физиологии… А у кого жена и трое детей?! Алекс невольно покосился на меня, видимо, в порыве праведных чувств я крепко впилась ему ногтями в руку…

– Извини, дорогой!

– Да ничего…

– И ведь главное, никаких объяснений! Я о Профессоре! – Долго молчать на это вопиющее безобразие было невозможно. – Мы, значит, тут извелись оба, не зная, где он, что с ним. А этот усатый сноб разгуливает себе в конфетном лесу с трубкой в зубах!

– Он любит комфорт, – виновато заступился за напарника мой муж.

Он всегда за него заступается, я привыкла, не страшно, но в данном конкретном случае…

– Да он настоящий филистер! Кстати, милый, ты никогда не задумывался, почему этому слову придают отрицательное значение? Что плохого в том, чтобы быть мещанином, растить детей, ездить с семьей на пикник, брать в кредит новый диван и мечтать когда-нибудь выиграть в лотерею миллион?

– По-моему, это как тихая и спокойная гавань, мне бы понравилось…

– Только не говори вслух при Гофмане, он жизнь положил на борьбу с этим социальным явлением.

– Не буду, – улыбнулся муж. – Интересно, куда они сейчас направились?

– Какая разница, главное, с агентом 013 все в порядке, – сказала я и не удержалась, чтобы не отметить язвительно: – Кажется, он не страдал без нас? Значит, нагуляется и вернется…

Я посмотрела на Алекса, он пристально глядел вслед удаляющемуся другу. Тот только помахивал хвостом, виляя пухлыми бедрами, а на нас ни разу даже не обернулся.

– И за что мы, женщины, так любим котиков? – сварливо поинтересовалась я, обращаясь исключительно к самой себе.

Мы прождали минут пятнадцать, сплетничая о нашем хвостатом товарище, прежде чем, проводив Гофмана до леса, наш серо-белый полковник вернулся.

– Подлые крысы похитили и его Юлию! – взволнованно сообщил он, вытащив трубку изо рта и тяжело откашлявшись.

Видимо, у котов взаимоотношения с куревом, как у лошадей, сложнее. Чувствуется, что взял трубку только ради задания!

– Откуда информация? – начал командор, но я его перебила:

– Пусик, ты лучше расскажи, куда ты ухитрился пропасть? Мы же прыгнули почти сразу следом за тобой. Мы та-а-ак за тебя волновались…

– Не буду тебе напоминать, милочка, как ты со мной обошлась. – Профессор пристально уставился на меня, чтобы я как следует прочувствовала свою вину. – Ну, хорошо. На тебя бесполезно сердиться. Хотя когда ты швырнула меня в эту дыру, я упал с огромной высоты и ушиб хвост!

– Бедненький! Как я виновата…

Взгляд кота слегка оттаял. А я покосилась на его пушистый хвост, он ничем не отличался от своего обычного состояния. Зримых переломов видно не было. Разве что наш напарник не постукивал им по леденцовой травке после каждой фразы. Обычно так он придавал больше веса своим словам, борясь с моей рассеянностью. Неужели все-таки ему досталось?

Заметив мой хитроватый взгляд, агент 013 спохватился и просто сел на свой хвост. Еще бы, ведь таким способом он лишил меня возможности наступить на него «случайно», для проверки серьезности полученной «травмы»…

– Это было нужно ради дела… С меня два пакета «Вискаса», новые японские детективы, и я больше не буду! – притворно извинилась я, борясь с искушением хотя бы потрепать его за уши…

– Более того, я свалился на кафельный пол, жестче которого в жизни своей не чувствовал, – продолжал жаловаться кот, но уже более мирным тоном. – Все было словно в тумане, меня окутывал пар. А за занавеской кто-то мылся, я слышал, как льется вода. Нетрудно было догадаться, что это душевая комната. По контурам на занавеске я понял, что это девушка…

– Подробнее? – хрипло попросил Алекс и тут же словил от меня пинка коленом в бедро.

Профессор удовлетворился нашей разборкой и продолжил нагнетать атмосферу:

– Но только я начал отступать к двери, пока не промочил лапки, как эта девица отодвигает шторку и выходит из душа. Спрятаться я не успел, дверь оказалась плотно прикрытой, а прыгнуть на ручку и открыть ее мне просто не дали возможности. Раздался такой дикий визг, словно она увидела мышь!

– Это и была Юлия? Как она выглядит?! – презрительно фыркнула я, награждая мужа еще и тычком под ребра. – Наверняка не идеал! Раньше у многих женщин были кривые ноги, а то зачем бы они носили такие длиннющие юбки.

– С ногами у нее все в порядке, – процедил сквозь зубы кот, скосив глаза на (как бы это поделикатнее…), на основание хвоста. Значит, он действительно получил пинка, и теперь понятно от кого! Ну что ж, она у меня за это ответит. Я уже давно решила про себя, что пинать Профессора только моя привилегия! И он знает, что любому другому я за это голову оторву… – Только слегка более мускулистые и сильные, чем надо. С такими в футбол хорошо играть. Хотя, возможно, она и играет…

– А… дальше? – опять не сдержался командор.

Еще раз его стукнуть, что ли? А, пусть…

– Больше я ничего сказать не могу по причине воспитанности и такта! – резюмировал кот. – Тем более что ничего я у нее не разглядывал, а поспешил зажмуриться и отвернуться. Как только она прекратила орать, я объяснил ей, что попал сюда во время совершения ею такого интимного действа, как принятие душа, ненамеренно, а исключительно с миссией спасти Гофмана! Она сразу обрадовалась, прикрылась полотенцем и сказала, что ее зовут Юлия. Ее тоже похитили крысы прямо из родительского дома в тот момент, когда она прилежно занималась, разучивая стансы, которые задал ей к следующему уроку ее учитель музыки герр Гофман. Темница у нее довольно роскошная – кроме ванной две комнаты, кухня, где она угостила меня кусочками колбаски, в которой, на мой вкус, было слишком мало сала. Апартаменты со всеми удобствами, но все равно это темница. Я проверил – ни одного окна, а железная дверь накрепко заперта!

– Как же ты оттуда выбрался? – удивился Алекс, я тоже заметила, что кот начал затягивать историю.

– Я и рассказываю. Когда я обнаружил, что выхода нет, то первым делом облазил кухню и – эврика! – в момент отчаяния вдруг обнаружил то, что и надеялся найти, – крысиную нору! Расширив ее когтями, я с трудом пролез в тоннель и выбрался наружу. О, друзья мои…

– Ты герой! – всхлипнула я и попыталась прижать Профессора к сердцу, он вывернулся и, встряхнувшись, продолжил:

– …если вы никогда не были в крысиной норе, вы не представляете себе, что это такое. Мне не хватало воздуха, началась клаустрофобия, меня тошнило, я потерял счет времени и не знал, сколько уже длится эта агония, сколько я уже ползу, задыхаясь, а в нос забивается пыль и сухая штукатурка; нора сужается, и я не знаю, вдруг впереди обвал, а назад, против шерсти, мне не вернуться, лаз и так слишком узок для личности моей комплекции, похудеть же так резко удавалось только Винни Пуху, но это сказки… И все эти ужасные минуты только одна мысль упорно билась в моей голове: «Вперед-вперед-вперед!» Я знал, что нельзя останавливаться, нельзя позволить жалости к себе сделать меня слабым, нельзя думать о том, что конечности мои онемели и кислорода больше нет…

Я рыдала, прижимаясь к Алексу, чтобы не видеть скорбной физиономии агента 013.

– Но я вылез, яркий свет ослепил меня, а от чистого лесного воздуха с высоким содержанием кислорода закружилась голова. Не знаю, сколько я провалялся без сознания, очнувшись же, прислушался к кошачьей интуиции, которая и вывела меня безотказно к вам. На прощание Юлия дала мне трубку и кисет с табаком, попросив поделиться с Гофманом, когда встречусь с ним. «Я знаю, он всегда нуждается в табаке, но забывает запастись им заранее», – сказала она. Я честно волок этот табак по всему тоннелю…

– Ты, как всегда, успел больше нас. Мы только сразились с крысами. Взяли в плен их генерала. Потом вынужденно отпустили. Алекс успел испытать клиническую смер… эм… сражение было таким жарким, что мы могли не вернуться с поля боя. У них не только когти и зубы, но и торты с взрывчаткой вместо крем-брюле. А потом мы по очереди…

Но кот свою историю рассказал, а слушать нас ему было неинтересно.

– Друзья, меньше слов, больше дела. Время не ждет, мы должны спасти Юлию! – провозгласил он, быстро вспрыгнув к командору на руки.

– А зачем нам это? – спросила я и сама себе удивилась, это ведь наша работа – спасать всех кого ни попадя, но больше меня изумило то, что я услышала в своем голосе ревность…

– Ах да, она же его Муза! В «Житейских воззрениях…» он превозносит ее до небес, а она ни разу делом не доказывает, что достойна такого преклонения мастера. Несмотря на все его уверения, что Юлия вся такая исключительная, по тексту ясно как божий день – весьма посредственная девица.

От агента 013 мой язвительный тон не ускользнул.

– Ты что, успела влюбиться и в Гофмана? – мигом поддел он.

– С чего ты взял?! Да ничего подобного! Ну-у… в его произведения, может быть, но к нему… это просто восхищение его творчеством, а не им… – пролепетала я, переводя умоляющий взгляд с Алекса на кота. – Как к родственной душе, сумевшей выразить словами то, что таится у меня в сердце!

– Ага, это в смысле, как с Диккенсом?! Тогда ты примерно то же самое говорила! – торжествующе поднял вверх коготь въедливый Профессор.

– Хватит, агент 013. Ты сам призвал нас к делу, так что давай отложим все выяснения отношений на потом. Ну, так каков твой план? – скосив глаза на кандидата филологических наук, сидевшего на его плече, спросил Алекс. И подарил мне хмурый взгляд… ревнует.

– «Только род кота Мурра мог отвадить Мышильду от колыбельки!», помните? Котам даже присвоили чин тайных советников посольства. Все это снова указывает на то, что наше оружие – это ты! – Я решительно попыталась стянуть Профессора с плеча моего мужа, чтобы взять наперевес, как автомат Калашникова.

Пыхтя и отдуваясь, кот вырвался, сохранив независимость и гордый вид.

– Но советники посольства, хоть им и облегчали «бремя государственной службы учтивым почесыванием за ухом», все же не справились с заданием, – деликатно напомнил он, прилизывая языком растрепавшуюся шерсть на спине. – Предавшись своему любимому времяпрепровождению, то есть сну! А это природная слабость всех котов, с которой я сам все время борюсь! Короче, они не помешали Мышильде сотворить ее черное дело.

– Но ты ведь не они! Ты у нас совершенно уникальный супернеординарный кот, не нуждающийся даже в почесывании!

Вот это его почему-то неожиданно задело.

– Кто тебе такое сказал?! Почесывание за ушами очень способствует расслаблению и снятию напряжения. Я тоже не железный, и очень трудно, между прочим, беспрерывно соответствовать статусу великого и непобедимого Стального Когтя, несгибаемого воина и неутомимого борца с нечистью!

Я хотела было ему напомнить, что его репутация в большей мере поддерживается лишь его собственными словами и что всеми этими эпитетами не кто-либо, а он сам себя щедро наградил, но в очередной раз промолчала, не желая его расстраивать. В другой раз…

Кот подобрал живот и выпятил пушистую грудку. Важничай, мордаш, но придет время, и ты у меня получишь по загривку, мой обаятельный друг. Спустись только с Алекса! Но кот был не дурак и предпочитал оставаться на труднодоступной высоте. Знал, что и мне было понятно – полезь я к нему снова, и когти вонзятся в плечо моего мужа.

– Вперед, друзья, за мной, в Марципановый лес! – возгласил этот хитрец, указывая направление пухлой лапой.

Вариантов не было, в мире фантазий всегда труднее работать, чем в любой реальной исторической эпохе…

Мы прошли сквозь это конфетное чудо, я даже чуточку объелась, а за лесом на косогоре увидели большой особняк, или, правильнее, – небольшой дворец, выкрашенный полностью в серый паучий цвет. Высокие кованые ворота с выложенным по прутьям узором в виде шести корон – три на одной створке, три на другой – хорошо охранялись. На карауле стояли крысы в красных военных мундирах с эполетами и ружьишками с примкнутыми штыками. Острые подбородки приподняты, злые крысиные мордочки вытянуты, а глазки смотрят свирепо. Хорошо еще не в нашу сторону, мы вовремя затаились в кустарнике…

– Мне страшно, – пролепетала я, цепляясь за фрак мужа и прячась у него за спиной.

Но тут же, конечно, снова уставилась на крыс, интересно же… Где еще можно увидеть таких разнаряженных серых гвардейцев? Разве что на кота натянуть мундир. Но он его и так надевает периодически, и его обаяние совсем другое – родное, уютное, то есть поистине кошачье. А от крыс веяло угрозой туляремии,[22] чумы, чесотки и еще кучи нехороших болезней…

– Дворец Крысиного короля! – объявил Профессор, так гордо оглядывая строение, как будто сам его выводил или, по крайней мере, прикупил по случаю за смешную цену.

Значит, все-таки не особняк, а настоящий крысиный дворец. Поглядеть хотя бы на барельефы с изображением ухмыляющихся крысиных морд на фронтоне, на многоструйный фонтан в виде мускусной крысы-атлета, раздирающей пасть тощему облезлому коту, и на устилающую подъездной двор плитку из маленьких головок голландского сыра.

Мы перебежками добрались до ограды, укрылись за кустом дикого шиповника из богемского марципана, присев на ментоловую крапиву, благо она не обжигала, а наоборот, охлаждала, и приступили к военному совету.

– Этот дворец – то самое место, откуда мы пришли?

– Естественно.

– На порядочное же расстояние нас из него выбросило.

– Да, а кстати, как это случилось, я не понял? – важно поинтересовался кот.

– Ты же не захотел меня слушать, «меньше-слов-больше-дела», – передразнила я, но поспешила рассказать, пока он навострил ушки. Я хорошо рассказываю в лицах…

Кот слушал сначала скептически, но постепенно глаза его разгорались, а к концу повести уже сердито сверкали.

– Вот чем они создали магическую «дыру» на чердаке у Гофмана. Слово «Кракатук» – лишь сигнал, приводящий в работу этот орех, природа которого может оказаться значительно сложнее, чем весь этот мир. И вы оставили его там! И даже не попытались вытащить из леденца! Это же оружие. Мощное магическое оружие! Если крысы снова завладеют им, нам нелегко будет с ними сладить.

– Откуда такое неверие в собственные силы у Великого Непобедимого Воителя? – Я шуткой попыталась успокоить взбеленившегося кота.

Но Профессор только еще больше разозлился.

– Что за преступное легкомыслие? – вскричал он, хватаясь за голову. – Ты сама не понимаешь, глупая, что ты наделала?!

– Да что такого-то? Тебя там не было. И посмотрела бы я, как ты выковыриваешь орех из многослойного леденца. Все равно что достать колье и сережки Людовика Четырнадцатого из-за бронированной витрины…

– Тихо. Кажется, у них смена караула, – предупредил нас Алекс, все это время следивший за охраной. – А насчет Кракатука, может, ты и прав, напарник. Но тем более лучше его пока не трогать, раз у нас есть только предположения о его природе и мощности. Пусть лежит, где лежит, под леденцовой толщей он хотя бы в безопасности…

Грызуны, как английские гвардейцы меняясь на посту, слишком высоко задирали подбородки и черные носики, а потому ни фига не видели. А это оказалось нам на руку, мы же беспринципные оборотни, не так ли?

Следуя за котом, мы, пригнувшись, обошли дворец и узрели с задней стороны неохраняемые ворота для молочника (а на чем бы еще они столько сыра делали?!). Они были заперты на здоровенный висячий замок, голыми руками не вскроешь. Перелезть сверху не удавалось даже командору, ограда заканчивалась слишком острыми шипами. Я и пытаться не стала, куда мне после Алекса с его натренированным спортивным телом. Да и зачем тратить силы, когда он обязательно найдет более легкий путь, чтобы я не перетруждалась. Тем не менее удержаться от упрека не удалось:

– Ты не догадался взять с собой отмычки?

– Зачем они нам? С их сырным фундаментом, – заметил в ответ мой муж, многозначительно кивая на основание одного из столбов, на которых висели ворота, – надо просто правильно приложить рычаг силы.

Только сейчас я заметила – опорные столбы стояли на больших головках какого-то кремово-желтого цвета сыра. Вэк! Нет, ну какая ерунда. Кто так строит? Но это неважно, главное теперь, что эти ворота несложно повалить и младенцу! Кот, не дожидаясь нас, распластался лягушкой и пролез под забор. Прямо казак-пластун какой-то…

– Нас могут заметить из окон! – оглядевшись на местности, предупредил он.

– Окна плотно зашторены или закрыты ставнями, паникер, – буркнула я, пока командор в одиночку расшатывал один из столбов. Через пару минут мы тоже будем за оградой, а пока…

– Вперед, друзья мои, я знаю, как пройти внутрь! – торопил нас кот.

– Скажи лучше, куда пошел Гофман? Куда это ты его проводил, интересно знать?

Агент 013 сделал вид, что его расстраивает такая бесцеремонность с моей стороны.

– Какие вы с ним оба таинственные. Уже спелись, я гляжу, на теме табакокурения, – проворчала я тоном сварливой жены.

Алекс все так же молча возился со столбом.

– Да, мы с ним нашли общий язык, – гордо ответствовал мне Пушок, высоко подняв голову. – Два выдающихся ума в мире невежд и потомственных лентяев, мы не могли не почувствовать родственности наших душ и, лишь встретившись взглядами, поняли, как нам обоим не хватало друг друга. А что? Может, ты завидуешь?!

– Еще чего! И чему это, интересно? Этому бреду, что ты несешь? – фыркнула я.

Просто мне показалось, что от кота пахнуло алкоголем, такой же запах шнапса я уловила и от Гофмана, но классиков не судят, а отрываются при случае на друзьях и товарищах по работе кошачьего происхождения. Но Полковнику я пока ничего про это не сказала. Из душевной доброты и благородства. Дождусь прецедента и отведу душу…

Тем временем мой муж уже изрядно вспотел от безуспешных трудовых усилий. Проклятый сыр, видимо от долгой службы, стал как каменный. Я даже поковыряла его носком туфли, бесполезно. Алекс достал походный нож, нарезал с фундамента кучу вкусных мелких кусочков, но результата было маловато, а мы торопились…

– Дьявол, он слишком твердый! – сердился командор.

– Швейцарский, что ли?

– По виду и запаху наш костромской. Неужели ты не отличаешь его ярко выраженный сырный запах и эти овальные глазки трех сантиметров в диаметре от менее ярко выраженного сырного запаха и овальных глазков двух сантиметров в диаметре швейцарского сыра? – не преминул упрекнуть всезнайка кот. – Позор тебе! А вот я в свое время написал целую диссертацию на эту тему – отличительные качества доступных сыров в классической мышеловке!

От его всеобщей просвещенности я чувствовала себя круглой дурой, причем почти все время, что очень угнетало. По привычке прожгла его свирепым взглядом, что на агента 013, охваченного профессиональным возбуждением, не произвело ни малейшего впечатления.

Тогда Алекс взялся за универсальную зажигалку и стал попросту плавить окаменелый сыр там, где он цементировал столб. Да, да, те времена, когда мои напарники ходили на задание, вооруженные лишь орудиями той же исторической эпохи, давно стали красивыми воспоминаниями. Я лично настояла на прекращении этих «пустых понтов» сразу после того, как меня чуть не покусал вервольф-берсеркер в Швеции, и если бы не тайно захваченный с Базы бластер…

– О, жареный сыр! А как вкусно пахнет… К нам сюда охрана не сбежится на запах?

– Надеюсь, нет, а фондю[23] я угощу тебя в другой раз. – Алекс перехватил меня за локоть, на всякий случай удерживая на расстоянии от плавленого сыра.

Да ну его, не настолько же я голодна, чтобы бросаться на то, что пять минут назад было фундаментом забора?! Разве только из чистого любопытства, это же сказка, и если в сказках никому и в голову не придет побрезговать ставнями от пряничного домика, почему бы и нам не закусить сырной опалубкой. Тем более что от марципана и леденцов уже мутит…

– Алина, ты что, не завтракала? – возмутился кот через ограду, шлепнув лапой по моей тянущейся к сырной лужице руке.

Но я уже успела окунуть палец и, облизав его, недовольно заметила:

– Это потому что у нас на Базе крайне ограниченное меню! Я устала от однообразия нашей кухни. Кажется, мы едим лишь то, что любил при жизни сам Синелицый. Если бы не возможность нормально перекусить во время задания, то я бы… Мм… а сыр очень даже ничего!

– Пищеблок – это тебе не ресторан, это лишь место принятия сбалансированной пиши! – натужено проворчав Пусик, со своей стороны методично помогая командору расшатывать столб, упершись в землю широко расставленными мощными задними лапами. – Если ты хочешь кормить три сотни хоббитов сушами, то отыщи сначала золото Колчака!

– И отыщу! А почему бы нам действительно как-нибудь в отпуске не заняться этим? Приключения, тайна, может, и опасности, а если найдем золото, сможем построить на все деньги новые ясли для хоббитят! Они же плодятся как никто…

– Да я пошутил, оно давно в шанхайских банках, – изрек всезнающий кот, прыгая на поваленный столб.

– Значит, будем грабить банк?! – обрадовалась я. – Это еще интереснее! Я надену ковбойскую шляпу, закрою лицо платком и возьму самый большой кольт, как у Сельмы Хайек, тебе подойдет индейское перо и боевая раскраска, а Алекс будет шерифом и…

– Э-э… Нет. Мне котят надо готовить в университет, – сразу отстранился от моей затеи кот.

– Но ведь они у тебя еще в школу не пошли? – удивилась я.

Мой муж пресек нашу болтовню, попросту перенеся меня на руках через поваленный забор.

– Теперь вперед и не отставать! – распорядился Профессор. – Я использую свой природный нюх и интуицию.

И он стремительно бросился бежать, петляя, как все коты на улице. Я раньше думала, что это они от страха и неразберихи в голове. Но теперь мне кажется, что скорее из генетической привычки заметать следы. Мы кинулись за ним. А я еще до последнего боялась, что он приведет нас к крысиной норе и придется лезть…

– Тревога-а! Враги его королевского величества! Лови их!!!

А чего вы хотели? Естественно, нас заметили! Мгновение, и со всех сторон уже бежали крысы с оскаленными мордами, на ходу прицеливаясь и паля из «игрушечных» мушкетонов! Грохот выстрелов и свист пуль только придали нам дополнительной скорости…

И еще повезло, что они предпочитают допотопную классику – по бегущей мишени из такого ружья попасть в кого-либо так же сложно, как оглоушить воблу веслом на глубине шести метров! Но на всякий случай я взяла пример с кота и стала петлять юбками, как пьяница от наряда милиции. Хотя пьяницы, наверное, в кринолинах все-таки редко бегают… Ну и неважно! Главное, в меня не попали…

И мы без потерь вслед за нашим проводником благополучно юркнули в подвальное окошко. Командору, который прикрывал тылы, пролезть было сложней, но я помогла ему, изо всех сил дернув к себе за воротник. Он взвыл, но не упрекнул ни словом, понимая, что времени нет вытягивать его нежно, как на работу из супружеской постели…

В большом помещении, где мы оказались, были только горы отбросов и мусора.

– Ну и на какую помойку нас завела твоя хваленая интуиция? – буркнула я. – Сейчас за нами в это же окошко начнут нырять и крысиные гвардейцы! Оно даже не запирается.

– У крыс плохой нюх, никудышное обоняние и врожденная близорукость. Так что если идти тихо, мы доберемся до Юлии раньше, чем они нас догонят. За мной, я знаю дорогу…

Мы нашли в углу дверцу в подвал и начали спускаться еще глубже, вниз по узенькой винтовой лестнице. Алекс, как самый крупный, еле протискивался боком, но от моей помощи отказался с вежливой категоричностью. Меня вообще едва не тошнило от затхлости, сырости, запаха крысиного помета и разлагающихся пищевых отходов…

Теперь понятно, что сырные залы были их визитной карточкой, чтобы произвести впечатление на гостей. А на самом деле они жируют, живя в грязи, и любят больше всего помойку, как и положено обычным крысам. Как же все это напоминало царство морковного гнома Карроты из «Королевской невесты» Гофмана. Грязь, сырная слизь, зеленая плесень и заунывный стук капель с мокрого потолка…

Никто нас не останавливал, полная тишина вокруг и ни одного бдительного часового или пронырливого шпиона, даже случайного прохожего, я уж не говорю о переполохе, который должны были поднять преследовавшие нас караульные гвардейцы с мушкетонами. Подозрительно до крайности…

– Мы должны спасти ее раньше, чем об этом узнает Гофман, – запыхавшись, объяснял Профессор. – У него очень неустойчивая психика, такое потрясение может не пройти даром, он слишком ее любит. А мы должны вернуть его таким, каким он сюда попал, то есть в трезвом уме и здравом рассудке…

– Только этих гениев не разберешь, при каком рассудке они будут в следующую минуту, – покачала головой я. – Не терпится мне увидеть эту девицу, может, тоже разгляжу в ней ту поэтическую душу, что так пленила в ней великого писателя! Ну и ту, что пнула моего напарника…

– Скорее его пленило в ней другое… Ну там, ножки, грудь и все остальное, что обычно и притягивает к нам противоположный, а иногда и свой пол.

– Фу, Пусик, не притворяйся циником. Разве ты сам не влюбился еще совсем недавно в голубые очи Анхесенпы?

Кот как-то странно на меня посмотрел, выпятил губу и отвел взгляд. Неужели? Неужели он уже разлюбил свою храмовую кошку, объект поклонения, мать его детей, страсть всей его жизни?! Если так, то я никогда больше не смогу поверить в способность котов любить глубоко и преданно! Мой внутренний мир будет сильно и жестоко травмирован…

– Мы пришли, – прошептал агент 013, кивая на железную дверь перед нами.

Алекс подошел и встал к стене справа. Кот приблизился к двери и тихо сказал в щель:

– Юлия, не пугайтесь, это я… Пушок!

– Это она тебя так называла?! Боже, меня точно стошнит…

– Входите, Пушочек! – отозвался тоненький голосок.

– Не бойтесь, сейчас мы будем ломать две… Упс, что вы сказали? У вас не заперто?! – громко удивился кот.

Алекс толкнул дверь – она и вправду оказалась открыта – и, подняв пистолет, вошел первым. Внутри нас ждал сюрприз. Стройная девушка в сером немецком платье сидела на кровати в углу. А прямо по центру комнаты в окружении телохранителей и придворных крыс на маленьких бархатных тронах сидел… сам Крысиный король!

Или сидели? Сейчас рассмотрю хорошенько, сама разберусь и все объясню. Тут было такое… Король, или, вернее, короли, их оказалось несколько, все матерые, с хищными оскалами и плотоядными взглядами, были связаны между собой только хвостами, а я думала, что это будет семиголовая крыса в крошечной горностаевой мантии и миниатюрных золотых коронах… Но, согласитесь, и такое жуткое зрелище более чем впечатляло!

Впрочем, и короны у них имелись, но только не золотые, а вырезанные из среднего размера консервных банок, вроде тех, в которых продают тунца или крабов. Уголки зубцов были аккуратно отогнуты. Помимо этого на них красовались широкие пояса, сделанные, как я с изумлением разглядела, из колбасной кожуры. Тот, что сидел в центре, был самый крупный и, кажется, заправлял всей этой шарагой. Его трон был выдвинут вперед и возвышался над остальными.

– Опять вы! – вскричал крыс, в котором мы узнали сутулого начальника крысиной армии, с гневным видом стремительно подбегая к нам.

Один из королей предупреждающе поднял лапку, генерал недовольно опустил занесенную над головой саблю и отступил.

– Ах, вы ждали Гофмана? – холодно догадалась я, прислоняясь к стене и скрестив руки на груди. – Хорошую ловушку вы ему устроили. И ведь выяснили откуда-то о страстной любви гения к этой девушке. Вы, кажется, неплохо о нем информированы…

Я смерила Юлию изучающим взглядом. Она явно читала какую-то бесполезную молитву и заламывала руки, сидя на кровати под голубым балдахином в оборочках. Средний рост, курносый нос, ленточки в кудряшках – в общем, ничего примечательного, разве что тонкая талия, но если бы я так затянула корсет, то и у меня была бы такая же.

– Да, мы думали, кот расскажет ему о ней и он сразу же примчится сюда, – наивно-откровенно признался один из крыс-королей, почесывая хвост.

– Вы просчитались, – важно заметила я.

Агент 013 цапнул меня по ноге, призывая к молчанию. Командор тоже положил руку на плечо, пришлось подчиниться их диктату…

– Вы считаете нас злодеями? – возвысил голос самый главный из королей. – Выслушайте же правду о нашем горе… Этот ничтожный писака разрушает наш мир своими гнусными клеветническими опусами. В них он разбивает в пух и прах наш филистерский уклад и страсть к накопительству, любовь к еде и прочим земным наслаждениям…

Мы с Алексом и котом серьезно слушали, и только когда стало понятно, что добавлять к вышесказанному он больше ничего не собирается и все соединенные хвостами грызуны ждут нашего ответа, я, опережая уже раскрывшего рот Профессора, с задумчивой улыбкой произнесла:

– Вы ни разу не сказали «квик-квик»…

– Глупости, с чего это вдруг мне должно было вздуматься говорить «квик-квик»? – обиделся король. – Хи-хи… пи-пи…

– Ну, хоть это вы говорите, – растаяла я, умильно глядя на него. – Ах, Гофман, Гофман, великий писатель, он знал, что писал…

Я опустила руку и зажала рот порывавшемуся меня прервать коту.

– Так вот, он не может прекратить высмеивать вас, потому что эта двойственность в нем самом. Он бурш,[24] но одновременно и филистер! Фантазер и мечтатель, живущий в чудесном мире грез и фантазий, поэт, но он же и талантливый и опытный юрист-чиновник на государственной службе. И в своих произведениях он смеется над собой точно так же, как и над вами!

– Это все глупости, дамочка, нас не интересует, что он там о себе думает. Важно то, что он делает. Потому отныне он должен только восхвалять нас! А чтобы помочь ему поскорее принять верное решение, мы похитили его «неземную» глупышку Юлию! – топнув ногой, заявил один из королей.

– Как вы о ней узнали?! – нахмурившись, спросил Алекс.

– А как же, квик-квик, – ответил другой, – мы не глупее вас. Хоть и живем под землей.

– Секрет нашего ума в орехе, – сказал третий.

– Заткнись, – предупредил его четвертый соправитель.

– Вы едите орехи, что ли? Я вот тоже подумываю, как бы поумнеть, – заинтересовалась я. – И хорошо помогает, да?

– Орехи? Едим? Ага, арахис. Хи-хи… – ухмыльнулся главный.

Выражение его остроносой мордочки при этом было такое мироточиво-фальшивое, что без слов стало ясно – они еще не в курсе, что мы знаем о Кракатуке. Но надо больше о нем выведать. Чувствую, что он еще вернется в мои ручки…

– Кстати, где орех, который вы украли у нас? Не то чтобы он нам очень уж нужен, у нас большой запас орехов, но вы присвоили нашу собственность, а нам это не нравится!

– Не верьте им! – предупредила Юлия, и я с удивлением отметила, что у нее был не тот голос, что звал пас из-за двери, значит, она не предательница. Мое мнение о ней стало чуточку улучшаться.

– Наши преданные шпионы присутствовали на уроках музыки, которые этот несносный музыкантишка ей давал, – добавил третий, поправляя корону. – Наблюдали из щели в полу и, дождавшись, когда она будет одна, утащили ее к нам под землю. Просто, как плавленый сыр.

– Но откуда у вас магия? Как вы создаете эти черные провалы, в которые утаскиваете людей? Нам интересно, как вы достигли такого величия? Повторить-то за вами мы все равно не сможем. Так, чисто из любопытства. Скажите нам, а мы скажем, где спрятали орех.

– Вы все равно не сможете это повторить… хотя ваш кот смог. Иначе как бы вы еще сюда попали? Я всегда знал, что вы, люди, глупее нас, животных, – сказал четвертый.

– Квик-квик… – откомментировал пятый. – Мы загрызем ее у него на глазах, если вздумает противиться нашим приказам. Отныне он должен только восхвалять, а не хулить мир филистеров! – пообещал пятый.

– Можете ему передать наши слова, – торжественно сообщил шестой.

Только седьмой ничего не сказал, он с аппетитом обгрызал подлокотник сырного трона довольно окаменелого вида. Ну и зубы у них, матерый бобер-трехлеток позавидует! Это к слову…

– Сомневаюсь, что крысы столь принципиальны в абстрактных идеях, ими точно движет что-то другое, более приземленное, – тихо прошептал Алекс, наклонившись ко мне.

А я обернулась к пленнице:

– Юлия, не беспокойся, мы спасем тебя! А с Гофманом все будет в порядке. Скоро вы оба вернетесь домой, мы обещаем.

Девушка ничего не ответила, но глаза ее засияли надеждой, и она наконец-то перестала ломать руки, правда, через секунду начала выворачивать себе пальцы. Кажется, это у нее нервное.

– Больше ни слова, – снова подал голос главный король. – Проводите их до ворот!

Мы ушли, нам ничего больше не оставалось. Тот самый сутулый генерал лично вывел нас за ограду и, демонстративно фыркнув, запер за нами ворота. Тропинка вновь вела нас в Марципановый лес. Мы все были слегка придавлены провалом вроде бы простенькой операции. Разговор завязался не сразу…

– Ты была очень великодушна к Юлии, – ни с того ни с сего похвалил меня Алекс. – Смогла преодолеть ревность. Ты у меня очень добрая, всем помогаешь.

Я смущенно зарделась:

– Потому что ты рядом, я тянусь за тобой.

Агент 013 смерил нас надменным взглядом:

– Если вы уже накокетничались друг с другом, то послушайте меня. Сами крысы не имеют над Гофманом власти. Едва попав в их королевство, он тут же освободился от них. Ведь он не обычный человек, а творец миров. Он тут же создал здесь удобный для него мир и переселился в него. Это место, где фантазии гениев превращаются в реальность.

– Чтобы взрослому человеку пришло в голову жить в Марципановом лесу, это сколько же надо недоесть в детстве сладостей?

– Главное, что это желание безвредно для окружающих. Что тебе не нравится?

Обязательно этому коту надо мне возразить! Сейчас как тресну его по… Но только тут до меня дошел смысл сказанного.

– Подожди, ты хочешь сказать, будто у Гофмана здесь сбывается все, что он пожелает?

– Не совсем уверен, что все, но очень многое.

– Тогда он нам сам и поможет, – подхватил Алекс. – Нужно только рассказать ему про Юлию.

– Ты уверен? А как же его неустойчивая психика? – сощурилась я на кота.

– Другого способа нет. Я думаю, нам в любом случае пришлось бы с ним объединиться для решающего боя. И, кстати, надо еще отыскать этот Кракатук. А твои желания уже окончательно перестали сбываться?

Я попробовала загадать, чтобы Юлия оказалась рядом с нами, и, подождав минуту, отрицательно покачала головой. Без ореха ничего не получалось. Мы ускорили шаг…

– Кстати, немножко разочаровательно, да? – начала я, вприпрыжку догоняя Алекса. – Я думала, Крысиный король как в сказке – с семью головами. Как это крысы смогли соединиться хвостами? И зачем им это нужно? А может, они просто запутались? Как мыши в «Коте Леопольде», когда их связало хвостами в стиральной машине, ну или где там это было…

Но Профессор тут же пояснил сие непонятное явление, а вернее, привел историческую справку:

– Крыс, сращенных хвостами, в народе называли Крысиным королем. В 1899 году в одном из музеев Франции появился любопытный экземпляр из семи крыс, туго связанных хвостами. Если человек встречал такую крысу, он в панике старался поскорее убить ее или убежать подальше. Склеенные хвостами крысы, конечно, не могут передвигаться отдельно. Бытовало мнение, что Крысиного короля кормят другие крысы, отчасти и поэтому тоже его назвали королем. А в двадцатом веке в Эрфурте был найден Крысиный король, состоявший из двадцати семи крыс. За два года до рождения Гофмана на мельнице у одного немецкого города работник мельника нашел такого мутанта из шестнадцати крыс. Естественно, батрак, впав в панику, как и все до него, тут же прикончил их топором. Трупы достались одному художнику, который выманил их у батрака под предлогом того, что хочет запечатлеть чудовище на холсте для потомков, а сам стал показывать крыс в балагане за хорошие деньги. Батрак узнал об этом и жутко обиделся. Он подал жалобу в местный суд и получил своих крыс обратно вместе с денежной компенсацией, потому что суд признал его претензии обоснованными. И еще одна особенность: почему-то Крысиных королей всегда засекали только в зимний период и перед Рождеством. Считается, что именно эти крысы и дали Гофману идею Мышиного короля.

– Откуда столь исчерпывающая информация? – уныло поинтересовалась я.

– Из памяти, деточка. Я развил ее специальными упражнениями, по три часа каждую ночь с компьютерным тренажером по повышению интеллектуальных способностей. Учил наизусть Тредьяковского, запоминал внешние отличия шерсти хоббитов и еще многое другое, чего тебе не предлагаю, у тебя ни ума, ни силы воли не хватит.

И он вальяжно взмахнул хвостом, как бы ставя в воздухе жирную точку в знак того, что разговор окончен.

На этот раз я не набросилась на него с пинками, не подумав даже обидеться, только расстроилась. Видя мою неадекватную реакцию, Алекс решил, что дело серьезно, и, чтобы вернуть мне настроение, пошел на предательство друга (вот как он меня любит!):

– Не комплексуй, родная, он просто пять минут назад прочел все это по своему КПК.

– Но я же собирал информацию! – возмутился «мозговой центр» нашей команды.

– Это да, мой пушистый вруша, – обрадовалась я. – Иначе говоря, скачал из первого же сайта о Гофмане в Интернете, где все систематизировано, иллюстрировано, да еще и подано в увлекательной форме для детей.

– Но это не о нем, а о редчайшем в природе феномене под названием Крысиный король! – надулся кот.

– А вот это мне уже глубоко безразлично, – беспечно отмахнулась я.

Пусик зарычал от бессильного гнева, сжимая мягкие кулачки. Я торжествующе улыбнулась, постаравшись добить его окончательно. Заслужил так уж заслужил…

– А вот и Гофман, – первым увидел его Алекс.

Писатель, беззаботно размахивая сачком, ловил толстых марципановых бабочек.

– Я сама ему все скажу! – безапелляционно заявила я, засучивая рукава и ускоряя шаг навстречу увлеченному делом сочинителю.

– Только помягче, пожалуйста, – неохотно подвинулся кот, уступая мне соблазнительную роль глашатая дурного известия.

– Я женщина, поэтому не надо меня учить тактичности, – снисходительно напомнила я и, посеменив к Гофману, бросилась ему на шею и закричала самым истеричным голосом: – А-а-а! Беда! Трагедия! Драма! Плачь, Германия и окрестности, крысы похитили Юлию, держат в подвале и обещают загрызть, если вы…

Но великий писатель не дослушал. Он выронил сачок, схватился за голову и запрыгал по поляне, высоко задирая острые коленки.

– Юлия у них! О, горе мне! Они пленили ее! Но я вступлю в бой с этой зловредной темной силой, крысиным воинством, я освобожу ее! – возопил он, потрясая кулаками, и ускакал в сторону леса, только полы фрака на ветру колыхались, как крылья какой-то большой худющей птицы.

– Что он задумал? – провожая его взглядом, встревоженно спросил Алекс. – Дворец Крысиного короля вроде в другой стороне?!

– Не знаю, он же гений, а они все со странностями, – пожал плечами агент 013, – но оставлять его одного нельзя.

И мы наперегонки кинулись догонять Гофмана.

– Позволите ли вы нам помочь вам в сем до чрезвычайности трудном деле? – выбежав перед ним и сделав книксен, спросила я.

– Конечно! Милая фройляйн, вам я не могу отказать ни в чем. Прискорбно, но мне, вероятно, действительно понадобится помощь, – с горечью признался он, притормаживая. – Но только вашего мужа и вашего кота! Увы, не место женщине на поле брани.

– Да ну, бросьте, ради вас я с радостью поквитаюсь с этими противными налетчиками, – заметила я, но только себе под нос, чтобы лишний раз не волновать Гофмана и не выслушивать его возражений. – Как скажете, маэстро, мои мужчины вам помогут!

– О, как я вам благодарен, мои русские друзья!

Уф! Ну, это другое дело. Нельзя оставлять классика одного. Мы сами виноваты в том, что он здесь застрял, – не успели предотвратить похищение, должны уберечь его от злокозненных крыс и вернуть домой в целости и сохранности. А теперь еще и вместе с Юлией.

– Милостивые судари и вы, фройляйн, любезнейше прошу прощения, но мне нужно раздобыть саблю! – вдруг заявил он.

И, взлетев над землей, скрылся за деревьями.

– У него там что, арсенал хранится или гномы работают, куют оружие? – задыхаясь, обернулась я к Профессору. – Ты ведь был с ним в лесу, колись!

– Ничего такого я там не видел, и не надо ко мне приставать! – неожиданно раздраженно отреагировал наш товарищ. – Извини…

И он сконфуженно отвернулся. Только когда получасом позже мы отправились на поиски все не возвращающегося Гофмана и нашли его на полянке, бесчувственного от пунша, стало понятно поведение кота. Он не хотел выдавать слабости товарища по пьянке. Кругом валялись разрезанные пополам лимоны, чайники, полные ароматного напитка, и разноцветные бокалы причудливых форм, полупустые, опорожненные и опрокинутые. А вот обещанной сабли не было и в помине. Кажется, он вообще яро нее забыл. Мне стало искренне жаль несчастную Юлию. Знала ли она, как квасит ее учитель на самом деле…

Мой муж с трудом помог ему встать. Пьяный Гофман вел себя не лучше напившегося Пусика на балу у дожа Венеции.

– Може мне ще пор-сыю пунша, эт-того восхи-хиэ-льнейшего напит-ка бохов? – бормотал он, тянувшись к бокалу.

– Немного же ему надо, чтобы надраться. Кажется, вы уже отпили свое, маэстро!

– Хлубок-е отщанье овладело мной. Его истощ-ник к-рнится в тяжелом недуге…

– Хватит врать! Вы выглядите совершенно здоровым! Просто цветете и пахнете, будто вам восемнадцать! – убежденно прорычала я и, повернувшись к ребятам, громким шепотом констатировала: – Клиент набрался в хлам, что будем делать?

– О моя злос-шасная звезда… то душевн нед-дуг, сне-дающ-щий м-ня, – любовь к моей Юли-ик! – е. Я ч-чах-ну, чахну от этой жыстокой стрсти. Но нам не од-леть мышью рать… я бес-силен… я бою-юсь!

Алекс переглянулся со мной и котом.

– Оставим его здесь, – сказал он, усаживая Гофмана обратно на травку.

– Согласна, – кивнула я, и мы притворились, что собираемся уходить.

Он тут же стал пытаться встать на ноги, которые его не очень слушались:

– Не-эт! Пост-ойте, я с-сам спасу ее, мою чуд-ную дорогую девочку! Г-рю вам, я в-с-силах… – И он упал, поудобнее подогнул коленки к подбородку и уютно захрапел.

– Ну уж нет!

Агент 013 отхлестал его по щекам.

– Хр-хм… Что?

– Вы можете пожелать Кракатук?

– Пжелать Крк-тук?! – возмущенно ахнул классик.

– Не в том смысле! А чтобы он оказался у нас. Он нам нужен, чтобы одолеть крыс. Ваши желания, не знаю, осознаете ли вы это сами, здесь сбываются!

Гофман как-то таинственно улыбнулся.

– Д-рузья мои, я даже… не знаю, что эт-то такое.

– Вы?! Ах, да, конечно, значит, вы еще не знаете или, вернее, уже не знаете.

Пришлось объяснять человеку, придумавшему Кракатук, что такое Кракатук. Эту честь мы с командором охотно препоручили коту. И ладно, лично я не завидовала, дурные вести сообщать куда интереснее…

Только внимательно выслушав всю историю Кракатука из своей сказки, мило и, как мне показалось, чуть язвительно улыбаясь, Гофман признался, что он, к сожалению, не может пожелать того, чего не видел. На что я едва удержалась, чтоб не заметить: «А марципановые елки вы, значит, раньше видели?» – но сдержалась. Чего спорить с алкоголиком?!

– Тогда пожелайте хотя бы, чтобы мы перенеслись к Юлии или, еще лучше, чтобы она сразу оказалась у себя дома.

Вместо этого с неба свалилась бутылка рома. Кажется, когда он в депрессии, то не может дифференцировать свои желания. Похоже, что выпить сейчас он хотел так же, как и освободить из крысиных лапок свою ненаглядную Юлию. Мы грозно уставились на него…

– Хочу! Но не могу, – простонал он, зажимая голову между коленей.

– Да тьфу на вас, не убивайтесь так уж. Мы освободим ее сами. И я, кажется, запомнила место, где Кракатук исчез под леденцовой травой. Надеюсь, что через нее видно насквозь. Пошли, ребята!

Описывать долгие (полчаса!) поиски уплывшего под землю ореха я не буду. Упомяну лишь, что Алекс мне активно помогал, а Профессор гнусаво критиковал все наши действия.

– Вот он! Кракатук! – окончательно утомясь от ползания по бугоркам и овражкам, воскликнула я. – Я его нашла! Но как же он глубоко. Как его теперь оттуда вытащить?

– Что-то солнце стало припекать. Раньше это как-то не чувствовалось, – хрипло выдохнул командор, вытирая рукой пот со лба.

Кот тоже как-то тяжело дышал. И мне захотелось пить и расстегнуть лиф платья. Но от последнего я воздержалась, смущаясь агента 013, вернее, его порицающего взгляда шестнадцатилетнего девственника. И в самом деле, откуда вдруг такая жара?

Земля вдруг начала превращаться в слизкую затягивающую массу. Мы заскользили вниз по склону. Мой муж бросился грудью на едва различимый Кракатук…

– Скорее! Леденец начал плавиться. Он засасывает меня!

Алекс сунул руку за орехом по самый локоть. Но не дотянулся. Тогда он снял туфлю и попробовал ухватить его пальцами на ноге, чтобы в крайнем случае подтянуть повыше и потом схватить рукой, но тоже не вышло. Хорошо хоть ногу назад вытащил с нашей помощью…

– Этот орех как будто имеет разум и хитрит: как только я чувствую, что почти достал его, он тут же уходит в глубину или делает нырок в сторону.

– Тебе это только кажется, любимый, леденец превращается в патоку, само собой, что и орех опускается на дно.

Земля под ногами с каждой минутой становилась все более жидкой.

– Держи меня за щиколотку, я нырну за ним, – попросила я Алекса.

– Я сам, – возразил он.

– Мне будет сложнее тебя вытянуть, чем тебе меня. А где Гофман?

– Он скрылся в лесу.

– Опять…

И тут я обратила внимание на агента 013, который судорожно цеплялся за еще более-менее крепкую траву. Наверное, она была сделана из самых твердых сортов сахара, хотя сомневаюсь, что такое бывает.

– Вот кто нырнет! – решительно указала я. – Его мы точно вытащим без проблем!

– Я уже нырял сегодня! – панически воспротивился кот.

– Магические ямы не в счет, здесь гораздо мягче и никто не ушибет твой хвост.

– Я не хочу утонуть, у меня де-э-ти!

– Мы их усыновим, – обещала я, рывком отрывая агента 013 от леденцовой травы и опуская за хвост в сахарный сироп, в который превратилась за считаные минуты леденцовая земля.

Он попытался вывернуться и вцепиться в мою руку, но я его опередила. Ему ничего не оставалось, как только поскорее цапнуть когтями орех, потом подхватить его зубами, после чего он попробовал вырваться от меня наверх, думая, что самостоятельно скорее глотнет кислорода. Наивный, можно подумать, он мало меня знает…

Я решила, что в экстренных случаях лучше использовать проверенный метод – этот был отработан и безотказно действовал еще на болоте в Ирландии, – и принялась вытягивать его за хвост, так что его голова опять оказалась внизу. На время он перестал бороться, и его увесистая тушка начала утягивать и меня за собой на дно.

– Я тону, спасая этого полосатого проходимца… а он потом… знаю его… и спасибо не скажет. Алекс… помоги!

Бледный командор поскорее обхватил меня за талию и вытянул нас с котом на поверхность. Я судорожно вдохнула. Волосы у Алекса слиплись, и кожа стянулась от сиропа, я наверняка выглядела не лучше. Бедный агент 013 вообще стал похож на облезлую водяную крысу. Но зато орех был у нас – победа!

– Попробуем доплыть до леса? – предложил командор. – Там деревья еще не совсем развалились на этом пекле.

Но марципановые сосны и ели уже почти все были повалены и на наших глазах растворялись в фруктово-сахарной воде, в которую превратились и Леденцовый луг, и опушка леса. А нас закручивало в гигантский водоворот. Боже, могла ли я подумать, когда только начала строить столь многообещающую карьеру на Базе, что меня ждет такой бесславный конец – захлебнуться в яблочном сиропе…

– Еши бы эфо быв хофя бы ковбафный фуп! – пробурчал кот, крепко сжимая в зубах волшебный орех.

Вдруг подозрительно изменился запах сиропа и его консистенция, она стала гораздо менее плотной и какой-то маслянистой, а еще вокруг нас плавали подозрительно похожие на колбасу кружочки с белыми точками сала. Действительно колбасный суп.

– Теперь твои желания сбываются?! Потому что Кракатук у тебя!

– Загадай лучше то, что нам сейчас действительно нужно, – посоветовал коту Алекс, разгребая руками накатывающие на него колбасные кружочки.

– Хорошо, что он не любит горячий суп, иначе бы мы все плавали сейчас сваренные в бульоне кверху пузом, – порадовалась я и шлепнула агента 013 по липкой заднице. – Загадывай побыстрее, иначе мы все утонем! Но до этого я сама тебя задуш…

Последнее слово я произнесла, уже стоя на твердой земле рядом с роскошным восточным шатром. Вокруг расстилалось чистое поле из настоящих, не леденцовых ромашек и лютиков. Кот держал орех в лапке, и выражение его мордочки было задумчивым…

– Я загадал найти Юлию. А раз мы перенеслись сюда, вывод следует один – она в шатре.

– Браво, Пусик, ты наш рулевой!

Профессор в ответ смерил меня одним из своих самых презрительных взглядов. А я бы его расцеловала сейчас за спасение! Но не посмела, он был так высокомерен… Даже мокрый, липкий и похожий на облезлую ондатру – кот держал марку!

– В-ы… похитили м-ю невесту, сударь, защищайтесь! – донеслось изнутри.

Значит, Гофман уже здесь. Все-таки может контролировать свои желания, когда захочет. Он доказал что любовь в нем сильнее пагубной страсти к зеленому змию.

– Она не твоя невеста! А моя! – самоуверенный голос главного Крысиного короля тоже невозможно было не узнать.

Значит, разборки начались и не хватает только нас?

– А вот и мы! Не помешаем, дамы и господа? – Командор распахнул шатер и шагнул внутрь, прикрывая меня спиной и на ходу оценивая ситуацию.

Наш хвостатый напарник юркнул между наших ног вперед. Крысы при виде нас злобно ощерились, однако нападать не спешили, хотя их тут была тьма-тьмущая. Стояли друг на дружке, как акробаты…

– Адские, безумные выдумки! Это все ведьмины козни! От старухи не уйдешь, п-падешь под стекло, под стекло!.. Но Юлия меня спасет, ее б-жественный свет развеет чары тьмы, – несколько потерянно упорствовал Гофман, все еще заговариваясь. И только тут заметил нас и приветствовал горестным вздохом: – Она под зловредными чарами Крысиного короля! Смотрите, каким торжеством светятся его колдовские глаза! Но я отомщу тебе, мерзкий злодей!

Вот только оружием он не запасся, это было сразу видно по самодовольным мордам сужающих вокруг него кольцо крыс. А с тощими писательскими кулачонками ему было не на что рассчитывать в серьезном махаче – не боксер, и двух раундов не сдюжит…

Юлия бесстрастно сидела на троне рядом с центральным Крысиным королем. А я ее сразу и не заметила, что неудивительно. Похоже, Гофман знал, что говорил.

Его прекрасная невеста и правда попала под роковые чары. Она вся как-то скукожилась, сжалась, посмуглела и подурнела за самое короткое время. У нее заострились черты лица, носик удлинился, даже появились усики. Брр! Ее лицо теперь очень напоминало крысиное…

– Она моя будущая жена! Ей предстоит стать королевой великого Крысиного народа, – самодовольно сообщил нам центральный Крысиный король, пытаясь приобнять девушку.

К моему удивлению, она ничуть не сопротивлялась, а только глупо хихикала, ловко усадив его величество к себе на колени.

– Урра-а! – возликовали крысы.

– Она околдована! Дорогая моя девочка, не бойся, я тебя спасу! – крикнул Гофман, пытаясь прорваться к Юлии, но его удержали крысы, повиснув на нем зубами.

Я со слезами бросилась главному королю в ноги. Эх, дернуть бы его за лапки, повалить на пол и, заломив передние за спину, повязать, но… Слишком много оскаленных пастей вокруг. Не то чтобы я их боялась, просто трезво оценивала расстановку сил.

– Не берите Юлию в жены, а? Это разобьет ему сердце, – умоляюще попросила я, кивая на сникшего Гофмана.

– Все будет, как мне захочется, а я желаю Юлию! Она моя! – топнул задней лапкой главный король.

Он напоминал мне сейчас зловредного короля овощей Даукуса Кароту Первого из «Королевской невесты», упрямо стремящегося жениться на человеческой дочери, как будто ему своих морковок мало. К тому же было непривычно, что в моем присутствии вожделеют другую. Банальная женская стервозность, не обращайте внимания…

– Оружие, господа! – крикнул кот, кидая Алексу и Гофману по шпаге.

– Но… сударь, она же деревянная?! – обалдел великий писатель.

– Ну, уж какие получились. Я заказывал нормальные.

– А я могу драться и этим. – Командор прокрутил кистью деревянный клинок. Он все может!

– Постойте, а давайте решим все проблемы мирным путем? – жалобно встряла я.

Но меня никто уже не слушал. Началось великое сражение между армией Крысиного короля и командой «Оборотни плюс Гофман», правда, пока без меня. Я еще надеялась на силы дипломатии. И просто было лень драться…

– Используй Кракатук, – нетерпеливо прошептала я коту.

Но он был весь захвачен битвой и упоенно размахивал деревянной шпажкой, отбивая удары. Дорвался, блин, герой в сиропе…

Алекс с Гофманом рубились, прикрывая друг друга спинами. Судя по их радостно-возбужденным лицам, все мужчины на свете не могут и дня прожить, чтоб хоть с кем-нибудь не подраться. Правда, агент 013 из-за роста закрывал только ноги товарищей, но тем не менее отчаянно сражался с пятью черными головорезами в кожаных курточках с шипами и кривыми кинжалами.

Я вздохнула и попыталась отобрать у кота орех, который он сжимал в левой передней лапе. Но крысы были уже в курсе, что он у нас, от их внимания не ускользнуло волшебное появление деревянных шпаг, которое продемонстрировал Профессор, и атаковали нас с особой прытью и воодушевлением. Но теперь кот отбивался не только от них, но и от меня. Это труднее…

– Оставь меня, психованная, я сам знаю, что делаю!

– Шайтан тебя раздери, так загадай поскорей, чтобы все это прекратилось!

– Не могу, думаешь, я не пытаюсь… Мне трудно сосредоточиться на одной мысли в такой… суете! – пыхтя, отозвался Профессор, теснимый врагами.

– А кто это все начал?! Кто нам тут провокационно орал: «Оружие, господа!»? – сердито передразнила я, и в тот же миг меня сбили с ног.

Несколько крыс повалили меня наземь, бесстыдно обыскали, ничего не нашли, но удерживали, стянув хвостами запястья и лодыжки. Алекс кричал, что он меня освободит, чтобы я продержалась еще чуть-чуть. А меня вдруг охватило такое равнодушие к происходящему, такая апатия, что я просто расслабилась и отдыхала. Если бы только крысы не шебуршили по мне своими ледяными лапками, можно было бы и поспать.

– Хватайте же кота, орех у него! – распоряжался из дальнего угла Крысиный король.

Вернее, один из семи королей. Слипшиеся хвосты или предусмотрительная осторожность мешали им принимать участие в битве. Да и зачем? Крыс по-любому было большинство…

В конце концов они опрокинули на пол и кота. Штук пятьдесят гвардейцев понемногу оттеснили Алекса с Гофманом от Пусика и удерживали их у противоположной стенки шатра, порядком уже изодранной шпагами и коготками. Они не палили в нас из мушкетов, видимо, чтобы не попасть в своих. Мне все это было фиолетово, единственное, что интересовало, как выкрутится наш усатый супергерой?

Он скинул с себя троих нападавших, умопомрачительным кульбитом выпрыгнул в центр шатра, быстро запихнул Кракатук себе в пасть и с трудом сглотнул! По его шерсти прошла волна.

– Ты его… проглотил?! – опешила я, садясь рывком, хотя крысы повалили меня снова, но у меня даже опять появился интерес к жизни.

Вот он, пример истинного профессионализма, так жертвуют собой во имя великого дела. Лично я бы на такое не решилась, когда орех был у меня в зубах, мне это и в голову не пришло.

Кот кивнул со скорбной миной, прижав уши к голове. Командор и писатель усилили напор и прорвались к нам. Через пару секунд я была свободна и, обливаясь слезами, вместе с Алексом наклонилась к коту, чтобы выслушать его последнее желание.

– Запить бы чем… экх-экх… нет, уже не нужно! – остановил меня кот, когда я схватила чашку с молоком со стола, за которым перед нашим вторжением трапезничали крысы.

– Хи-и-и, и-и… и-и-и-и-и-и!

– Хватит пищать, у меня уже голова болит! – рявкнула я, разворачиваясь к крысам.

– Это громогласный смех, а не писк! – рассердились сразу четыре короля.

– Да как вам будет угодно, только заткнитесь! У меня тут, может, любимый котик умирает…

Профессор поднял на меня удивленный взгляд. Ясно, жить будет, зараза…

Главный король состроил мне наглую, злорадную мину, но они замолчали. А я молчать не собиралась:

– Зря вы думаете, что сможете привести в исполнение свой коварный замысел, Юлия не останется с вами.

– Хи-хи… пи-и… квик-квик… хи-хи!

– Вздорное самообольщение! – возразил на их самоуверенный писк вдохновленный битвой Гофман.

Но тут против него неожиданно выступила сама Юлия:

– Довольно! Мой возлюбленный Крысик – король волшебной страны, а ты кто? Всего лишь нищий музыкантишка. К тому же ты похож на Щелкунчика, который был у меня в детстве, такой же уродец. Не сравнить с моим милым суженым. Какие у него маленькие розовые ручки, какой нежный тоненький носик, какие острые белые зубки! А ты? Есть у тебя хвост? Так чего же ты от меня хочешь? Ха-ха-ха-ха-ха!

Гений немецкой литературы потрясенно отшатнулся. Его переменчивая Муза презрительно оскалила остроносое личико и со страшной улыбкой повернулась к своему избраннику. Она буквально на глазах продолжала преображаться в уродливую куклу с крысиным лицом, но это не мешало ее счастью. Она лихо подкидывала на коленках своего Крысика, и оба визгливо смеялись…

– Я могу больше, чем он! Смотри же, на что способен мой разгоряченный мозг! Я лишь ждал момента, чтобы показать тебе – я могу здесь все! И мог давно закончить сражение, но мне понравилось, так редко приходилось в жизни сражаться на шпагах… Смотри и трепещи, о неверная девица!

Гофман взмахнул руками, и откуда ни возьмись на крысином столике появились бутылки, на этот раз с польской водкой, судя по надписи на этикетках.

– И это все твое могущество, жалкий пьяница?! Ха-ха-ха-ха!

Гофман как-то разом посерел. Алекс успокаивающе похлопывал его по плечу. Все, хватит, мужчины вечно все портят, настала пора вмешаться…

– Все, больше я этого бреда не вытерплю. Жаль переходить к жестоким мерам, но выхода нет. Посмотри на себя, в кого ты превратилась! – Я сунула под нос Юлии свое карманное зеркало.

С десяток самых сообразительных и преданных трону крыс бросились на перехват, но девушка уже взяла зеркало в руки, а отбирать что-то у своей будущей повелительницы они не посмели.

– Это… я? – растерянно спросила она.

– Детка, не расстраивайся… – ухмыляясь, противно проскрипел обольстивший ее Крысиный король. – Ты очень скоро привыкнешь к себе новой… хи-хи…

– Не слушай его! Я сниму наваждение, моя дорогая! – горячо вскричал Гофман.

Юлия молчала, но наклонилась к жениху и приблизила зеркало так, чтобы ее лицо отразилось в нем вместе с его мордой.

– Я становлюсь похожей на тебя, мой дорогой Крысик… – медленно произнесла она. – Наконец-то я красавица!

Командор обреченно хлопнул себя по лбу. И я тоже сдаюсь…

И тут Гофман рванул через крысиный заслон, наклонился вперед, из-за малого роста грызуны не успели этому воспрепятствовать, притянул к себе и страстно поцеловал Юлию.

– О боже, что со мной было? Любимый… ты здесь, – смущенно прошептала она, опуская глаза.

– Ура! Чары развеяны! – закричали мы с Алексом в один голос.

Потом посмотрели друг на друга – наши глаза выражали одно, он улыбнулся, привлек меня к себе и поцеловал.

– И как я сразу не догадался, – пробормотал держащийся за живот кот, скорбно качая головой.

Я посмотрела на Пусика и представила, как он целует девушку, вытянув губки трубочкой, а она тут же оплеухой отправляет его в свободный полет. Зрелище было настолько комичным, что пришлось помотать головой, чтобы сбросить наваждение. Но тут я вспомнила о проглоченном котом орехе (как он только не застрял у него в пищеводе), и жалость к маленькому страдальцу вернулась…

– Вы все испортили-и-и-и!!!

Крысиные короли, а особенно главный жених, были в ярости! Но они не успели ничего сделать. Гофман только щелкнул пальцами, гневно сверкнув на них глазами, как они стремительно начали уменьшаться и очень быстро превратились в обычных крыс, разбежавшихся с шипением и писком. Под воздействием момента наивысшего любовного экстаза, который испытал Гофман, услышав признание в любви от той, которую сам давно и, казалось, безысходно любил, он обрел возросшее могущество и разом одолел противных Крысиных королей!

В этот момент как раз зазвучала музыка «напоминалки» на моем мини-мобильнике «Sex bomb», значат, время, отведенное на эту операцию, заканчивается. Под этот аккомпанемент крысы выпрыгивали из ставшей им великой одежды. Это было презабавно!

– Настоящий крысиный стриптиз! Думала ли я, что когда-нибудь такое увижу!

Глядя на уменьшающихся и убегающих крыс, я почувствовала себя Алисой в Стране чудес, вдруг выросшей во время заседания суда над вороватым Валетом.

Настало время подумать о возвращении. Но, глядя на обретших счастье Гофмана и Юлию, совсем не хотелось их разлучать. В их мире им не светит быть вместе. Но нашим долгом было доставить Гофмана домой в целости и сохранности! Что же делать?

– Это ведь только один из многих параллельных миров. Пусть они хотя бы тут поженятся! Гофманы, живущие в других мирозданиях, останутся со своими радостями и горестями, спасаясь от последних, уходя в творчество, в их жизни все будет, как было, и люди получат их… то есть его произведения. Изменим хотя бы это место, чтобы и сам он обрел маленький кусочек счастья? – с чувством попросила я, молитвенно сложив руки.

– Нельзя, это затронет и другие вселенные. А для чего мы тогда стараемся, как не для нашего мира?

– Черт, как в кино. Неужели в реальности так же? – сердито надулась я.

Агент 013 осторожно погладил живот и неумолимо кивнул.

– Ну… может быть, на этот раз мы немножко нарушим инструкции? – встал на мою сторону командор. – В конце концов, что мы теряе…

– Свадьбы не будет, – решительно заявил кот, стукнув пухлым кулачком по столу.

Я подумала и заплакала, переходя к единственно безотказному женскому средству. Простодушный Профессор легко купился, хотя я больше терла глаза, чем роняла слезы.

– Ну, хорошо, мы дадим им воссоединиться, а потом перенесем по домам в их обычную жизнь, – нехотя уступил он.

– Это жестоко! Дать им испытать счастье и тут же его отобрать, – сквозь слезы возмутилась я. – Еще скажи, что мы должны стереть у них память!

– Они и так не будут ничего помнить. И без стирания памяти. Это мир его грез. Она тоже фантазерка хорошая иначе бы крысы не смогли ее сюда затащить. Не переживай, Алиночка, все будет хорошо. И мгновение счастья – это куда больше, чем совсем ничего…

– В нашем мире им и такое не светит, – рассудочно поддержал кота Алекс.

– А с другой стороны… нам уже давно пора закончить задание, отправив объекты, Гофмана с Юлией, по домам, где она должна выйти замуж за тучного лавочника, а он продолжать творить. А теперь что? Все ради капризов нашей взбалмошной и недообразованной напарницы! Я в этом фарсе принципиально не участвую, и не надейтесь!

Но уже через полчаса агент 013, расчесанный и отмытый, приветствовал новую пару у алтаря. Больше не было ни леденцов, ни марципана, ни сыра. И разодранный шатер исчез. А на его месте раскинулся цветущий и благоухающий сад, выращенный фантазией Гофмана, с дивными цветами, огромными и прекрасными, как будто мы очутились на Таити в догогеновские времена. Вокруг порхали гигантские бабочки, пели райские птички, со всех сторон доносилась лирическая музыка…

Алекс был шафером, а я подружкой невесты. Роль священника исполнил Профессор по личной просьбе Гофмана, которому он напоминал его несравненного Мурра и потому тоже имел какое-то касательство к божественному. Гостями были барсуки, белки, ежи, бурундучки, лисицы, волки, сороки, стрижи и еще столько же видов живности. Все мирные, не кусачие, даже голуби и те приторно-улыбчивые, как у Диснея.

Юлия уже во время поцелуя начала меняться, а едва ее повели к венчанию, как она окончательно стала самой собой. Платье на ней было дивное, как у сказочной принцессы, белоснежное, пышное и почти невесомое, как будто сотканное из серебристых облаков, длинный шлейф поднимали десятки дрессированных птичек. Гофман вырядился в благородный золотистый фрак, выдававший в нем титулованную особу. За спиной у него появилась пара больших стрекозиных крыльев, переливавшихся на солнце радужным светом. Прямо король или князь фей, как Проспер Альпанус из «Крошки Цахеса»!

Соловьи пели марш Мендельсона. Все это было так дивно! Столы накрыты на самый привередливый вкус, вернее, длинная скатерть на траве, которая мигом уставилась тарелками, на которых было разложено угощение для каждого лесного гостя. Все ломанули занимать места, в основном, конечно, на самой скатерти, основательно потоптав еду и посуду, а кое-где и друг друга. Зверюшки, что с них взять…

Кстати, и все крысы были здесь, прибежали на запах еды и ели и веселились со всеми. Вид у них был невинный и счастливый. Вот что значит горе от ума. В пору своей «разумности» такими довольными они не выглядели, одна озабоченность была на мордочках. Для птиц везде понаразвесили красивые кормушки, полные зерна и бисквитных крошек, Гофман позаботился о каждом, хотя без драчки за лучшие куски не обошлось.

Пока Юлия принимала поздравления от семейства кротов и обменивалась поцелуем с какой-то восторженной лисицей, Гофман, с трудом оторвав от нее лучезарный взгляд, опустился на траву рядом с Профессором, который ел с расписной тарелки баранью лопатку, схватил его лапу в обе руки и прижал к сердцу.

– Благодарю вас! – воскликнул он. – О, благодарю вас, дражайший господин кот! И вы, несравненная королева Голконды и ее верный рыцарь герр Алекс, мой достойный друг. Вы помогли исполниться сокровеннейшему желанию моей души!

Я скромно потупилась, а мой муж искренне пожал ему руку. Агент 013 же не мог отвести жадных глаз от вынужденно оставленной бараньей лопатки и, едва Гофман пошел обратно к Юлии, не в силах так долго оставаться без любимой, набросился на мясо, как аллигатор, просидевший год на овощной диете. Еще и урчит ненасытно, как самый обычный кот, псевдоинтеллигент зазнаистый.

Алекс оторвал меня от этого завлекательного зрелища, аккуратно взяв за плечи и отведя в сторону.

– Мне надо кое-что тебе сказать. Только не кричи, напугаешь Юлию и белок. Переходник здесь не берет. Мы не можем вернуться. Я не говорил об этом раньше, чтобы не пугать тебя. Не хотел, чтобы ты паниковала…

– Какая еще паника? Я совершенно спокойна, – дрожа, соврала я. – Мы все умрем, навеки заточенные в чужом мире?!

Кот был уже рядом, такие моменты он не упускал, даже пожертвовав остатками бараньей лопатки соседу-волку, который свою порцию уже давно съел.

– В мире твоего кумира, деточка! Меньше слез, больше выдержки. Вдохни поглубже воздух в легкие и представь, что твои дети вырастут в таких райских кущах, как Марципановый лес и Леденцовый луг или уже Сиропное озеро. Правда, на старом сыре, который остался от крыс, здоровым и сильным не вырастешь, но, может, по крайней мере с голоду не умрешь…

– Я тебя сейчас так пну, что сама Юлия обзавидуется! Быстро придумай, как нам отсюда выбраться! И не нервируй меня…

– Ты забыла сказать «Муля»! А если серьезно, милая, то, между нами говоря, если бы…

Ох, как не нравится мне его поучающий тон! Я думала, котята сделают его добрее и терпимее, сломят его дух, прыгая на нем, кусая за уши, часами играя хвостом и заставляя бегать наперегонки по коридорам, но он бодр, как раньше, и успевает воспитывать и котят, и меня. Мне бы столько энергии, когда у нас с Алексом появится свой малыш. Кажется, придется позволить Профессору вмешиваться в воспитание, если будет мурлыкать колыбельные и менять подгузники по ночам.

– Все вернется на круги своя, только когда будет уничтожен Кракатук! – вдруг осенило меня.

– Но он у меня в желудке! Ты забыла? – попятился кот.

Он мне не доверял, считая чересчур импульсивной и непредсказуемой. И правильно делал. Хотя я и не собиралась в этот раз вскрывать ему кишки.

– И ты хочешь уничтожить орех, который так нам помог? А ведь самая правдоподобная версия, хоть она же и самая парадоксальная – он сам прыгнул в тот торт! Вспомни, он выскользнул из твоих рук и исчез в леденцовой земле. Значит, и в торт мог запрыгнуть сам.

– Похоже на правду, – неуверенно сказала я, подумав, что зря так поспешно отказалась от вскрытия. Или еще не поздно?

– Мозг ореха неисповедим, но почему-то он захотел попасть к нам! – продолжал пятиться агент 013, что-то явно подозревая. – Наверно, решил помочь через нас Гофману.

– Какой-то он слишком мыслящий получается, и просто сплошная добродетель в морщинистой оболочке. Может, он и сейчас нам поможет? Ты загадывал, чтобы мы вернулись домой?

– Конечно! Но, возможно, я недостаточно был сконцентрирован. От тебя просто нет спасу!

– Не отмазывайся, не поможет. Даю тебе последний шанс – попроси Гофмана! Хоть он и не может представить нашу Базу, но вдруг у него получится!

– Что получится, друзья мои? – спросил, подойдя, писатель. – Я постараюсь исполнить любое ваше желание, если это только будет в моих силах!

– Мы хотим домой.

Гофман опечалился. Но не слишком сильно, ведь у него теперь была Юлия. И, немного поуговаривав нас еще хоть чуть-чуть задержаться, он усилием воли попытался открыть портал в наш мир. Увы…

– Ничего не выходит, друзья мои!

Профессор извинился и убежал. Якобы ему приспичило в туалет, но вот когда он вернется… Я огляделась в поиске подходящего ножа, Алекс свой не отдаст, ему друга жалко. А чего жалеть, когда прибудем на Базу, гоблины из лаборатории быстренько его заштопают… Но в этот момент появился Пусик и уныло объявил:

– Кракатук ушел под землю.

– Небось сам его закопал, как вы коты, ответственные души, поступаете с экскрементами?

– Да нет же! – ответил мне незнакомый голос.

Из кустов, куда ходил агент 013, вышло маленькое существо со сморщенным личиком, на тонких ножках. И с достойным видом подошло к нам.

– Ты кто? – прямо спросила я.

– Кракатук, – сдержанно ответил он, блеснув желтыми глазами.

Я посмотрела на покрасневшего даже сквозь шерсть кота. На языке вертелся бестактный вопрос о внеплановых родах…

– Да, я был у него в пищеводе. Это просто физиология, и закроем эту тему. Да, Гофман, подойдите-ка сюда!

Кракатук одним пассом опытного гипнотизера усыпил доверчивого писателя (Алекс едва успел подхватить падающего соратника под мышки) и сказал:

– Жизнь, отданная творчеству, или счастливая личная жизнь? Вопрос бессмысленный. Если ты гений, то выбор за тебя уже сделан. За Юлию не беспокойся, она уже мирно спит у себя дома, а когда проснется, будет думать, что это был лишь сладкий сон… И тебя ждет то же самое, чтобы страдания по потерянному счастью не отвлекали тебя от миссии, с которой ты послан на Землю…

– И какая у него миссия? – чирикнула я.

– Творчество!

– Кто вы, Кракатук? – видя, что мне не попало, решился наш котик.

– Его Муз.

– Мы думали, что Юлия его Муза.

– Она земная Муза, вдохновляющая его чувственность, а я тот, кто контролирует любые его увиливания от своей обязанности создавать произведения, которые нужны людям.

– Но разве не вы, Кракатук, открыли портал, а Крысы его утащили, сдернув прямо с кровати, тоже по своим соображениям?

– Вам не постичь всех тонкостей замысла небес! Попытаюсь объяснить попроще: ему нужно было пройти все эти перипетии, чтобы написать потом свою музыку и книги! Ваше присутствие здесь было необходимо не меньше, чем все остальное, а может, и больше… Вы подарили ему дружбу, защищали от крыс, спасали его любовь, были верными хранителями… и не только… А теперь вам пора!

Он еще раз взмахнул своей изящной ручкой, и у наших ног возникла черная дыра, точно такая же, как та, в которую крысы утащили Гофмана. На этот раз командор со спящим писателем на руках прыгнул первым…

Мы мягко приземлилась на полу в его чердачной комнате. За окошком было уже совсем темно. Уложили Гофмана в кровать, укрыли его и отошли в дальний угол. Мой муж достал переходник, здесь он отлично работал.

Вдруг Гофман шевельнулся. Командор хотел уже нажать кнопку, но я мягко закрыла его ладонь своей, тогда он понимающе вложил переходник мне в руку. Еще минуту Гофман лежал неподвижно, но даже отсюда мне казалось, что дыхание его уже не ровное, как у крепко спящего, а глубокое и прерывистое, как у пробуждающегося. Вдруг он резко сел на кровати, вид у него был потрясенный и разбитый…

– Господи боже мой и великий саламандр, ну и вздор приснился!

Он не с первой попытки, но зажег газовую лампу, пересел за стол и стал быстро писать.

– Опять свои бредовые сны записывает. Мне свет мешает, мау-у!

Гофман никак не отреагировал. Похоже, мы ошибались, Мурр не говорящий, мы понимали его речь только благодаря медальонам-переводчикам, для его же хозяина это было просто недовольное урчание. Но писатель прав, считая своего кота уникальным, толстяк разумен настолько, что его мысли распознаются переводчиком…

Жирдяй приподнял одно веко, посмотрел на меня, на мгновение округлил глаз, но тут же его закрыл и замурчал, притворяясь спящим.

– О мой милый друг, единственный, кто меня понимает. Как хорошо, что ты здесь, а то с чудовищными образами, что мучают меня по ночам, я бы давно сошел с ума, если бы не твое успокаивающе благотворное присутствие, мой возлюбленный Муррхен!

И такой тонкой душе достался такой черствый наперсник. Я хотела придушить этого бездушного эгоиста. Но, видно, мучения нужны гениям, чтобы проникновеннее писать, если верить Кракатуку. Жаль только, что Гофман забыл нас, или мы тоже в его сознании остались ужасным видением, слившись в одно серое пятно с крысами…

– Но в этот раз я видел и кое-что чудесное. Я был счастлив, я воссоединился с Юлией, хотя бы и во сне, только не смейся надо мной, о мой трезвомыслящий любимец, это правда. Ах, что за чувство высочайшего блаженства я испытал, мой друг!

Стараясь сдержать слезы, я в последний раз с тоской и любовью взглянула на Гофмана. Я опустила палец на кнопку переходника, но, прежде чем нажала, нам довелось услышать слова, за которые можно было бы отдать нашу годовую зарплату.

– Там были еще странные люди, мои друзья! Поэтичный Бальтазар, жизнерадостная Кандида, а еще упитанный такой, невысокий, но прыткий, с большими амбициями молодой человек повышенной волосатости… мм… назову-ка я его Цахес… да, Крошка Цахес.

Профессор поперхнулся слюной! Ха, значит, Цахес написан с него?! Какой же причудливый механизм человеческая фантазия – чтобы из такого положительного во всех отношениях кота получился зловредный карлик-карьерист. А я и мой муж – прообразы Бальтазара и Кандиды!

Так вот что имел в виду Кракатук, говоря, что мы, оборотни, были нужны ему не только чтобы хранить, спасать и защищать… Вот что писатели представляют своими снами…

Гофман с довольным видом застрочил еще быстрее, последнее, что мы слышали, уже нажав на кнопку переходника, это как вдохновенно скрипит его перо…

История четвертая. ШЕСТОЙ (С ПОЛОВИНОЙ) ПОДВИГ ГЕРАКЛА.

– Нас вызывают на допрос Заутберга. Сегодня, кажется, уже сто десятое слушанье его дела, и они наконец дошли до его преступлений на Аробике, – оповестил Алекс, войдя на костылях в комнату, где скучали мы с Профессором. – Отвертеться не получится, мы свидетели. Более того, единственные очевидцы-люди, ну… не считая разумного кота. Судьи признали его право на официальную дачу показаний.

– И? – Я вопросительно вскинула правую бровь.

– Нам необязательно идти всем. Может пойти кто-нибудь один. Тот, кто способен внятно изложить ситуацию и кому мы готовы предоставить передачу наших голосов. Кто бы это мог быть?

И мы с мужем посмотрели на кота. Он любит, когда его персона в центре внимания и к нему обращены восторженные взоры. К тому же он единственный кот в мире, чьи свидетельские показания так же легитимны, как у правомочного человека, поэтому эта поездка как раз для него. Вариантов нет.

– Настал твой звездный час, дорогой друг, – сказала я.

– Нет, я не могу. Я готовлю Агента 014 к экзаменам для поступления в детский садик, это мой самый одаренный ребенок, моя надежда. Абиссинка – девочка, я думаю, из нее могла бы выйти хорошая актриса, если бы я не был категорически против, а Мандаринчик… – к моему дикому удивлению, продолжил отмазываться кот, – он странно себя ведет в последнее время: вместо того чтобы носиться по комнате, кусаться и драться, как нормальный растущий организм, часами читает книгу о мономолекулярной связи между атомами в диффузных соединениях. Так что, как видите, в отличие от вас у меня проблем по горло. Неужели хоть раз вы не можете обойтись без меня? Алиночка, ехать должна ты! А речь я тебе напишу, чтоб ты не сболтнула какой-нибудь глупости…

Как вы понимаете, все эти споры могли кончиться только потасовкой, а потасовка привела к тому, что на Аробику все же делегировали меня. Может, оно и неплохо, разомнусь немножко, а то мы все засиделись на Базе…

Дело в том, что Алекс на прошлом задании растянул лодыжку, и я настояла, чтобы ему на всякий случай всю ногу закатали в гипс. Он согласился (плохо ли два дня полежать перед телевизором?), но все равно ни на какие допросы ему ехать было нельзя, про гнилые отмазки агента 013 вы знаете. Он у нас всегда выкрутится.

Поэтому на следующее утро, скоренько позавтракав, я быстро собралась, поцеловала мужа на прощание, села на специально присланный космический корабль и отбыла к месту, на межпланетную станцию Х123-12568, где проходило заседание суда по делу Заутберга.

…Злой гений скромно сидел на скамеечке перед залом заседаний. Он нисколько не изменился, та же худоба, то же плоское, ничего не выражающее лицо, те же немигающие глаза буравят насквозь, как инфракрасные лучи ночного видения. Мы не виделись уйму времени, в нашу последнюю встречу он, помнится, был в скафандре, а сейчас красовался в полосатой робе и круглой шапочке. Руки его стягивали оптоволоконные наручники. Трое массивных охранников спокойно пили кофе из пластиковых стаканчиков в двух шагах…

– Вот мы и встретились, дважды свидетельница, – кисло кивнул он мне.

– Почему дважды? – не поняла я.

– Потому что я как раз собираюсь бежать. – Его блеклые глазки на миг зажглись торжеством. – Не думай, что ты можешь мне помешать, глупая девчонка! Но когда будешь свидетельствовать о моем побеге, не забудь всех деталей. Адиос, бэби!

Негодяй резко вскочил и бросился наутек по коридору.

– Эй, охрана! Преступник сбежал! – закричала я, бросаясь вдогонку.

Охрана, отшвырнув стаканчики с кофе, ринулась за нами, на ходу вытаскивая лучевые парализаторы. Коридор заканчивался тупиком, и Заутбергу просто некуда было деться, но…

В углу его ждал верный робот, маскирующийся под тихое помойное ведро. Он вытянул тонкую металлическую лапку, самоотверженно вручая хозяину переходник.

– Здесь есть предатель! – взвыла я.

Охранники, запоздало компенсируя недопустимую халатность (оставить опасного рецидивиста одного!), дружно целились в преступного ученого. Один крикнул:

– Руки вверх! Брось это на пол! Девушка, а вы бы отошли куда в сторонку, а то вдруг…

Я, не слушая доброго совета, зачем-то кинулась на Заутберга и почти повалила его, но чуть-чуть не успела, в то же мгновение пространство закружилось и…

Мы перенеслись и свалились с достаточно приличной высоты на что-то одновременно мягкое и в то же время твердое, чтобы минут десять было больно вставать. Я открыла глаза навстречу теплым лучам солнца. А выглядит не так уж страшно, даже довольно приветливо. Мы оказались где-то посреди полуденного луга, свежего, как канадский газон или майская трава.

– Где мы? – спросила я, поднимаясь на ноги и оглядывая долину. Внизу текли две реки, синел лес, а на горизонте виднелось единственное строение, что-то архитектурно-храмовое с колоннами в античном стиле.

– В Древней Греции, – наслаждаясь произведенным эффектом, злорадно произнес он. – А точнее, в Элиде, в царстве справедливейшего и верного слову царя Авгия, кстати, моего старого друга. Неплохие у меня связи, правда? В моей непростой профессии преступного гения очень важно иметь тайных друзей, у которых можно отсидеться.

– Скотина! У меня муж дома в гипсе! А я здесь… – чуть не заплакала я от отчаяния и злости, но надежда мгновенно вернулась. – Не радуйся раньше времени, у охранников наверняка есть датчики, которые отследят наше перемещение, и в самую ближайшую минуту сюда прилетит целый полк солдат, которые схватят тебя и снова засадят за решетку. Так что твоей свободе недолго длиться. Ха-ха! Съел?

– Я всегда подозревал, что в оборотни берут непроходимых идиотов. – Негодяй сочувственно покачал головой. – Думаешь, у гения науки среди изобретений нет неотслеживаемого переходника? Для этого я всегда был достаточно предусмотрителен и умел думать на десять ходов вперед…

– Меня найдут!

– О, несомненно! Вопрос лишь, в каком виде или в чьем желудке. Здесь, знаешь ли, тоже много опасностей, всяких там лернейских гидр, стимфалийских птиц, киринейских ланей. Кстати, последних я сделал по заказу местного царька в угоду его захватническим амбициям. Но не буду тратить время на хвастовство (все злодеи обычно горят на этом!), прежде чем двигаться с места, мне нужно вызвать охрану. Привычка, знаете ли, к тому же не доверяю я всему живому с тех пор, как начал сам есть ложкой в ясельной группе…

Он поднес переходник к губам и громко заговорил:

– Вызывает папа! Срочно! Отряд боевых роботов К-16 ко мне. Пункт назначения задан и сейчас активируется на ваших пространственных ориентаторах. Жду!

Не в силах терпеть это и дальше, я поддалась слепой ярости, набросившись на него с кулаками. Я была готова его убить!

Заутберг, как и многие ученые крысы, полагавшийся лишь на технику, абсолютно не умел драться! Мне удалось успешно расквасить ему нос, пнуть под коленку, выдрать клок волос, расцарапать щеку и, выхватив переходник, шандарахнуть им о ближайший торчащий камушек. К моему удовлетворению, прибор, ударившись, распался на несколько частей…

– Что ты наделала, дура?!

– Ничего, вылечишься быстро, вот если бы ты попался моему мужу или хотя бы агенту 013 – тогда сразу в реанимацию… А то и в морг!

– Ты сломала переходник, дебилка! Мы пропали-и…

– Что же ты не предусмотрел тогда на два хода вперед и не изобрел неломающийся переходник, умник? – демонически хохоча, выкрикнула я. – Ничего, твои роботы нас вытащат, если, конечно, гоблины с Базы не обнаружат меня раньше. А насчет опасных птичек и косуль ты, разумеется, пошутил, правда?

Судя по тому, что на его обычно ничего не выражающем лице мелькнул испуг, я поняла, что дело плохо. Значит, не пошутил.

Бегло оглядевшись по сторонам, я насобирала в траве пять или шесть обломков и заботливо протянула ему:

– На, чини! Ты же у нас ученый, вот и…

– Его не починишь, – почти всплакнул Заутберг. – А боевые роботы, которых я активировал, управляются только этим универсальным пультом.

– То есть они не только не вытащат нас отсюда, но и могут на нас же напасть, как только материализуются рядом?

– Не городи чепухи, – огрызнулся он дрожащим голосом. – Проблема лишь в том, что не в моих привычках, создавая роботов, подчиняться установленным институтом роботехники и приобретшим статус закона правилам безопасности. За это меня и судили. Я экспериментатор! Я творец, а не…

– Твои роботы нас убьют?

– Возможно.

– Вэк…

– Но сейчас они – мой единственный шанс выбраться отсюда. Если, конечно, у тебя нет своего переходника. Однако, зная, что свидетелей привозит и отвозит специальный корабль, предположу, что скорей всего нет.

– Мы их сдаем по прибытии с задания. Чтобы все под контролем…

– Глупая непредусмотрительность, – внезапно вспылил он и тут же добавил своим обычным ровным голосом: – Но я уверен, что смогу наладить контакт со своими же детищами, они должны помнить меня. То есть я почти уверен, что помнят!

Мне слегка полегчало, не люблю гибнуть одна. К тому же какой-никакой, но шанс на спасение всегда остается. Меня найдут, не хотелось бы застрять здесь надолго. Хоть в Греции, если верить поговорке, есть все, но нет Алекса. А без него все уже как-то не комильфо…

В этих грустных размышлениях я и не заметила, как на небо набежала случайная тучка. Сверху брызнул теплый слепой дождь.

– Ненавижу сырость! – Заутберг расфыркался не хуже нашего кота и, неуклюже вскидывая конечности, пустился бежать к тому строению, что виднелось неподалеку.

– Дождь может усилиться, нужно спрятаться под крышей, – сама себе скомандовала я, рысью припуская следом.

Расстояния здесь были короче, чем казались, в десять минут мы добежали до здания с колоннами, которое вблизи оказалось огромным, но простым хлевом. Хотя нет, не простым, а хлевом из настоящего мрамора! Только оценила я это не сразу…

Мы забежали в открытые ворота. Внутри стояла только парочка лошадей, которая при виде нас громко заржала. Не доверяю я древнегреческим животным, все они нос задирают, типа эллины. Но посмотрела – стойла были заперты, и я немного успокоилась.

– Как здесь, однако же, воняет… – зажав нос, сморщился беглый ученый.

– Ничего, сейчас дождь закончится, и мы выйдем на свежий, пахнущий озоном воздух, – утешила я, тихо добавив: – А потом придут наши, мы тебя там же и сцапаем!

Но непогода пока и не думала оканчиваться, более того, дождик явно пошел сильнее. И тут внезапно раздался жуткий грохот! Такое чувство, как будто на мраморную крышу одновременно рухнули два десятка металлических тел. Заутберг расплылся в осторожной улыбке:

– Они прибыли. Они нашли меня. Я знал, знал!

– Надеюсь, твои тупоголовые болваны ничего там не поломают, – мрачно буркнула я. – Надо же додуматься, сунуть роботов в Древнюю Грецию… А если они забредут в деревню или город? Перепугают кучу народу!

– Судя по дошедшим до нас мифам, люди тут привыкли ко всяким разным чудовищам. Какие-то там «железные люди» их не удивят, даже Гомер не удостоит их вниманием в «Илиаде».

– А если их увидят больные или беременные?

Заутберг смущенно хихикнул. Наверняка ни разу не был женат…

– Ладно, к счастью, у них есть запись моего голоса, и они должны принимать мои словесные команды.

– Эта задача тоже подключается пультом, а его у меня благодаря тебе нет. Просто К-16 совсем новые. Еще не все функции у них включены. Всех остальных моих роботов благодаря вам у меня забрали. Этих я сделал специально на такой «непредвиденный» случай и спрятал в… хмм… не скажу где.

– Значит, еще не все твои бункеры нашли?!

– Был один для личного пользования. Не для уничтожения Вселенной, это другое. Только для своих надобностей. В общем, они…

В этот момент за стеной послышался женский визг, подхваченный плачем младенца. Я посмотрела на Заутберга, как белогвардеец на брата-революционера, и, ни слова не говоря, бросилась под угасающий дождь. Злой гений, слегка поколебавшись, последовал за мной. Мы обежали почти весь хлев по периметру, скользя на мокрой траве и падая на поворотах. Не знаю, как я собиралась в случае чего справиться с отрядом роботов, но понимала, что должна сделать все, чтобы помочь людям, которые с ними столкнутся или уже столкнулись. На Заутберга в этом отношении надежды мало.

От дальнего угла убегала прочь молодая девушка в коротком, не очень чистом хитоне. На руках она держала вопящего малыша, скорее всего младшего брата. По-моему, девица действительно была испугана, а вот ребенок орал оттого, что его уносят от жутко интересного зрелища. Судите сами…

Я, конечно, ожидала увидеть устрашающих обликом боевых мордоворотов, уже знакомая с больной творческой фантазией Заутберга, создавшего роботов в виде чайников, ведер и перелетных птичек. Но то, что предстало перед моими глазами, превосходило все ожидания. Сквозь пелену дождя на нас ровным строем шел десяток толстых… Альфредов Хичкоков?!!

– Точные копии популярного в свое время режиссера Альфреда Хичкока, единственное внешнее отличие от прототипа – рога-антенки на головах, – горделиво сообщил их конструктор. – Но с ними они еще обаятельнее, не находишь?

– Но почему они тогда К-16, а не А. Х. 4538549, например? – автоматически откликнулась я.

Он на секунду задумался и улыбнулся:

– А чтоб никто не догадался!

Я сердито промолчала, но про себя не могла с ним не согласиться. Хитрости негодяю не занимать…

– Возможно, дождь слегка повредил их систему человечности. Теперь они будут на своем пути все разрушать, убивать, калечить… – продолжая разговор, посетовал Заутберг, но я расслышала в его голосе ликующие нотки, прищурясь, всмотрелась в него и вздрогнула.

Глаза грязного робофила светились безумным торжествующим блеском, как и должно быть, пожалуй, только у шизофреника!

Повезло же мне… Единственный близкий здесь человек, кто связывает меня с моим домом, Алексом и котом, убивающий руками роботов маньяк – и, пользуясь тем, что он машет своим Хичкокам, я начала медленно вытягивать ремень из форменных брюк. Наверное, мне первый раз в жизни придется кого-то всерьез душить, но…

– Алина!

От звука родного голоса я едва не потеряла сознание. На пригорке неподалеку стоял Алекс, практически голый – в одной короткой тунике без рукавов и сандалиях на босу ногу. Зато на перевязи блестит короткий греческий меч, как у настоящего мифического героя. Преступный гений тем временем бросился навстречу своим К-16…

– Как ты меня нашел?!! – воскликнула я, забыв про Заутберга, роботов и подбегая к любимому мужу.

– Наши кольца настроены друг на друга, забыла? По ним вычислить, где ты, конечно, было труднее, чем по отслеживаемому переходнику, гоблинам понадобилось время, но как видишь, все получилось. Пока мы носим эти кольца, мы не потеряем друг друга.

– Спасибо твоим друзьям гномам, сковавшим их, – сказала я, обнимая Алекса за шею и прижимаясь к его широкой груди.

– Да уж, в этом они мастера, как и в пивоварении, – облизнулся командор.

Я слегка отстранилась, чтобы получше рассмотреть его одежду.

– Туника, дай угадаю с трех раз, идея кота? – слегка скривилась я.

– Да.

– Выглядишь неплохо… Но тут у нас боевые… робо-Хичкоки. А ты полуголый, в сандалиях на босу ногу, и меч, похоже, самый обычный, даже не лазерный. Ну почему ты не догадался взять хотя бы пистолет, генерирующий сверхзвуковую ударную волну? С чем ты собираешься выходить на бой с роботами-убийцами?

– Не Алекс, а вот кто выйдет на бой с жестокими порождениями безумного ученого, – тоном ведущего боксерский матч шоумена торжественно объявил голос Профессора за нашими спинами.

Мы обернулись. Ну да, куда же без него, без него никак…

Но агент 013 был не один, он привел с собой какого-то монументального типа с колчаном стрел и здоровенной палицей в руках. Не выше Алекса, но немного постарше его, загорелый, с курчавыми каштановыми волосами, бородой вполлица и плечами примерно равными его же росту. Этот бугай вообще был одет в одну набедренную повязку, как побродяжка безродный. Но особенно необычной в его облике была шкура какого-то зверя на плечах с перевязанными на груди лапами… Похоже на львиную, но разве в Греции водятся львы? Может, только в зоопарке. Если, конечно, это не…

– Геракл?! – благоговейно прошептала я, вдруг прозревая.

– Он самый, – многозначительно подвигал бровями котик. – Я буквально только что встретил его на подходе, с совочком и веником. Кажется, бедняжка собрался чистить конюшню. Мы уже подружились. Перед умным котом никто не устоит, даже эпический герой…

– Нам нужно спасти людей от разбушевавшихся Хичкоков, которые уже… Хотя с чего это я взяла, что они разбушевались? Вроде все тихо, мирно, Заутберг явно их к чему-то склоняет. Держу пари, к чему-нибудь противоестественному!

– Логично, – кивнул агент 013 (он всегда в курсе событий с первой же минуты) и повернулся к Гераклу. – О прославленный герой, помоги нам одолеть робот… как бы тебе подоходчивей… железных людей. По силам ли тебе сей подвиг?

Но древний герой и бородой не повел, а лишь спокойно кивнул:

– Видел, встречался, бывало. Когда-то такого Гефест, мастер кузнечный, создал из железа. Он это сделал, чтоб тот незаметно и тихо Зевса священный огонь охранял неустанно. Впрочем, огонь Прометей все равно сумел выкрасть, вырвав железному сзади такой толстый волос… – И Геракл проиллюстрировал жестом, как это было.

– Двигательный нервный провод? Ловко, – восхищенно присвистнул Профессор. – Вот и с этими так будет справиться проще, после такого они умереть могут сразу.

Алекс скучающе зевнул. Он-то уже приготовился к схватке. А Геракл неожиданно заключил:

– Ну а покуда к хлеву пошел я, ибо важное дело поручено мне, и усилий час настает неустанных.

Да-а, кто бы спорил, в конце концов, у него тут свои задачи. Мифы-то по сути никто еще не отменял…

– Эй, вы! Недостойные гонители гения, – протяжно донеслось с противоположной стороны хлева. – Мне нужен ваш переходник! Или мои роботы все здесь разнесут!

– Шайтан раздери и выплюнь задницу этого порочного Заутберга! – витиевато по-восточному выругался кот.

А к нам строевым шагом направлялись толстые боевые роботы. Жуткое зрелище…

– Вы, конечно, можете переместиться. Но пока попадете к себе на Базу, получите со склада нужное оружие, вызовете спецназ и вернетесь сюда с подкреплением, кто-то из местных может ОЧЕНЬ пострадать! И их жизни будут на вашей совести…

– К сожалению, он прав. – Мой муж дал команду отступать в хлев. – Даже если мы отправим с переходником одного из нас, помощь может не успеть. Придется драться…

– В этом вонючем раю? – уперся всеми четырьмя лапками агент 013. – Хотя при зрелом размышлении мы могли бы заманить сюда противника, обкидать навозом, а когда они тут завязнут и поскользнутся, здесь же всех их и закопать!

– Вот удивятся археологи будущего, – себе под нос буркнула я. – И уж конечно, вся грязная работа ляжет на нас, а ты, сноб, будешь руководить операцией из безопасного местечка, философствуя гекзаметрами со своим древнегреческим другом?!

– Его помощь была бы нелишней, – поддержал меня командор.

– Ну, не знаю, не знаю… – пошел на попятный кот. – Все-таки в первую очередь его долг – убрать конюшни. Мифы нельзя изменять по сиюминутной воле обстоятельств. Но я попробую его уговорить, у меня талант коммуникабельности…

А я, не вступая в пустые споры, просто подняла валявшийся рядом булыжник и изо всех сил запустила в сомкнутые ряды противника. Камень угодил одному в колено, но лже-Хичкок даже не замедлил шаг. Подхватил на ходу мой булыжник и без усилий растер его в пыль…

– Кажется, нам будет не так легко справиться с этими милыми роботами, – расстроенно пробормотала я.

Мы спрятались внутри мраморного хлева, и Алекс закрыл тяжелую дверь. Но они проломили ее меньше чем за две минуты и, гуськом войдя в конюшни, продолжали двигаться на нас. Геракл, лопатой складывавший подсохший навоз в мешки, поднял голову, округлил глаза и, аккуратно прислонив орудие труда к стойлу, потянулся за палицей.

– Легких путей я не выбирал, когда нимфы две в лесах Киферона мне предложили избрать свой жизненный путь, путь наслаждений иль лишений ужасных и людям всегда помогать, не получая даже спасибо. Выбрал второе я, о чем уж не раз пожалел, но следовать должен я избранным. Раз взялся – так делай! – громко провозгласил бессмертный герой, бросаясь с дубинкой на Хичкоков.

А те вели себя более чем странно…

Кто-то пытался запугать нас объемными многослойными звуками, кто-то наездами крупным планом (то есть попросту корча страшные рожи прямо перед нашими лицами), а один вообще расстегнул пиджак, задрал рубашку и, открыв на брюхе телеэкран, стал демонстрировать ретроспективные кадры фильмов великого мастера ужасов. Все это было призвано нагнетать предельное напряжение. Профессор так и сказал:

– На меня это уже нагнетает предельное напряжение. Невозможно понять истинный смысл происходящего…

– …как в фильмах Хичкока, – автоматически продолжила я, меня внезапно осенило: – Кажется, это не только внешние копии. И – о небо! – так они убивают не только тело, но и разум.

– Рассредоточиться! – крикнул мой муж. – Они довольно неповоротливые, нападайте со спины!

Я так и сделала, но никаких проводков у них найти не смогла. Видимо, другая система. И головы у них были очень крепкие, даже палица Геракла била по ним безрезультатно. Пару он каким-то образом все же завалил, но остальные продолжали нас теснить. Отступая, мы выбежали наружу с другой стороны конюшни, там, где за деревянной плотиной текла река.

– Нужно сломать дамбу! – крикнул Профессор с единственного дерева, которое росло рядом.

Когда только он успел туда запрыгнуть? Хотя, чего гадать, котик всегда руководит сражением с безопасной высоты, это его привилегия…

– Что здесь сломать надо, однако? В деле нетрудном я равных героев не вижу, – мгновенно откликнулся Геракл.

Судя по всему, ему тоже не доставляло удовольствия проиграть битву толстым «железным людям», и он хотел закончить это дело побыстрее.

– Ломаем вон ту плотину, вода идет через хлев и вымывает весь навоз, – радостно пояснила я. – Ну и этих, непробиваемых, тоже топим, как котят. Ой, извини, агент 013, сорвалось, народное выражение…

– Действенный план и достойный, – задумчиво признал древний грек и, видя, что Алекс пытается рубить бревна плотины мечом, громко крикнул: – Посторонись, о герой торопливый! Дабы тебя не задело тяжелым железом…

После чего он подхватил ближайшего робота и легко, как в кино, запустил им в дамбу! А силища у мужика и впрямь мифическая – бревна треснули, показалась первая неуверенная струйка воды. Командор охнул, схватил меня на руки и потащил, карабкаясь на стену конюшни. Я еще удивилась – зачем, ведь снизу все лучше видно?! Но в этот момент второй Хичкок, брошенный в плотину, довершил начатое, река усилила напор, и Геракл сам едва успел запрыгнуть повыше…

Плотина рухнула! Бушующая мощь волны смыла неизвестно куда всех роботов, начисто выдраила помещение, унеся все лишнее – типа крыши, дверей, перегородок, кормов и того же злосчастного навоза.

Впрочем, вода уходила быстро. На месте хлева (или конюшни?) стояли только стены, на которых сидели мокрые мы, и та самая пара перепуганных коней, которых я видела вначале в стойлах. Хорошо, что они спаслись. Надеюсь, теперь лошадки поняли, что может произойти, если ежедневно бездумно оставлять за собой горы навоза, и впредь будут стараться гадить меньше…

Кот помахал нам лапкой с дерева, призывая спуститься вниз, в раскисшую грязь, и принять его величество.

– Ну вот мы и справились, ребята, – важно заключил он, спрыгнув к Алексу, будто бы и не отсиживался все это время на дереве.

– Отродясь не понимала, почему этот навоз никогда не убирали? Его бы всей Греции хватило на удобрение полей.

– Да вы что, смеетесь? – устало покачал кудрявой головой Геракл. – Использовать навоз как удобрение?! Закон богов запрещает даже скот пасти на полях из-за того, что они могут испортить посевы. Разве может вырасти чистым хлеб с унавоженного поля? А вдруг это еще и оскорбит мать-Гею, вызвав гнев Зевса…

Я даже как-то не сразу заметила, что сказат он это обычной человеческой речью, без гомеровских речитативов. Вода ушла, а под ногами у нас по всему лугу трепыхалось с десяток свеженьких рыбин.

– Неплохой улов, агент 013, для кота здесь рай.

– Я не люблю сырую, – скорчил мордочку он, однако на рыбу смотрел жадно хищным взглядом.

– А мы сделаем уху. Я сама сварю ее для тебя.

– Нужно сначала задержать Заутберга, – напомнил нам Алекс.

Умничка моя, а то мы с Пусиком вечно стремимся расслабиться при первой же возможности. Женщины и кошки похожи…

– Прошу тебя, славный герой и могучий, снова нам помощь яви! – тут же сориентировался Профессор.

Хорошо устроился, нашел безотказного служителя правды, на которого можно свалить наши обязанности. Но, с другой стороны, хоть это и наша работа, но здесь мир Геракла, так почему бы и не воспользоваться?

– В чем он виновен, скажите сначала, что я должен вам в том помогать? – вновь вернулся к гекзаметру сын бога.

– Роботов создал, убийц, что бесчинны, и сам ты их видел. Позже вселенную вирусом злобным хотел уничтожить.

Геракл только пожал плечами:

– Женщину эту украл, друга жену моего, прямо из зала суда, – не растерялся кот. – И богов не стыдился!

Герой сердито нахмурился.

– В Греции это поступок дурной, похищение женщин к войнам троянским приводит. Нужно его задержать, помогу вам, покуда вновь не пошел воровать он чужую жену…

По счастью, злодея не пришлось долго искать. Его выдал бычий рев! Из-за ближайшего перелеска выскочил огромный белоснежный бык и намертво увяз ногами в размокшей земле. А вот как раз на быке и распластался полосатой лягушкой подлый Заутберг. Держу пари, он решил поизображать ковбоя, пытаясь скрыться с места событий.

– Бык Фаэтон, что вожак беспримерный двенадцати серебристо-белых быков, равных которым и нет, – вытаращившись, приобалдел Геракл. – И Авгием он же мне был обещан за расчистку конюшни. Как он его подчинил? И украсть захотел у героя?!

– Дружно пойдем и ему навтыкаем примерно! – как мне казалось, на хорошем древнегреческом поддержала я.

Мужчины кивнули и двинулись вперед, а Профессор подозрительно надулся на меня. То ли гекзаметр не тот, толи заревновал, что последнее слово осталось за мной…

Дальнейшие события велись быстро, скучно и без огонька. Геракл просто схватил быка за рога и прижал к земле, тот вяло вырывался, а мои муж тем временем стащил с его спины Заутберга. Усталого преступного гения отвели в сторонку и скрутили ему руки. Вот и все. А в чистом небе над нами уже гудели сирены полицейских кораблей межпространственной службы охраны законопорядка…

– Опять повязали, волки позорные, – напоследок выругался горе-конструктор.

– Спасибо за помощь. Вы с нами? Вас подвезти? – спросил начальник полиции, собираясь нажимать на переходник.

– Мы сами, чуть позже. – Я ведь обещала коту свежую рыбу из экологически чистой древнегреческой реки Алфей. – Удачи, командир. Следите за ним получше. В следующий раз нас может не оказаться рядом.

Полицейский окрысился, но промолчал, взмахом руки давая команду к отлету. Полчаса спустя мы развели огонь и отдыхали, жаря рыбу на костре. Варить уху было не в чем…

– Трудная у тебя жизнь, не дай бог никому. Взять хотя бы этот подвиг. За один день вычистить такой хлев, – для поддержания разговора начал Алекс, подав Гераклу пережаренного карасика.

– Это ли трудность! Вот, помню, однажды пришлось мне ночью единой с пятьюдесятью дочерьми царя беотийского Феспия гостеприимного сочетаться… С каждой два раза! Вот трудность так трудность, поверь мне на слово!

– Ну, все-таки не думаю, что свод удержать будет легче.

– Какой еще свод? – так удивился Геракл, что даже снова забыл о гекзаметре.

– Небесный, – не вдаваясь в подробности, покачала головой я, – а все этот подонок Еврисфей…

– Он не подонок, и не называй так, если не хочешь прогневать героя, от амазонок ушедшего целым и с поясом ценным Ареса. Доблестный муж он, равный который богам по красе, и уму, и изяществу тела!

– Согласно Диотиму из Адрамития, Геракл совершил свои подвиги, ибо был влюблен в Еврисфея, – шепнул мне на ухо агент 013. – Так что ты поосторожней с выражениями. А вдруг он гей?

Но я не поверила коту. И правильно сделала. Позже, когда Геракл уже наелся, он размяк и сам заговорил на эту тему, после того как я вежливо заметила, что хорошо, наверно, жить в такой прекрасной стране, как Греция. И, видимо, затронула больную тему…

– М-да, неплохо, – без особой радости в голосе откликнулся он. – Но эта наша древнегреческая традиция… Меня оно просто вымораживает! Герой должен быть либо геем, либо бисексуалом. Бывало, придешь в какой-нибудь кабак в Афинах или Спарте, заранее перемажешься мужской губной помадой, все тебя уважают! Знали бы вы, как трудно человеку нормальной сексуальной ориентации у нас в Древней Греции…

– И не говори, – так значимо покивал кот, словно сам через это прошел, и, жадно урча, продолжил есть рыбу.

– К тому же приходится все время говорить гекзаметром, – покраснев, добавил герой. – Бывает, пока выскажешься как положено, гидра улизнет, и догоняй ее потом заново…

– И не надо. Мы же свои люди. Хотя и приятно звучало.

– Знаю, это наша вечная проблема, мы во всем ищем красоту. Совершенство в искусстве эллинов не могло быть достигнуто иначе чем многовековым неустанным трудом над гармонией тела и духа.

– А ты не хотел бы прочесть лекцию на эту тему у нас на Базе? – загорелась я, командор солидарно кивнул.

– Почему бы и нет? – задумался Геракл. – А где эта ваша База?

Вот примерно в таком ключе, никуда не торопясь, мы проболтали больше часа. Потом Алекс напомнил о возвращении, достал из-за пазухи переходник, и мы засобирались в путь. Герой мифов тоже поднялся на ноги, прощаясь…

– Я не могу вернуться в Тиринф ни с чем, это пошатнет мой статус, – пожимая нам руки, сказал Геракл. – Ибо я поклялся Филею, сыну Авгия, что очищу конюшню, пока блеск золотой колесницы светозарного Гелиоса коснется края земли, окрасив в багровый пурпур море, поля и дома.

– Но конюшня уже очищена!

– Да, но нигде не было сказано, что для этого я могу ее разрушить. Не переживайте, тут мне работы на сутки, не больше. Бреши заделать, двери навесить и крышу на место пристроить. Может, конечно, убрать весь навоз лопатой было бы проще, но что делать, если такова доля героя…

– Тогда не будем отвлекать. Как говорил один великий писатель: «До свидания и спасибо за рыбу»… Заглядывай к нам в гости. Адреса не оставляем, мы тебя сами найдем. Жми на кнопку, любимый!

– Алиночка-а, – неожиданно взвыл Профессор, – у меня что-то с животом. Мне надо… задержаться-а… эта рыба…

Наш пухлый котик бегом умчался в приснопамятные конюшни. Мы с мужем виновато покосились на Геракла. Кажется, ему придется убирать там по второму разу…

История пятая. ПРОДАННАЯ ДУША ПРОФЕССОРА.

Я бежала на репетицию театрального кружка, скользя на поворотах и спотыкаясь на лестницах. Кот не любит опозданий, он строг, как Акира Куросава, и может запросто выгнать с репетиции, а то и роль отобрать. Он у нас такой, настоящий полковник…

Вообще-то формально кружком руководит Бэс, египетский божок веселья, музыки и танца, за что более степенные и «значимые» боги когда-то взяли его к себе шутом. У нас же на Базе он стал свободным художником, творцом. Организовывает массовые мероприятия по своему вкусу, а в будние дни работает ди-джеем на местном радио, ему это нравится.

Правда, там, где нужно отстаивать свои права, он не особо силен и постепенно уступил всю власть в «театрике» в бархатные, но твердые лапы более честолюбивого и тщеславного Профессора, привыкшего всегда добиваться желаемого. Он-то и взял на себя функции главного режиссера, решив замахнуться, что ему свойственно, и первым же спектаклем поставить «Гамлета», где, несмотря на наши с Алексом ожидания, отнюдь не собирался отдавать нам главные роли. Тем более что на них и без нас сразу выстроилась длиннющая очередь претендентов. Народец у нас активный, сами понимаете…

Сыграть Офелию, например, по его собственным словам, всю жизнь мечтал грифон Рудик. На кастинге к борьбе подключились и несколько хоббитих (или хоббитесс, хоббителл, хоббичих, хоббиток, их кто как хотел, так и называл, в нарушение политкорректности), у них было сто процентов свободного времени, и они не знали, куда его девать. А за приглянувшуюся роль они готовы самому Саурону на спор Всевидящее Око пальцем выколоть! Целая толпа этих толкиенутых эмансипе кричали, что они признанные в квартале красавицы, и это натуральная дискриминация – за волосатые лапы сорок пятого размера лишать заслуженной по праву большого таланта роли! Каково, а?

Однако в установленный день на прослушивание явились только я и одна толстая хоббитка. Она сразу стала капризничать, не захотела брить ноги, надевать корсет и нырять в бассейн. Отдельный каскадер для этого дела не предусматривался, поэтому роль досталась наконец терпеливо ожидавшей своей очереди мне. Хоть я не относилась к видовым меньшинствам и причислить себя к угнетенным народам, чтобы продвинуться в очереди, тоже не могла. Но есть Аллах на небесах!

А может, еще и потому, что у меня одной имелся хоть какой-то опыт игры на сцене. Я принесла Бэсу листок со своей спектаклеграфией, где были выписаны названия всех трех школьных постановок, в которых я участвовала. То, что в школе я играла Снегурочку и один раз даже такой сложнопсихологический персонаж, как Снежная Королева, произвело впечатление на нехитрого древнего божка.

Кот, естественно, вытребовал себе роль Гамлета. Ссылаясь на свои величайшие заслуги перед Базой, в случае отказа он угрожал уйти на пенсию по выслуге лет. По кошачьим возрастным меркам угроза имела резон, если бы только наше руководство не смотрело на это сквозь пальцы…

Так как Профессор с некоторых пор запанибратствовал с шефом, сдружившись на фоне любовных страданий, то угрозы были скорее игрой на публику для тренировки актерского мастерства. Шеф сам личным приказом назначил его Гамлетом. Худрук театра Бэс, привыкший подчиняться прихотям вышестоящих еще со времен службы у египетских богов, принял эту несправедливость с божественной невозмутимостью. Пусик – Гамлет? Ха! И ха-ха! И еще раз ха-ха! Представляете себе?

По идее Гамлета должен был играть Алекс! Самый талантливый, красивый, стройный, отлично владеющий холодным оружием, с врожденными рыцарскими манерами! Но нет, ему достался невзрачный Лаэрт, незадачливый дружок Гамлета. И это еще лучшее, на что он мог претендовать, потому что и Горация кот, как только получил должность главрежа, сразу же отдал своему приятелю, покрывавшему его в деле с мышками (но все равно предавшему за два кулька конфет) хоббиту. Звали его Брандакрыс, подходящее имя для хоббита, у которого все слова заканчиваются на «-с».

До входа в спортзал оставался один поворот, и я уже заворачивала туда, летя по блестящему пластиковому паркету, как вдруг… врезалась в чью-то тощую, как стиральная доска грудь! Тут же две руки с цепкими холодными пальцами схватили меня за плечи. Я резко оторвала от себя эти руки и отступила, разглядывая наглеца с недоверчивым удивлением.

Что?! Глазам своим не верю! Дьявол?! Но зрение меня не обманывало, это был он, собственной персоной, старый карнавальный ловец душ из Венеции! Но как ему удалось сюда проникнуть? Он же нас не видел с восемнадцатого века!

– Что вы здесь, интересно знать, забыли? – спросила я, задерживая дыхание, ибо в легкие уже начал проникать мгновенно распространявшийся вокруг него мерзкий запах серы.

– Привет, дорогая! Разве у вас не принято здороваться со старыми знакомыми?

С нашей последней встречи на Канале Гранде он мало изменился. Разве что красную остроносую маску снял, что не добавило ему привлекательности, несмотря на все уродство маски. Его прыщеватое лицо было очень подвижно, отчего его сплошь покрывали мелкие морщинки, как у престарелого альфонса. Одет он был во все черное, как положено сугубо отрицательному персонажу.

Я-то жила спокойно до этой поры, потому что была уверена, что База защищена сверхчуткой охранной системой будущего и чужак может проникнуть сюда, только отобрав переходник у агента. Что вообще-то сделать нетрудно, дав в лоб или лучше подкравшись сзади и оглушив чем-нибудь тяжелым по затылку.

Конечно, надо еще знать, какая кнопка на переходнике доставляет на Базу. Хотя тут тоже особенно раздумывать нечего. Это всегда самая большая красная кнопка. Чтобы и новичок не перепутал. Да-а, оказывается, не так уж наша База и неприступна.

Это значит, сюда может влезть не только дьявол. Хотя, с другой стороны, от кого может быть больший вред, чем от него? Разве что от космических муравьев, которые сжирают все сладкое на своем пути, но в нашей Галактике они пока не появлялись.

– Чего надо? – сориентировавшись, грозно спросила я.

– Фи, какая ты негостеприимная, милашка!

– Не юли, нечестивец! Я тебя насквозь вижу! Ты дьявол, и я заранее знаю, что ты будешь пытаться мной манипулировать!

– А я-то думал, что я хороший психолог…

– Но не с тем, кто уже в курсе того, кто ты такой есть! Я полна бдительности!

– Ах, да. Но ты ведь сохранишь наш секрет и никому не расскажешь об этом, – ласково, как хорек, пропел он. – Нехорошо закладывать друзей…

– Еще чего, жди! Тамбовский волк тебе друг, а не я! Эй, смотрите вс…

Он быстро схватил меня, крутанул и, зажав мне рот рукой, прижал спиной к своей костлявой груди.

– Ммм… какая ты горячая…

– Мум-мугмм-му-мумм! – Я возмущенно вырвалась, пнув его локтем. – Оставь меня, гнусный маньяк, я замужем!

Разумеется он меня отпустил, заметив с тонкой, как кинжал убийцы, улыбкой:

– Нам ни к чему привлекать лишнее внимание.

Никто из прохожих даже не заметил инцидента, а я, отдышавшись, не обнаружила за своей спиной этого гада. Вэк… Действительно, чего зря поднимать панику раньше времени. Сначала расскажу Алексу и, может, еще напишу кляузу шефу. Явление дьявола – дело не моего уровня и не моей компетенции…

Короче, вот так я и опоздала на репетицию. Сердце просто рвалось из груди, бешено стуча, когда я вбежала в полупустую столовую, где проходили наши репетиции за неимением пока своего помещения. В уголке на двух столах, покачивая короткими грязными ножками, сидели хоббиты, которых отобрали играть в спектакле. Они добились нескольких второстепенных ролей как угнетенный народ. Только кто их когда угнетал – вопрос к Толкиену… Мы точно ни при чем!

Синелицый, Алекс, директор лаборатории гоблинов, пара гномов, Стив, Эльгар, Рудик и шурале расположились на расставленных полукругом стульях… Все в сборе, кроме кота! Уф, повезло мне… Я прыгнула на свободное место рядом с Алексом и тихо на ухо (не надо раньше времени волновать окружающих) пересказала ему произошедшее.

– Ты не ошиблась? Дьявол у нас на Базе?! Это точно был он?

– Как сказать, милый… Медосмотр у гоблинов был недавно, зрение у меня среднее, как и слух. Мы с ним познакомились и встречались только в угаре карнавала, могла и ошибиться. Но ты сам учил меня запоминать даже прохожих, не оглядываясь на них, с первого раза, и находить нашего кота в самой темной комнате. Вне всякого сомнения, это он, но как он смог сюда проникнуть?

– Ты его спрашивала?

– Само собой, но он, конечно, ушел от ответа. – Факт того, что он хватал меня руками, я решила временно умолчать. Командор ревнив до жути, а у нас как-никак репетиция…

– Все собрались? – стремительно влетая и впиваясь в опускающиеся под его властным взглядом глаза актеров, прокричал агент 013. В роли режиссера он преображался. Кажется, даже надел на себя образ Станиславского, которым нас уже достал, хотя мы всего два дня репетируем. За эти два дня и хоббиты поняли, в чем суть системы Константина Сергеевича, лучше бы они свои роли так выучили…

На мгновение мне показалось, что Пусик тоже чем-то взволнован. Но он-то чем? Кот раздал всем по засаленному экземпляру «Работа актера над собой». Хоббиты вертели их в руках и тупо глядели на обложку. Кое-кто попробовал корешок на зуб… Кощунство, которое еще вчера привело бы кота в ярость, сейчас осталось просто незамеченным.

– Вам придется научиться жить жизнью того лица, которое вы играете, – с ходу заявил он, резко переворачивая экземпляр книги у хоббита Брандакрыса, который держал ее вверх тормашками. Тот щербато оскалился, что означало улыбку понимания. Агента 013 передернуло, но он, поспешно отведя глаза, продолжил: – Вся линия роли должна укладываться в вашу человеческую линию жизни, дополняться вашим личным жизненным опытом. Тогда все моменты роли и ваши актерские задачи станут не просто выдуманными, а клочьями вашей собственной жизни!

– Э-э, так мы в основном тут вроде и не человеки? – тихо буркнул кто-то.

– Неважно, друзья мои, неважно… Но приступим!

Только тут я заметила, что его бьет мелкая дрожь.

Тэк-с, тэк-с, тэк-с… Если я хоть сколько-то знаю нашего умника, то, кажется, с дьяволом сегодня встретилась не я одна! В перерыве, дождавшись, когда площадка вокруг него расчистится, мы с Алексом подошли к напарнику. Он явно избегал моего подозрительного взгляда, делая вид, что весь углублен в текст пьесы.

– Ты знаешь, что дьявол на Базе, – больше утвердительно, чем вопрошающе произнес командор, внимательно глядя на него.

Бедный Пусик аж подпрыгнул в своем режиссерском креслице и выронил книжку.

– Вы о дьяволе тщеславия? – уклончиво осведомился он, пронзая когтями насквозь брезентовые подлокотники. – Он всегда стоит рядом с гениями искусства…

– Мы о твоем приятеле из Венеции, помнишь, ты соблазнял его в женском платьице, чтобы получить от него информацию о Маске Смерти?!

По мертвенно-посеревшей морде кота стало ясно, что это напоминание было излишне. Значит, он в курсе, и причина его опоздания в том, что дьявол его тоже подкараулил.

– Шшш… Не так громко! – умоляюще шикнул он, быстро оглянувшись на явно прислушивающихся хоббитов.

Хотя они и делали вид, что учат свои роли (или, вернее, разглядывали буквы, потому что большинство из них умеют читать на уровне трехлетнего ребенка), уши у них были чутко повернуты в нашу сторону. Подслушивающего хоббита легко определить по нервно шевелящимся ушам.

– Он забрал мою душу в залог, – отчаянно прошептал Профессор. – Я ничего не смог поделать!

– В залог чего? – не поняла я.

– В залог того, что не расскажет Анхесенпе о том, что было между нами в Венеции!

– А что было-то?! Ведь до интима у вас дело не дошло, как я понимаю. Ты спас свою честь, выпрыгнув в окно. Вернее, какую-то часть чести. В данном случае женскую…

Кот даже не обратил внимания на мой подкол, значит, очень серьезно встревожен.

– Анхесенпа ревнивая, она поверит скорее навету дьявола, чем свидетельству моих друзей! Эгм… она вам не доверяет…

– Почему это? – в свою очередь удивился мой муж.

– Ну-у, она думает, что вы эксплуатируете меня – физически и интеллектуально… Вы же понимаете, любящие жены… им надо непременно вознести супруга на пьедестал. – Он самодовольно ухмыльнулся, изо всех сил притворяясь смущенным.

– …и что победы нашей команды на девяносто девять процентов твои? – мрачнея, добил командор.

– Ну, уж не настолько, но в целом… да. Как минимум девяносто! Но я же говорю…

– Если она тебя столь неоправданно возвеличивает, тогда тому, что ты чист перед ней в нравственном отношении, тем более должна бы верить! – ехидно заметила я брешь в его рассуждениях. – Объект культа не может быть совершенством с какой-то одной стороны, одновременно являясь аморальным типом с другой. Любят за все!

Глаза агента 013 погасли, сразу стало ясно, что вознесение его Анхесенпой на пьедестал скорее его розовые мечты, чем объективная реальность…

– Значит, ты говоришь, он забрал твою душу? Но я думала, у котов нет души?!

Его бровушки грустно сошлись домиком, я тут же пожалела о своей бестактности…

– Извини. Не хотела тебя обидеть. Просто этому нас учат все монотеистические религии.

– Учат обижать таких, как я? – расстроенно переспросил он, уйдя в мысли о сказанных мной словах о его «проданной» душе.

– Нет, что животные не имеют души, только человек.

– Какая глупость!

– Ничего подобного, в делах Аллаха нет изъянов! – Когда надо, я всегда вспоминаю, что я мусульманка. – Так уж устроен мир по замыслу Творца. Дьявол жестоко обманул тебя…

– Ты серьезно веришь в то, что говоришь? – В его пораженно округлившихся глазах блеснули слезы. Командор подергал меня за рукав, призывая к молчанию, но, увы…

– Аллаху лучше знать, что нам нужно, – нравоучительно продолжала я, разглядывая новый лак на ногтях (этот оттенок красного мне, несомненно, идет, подчеркивает белизну рук), и добавила: – И если он не даровал животным души, значит, не так уж она вам и нужна!

– Что-о?!

– Алина, хватит, есть у него душа, я в этом нисколько не сомневаюсь! А мне ли не знать, мы вместе огонь и воду прошли. – Мой муж ободряюще похлопал напарника по уныло сгорбившейся спинке. Кот кивнул с робкой надеждой во взоре.

– Что ж, тебе, конечно, лучше знать, – сказала я не скрывающим сомнения тоном и, поняв, что нельзя больше игнорировать отчаяние Пусика, сделала глубоко сострадающее лицо. Мне это никогда не трудно. Особенно ради друга…

– Довольно! Перерыв окончен, – неожиданно вскричал агент 013.

Все поспешили на свои места, выстраиваясь для первого акта.

– «Заставить партнера видеть все вашими глазами – вот основа речевой техники», говорил Константин Сергеевич. И вам это нужно усвоить, если хотите играть у меня! – грозно вопил он, размахивая томиком Шекспира, как боевым топором.

Дух Станиславского и так завладел котом целиком, а тут еще дьявол явился за своей долей кошачьей души… Бедняга Профессор… Но диктатор из него тот еще!

– А может, я по-своему… – тоскливо упрашивал Рудик.

– Эти законы непреложны! Константин Сергеевич отмечает, что все великие артисты в своем творчестве шли этим путем, – давил на него режиссер. – Иди и читай книгу!

– А почему изображать глупых датчан должны именно хоббиты?

– Не надо никого из себя изображать, – как тигр, рычал на них наш кот. – Я всего лишь прошу вас «следовать естественным требованиям вашей природы», бездари!

– Но ты нам не даешь этого делать! Нет естественности без конфеты!

– Используйте психотехнику Станиславского, обалдуи! Конфету надо еще заслужить…

– Ох… как это сложно… А нельзя сначала конф… – ныли они, но Пусик был непреклонен.

– А я и не говорил, что будет легко! Учитесь, учитесь, несчастные, ибо на место каждого из вас по десять претендентов!

…Между нами говоря, что-то я не видела эту толпу претендентов. Когда создавался сам театральный кружок, народу было побольше, а вот как только руководство пьесой взял на себя наш умник с двумя образованиями, многие поразбежались. Но котик вообразил себя великим режиссером и так вжился в эту роль, что и мы, актеры, в это почти поверили. Мне от него тоже доставалось…

– Офелия была сумасшедшей, а кто лучше меня может изобразить сумасшедшую? Я училась этому у Бланш Дюбуа в «Трамвае „Желание“, пять раз посмотрела фильм. Гляди!

Я заломила руки, сжимая платок и дрожа всем телом, и умоляюще закричала:

– Эй, поворачивай моя карета!

Я всегда полагалась на доброту незнакомцев…[25].

Потом, выпучив глаза с ужасом приближающегося безумия во взоре, немного повыгибалась во все стороны и ускакала за сцену. В нашем случае за стол раздачи…

– Не верю, – задрал нос Профессор. – Насквозь фальшиво, ты не Вивьен Ли и никогда ею не станешь!

– Да ты монстр! Хуже Марлона Брандо, – чуть не расплакалась я. Столько души я вложила в эту роль, да еще полночи учила текст, громко вслух, не давая спать Алексу, он должен был слушать и оценивать. Муж четыре раза сказал мне, что это «гениально, но дай хоть чуть-чуть поспать!». Алекс у меня такой чуткий, а Пусика я убью стулом…

Отвернувшись, чтобы серый тиран не увидел моих слез, я встретилась взглядом с мерзким хоббитом, его глаза выражали полное согласие. Если бы не надо было объединяться против дьявола, мы бы всей труппой объединились против режиссерской тирании кота. Он стал совсем зверем, убедить бы хоббитов напасть на него под покровом ночи, отлупить и запереть в какой-нибудь черной комнате. Нет, он потом так взъярится, что последствия могут быть еще хуже…

– «Актеры должны стремиться к возможно более точному и глубокому постижению духа и замысла драматурга, а не подменять этот замысел своим»,[26] – упорно цитировал агент 013. – Это я тебе, деточка Офелия. Репетируем еще раз!

Нет, нам не растопить его ледяное сердце, он суров, как суров был пророк Исайя с лицедеями-идолопоклонниками. В пылу актерствования я совсем забыла о дьяволе. Но он, как вы понимаете, не забывает никогда, ничего и никого…

Наконец наша сумбурная репетиция окончилась. Профессор, кажется, даже не слушал разноплановые требования актеров, а те обижались. Особенно хоббиты, у которых одна врожденная черта: когда они увлекаются чем-то, то так вживаются в роль, что и в жизни начинает воображать себя персонажами, в которых играют. И после репетиции могут долго не выйти из образа…

Детское, но довольно опасное качество. Поэтому кот им выдал только деревянное оружие, Стив его настрогал по карандашному эскизу. Правда, его мечи были больше похожи на космические кортики, а алебарды для хоббитов-стражников, увидевших призрак отца Гамлета, которого непревзойденно играл Синелицый (потому что не по учебнику знал, как играть выходца с того света), на лазерные топорики солдат с планеты Вечного Детства.

Когда все наконец ушли, мы с мужем прижали кота к стенке.

– На Базе предатель, – твердо сказал Алекс. – Дьявол никак не мог бы проникнуть сюда сам. Кто-то разрешил ему это, позвал, позволил войти и говорить… Но кто?

– Не знаю, – честно почесала в затылке я. – Но думаю, что в любом случае надо сейчас же идти к шефу! Он здесь главный, вот и пусть примет меры по изгнанию дьявола с Базы под зад коленом, пока он не наделал тут дел, завладев не только выдуманными, но и настоящими душами наших сотрудников. В Коране и обоих Заветах ничего не сказано о наличии или неналичии душ у хоббитов, гномов, липрехунов, троллей и гоблинов. Поэтому пока не доказано обратное, возьмем за аксиому, что души у них есть, и будем бороться за каждую!

– А предатель?

– Мы найдем его. – Я сдвинула брови. – Но в первую очередь по-любому к шефу!

– Не надо к шефу, я у него уже был, – вдруг осипшим голосом протянул кот, вертясь на табуретке, как уж на сковороде.

– Когда это ты успел? И что наше начальство, ты смог объяснить ему, что дьяволу не место на нашей…

– Нет! Потому что… я хлопотал не о его изгнании, а… – Пусик как будто давился словами и говорил, глядя в пол, – а совсем… наоборот.

– Не может быть…

Мы с Алексом словно прозрели! А наш напарник вдруг начал трястись мелкой дрожью и, сжав лапы в кулачки, неожиданно возопил:

– О, каюсь, каюсь, это я! Я его впустил, взяв у шефа нужную бумагу. Это я тот гнусный предатель, отступник, ренегат, отдавший нашу Базу на растерзание врагу!

Вот так заява-а! Но он ударился в патетику, чрезмерную даже для него, значит, все это не шутка.

– Я поступил как трус! Боясь расстроить жену, пошел на поводу у дьявола. Так что он не только мою душу получил, но и целую Базу в обмен на то, что не расскажет Анхесенпе про Венецию. Я не хоте-э-эл…

Командор приподнял друга за шкирку, явно намереваясь отвесить ему хорошего тумака, но, овладев собой, поставил на место и ободряюще потрепал по плечу:

– Мне кажется, ты это как-то не подумав сделал. Может, под гипнозом?

– Не трави ты ему душу… упс… то, что у него осталось, – сердечно попросила я, глядя на него с легкой укоризной. В принципе мог бы разок и шлепнуть…

– Шеф его легализовал, – продолжал каяться агент 013, – дал ему какую-то штатную должность. Так что он здесь теперь находится по праву.

– А нам плевать, пусть он охмурил шефа, но мы-то еще в своем уме! К тому же мы все виноваты в его вторжении, поскольку привлекли к себе его нездоровое внимание в Венеции. Если бы мы тогда не заинтересовали его чем-то, он бы и не подумал нас навещать.

– Чем мы могли его заинтересовать? – шмыгнул носом кот. – Уж я тут точно не…

– А кто изображал пред ним знойную красотку? К кому он обещал вернуться за любовью и лаской?! – безжалостно напомнила я.

– Довольно разговоров, – начал засучивать рукава мой любимый. – Сейчас я найду его и выставлю в шею!

– Он не уступит!

– Кулакам Алекса? Сомневаюсь. А перед нами двумя ему тем более не устоять. Так мы даже быстрее от него отделаемся, чем если будем действовать через шефа с бюрократическими проволочками. Ну-ка, покажись, шайтанов папа!

– Вон он, – скорбно констатировал наш режиссер, отворачивая морду.

…Через распахнутую дверь столовой, в конце коридора был виден дьявол, на данный момент зачем-то пристающий к хоббиту Брандакрысу – Горацию. Тьфу, какой из него Гораций! Но, видно, у Пусика оставались еще какие-то долги перед ним, с прошлого раза, потому что в ответ на удивленно-возмущенные возражения всей труппы он только нудел, что режиссер здесь он и он убежден, что Брандакрыс просто прирожденный Гораций! А в чем эта его прирожденность выражается, думаю, никому не суждено узнать.

Мы втроем (Профессор потерянно плелся в хвосте команды) двинулись к этой парочке. Они и не особенно скрывались.

– Не подскажешь, как пройти к хозяину Базы, любезный? – спрашивал дьявол, улыбаясь, по его мнению, очень приятной улыбкой.

– Направо-с и прямо-с, там-с, – равнодушно отвечал хоббит, указывая направление бубликом величиной с его голову.

Причем указывал он в сторону столовой. Это не специально, просто для него не было более значимого существа на Базе, чем Синелицый.

– Спасибо, добрый человек! Я хочу тебя отблагодарить. У тебя опасная болезнь предсердия левой пятки.

– Что, неужели-с все так серьезно-с? Ну, я схожу-с в больницу к гоблинам-с…

– Гоблины? Ваши гоблины ничего не смыслят в этом заболевании.

– Гм-с? – так же равнодушно зевнул Брандакрыс.

– О да! Ты еще не видишь, но твоя пятка скоро опухнет, а потом пожухнет, посинеет и отвалится, как перезревшая слива по осени. Но я могу исцелить тебя. Нужно только провести диагностику твоего организма. Для этого мне понадобится лишь капелька твоей крови. Вот тебе булавка. Капни сюда, на эту бумажечку.

Хоббит заглянул в типовой договор на душу (а чем же это еще могло быть?) и вдруг вспомнил:

– Ой, у меня же дома-с кексы-с без охраны-с!

И мигом удрал! Дьявол разочарованно цапнул когтями воздух на том месте, где он только что стоял. Ха! Никто не способен удержать хоббита, спешащего к кексам!

– У цыган методы охмурения воруешь? Совсем опустился, – покачивая головой, начал командор, подходя ближе.

– О, друзья мои! Как я рад снова видеть вас, как будто мы опять вместе в Венеции… – зачастил дьявол, растерянно косясь на нашу банду. – А что вы на меня так смотрите, я не…

– А ну убирайся с нашей Базы! – без предисловий оборвала его я.

– А что, разве я чем вам мешаю? Не знал, честное слово, – делано удивился он, пряча договор за пазуху.

– Еще как мешаешь! И хватит юлить, змий-искуситель…

– Змий у нас другой, у него чуть иные функции, это из области алкоголя, но…

– А нам плевать на распределение ролей в твоем адском министерстве, – продолжала напирать я. – Вали к себе обратно! Мы пока в вашу преисподнюю со своими интригами не лезем.

– Да лезьте, лезьте, я вас очень прошу! Буквально приглашаю вас, от всего сердца! – с притворным радушием всплеснул он руками в черных бархатных перчатках (когти прячет, как будто это поможет скрыть его личность от жителей Базы или сделает его более привлекательным для нас). – Мы гостям всегда рады! А если задержитесь, то и…

– Ага, как только – так сразу!

– Буду ждать! Но пока я тут у вас погощу. Совсем недолго, лет сто – двести. Что, для вас это много? Ну, извините… Вы можете гостить у меня в аду – ВЕЧНОСТЬ!

Он, оказывается, хуже банного листа прилипала. Я молча кивнула Алексу – пора использовать силу, к совести этого ловца душ взывать бесполезно, у него ее меньше, чем у главного революционера роз. Хотя возможно, что и наоборот. Короче, надо бить!

Мой муж вообще не любил тратить время на разговоры, поэтому коротко размахнулся и… К нашему общему изумлению, его кулак наткнулся на невидимый, непробиваемый барьер всего в паре сантиметров от ухмыляющегося красного лица дьявола.

Профессор так и стоял в сторонке со смущенным выражением на мордочке и явно не собирался помогать. У-у, мелкий изменник родины, до чего боится жены и этого врага рода человеческого… и кошачьего. Алекс молотить долго кулаками воздух не стал. Понял с первых двух ударов, что призрачный заслон непреодолим и что нам придется искать другой путь избавления от него, о чем и сообщил мне взглядом. Что ж, так и сделаем…

– К шефу!

…Когда мы добрались до его кабинета, шеф нам почему-то не обрадовался. Выслушал с напряженным лицом, утопая в своем огромном кресле – из-за стола торчала только голова с хмуро сдвинутыми щетинистыми бровями, и сказал:

– Вы должны готовиться к заданию! Завтра, если не ошибаюсь, вам вылетать в Турцию на сложное и ответственное дело по поимке и обезвреживанию красной фески-убийцы. А вы тут ерундой занимаетесь! Лезете, куда вас не просят. Пока я здесь решаю, кого принимать на службу» зачем и с какими далеко идущими целями А вы позаботьтесь о своих служебных обязанностях. Свободны!

Агент 013 выскочил вперед. Это я ему помогла пинком, воспользовавшись тем, что шеф отвлекся, обнаружив какую-то вредительскую букашку на своем любимом фикусе. Но выглядело это сильно – как искренний порыв радеющей за общее дело души. Я о коте…

– Еще сегодня я сам тебя… вас просил принять этого типа к нам на Базу. Но признать ошибку никогда не поздно, особенно когда она может грозить катастрофой для всех, – взмолился полковник. Хотя это я его за шкирку сюда притащила, но он толканул речь коротко, выразительно и с нужной ноткой истерии в голосе…

– Поверьте, шеф, я уже поплатился за свое легкомыслие!

И кот рассказал гному вкратце всю историю, не утаив даже часть с переодеванием в женское платье и соблазнением «клиента» ради получения конспиративной информации о Маске Смерти.

Шеф вскочил на ноги.

– А что ты мне говорил, игрушка плюшевая, что…

– Сейчас это уже неважно! Нужна бумага, приказ, только это выдворит его отсюда. Лучше подписанный вашей кровью. Только такой формы документ он признает, бюрократ рогатый, – сказала я, вступаясь за нашего напарника.

– Ничего я подписывать не буду! Тем более своей кровью! Потому что… я уже… подписал…

Судя по тону и тяжелому вздоху, с которым он рухнул в кресло, речь шла не только о распоряжении о зачислении дьявола в штат.

– И вы?! – вскричал агент 013 голосом, в котором слышалось отчаяние дюжины обманутых ослов, получивших на ужин зефир вместо морковки.

– Да, как это ни тяжело признавать, и я угодил в его сети, друзья мои…

Не может быть! Если даже такой ушлый, никогда не поддававшийся хитрым уловкам подчиненных, тертый калач, как наш шеф, много лет возглавлявший банду гномов-красноколпачников, которого на мякине не проведешь, сотрудники даже и пытаться перестали, не устоял перед велеречивым дьяволом, то что говорить о прочем более наивном народце нашей Базы! Да он души вагонами собирать будет. И уже собирает!

Шеф сбивчиво рассказал, что тот заявился к нему вчера, представился доктором наук в области психологии и пообещал избавить от комплекса малого роста. Потом они долго пили шотландское виски, так что он толком и не помнил, когда что подписал…

– Утром мне доложили, что я назначил его штатным психологом. Заключил с ним контракт сроком на двести лет без права пересмотра и замены его на этой должности другим лицом. Я бы не вспомнил об этом, если б секретарша мне не сказала, а копию я нашел у себя на столе, вот она. И кстати, подпись вроде… кровью…

– Психологом, значит… – я скрипнула зубами, – ну что ж, он профессионально позаботится о наших душах, можете не сомневаться.

– А также копию договора о том, что я отдаю ему… – шеф всхлипнул и продолжил (мы впервые видели его таким взволнованным и даже убитым горем): – свою душу… за избавление меня… от этого пресловутого комплекса. Надо сказать, он быстро выполнил условие, я больше не страдаю по поводу роста. То есть моя душа потеряна навеки…

Ого, да чтобы шеф вот так запросто признался нам в своих комплексах? Только по пьянке! Но я тут же увидела валявшуюся под столом пустую бутылку виски, еще одна – ополовиненная – стояла у кресла. Видно, спрятал ее, услышав наши шаги. Только сейчас я поняла, что он подшофе. Тогда все логично. Тогда грех не выпить, понимаю…

Мы вышли от шефа мрачные, как жуки-могильщики. решение нашей проблемы так и не было найдено.

– Может, не так все плохо, как мы думаем, и как-нибудь само собой утрясется? – напоследок промямлил кот.

Я хотела прочистить ему мозги еще одной сурой из Корана, но передумала, смысла ноль…

На следующее утро мы вылетели на задание в Турцию. Алекс сдвинул время на переходнике, максимально уменьшив время нашего отсутствия, так что мы потеряли не три дня как обычно, а сутки, потому что Базу нельзя было оставлять без присмотра. Когда тут вовсю орудует Князь Тьмы, лучше проявить лишнюю бдительность. Если, конечно, бдительность может быть лишней…

На Базе была ночь и шел дождь. Абзац.

– Что-то погода испортилась, – автоматически заметила я.

– Вообще-то ее здесь быть не должно, погоды – ни хорошей, ни плохой! – тупо огляделся командор. – Как и деления на день и ночь, мы же внутри помещения…

– А это не противопожарная система сработала? Может, где-то произошло замыкание?

– Нет, глупая, замыкание не вызывает гром, молнии и град! – фыркнул намокающий Профессор.

– Я знаю, не глупая, их тучи вызывают. Ну и где эти тучи? – ткнула я носом кота в это очевидное для меня противоречие законам природы.

Хотя из природы были только растения в оранжерее. Но не атмосферные явления. А тут совершенно необъяснимо лилась дождевая вода с потачка, пахло горелой проводкой, везде темень, и все ходили кто с фонариками, кто даже с факелами. Шурале вообще с лучиной под стеклянным колпаком. И никто не мог объяснить, в чем дело…

– Это из-за него… – пророчески отметил агент013 и, тревожась, побежал по лужам к себе, поскорее обнять Анхесенпу и котят.

…Мы с Алексом прижались друг к другу и дотопали го своей комнаты. Накрепко заперли дверь, пытаясь вернуться в родной быт. Здесь было сухо и уютно, и чувство защищенности обволакивало как пуховым одеялом…

– Что теперь с нами будет? – Я еще раз нежно обняла и поцеловала мужа в нос и занялась разборкой трофеев с задания.

Богато расшитая феска для Алекса, символичный подарок турецкого султана за избавление его страны от злобного духа, притворявшегося феской: превращаясь в нее по ночам, он летал по улицам и, надеваясь на голову прохожего, высасывал мозги! Жуть, правда?

Вот еще волшебный ятаган (светится в темноте и убивает микробов), коврик самостряхивающийся – пригодится в хозяйстве. Мой любимый с удовольствием вытянулся на кровати и углубился в спортивную прессу. К нам постучали. Услышав знакомое мяуканье, я распахнула дверь. В приоткрытую щель, опережая мамашу, забежали котята и, увидев Алекса, радостно бросились к нему. Он любит с ними играть, а они его любят кусать и царапать. То есть время все проводят преотличнейше…

– Анхесенпа? А-а… где агент 013?! – посчитав их по головам, спросила я. – Вы вроде обычно заходите всей семьей…

Она не ответила (хотя мы без медальонов-переводчиков все равно бы ничего не поняли, она говорит только на кошачьем, а их мы обычно сдаем сразу по прибытии на Базу только посмотрела пристально огромными голубыми глазами. Но все и так было ясно…

Она его бросила. Ушла из дома и решила поселиться с детьми у нас. Значит, дьявол рассказал ей о коте как грозился. Несчастный Профессор все-таки выступил против него перед шефом, о чем тот не мог не узнать.

Все четверо были мокрые як хлющ. Хотя кто такой этот «хлющ», никто не знает, наверняка даже бывший украинец агент 013, еще десять минут назад счастливый семьянин, а сейчас просто брошенный муж.

– Алина, дай, пожалуйста, полотенце, – попросил мой муж, подхватывая по-профессорски упирающихся и брыкающихся котят на руки.

Глядя, как он сюсюкает с ними, прижимая их к сердцу и целуя в мокрые лобики, я умилилась. Алекс сразу бросился их закутывать, оттирать насухо. Котята, извиваясь, стараясь выскользнуть из его рук, сопротивлялись как могли. Анхесенпа сразу нашла себе место прямо в центре нашей с Алексом кровати, на белоснежной простыне, провела пару раз языком по мокрой шерстке, свернулась клубком и заснула. Котят вытирать, сушить и приглаживать она «разрешила» нам. Спасибо-о…

Мой милый муж с тех пор, как небесная канцелярия даровала ему душу, с каждым днем становится все добрее. Подарками меня заваливает, цветы дарит каждый день, когда мы не на задании, шоколадки покупает постоянно, у меня уже аллергия на все, что слаще морковки. Но таким нежным, какой он сейчас с этими маленькими бесенятами, он даже со мной еще не был (может, это знак, что нам с ним уже о своих детях пора задуматься?), но, с другой стороны, как же с ними иначе, они такие аппетитные рулеты-мурлеты…

Не прошло и десяти минут, как в дверь забарабанил запыхавшийся Пусик. Без приветствий скользнув у меня под ногами, он едва ли не на коленях пополз к кровати:

– Вы здесь! А я… Дорогая, прости, что пришел, я обещал… оставить тебя в покое, но… я переживал, что вы можете заболеть! Ведь там такой дождь! Вот, принес лекарство от кашля и шерстяные попонки. А то у Мандаринчика слабые легкие, ему нельзя простужаться. Я только за этим, честно! Дорогая, вернись, прошу тебя-а…

Но она только презрительно зашипела и ударила его по щеке лапой с выпущенными когтями. Профессор был раздавлен и убит морально! Прижав к голове уши, пятясь задом, он вывалился в дверь. Ну вот, теперь нам придется еще и быть свидетелями их разборок…

– Я виноват только в том, что люблю ее! – через пару часов жаловался он нам в столовой, прихлебывая после каждой фразы из пузырька с валерианкой, которую держал в лапке под столешницей. – Я готов получать пощечины ее любимой лапкой вместо завтрака, обеда и ужина, лишь бы моя мурочка вернулась ко мне!

– Мы можем пойти на крайние меры и просто выселить ее, – дружески предложила я, игнорируя округлившиеся от ужаса глаза командора. – Ну, помыкается она с детьми туда-сюда, поголодает, наберется блох и в конце концов все равно…

– Как ты можешь такое говорить, бессердечная?! – взвыл наш пушистый напарник и без всякого логического перехода возопил: – Дьявол приходил к ней в образе черного кота и хотел соблазнить, пока мы были на задании! Это просто неслыханно! Он покусился на самое дорогое для меня! На мою жену! Но мои котята обстреляли его из водяных пистолетов. За это он отомстил, рассказав ей о том, что было в Венеции! Хорошо хоть не сказал, что мы и с тобой… мм… целовались. Потому что в таком случае она бы к вам не пришла и тем более не доверила бы вам наших детей. При мне она еще никому не разрешала играть с нашими котятами, а когда была в плохом настроении, то даже мне. Не знаю, чем вы заслужили такое доверие с ее стороны, друзья мои…

Да уж, мы успешно снискали честь стать кошачьими няньками. Она знала, где ее котят ждут хорошие бесплатные ясли. Алекс мог с ними играть часами, а я учила их пить из блюдечка, а потом мы вместе с ним их купали и убаюкивали на коленках, в то время как Анхесенпа сладко спала, раскинувшись по диагонали на нашей кровати, – нам уже ни сесть, ни лечь.

Оказалось, что сон – это ее призвание, а котят она попросту отбрасывала в сторону сильным ударом по лбу задней лапой, когда они к ней лезли под бочок. Хотя они до последнего продолжали упорствовать, но, если Анхесенпа действительно была не в духе, переключались на нас с Алексом. Рвали на мне колготки, бросаясь на меня сомкнутым строем, заставляли подолгу махать перед ними ниточкой с бантиком, а моему мужу (поскольку он был главным нянем, я хоть иногда сбегала) все руки исцарапали, так что его друзья-техники с космодрома думали, что это шрамы от драк с космическими чертями.

Мы с мужем не могли теперь даже уединиться. Ну, вы понимаете в каком смысле… Потому что, едва услыша шевеление на постели, они прыгали, думая, что это мышка, и ловили ее всей кучей. Алекс скрипел зубами от боли, потом я полночи делала ему холодные компрессы. Вы улавливаете, к чему я?

Котята трепали мои туфли, причем изгрызли и сжевали ленточки на самых любимых. Мало того, они таскали их с места на место. Одну домашнюю тапку Алекса я до сих пор найти не могу. Они роняли мои цветы, растаскивали еду по всей комнате и в туалет предпочитали ходить не в лоток со свежим песочком, а под кровать и в ботинки моего мужа. Рыжий, прыгнув, сорвал со стены календарь с котятами, а в другой раз оборки с занавесок. В конце концов я их возненавидела, хоть командор по привычке ласкал их и утешал, мягко журя меня, когда я на них рычала. И все это в течение полутора суток! Сколько я еще выдержу этот ад? Вопрос риторический, терпение не моя сильная сторона…

Между тем дождь на Базе все моросил. Это не крыша протекала. Ведь наша База не Хогвартс, а скорее, как город Танелорн Муркока, стоит между измерениями, где нет ни погоды, ни непогоды. Может, это ученые гоблины напортачили с научными экспериментами у себя в лаборатории? Но те и сами разводили руками и имели честно непонимающие лица. Сделанный ими анализ дождевой воды показал, что у нее тот же состав, что у обычного земного дождя. Похоже, что так База чутко среагировала на появление темной силы, как лакмусовая бумажка на щелочь. И выражала свой протест против ее пребывания здесь!

Возможно, вода будет лить, пока он не покинет Базу.

А может, это и к лучшему? Может, непривычная адскому жителю сырость выдворит его отсюда скорей, чем мы найдем способ сделать это сами. Тем более что лично у меня никаких идей не было…

– Это предвестие темных времен! – вешала толстая морская сирена из Ирландии, недавно поселившаяся у нас на Базе и работавшая завхозом. Фейри под ее руководством собирали воду с пола, хоббитов тоже к этому попытались припахать, но они только перекатывали воду тряпками, мешаясь у всех под ногами, то и дело устраивая «мокрые» потасовки.

Устранить это «природное» явление не удавалось. Перелицовка потолка ничего бы не дала. Как оказалось, дождь конденсировался прямо из воздуха в паре миллиметров от потолочных плит. Там собирался тонкий, но очень плотный слой туч. Пришлось вывесить уличные фонари, терпимые к такой влажности воздуха, отключив внутреннюю проводку, а так кое-кого и током неслабо шибануло, запах паленой шерсти долго резал нос…

Анхесенпа с котятами не выходили из комнаты даже в «ясные» дни, чтобы не промочить в лужах шерстку и лапки, а мы с Алексом трижды в день таскали им детское питание от Синелицего. Хорошо хоть осадки шли только в коридоре и в фойе – кухня работала без перебоев. И дьявол куда-то смылся, так что мы на короткое время даже обнадежились, что он изменил свои планы «завоевания» Базы. Но…

А пока жизнь шла своим чередом. Репетиции наши продолжались, как и уроки восточного танца. По крайней мере я так думала, прибегая на очередное занятие…

Наш главный тренер грифон Рудик сидел печальный, теребя и позванивая монетками на бахроме повязанного на бедрах оранжевого платка.

– А где все? – влетая в спортзал и на ходу сбрасывая обувь, спросила я. – Я что, так рано пришла?

– Ты что, смеешься? Рано! Просто никого больше нет… Никому не нужен танец живота. Все без ума от аргентинского танго… Он переманил к себе всех моих учеников! И прямо сейчас они непристойно задирают ноги у него в комнате и так вертят тазом, что просто верх неприличия!

Вэк… и это говорит мне инструктор восточных танцев?

– Кто это – он?

Неужели у нас на Базе новый преподаватель танцев появился? Я представила себе красавца-латиноса, думая, что мне нужно сходить хоть на одно его занятие. Конечно, я не предам бедного Рудика, ни за что и никогда, но хоть одним глазком посмотреть на это новое увлечение обитателей Базы, наверное, стоит?

– Тощий выскочка в лосинах!

– Не волнуйся, мы всех их вернем! А сегодня, как я поняла, занятия отменяются? Ну, я пошла тогда… надо проштудировать кое-какие документы, прежде чем отправляться в Афины. Новое дело о ехидне в колодце, надо ее оттуда срочно выманивать, а то она уже всю городскую воду отравила своим ядом. Склочная женщина, не находишь?

– Постой, но ты ведь только сегодня вернулась с задания. Может, все-таки позанимаемся? Индивидуальное занятие только для тебя, бесплатно! – пытался он удержать меня, униженно улыбаясь. – Я научу тебя делать волну ступней, восьмерку головой и мостик в прыжке одновременно!

– Заманчиво… И я бы с удовольствием, но… сам понимаешь, противная обязаловка. Скука, конечно, никакого сравнения с твоими упражнениями. Но хочешь не хочешь, а надо… Кот потом с кетчупом съест!

И, опустив глаза под всепонимающим укоризненным взглядом грифона, я побежала посмотреть на это так всех захватившее танго. Видимо, инструктор вел изумительно, раз все так быстро переметнулись. Я была крайне заинтригована. И оно того стоило, чтобы все это посмотреть…

Блестящий танцпол, не то что крашенный уже облупившейся голубой краской дощатый пол в спортзале, о который постоянно рвутся носки, а новенький паркетный, покрытый свежим лаком, зеркала, хромированные перекладины (двух уровней!) вдоль стен. Зеркальные стены, ионизированный воздух, мощные кондиционеры и серьезная акустическая система – это действительно впечатляло…

И кто же оказался тем жгучим мачо, королем салонных танцев? Ну конечно улыбающийся и крайне довольный собой дьявол. И как я сама сразу не догадалась? Он заметил меня, но ничуть не смутился под моим пристальным уничтожающим взглядом.

– …шассе… антраша… абразо – объятие, нагибаем партнершу, да не роняйте на пол… нагибаем, так, молодцы! Просто изумительно, Стив! Очо… очо кортадо… или попросту восьмерка… привыкайте! Волео… Вы все уже почти профессионально танцуете, просто молодцы, хермосо! Это не обзывательство, Федор. Это значит «превосходно»! Ну, на сегодня достаточно, всем грациас! Аста ла виста, бэйби! Ай лав ю!

Ну все, с этим сладкоголосым «латиносом» пора кончать! Э-э, в смысле я его убью! А вы о чем неприличном подумали?!

– Эй, вы знаете, кто это? – крикнула я, выходя на середину комнаты и, раскинув руки, задерживая устремившийся к выходу народ. – У кого вы берете уроки? У ДЬЯВОЛА!

Но ожидаемого эффекта мое сообщение ни на кого не произвело. Некоторые пожимали плечами и переглядывались скорее равнодушно, чем пораженно и напугано, как я надеялась. Я начала сбивчиво рассказывать, что этот злодей, притворившийся голубоватым учителем танцев, здесь делает и что ему от нас на самом деле нужно. Дьявол сначала слушал, скривив губы в насмешливой улыбке, потом демонстративно зевнул и прервал меня, мягко взяв за плечи и отведя в сторону. У меня мурашки по рукам прошли от его холодного прикосновения:

– Не утруждай себя. Ты же видишь, здесь это никому не интересно.

– Зачем тебе не верящие в тебя души?!

– Я неприхотлив… в еде, – шепнул он на ушко.

Я дернулась и, оттолкнув его, едва не сорвалась в крик:

– Послушайте меня, он вас погубит! Скоро начнет напрашиваться к вам в гости, опутывать сладкими речами, подлавливая в коридоре. Он ведь у нас еще и психолог. Не разговаривайте с ним, не общайтесь, не верьте. Что бы он вам там ни плел, его единственная цель – обмануть и завладеть вашей душой!

– Оно, может быть, и верно. Но это же только танец, – простодушно улыбнулся биоробот Стив, многие закивали согласно, осторожно обходя меня и стараясь спешно покинуть зал. По мордам было видно, что им все-таки чуточку стыдно, что они предали своего старого верного тренера Рудика, поддавшись внешнему антуражу, напущенному искусителем. Но ведь завтра придут сюда снова…

– С кем я разговариваю, кого пытаюсь убедить?! На нашей Базе одни атеисты.

– Твоя душа приобретает все большую ценность, – на прощание мурлыкнул мне дьявол, погладив кончиками пальцев меня по шее. – Я и не знал, что ты такая святоша…

Если он хотел меня оскорбить, то достиг своей цели. Развернувшись, я ударила его коленом в живот, а когда он, ойкнув, согнулся, добавила локтем по загривку.

– Ух… зачем же сразу… так… кардинально? – Он выпрямился и улыбнулся как ни в чем не бывало.

Да, с ним так легко не совладать, забыла, что физиология падших ангелов может отличаться от человеческой. Плюнула, развернулась и ушла. Если он хочет войны, будет ему война! Ха, надо не забыть похвалиться перед мужем, что мои удары его все-таки достали. Пусть не сильно, но сам факт!

Мы устроили штаб в комнате кота (она имела опустевший, заброшенный вид, несмотря на то, что кот продолжал там проживать, но по всему видно было, что радости одинокое и независимое существование ему не доставляет) и принялись разрабатывать план по изгнанию дьявола с Базы. Сначала надо было собрать самую полную информацию о его планах и видах деятельности, которые он развернул у нас здесь. Я рассказала нашим про уроки аргентинского танго.

– Он потихоньку начинает закрадываться в души, находя индивидуальный подход. Он нашел здесь плодотворную почву, много неверующих, много сомневающихся. Только Бэс с ним борется, ставит на радио аудиокнигу «Искушение святого Антония» Флобера! Только, по-моему, от этого мало толку, многие даже не понимают, почему он не включит что-нибудь более занимательное. У шефа дьявол получил легальное разрешение жить и трудиться на Базе – он добился должности штатного психолога. И, таким образом, ему теперь не запретишь проводить душещипательные беседы с каждым. Хуже его только Свидетели Иеговы, я их видела в пикетах у мечети. Но соседские девчонки быстро их разогнали, играя в «пояс шахидки»…

– Спасется тот, кто поверит, – заключил кот. – Ты что, хочешь организовать новую церковь имени святой Алины?

– Типун тебе на язык, за кого ты меня принимаешь? Хотя, с другой стороны, дьявол не пробрался бы к нам, будь у нас на Базе хоть какая-нибудь религия. Если бы все верили в Бога, ходили молиться по пятницам, субботам или воскресеньям, а лучше все эти три дня сразу для укрепления общей веры. Надо собрать всех жителей Базы и молить Бога об изгнании дьявола из нашего родного дома. Я знаю целых две молитвы Аллаху!

– На тебя что-то не похоже, – заметил кот, потихоньку от меня отодвигаясь. Кажется, его испугал мой запал, но о таких вещах без жара говорить трудно. – К тому же, боюсь, ислам здесь не пройдет…

– Зато этот тощий шайтан проходит уже во все двери! Но это неудивительно, ведь здесь никто не читал книгу «Мир джиннов и шайтанов».

– Кроме тебя, ты хотела сказать? – осторожно переспросил Профессор.

– Я тоже не читала. Видела такую в мечети у нас в городе, хотела купить, но решила сэкономить. На душе своей и сэкономила. Она бы нам очень помогла сейчас. Ведь там написано все о кознях нечистого и о способах его победить!

– Любимая, ты хотя бы примерно представляешь как? – подал голос Алекс.

– Только молитвой! Другого метода не существует. А еще праведной жизнью, никогда больше не отступая от жизни по законам Аллаха, стараясь держаться от его Врага подальше, каждую минуту помня, что он только и ждет, когда ты зазеваешься, чтобы он мог вернуться и завладеть твоей душой навечно… в смысле до Страшного суда, – полностью выдохлась я.

– Позволю себе вам напомнить, что моя душа уже у него, хоть он и нарушил условие договора, но я первым выдал его и попытался прогнать с Базы, за что теперь она остается у него. Так он мне заявил, когда я пошел вчера к нему требовать душу назад.

– У животных не бывает… – снова начала я и осеклась.

Ну кого я обманываю? Я и сама никогда не верила, что у наших пушистых собратьев нет души. Тем более такого самоотверженного, благородного, бесстрашного, рассудочного, расчетливого, мелочного, въедливого, язвительного, высокомерного кота, как Профессор. Ведь по характеру он – вылитый человек! Ну как у такого может не быть души? Ведь если по одной из версий, будучи подобиями Бога, мы, люди, имеем те же способности, то могли бы наделять душой и животных! И я думаю, если бы это было так, то вряд ли кто из нас всерьез возгордился и отказал домашнему любимцу в праве на душу…

– Скоро он обязательно совершит ошибку, нужно только набраться терпения, – безнадежно пробормотал Алекс.

– Как бы она не оказалась роковой не только для него.

– Когда он нечаянно раскроет себя, вся База от него разом отвернется. Поэтому давай с массовой молитвой пока повременим, может, и меньшей жертвой обойдемся, – цинично предложил бездушный кот.

Но Алекс повесил у него над кроватью самодельный крест и подложил Библию под подушку, когда его напарник сделал вид, что отвернулся…

Тем временем жители Базы продолжали отдавать дьяволу свои души, причем легко, не придавая такой «мелочи» особого значения.

Атеисты-механики за рецепт вечного двигателя, который оказался «вечным» только в теории. Пиратский попугай Корртон – за пожизненное обеспечение крекерами, у него уже клетка ломится от печева, Стив – за статус вечного героя и медаль с платиновой напайкой, теперь повсюду щеголял этой странной наградой «За взятие Содома и Гоморры». Ученые гоблины – за запас дорогих медикаментов, как оказалось, на лечение еще не изобретенных болезней. У каждого хоббита на пальце сверкало по кольцу с эльфийскими надписями на латыни, хоббиты дрожали и, сюсюкая, пришептывали над ними. Тайная мечта каждого из них иметь личное кольцо Всевластия наконец-то осуществилась!

Даже Рудик поддался, дьявол ему обещал статус «самого-самого» в мифах и легендах Древней Греции. А наутро грифон вернулся из той же Греции избитым и с засунутым в клюв сертификатом «самого-самого… героя»! Оказалось, что местных кентавров не устроила новая раскладка сил в мифологии, а на сертификаты нашего дьявола они клали крупным навозом. Бедный грифон был растерян и окончательно сбит с толку…

Курьер-лепрехун обменял душу на гарантию того, что никто и никогда не найдет конец радуги, где он зарыл свой горшочек с золотом, который поможет ему прожить на пенсию. Завхоз сирена – за то, чтобы спеть дуэтом с Монтсеррат Кабалье (только подписи самой Кабалье на договоре не было). И еще тридцать семь гномов за разрешение искать золотую руду по всей Базе, с правом нанять двух Белоснежек для работы по хозяйству. Белоснежки прибыли сразу, но оказались двумя стареющими актрисами второсортных театров. Так что даже ушлые гномы в этом смысле были обмануты…

Терпеть это надругательство дальше я просто не смогла. Мой муж был занят обсуждением каких-то планов с Профессором, а я с микрофоном встала на табуретку вместо трибуны в центральное фойе.

– Одумайтесь, о заблудшие, что вы делаете? Обратите свои лица к истинному Богу! – взывала я с табуретки всем равнодушно проходящим мимо. – И, быть может, он вернет вам души. Молитесь об этом! Молитесь беспрестанно!

Кто-то вежливо похлопал меня по ноге, я резко обернулась, это был Бэс. Он стоял и смотрел на меня снизу вверх каким-то странным взглядом. И сам он чем-то изменился, хотя во внешнем облике не было ничего нового: тот же белый плиссированный передничек, большой круглый картонный воротник с яркими треугольничками, нарисованными по кругу.

– Забудь о них, сестра. В геенне огненной погибнут они, но нам нужно спасти остальных. Для чего пора построить церковь!

– Хорошо бы, да на какие шиши? К тому же я обещала нашему Толстуну не дергаться с этим. Он считает, что религия только разобщит Базу. Постой-ка, что-то я не поняла, о какой церкви речь? Ты имеешь в виду храм бога Ра или богини Исиды? Не знаю, как это понравится хоббитам…

– Нет, христианскую, православную церковь!

От изумления я чуть не упала с покачнувшейся под ногами табуретки. Потом осторожно с нее спустилась и обратила недоверчивый взгляд на Бэса. Не мучая меня ожиданием, мелкий древнеегипетский божок тут же спокойно объяснил:

– Я крестился. И мог бы стать здесь священником, – опережая вырывающиеся из меня вопросы, черный карлик пояснил: – Я принял православие в Харькове, у одного хорошего батюшки. Мне его ваш кот и рекомендовал, он его тоже крестил.

– Но он же атеист махровый! И никогда мне не рассказывал… к тому же животных ни один священник не крестит, это бред какой-то!

– Да-да, сестра моя…

– Э-э, какая я тебе сестра? Я пока еще мусульманка!

– По-любому сестра, пусть не во Христе, но ведь Бог един, и ты уважаешь людей Писания?

– Уважаю, – подумав, согласилась я, – почему бы и нет?

– Но это не суть важно сейчас. Просто я долго ломал голову, как избавиться от этого злодея, и в какой-то момент мне пришла подсказка, как будто свыше, что мне нужно креститься! Хватит противиться новым веяниям, мир устроен изменчивыми богами… то есть Богом, мы построим здесь церковь, и я возглавлю ее как священник!

– Мы должны взять разрешение у шефа.

– Меня волнует, что дьявол не позволит сему свершиться, – понурился Бэс.

– А мы и спрашивать не будем, – сказал, обнимая меня, подошедший Алекс. – Должность духовного пастыря у нас пока вакантна, и никто не запретит Бэсу ее занять!

Короче, бумагу с официальным назначением египетского божка на должность православного священника на Базе шеф подписал в тот же день прямо под носом у негодующего дьявола. Но на постройку церкви гном разрешения не дал, сказал, что бюджет не предусматривает таких расходов. К тому же это может вызвать волнения на Базе, сразу же найдутся приверженцы других религий, которые тоже захотят себе культовые сооружения, а это действительно может всех разобщить, помешав нашей основной работе. В общем, он об этом подумает, но раньше будущего квартала ничего не обещает. Но мы и этому были рады. Особенно победно глядя на помрачневшего дьявола…

Позже Алекс рассказал мне, как проходило крещение Бэса. Когда тот обмолвился им об этом во время тренировок в спортзале, кот тут же сказал, что если он всерьез надумал принять православную веру, то он знает хорошего священника, у которого сам крестился.

– Кстати, почему-то он назвал меня твоим именем!

Этим обстоятельством Бэс особенно заинтересовался, ему оно даже польстило. Менять имя, с которым прожил не одно тысячелетие, ему не хотелось. Алекс с котом охотно взялись сопровождать его в этой святой поездке. Они привязали к этому делу еще двух хоббитов, которые изображали родителей Бэса. Науськиваемые котом, переодетый в женщину Боббер и второй, изображавший отца бледнолицый тощий хоббит, игравший у нас Марцелла, вошли в храм, таща Бэса на руках, и попросили батюшку окрестить их младенца. Священник побледнел при виде этой жуткой троицы, но набрался храбрости и облил их святой водой из ковша.

– Вот я вас! – Он замахнулся тяжелым крестом. – Изыдите, изыдите из храма божьего, мелкие бесы!

С этими словами он успел стукнуть Боббера по голове, прежде чем тот с напарником и «младенцем», которого они держали за руки и за ноги, выбежал из церкви, но Бэс был счастлив – его окрестили собственным именем! Все как и обещал Профессор.

А вот когда я спрашивала у кота, как он ухитрился креститься, тот таинственно улыбался и говорил, что историю своего крещения унесет в могилу. В конце концов Алекс не выдержал и раскрыл мне историю крещения нашего усатого напарника, оказывается, он был свидетелем этого исторического события, ведь, вероятно, кот – первый и единственный окрещенный представитель семейства кошачьих, но событие это достойно отдельной истории…

Дождь прекратился так же внезапно, как начался, но тревожная атмосфера, витающая над Базой, не рассеивалась. Тем не менее шоу должно продолжаться, поэтому и наши репетиции не останавливались, несмотря ни на что. Спектакль должен был состояться…

Правда, и дела дьявола стали менее заметны, мы все немного расслабились, последствия его вторжения уже не казались такими грозными и необратимыми. Даже за души, которые он уже забрал, не было так страшно, как вначале, вернем каждую, план пока зрел. Тем более что кот так нас загружал, требуя играть на уровне корифеев Малого театра, что думать о чем-то еще было сложно. И мы старались как могли соответствовать его амбициозным запросам. Но Пусик все время был недоволен. Мы лезли из кожи, меняя игру, тщась подстроиться под капризы хвостатого режиссера, а он бесновался, крича, что мы все бездари и лентяи.

– Почитайте речь Гамлета, обращенную к актерам. Страницы пятьдесят восемь-пятьдесят девять. Того же самого я требую от вашей игры! Простота и естественность! Естественность и простота!

– Ясно, господин режиссер Гамлет, – проворчала я, находя нужную страницу.

Но кот тут же об этом забывал и уже суетился, подготавливая сцену для следующего эпизода.

– Первый акт. Сцена первая. Горацио и Марцелл, потом доедите плюшки, быстро сюда! Синелицый, на сцену, и я же говорил, не давать никакой еды актерам на репетиции. Готовьтесь Лаэрт и Офелия, следующая ваша сцена прощания: «Мешки на корабле, прощай, сестра…».

– Да, мастер, – с поклоном откликнулись мы с Алексом.

– Итак! «Снова появляется с печальным видом призрак». Синелицый, кончай мыть посуду. Твой выход. Горацио, Марцелл, на сцену. Быстро, быстро, быстро!

Хоббит Горацио выступил вперед и продекламировал с жаром:

Быть может-с, ты при жизни закопал-с Ссокровище, неправдой-с нажитое-с, — Вас, духов, манят клады-с, говорят-с, — Откройся! Сстой! Откройся мнес-с! – Держи его! —

Подстегнул его Марцелл, тощий хоббит с лысым острым затылком.

– Ударить алебардой-с? – Бей, если увернется.

И они стали пытаться достать Синелицего алебардами. Кажется, поверили, что он правда спрятал сокровище. Причем однозначно на кухне!

– Где сокровище? – требовал «Марцелл», гонясь за Синелицым по всему периметру столовой.

И тут он вздрогнул-с, точно провинился-с, И отвечать боится-с! Я слыхал-с, Петух, трубач зари-с, своею глоткой-с Пронзительною будит-с ото сна-с Дневного бога-с. При его сигнале-с, Где б ни блуждал-с скиталец-дух-с: в огне. На воздухе, на суше или в море-с, Он вмиг спешит домой-с. И только что Мы этому имели подтвержденье-с! —

Громко констатировал Брандакрыс-Горацио, вслед удаляющемуся с проклятиями, потирая набитые шишки, Синелицему.

– С такой дикцией и попасть в Горации! – пробормотала я убито. – Нас ждет провал, какого не знал даже украинский театр «Солнышко», когда в «Грозе» Катерина падала на батут вместо матраса и раз десять прощалась с залом. Сама не видела, но читала. Кстати, мне бы тоже сюда матрас вместо бассейна не помешал…

Но Профессор только сердито на меня шикнул, что я мешаю. Тем временем Синелицый, обернувшись, отвечал:

Да, мне пора на кухню, Обед готовить вам, придурки. Сокровище свое получите вы вряд ли, В лице добавки каши с абрикосом.

Сроду не ела у него каши с абрикосом. Кажется, и Синелицый свихнулся. Работать с хоббитами в тесном соприкосновении больше получаса в день чревато для психики. Хотя временно у них отнять алебарды и успокоить получилось, но только благодаря вмешательству Алекса, который имел у них авторитет. Кулачный…

– Что еще за отсебятина?! Этого в тексте нет, – возмутился всклокоченный кот, лихорадочно пролистав страницы. Он, кажется, так и не обратил внимания на потасовку, чуть не перешедшую в кровавую резню из-за того, что хоббиты всерьез решили, что призраки прячут сокровища и что Синелицый – это призрак.

– Говори только то, что должен! Вернее, молчи с унылым видом! Что может быть проще?! Эй, ты куда? Обед подождет. Пройдем все сцены еще раз. Ну-ка, ну-ка!

Но тут уж все запротестовали, заулюлюкали, выражая сразу мольбу и возмущение, испугавшись, что лишатся харчей. Все и так считали минуты до обеденного перерыва, а тут может оказаться, что едой сегодня и не запахнет. И наш Пушок под давлением большинства нехотя сдался, хотя по нему было видно, что он еще сутки мог бы репетировать без перерыва на обед и ужин. Фанат, прямо Виктюк какой-то…

В общем, повторюсь, что с этими репетициями мы почти совсем забыли про дьявола, а он продолжал незаметно плести свою паутину интриг и вскоре, как мы и ожидали, совершил первую серьезную ошибку. Ею было создание партии Защиты Прав Хоббитов с требованием выделить им их традиционные места обитания – кухню и продовольственный склад. Так он надеялся заполучить их души. А получил революцию!

Вдохновленные хоббиты, не дожидаясь никакого начальственного решения, толпой ринулись вперед, изрядно потоптав того же дьявола. На кухне они устроили дикий бедлам и кавардак, попытавшись утопить Синелицего в пятидесятилитровой кастрюле с компотом из сухофруктов. А ведь всякому на Базе известно, что наш главный повар давно мертв и второй раз его так легко не убить!

Так вот, терпеливейший Синелицый, который никогда раньше ни на кого не жаловался, не выдержал, вытряхнул из ушей вареную курагу, сорвал с себя фартук, который даже во время репетиций не снимал, и пошел с заявлением к шефу:

– Я требую немедленно это прекратить! Я долго терпел, но то, что они творят сейчас, переходит всякие границы! Думаете, это так легко – варить кашу на двести с лишним ртов? А вот если я эту кашу вдруг недоварю или пересолю, посмотрим, какой процент выживаемости дадут ваши спецагенты. Сейчас же уберите с кухни этих мелкотравчатых паразитов и обеспечьте мне нормальные условия для работы, иначе я ухожу главным поваром в Вестминстерский дворец, куда меня уже давно зовут. Все!

Начальственный гном обещал ему во всем разобраться. И несколько успокоенный Синелицый отправился обратно. Но наивный повар не знал, что это еще цветочки, потому что по возвращении на кухню его ждал куда больший сюрприз от хоббитов, чем безобидное купание в компоте…

В отместку за то, что он наябедничал на них (уходя, он по глупости во всеуслышание объявил, куда и зачем идет), совершенно обезумевшие от наущений дьявола хоббиты поджидали Синелицего с веревкой и петлей, которые они были мастера плести своими ловкими гибкими пальцами. Навалившись гурьбой, они попытались его повесить!

Под угрозой высыпать всю муку из мешков в раковину и смыть водой Синелицему было велено подняться по пирамиде из кастрюль, на верхушке которой, сидя на самой маленькой кастрюльке, его поджидал самый мелкий хоббит с паскудным выражением лица и петлей в лапке. Веревка была перекинута на один из крюков, на которые Синелицый вешал связки колбасы и ветчины повыше от хоббитов. Поварята-упырята уже лежали штабельком в сторонке, связанные по рукам и ногам, по свекле в зубах и на помощь прийти не могли. Они лишь с ужасом думали о том, что будет, когда придет их очередь…

Храбрый повар пытался сопротивляться, тем более что ему по горло хватило уже одного повешения в жизни, но силы были неравные, ибо ничто не остановит втемяшившего себе в башку злодейский план хоббита. Тем более когда им казалось, что еще чуть-чуть – и кухня и кладовка с их вкусностями и продуктовыми запасами будут безраздельно в их власти!

Как по ступенькам, благородный Синелицый стал подниматься на виселицу, но «случайно» потерял равновесие, кастрюли свалились и, покатившись, смели стоявших рядом хоббитов. Те соответственно повалились на товарищей, и в две минуты кафельный пол был весь покрыт клубками тел дерущихся недоумков. Синелицый в падении слегка помял десяток хоббитов, сорвал с шеи петлю, вскочил на ноги, хотя придавленные полурослики пытались его остановить, вырвался из их цепких лапок и со связанными руками и ногами доскакал до кабинета шефа.

– Что такое?

– Ах, что такое!!!!?!!..?!!..!.!?.!.?! Я же вам…?!!!.?..!?!??..!!! А вы что…?!..?!!!!?! – передавать английский мат повара без купюр вряд ли стоит в художественной литературе.

– А-а… ясно.

Шеф – гном бешеных страстей – достал с полки двуручный топор и пообещал их приструнить. Он боялся дьявола, но больше уже медлить и тянуть резину тоже не мог.

– А вы пока походите с охраной. Мы как раз получили двух парней вроде Стива.

– Если будут помогать на кухне, я согласен. Пусть только не мешаются у плиты.

Шеф отпустил главного повара, приплюсовав ему двух охранников-биороботов, отдал указание донести до хоббитов его приказ не приближаться к столовой в другое время, кроме часов завтрака, обеда и ужина, и вызвал по внутренней связи нас.

– Сейчас у меня был Синелицый, хоббиты пытались утопить его, а потом еще и повесить. Грифон Рудик приходил сегодня сказать, что хочет уволиться с Базы, а он здесь со дня основания, но таким несчастным я его еще не видел. В общем, я поручаю вам это задание, придумайте, как избавить нас от этого подстрекателя. Вы познакомились с ним первыми и, может, знаете его слабые места.

– Да ничего подобного! Мы не…

– Дьявол ваш! Идите и выполняйте. Но… постойте. – Он перегнулся через стол и прошептал: – Действуйте осторожно, чтобы он раньше времени не догадался, что мы хотим с ним вытворить, то есть что мы хотим его выдворить.

– Хорошо, шеф, – за всех ответила я.

Он проводил нас до коридора.

– Задница ирландского тролля, ну почему здесь такие низкие потолки?! – выругался гном, пригибаясь в дверях и хватаясь за лоб, как будто ударился о притолоку, хотя она всегда была и сейчас оставалась на целый метр выше его головы и стукнуться о нее он не сможет никогда, разве что встанет на ходули. Странные дела с приходом искусителя творятся тут со всеми. Воистину странные!

Мы задумчиво переглянулись и продолжили разговор уже в комнате Профессора, к нам Анхесенпа его по-прежнему не пускала.

– Кажется, наш шеф мнит себя великаном. Избавление от комплекса малого роста не обошлось без побочных эффектов. Даже обращение к простому психологу чревато последствиями, а если ты рискнул и сходил на прием к дьяволу, то тут уж не обессудь, что теперь до конца жизни ты будешь представлять себя Гулливером.

– Точно, шефа клинит. Но у нас более насущное дело. Ха! Нет… это все-таки весело, глупый дьявол даже не имеет представления, с кем связался. Подумать только, это же хоббиты!

– Да. И начало его конца, – скорбно опустил голову агент 013.

– Хоббиты теперь думают, что они здесь хозяева! Только кто нам сегодня обед готовить будет? Исторически всем известно, что хоббиты – мастера поглощать пироги, но не факт, чтобы они были такие же мастера их готовить. Лично я бы не рискнула есть их стряпню, как и любой другой житель нашей Базы.

Кот согласно покивал.

– А самое главное, что, даже если хоббиты будут готовить для себя, их под пытками не заставишь поделиться с остальными! Они уничтожат запасы кухни, а потом также массово вытрясут душу из самого дьявола, если он не обеспечит их массовой кормежкой!

– Пора с этим кончать, – серьезно насупился Алекс. – Иначе у нас сегодня не будет не только обеда, но и ужина, а если это все затянется, то и завтрашнего завтрака, после чего кое-кто вообще умрет с голода. В следующем месяце новое задание при Ватерлоо, неизвестно, как там придется питаться, но ясно, что в походных условиях не пошикуешь…

– Кое-кто – это я, – честно признал агент 013, делая жалобные глаза.

Кто бы спорил? Я утешающе погладила скорбящего котика по холке, сунула руку в карман и протянула ему последний кусочек колбаски от своего бутерброда, он глянул на меня благодарно, жадно проглатывая кусок.

– А мои несчастные котята? Где их порция молока и сметаны? По распоряжению шефа пять раз в день они должны получать молочную кухню.

– Ты же с утра нас разбудил, приволок трехлитровый бидон молока и, сбегав второй раз, притащил два килограмма сметаны. Им этого хватит дня на три.

– Да, но моя Анхесенпа любит свежую сметану и молоко, вчерашнее она пить не станет, – важно заявил он. Почему-то он гордился тем, что у него жена такая избалованная.

– Ничего, один-два дня перебьется и на вчера-позавчерашнем. Хоббиты еще ничем не увлекались больше трех дней, – хладнокровно фыркнул командор.

– «Ворона в супе!» – вдруг осенило меня ни с того ни с сего.

– Какая ворона? – в два голоса переспросили мои мужчины.

– В супе. Так будет называться наша операция по устранению рогатого узурпатора с Базы. Как вам идея?

Пример вороны из крыловской басни (но не той, что с сыром, а рассчитывавшей поживиться самой, но неожиданно для себя угодившей в суп), по-моему, очень подходил дьяволу и должен был в развязке стать его судьбой. Коту и Алексу название тоже понравилось, но Профессор резонно заметил, что с одним названием далеко не уедешь, нужен бы уже конкретный план действий. Его у меня пока не было…

– Но начало положено. Теперь можно прерваться и отметить это. Пусик, сбегаешь, купишь в киоске пакетик чипсов?

– Чипсы будем есть потом, когда доведем дело до конца или хотя бы составим первоначальный план действий. Пошли в столовую, проверим, как там дела, а то эти хоббиты просто так свои идеи не оставляют и запрет шефа для них не помеха.

…Пришли мы туда вовремя. Воодушевленные безнаказанностью недорослики снова вздергивали Синелицего. Но, разумеется, они учли свои ошибки. Хоббиты вообще учатся быстро. На этот раз вместо кастрюль коротышки использовали более устойчивый стол и табуретку, а веревку предварительно закрепили на крюке.

– А где его охрана?!

Кот мрачно кивнул в угол. Там катались по полу, барахтаясь в лужах чего-то красного, охранники-биороботы. Они были крепко связаны собственными проводами. О боже!

– Они в крови!

– Спокойно, деточка, у бироботов нет крови, эти гаденыши облили их томатной пастой. Я тебя освобожу, друг мой, только не дергайся!

Кот всего в десяток прыжков запрыгнул на Синелицего и, царапая ему голову и лицо задними лапами, пытался отпилить пластмассовым ножиком веревку. К вящему удовольствию хоббитов, умудрившись при этом опрокинуть табуретку. Повар повис, но подоспевший Алекс поймал Синелицего за ноги и удерживал на весу, пока кот пилил, а делал Профессор это долго и старательно. Потому что ножик был тупой.

– И чего они не попытались его расстрелять? – озадачилась я. – Хлопот было бы меньше.

– Ты что, если они доберутся до оружия, здесь начнется полная анархия и настанет конец света! Хуже антиутопии! – по-научному бросил мне мой муж.

Хорошо дьявол этого не слышал (надеюсь), а не то непременно бы попытался использовать эту фишку. А может, подсказать ему эту идею, конечно, якобы случайно. И на этом подловить, типа как на плагиате?! Если успеем опередить хоббитов в последний момент, поймав на месте преступления, когда боеприпасы будут переходить в их лапки, – ни один суд их не отмажет. Но, с другой стороны, ведь этот хлыщ все равно выкрутится, скажет, что они не так поняли, к тому же он здесь все равно, как всегда, ни при чем.

А сейчас я невольно пожалела, что нет видеокамеры снять процесс самосуда над поваром, приложили бы к личному делу нашего адского субъекта.

– Бедняга, в третий раз пережить повешение. У него же еще психологические последствия первого раза свежие! Как вам не стыдно? – взывала я, отпихивая хоббитов от рухнувшего на пол Синелицего, когда кот наконец допилил веревку.

Но это было все равно что ругать маленьких детей, которые еще не понимают «что такое хорошо и что такое плохо». Недорослики даже обиделись, надули губки и искренне бурчали на меня за то, что я мешаю их тихим играм. Пришлось повысить голос:

– Цыц, малявки, угомонитесь! Вам всем давно уже пора спать, а тетя Алина расскажет вам сказку. Далеко-далеко, в равнинных верховьях Андуина, между закраинами Великой Пущи и Мглистыми горами жили непослушные… препротивные…

Меня прервал удар половником по голове сзади. Сделав это черное дело, хоббит предпочел остаться неизвестным и тут же скрылся в толпе.

– Эй! Все, я так больше не играю, – едва сдерживая слезы, пробормотала я.

Командор в это время вылавливал их главарей – Боббера и Брандакрыса. Печально известный могильщик мышек, с тех пор как получил роль Горация, перестал быть незаметным бирюком, а буквально в три дня преобразился в самоуверенного злостного анархиста.

То есть Алекс не видел, как на меня напали. Иначе тот хоббит никуда бы не спрятался от карающей длани моего мужа. Но ябедничать времени не было, упорные шмакодявки продолжали наседать. Чего у них не отнимешь, так это настойчивости в доведении до конца очередного безумного предприятия. В такие моменты их энергией можно атомную электростанцию обеспечивать. Но вскорости все было кончено, прибыла помощь от шефа…

Целой бригадой профессиональных санитаров с успокоительными уколами бунт был подавлен, и мирно посапывающих хоббитов увозили в больницу по пять штук на тележке. А мы, освободив запертых в чуланчике поварят-упырят, куда их складировали хоббиты, помогли Синелицему убрать последствия разгрома. Развязанные нами биороботы, поблагодарив, ушли на техосмотр, придерживая вываливающиеся из животов провода. Их так просто не убьешь…

Весь остаток дня прошел в суете, подготовке к новому заданию, репетициях и сидении на сухом пайке. В связи с разгромом кухни все горячие обеды были перенесены на завтра. Утром тоже пришлось питаться консервами, а ближе к обеду мы забежали в столовую первыми. Согласитесь, у нас там были некоторые льготы…

– Дьявол расширил поле деятельности, – в процессе разговора вспомнила я. – Сегодня мне хвасталась секретарша шефа, что он пообещал ей с замужеством!

– С ее-то личиком? – вскинул бровки Профессор. – Я всегда знал, что она подрабатывает в Голливуде без грима, но чтобы замуж…

– Он делает все для завоевания дешевой популярности у местных слоев населения. Как будто его цель не души, а… сама База! – осенило Алекса. – Может, он хочет занять место шефа?

– Не думаю. Зачем ему этот геморрой? У него своя собственная, всем известная, еще в Библии прописанная миссия, – раздумчиво возразил кот.

– Думаю, добавку сегодня мы заслужили.

– Да. И, надеюсь, это будут фаршированные перчики под томатным соусом, – громко заметил кот, чтобы Синелицый, пересчитывающий ложки и вилки за столом раздачи, услышал. – Он их готовит – пальчики оближешь!

– Это блюдо невозможно испортить, – с видом знатока заметил мой муж.

– Уверен? Спорим на сто рублей, что Алина испортит.

– Ах ты, маленький мерзаве…

Увернуться он не успел, но я, уже схватив его за лапу, отвлеклась на вбегающий в столовую с голодным блеском в глазах народ. Конечно, если вчера не было ни обеда, ни ужина, а сегодня биороботы отправились на задания без завтрака. Паек был у всех, но разве сухой паек заменит ароматную горячую стряпню нашего многострадального трижды повешенного шеф-повара?!

– Мяу-у, отпусти меня, психопатическая! Не ломай лапу, мне к завтрашнему нужно слепить колобка для Агента 014 (так назвал Профессор нашего Негритенка, имя говорит само за себя), ему в детском садике задали.

Синелицый еще был несколько возбужден, но, увидев, как я размахиваю котом, улыбнулся и кивнул, отдавая какое-то распоряжение поваренку, и тот побежал между рядами, держа над головой огромное блюдо с тыквенными оладьями, которое минуту спустя плюхнулось на наш столик. Их любит и Алекс, и Пушок (когда кладет сверху мясную котлету, с мясом он любит все!), и я! Не фаршированные перчики, но все равно классно!

Алекс уже понес ко рту первую оладью, как вдруг застыл с открытым ртом и уставился мне за спину встревоженным взглядом, но, почувствовав, что я на него смотрю, с невинной улыбкой перевел взгляд на меня. Я тут же оглянулась, чтобы лично увидеть, куда это он смотрел такими глазами, и невольно вздрогнула…

У стойки стояла та сама секретарша-троллиха, она пришла за обедом для шефа с кувшинчиком для эля в руках. Сейчас она выглядела еще более странно, чем утром. Правда, на Базе подавляющее большинство выглядит так, что в Кунсткамере за каждого правую руку розвелского инопланетянина отдали бы. Но ужаснее последнего персонажа было едва не лопающееся на ней мини-платье от Шанель! Мама-а…

Не сводя с Алекса влюбленных коровьих очей и похлопав приклеенными ресницами, она повела широченными плечиками, с правого как бы невзначай соскользнула бретелька лифчика. Кожа секретарши переливалась, как дорожные указатели в январской ночи, похоже, то ли это мерцающая пудра, то ли золотистый блеск для искусственной елки. Губы накрашены багровой помадой и покрыты толстым слоем блеска, больше напоминающим автополироль, маникюр пятисантиметровый со стразами. Ноги побриты автогеном, иным эту проволоку не возьмешь, а высота каблука делала туфли практически балетными пуантами. Облик получался более чем нерабочий…

– Может, у нее сегодня день рождения? – сама у себя спросила я и сама себе не поверила. Меж тем троллиха вскользь обратилась к Синелицему:

– Вот вижу, все плюшки уже разобрали? Как это мило, я все равно на диете…

– Может быть, угостить ее оладьями? У нас еще много, – шепотом поинтересовался мой муж и шарахнулся от моего горящего взгляда. – Что-то не так, любимая?!

– Твоя жалкая попытка выкрутиться!

– В каком смысле?

– Она улыбается тебе!!!

– Но ты ведь знаешь, что я люблю только тебя. – Нежно беря меня за руку, он попытался увильнуть от темы. Но меня так легко не купить.

– Она строит тебе глазки! Посмотри, если не веришь! – вскричала я, вырывая руку и указывая пальцем на это безобразие. Секретарша даже не смутилась.

– Где?! Да нет, этого не может быть, тебе показалось, любимая. Она не…

Но под моим взглядом, тяжело вздохнув, вынужден был признать мою правоту. И судя по его лицу, такое внимание со стороны разнаряженной великанши ему ни капли не льстило.

– Похоже, что ты права, только с чего она вдруг? – слегка обеспокоенно заметил он.

– Это ты у меня спрашиваешь?! Кому же знать, как не тебе, какие авансы ты ей выдаешь, когда в одиночку заходишь к шефу сдавать рапорт.

– Да не было ничего! Ни сном ни духом… Агент 013, подтверди!

– Ладно, милый, извини, что дразню. Мне ли не знать, какие девушки в твоем вкусе. Хотя пристрастия меняются, и вполне вероятно, что ты начал западать на таких крупных и твердокаменных… Шучу-шучу, сегодня утром вкус у тебя был прежний, вряд ли бы он к обеду так кардинально изменился! Держу пари, это козни дьявола…

Кот состроил брезгливую мину, тыча себя пальцем в рот, дескать, его сейчас стошнит. Какой чувствительный стал, вы посмотрите на него…

Короче, в тот момент мы не придали особого значения ненормальному поведению секретарши-троллихи, отвлекшись на кота, который весь день периодически по поводу и без повода начинал нудить: «Как он посмел посягнуть на самое святое для меня, на мою жену, на священный институт брака?!» Я думала, что показалось, что ничего серьезного, ну построит тетка глазки и отвалит в связи с отсутствием результата, а зря…

…Вечером Алекс поручил мне следить за котятами, пока он не вернется, и, беспечно насвистывая себе под нос какую-то песенку, отправился к шефу поговорить. И пока я с немалым трудом управлялась с этой пушистой кодлой, временно оставшейся без отца, потому что свидания родителя с детьми Анхесенпа пресекала угрожающим шипением и многозначительными маханиями лап, мой муж пал жертвой заговора. Не зная, что его ждет за дверью, он вошел в секретарскую, дабы пересечь ее и попасть в кабинет шефа.

– Привет, начальство у себя? – доброжелательно улыбаясь, спросил он у сидящей за столом троллихи. Ну, может, она и не троллиха, ее происхождение было темным, а спрашивать, к какому подвиду она относится, еще никто на Базе не решался, возможно, даже сам шеф при приеме ее на работу. Но более всего внешними данными она походила на накрашенного зеленого троглодита в парике а-ля Мерилин Монро. Зато документы печатала с такой скоростью – залюбуешься! Но речь не об этом…

А о том, что вместо ответа секретарша только расцвела призывной улыбкой и покачивающейся походкой перегородила ему путь. Алекс малость прибалдел от такой прямолинейности и, не успев разобраться в ее маневре, оказался отрезанным от кабинета шефа. Где, собственно, только и мог спастись…

А она языком жестов, которым с рождения владеет каждая женщина, недвусмысленно дала понять, что ей от него нужно. То есть провела мускулистой рукой по декольтированной груди с шишковатыми всхолмиями размером в половину Джомолунгмы, поиграла кулончиком с увесистым полукилограммовым сердечком и три раза томно вздохнула, фривольно подмигивая влево. Мой муж начал догадываться и трусливо отступать, за что его только хвалю!

– Постой, уродливый гуманоид… – нежно рычала троллиха, – иди ко мне, ведь ты и есть мой страшненький принц, которого я так долго ждала…

Командор разинул рот, но продолжал молча пятиться вдоль стены к двери, через которую не вовремя сюда вошел. Он не знал, что за безумие напало на секретаршу, но ее намерения и претензии к нему были прозрачны до не могу…

– Твоя кожа такая неприятно-нежная и нездорового бело-розового цвета, но я люблю тебя, люблю, мой слабенький Устранитель Зла во всех измерениях Земли и космоса. И знаю, что и ты меня любишь!

– У-устранитель Зла вообще-то вроде бы агент 013, – пытался отшутиться Алекс, дело грозило выйти из-под любого контроля приличий. – Это такой серый пушистый с хвостом, вы нас, видимо, перепутали… Я пойду?

– Глупости, я же вижу – это ты, мой робкий герой! Я столько лет хранила себя только для тебя, мой суперагент… Ты будешь первым!

– Не надо! Я же не просил… я не… недостоин такой жертвы.

– Но я хочу!

– И напрасно! Э-эм… мне надо идти.

– Куда же это? Прислушайся к своему маленькому сердцу, я уверена – ты рад, что застал меня одну! Что мы наконец-то остались вдвоем и можем насладиться друг другом! Ах ты скромник, – хихикала она, гоняя моего мужа от стены к стене, но не подпуская к двери, а звать на помощь ему не позволяла гордость. – У меня для тебя есть подарок – я кладу на алтарь нашей любви самое ценное, что есть у женщины, мою невинность…

– О, это да! Это все мужчины с радостью! Но не я… точно! У меня жена… ревнивая такая и мстительная…

– Она не узнает… и зачем ты думаешь об этом, ВЕДЬ ТЕПЕРЬ У ТЕБЯ ЕСТЬ Я. ТА ДЕВУШКА, КОТОРУЮ ТЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЛЮБИШЬ!

Командору хотелось спросить, как ей втемяшилась в башку эта дурь, но он всегда деликатный, а после приобретения души стал деликатен вдвойне. Он не смог этого сделать, опасаясь ранить несчастную женщину, которая, кажется, искренне верила в то, что говорила. Вариантов избежать дальнейших провокаций практически не было, кроме…

Мой любимый провернул роскошный цирковой кульбит, вышел ей за спину, до спасительной двери был всего шаг, но она с торжествующей улыбкой нажала кнопку на столе, и дверь мгновенно закрылась защитным электрическим полем! Алексу еще показалось, что за порогом стояла смутно знакомая маленькая фигурка, но он о ней тут же забыл перед лицом более явной угрозы.

– Тебе понравится, я такая ласковая…

– Что за насилие над свободной личностью?! – насколько можно строже вопросил командор.

С нашими объектами-монстрами он по-прежнему оставался профессионалом, умея быть жестким и безапелляционным когда надо, но, общаясь с женщинами, даже самыми хитрыми и коварными, не мог применить силу или сказать резкое слово, в общем, терялся, как ребенок. Хотя вот назвать меня ревнивой и мстительной смог! Но я не жалуюсь, в данном случае это как средство спасения было оправданно. Он глянул на кабинет шефа, но секретарша перехватила его взгляд, и ее улыбка стала просто змеиной:

– Его там нет, он сегодня ушел пораньше. Я положила ему в чай немного пургена, и он решил пересидеть эти сложные часы в своей комнате, там туалет удобнее. Я знала, что ты придешь ко мне… и только ко мне!

Она опрокинула его на стол и, навалившись, накрепко прижала своим телом весом не меньше двух центнеров. Командор боролся из последних сил, его руки онемели, грудная клетка почти расплющилась, спина, вжатая в стол, болела… О аллах, мне трудно это рассказывать, как он страдал, бедненький мой, через что прошел!

Но… ничего не произошло! Пылкая секретарша неожиданно ослабила захват и удивленно глянула ему в глаза.

– Ты не хочешь меня?! Но я не понимаю… мои сны говорили об обратном! Ты должен…

– Так это вам сон велел подпоить шефа и хватать руками женатого мужчину?! – обозлился наконец кроткий Алекс, вырвавшись из бугристых объятий.

– Да, – обидчиво подтвердила троллиха, заправляя блузку. – Даже если ты меня не любишь, я удивляюсь, что ты меня не хочешь. Ты что, импотент? Когда девушка моей внешности предлагает такому задохлику, как ты, свою любовь… Я просто не понимаю, любой мужчина на твоем месте благодарил бы небеса за выпавшее ему счастье!

– Вы не договорили про сон, не отличался ли он от обычных снов? И если да, то чем? Постарайтесь припомнить.

– Ну-у… он был ярче, ведь мы наслаждались в нем, ты так меня…

– Но что заставило вас поверить тому, что вы видели? – поспешно оборвал ее мой муж.

– …и говорил, что любишь только меня на веки вечные! А потом я ходила к нашему новому психологу на прием, рассказала ему про сон. Он и объяснил мне, что это отложенная в моем подсознании правда! У нас в подкорке мозга остается информация не только о том, что было, но и о том, что будет, мы ведь видим сны из своего будущего. Вполне логичное и простое объяснение. Этот дьявол знает свое дело, серией сеансов гипноза он избавил меня от синдрома чрезмерной скромности и… И велел ждать тебя.

– Так, значит, был гипноз?

– Десять сеансов, он сказал, меньше нельзя, потому что синдром застарелый, может, даже врожденный.

– Все ясно. Я могу идти?

Под его стальным взглядом секретарша окончательно поняла, что ей ничего не светит, и, тяжело вздохнув, нажала на кнопку открытия двери. Командор встрепанной курицей вылетел на свободу и стремительно направился на поиски дьявола. Его терпение лопалось. Он горел праведным гневом, как Сусанна, которую оболгали озабоченные старцы…

Сам дьявол в это время расположился в роскошном кабинете, для которого он отвел себе специальный уголок в танцзале для обучения аргентинскому танго. Все в зеленых тонах – изумрудно-зеленые стены, цвета зеленой морской волны диваны и кресла, малахитово-зеленый ковер на полу… Да-а, в аду ему явно не хватает растительности.

Фишка в том, что и я в этот момент как раз была у дьявола. Тоже нервы сорвались, и, оставив котят с Анхесенпой, я взяла волшебный ятаган и поперлась требовать, чтобы этот гад выметался с нашей Базы. Дьявол встретил меня кривой усмешечкой, без предисловий заявив:

– А между прочим, твой дражайший Алекс, по секретным сведениям, полученным от моего информатора, имеет тайную связь с другой женщиной и собирается к ней уйти! И вообще, с таким мужем, как я, ты добьешься в жизни гораздо большего, чем с таким рохлей, как он… А-а, командор, вот и… Я, то есть мы, как раз вас ждали!

Он вышел из-за массивного стола из красного дерева с широкой улыбкой и распахнул руки, будто для дружеских объятий. Но мой муж, даже не останавливаясь, со всего маха влепил ему кулаком по морде. Дьявол отлетел к противоположной стене! Видимо, из-за неожиданности он не успел выставить свой защитный барьер.

– За что?! – с ложным непониманием в глазах взвыл он. – Да как вы… да я вас…

– А вы дайте ему сдачи, – веселясь, предложила я.

– А я ему дам сдачи, но только не здесь… и другим способом! Где я это уже слышал?

Но я решила, что он еще не заслужил и навряд ли когда-нибудь заслужит, чтобы я говорила с ним о моем любимом фильме. Командор обнял меня за плечи…

Дьявол потер скулу, вновь сел в кресло и скорбно улыбнулся.

– Я вас хорошо понимаю, – со вздохом сожаления сказал он, разглаживая костюмчик. Держу пари, защитный барьер он уже восстановил, так, на всякий случай… – Каюсь. Мои методы не всем по душе. Но у меня честные намерения. Я всего лишь хочу остаться здесь, на Базе, и стать членом вашей большой дружной семьи. Примите меня в нее, и ваши интересы станут моими интересами.

– Как мило. Только мы не заинтересованы, – отрезала я.

– Вы не знаете, что теряете. А вот что приобретете, я вам покажу… – Он вытащил из стола набор глянцевых открыток процветающего рая.

– Не заинтересованы, – мрачно поддержал командор.

– Ну, тогда, кажется, мне пора…

– С Базы?! – обрадовалась я неожиданному повороту.

Алекс тоже посмотрел на дьявола удивленно-недоверчиво. Тот кисло улыбнулся, не оправдав наших надежд:

– Нет, на совещание к шефу, он просил меня зайти к нему поработать над мучающим его в последнее время трудоголизмом.

– Странно, последнюю неделю его и в кабинете не застанешь, секретарша все время говорит, что он пораньше ушел отдыхать, или что сегодня очередная серия его любимого сериала, или боксерский матч, или спина болит. На трудоголизм такое повеление что-то не походит.

– А, вспомнил, он просил наоборот – избавить его от лени и привить психологию трудоголика! Точно, я ведь уже смог избавить его от трудно поддающегося лечению комплекса малого роста. Мне нравится моя теперешняя работа – приносить людям пользу, а не как в былые времена. Даже вспомнить стыдно… Но прошу извинить, действительно, пора бежать… Рад был увидеться в такой дружеской обстановке, прямо как когда-то в Венеции. Заходите еще!

– Приносить пользу, говоришь? А как насчет бедной секретарши шефа, после ваших сеансов гипноза возомнившей, что я ее люблю? – остановил его Алекс, хватая за воротник.

– Ка-а-ак? – вскричала я, потому что еще была не в курсе, и цапнула его за горло.

– Вы… меня… за-ду-ши-те, дорогая…

– Я тебе не дорогая, старый козел, – пользуясь тем, что мой супруг его крепко держит, я пнула дьявола коленом в живот. И опять не встретила защитного барьера. А может, это ему нравится, хоть какой-то человеческий контакт, потому и позволяет себя бить? Или вообще отпетый мазохист и получает удовлетворение от боли?! В таком случае на первом ударе и закончим. Я не собиралась доставлять ему удовольствие!

– Алина, – упрекнул меня мой муж.

– Что, мечта моя?

Он многозначительно изогнул бровь. Знаю, что не любит, когда я бываю грубой, но ведь меня вынудили! Этот козел безрогий…

– Ты оставила котят? Я же просил тебя…

– Я их покормила, и они уснули, проспят до вечера. В конце концов, с ними мама. Можно я еще разочек его стукну? За секретаршу?!

– Это было в рамках курса терапии, – попытался вывернуться главный библейский злодей. – Я помог этой красавице испытать чувство влюбленности, помогающее женщине всегда быть в тонусе! Чем это плохо?

– Врешь ты все, – в сердцах выпалила я. – А ты в курсе, что избавление от комплекса малого роста переросло у шефа в убежденность, что он великан и ему теперь все притолоки и потолки низки?

– Да, он жаловался. Легкий побочный эффект. Над этим мы тоже с ним работаем. Так что не задерживайте меня. Шеф не любит ждать, а когда он узнает, кто меня задержал, то вас лишат квартальной премии. И помните, я предупреждал…

Алекс выпустил его, брезгливо вытер руки о штаны и, вытолкав меня вперед, вышел следом, с треском захлопнув дверь. Мы минорно поплелись к себе…

– Да он комедию ломает. И вообще скользкий как угорь. Правда, я никогда угря в руках не держала, но если у него такая репутация, то я поверю народу. И зачем ты отпустил этого зловредного типа? Не хочешь терять премию? Понимаю… – на ходу кивала я.

– Нет, конечно, не из-за премии и не из-за шефа. Просто все это бесполезно. Дьявол не покинет нас добровольно. Это я прочел по его глазам. Придется искать иные методы.

– Он проговорился, что у него есть информатор. Но будем помнить, что не так страшен черт, как его малютки.

– Врет, у нас на Базе нет предателей, – твердо оборвал меня мой муж-идеалист.

– Откуда ты знаешь? Положим, говоря мне о том, что он получил сведения, что ты якобы любишь другую, от своего информатора, он наврал. Но люди, ну… и дьяволы всегда проговариваются о тайном, чаще всего этого никто не замечает, но мы агенты, от нас ничто не ускользнет. Он проронил это слово – «информатор». Надо его выявить и подвергнуть остракизму.

– А что это значит?

– Точно не знаю… но что бы оно ни было, гнусному предателю это точно не понравится, – пообещала я, грозя невидимому противнику кулаком.

…В ту же ночь, дождавшись, когда Алекс, Анхесенпа и котята уснут, я быстро переоделась, взяла ультрафиолетовый фонарик-термодатчик и бесшумно выскользнула в коридор. Интуиция мне подсказывала, что неизвестный информатор, как и всякий нормальный злодей, устраивает тайные встречи с дьяволом под покровом ночи. А когда еще ему их устраивать? При свете дня и куче свидетелей в оранжерее, где их даже растения с удовольствием подслушают, так, что ли?! Я решила пропатрулировать коридоры, ведущие к кабинету нашего психолога, и. может быть, постоять где-нибудь за углом в засаде…

…У двери в кабинет дьявола с помощью специального ультрафиолетового фонарика, который показывал невидимые глазу следы, я обнаружила следы кошачьих лапок. Термодатчик показал, что они были самыми свежими. Поскольку Анхесенпа мирно спала в обнимку с котятами, то это могли быть следы только одного-единственного существа на Базе. Усатого такого, в стильной полосатой шубке…

Что он задумал? Он зашел в кабинет последним. Он и сейчас там. Обратно следы не вели. Я приникла ухом к замочной скважине. Жаль, подслушивающего устройства у меня не было. Но оно и не понадобилось. То, что я услышала вдруг, разом прояснило все…

– Еще она любит, когда он приходит с цветами, говорит, что ради цветов готова на все. Услышал случайно, когда проходил под дверью. И велюровые свитера на Алексе. Иногда мартини. Н-ну, вот в принципе и все…

– Отличненько! Ты верный поставщик бесценных сведений. А теперь ступай, раз больше нечего сказать… Если услышишь что-то новенькое, ты знаешь, где меня найти… здесь.

– Мя-ау, это все. Я больше ничего не знаю. Теперь ты вернешь мою душу?

– Глупец! Ты погубил ее окончательно уже тем, что предал своих друзей, сослуживцев, шефа, и теперь она навеки моя. Ха-ха-ха-ха-ха! Неужели ты не способен думать даже на один ход вперед?

– О горе мне! Горе, горе, горе…

В следующее мгновение дверь распахнулась. Меня спасла лишь реакция агента, я быстро юркнула за угол и прижалась к стене. Правда, фонарик выключить забыла…

Он вышел и прошел мимо как лунатик. Если бы не с вытянутыми вперед лапками и бессмысленным остекленелым взглядом, я бы не поверила, решила, что он заметил меня и прикидывается. Хотя притворство ему обычно несвойственно. Если его разоблачают, он почти сразу признается, что съел, например, последний кусок печеночного тортика. Так он дошел до своей комнаты (я, уже не таясь, шла рядом и не спускала с него глаз в надежде, что он проколется, но он даже не моргнул), залез под одеялку и почти сразу захрапел…

Наутро я, конечно, сразу рассказала Алексу про ночные похождения кота, как только он как следует выспался. После чего мы пошли вершить суд! Я поймала Профессора за шкирку у дверей его комнаты и зашвырнула внутрь.

– Ты был у дьявола сегодня ночью? – Мы шагнули следом и загородили дверь.

– Я спал, – мрачно буркнул кот, пытаясь нас обойти.

– Алина видела тебя выходящим из его кабинета, – тихо пояснил командор. – Напарник, похоже, ты под гипнозом…

– Это неправда! С чего вы взяли?! Это не я, нет! – вскричал кот, вытаращив покрасневшие от явного недосыпа глаза.

– Ты во сне закладываешь нас ему! – подтвердила я. – Сама видела! И назад ты шел, как дохлая сомнамбула…

– Не может быть! Но… вполне вероятно, он чем-то подчинил меня себе. На подсознательном уровне… он ведь владеет моей душой. Может, я одержим дьяволом?

– Не знаю, времени нет выяснять. Мы поступим проще, будем связывать тебя на ночь, – предложила я. – Стальными канатами. А то одержимые – они очень сильные.

– Я готов!

– Ладно, я пошутила. Хотя настроение не шутливое. Потерпи, мы возвратим тебе твою душу.

– Но до этого держитесь от меня подальше, – смутившись, попросил агент 013.

– Как? Если мы играем вместе и ты наш режиссер?

– Днем-то я пока не опасен…

– Пугает меня это слово «пока», – сощурился командор.

И тут кот не выдержал. Оказалось, что все гораздо хуже:

– Я предавал вас в здравом уме и трезвой памяти!!!

– Это ужасно. Ты лишился нашего доверия. Может быть, навсегда. Прощай…

– Простите меня! Я только хотел вернуть мою душу! Знали бы вы, как она взывает ко мне! Надеюсь, вам никогда не доведется узнать, каково это – быть без души!

– Вообще-то я знаю, – робко заметил Алекс, боясь испортить коту весь драматизм, которым тот так любил щегольнуть. Агент 013 сделал вид, что не услышал.

– Это ужасная ломка! Кстати, как тебе, Алиночка, моя хитрая уловка – притвориться лунатиком, когда я ходил к нему ночью? – почти с прежним самодовольством поинтересовался этот пузан. Но я ему уже не верила.

– У тебя больше нет права называть меня Алиночкой. Я для тебя отныне младший лейтенант Алина Сафина. Всегда и везде, – отрезала я.

– Даже если станешь лейтенантом? – печально опустив голову, заметил кот.

– Да. То есть нет. Твой поступок не имеет названия, а ты даже не понимаешь, как гадко ты поступил!

– Я пытался, н-но… не могу. Я ведь теперь бездушный…

– Так что ты ему еще открыл, кроме самых пикантных подробностей нашей с Алексом интимной жизни?

– Что-о? – Теперь уже и командор сменил тон.

– Вроде бы… не помню… кажется, упомянул, почему Стив не хочет носить усы, а шурале подъедает минеральные удобрения. Но это его не заинтересовало…

– И все? Точно?! Ну что ж, тогда можешь снова называть меня Алиночкой.

– Спасибо, Алиночка, – глядя в пол, покаянно кивнул он. – А предавать я больше не буду, уже и смысла нет, все равно души больше нет… навеки. – Тут он поднял голову и пафосно возгласил: – Но у меня еще остался мой театр… я возвращаюсь к нему… И завтра я найду новый способ вернуть мою душу! Ведь завтра уже будет другой день…

Однако последствия его предательства выявились уже сегодня. После завтрака я ждала мужа в библиотеке, он забыл в столовой на столе карту Камчатки, а мы собирались туда в отпуск посмотреть на сопки.

И тут я увидела дьявола в розовом велюровом свитере, он грязно улыбался и подмигивал мне, демонстрируя букетик маргариток. Хвала Аллаху, тут подбежал радостно помахивающий картой Алекс, довольный, что ее никто не спер. Дьявол стер с лица улыбку, сунул цветы за спину, задрал подбородок и гордо прошествовал мимо.

– Что это с ним сегодня?

– Не знаю, наверное, недоспал, как и наш кот.

…Когда хоббиты и Синелицый пришли в себя настолько, чтобы хотя бы в течение часа не набрасываться друг на друга с обвинениями и кулаками, Профессор смог возобновить репетиции. Только Брандакрыс был отстранен от роли. Официально за организацию заговора против Синелицего, но на самом деле больше за ужасную дикцию, так что бунт был удобным предлогом, чтобы, не раня его самолюбия, от него избавиться. Чего котик хотел почему-то избежать, видимо, у Брандакрыса все-таки есть тайный компромат на агента 011…

Пока народ готовился и зубрил тексты, я застала нашего режиссера в уголке, тихо декламирующим:

А я, Тупой и жалкий выродок, слоняюсь В сонливой лени и ни о себе Не заикнусь, ни пальцем не ударю Для короля, чью жизнь и власть смели Так подло. Что ж, я трус?..

Он замолчал, заметив меня. Перед ним на столе лежала книга «Моя жизнь в искусстве». Увидев, что я на нее смотрю, он быстро захлопнул ее и не очень приветливо буркнул:

– Привет.

– Вот хожу, вижу, репетируешь.

– М-да… Кстати, у нас до сих пор нет никого на роль предательского братоубийцы-короля, – пожаловался Пушистик, бросив тоскливый взгляд на опять зашумевших хоббитов.

– Дьявол! – внезапно озарило меня.

– Не ругайся.

– Я и не ругаюсь. А говорю – дьявол!

– Ну, вот опять ты ругаешься, хватит. Так кто бы у нас мог…

– Дьявол!

– Да что это с тобой?!

– Говорю же тебе дубина – дьявол! Он вылитый Клавдий!

Кот устало закатил глаза, но, услышав последнюю фразу, встрепенулся:

– Да не-эт… смешно. Он и не согласится.

Но по бегающим зрачкам и вставшим торчком ушкам я поняла, что он вдохновлен и усиленно что-то обдумывает.

– А ведь неплохая мысль… «Мышеловка» для дьявола… Над этим надо будет поразмыслить, а сейчас пойду найду его и обрадую. Пока он нас не подслушал. А то, кажется, уже серой запахло.

– Это не я! – Он заставил меня покраснеть.

– Этот запах теперь везде преследует, хотя подозреваю, что у меня навязчивая идея, – не слушая меня, пожаловался Пушок.

И тут заговорило радио:

– Наш дорогой шеф, свет Ра, уходит в отставку по состоянию здоровья и называет детям своим темное имя своего приемника! Совсем недавно он начинал у нас как психолог и учитель латиноамериканских танцев и буквально за неделю дослужился до столь высокого поста. Небезызвестный всем нам… Сет бы его… прошу не любить, не жаловать, господин дьявол! – Сарказм и возмущение слышались в каждом звуке зачитанного Бэсом объявления.

– Ну-у… зато теперь его не надо искать. Он в своем новом кабинете!

Профессор только нервно махнул хвостом, глядя перед собой застывшим гневным взглядом, и метнулся из столовой. Репетиция была сорвана напрочь…

…В тот же день, ближе к обеду, шеф выступил в столовой перед взволнованными столь неожиданными переменами сотрудниками и жителями Базы. Объявил, что его уход целиком и полностью добровольный, никто его не заставлял это делать, он сам решил, что слишком долго занимал свой пост, что пора уступить дорогу новым прогрессивным способам управления. Он надеется, что База от этого только преуспеет, для чего, собственно, и передал бразды правления более смелому, мудрому, талантливому и перспективному руководителю. То есть дьяволу…

Уже выпущенные из больницы, где их напичкали конфетами с лошадиной дозой успокоительного, хоббиты плакали не таясь, да они никогда не таили эмоций. Попугай Корртон, залетевший в столовую за ромом и зерном (с тех пор как был отобран на роль, он теперь чаще обедал в столовой, чем в оранжерее с подружками какаду), ругая дьявола, возмущенно раскуракался и расшумелся, летал под потолком и ронял перья в тарелки обедающим. Но никто не замечал перьев в своем рагу или гороховом супе, все забыли о еде и с застывшими лицами пытались осознать происходящее. Но совсем скоро приспособленческое население Базы забудет, что когда-то у нас был иной шеф, и преспокойно станет исполнять приказания дьявола. Их можно понять, большинство здешних обитателей – изгои во всех мирах, и эмигрировать им просто некуда…

Кто бы подумал, что не примут эту несправедливость только хоббиты?! В тот же вечер после смещения шефа они провели сбор племени, объявив Синелицему (в знак примирения и окончания вражды) и Рудику о создании Повстанческой Армии Хоббитов! Сокращенно ПАХ! Куда было торжественно принято также несколько биороботов из числа «самых надежных», грифон, все повара, шурале, гоблины из лаборатории в полном составе и даже ряд хищных растений из оранжереи.

Я поначалу обиделась. Ну если уж не Алексу с котом, то хотя бы мне почему никто не предложил войти в ПАХ? Зря, что ли, я полгода моталась в Хоббиточий квартал в гости к знакомым хоббитам чай пить и сплетничать?! Но Рудик объяснил нам, что, когда их с Синелицым пригласили в организацию, они сразу поняли, что хоббиты увлечены очередной игрой, но оба вступили в их ряды, чтобы в случае чего быть в курсе идей коротышек и сдержать их буйный темперамент, если те выкинут что-нибудь слишком опасное для жизни окружающих. Но на данный момент они избрали своим врагом исключительно дьявола!

…Хоббиты поставили на дверь его кабинета ведро с водой и успешно натянули невидимую леску сантиметрах в десяти над полом. Самое трогательное, что новый хозяин Базы попался оба раза! Довольно неустойчивые для прямоходящего существа копыта подвели его в самый неподходящий момент, он спотыкнулся и долго пытался встать с мокрого пола, скользя, как корова на льду. Мат стоял аж до космодрома…

А в ночь диверсанты из ПАХ намазали суперклеем пол у дверей кабинета и постучали, типа с докладом! Ну и, как понимаете, дьявол отдирал свои подковы до утра… Наутро везде, где он появлялся, порасставляли садовых гномиков как напоминание нечистому, кто тут истинный шеф. Если первую половину дня он на все это лишь широко улыбался, говоря, что в аду таких хороших розыгрышей ему не хватало, то к обеду уже носился взад-вперед с молотком, злобно разбивая гипсовых гномов! Но они таинственно появлялись на одних и тех же местах снова и снова.

Улыбка дьявола стала натянутой, и иногда слышался скрип зубов. И когда в оранжерее, откуда хоббиты тырили скульптурки, гномики закончились, остались только лягушки и ежики, злодей было вздохнул спокойно. Но через пятнадцать минут на месте последнего разбитого гнома красовалось семейство керамических ежиков в красных колпаках! Хоббиты утверждали, что у дьявола задергалось веко. Нервы… Понимаем…

Но появившийся на следующее за этим утро на площади торговых киосков палаточный городок протеста с транспарантами: «Долой антихриста!», «База бородатому, а не рогатому!», «Всю власть-с – хоббитам-с!» (последнее провисело недолго), окончательно лишил его выдержки. Когда он вывесил приказ о разгоне хоббиточьей демонстрации, к которой присоединилось пол-Базы, я зашла к нему в кабинет, распахнув дверь ударом ноги.

Секретарши на месте не было, как я узнала позже – она подала в отставку и ушла вместе с шефом, переключив всю свою нереализованную любовь на него. Психологические тренинги продолжают действовать до полугода, если даже ты осознаешь ошибочность направленности их действия. Да, с Алексом у нее не склеилось, а кто утешит, обогреет и будет альтернативой тому, недоставшемуся мужчине. А что до самого бросающегося в глаза различия – в росте, то гном уже неделю воображает себя гигантом. Да и шефу сейчас тоже нужна была поддержка…

– Признавайся, это был гипноз? Какой хитростью ты сместил нашего красноколпачника? – насела я на этого негодяя.

– Разве теперь это уже важно? – затравленно огрызался узурпатор.

– Рано радуешься, козел безрогий!

– Рогатый! Уж лучше грешным быть, чем грешным слыть, как сказал, подписывая со мной контракт, автор трагедии, которую вы решили поставить.

– Он сказал также: «Дьявол может цитировать и Священное Писание для своих грешных целей». – Я вовремя вспомнила лекции Профессора и блеснула образованием.

– Это было как раз после встречи со мной, значит, он успел записать, – радостно похвастался этот негодяй. – Помнится, я еще привел ему такое изречение из Библии: «Уильям, Бог всемогущ!» – и впервые даже он не нашелся, что ответить.

– Брехня! В Библии такого нет, – уверенно отмела я.

– Было! Просто ты читала отлакированный вариант. Кстати, агент 013 пригласил меня участвовать в спектакле. Пожалуй, впервые скажу открыто и прямо, хотя это и трудно – для меня это честь, я почти с самого начала мечтал попасть в вашу труппу! Ведь актерство – это мое призвание. И зная, какой строгий у вас отбор, как разборчив ваш режиссер, скажу честно – я счастлив стать и хозяином Базы…

– Временно-формально – начальником! – резко поправила его я, но он не обратил внимания.

– …и актером труппы Профессора – это был самый счастливый день в моей жизни! Кроме, наверно, дня, когда я заключил контракт сразу на целую олимпийскую сборную США перед Пекинской олимпиадой. Но не горюй, я буду вам приятным хозя… шефом!

– Хэ… – ненавистно сверкнув на него глазами, иронично бросила я.

Дьявол, продолжая ухмыляться, смущенно отвел взгляд, как бы говоря, что вполне понимает мое возмущение, но…

– Ты не получишь нас, База не сдастся! Клянусь Аллахом!

Но нечистый вовремя поправил меня:

– Не клянись именем Всевышнего, это грех! Да, сначала я хотел только заполучить души. А теперь планирую остаться здесь жить, мне нравится у вас! И, в конце концов, я ведь такой же изгой на земле, как все вы.

– Не дави на жалость. И мы не изгои – мы оборотни! Нас любят, чтоб ты знал…

– Ну да, вы просто «особенные», а это никогда не позволит вам вернуться в свое общество и стать счастливыми.

– Мы уже дома, и нам не нужно другого. И свой дом мы будем защищать до последнего, а ты его не получишь!.. – Я умолкла, сообразив, что поздно пить боржоми… то есть обещать не допустить действия, которое уже совершилось.

– Но я уже получил, – подтвердил мои мысли дьявол. – И по-прежнему считаю, что я один из вас. Конечно, не сразу это понял. Но, проворачивая задуманное, постепенно полюбил вашу Базу, мне стали симпатичны ее жители. Это удивительные ощущения… Я думал, в моем сердце не осталось места иной любви, кроме любви к гадостям, но… к счастью, ошибался. В общем, я решил выйти на пенсию, пожертвовав своей апокалипсической миссией. Когда-нибудь, рано или поздно, этот день все равно бы настал, так почему не сейчас? Не до Страшного же суда мне ишачить?!

Мне странно было слышать подобное заявление из уст дьявола, но, может, он недоговаривает или у него просто есть кому его подменить на основной работе? Я запуталась в своих же умозаключениях и предпочла дослушать…

– Поверь мне – все, чего я хочу, – это чтобы обитатели Базы приняли меня как своего, я так устал быть изгоем. Как говорил любимый тобой Шекспир…

Ведь щеки шлюхи, если снять румяна, Не так ужасны, как твои дела Под красными словами! —

Процедила я сквозь зубы бессмертные слова, испепеляя его взглядом…

Можно улыбаться, улыбаться И быть мерзавцем… …Если не везде, То, достоверно, в Дании, —

Подхватил он. -

Ха-ха…

Поняв, что этот бессмысленный литературный спор можно продолжать бесконечно, я молча развернулась и вышла. Победа почти оставалась за мной, но…

– Увидимся на репетиции-и, – крикнул он мне вслед. – И вели там приготовить мне личную артистическую уборную!

Гнуснейшего и прилипчивейшего субъекта свет не видывал. Он, как морской полип, присосался к нашей Базе или как банный лист к… Ну что ж, «поцарствуй, отсрочка это лишь, а не лекарство…».

Наша База магическим образом притягивает всех исправившихся негодяев, но это не тот случай. В исправление дьявола и младенец не поверит, потому что он – тот самый исключительный случай, подтверждающий общее правило.

Это будет злокачественная опухоль на теле нашей Базы! И что, вот так взять и отдать родной дом под его тлетворное влияние? Ну уж дудки, профи по борьбе с нечистью так легко на сказки не ведутся. А психология преступника, пусть и единственного в своем роде, нам известна. Джек Попрыгунчик, впрочем, тоже был единственным в своем роде, однако его только огонь исправил… посмертно. Зло всегда одинаково…

К нашему заговору присоединился грифон Рудик, который играл в спектакле Полония. Он как древнегреческое существо и политеист особо не переживал за неминуемое разложение Базы, но, чтобы вернуть своих учеников по восточным танцам, был готов на все. Наш новообращенный православный священник Бэс проводил по радио активную агитацию против дьявола. В его черном сердце не было страха, в конце концов, древнеегипетский божок появился здесь раньше, чем был сформирован институт дьявола как таковой! Не правда ли?

Так вот, сегодня он пригласил на передачу Рудика, а тот вызвал дьявола на словесные прения. Дьявол не явился (он учил роль Клавдия!), и наш гордый грифон битый час в одиночку доказывал, что восточные танцы по всем параметрам лучше латиноамериканских, а в особенности паршивого аргентинского танго! Круто, да?

После чего передачу, естественно, закрыли, а радиорубку опечатали, запретив Бэсу и кому-то еще на Базе заниматься общественным вещанием без особого разрешения нового шефа. Приказ такого содержания доставил Брандакрыс со своей мерзкой улыбочкой на лице. Никто не успел заметить, как он стал главным наушником дьявола (похоже, заменил на этом поприще кота), поскольку никого лучше тот себе найти не смог, а у Брандакрыса была причина озлобиться на нас – у него забрали роль Горация. ПАХ от него тут же «открестился», и справедливо… О, если бы я тогда знала, какую роль этот героический хоббит играет на самом деле.

Дьявол, кстати, тоже понимал, с каким намеком ему дают роль Клавдия, но очень уж хотел блеснуть на подмостках столовой, так что не смог устоять. Все-таки роль главного изверга была его ролью. И Профессор вел его профессионально, прошу простить за невольный каламбур. Оцените:

– Клавдий – релаксирующая личность, в нем что-то есть… Я чувствую…

– Это фигура, раскрывающая твою душу великого злодея, король-отравитель, и это, вне сомнения, лучшая роль всех шекспировских трагедий! – поддакивал ему кот.

– А Гамлет? Я бы не отказался его сыграть…

– Гамлет – мой! Но неужели вас привлекает образ упитанного принца-нытика?!

– Н-нет… король меня вполне устраивает, – сдавался дьявол. – Это моя роль! Но мне только концовка не нравится. Может быть…

– Так там почти все погибают, не только Клавдий!

– Это верно… Ну, хорошо, я его сыграю.

…Знали бы мы, что он сотворит, вдохновленный своей ролью, буквально в тот же день. Подкравшись к шефу в отставке, когда тот спокойно спал в оранжерее в послеобеденное время, наслаждаясь заслуженной пенсией, дьявол влил ему в ухо из фляги сок белены. Злодей хотел упрочить свою власть, узнав, что на Базу послана комиссия с экзорцистом, заклинателем змей и мормонским пастором – для проверки нового кандидата и расследования обстоятельств отставки гнома. Внезапный запрос на утверждение нового шефа показался им подозрительным, тем более когда они прочли, что все это устроил сам дьявол. Да и кто бы не счел это подозрительным?

А дьявол решил замести следы: чтобы у него не отняли власть, нужно было ликвидировать все еще пользующегося авторитетом и популярностью шотландского гнома. Говоря откровенно, просто избавиться от соперника! Тогда комиссии будет нечего делать – по-любому останется один кандидат. А следы преступления заметет песочком. Но он не предвидел, что результат окажется совсем не таким, какой ждал… Ха, надо знать Базу!

Когда нечистый, подкравшись на цыпочках, вылил шефу в ухо ядовитый сок, тот скорчился, схватившись за пояс, начал вращать зрачками и пускать пузыри. Дьявол приплясывал от радости, злорадно сверкая глазами:

– Чудесненько, яд действует, сейчас у тебя вспучится живот, лопнут глаза, сползет с тела кожа, и ты умрешь в зверских мучениях! Какое приятное зрелище, а…

Но шеф вопреки его ожиданиям вдруг перестал корчиться и, рывком вскочив с места, начал скакать и прыгать, словно придворный шут-карлик. К тому же свидетелем этой жуткой сцены оказался сам шурале. Он как раз убирал сухую траву, используя вместо грабель свои загребущие веткообразные пальцы, абсолютно незаметный за деревьями, так как сам больше всего напоминает сухую корягу, в листьях или мхе – в зависимости от времени года. Плюс с головы до ног он был облеплен травой и коричневыми листьями поверх старого камуфляжа Алекса, нося на макушке черный берет кота – подарок харьковской милиции. Коту он был великоват, а на шишковатую голову шурале налез только на затылок, тем не менее наш новый лесник был очень рад подарку…

Видя эту грязную и подлую попытку убийства, шурале, незаметно выбравшись из леса, прибежал за нами. Сначала мы услышали его истошный татарский крик:

– Ай-ай-яй-яй-яй-яй-яй…

Анхесенпа проснулась, настороженно вытянула ушки и зафыркала, котятам передалась ее тревога, они перестали играть и, вздыбив шерсть, недовольно зашипели, возмущаясь, что кто-то осмелился нарушить их покой. Мелкие эгоисты…

– Неужели ему опять зажали пальцы в колоде? – уныло предположила я, откладывая корзинку – будущую кроватку для Анхесенпы с котятами, которую обшивала занавесочками с кружевной каймой. Хватит им спать с нами, выросли уже и все понимают, будут дрыхнуть за ширмой. Хотя решать им, к сожалению… Не понравится корзинка, продолжат спать на кровати, потому и старалась, чтобы понравилось.

– Судя по крикам, не пальцы, а… мхм-хм… – засмущался мой муж.

Шурале забежал без стука, но тут же вытянулся в струнку и взял под козырек:

– Командор, разреши доложить?!

– Выйдем в коридор, корнет. – Алекс указал взглядом на котят и Анхесенпу, которая в следующую секунду с нежным стоном прыгнула на ногу шурале в надежде поточить о нее когти.

Я с трудом оттащила ее, дав по загривку и швырнув на кровать. Никакого терпения с этими кошками! После чего мы трое вышли из комнаты, прикрыв за собой дверь. Бедный шурале наконец-то смог говорить:

– Я только что был свидетелем ужасного преступления. Наш новый начальник что-то сделал с уважаемым шефом в лесном уголке, отчего тот сошел с ума!

Мы, естественно, дружно побежали туда. Через пять минут репетиция, как раз на нее собирались с Алексом, ну да ладно – такая уважительная причина, кот простит опоздание. По пути к нам быстро присоединилась целая толпа, заинтригованная воплями шурале. На бегу татарский леший громко жаловался всем на дьявола:

– Меня Шуриком называл, э?! «Шурик, почему листья не убраны?» Я – Шурале Рафикович, какой я ему Шурик! И зачем нам такой шайтан в начальники, спрашиваю?

Увидев нас, дьявол истерично вскрикнул и исчез с громким хлопком, оставив в воздухе легкий запах серы, как свою фирменную визитку. Через секунду над ближайшей двухлетней пихтой появилась его голова и заявила:

– Роли вы меня за такую мелочь не лишите, а то я ваш спектакль на фиг закрою, – после чего он снова исчез, надеюсь, на этот раз окончательно.

Мы окружили бывшего шефа, он постепенно приходил в себя. Но все еще дергался, видимо, этот сок в ухе действует на гномов как-то иначе, чем на обычных шекспировских королей.

– Теперь ему потребуется охрана. И не та, что он дал Синелицему, а понадежнее!

– Я его охрана! Отныне ни на шаг не отойду! – заявила секретарша, пытаясь прижать гнома к груди. – Любимый мой бородулька! Ути муси-пусика моя…

– Вот вы где прячетесь, уклонисты? Все на репетицию! – оборвал нашу идиллию ворвавшийся кот. – А что это с шефом? Изображает приступ эпилепсии? Но это еще не повод опаздывать.

Его цинизм привел меня в шок. Я уже собиралась уточнить у него, куда он закопал свою совесть, как вспомнила, что дьявол забрал его душу. Это объясняло жестокость нашего режиссера по отношению к актерам и то, что он после первой же неудачной попытки вернуть любимую кошку больше никаких шагов к сближению с ней не предпринял, всей усатой головой уйдя в постановку и роль меланхоличного Гамлета, которого и играл презабавно. Вот только представьте себе…

К бедному Йорику, например, он обращался, сидя на черепе, потому что тот был для него слишком велик, чтобы держать его в лапах. Конечно, можно было найти кошачий череп, но агент 013 не хотел травмировать неокрепшую психику своих котят, которые тоже будут на представлении, считая, что им еще рано видеть, что на свете есть не только человеческая, но и кошачья смерть. А во время представления бродячих лицедеев усаживался к Офелии (то есть ко мне) на колени, по его словам, только для того, чтобы его было лучше видно из зала. Хотя по тексту ему полагалось сидеть на жестком полу, прислонившись спинкой к моим ногам. Но он всегда выбирал самый комфортный вариант!

Под вечер у Абиссинки и Мандаринчика разболелись животики – после того как они съели мою тарелку сушеных бананов, видимо приняв их за мясо, и Анхесенпа повела их в поликлинику, своим выразительным высокомерно-властным взглядом дав мне понять, что оставляет Агента 014 на меня.

Алекс улизнул в спортзал, и я хотела присоединиться к нему, но делать было нечего, пришлось остаться. Я стала играть с котенком, чтобы он не заскучал и не начал искать маму, подкидывала его вверх и ловила, он упирался и делал недовольную мину, совсем как Профессор. В какой-то момент не удержавшись, я в восторге поцеловала его в губки.

– Что это ты делаешь с Агентом 014?

О боже, оказывается, мы были не одни. Профессор стоял в дверях и смотрел на меня с требовательным любопытством.

– Ничего, просто он такой милый, что я не удержалась, чтобы не чмокнуть его. А что, нельзя? Мы ведь с Алексом им практически вторые родители, должны же у нас быть какие-то права, – пошла я в наступление, в надежде скрыть смущение.

– Э-э… конечно. Почему бы и нет?

Он прилизал лапкой шерсть на голове и вытянул морду в мою сторону.

– Что это ты задумал? – подозрительно спросила я.

– Мм… я подумал, что если ты так любишь целовать кошек, то почему бы мне не доставить тебе удовольствие, когда мне это ничего не стоит.

– Ах ты коварный изменщик! Права была Анхесенпа, что ушла от тебя! – полушутя-полусерьезно воскликнула я, хотя понимала, что его любовь ко мне в прошлом и речь лишь о дружеском поцелуе. По крайней мере, очень на это надеюсь…

Кот изменился в лице. А я прикусила язычок, впав в глубокое раскаяние. Как я могла ударить его по самому больному месту? Вечно вот так, ненамеренно раню самых близких друзей в самую душу… И чтобы показать, что я не нарочно, наклонилась и быстро чмокнула его в губки. Но именно в это мгновение небеса распорядились так, что в комнату вошел мой муж!

Злосчастная наша судьба. Мы с котом отпрянули друг от друга, как школьники, застигнутые за добросовестным выполнением домашнего задания. Алекс нахмурился.

– Милый… я лишь хотела утешить агента 013.

– Я видел. Репетировали роль? Если он Гамлет, а ты – Офелия, это еще не значит, что вы можете на моих глазах…

– Нет, ты не понял! Мы просто обменялись дружеским поцелуем.

– А почему тогда так испугались? Мне все ясно. Я знал, что так и будет, как только распределили роли!

Я не могла взять в толк, шутит он или серьезно…

– Что ты мог знать? Извини, но ты несешь чепуху! Это было уже лишнее. Он еще больше обиделся на мой раздраженный тон и отвернулся.

– Дорогой… – Я первой сделала шаг к нему.

Но он обернулся, в руке его сверкали две рапиры. Протянув одну коту, он принял боевую позицию:

– Готовьтесь. Бьюсь. – Отлично. За причину спора Я с ним согласен драться до конца, И не уймусь, пока мигают веки, —

Принял вызов кот.

– Какого спора, сын мой? —

В испуге процитировала я королеву, хотя моя роль – Офелия. Пытаясь остановить их, я перехватила руку любимого, но он увернулся и взглядом велел не вмешиваться. Обычно бы ни за что не послушалась, но ТАКОГО взгляда я у него еще не видела.

Агент 013, проскочив у меня между ног, когда я попыталась его поймать, с разбегу сделал выпад рапирой. Командор отбил удар, но агент 013 продолжал подпрыгивать и нападать:

– Я любил Офелию, и сорок тысяч братьев И вся любовь их – не чета моей. Скажи, на что ты в честь ее способен? – На все, пока дышу, и даже больше! – Ах, Алекс… – На этот раз, Лаэрт, без баловства. Я попрошу вас нападать, как надо! Боюсь, вы лишь играли до сих пор.

– Вы думаете? Ладно! Повезло же тебе с текстом, у меня одни короткие реплики. Но зато драться легче.

Так они это реп-пе-петируют! Фу-у-у… А меня напугали, изверги!

Оказывается, кот забегал к нам сообщить, что он утвердил исполнительницу на последнее вакантное место в спектакле – на роль королевы. Было решено, что ее сыграет троллеподобная секретарша. За нее попросил шеф, с шиком прикатив из оранжереи на кресле-каталке. Не то чтобы у него отнялись ноги, чувствовал он себя, судя по всему, прекрасно, но секретарша считала, что ему еще долго восстанавливаться после «отравления» беленой, сама притащила для него из больницы каталку и возила его по всей Базе. Шеф, как ни странно, не сопротивлялся и даже очевидно наслаждался такой чрезмерной заботой о себе. Наверно, потому что все мужчины в глубине души дети и мечтают, чтобы с ними обращались соответственно…

В целом они с секретаршей нашли любовь друг в друге и проживали совместно в гномьем квартале, среди соплеменников шефа. Оказывается, он там давно освоил домик, чтобы поселиться на пенсии и жить, коротая деньки, выращивая призовую капусту к ежегодному осеннему чемпионату. Ну и конечно, Пушок, несмотря на то что сильно изменился в последнее время, на глазах черствея из-за потери души, не смог отказать старому другу, тем паче притворяющемуся больным…

Секретарша и гном поведали нам о своем счастье.

– Столько лет работали вместе и не думали, что нас подловит чувство. После таких длительных закоренело деловых отношений, – нежно вздыхал шеф.

– Да, и мы уже подумываем о детях. Зачем ждать? – кокетничала троллиха. – Нам обоим давно уже не двадцать. Но, с другой стороны, это ведь еще не старость?

Интересно, какие у них могут быть дети, если им вообще удастся их завести? Кто родится у гнома и троллихи, хотя, повторяю, происхождение секретарши покрыто тайной, но, судя по внешности, тролли в ее роду явно были. Как и гоблины, орки, ааргхи, огры и т. д.

– Какой дурной пример подает наш шеф своим сотрудникам. Роман на рабочем месте, – с ханжеским упреком прошептала я Алексу на ухо, когда мы вернулись на вечернюю репетицию.

– Так они его начали, когда оба официально были безработными, – резонно возразил мой муж.

– Ну и что? Для нас смещение шефа – дело временное. И все это так и воспринимают. Ничего хорошего из служебного романа выйти не может. Все фильмы врут!

– А мы не в счет, милая? Ты про наш служебный роман, кажется, забыла.

– Прости, любимый, но мы – женаты. Это снимает с нас всякую ответственность за прошлые грехи амурного характера. Тем паче что до свадьбы были только поцелуи…

В этот момент к нам подскочил дьявол, который перед этим расхаживал взад-вперед, зубря свою роль и на первый взгляд ничего вокруг не замечая.

– А что, если немного изменить текст: смерть королевы не была случайной, я отравил ее специально. По-моему, гениально, нет?

– Щас удавлюсь от зависти, – устало кивнул Профессор, – а за что отравил-то?

– Ну мало ли за то, что не умела прилично солить селедку. А в Дании это равносильно преступлению.

– Не верю!

– Ну можно хотя бы я произнесу эту ремарку: «В бокале яд, ей больше нет спасенья!» – ликуя, а не в расстройстве и с горечью?

– Какие могут быть изменения? Это же Шекспир!

– По мне будь он хоть Иисус, для меня нет авторитетов! Можно, а?

Так он до самой премьеры изводил кота и нас всех, перекраивал всю трагедию под себя, капризничал, строил звезду. Мы замучились с ним окончательно, каждый мечтал его придушить. Хоббиты пару раз устраивали покушения прямо по ходу репетиции, но, увы, безуспешно…

– Прошу, заколи его во время спектакля, когда будешь это играть, – умоляюще сложила я ладони перед сидящим на шпагате Пусиком. Он каждый день делает упражнения на растяжку. Мне бы иметь такой шпагат, но я лентяйка…

– А я все слышу и помню конец пьесы! Заколоть вам меня не удастся, даже если смажете рапиру ядом. Я неуязвим, – громко заявил дьявол и, весело насвистывая, начал корчить рожи перед зеркалом у дальней стены столовой. Это он называл отработкой мимики.

– Черт, вечно он все слышит, слух как у Большого Уха.

– И даже лучше, – хвастливо добавил нечистый. Счастливый вид, в котором он теперь пребывал все время, отбивал остатки этого чувства в наших душах. Скрежеща зубами, мы тоже продолжили репетировать свои роли. Рано или поздно он расслабится, и тогда-а…

…Декорации к спектаклю рисовал Стив, Эльгар ему помогал и восторгался каждым мазком друга. Агент 013 поначалу хотел отказаться от всяческого антуража, чтобы передать истинный дух Шекспира, во времена которого на декорациях частенько экономили. Но, поразмыслив, решил, что не все поймут замысел постановщика и, если он будет рассчитывать на воображение зрителя и сильную игру актеров, нас ждет провал.

Не слишком-то это было приятно слышать нам, актерам, но кот не замечал оскорбленных слез на глазах игравшего могильщика шурале и лепрехуна[27] Озрика. Он слишком любил спецэффекты, чтобы рисковать премьерой, и, сказав, что к интеллектуальному искусству зрителя надо приучать постепенно, дал указание Стиву делать самые роскошные задники, боковые полотна и небольшую крепостную стену из пенопласта. Ведь наш зритель на Базе по преимуществу неискушенный, многие хоббиты, гоблины, да и весь гномий квартал вообще в первый раз увидят настоящий спектакль…

Бедный робот Эльгар как подмастерье и ученик подавал кисти и смешивал краски. Он по-прежнему воспринимал Стива великим художником, что в принципе особых возражений ни у кого не вызывало, потому что других живописцев на Базе не было. Музыкальное оформление взял на себя Бэс. Но кот лично проследил, чтобы тот не впихнул в спектакль несоответствующую музыку, древнеегипетскую например, чьим патриотом в силу происхождения он оставался уже не одну тысячу лет. Или ту же православно-христианскую, во что божок ударился относительно недавно…

Костюмы мы подобрали в гардеробной, там хранится одежда на все времена. Правда, на хоббитов пришлось сильно ушивать, так что портные – артель домовых – скорбно жаловались:

– Такие костюмы кромсать приходится, чтобы одеть этих мелких бездельников! У нас же нет агентов-карликов, чтобы потом эта одежда могла пригодиться для дела! – Но претензии больше были основаны на том, что их начальник хотел сыграть Полония, поэтому шить со своей артелью на тех, кому больше повезло с театральной карьерой, за «спасибо» поначалу отказался.

В качестве компромисса Пусик дал ему роль священника. И тот на радостях за три дня обшил всю нашу труппу, включая матросов, гонцов, английских послов, офицеров, леди (последних играли переставшие капризничать, поняв, как престижно становится с каждым днем сыграть в нашем спектакле хотя бы роль матроса, хоббитессы) и слуг. С гримом было то же – гример-кобольд потребовал роль Клавдия, но получил второго могильщика и в конце концов остался доволен. Мы, актеры, своим гримом – тоже. В реквизиторской нам выдали оружие, посуду и другие интерьерные детали. Мебель делали гномы в своей плотницкой. Алекс на полчаса уходил к ним делать заказ, а они задержали его часа на три в пивной, обсуждая детали…

Так, в суете и суматохе пролетели последние дни перед премьерой, и наконец-то он настал – день нашего триумфа или позора. День премьеры!

Вся База собралась в столовой, где нам соорудили большую полукруглую сцену, чтобы, как во времена автора, зрители могли смотреть представление с трех сторон сцены, а не с одной. Только на подмостках им сидеть не разрешалось, кот реконструировал лишь то, что не доставило бы ему неудобств во время игры.

– Помните о четвертой стене, как велел Станиславский. Вы должны находиться в публичном одиночестве, – отдавал последние распоряжения Профессор, одновременно надевая перед зеркалом камзольчик и поправляя берет с громадным желтым пером. Одежка была из темно-синего бархата, как и берет, а желтое перо добавляло яркое пятно всему облику страдающего принца и привлекало к нему дополнительное зрительское внимание.

– Да так уже давно никто не играет. Актеры сейчас взаимодействуют со зрительным залом, а не абстрагируются от него, – не удержалась, я, злясь на кота за то, что он только в последний момент показал свой костюм. Иначе я бы не выбрала бледно-грязно-серое, как из прокопченной занавески платье, в котором (теперь это совершенно очевидно) буду теряться, стоя на одной сцене с таким форсуном. Пусть он даже втрое меньше меня ростом. Тут и венок из подсолнухов не поможет. Конечно, я не Джулия Лэмберт[28] и он не пассия моего любовника, но все же я втайне хотела затмить сегодня на сцене всех, кроме Алекса.

– Цыц, Алиночка!

– Молчу-молчу, – фыркнула я.

Уф, все-таки хорошо, что договорились падать на матрас, а не в воду. Сооружение бассейна оказалось делом дорогостоящим и хлопотным. У кота, как всегда, планы были грандиозней наших возможностей. Ванную для рыбы Синелицый не отдал, сказав, что он ее десять раз запаивал и больше не хочет, тогда агент 013 сердито сказал мне:

– Все, будешь прыгать на матрас. Стив, вырезай и раскрашивай волны.

За пятнадцать минут до начала спектакля я выглянула в щель между занавесями и увидела, что столовая битком набита народом. Здесь была вся База! Абсолютно вся!

– Волнуешься? – с улыбкой спросил командор, ободряюще похлопав меня по плечу.

А сам был белее мела, и его улыбающиеся губы заметно дрожали. Я в свою очередь похлопала его по спине, так же натянуто улыбаясь. Хотя сама волновалась лишь из-за одного: как бы не упасть мимо матраса, меткость не мой конек.

…Прозвенел последний звонок, собирающий зрителей на свои места. В зале погас свет. Наступила нервная тишина, прерываемая покашливанием и взаимным шиканьем.

– Все, начинаем! Посторонние, со сцены! – сердито прошипел агент 013, сгоняя меня и Алекса за декорации. – Бернардо! Франциско! Где эти черти косолапые?!

Играющие двух стражников, освидетельствовавших призрака отца Гамлета, гномы в круглых шлемах конкистадоров и с алебардами наперевес выскочили на сцену и замерли по стойке смирно.

– Вы меня в могилу сведете! – схватился за сердце кот. – В позиции! В позиции!

Занавес открыли, повиснув на веревках, за которые дергали работники сцены – поварята-упырята. Перед залом открылась сцена с королевским стражником-гномом на посту перед картонным замком. Долгая пауза. Гном таращился в сотни устремленных на него глаз. Явно от толчка в спину выскочил второй гном – Бернардо. Выскочил и встал как вкопанный.

– Кто здесь? – чуть слышно вопросил он, испуганно косясь в зал.

– Нет, сам ты кто, сначала отвечай, – просипел его товарищ.

– Что он сказал? – донеслось из зала, по голосу один из биороботов.

– Эй, погромче вы! Мы не пантомиму пришли смотреть! – подхватил другой, кажется, один из механиков с космодрома.

Ну все, мы пропали, это провал…

– Да здравствует король! – вдруг чуть более окрепшим голосом заявил второй гном.

– Бернардо?

– Он!

Их голоса уже не дрожали, а звучали громко и уверенно, все актеры, затаившиеся за сценой, облегченно перевели дух и вернулись к своим делам. Рудик продолжил разминать шею и таз, чтобы убрать любое психологическое зажатие и снять напряжение. Дьявол хлестал спиртное из фляжки с монограммой «Д.» и рожками на верхушке буквы, даже он волнуется. Может, чувствует, что короткому царствованию его скоро конец?

Мой муж в роли Лаэрта был просто великолепен, я не уставала любоваться на него и восхищаться его игрой – какая у него дикция, какая непосредственность в игре, как будто Лоуренс Оливье[29] наших дней. Хотя сама я жутко мандражировала, боясь забыть свои слова. Хоть у нас и был суфлер – бородатая гномиха по имени Жанна, но она так бубнила себе в бороду, что ни словечка было не разобрать. Чисто моральная поддержка, не более…

Наконец подошло время приехавших в Эльсинор странствующих актеров. Игравшие их хоббиты во главе с Боббером, одетые в яркие сорочки с гофрированными воротничками и штаны с буфами, из-под которых съезжали гармошкой с их худеньких детских ножек шерстяные чулки, старательно раскланялись и продекламировали пролог:

Пред нашим представленьем Мы просим со смиреньем Нас выслушать с терпеньем.

– Что это, пролог или надпись для колечка? – фыркнул кот-Гамлет.

– Действительно коротковато, милорд, – как положено Офелии, тонко поддакнула я.

– Как женская любовь, – изрек он, отвернувшись от меня и смерив сидящую в самой почетной ложе Анхесенпу многозначительно-долгим взглядом.

У той мордочка уже не выражала былого оскорбленного самолюбия, а только лишь живейшее внимание и сочувствие происходящему на сцене. А как она смотрела на Профессора, главного героя дня, с самой нежной любовью… Или я никогда не видела любящего взгляда! Кажется, долгожданное свершилось, он растопил ее сердце…

Тень отца Гамлета, Синелицый в белой простыне поднялся из люка под сценой на одолженном на космодроме грузовом подъемнике. В другой сцене он уже летал под потолком на проволоке. Какая ирония, его еще раз повесили, но, паря под софитами, он был доволен, воодушевлен, чувствуя себя в центре внимания всей Базы!

Настало время привести в действие наш план «Ворона в супе» или, как больше нравится коту, «Мышеловка». Идея целиком его. Если сработает, может, еще до окончания спектакля избавимся от дьявола. Лично я просила, чтоб меня в него даже не посвящали – боялась случайно сболтнуть…

Повинуясь знаку командора, я вышла из-за кулисы, внеся и подставив тазик с горячей «водой» под ноги сидевшему на сцене за обеденным столом Клавдию, который якобы смотрел, как бродячие актеры-хоббиты реконструируют в своей постановке кровавые события в замке.

– Мм… Что это ты делаешь?

– Хочу омыть ваши копытца, сир! Но для начала пусть немножко пропарятся.

– Но… этого нет по тексту?!

– Ну-у, могу же я проявить заботу о своем короле. Или вам неприятно? – заигрывающим тоном добавила я.

– Да нет… мм… в принципе, скорее даже… наоборот… просто обо мне никто ник-когда не заботился. – Его голос дрогнул. Мне стало стыдно, но не настолько, чтобы сдаться…

– Ну и молчите… наслаждайтесь! Это специальная соляная ванночка для ног из нескольких видов соли – поваренной, морской, английской, бертолетовой, железобетонной… – Я продолжала нести полную чушь. Зрители недоуменно переглядывались, но пока молчали… Думают, это новаторский взгляд на Шекспира? Нет, это заговор! – Еще здесь травы, смягчающие ороговевшие слои копыт, череда, подорожник, мята, перец чили. Заодно и ноги погреете, небось холодно у нас, соскучились по аду?

– Что за намеки, Офелия? – на мгновение нервно напрягся он.

– Никаких намеков, от души!

– Это, конечно, мило, но подозрительно. С чего такая забота, ты же меня ненавидела все это время. Или это не просто так, но…

– Магия театра, сейчас мы в одной команде. Но и, чего зря греха таить, придется ведь какое-то время под вашим началом работать, – изрекла я первое пришедшее в голову объяснение, потому что сама не нашла, как убедительней соврать, все было шито белыми нитками. В зале началось неуверенное бухтение, но это уже неважно…

Главное, еще минут на десять ему мозги запудрить, отвлечь, а там цемент уже схватится, крепчайший раствор, на святой воде замешан, не абы как! Странно, что он эту святую воду сразу не почувствовал, но, возможно, этому самое простое объяснение – слишком толстые роговые слои на копытах, не имеющих нервных окончаний. Вот если вода кожи коснется, но и та у него вся в шерсти…

Брр, хоть бы депилировался иногда для эстетизма. Все-таки в век ухоженных мужчин живем, геи и что-то полезное привнесли в наше общество.

– А что это за грязь? Это же не соль.

– Король встает, – изображая страх, прокричала я слова из текста, обращаясь к зрителям, и снова перешла на шепот: – Это глина, я что, не сказала? Здесь соль, травы, глина – голубая, зеленая, белая, черная, серая, желтая – все строго дозировано, специальный состав. У меня всегда была твердая четверка по химии!

– Ты не передумала стать моей королевой? – опять расслабился дьявол. – Мое предложение еще в силе. Будем править вместе. Я сделаю все для твоего удовольствия. Я знаю, что ты любишь. Могу оборвать все цветы в оранжерее, и у меня есть стильная велюровая пижама.

Я подмигнула сидящей рядом королеве-секретарше, и троллиха очень натурально изобразила испуг по сцене:

– Что с его величеством? – Она ткнула отвлекшегося на меня дьявола локтем под ребра.

Дьявол как раз начал чувствовать, что случилось, поэтому следующие его слова из текста были скорее воплем отчаяния:

– Посветите мне! Скорей на воздух! – закричал он, дергаясь в сторону выхода.

Но не тут-то было, цемент уже схватился. Тиран и не заметил, как все мы растягивали действие с того момента, как он погрузил копыта в тазик с замешанным на святой воде цементно-песочным раствором. Вытащить ноги из «бетонных ботинок» у него не получилось. В отчаянии он начал скакать по сцене в тазике. Зрители смеялись, кажется, приняв это за часть представления.

Пусть раненый олень ревет, А уцелевший скачет. Где – спят, а где – ночной обход: Кому что рок назначит, —

Громко прокомментировал хвостатый Гамлет эти потуги дьявола, обращаясь к зрителям. Вся База еще громче захохотала и захлопала. А народ все-таки разбирается в новаторских фишках по Шекспиру, приятно…

– Ох, кажется, эта роль не принесет мне всеобщей любви, зря на это рассчитывал… – Дьявол доверительно подскакал к нашему коту. – Они восприняли все чересчур буквально поверив, что это я и есть, непопулярный король – захватчик трона. Ловко же вы меня обманули! Браво, браво… А теперь быстро дал мне молоток!

– Увы, здесь только отбойный и поможет, – тихо позлорадствовал агент 013 и добавил на публику, указывая на рогатого:

Кулик попался. Ты ловко сети, дьявол, расставлял, Но угодил в них за свое коварство…

Зал взорвался аплодисментами! Окончательно осознав, что конец его короткого царствования уже близок, нечистый вдруг взвился:

– Это заговор! Защищай меня, Брандакрыс! Убей ко-та-а!

Малорослик мгновенно вспрыгнул на сцену, выхватил из рукава столовый нож и, замахнувшись, попытался прирезать дико завизжавшего… дьявола. Ничего удивительного, мерзкий Брандакрыс был двойным агентом. И продолжил тайно работать на Повстанческую Армию Хоббитов! Я едва успела его оттолкнуть. Все разочарованно взвыли – их герой промахнулся…

– Ну, хватит игр! Я вам дьявол или кто? – Узурпатор в тазике вырос вдвое и продолжал расти и будто наливаться огнем, который полыхал за просвечивающей оранжевой кожей. Глаза его расширились и выцвели, из громадной пасти выполз раздвоенный язык, змеясь, как стяг на ветру. Руки налились мускулами, а когти выросли и заострились…

Неужели святая вода оказалась недействующей? Было бы обидно… Хотя вряд ли, копыта у него все так же оставались маленькими и накрепко застряли в тазике. Огромный дьявол нацелил на опешившего Брандакрыса палец, из которого вырвался огонь, и хоббит, отлетев на пару метров, упал замертво!

О нет, нет, нет! Этого просто не может быть. Все окаменели. У недоросликов-повстанцев брызнули слезы, мгновенно смолк смех. У нас на Базе никогда никого не убивали! Так нельзя-а…

– Спокойно, это паралич! Я мог бы его, конечно, и убить, но слишком люблю видеть хоббитов на костылях, это очень забавное зрелище. И пусть оно послужит вам уроком! А теперь я хочу прочесть общее обращение ко всем. Отныне я ваш господин, а не друг и товарищ, каким пытался стать всю эту неделю. Выбора у вас больше нет! Все ваши души у меня! Твоя, Стив! Твоя, Рудик, твоя, попугай, твоя, кот, ваши, гоблины, все вы в моих руках! Вы подчинитесь и будете вечно мне служить!

База молчала. Как ни горько признавать, но в принципе он был прав…

– О, какая боль!!! Эта святая вода… черт ее побери! Так вот, служба, рабство, покорность… – Корчась, он торопился успеть все сказать. – И… любовь! Если вы не будете меня любить, я всех вас заставлю ходить на костылях. Все, что мне нужно от вас, это… ваша любовь! Такая малость… Вы только посмотрите, как я великодушен, если готов довольствоваться… любовью таких жалких, низких, подлых, – он дрожащей рукой указал на неподвижно лежащего на сцене Брандакрыса, – рабов! А теперь быстро подайте мне этот отбойный молоток, или я сейчас тут всех поперекалеч…

Спасение пришло, как всегда, внезапно и с потолка. На этот раз в буквальном смысле. Вдруг опять полил дождь, причем не так, как раньше, – моросью, а просто рухнул на наши головы целым потоком! Мы-то надеялись, что он прекратился навсегда, хотя повода быть уверенными в этом у нас не было. И его неожиданное действие на нечистого. Ведь он и раньше при дьяволе шел, но тот, видно, прятался от дождя. Похоже, что это еще одно его слабое место. Но кто мог о нем знать? А вот База, похоже, знала. База – как существо самостоятельное и (храни, Аллах!) одушевленное, сама боролась с чужеродным влиянием…

Надеюсь, дождь не будет периодически возвращаться после изгнания дьявола, хотя против легкого снежка на Новый год я бы не возражала. Вот была бы потеха: биороботы на санках, гоблины на лыжне, гномы на снегоступах. И всеобщая повальная игра в снежки! Есть притягательные стороны у появившихся на Базе природных осадков, только бы они не переросли в штормы и ураганы – хоббитов откапывать из снега замучаешься. Ой, за этими мечтами я совсем забыла о реальности…

– Кто освятил дождевую воду-у?! – на одной истерической ноте вопил дьявол.

С громким шипением, визжа и корчась, он вернулся в свой обычный облик доходяги альфонса. Кто освятил? Есть у нас один такой, и, похоже, мы понемногу выигрываем…

Некоторые далекие от общего течения жизни на Базе механики и устаревшие роботы даже не поняли, что происходит, решив, что так и задумано. А шоу с огнем, фейерверком и громадным дьяволом им очень нравилось, судя по подбадривающим возгласам, свисту, хлопкам и улюлюканью! Тот же Хекет, несмотря на алкогольный запрет, действующий на территории, вверенной Синелицему, явно пронес в зал и злоупотребил отработанным машинным маслом. Словом, внешне это уже больше напоминало рок-концерт, чем запланированную классическую постановку «Гамлета»…

И тут из коридора на сцену влетело огромное золотое облако! Сопровождаемое восторженными ахами зрителей, оно покрыло почти весь потолок. Все сидевшие на стульях задрали головы вверх. На мгновение облако застыло и вдруг стало разделяться на маленькие облачка, устремившиеся ко многим из присутствующих. Они входили в их тела в области сердца. Когда это происходило с очередным хоббитом, гоблином, гномом и даже биороботом (больше не думаю, что мне известны пути Господни!), он судорожно и глубоко вдыхал, а на лице его при этом появлялось выражение, будто он глотнул самый сладкий для него аромат в жизни! И через мгновение лицо его и кожа будто освещались этим светом изнутри! Я впервые видела, как в свои законные оболочки возвращались проданные души…

– Кто посмел тронуть контейнеры для хранения душ?! Это моя собственность!!!

– Ты еще не понял за столько тысячелетий? Их нельзя удержать насильно, они принадлежат одному Богу, – тихо ответил Бэс, выступая вперед. Мелкий божок был строг и значим, в простой черной рясе и с большим крестом на груди.

– У меня есть договора! – В глазах дьявола тлела глубоко прочувствованная злость.

– Они ничего теперь не стоят. Эти рабы божьи освободились, когда посмеялись над тобой. Тот, кто смешон, тот не страшен.

– Но в мой кабинет не было доступа никому!

– Только не священнику.

– Но у вас не было священника, я проверял! – И тут до дьявола дошло, и он поднял и вперил в Бэса потрясенный и исполненный ненависти взгляд.

– Да, я священник Базы, назначенный шефом, когда он еще официально занимал эту должность и имел право утвердить это назначение.

– Истинная правда, – торжественно подтвердил наш гном в каталке и костюме английского посла, которого играл в пьесе.

– Это ты освятил воду? – Дьявол не сводил лютого взгляда с Бэса.

– Да, я, – гордо ответствовал наш египетский батюшка.

– Он приходит в себя! – вдруг закричал кто-то из толпы, окружившей Брандакрыса.

Я успела краем глаза заметить, что и к нему снисходит мерцающее облачко-душа, (оказывается, даже этот камикадзе ухитрился ее заложить), он пришел в чувство!

– В таком случае вы мне больше не нужны. Теперь я сам не хочу вами править. – Нечистый явно пытался сохранить достоинство, и тут он сделал это роковое заявление: – Я ухожу, но не один. Одну душу все же прихвачу. Его! Алекса! Самую чистую и невинную! В обмен на все ваши.

– А за что, если она невинная?! – возмутился агент 013.

– Душу солдата всегда есть за что, – сказал яростно дьявол и вытянул руку в сторону недовольно хмурящегося от такого расклада командора.

– Забери лучше мою! – взмолилась я, почти теряя сознание от страха, глядя, как из груди Алекса вылетает золотое облачко, такое же, как входили пять минут назад в наших душепродавцев. В тот же миг он бесчувственный упал мне на руки. Кот с горестью на мордочке подскочил и помог мне удержать его.

– Не надо, твою я уже не хочу, как и тебя саму, предательница! Если пожелаешь вернуть своего мужа, всегда найдешь нас с ним в аду.

– Неужели мне спускаться за любимым в ад… Я готова! – наивно всхлипнула я. – А как туда добраться?

Но дьявол меня не слышал, по его исказившемуся в гневе лицу стало видно, что что-то вдруг пошло не так. Душа командора сияла всеми оттенками золота и никак не давалась в когти нечистому…

– Как?! Идиот, ты что, за столько времени не сумел сделать ее достойной ада?! – внезапно вскричал он, в изумлении воздевая руки. – Че за хрень-то такая?!

В тот же миг золотое облачко само вернулось в тело моего мужа. Алекс судорожно вздохнул и открыл глаза. Ликующе вскрикнув и простерев руки, я упала к нему на грудь. Минут двадцать нас оглушали восторженные аплодисменты публики! Для кого-то это все еще шел спектакль…

– Освободите меня из этого цемента, волки позорные!

– А ты подпишешь вот эту бумагу, что оставишь нас в покое и больше никогда сюда не вернешься? – нежно спросил Профессор. – Навсегда забудешь свои претензии на нас и нашу Базу?

– Да, фараоны, – мрачно выдавил рогатый, с трудом наступая на горло собственной песне.

Бэс с достоинством подал ему свиток. Дьявол подписал. К этому моменту Брандакрыс и актеры уже успешно запалили типовые договора на продажу душ в самой большой алюминиевой кастрюле Синелицего. Через минуту они превратились в пепел…

– Рано радуетесь, я еще вернусь! – с этим неизменным своим обещанием дьявол, в конце концов получив на руки молоточек и зубило, упрыгал со сцены в коридор. Надеюсь, часа через три он освободится и все же покинет нас навсегда. Бэс заставил его подписать юридически правильный договор, не подкопаешься…

– Наконец-то… – громко вздохнула из первого ряда завхоз сирена. – Мы сегодня досмотрим пьесу? Хотелось бы узнать, чем у них там все кончилось, у этого толстенького котика с пером на беретике…

Так что пьесу мы хоть и с некоторой заминкой, но доиграли. Изгнанного дьявола в постановке заменил обладающий поистине компьютерной памятью робот Эльгар. Он закачал себе в оперативную память текст и единственный сыграл две роли – Гильденстерна и последние сцены Клавдия. Хотя в нем не было зловещей силы дьявола, он очень старался…

Несмотря на это, Клавдий у него все равно получился очень добрым королем, вряд ли способным и муху прихлопнуть, не то что брата и пасынка кокнуть разом. Тем не менее он так всем пришелся по душе, что больше всех получил букетов на поклонах, больше, чем даже кот, которому это совсем не понравилось, он явно взревновал новоявленную звезду к его «незаслуженному успеху»…

Прыгая из «окна» в «речку», я почти попала в матрас, только головой ударилась о «волны», но зато все в зале ахнули, я понадеялась, что это и была самая сильная в спектакле сцена. Правда, мне еще много хлопали, когда я перед этим изображала припадок безумия, танцуя на столе и фальшиво распевая:

В день святого Валентина, В первом свете дня Ты своею Валентиной Назови меня!

Лаэрт (Алекс) плакал в голос, узнав о «моей» смерти, и «на кладбище» проникновенно просил:

Не надо! Погодите засыпать! Еще раз заключу ее в объятья!

Его слезы были до того искренни, что вслед за ним захныкало ползала, и не только его женская часть, самыми сентиментальными у нас оказались, как ни парадоксально, практичные и приземленные гномы. А потом мой братец по пьесе и фактический муж, прыгнув ко мне в могилу, просил закопать его со мной, причем с большими хлопотами, чтобы непременно возвести над нами.

…гору, Которая превысит Пелион И голубой Олимп.

Наш хвостатый Гамлет обиделся на его удачное сравнение и прыгнул за ним:

Кто тут горюет Так выспренно? Чьей жалобы раскат В движенье останавливает звезды, Как зрителей? К его услугам я, Принц Гамлет Датский.

Этот глупый спор вызвал драку, «брат» и «жених» принялись «отчаянно» мутузить друг друга. Хотя командор и старался быть осторожным с меньшим собратом, агент 013 ему спуску не давал, а когда прыгнул на спину и полоснул когтями по шее, я чуть не выскочила из гроба. Но удержалась… Видно было, что кот играл самозабвенно, с полной отдачей. Зрители долго аплодировали, когда Алекс унес со сцены напарника за шкирку, а тот махал лапками и орал, что на рапирах он одержит вверх.

И, конечно, бессмертный монолог кота-Гамлета «Быть или не быть…», разбивший сердца многим хоббиткам и гномихам, много месяцев успешно притворявшихся гномами. Проспавшая всю заварушку с дьяволом Анхесенпа проснулась к концу спектакля и, видя гибель любимого кота, кажется, приняла это за чистую монету и громким мявканьем простила его!

В целом это была несомненная победа великого театрального искусства в содружестве бессмертного Шекспира и нашей актерской труппы, неопытной, но вложившей в постановку всю душу! Нас вызывали на поклоны целых пятнадцать раз! Такими популярными у публики никто из нас ни разу в жизни себя не чувствовал, потому овации и крики: «Давай еще!», «А подеритесь снова!» – от хоббитов, гномов, гоблинов и биороботов из зала нас пьянили, мы все падали с ног от счастливой усталости.

…Синелицый заранее приготовил банкет для всех жителей Базы, тем более что повода было сразу два – праздновали премьеру и избавление от нечистого. Кот весь вечер не отпускал от себя любимую кошку, держа за талию и крепко прижимая ее к себе. Как и котят, хотя те беспрестанно дергали и кусали его за хвост, так выражая радость от воссоединения с любимым папочкой.

Вдруг в воздухе возникла голова дьявола! Ох, только не это, неужели все по новой? Но он лишь мстительно пригрозил:

– Вы у меня попомните, я проверочную комиссию на вас натравлю, аферисты!

– Какую еще проверочную комиссию?

– Ревизию! Ваша финансово-хозяйственная деятельность вызовет у них кучу вопросов. Я тут покопался в ваших финансовых отчетах. Как-то захотелось что-нибудь легкое почитать на ночь, а под рукой ничего другого не оказалось…

И он с громким треском исчез в облаке серы. Надеюсь, в последний раз.

– Да, сэр, но «пока трава вырастет…» – старовата поговорка, – крикнул ему вслед грифон Рудик.

– Может быть, нам уже пора построить церковь? Это хотя бы всем здесь напомнит о Боге, – задумчиво предложил шеф. – Тем более что священник уже есть. А с появлением веры в душах жителей Базы дьяволу будет труднее снова пробраться к нам.

– Но не разобщит ли нас церковь? – опять затянул старую песню перестраховщик-кот. – И не приведет ли это к религиозным войнам на Базе? Крестовые походы всегда чреваты…

– Думаю, что, как всегда, у нас все быстро пресытятся новинкой, и через месяц она уже будет пустовать.

Тут шеф ошибся, хватило и трех недель.

Но по порядку. Церковь (вернее, часовня) была построена за пять дней. Небольшая она такая, симпатичная получилась, строили всей Базой. В следующие несколько дней после ее освящения у Бэса было работы невпроворот – к дверям тянулась очередь из желающих креститься хоббитов.

Правда, крестил он их своеобразно, выливая на голову ковш святой воды и пристукнув тяжелым католическим крестом по макушке, после чего новоокрещенный получал глоток кагора и конфету. Многие хоббиты менялись курточками, приклеивали усы, красили волосы хной и приходили креститься по второму и третьему разу…

Но из всей этой истории с захватом Базы дьяволом мы усвоили урок, что без веры легко можно угодить в ловушку Сатаны. И хоть чайная ложка веры да должна быть. А не то пустое место в наших душах, которое могли быть наполнено светом, займет тьма…

На следующий день я отыскала Пусика в оранжерее. С помощью медальона-переводчика он пытался разговаривать с растениями-людоедами. Следуя своей собственной логике, он почему-то давно уже уверен, что, поскольку эти растения любят мясо и ветчину, как он, то это несомненный признак разума, и давно проводит эти эксперименты.

Не останавливает его даже горький опыт, когда один из этих цветков заманил его в свой кувшин-ловушку, пока кот с умным видом пытался его «разговорить», интересуясь, как поживают его отростки и что он предпочитает на завтрак? Хорошо еще толстун там застрял из-за раскормленной попы. И шурале, поспешив на помощь, вытянул его из кровожадного цветка, как Карлсона из форточки.

– Да брось ты их, пока они тебя опять не перехитрили! У них к тебе чисто плотоядный интерес, ты слишком аппетитен. Утоли лучше мое любопытство, как это тебя посетила гениальная мысль с ножными ваннами особого состава для дьявола? Если бы не это, возможно, мы бы все еще терпели и думали, как от него избавиться…

– Моя душа подсказала.

– Как это?

Профессор тяжело вздохнул и пояснил:

– Она пришла ко мне во сне и выглядела в точности как я, сказала, что она моя душа, и подала эту идею. Она хотела вернуться ко мне. Ей было плохо у дьявола. Она сказала, что все души, которые он забирает, дьявол помещает в каком-то астральном отстойнике, они там голодают, живут на одних телепроповедях. Духовной пищи им не хватает. Они худеют и страдают… Мы действовали с ней сообща. Потому что оба нуждались друг в друге.

– А внешне это было даже не заметно, что у тебя нет души, – уверила его я, бодро кривя душой. Но кот в своем величии фальши моего тона не заметил.

– Я мог жить, дышать, ходить, есть, после того как Анхесенпа меня покинула! Это ли не доказательство, что я был бездушен?!

Делано покивав, я попрощалась с хвостатым умником до обеда, оставила его и дальше сходить с ума, разговаривая с цветами, и направилась в больничку навестить выздоравливающего Брандакрыса.

– Хоббиты живучи, как пьяницы, – добродушно говорил старший гоблин, лично руководивший лечением хоббита. Вся палата была заставлена корзинками с едой и букетами из леденцов на палочке: каждый на Базе хотел почествовать поправляющегося героя, не побоявшегося в одиночку выступить против самого дьявола…

Напоследок добавлю, что медлительная делегация по проверке компетентности дьявола на посту начальника Базы до нас так и не доехала.

Шеф отправил им письмо с просьбой аннулировать запрос на утверждение у нас нового начальника в связи с его… необъяснимым исчезновением. Он сразу же принял на себя свои прежние обязанности. И первое, что сделал на новом старом посту, это, вызвав к себе агента 013, торжественно выдал ему документ, официально открывающий на Базе «Театр».

А по-моему, как я говорила позже Алексу, нам больше подошло бы название «Вертеп», и была бы моя воля, я бы так его и назвала. В принципе никто мне это и не запрещает. Это «разрешение» не было для кота сюрпризом, у него через неделю день рождения, а он никогда не забывает вытребовать себе к этой дате очередную медаль, премию или повышение. Но что он получил на этот раз, совсем другая история…

В действии принимали прямое участие:

Клавдий, король датский – дьявол, затем робот Эльгар.

Гамлет, сын прежнего и племянник нынешнего короля – агент 013 (он же Стальной Коготь, Непобедимый Воитель, Уничтожитель Монстров, Железный Нерв, Сумеречный Ужас, Очень Мудрый Язык и т. д., короче, кот Профессор).

Полоний, гофмейстер двора – грифон Рудик, лучший в мире тренер по танцам живота.

Горацио, друг Гамлета – начальник гоблинов Этьен Две Колбы.

Лаэрт, сын Полония – агент Алекс Орлов.

Вольтиманд, придворный – барабашка Петр.

Корнелий, придворный – хоббит Брандакрыс.

Розенкранц, придворный – биоробот агент Стив.

Гильденстерн, придворный – робот Эльгар.

Озрик, придворный – курьер лепрехун Ганс Стрела.

Дворянин– механик Михал.

Священник – главный костюмер Крис Метр.

Марцелл, офицер – хоббит Самбо.

Бернардо, офицер – гном Болен.

Франциско, солдат – гном Лилианна.

Рейнальдо, слуга Полония – биоробот Карел.

Актеры – хоббиты во главе с Боббером.

Могильщики – татарский леший Шурале Рафикович и гример-кобольд Арчибальд Пых;

Фортинбрас, принц норвежский – уборщик-домовой Кузьмич (праправнук легендарного Кузи).

Капитан – механик Йохан.

Английские послы – садовод оранжереи – полевик Костя, хоббит Бульба, электрик-фей Эвридик и бывший уголовник, многолетний главарь банды гномов-красноколпачников, наш любимый и уважаемый шеф по прозвищу Большая Кувалда.

Гертруда, королева датская, мать Гамлета – секретарша Грызольда.

Офелия, дочь Полония – агент Алина Сафина-Орлова.

Лорды, леди, офицеры, солдаты, матросы, гонцы и слуги – жители Базы.

Призрак отца Гамлета – повар Синелицый.

Место действия:

Эльсинор – База.

История шестая. МОНУМЕНТ В ЧЕСТЬ ВЕЛИКОГО И НЕПОВТОРИМОГО.

Нас с мужем лихорадило второй день… Алекс плохо спал и вертелся все время, в результате я никак не могла спокойно притулиться ему под бочок, а все из-за чего? Из-за того что приближался очередной день рождения агента 013…

Это знаменательное событие обычно ставило на уши всю Базу. Кот, как вы догадываетесь, не понимал дежурных поздравлений, был жутко привередлив и капризен, неугодный подарок мог принять буквально со слезами на глазах (как его обидели!), а если кто забывал о его празднике, то шел и напоминал невеже, настырно требуя к себе внимания…

Вообще-то он у нас невероятно милый. Воспитанный, умный, образованный, толстый и крайне симпатичный, в обычное время – верный напарник и отличный друг! Просто один день в году его клинит по полной программе…

Короче, мы с Алексом долго думали, что бы ему подарить. И вот моего любимого осенило – он все-таки знал Пусика дольше и лучше всех (ну, может, кроме Анхесенпы, наперсницы котика, которой он наконец обзавелся, как и котятами), – что его может больше всего обрадовать. Его идея была великолепна! Я сразу признала, что это будет лучший подарок для нашего хвостатого героя, и бросилась Алексу на шею с поцелуями…

Сначала мы отыскали старину Стива и попросили его на взаимовыгодных условиях об одной необременительной для него услуге; мы знали, что ему понравится наша идея, так оно и оказалось.

– Хороший способ сэкономить на подарке! – обрадовался он и побожился выдать готовый результат уже завтра.

Стив – биоробот, на которого можно положиться, а уж в том деле, которое он осуществил по нашей просьбе, ему и вовсе нет равных. Он редкий в своем роде специалист по изготовлению шикарных роз из космического лома. Но нам, как вы уже наверняка догадались, была нужна совсем не роза…

А когда настал знаменательный день, в любимой котом части оранжереи, где он частенько медитировал, развалясь на траве (это по его словам, а на самом деле просто дрых под благовидным предлогом!), собралось почти все население хоббиточьего квартала. Уж кто-кто, а они ничьи дни рождения не пропускают! Прожорливый народец…

Следом подтянулись все наши друзья и коллеги, ди-джей Бэс помог с громкоговорителем для торжественных речей и поздравлений именинника, а заодно и благословил все мероприятие от лица древних богов Египта.

Грифон Рудик привел разномастную группу (людей и нелюдей) из кружка восточных танцев, приготовив с ними специальный номер для кота. Бессменный завкухней покойник Синелицый с поварятами приволок большущий поднос пирожков с ливером и теперь затравленно огрызался на плотоядные шуточки неумолимых хоббитов.

Потом еще был наш новый лесовод шурале, устаревший робот Эльгар, бывший монах с Аробики, готовящийся к миссионерской службе, двое гоблинов из лаборатории и даже секретарша из отдела трудоустройства. Страшная-а, но добрая, она меня всегда кофе угощает, с конфетами…

Подошел и шеф, которого пропустили в первый круг близких друзей и полезных знакомых. Многие стояли с цветами и поздравительными плакатами. Это я позаботилась для большего успеха мероприятия – раздала по гвоздичке десятку первоприбывших хоббитов…

Чтобы все уместились, пришлось, правда, потесниться, в ботанических садах каждый клочок земли на вес золота. Последним, уже начав всех волновать задержкой, явился в сопровождении всего хвостатого семейства виновник торжества. Когда мы сказали, что ждем его во столько-то в обычном месте встречи в оранжерее, он даже усом не шевельнул, хитрец. Слухи на нашей Базе, как в деревне, просачиваются быстро, и он, скорее всего, уже догадывался в чем дело, а то и знал наверняка…

Ладно, теперь пришла пора открыть, что это был за сюрприз. В центре газона, на пятачке диаметром метра в два, возвышался памятник Профессору, укрытый простыней, мы установили его под покровом ночи и, закрутив, завязали концы простыни на три узла, чтобы любопытствующие перетерпели до завтра. Стив сделал его из космического лома, как и свои знаменитые розы, которые теперь были во всех торговых ларьках Базы, но большинству наших сотрудников все-таки удавалось выклянчить розу у Стива бесплатно. Говорили, что их продают и в космосе, в торговом центре на Эраспирусе, многие вылетающие на задания биороботы беззастенчиво ими спекулировали…

Но я отвлеклась. После жарких и продолжительных аплодисментов мне наконец удалось разрезать узлы маникюрными ножницами – и памятник открылся коту во всей красе!

Хоть статуя была сделана в примитивистском ключе, она вышла весьма реалистичной, Стив, как истинный художник, уловил внутренние устремления Пусика, изобразив его стоящим на задних лапках с прямой спиной и гордо выпяченной грудкой. Одну лапу он засунул за лацкан парадного мундира с полковничьими звездочками, а другую вытянул по-кошачьи плавно вверх и устремил за ней пламенный взгляд, как бы символизируя, что душой он в новых свершениях и постоянно растет и развивается.

Судя по морде обалдевшего кота, мы угодили просто стопроцентно! Агент 013 не сводил с памятника глаз, буквально тая от хвалебных речей. Не удержавшись, он искренно, крепко пожал руку Стиву, скульптура ему действительно понравилась, хотя такого въедливого критика еще поискать, а здесь он и слова не сказал о недостатках…

Впрочем, что критического он мог сказать, присутствуя на открытии прижизненного памятника самому себе? Народу на мероприятие пришло видимо-невидимо, хотя большая часть (речь, конечно, о хоббитах!) только из корыстных побуждений, о чем самая светлая голова Базы и мозг команды не мог не догадываться. Но все равно приятно, ведь все наконец признали его выдающиеся заслуги и таланты. У нашего хвостатого умнички были грамоты, звания, награды, даже устные благодарности, но монумента-то еще не было. И до этого дня не было ни у кого, согласитесь!

Думаю, это был счастливейший день в его жизни! Кроме дня воссоединения с Анхесенпой и хулиганистыми котятами, конечно…

Мы с Алексом произнесли одну речь на двоих, сумбурно, но от души, добавляя и поправляя друг друга, так что чуть не поцапались. Потом захотел высказаться шеф. Как ему положено по должности, он был краток, но демократичен:

– Классная статуйка, парни! Кот словно живой, вот-вот попросит повышения жалованья… Это шутка!

Когда все натужно отсмеялись, взял слово сам Профессор:

– Я глубоко тронут, друзья мои! И должен признать, еще никогда мои скромные заслуги не были оценены так искренно и так честно… Право, я смущен. Однако даже смущение не помешает мне выразить глубокое удовлетворение стараниями моих друзей, которые наконец-то поняли…

Ну, дальше, я думаю, можно не конспектировать, получасовая самовосхвалительная речь агента 013 могла довести до кондратия кого угодно. Лично мы с мужем улизнули первыми, хоббиты держались до конца. И лишь верная Анхесенпа смотрела на него глазами влюбленной кошки, позабыв о котятах, которые, наслаждаясь свободой, самозабвенно кусали и царапали вежливого Рудика за птичьи лапы и тянули к себе его танцевальный платок с монетками. Праздник плавно перерос в затянутое мероприятие с холодными пирожками в финале…

Но хуже всего было утро. Нас разбудил настойчивый стук в дверь. Шесть утра?! Какого-всякого лешего, бормотала я, пытаясь укрыться с головой, но мой супруг поперся открывать… В комнату важно втиснулся наш кот:

– Вчера не все пришли на открытие памятника, я считаю совершенно необходимым устроить повторное открытие! И кстати, вчерашние цветы уже завяли, а сегодня еще никто не положил к пьедесталу свежих. Я проверял, это очень горько…

Мы с Алексом тупо уставились друг на друга, не зная, что сказать.

– Может быть, цветы будут приносить по выходным и большим праздникам? Не спеши так расстраиваться.

– А я вовсе не расстроен, скорее удивлен, но подожду до вечера. И про повторное открытие не забудьте, нельзя лишать жителей Базы такого праздника лишь потому, что кто-то был на задании.

Видимо, спросонья мы плохо соображали, послушно решив подчиниться капризу котика. Как нам удалось подкупить хоббитов и согнать тех несчастных, которые, вернувшись с задания, жаждали одного – отоспаться, это уже отдельная песня…

Кот был доволен! Что не помешало ему явиться следующим утром с той же бредовой идеей. Хвала Аллаху, я проявила твердость и не позволила мужу встать, Профессор долго и гнусаво орал из-за двери, а потом куда-то слинял…

Конечно, приятно, что ему так понравился наш подарок, но надо ведь и совесть иметь! К тому же основная заслуга все-таки принадлежала Стиву. После успеха своей статуи он стал ходить в измазанном машинным маслом и жидкой сваркой вязаном свитере плюс небрежно перекинутый через плечо шарф – явный закос под свободного художника. У него даже походка изменилась, стала небрежной и шаркающей, а взгляд – задумчиво-созерцательным, как будто он уже видит свои новые шедевры на персональной выставке в вестибюле.

– Теперь я хочу сделать статую нашего шефа, метров шесть в высоту! Мне интересно прочувствовать величие этого гнома…

Наивный Эльгар от него теперь просто не отходил, он восхищался Стивом еще больше, чем раньше, когда тот создавал розы, – теперь оказалось, что его кумир еще и скульптуры умеет делать. Он подавал ему инструменты, приносил железки, убирал мусор, а вчера я застала его в столовой с плакатом «Мы любим Стива!». Сам зазнавшийся биоробот, поджигая абсент и делая большой глоток, произнес небрежно: «Кажетс-ся, я ви-ител эт-ти слофа ище тва тня наса-ат?» Эльгар тут же убежал и вернулся с новым транспарантом: «Стив великий робот-творец!».

Кот, когда об этом услышал, едва не удавился от зависти. Но всего один вызов к шефу поставил концептуального биоробота на прежнее место. Начальник довольно резко напомнил Стиву, что он борец с космическими чудовищами, на каковой работе ему и нужно максимально сосредоточить свои шестеренки, а не расслаблять их каждодневной бензинно-абсентной подзаправкой. «Исключительно для вдохновения и заглушения экзистенциального страха перед реальностью», – пытался оправдаться Стив, откуда-то понабравшийся таких слов, хотя его мнение никого не интересовало…

Конечно, со стороны шефа это было жестоким подавлением творческого потенциала сотрудника, забиванием таланта, но, подчинившись приказу, наш биоробот отнюдь не выглядел страдающим. Он снова ходил в форме, с армейской выправкой, речь его стала скупой, а мозги – строго направленными на уничтожение галактических монстров и скрытой угрозы атаки клонов.

– Это все было не мое, эта… как ее… богни… богеня… богуневная жизнь, тьфу! Я только сейчас понял, какой золотой у нас шеф, – прямолинейно рубил он в лицо каждому встречному.

Сияющий рядом Эльгар всей душой поддерживал и это…

А агент 013 тем временем каждый свободный от работы день устраивал сборища у своего памятника, чтобы народ не забывал его величия, и пристрастился (тенденция к этому и раньше чувствовалась) произносить длинные речи с трибуны. Ему было неважно, на какую тему, кто и почему вынужден его слушать и прочие второстепенные моменты.

Хоббиты приходили, молчали и аплодировали, а их подозрительно-хитрые глазки выражали одно – нетерпение, когда наконец начнется обещанная раздача конфет! И откуда у семейного Профессора столько денег на прокорм всей этой оравы?! К тому же агент 013 уже начал копировать своего металлического двойника, все чаще засовывая лапу за лацкан полковничьей формы, которую теперь стал носить почти не снимая, хотя раньше всегда жаловался, что она сковывает его естественную природу.

Буквально через неделю, возвращаясь одна из гостей от Боббера, я, проходя мимо столовой поздним вечером, увидела крадущуюся тень в маске. Тень была приземистая, толстая, с поджатым хвостом и мешком на плече и выходила из кухни. Обрадовавшись неожиданному развлечению, а последние дни выдались очень скучные – каждый день выслушивать речи кота у памятника, я приняла боевую стойку… Тень замерла.

– Ага, попался! – С восторженным криком я бросилась душить вора.

Он сопротивлялся, пока с него не свалилась тряпичная маска.

Надо ли говорить, что это оказался наш Профессор?! Когда у него не осталось средств, чтобы покупать конфеты, проплачивая мохноногому народцу присутствие у памятника, «наркоман славы» пошел на кражу пиленого сахара.

– Я уже весь в долгах, мне никто больше не одалживает! Даже Алекс вчера отказал, сказав, что ты теперь отбираешь у него зарплату до копеечки. Это правда? – прижатый к стенке, стенал кот, пока я по привычке выворачивала ему за спину лапу. А как еще, по-вашему, задерживают грабителей?

– Так, значит, он брал у меня деньги не для морских свинок, пострадавших от землетрясения, а отдавал тебе, на конфеты этим прожорливым бездельникам! – взревела я.

Ну, с мужем я еще поговорю, пусть не портит мою репутацию выдумками, хотя его находчивостью и тем, что хоть этим сохранил деньги из семейного бюджета, горжусь.

– Прости, Алиночка, – опустил голову пухлый горе-воришка.

Как я люблю его в эти моменты, когда из него уходит спесь, он такой трогательный и беззащитный… Хотя иногда подозреваю, что так он просто манипулирует мной и Алексом, чтобы получить, что ему требуется. Эта трезвая мысль тут же получила подтверждение.

– Алиночка, раз ты не сердишься, так, может, сама одолжишь мне? Я верну, честное слово, через… полгодика… или…

– Позор на твою голову, ты же теперь глава семейства! Какой пример для твоих котят: их папа в долговой тюрьме! Тебе Анхесенпе в глаза смотреть не стыдно?!

– Вот именно, именно, что стыдно, – продолжал ныть Пусик. – Я должен кормить семью, а денег нет, мои бедные дети два дня не видели молока! Прояви сострадание, одолжи, а?

Уж это наглое вранье! Котята каждый день в столовке получают молочную кухню, кефир, манную кашу пять раз в день, как положено растущему организму. Единственное, чем я могла помочь этому бесстыжему толстуну, так только тем, что отпустила его восвояси… Сахар я отнесла на кухню сама, чтобы кот два раза не светился. Но Профессор не внял и на следующий день был задержан на краже уже Синелицым. Связанного сосисками кота привели к шефу, где его уже ждала делегация хоббитов с долговыми расписками.

– Ладно, когда у меня воруют хоббиты, это понятно. Мы все знаем, какое они жулье, еще со времен Бильбо Бэгтинса, – перекрывая возмущенный вой хоббитов, начал Синелицый, – но чтобы Профессор, образованный интеллигент, назанимавший у меня гору продуктов, а потом, когда я впервые отказал ему, ночью пришел красть?! Куда катится этот мир…

Агента 013 заключили под стражу, заперев до суда в сауне – естественно, отключив отопление. Справедливый суд был назначен на завтра, как минимум нашему другу грозила отправка в отставку! Вроде и в рифму, а неприятно…

Мы с мужем отупело сидели в столовке. Компот не радовал, Синелицый его пересахарил, видимо, от раскаянья в том, что запальчиво подставил хорошего человека. То есть кота…

– Идиотская ситуация, – наконец резюмировал командор. – Сделали подарок другу…

– Они точно его уволят? Пусика можно понять, у каждого есть свои слабости, неужели шеф не понимает…

– Любимая, шеф и сам рад бы замять это дело, но как?! Агент 013 под арестом, хоббиты трясут его долговыми расписками, а этот треклятый памятник… Чтоб он провалился!

– И… что тогда будет? – едва сдерживая слезы, уточнила я.

– Что будет?! – не понял мой муж. – Ничего не будет, нет памятника – нет и…

Мы одновременно встали из-за стола и, не сговариваясь, метнулись к выходу.

– Я – в оранжерею, ты – на космодром! Найди Хекет, не захочет сотрудничать – пообещай сунуть свеклу в дюзы…

– Слушаюсь, милый! Захочет, у меня ой как захочет… – восторженно прорычала я, чмокнула любимого в щеку, на ходу засучивая рукава. Главное – успеть…

Суд проходил прямо в коридоре. Там с утра выставили пластиковые стульчики, их заполнили все желающие и свободные от службы. Привели задержанного; котик выглядел небритым и похудевшим, как матерый уголовник. Анхесенпа прикрывала голову кружевной черной вуалью и скорбно придерживала резвящихся котят. Поскольку детали данного дела были известны всем и каждому, слово сразу предоставили мне как добровольно вызвавшемуся адвокату:

– Не понимаю суть вопроса, о чем вообще речь?! Какие обвинения в нарциссизме могут быть выдвинуты против моего клиента? Во-первых, памятник делался не для него, а для жителей Аробики, по их неофициальной просьбе, но поскольку скульптор местный, мы решили продемонстрировать его сначала на Базе. Да, было два открытия, по желанию тех, кто не смог прийти в первый раз. Остальные пятнадцать агент 013 провел на свой страх и риск, ему как ученому была важна статистика, и наш самоотверженный кот взял на себя адский труд выяснить мнение каждого жителя Базы. Все-таки подарок пойдет в другую галактику, и надо быть уверенным в качестве продукта…

– Но хоббиты… – попробовал прервать меня шеф.

Я усмехнулась:

– Кто не знает, как способны врать хоббиты? Ради лишней конфеты они и Толкина из гроба выкопают… Пусик был вынужден подкармливать их, иначе они ни за что не дали бы ему свои голоса для социального опроса по поводу пригодности памятника как дара для Аробики! Уверена, что долговые расписки они написали сами, а подпись кота подделали. Держу пари, что и Синелицый готов взять обратно свои обвинения…

Глава нашей столовой помахал высунутым языком и радостно закивал.

– Все в сад! – громко предложила я. Естественно, народ дунул в оранжерею, прихватив под конвоем подавленного и присмиревшего за день сидки кота. Впереди всех бежали еще на что-то надеющиеся хоббиты…

Разумеется, никакого памятника и близко не было, а на освободившемся постаменте уже вольготно устроились горшки с цветами-людоедами. Первая половина нашего плана реализована удачно…

– Итак, агент Сафина-Орлова, вы утверждаете, что ваш напарник оказался жертвой шантажа и вымогательства? – задумчиво протянул шеф. – Но я все равно не понимаю, зачем какой-то Аробике…

Он явно собирался сказать, что все шито белыми нитками, но к нему подскочил курьер-лепрехун и подал какое-то письмо. У нашего начальства блеснули глаза, когда он увидел адрес, он тут же вскрыл конверт и, пробежав послание глазами, хмыкнул и зачитал вслух:

– «Монастырь роботов-холмогорианцев искренне благодарит руководство Базы за столь бесценный подарок. Для нас большая честь установить у себя великолепный памятник работы самого известного скульптора, единственного добившегося успеха и получившего межгалактическое признание, биоробота Стива. Блистательный кот озарил нашу жизнь светом истины! Теперь мы можем каждый день возносить ему молитвы и класть к его подножию металлические розы. Убедительно просим разрешения сделать этот ритуал ежедневным! С уважением, отец-настоятель, преподобный РВ-125». Ну что же, считаю вопрос исчерпанным. Все свободны. Кроме хоббитов, разумеется…

Как вы поняли, хоббитов сдуло в первую очередь. Остальные расходились не торопясь.

Профессор, с которого тут же сняли наручники, гордо вскинув голову, вернулся к жене и детям. На мгновение он соизволил заметить и нас…

– Алиночка, Алекс, друзья мои! Как вы смотрите на предложение завтра посетить Аробику? Мне кажется, что ежедневное проведение ритуала в мое отсутствие может привести к нежелательным…

Я показала ему кулак. Он мне – язык! Вэк… и кто он после этого?! Мы с Пусиком посмотрели друг на друга и расхохотались как сумасшедшие! Какие-то вещи остаются неизменными, оборотни своих не бросают…

История седьмая. ПРОФЕССОР ИЛИ НАПОЛЕОН?

– Наполеон! Мечта моего детства наконец-то осуществится! Мог ли я даже грезить об этом! – с этими словами кот вскочил за наш столик в столовой в один из многих обычных до этой секунды дней и бросил картонную папку с делом чуть не в мою тарелку.

– А мы подумали, ты так не нарадуешься воссоединению своей семьи, когда увидели, с какими глазами ты к нам несешься, – осторожно отодвинулся Алекс. – Вторую неделю уже ликуешь, что Анхесенпа тебя простила и вернулась к совместному ведению хозяйства.

Со дня премьеры и изгнания дьявола с Базы уже столько времени прошло? А словно бы было только вчера. До сих пор хоббиты автографы просят. И этот то и дело витающий в воздухе запах серы… хотя это, может быть, уже кто-то из наших.

– О, у нас все хорошо, и, конечно, я безмерно счастлив. Но сейчас меня обрадовало другое, что я на миг позабыл даже о своей безграничной любви к Анхесенпе! Ведь уже завтра, возможно, я увижу его, моего кумира, великого Наполеона Буонапарте!

– Великого и ужасного, – скривившись, передразнила я.

– Великий и ужасный – это Гудвин. А Наполеон он… он – триумфатор Аустерлица, гениальнейший из полководцев, виртуоз военной стратегии и тактики, маленький капрал, ставший бессмертным императором Франции, пожиратель королей и перекраиватель карты мира!

– Корсиканский людоед, двумя словами, – осадила его я. – А ты – приспешник тиранов и недалеко от него ушел. Не можешь не восторгаться кровопролитием?!

Алекс успокаивающе погладил меня по руке, продолжая наворачивать гречневую кашу с молоком, которая частенько подается у нас на завтрак. Каши у Синелицего всегда очень вкусные, не оторвешься, и я решила временно игнорировать Профессора и дать мужу спокойно поесть.

– Ну, хватит по-женски истеричных обвинений, скорее заканчивайте с едой, и я ознакомлю вас с материалами к делу! Лично я уже перекусил с семьей, но если ты мне отдашь вон ту котлетку, то скорее управишься с макаронами.

– Но я сама хочу ее! – вскричала я, попытавшись помешать ему забрать котлету, пока она не исчезла в его весьма объемистом желудке. И заранее проиграла – у котов врожденная способность к перехвату кусков с чужих тарелок, они виртуозы в этом деле, как будто только этот навык и отрабатывали в процессе эволюции.

– Поздно, милочка, – возразил агент 013, активно жуя и отправляя в рот последний кусок моей куриной люля. – А теперь в библиотеку! Там стулья удобнее и… ай!

Я реабилитировалась, ловко запустив длинную макаронину ему в лоб! Не так обидно за «проигранную» котлетку, а теперь действительно можем пройти и в библиотеку…

– Итак, ученые захотели повернуть историю вспять и узнать, что было бы, выиграй Наполеон Ватерлоо! Вопрос, а при чем тут мы, оборотни? Наша задача – разбираться с нечистью, не так ли? Но не будем спешить с выводами, друзья мои…

Профессор нацепил на нос очки и важно раскладывал перед нами карты военных действий, когда двадцать минут спустя мы с комфортом устроились за нашим постоянным столом в дальней части библиотеки. Здесь и тишина, и атмосфера непередаваемая, ибо ничто не сравнится с запахом пыли от старых электронных книг.

– Ужас какой! – всплеснула руками я. – Зачем менять итоги Ватерлоо?

– Ради научного эксперимента, о недальновидная, – презрительно глянув на меня, протянул кот. – Но потом они все вернут назад…

– Если получится, – значимо завершил командор.

– Именно. С этой целью туда и отправимся мы. И хоть официально мы не имеем права вмешиваться в деятельность Базы ученых, но… Здесь нам пригодится одна маленькая, но весьма важная деталь, которою мы можем тайно воспользоваться.

Мы с мужем сплели пальцы рук над линиями наполеоновских атак. Задание казалось жутко важным и требовавшим очередного спасения мира. А кто его будет спасать? Вэк… но это даже не вопрос – когда героям с открытым забралом нет пути, на тропу войны выходят оборотни… То есть мы!

– Однажды знаменитая парижская картежница Мария Анна Ленорман,[30] – важно продолжал Профессор, – на чьих картах я частенько гадал тебе, милочка, сделает ли тебе мой друг агент Орлов предложение…

Я смущенно хихикнула, оправдывающимися глазами стрельнув в сторону Алекса.

– …нагадала тогда еще молодому и полному амбиций лейтенанту Буонапарте скорую смерть от черной кошки. Да не простой, а той, в чьем изящном тельце была заключена душа его бывшей возлюбленной, брошенной им! Жгучая черноволосая испанка покончила с собой, не перенеся мук разбитого сердца. Но она так сильно любила его и так ненавидела, что душа ее, переродившись в новом теле, не забыла этой ненависти, и ей предначертано преследовать Наполеона, чтобы в конце концов привести его к гибели! Суеверный корсиканец поверил в это и даже со временем приобрел странную фобию – боязнь кошек. По-научному говоря – эйлурофобию. Но в тот роковой день он не сломился под страшным известием, а тут же предпринял решительный шаг, велев гадалке в двадцать четыре часа покинуть Париж. И она была вынуждена бежать, опасаясь расстрела!

– О-очень благородно поступил со старушкой, еще и не заплатил небось, – скептически сощурилась я. – И как это поможет нам не дать ему победить под Ватерлоо? Нет, можно перекрасить тебя в радикально черный цвет? Но ведь тебя выдадут твои «колокольчики». Хотя ты можешь сделать операцию, она безболезненная, если морфин окажется непросроченным. Мхм… а это идея! Правда, с семейной жизнью после этого придется завязать. Но если все-таки решишься ради дела пойти на кастрацию, то я могу попробовать утешить Анхесенпу…

– Ка… какая кастрация?! Тебе умные мысли вообще когда-нибудь приходят в голову? На моей памяти – нет. Поэтому лучше уж помолчи, женщина!

– А кто это Наполеону на портрете рожки пририсовал? – ткнул пальцем Алекс, чтобы разрядить слишком накалившуюся обстановку.

– Ах, это мой негодник, Агент 014, или, как мы с Анхесенпой его называем, Стальной Царапка. Совсем от лап отбился, совершенно невозможно за ним уследить. Хорошо хоть нарисовал-то?

– Да он просто гениальный котенок, у него твои способности!

– Думаешь?

– Без сомнения, одно из доказательств этому – его солидарность со мной в отношении этой жестокой личности, Наполеона, – поддела я. – Нарисовать рожки оплоту зла не каждый трехмесячный ребенок может. Надо же, кажется, подрастает новый агент Базы, и я не удивлюсь, если в нашем деле ему суждено побить и положить на обе лопатки своего отца!

Профессор, смущенно сияя, потупил глазки. Конечно, мне просто было не в лом сказать приятное другу, но, кажется, кот принял мой комплимент, как весьма близкий к истине. Агент 013 продолжал выжидательно светиться, надеясь на дальнейшие похвалы в адрес своих талантливых отпрысков. Но мне быстро надоело тешить его необъективное отцовское тщеславие.

– Эй, в конце концов, мы сегодня вернемся к делу или нет? Меньше чем через сутки нам вылетать на задание, а мы все о котятах. Вернемся к баранам.

– На этот раз как никогда нам необходим четко проработанный план, – подобрался наш умник. – Мы не имеем права на ошибку. История не простит.

– Как будто мы когда-нибудь ошибались, то есть я имела в виду – проваливали задание. Ни разу же не было. Справимся…

– Самонадеянность не доведет тебя до добра, Алиночка! Она же, кстати, не раз расшатывала и пьедестал Наполеона и окончательно погубила его. Помните, судьба мира в наших руках, ведь по сути нам придется участвовать в великом сражении при Ватерлоо!

– Ой, нет! Я не готова стать пушечным мясом, – испуганно замахала я руками.

– Я не буквально, – фыркнул кот, пронзая меня взглядом. – Наше дело – тактика, хитросплетения, психологическая манипуляция картами, противником, его генералами и их лошадьми.

– Это я и хотела сказать, мы же не солдаты, слава богу, а агенты. Постой, ты хочешь пролезть в штаб Наполеона и, используя свое природное обаяние, шарм и его эту эйлурофобию, коварно запутать его планы, расстраивая систему изнутри, как это тебе блестяще удалось проделать с великим магистром и его режимом в Мальборке?

– Именно, – щелкнул пальцами Профессор, правда, беззвучно, слишком пушистые они у него для таких понтов.

– Гениально. Но если у Наполеона страх перед вашим кошачьим родом, – прищурясь, съязвила я с притворным беспокойством в голосе, – то это может вызвать непредсказуемое поведение с его стороны. В отличие от магистра Мальборка он может просто отправить тебя на гильотину!

Но котик спокойно ответил:

– По идее больше всего он должен бояться черных кошек, а я, если ты видишь, серо-белый, а при том еще весьма ярко выраженный самец!

И ведь на все у него есть ответ, все у него продумано, но больше всего меня бесит его самонадеянность и при этом поучения об опасности самонадеянности.

– И все-таки… – поддерживая меня, засомневался Алекс.

– Я уверен, что моя порода поможет нам повлиять на него. Насколько известно, это был человек-кремень, и даже смутить его, не то что манипулировать им, мало кому удавалось. Возможно, мне удастся сделать трещину в этом историческом монолите…

– А что, если то, что он трепещет при виде любой бродячей кошки эбенового окраса, всего лишь легенда? Может, он, наоборот, весьма беспощаден к котам?

– Не городи ерунды…

– И любит отрабатывать на твоих хвостатых собратьях сабельные удары?

– Алиночка, прекрати!

– И сам снимает с них шкурки, а как раз такой, как у тебя, ему и не хватает в качестве трофея над камином?

– Ты замолчишь наконец несносная-а-а?!! – сорвался кот, едва не бросаясь на меня с кулачками.

Я удовлетворенно заткнулась. Итак, теперь мы можем отправляться в Ватерлоо!

…Конечно, в любом случае Европа и Россия не позволили бы Наполеону остаться у власти, даже в случае его победы под Ватерлоо. Но ведь если и самые незаметные события могут изменить будущее, то победа в таком грандиозном сражении могла бы иметь необъяснимые и страшные последствия. Ведь по какой-то причине сотни тысяч французов и сам Бонапарт верили, что он может удержаться на троне. Более того, они жаждали его! Что-то со временем могло измениться и в умах коалиции, объявившей Наполеона «врагом человечества», и эти же державы могли, в конце концов, признать его, если бы поверили, что он на этом угомонится…

Мне пришлось «стать» мужчиной. Грудь стянули эластичными бинтами, не продохнуть! Достали со склада серый с красными петлицами гусарский мундир, отороченный черным мехом ментик, плюс облегающие серые штаны и ярко-красные сапожки. Черный кивер на голове неплохо дополнял облик наполеоновского гусара.

Командору досталась форма английского офицера – темно-синий мундир, такого же цвета рейтузы и кивер и черные сапоги из блестящей искусственной кожи. Серебряные эполеты добавляли шарма его и без того привлекательной внешности, а боевая выправка и свеженькие шрамы не оставляли сомнений, что перед вами кадровый военный. Все-таки что делает с мужчиной форма – мой муж был бесподобен!

А еще нам выдали по сабле и по паре пистолетов. Я искренне понадеялась, что свою из ножен мне вынимать не придется. По крайней мере по личной инициативе я этого делать не стану от греха подальше. Все-таки бесценный кот рядом…

– Ты уверен, что твое преклонение перед Наполеоном не помешает тебе выполнить свой долг перед человечеством? – недоверчиво спросила я у Профессора, как всегда, костюмы мы выбирали под его бдительным контролем.

– Никогда! Долг превыше всего, – оскорбленно заявил он, сжав лапкой французский флаг, который перед этим чуть не прижимал к сердцу, мурлыкая «Марсельезу».

– Нам нужен повод. Ну, какой-нибудь монстр или демон, иначе мы не имеем права вмешиваться в дела ученых.

– Это распоряжение находится в секретной инструкции шефа, которую мы должны были прочесть перед самым выходом на задание, – успокоил меня командор, показывая узкий конверт.

– А монстры и демоны есть везде, только они не высовываются. Но я на спор найду тебе там хоть дюжину! – самоуверенно заявил кот. – Это по моей части, у кого еще такие природные сенсоры на нечисть.

И он любовно расправил усы. Разумеется, я могла бы поспорить. Но, с другой стороны, давненько мы не были в Бельгии, а точнее сказать никогда. Ладно, раз они оба так уверены, все вопросы решим на месте…

Нам пришлось разделиться: мы с котом шли во французский лагерь, а Алекс в прусский, чтобы те вовремя пришли на поле битвы – у нас были сведения, что ученые с помощью дезинформации попытаются их задержать.

Сначала мы перенеслись в подлесок недалеко от прусского лагеря, куда должен был попасть мой муж, игравший советника Веллингтона, с соответствующими документами якобы прибывшего с неким секретным донесением к союзникам.

Мы с Алексом обнялись, прощаясь.

– Береги себя.

– Ты тоже.

– Не задерживайтесь, лагерь патрулируется, а ты во французской форме.

Я кивнула и, не отрывая от любимого лица начавших наполняться слезами глаз, нажала на переходник. Мы с Пусиком тут же перенеслись к окраине какой-то деревеньки.

– Ориентиры слегка сбиты. Придется идти пешком, нам нужно пересечь поле и дойти во-он до того леса, где расположен корпус маршала Груши.[31] Мы должны успеть перехватить их на проселочной дороге, до того как они встретят курьера с приказом…

– Но лес большой. И как по времени, мы не опоздаем?

– Если будем стоять здесь и болтать, то опоздаем.

– Не повышай на меня голос, – сдержанно попросила я, до половины вытаскивая клинок.

Кот фыркнул и пошел вперед, искушающе задрав хвост. Нет, если я даже кусочек ему отрублю, Анхесенпа меня не простит. А если совсем маленький, ну очень-очень…

По пути я овладела собой, и мы обсудили план совместных действий.

– Ученые сделают все, чтобы воины Груши успели на помощь к Наполеону. Алиночка, нам нужно задержать их хотя бы на двадцать минут. Этого будет достаточно, чтобы курьер, не встретив их, вернулся в ставку, а там из-за неразберихи с бумагами кавалерия французов выйдет из строя. Справишься?

– Я могу встать на дороге и расстегнуть две верхние пуговицы мундира. – И я продемонстрировала это коту, предварительно распустив стянутые ленточкой волосы и призывно улыбаясь.

Он внимательно посмотрел и холодно заключил:

– Это их не остановит.

– А если я буду кричать: «Наполеон дурак!»?

– Боюсь, при теперешней международной обстановке они будут тебе только аплодировать.

– А если скандировать: «Оле-Оле! Русские идут!»? – на манер футбольной болельщицы начала подпрыгивать я.

– Это уже что-то, – согласился кот, – о России у них не лучшие воспоминания…

Подумав, мы решили использовать все три варианта диверсии. Но сыграли они оригинально, то есть совсем не так, как мы рассчитывали. Когда из-за леса навстречу нам неспешным шагом выехали стройные колонны французской кавалерии, я расстегнула пуговки и призывно улыбнулась, помахивая им с обочины. Проезжающие офицеры бросали мне букетики и визитки, сопровождаемые одобрительным свистом и восклицаниями: «О-ля-ля!» – но продолжали путь…

Тогда я забежала вперед и начала орать:

– Наполеон дурак!

Они встали и десять минут дружно хохотали. Но потом опять подстегнули лошадей, тогда я притворилась, что мне плохо, и начала картинно валиться на траву. Глядя на это, пара офицеров даже сделала вид, что спрыгивает с седел, извиняясь:

– Экскьюзе муа, мадмуазель! Мы не можем помочь вам именно сейчас. Франция в опасности!

Тогда я пошла с козырей, высоко подняв голову и скандируя:

– Оле-э! Оле-Оле-Оле-э! Русские-э иду-ут!

Войско мигом остановилось, и не менее полусотни офицеров соскочили с лошадей и бросились ко мне.

– Конечно-конечно, мы вам поможем, мадмуазель, Франция никуда не денется!

Меня подняли, посадили на пенек, налили вина и полчаса кормили заплесневелым рокфором и двумя яблоками. В результате нужная заминка была нами выиграна. Кавалерия не встретит гонца с приказом и будет половину завтрашнего дня топтаться неизвестно где. А всех делов-то – двадцать минут чистого флирта и никаких моральных обязательств. Обожаю французов! Один из них, прощаясь, даже отдал мне лошадь.

– Она смирная, мадмуазель! Мы ведь еще увидимся с вами в Париже?

Действительно, куда денется эта Франция? В итоге, забрав из кустов спрятанную там саблю с ножнами и перевязью, остальную часть пути я ехала под моросящим дождем верхом и пела:

– Меня зовут юн-цом без-у-сым! Мне это, право, это, право, все равно-о! Зато не называ-а-а-ют трусом… Ой! Ой! Это сова ухнула?! Как страшно здесь… Давным-давно, давным-давно, давны-ы-ы-м-давно! – дрожащим голосом закончила я, бодрясь.

Кот бежал сбоку, лошадям он не доверял, как и лошади ему. Посади я его на холку, в которую он тут же со страху вцепился бы когтями, благородное животное сбросило бы нас обоих, отказавшись и шаг сделать с таким пассажиром. И была бы права! Я, конечно, опять притворялась мужчиной, завязала волосы, нахлобучила кивер, застегнула мундир и напустила на себя суровый вид целеустремленного карьериста. Попасть в лагерь Наполеона оказалось проще простого, здесь жаловали всех, кто пришел умереть за своего императора…

А вот у нашего хвастуна агента 013 ничего не вышло. Он никого не нашел из нечисти для прикрытия нашего присутствия здесь, кроме… черной кошки! Профессор засек ее ночью у шатра, когда она пыталась туда проникнуть. Но бдительная стража гнала взашей всех, кто был без доклада. Фальшивое донесение, которое я должна была передать Наполеону, уже лежало в ташке, и завтра с утра мне предстояло идти в клетку к тигру. Это образно. Не такой уж он оказался и страшный, этот маленький корсиканец…

…А сейчас стояла ночь, вокруг шатра маршировали гвардейцы, и нам пришлось выжидать. Я уже начинала зевать, когда кот вновь заметил черную тень, проскользнувшую мимо пушечных лафетов, и бросился в погоню. Я продолжала отсиживаться на перевернутом барабане. Через десять минут Профессор приволок к моим ногам потрепанную черную кошку. Я молча указала ему взглядом на ближайшие кусты, он понял и потащил жертву дальше. Вслед ему неслись свист, хохот и грубые солдафонские шутки типа:

– О-ля-ля, месье кот, покажите этой черной бельгийке, что такое настоящий француз!

– Что они себе позволяют, Алиночка?! – возмутился Пушистик, когда я неспешно нагнала его в зарослях орешника.

– А что они могли еще подумать, видя, как кот тащит кошку в кусты? Они же французы, у них одно на уме…

– Какая мерзость, я женатый кот и…

– Лучше скажи, кого ты изловил?

– Ее! – с неожиданным трепетом воскликнул он. – Это не легенда, она существует!

Мы не стали тратить время на сантименты и быстро допросили ее. Скучающая француженка-призрак не стала скромничать и молчать. Она пылко рассказала нам свою печальную историю. Спасибо медальонам-переводчикам, я понимала даже привидение, говорящее на кошачьем…

Хотя в общих словах это было то же самое, что мы уже знали, только, говоря о Наполеоне, она не стеснялась в выражениях, называя его последней скотиной, негодяем, изменщиком, подлой крысой и недомерком за то, что он ее бросил тогда. И теперь, когда через столько лет мучений она наконец в одном шаге от осуществления долгожданной мести, этой ночью она остановит его дыхание навсегда!

– Наполеона нельзя убивать, но я даю слово, что мы отомстим ему за тебя, – обещал ей Профессор. – Мы заставим его проиграть войну и с позором оставим ждать Божьего суда на забытом людьми острове Святой Елены! Честное слово, мон ами!

У кошки из огромных медовых глаз скатилась слеза. Она быстро потерлась мордой об щеку кота (если это не был поцелуй, то я не знаю, что такое поцелуи) и стремительно, едва касаясь лапками земли, исчезла в кустах. Агент 013, застыв, смотрел ей вслед. Мне стало неловко, что я была свидетелем такой интимной кошачьей сцены.

– И что, типа наша работа по обезвреживанию призрака черной кошки выполнена?!

– Да…

– Но она же ушла, и ты как последний лопух отпустил ее? А если эта черная прелестница сейчас пойдет, нагадит в ночные туфли императору, он сунет туда ногу и умрет от огорчения!

– Нет…

Короче, говорить с этим романтически расклеившимся толстяком смысла не было, одна надежда на то, что завтра мне удастся отыграть свою линию получше и спасти ситуацию. А этой историей я еще пошантажирую кота на Базе…

Но с наступлением рассвета в ставку Наполеона первым ушел Пусик, а уже через час следом за ним, размахивая фальшивым донесением, двинулась и я. Широким шагом подошла к шатру и заорала в полный голос:

– Срочное донесение для императора!

– Подождите, офицер, император занят…

Тем не менее мне позволили войти, и я осталась в окружении его приближенных, с интересом наблюдавших за Профессором, вальяжно развалившимся на войсковых картах. Стоящего у стола Наполеона я легко узнала по многочисленным фильмам, в которых его видела. В принципе он ненамного отличался от своих экранных двойников, разве что был симпатичнее, к тому же у меня в нагрудном кармане лежало его фото в профиль и фас, на случай трудностей с опознанием. Одетый в свою знаменитую серую шинель (и это в июне месяце!), Бонапарт возмущенно и завороженно смотрел на агента 013. Все молчали. Вот, значит, чем занят император перед сражением у Ватерлоо? Ну-ну…

– Уберите его отсюда! – наконец потребовал он.

У меня перехватило сердце в тревоге за моего отчаянно рискующего жизнью товарища.

Кто-то из молодых и горячих генералов тут же выхватил саблю и замахнулся. Со мной чуть не случился инфаркт, я с трудом удержалась, чтоб не стукнуть его по затылку.

– Вы с ума сошли, месье! – еще громче закричал Наполеон. – Вы посмели обнажить оружие в присутствии своего императора и намерены залить кровью карту будущей баталии?!

– Миль пардон, сир, – пристыженно отступил генерал.

Наглый хвостатый толстун даже не повернул головы. Наполеон осторожно ткнул пальцем его в бок, а потом, осмелев, почесал за ухом. Профессор музыкально замурлыкал…

– Хорошая примета, господа, – самодовольно ухмыльнулся император.

Бедняга, если бы он только знал, какого двуличного мерзавца гладит сейчас по загривку. Кажется, я подпала под обаяние легендарного узурпатора…

Наполеон отвернулся за бокалом вина, а в это время какой-то майор с противоположной стороны стола попытался спихнуть кота на пол. Агент 013 немедленно заорал и стал царапать карту.

– Ваше величество, – поспешила вмешаться я, – срочное донесение!

Наполеон обернулся, но скорее на вопли кота, чем на мои слова, кивнул мне и напустился на майора:

– Что вам так неймется, месье? Оставьте в покое бедное животное. Если вам не терпится применить силу, дождитесь начала баталии!

– Но, сир, – взмолился майор, чье лицо мне казалось все более и более знакомым, – этот паршивец меняет стрелки направлений атак и переставляет флажки на местах наших дислокаций.

– Кто? Кот? Вы сошли с ума, месье?!!

И я вновь напомнила о себе:

– Срочное донесение!

Майора оттеснили от стола, и все наконец обернулись ко мне. Теперь мне было важно отвлечь их внимание от Профессора, который действительно бесстыже переписывал и передергивал все планы военной кампании.

– Из какой вы провинции, мон шер? – чуть удивленно посмотрел на меня Наполеон. – Вы так молоды, и у вас азиатские черты лица.

– Из Марселя, сир! Папа был капитан, и я родился в Японии от его небрежной любви с гейшами. Армия мне дала путевку в жизнь, – нагло соврала я.

– Вы так женственны… – Император пододвинулся поближе.

– Благодарю, но у меня уже есть девушка, сир!

Он побагровел и развернулся к карте.

– А где же ваша лошадь? – спросил, подковыляв поближе, майор, похоже, что хромой.

– Пала в жестоком поединке с английскими лошадьми. Она храбро билась, но не выдержала утроенного натиска противника.

– Представьте лошадь к медали, – рассеянно пробормотал Наполеон.

– У меня важные сведения! Войско пруссаков снова расположилось у Ферью… Фелю… Флюр-фюр… – залепетала я потерянно.

– Флерюса, – сердито прошипел Профессор и тут же принял рассеянный вид.

– Отлично-отлично, теперь мы сможем их окружить! – почти обрадованно вскричал император. Однако глаза его оставались грустными, еще бы – такая ответственность…

– А голландцы, ваше величество, опять стягиваются у Картарба!

– Катр-бра, вы хотели сказать? – подозрительно глядя мне в глаза, быстро поправил меня какой-то тучный генерал.

– Вот-вот, Картер… э-э… точно, как вы сказали! – откашлявшись, грубовато подтвердила я, надо контролировать голос.

Хромой майор за руку оттащил меня в сторону. Теперь и я узнала его. Похоже, на Базе ученых работают одни «мистеры Смиты»…

– Вы с ума сошли, у нас научный эксперимент, одно мое слово, и вас расстреляют.

– Как вы смеете говорить такое о моей маме, – громко заорала я. – Я вызываю вас на дуэль, месье!

– Никаких дуэлей в военное время, – раздраженно откликнулся Наполеон. – Немедленно поцелуйтесь и примиритесь, господа! Это моя императорская воля.

Я нехотя чмокнула обалдевшего ученого в нос и нахально уселась на свободное императорское кресло.

– Месье, – осторожно обратился ко мне один из французских генералов, косясь на мои раскинутые ноги. – Вообще-то у нас тут военный совет.

– Ах, тысяча извинений, господа. Я, пожалуй, прогуляюсь.

Ученый «майор» вышел почти сразу следом за мной.

– Вы еще за это поплатитесь. Я напишу жалобу руководству. А ваш хвостатый агент… чтоб вы знали, Наполеон ненавидит кошек!

Я обернулась, в узкую щель была видна рука Наполеона, нежно поглаживающего загривок агента 013. Я удовлетворенно хмыкнула, Толстун знает свое дело.

– А в чем проблема, коллега? Мы здесь тоже на работе, гоняемся за монстрами.

И я перечислила восемнадцать мифических существ, которых и близко не могло быть на территории Бельгии в то время. Начиная со славянского Змея Горыныча и заканчивая пегими древнегреческими кентаврами.

– Да их здесь рядом не лежало! Вы что, издеваетесь? И, кстати, где ваш командор?

– А вам какое дело?

– Мне какое дело?

– Господа-господа, – из шатра высунулся один из адъютантов его величества, – император приказал вам примириться, перенесите выяснение ваших интимных отношений на другое время. Майор, вас ждут.

Видимо, в пылу разговора мы перешли на повышенные тона.

– Я еще вернусь, – злобно прошептал ученый, скрываясь в ставке Наполеона.

– Уф, – облегченно выдохнула я. Пора было выходить на связь с Алексом. Как он там, бедный, с этими грубыми пруссаками? Как я узнала позже, мой муж в это время убеждал нетрезвого генерала прусской армии идти по другому направлению, противоположному тому, которое он полчаса назад получил от курьера, которым тоже был ученый.

– У м-ня п-п-риказ! – возмущался генерал. – Согласно этому пр-казу французы уже находятся в Франции, а мы с-с вами находимся где? В Бе-ль-ги-и! Нам нужно быстра вдвигаца на в-с-т-речу с врагом. Шнель-шнель!

– Мой генерал, вас жестоко обманули, курьер был шпионом.

– Н-не ж-лаю нищ-го слушать, – бушевал прусак. – Мое-е р-шенье непр-клонно! Гыспада! Мы идем во Францию! И, ксати, г-де это?

– Там! – командор ткнул пальцем в сторону расположения войск Наполеона.

– В-ы гтовы покляс-ся чесью офис-сера? – подозрительно сощурился генерал.

– Ваше сиятельство, расстреляйте меня, если мы не встретим там французов, – отважно поклялся командор.

– Отлищ-но сказано, мой малыцик, – умилился главнокомандующий. – Вы еще ощ-щень молоды, вам еще предс-соит понять, как важ-но следовать приказам старших. Дверьтесь мне, мы идем во Францию!

Мой муж смущенно кивнул, пряча удовлетворенную улыбку.

…Тем временем Наполеон вызвал меня к себе, у меня сердце вздрогнуло: вдруг понял, что мое донесение – липа? У входа толпилась куча генералов, но внутри шатра он был один.

– Вы женщина? – резко обернувшись навстречу мне, спросил Наполеон.

– Это вам хромой майор сказал? Он гнусно лжет! У него на меня зуб из-за одной красотки в Лионе… Ладно, я женщина.

Наполеон тут же протянул руку к моей груди, требуя доказательств.

– Но сир, я замужем!

– Мадам, я француз. – И все равно полез.

Пришлось дать ему по морде! На розовенькой щеке императора вспыхнуло красное пятно пощечины…

– Флао! – в голос заорал он; тут же в шатер запрыгнул один из его адъютантов. – Соберите всех моих офицеров. Немедленно!

Через пять минут они уже были тут и, вытянувшись, ждали, что скажет Наполеон. Сам он больше ко мне не обращался и вообще не проронил ни слова, поэтому я не знала, что меня ждет. Хотя после того, как я ему съездила, вряд ли что-то приятное…

– Она женщина, господа! Смотрите же все! В такой опасный для Франции момент даже женщины берут в руки оружие и встают на защиту родины! Гордитесь, что у нас есть такие красавицы! И кстати, в самом деле, срочно объявите мобилизацию в два женских батальона, они пригодятся мне для следующего похода…

Мне начали кланяться под сдержанные аплодисменты и взгляды, полные нескрываемой зависти. Неужели я так удачно выкрутилась? Вэк…

– Она храбрее вас, майор. – Наполеон вытащил прячущегося за спинами ученого. – И вы же хотели опорочить ее передо мной, стыдитесь… А теперь я хочу провести смотр войск.

…Все ринулись на выход. Там по-прежнему моросил легкий дождь. Земля была мокрая. Пользуясь случаем, я осталась в шатре и смогла заткнуть рот орущему коту:

– Солдаты не верят генералам, Бурмон[32] бежал в прусский лагерь! Это конец! – вопил он, хватаясь за голову, то ли вспоминая прочитанное, то ли услышав это здесь. – Мы обречены!

– Но ты и так знал, чем все закончится.

– Одно дело – знать, а другое – быть свидетелем гибели наполеоновской Франции.

– И главным виновником, – добила его я. – Ты слишком вжился в роль. Не забывай, напарник, ты не француз, ты украинец. И у нас другие задачи…

…Сражение началось в полдень. Хотелось отсидеться, как Пьеру Безухову, в стороне от этого ужаса, но я с трудом заставила себя взобраться на пригорок, откуда наблюдали за сражением некоторые офицеры. По полю перекатывалась пальба из всякого рода оружия. Меня тревожило, что не удается связаться с Алексом, а пруссаки, которых он вел, должны были прийти именно на это поле. Значит, он скорей всего с ними. Было страшно даже подумать о том, что он полезет сражаться, но я его слишком хорошо знаю…

– Господи, что происходит? Пруссаков здесь быть не должно, мы же отправили их во Францию! – вскричал фальшивый майор за моей спиной. У меня сердце одновременно зашлось от радости (по крайней мере мой муж успешно выполнил задание) и от тревог и за него, если он полезет с ними на поле битвы, он у меня получит! Потом. Может быть…

– Они нашли французов здесь, – ядовито ответила я, вырывая у него подзорную трубу.

– Где же маршал Груши? – Он приложил к губам медальон с портретом любимой француженки и что-то в него зашептал, я расслышала только несколько слов: – Где вы? Застряли в болотах? Идите в обход. Вы должны успеть! Что, вас задержали? Эти олухи спасали девицу? Какую еще девицу, почему в гусарском костюме, что за бредяти…

Хм. Ну если они меня запомнили, значит, я им понравилась. Приятно-о…

– Это были вы! – взвыл он, кидаясь ко мне.

– Да прекратите ныть, – отмахнулась я заряженным пистолетом. – Что не так? Все вроде бы происходит в строгом соответствии с историческими реалиями. Дайте досмотреть!

В первых рядах прусской армии сквозь пороховой дым я вдруг с ужасом разглядела Алекса. Командор упоенно размахивал саблей и что-то кричал…

– Убью, – чуть не плача, пообещала я. – Если они тебя не убьют, то я тебя убью.

Присутствующие поняли меня неправильно и дружно поаплодировали моему желанию лично уничтожить прусского офицера. Пришлось вежливо улыбнуться…

– А где, собственно, Боня? – обернувшись, спросила я.

– Кто-кто? – вздрогнул ученый, кажется, он спинным мозгом вжился в роль слуги императора, чья звезда вот-вот должна была погаснуть.

– Наполеон Буонапарте, – устало закатив глаза, пояснила я.

– Его императорское величество страдает приступом жесточайшей аллергии, – печально сообщил вышедший из шатра адъютант, ревниво добавив: – Мне кажется, он напрасно приблизил к себе этого приблудного кота…

Все сочувственно закивали. Я тихонечко ушла в сторону. С задней стороны шатра, приподняв край, выполз усталый Профессор с марлевой повязкой на носу.

– Я сделал все, что мог, – честно отрапортовал он. – Где мой друг агент Орлов?

– Участвует в боевых действиях.

– Идиот, – констатировал кот, отряхиваясь от упавших на него комьев земли от взорвавшегося неподалеку ядра.

– Идиот, – подтвердила я.

Когда офицеры вывели под руки чихающего Наполеона, мы с котиком были уже далеко. Благо никто никого не задерживал, каждый был озабочен спасением собственной жизни. Оно и правильно, ненавижу войну, любую…

– Недомогание помешало ему отдать приказ начинать на рассвете, как он и собирался. Это дало бы шанс покончить с англичанами до прихода пруссаков.

– Ты умница.

…Хромой майор что-то кричал нам вслед, даже угрожал пистолетом, но выстрелить так и не посмел. Я показала ему язык и два заряженных ствола, а кот изобразил шесть движений ушу – стиль тигра. Ученый все понял и отвалил. Битва при Ватерлоо закончилась именно так, как это было нужно исторически…

Я вынужденно набрала на переходнике, который Алекс оставил мне, как будто зная, что ему предстоит, номер шефа, доложила о сложившейся обстановке и попросила подкрепления. Десять минут спустя старина Хекет, накрыв поле боя дымовой завесой, безошибочно извлек моего мужа из гущи сражения. В пылу боя никто и не обратил особого внимания на космический корабль будущего, уносящий вдаль вопящего прусского офицера. А дома еще и я добавлю! Будет знать, как ввязываться в великие сражения, рискуя оставить меня вдовой во цвете лет…

Кот успокаивающе похлопал меня по колену, вложил мне лапу в руку, и я нажала на главную кнопку. Командор ждал нас в фойе! Весь в копоти, мундир в клочьях, но сам целый и сияющий. На меня вдруг напала слабость, ноги подкосились, и я упала в его сильные объятия…

Но приключения этого дня еще не закончились. Когда мы с мужем уже укладывались спать, на пороге возник совершенно потерянный Профессор.

– Пустите переночевать, напарники?

– Что случилось? – встревоженно спросила я. Вид у нашего триумфатора Ватерлоо был совсем не триумфаторский.

– Меня выгнали из дома. Анхесенпа сказала, что от меня пахнет духами и помадой.

– Ну так прими душ, – зевая, дружески посоветовал Алекс.

– Я?! – в ужасе округлил глаза кот.

– Точно! А я тебе помогу.

Я бодро вскочила с кровати, поправила пижаму и побежала набирать ванну. Если кто не знает, то купать котов – это ж самое веселое развлечение перед сном!

После объятий и поцелуев Наполеона наш напарник действительно провонял помадой и духами. Если бы он был в мазуте, это принесло бы ему меньше проблем, особенно семейных.

Я сунула его в ванну, агент 013 фыркал и упирался.

– Господи, почему так горячо?! Ты решила меня сварить?!

– Я читала в книге по уходу за кошками, что хвостатых надо мыть в горячей воде. Потому что температура тела у вас выше, чем у людей. Правда, не знаю, как это может быть связано. А сейчас детский шампунь, чтоб не щипало глазки, ути-пуси…

Но вместо того, чтобы поблагодарить за такую внимательность к себе, он завопил еще истошнее:

– Я не так стар, чтобы меня, как в сказке, сварили в кипятке-э…

– Неблагодарный, я вся мокрая уже, хватит брыкаться! А то утоплю!

Профессор смирился. Я намылила ему голову. Он прижимал уши к вискам и насупленно дрожал. Я махом окунула его в горячую воду, и вопль кота гулким эхом разнесся по всем коридорам. А уже через какую-то пару минут в ванную заглянула паскудная морда хоббита Брандакрыса, прикрывавшего Пусика, когда он хоронил белых мышек.

– Может, и меня помоете-с? – проскрипел он, посмотрев на меня так, что я удивилась, как родители не выполнили свой гражданский долг и не придушили его в детстве.

– Утопите, хотите вы сказать? – парировала я, надеясь, что он оценит шутку.

Но реакция была неожиданной. Хоббит странно на меня посмотрел и мгновенно исчез за дверью.

– Алекс, – обернулась я, – что ты пускаешь к нам в дом всех подряд?

Мой муж, ворча, поднялся с постели и поплелся запирать дверь, но едва не был сбит с ног налетевшей толпой хоббитов. Они прибежали с кирпичами и кусками веревки и стали мне предлагать помощь, уверенные, что я здесь топлю кота. Поднялось море пены, я визжала, отпихивая хоббитов, кот гнусаво орал, пытаясь прикрыться…

Подоспевшая жена агента 013 стояла в дверях, как героиня Нины Гребешковой в «Бриллиантовой руке» – бездна разочарования и укора в глазах. Не удивлюсь, если ревнивая кошка приняла происходящее за оргию. Анхесенпа молча указала Пусику когтем на выход, счастливый Профессор мигом выпрыгнул из ванны, с головой завернулся в банное полотенце Алекса и, шлепая мокрыми лапками, поспешил за гордо удаляющейся супругой. Разочарованные хоббиты забрали свои кирпичи и гуськом направились следом.

– Сумасшедший дом, – вздохнув, резюмировала я.

– Но это наш дом. – Алекс нежно обнял меня за плечи и поцеловал…

История восьмая. «БЕЙ, ХОББИТАНИЯ!».

Мы только-только вернулись с задания, сдали рапорт как положено и уже собрались погрузиться в законные выходные, как нас неожиданно вызвал гном. Причем по громкой связи, что говорило о крайнем нетерпении с его стороны.

– Команда оборотней, срочно явиться в кабинет шефа! Напоминаю – срочно значит немедленно!

Мы, естественно, поспешили. Не столько от беспокойства (за нами косяков в этот раз не было, задание выполнили блестяще, а поэтому не могло быть причин для разноса), сколько из любопытства. Бывший красноколпачник встретил нас в самом скверном расположении духа…

– Господа агенты, я только что узнал пренеприятное известие: к нам едет ревизор!

Немая сцена. А мы-то здесь при чем?

– Хотя, точнее сказать, не к нам, а к хоббитам! В связи с мировым финансовым кризисом наше высшее руководство ищет способы сокращения расходов. Одну лазейку они, кажется, нашли: комиссия едет собрать компромат, чтобы выселить с Базы хоббитов. Говорят, что они только потребляют и ничего не производят, а между тем тратятся огромные суммы на их содержание и лечение от мордорского синдрома. Вы этого не знаете, но мы из-за этих недомерков давно перестали укладываться в бюджет!

«Вообще-то знаем, – наша троица молча переглянулась между собой, – дьявол об этом упоминал после изгнания, когда пригрозил, что натравит на нас ревизию…».

– Нас могут закрыть, – продолжал гном, нервно меряя шагами комнату. – Необходимо срочно скрыть этих нахлебников, свести концы с концами и как-то объяснить, куда тратятся выделяемые на борьбу с нечистью средства. И это я поручаю вам!

– Но… мы же оборотни, а не бухгалтеры? – попробовала пискнуть я.

– Вы – моя последняя надежда! Завтра они будут здесь. У вас один вечер на все про все. И говорите всем, чья помощь вам понадобится, чтоб завтра выглядели перед комиссией работящими и голодными. Это приказ!

– При всем моем уважении, сир… – попробовал подольститься кот, – но…

– А я забуду о вашем безответственном поведении в деле Наполеона, когда лично ВЫ, агент 013, отпустили черную кошку. Решили проявить сентиментальность к нечисти?! А ведь об этом еще не знает ваша супруга, не так ли…

Командор подхватил падающего в обморок Профессора, и мы молча кивнули. Секретарша передала нам на руки всю документацию. Кот надел очки-половинки и засел за бумаги, выискивать, где что можно подправить и на какие штатные должности «задним числом» посадить хоббитов.

А мы с Алексом первым делом, спрятав наш столик Босха (на всякий случай), отправились обрисовывать малоросликам сложившуюся ситуацию. Нужно было донести до них всю серьезность их положения и убедить, что без них самих мы им помочь не сможем. На удивление они быстро сорганизовались, потому что ничем гак в жизни не дорожили, как халявой. Планы по сохранению беззаботного образа жизни у них просто фонтанировали!

…Комиссия ревизоров-чиновников прибыла рано утром на следующий день, когда у нас в принципе все было готово. Шеф появился перед ними в инвалидной коляске, которую катила секретарша.

– У начальника Базы болят зубы, – сказала я, – поэтому показывать и объяснять вам все буду я, его заместительница, его правая и левая рука. А его ноги – это секретарша. Она его катает.

Один из ревизоров осторожно уточнил: почему шеф ездит в каталке, если у него болят только зубы? На что я им ответила:

– Боль так сильна, что он временами просто сатанеет. А привязанный к коляске, безобиден, как ребенок… Хотите, покажу, как он бывает свиреп, когда слышит лишние вопросы? Секретарша принесет топор…

– Нет, нет, в другой раз! – отступили члены комиссии. – Сейчас мы здесь лишь затем, чтобы выяснить, для чего нужны на Базе хоббиты и какую полезную работу они выполняют?

– Я бы сказала, что прежде всего мы ставим на них опыты.

– Какие опыты? Интересно бы взглянуть.

– Разумеется, прошу за мной. – Я повела их в лабораторию, гоблины с хоббитами там нас уже ждали. Все было подготовлено заранее.

– Мы разрабатываем здесь пилюлю от табачной зависимости. Одной должно хватить, чтобы полностью избавить индивидуума от пристрастия к табаку на всю оставшуюся жизнь. Здесь мы проверяем, сколько капель никотина убьют хоббита. Раньше эти опыты проводились на лошадях, но с ними у нас напряженка, и общество защиты прав животных против. Эти пилюли будут продаваться на всех планетах, потому что, к счастью для нас, не только хоббиты любят курить. Мы рассчитываем заработать на этом огромные деньги и, конечно, внести свой вклад в общий бюджет.

…Десяток хоббитов, сидя рядком на стерильных банкетках, пыхтели трубками и покачивали ножками от избытка удовольствия. И еще штук двадцать терпеливо ждали за дверью своей очереди…

– Неужели нужно столько особей? – удивился один из чиновников, делая отметки в тетради.

– Непременно, потому как процент смертности в этом эксперименте крайне высок! Ну, пройдемте дальше.

Когда я объявила накануне мохноногим список «вакансий» на время проверки, самым желанным и хлебным для всех было пребывание в столовой – притвориться поварятами из кулинарного техникума, проходящими здесь практику. Федор даже предлагал дать мне поносить свое кольцо за место у хлеборезки. Но из-за угрозы бунта мне пришлось отказаться от его и так сомнительного предложения.

Большинству пришлось изображать кустарное производство на дому. Хоббитам потребовалось срочно вспомнить, что они умеют мастерить своими длинными искусными пальцами очень «полезные» вещи: вить рвущиеся веревки, делать некатящиеся садовые тележки, ковать кривые подковы, при том еще и хрупкие, как мел. Но главное, что все были при деле…

Один из комиссии спросил, разглядывая, как они сидят и мастерят эти изделия:

– Зачем вам на Базе эти лошадиные штуки из прошлого, как их…

– Подковы? А как же, очень нужная вещь – талисманы счастья для биороботов! И так же хорошо идет по обмену на новейшие микросхемы на Аробике, можно сказать, товар первой необходимости.

На деле было ужасно трудно распределить эти работы между хоббитами. Ведь все хотели «трудиться» в столовой. Я буквально заставила их тянуть жребий, зная, что иначе никто из них добровольно не согласится идти вить веревки, когда кто-то из их знакомых в это время снимает пробу на кухне. Но комиссия вроде пока во все верила…

Часть хоббитов притворились, что работают в оранжерее, неожиданно (вынужденно) вспомнив, что они еще и хорошие садовники. Такие же «хорошие», как кузнецы, канатчики и тележники.

Шеф на все дал разрешение, думая, что за полдня хоббиты не успеют нанести Базе такой уж непоправимый ущерб. Но как же он ошибался.

Когда мы с чиновниками дошли до оранжереи, то застали там только одного хоббита с голодными глазами, который трясущимися руками вырывал из сухой огородной земли последнюю морковку. Остальное все уже было съедено, и вся плантация представляла собой среднерусскую равнину, по которой прошел хан Мамай со своей ордой.

Однако без обеда База не осталась. Я плохо о них думала, они не все съели с огорода, но отнесли что-то и на кухню. Хоббиты-поварята быстро посовещались и приготовили суп, второе и десерт из… кореньев, живо вспомнив свои задатки изумительных кулинаров. Таких же «великолепных», как садовники, кузнецы, тележники… ну, вы знаете.

Все эти блюда могли быть без последствий съедены только теми же хоббитами, но, к счастью, ревизоры согласились пообедать у шефа. Синелицый готовил для них отдельно из припрятанных запасов.

Кот же весь день ходил по Базе с видеокамерой и снимал фильм о мытарствах хоббитов. Я хотела отобрать у него камеру, чтобы не вызвать лишних вопросов у комиссии, но Профессор не дался.

– Алиночка, нынче страдания хоббитов в кинематографе в большой цене. «Оскары» на дороге не валяются, а мне дочь скоро замуж выдавать надо! – орал он, продолжая снимать.

– Какая дочь? Она у тебя еще в садик не пошла, закрой объектив, папарацци проклятый! Вот закончим с комиссией, я тебе устрою…

Через час мне предстояло вновь водить эту чиновничью братию. Настроение было боевое, благо все происходящее чем-то напоминало наши служебные задания. Врать приходится и там, и там…

– А остальные хоббиты чем занимаются? – спросил после сытного обеда глава комиссии, в то время как мы давились неудобоваримыми кореньями, отчего моя ненависть к комиссии значительно усилилась.

– Вэк?! Вот же, на бумаге написано – уборщики! Моют полы по всей Базе, знаете, сколько для этого нужно рук, каторжная работа, какие огромные пространства им приходится обрабатывать, сами понимаете.

– Давайте посмотрим. У вас же каждый день моют полы? И, надеюсь, не один раз в день?

Блин, а я уже хотела ляпнуть, что они моют их по ночам, а если нужно, то и по два раза за ночь. Но подозрений не избежать, если сейчас ревизоры не увидят ни одного хоббита с ведром и тряпкой, хотя многие вчера вытянули жребий поломойщика. Просто не любят они это занятие, как и любое другое, не связанное с лодырничаньем и обжорством.

К моему ужасу, полы в коридоре мыл одинокий гном.

– А где хоббиты? Разве это не их обязанности? – спросил член комиссии, различающий эти два вида. Жаль, не удалось их обмануть, выдав гнома за хоббита. Я вовремя прикусила язычок…

Но то, что произошло дальше, едва не загубило разом все, что уже было сделано нами за полдня отстаивания права хоббитов остаться на Базе…

– Не знаю, полы всегда моем мы, гномы, принося посильную пользу Базе, – внезапно сказал гном, гордо выпятив грудь колесом. Убила бы… надеюсь, этот доброхот действует в одиночку, если же гномы сознательно решили устроить заговор, шеф с ними церемониться не станет. Несмотря на кровное родство, он у нас мужик принципиальный…

Но похоже, что это был просто крик исстрадавшейся от несправедливости души. Хоббитам все дается даром, они в общих любимчиках, а гномам всю жизнь приходится добывать средства на пропитание собственным горбом. К тому же гном непрозрачно намекал, что они, в отличие от хоббитов, нужны, и их трогать не надо.

– Все ясно, теперь разберемся с документами этих хоббитов, есть ли у них паспорта или хотя бы свидетельства о рождении? – торжествующе сказал главный ревизор, не давая мне вставить и слово. – Документы о каком-либо образовании, например об окончании начальной школы, боюсь даже спрашивать. Хи-хи…

Юморист. Но смеялись они недолго. Дело в том, что, несмотря на все наши старания, подозрения комиссии после дня поверки окончательно не рассеялись, поймать за руку они нас не могли, но пошли на хитрость и объявили, что хотят провести вечер и ночь в условиях, в которых живут хоббиты. Типа эксперимента ради…

– Когда еще доведется пожить в таких царских условиях, – съязвил один из ревизоров, тот, который ходил с тетрадкой, делая в ней записи о результатах проверки. – Нам отдельных кварталов не выделяют.

Возражать мы им не стали, да и не могли, у них были особые полномочия, к тому же умножать их недоверие не хотелось. Предостерегать тоже не было смысла, они бы подумали, что мы признаем свое поражение в деле укрывательства этих маленьких бездельников.

Разве бы они поверили, что у нас даже пьяные гномы остерегаются бродить ночью по закоулкам хоббиточьего квартала. О том, что там творится после отбоя, ходят мрачные легенды. Но свидетелей, как правило, нет. По крайней мере сохранивших разум свидетелей. В последний раз там случайно заночевал один нетрезвый новичок из кандидатов в спецагенты, так наутро его нашли седым и бледным, бессвязно бормочущим что-то о диких хороводах и ритуальном пожирании беззащитных кексов…

Поэтому, как бы чего не случилось, чиновников, после того как они просмотрели наспех нарисованные гоблинами паспорта хоббитов, мы сдали Брандакрысу, под его личную ответственность. В таких авантюрах ему можно доверять, он прикрывал кота в деле с убитыми мышками и в одиночку нападал на дьявола с ножом. А если из всех хоббитов только ему, не раз предававшему и перепродававшему друзей, можно было как-то верить, вы можете сами представить, кем были остальные жители района.

Брандакрыс злорадно кивнул и даже отказался от предложенной конфеты. Я сразу поняла, что ему настолько понравилось это предложение, что только чудо не позволит членам комиссии не сгинуть этой ночью в хоббиточьем квартале.

Шеф среди ночи лично явился к нам и испуганно напомнил, что ревизоры должны вернуться оттуда живыми, хотя признал, что схоронить их в хоббиточьем огороде было бы куда проще. Но тут же опомнился, с надеждой посмотрел на нас с Алексом и сказал:

– Нет-нет, их все-таки надо вернуть, иначе пришлют других, все пойдет по новой, и тогда уж не одним хоббитам не поздоровится.

Пришлось нам с мужем срочно отправляться в хоббиточий квартал выручать комиссию, прихватив с собой (мы же не самоубийцы – идти вдвоем?) Стива с еще двумя отчаянными биороботами из его бригады. Как нам удалось вытащить чиновников из этой клоаки и вернуться оттуда живыми, это отдельный рассказ, достойный Всемирной премии хоррора.

Как-нибудь опишу это отдельно, но если вкратце, то уже на рассвете изможденных и запуганных членов ревизионной комиссии шеф отпаивал у себя выдержанным шотландским виски. А они ему хором жаловались на невыносимые условия жизни малоросликов!

Например, один кричал, что для получения электричества хоббиты вынуждены бегать вокруг своего домика с динамо-машиной, чтобы поесть – выкапывать клубни из земли прямо голыми руками (ревизоры продемонстрировали черные грязные руки!), потому что садовый инвентарь им не на что купить, финансирования мало. А выкапывать эти клубни нужно непременно в огороде соседа, такова традиция! К тому же в любой момент может прибежать этот сосед с палкой и прогнать тебя, потом, правда, и у тебя может представиться такая же возможность, но побитая спина от этого меньше не болит. Другой жаловался, что ему пришлось доставать воду из колодца, и он туда сам не понял как упал (что же тут непонятного, ни один хоббит не упустил бы возможности столкнуть его туда!), и выбирался он долго, ибо веревка скользкая, а в воде заледенели руки…

– В хоббитский квартал давно необходимо провести водопровод! Это же все-таки База будущего.

– Центрального отопления у них тоже нет, – перебивая товарища, говорил следующий ревизор. – Я рубил им дрова, воруя елки в оранжерее. Это они меня застав… то есть я хотел сказать, что это был добровольно-вынужденный акт с моей стороны. Невозможно было смотреть, как эти малыши дрожат от холода, на их синие носы и красные от постоянного чихания и сморкания глаза. Это жестокая реальность заставляет их каждый раз бороться за жизнь…

Рассказ был нескончаем. А гном каждый их очередной пример заканчивал фразой:

– Видите, как мы мучаемся? И все от недостатка финансирования.

Поспешно уезжая, члены комиссии заверили, что они все это непременно передадут начальству, но по их мстительным лицам было видно, что ни шиша нам не дадут. Шеф сказал, что это лучшее, чем могла бы закончиться подобная проверка, потому что ревизия приезжала закрыть хоббитский квартал, а уехала, считая, что хоббиты еще и нуждаются в дополнительной поддержке.

– И что мы так зацепились за этих хоббитов, может, действительно пошлем их подальше? – предложила я.

– Они мне напоминают меня в детстве, – сентиментально ответил шеф.

И точно так же думал каждый из нас…

История девятая. ОБУЧЕНИЕ НОВИЧКОВ ПО-ЯПОНСКИ.

…Все началось с того, что трое молодых гномов изъявили желание стать агентами.

– Там такое перенаселение, что следующая комиссия может приехать и к ним, – объяснял шеф, вызвав нас в свой кабинет.

Это он о недавней ревизии в хоббитском квартале. Приехали, чтобы закрыть их и выселить с Базы, а уехали, думая о выделении средств, чтобы устроить «несчастную» жизнь хоббитов хоть как-то получше.

– Короче, командор Орлов, сделайте из этих добровольцев суперагентов.

– За какой срок? – скромно поинтересовался мой муж.

– До завтра. Я предупредил, что вы возьмете их на задание в Японию. У нас там остались хорошие связи с руководством нечисти на местах. Переизбыток летающих гоблинов дает нам отличную возможность попрактиковаться!

– Не слишком ли опасно бросать неподготовленных новичков на рокуро-куби?[33] – сразу запротестовал.

– У нас и без того избыток лишних ртов, так что, если не все вернутся, База ничего не потеряет. Итак, вы готовы?

И это он говорил о своих сородичах гномах! Небось любимцев хоббитов ни за что бы не отправил в эту мясорубку, в зубастые пасти рокуро-куби…

Я хорошо их помнила. Да и как забыть свое первое задание, боевое крещение, так сказать. Нас отправили в средневековую Японию остановить рокуро-куби-гоблинов, летающие головы-убийцы, которые поднимались в воздух, махая большими оттопыренными ушами, и отличались крайней жестокостью и сварливым характером. Днем они притворялись обычными людьми, живущими в лесу дровосеками, а по ночам отделялись от тел и вылетали на настоящую охоту.

…Вечером того же дня кот с Алексом сгоняли на зеленый остров Хоккайдо (ах, какие воспоминания…), договорившись с дневными рокуро-куби-гоблинами (которые отличались от ночных только тем, что к телам возвращались ночью, а охотились днем) о совместных учениях для новобранцев. Головы согласились, тоже не имея ничего против, чтобы подготовить своих новичков к предстоящей борьбе с нашими агентами. При честной игре, разумеется…

– Значит, Стив не всех их прикончил?

Дневные гоблины, помнится, были тогда заданием влюбленного в меня биоробота.

– Ну не все же агенты так же чисто выполняют свою работу, как мы, – не удержался от бахвальства Пусик, хотя кто бы говорил, с него до сих пор черную кошку из Франции не списали… Прочти он мои мысли сейчас, очень бы обиделся.

– Да, напарник, это абсолютная правда, – вслух соврала я.

Делать из бородатых гномов маленьких японцев было очень забавно. Поскольку самураи не ходили с боевыми топорами, мы сделали из них дровосеков. Это кот взял идею у самих рокуро-куби, в дневное время, как вы помните, они возвращались в свои тела и притворялись мирными охотниками и лесорубами. Растрепанные волосы собрали сзади в хвост, бороды слегка обкарнали, кимоно выбрали позатрапезнее, обувь вообще отобрали. Мы, конечно, могли бы сделать из них что-нибудь пооригинальнее, например айнов – воинов Света, но они категорически отказались расставаться с привычным имиджем. Борода и топор – священные атрибуты любого гнома. Попробуй мы вольничать, и вся мировая фэнтези тут же рухнула бы на корню…

В общем, вариантов не было – классические дровосеки. Из современной техники у каждого были только медальоны-переводчики для конструктивного общения с противником, то есть с гоблинами. Переносились быстро, мой муж показал себя очень немногословным командиром, а мне абсолютно не о чем было болтать с молодыми гномами. У них же только две темы на уме – драка или золото, фу-у…

Мы выбрали поляну рядом со знакомой хижиной, где проходило наше первое задание. В подвале этого чахлого домика рокуро-куби прятали свои тела днем. Теперь хижина была пустой и безопасной, там мы сложили вещи и вышли на поляну, где должно было проходить учебное побоище.

Самая большая голова, командир дневных гоблинов и наш Профессор судили «матч», сидя за большим камнем на булыжниках поменьше и занося результаты в протокол. А я, Алекс и гномы дрались с простыми рокуро-куби. На каждого из наших, как и было оговорено заранее, их нападало по три штуки.

Потасовка, начавшаяся довольно вяло, постепенно становилась все более захватывающей. Гномам явно нравилось биться с головами, и они ни чуточки не тушевались или не показывали вида, что тушуются, а это для будущего агента еще ценнее. Судьи должны были поставить им кучи плюсиков, как и головам, которые, в свою очередь, проявляли чудеса изворотливости и прыти. В общем и целом все старались победить, не причиняя «противнику» серьезного вреда.

Агент 013 меня учил, что в боевом искусстве котов главное не думать, а Стив, наоборот, что в драке нужна холодная голова и трезвый расчет. Может быть, поэтому мне больше нравилось тренироваться у котика, если и словишь по носу пушистой лапкой, то не так больно, а если от Стива… Сами понимаете. Спарринговала я с ним как-то в физкультурном зале, потом месяц с синяками ходила. Оно мне надо?

Так вот, когда учебная потасовка подходила к концу и оба отряда уже начали заметно уставать, произошло нечто невероятное! Вдруг прямо из-под земли возникло существо, похожее на гигантского борца сумо, только кожа его была лилового цвета и пахло от него запахом трупного разложения. Блеснув голым черепом и сверкнув круглыми выпученными глазами, оно мерзко облизнулось и, взмахнув огромной ручищей, попыталось одним пальцем раздавить ближайшего гнома. Тот успел отскочить и, не растерявшись, с размаху ударил по пальцу топором. Уродливый великан даже не заметил этого…

– О священный меч Кусанаги,[34] это опять он! – вскричала одна из голов, комично закатывая глаза.

– Кто? – не поняла я.

– Цсу-ти, Черт, Пожирающий Плоть, привлеченный звоном клинков и запахом крови и пота! Это наш враг, – вскинулась главная голова, громко хлопая ушами. – Демон, съедающий тела убитых воинов. Но воинов здесь мало, знающие не заходят, поэтому он охотится на нас. Вот не вовремя приперся, покусай его сегун…

О боже-боже-боже, а я только что увидела – вместо ног у него тоже были руки! Это пугало в нем больше всего, сразу вспомнилось, как много страха перетерпела я в школьные годы, смотря японские ужастики по ночам. Все новобранцы в смятении отступили, не зная, что делать…

– Примем бой! – кинул клич отважный глава гоблинов.

Уже начавшие разлетаться с паническими воплями головы резко притормозили, развернулись и, ворча, нехотя вернулись на поляну.

– На врага! – скомандовал агент 013, первым показав нашим пример мужества и отваги.

С боевым воплем он подпрыгнул и вцепился когтями в набедренную повязку великана. Тот лишь грязно хихикнул, не краснея, сдернул повязку вместе с котом, повесив на ближайшее дерево, и остался в первозданной красе! Если этот эксгибиционист использовал это как устрашающий маневр, то напугало ОНО только меня, мужчины сохранили хладнокровие. Алекс с самурайским мечом нападал слева, а молодые гномы пытались сообща завалить правую ногу демона. И трудились они, как настоящие дровосеки…

Профессор слез с дерева и важно удалился с места событий:

– Ну, ребята, вы тут как-нибудь сами, – зевнул он и добавил: – Алиночка, проконтролируй тут за меня, мне надо побеседовать с их научным руководителем.

Начальник рокуро-куби прорычал что-то, видимо отдав примерно такие же указания своей команде, и полетел за котом.

Великан меж тем схватил за ухо попытавшегося улететь неловкого гоблина.

– Ах ты, шарф О-кунинуси,[35] он меня сожрет, – взвыла голова, пытаясь вывернуться и укусить его за палец.

Но командор сильным ударом катаны по руке заставил толстяка выпустить бедную голову. Гномы воспрянули духом и усилили напор, их топоры мелькали с невероятной скоростью. Рокуро-куби тоже всерьез обозлились и жалили общего врага с похвальным неистовством! Боевые кличи и витиеватые богохульства так и висели в воздухе, но скоро выражения стали проще и короче, компактно умещаясь в одно слово.

– Синдзимаэ!

– Гаси!

– Коно-яро!

– Гад!

– Кусо!

– Бей!

– Ахо!

– Уй-юй-юй!

– Ти![36].

Вопили наши, а великан, который то ли был нем от рождения, то ли не умел говорить, то ли не любил бросать слов на ветер, только грязно ухмылялся всякий раз, когда ему удавалось сделать кому-то из нас больно, без лишних слов. Кот велел мне заткнуть уши. Но я в своей жизни слышала словечки и покрепче, потому не стала, тем более что обе руки были заняты – одной я держала короткую палку дзю, а другой переходник, на случай внезапного отступления. Мало ли…

Но он мне не понадобился. Общими усилиями гномы и головы все-таки сбили демона с ног. Две головы зубами оттянули с двух сторон веки инфернального великана, а один из гномов замахнулся топором, намереваясь разрубить глазное яблоко. Я в ужасе закрыла глаза, как вдруг великан испуганно заговорил:

– Готов заплатить выкуп.

Молодой гном вопросительно посмотрел на Алекса: хоть кот и оставил главной меня, но все отлично понимали, кто здесь истинный командир. Мой муж кивнул. Тогда они отпустили веки сумоиста, а гном с топором отступил на шаг, дав возможность великану подняться и, шатаясь, доплестись до дерева, где он снял с ветки свою набедренную повязку, пошарил в ней, достал два смятых-перемятых куска золота, каждый килограмм на семь-восемь, и выложил перед нами.

– Вот, – хрипло сказал он, – сам нашел, в Киото на улице валялись. Вроде никому не надо, я спрашивал, никто не признается. Но людям нравится, знаю…

– Гномам тоже, – хрипло сказал новичок, и я поняла, что дележка золота с рокури будет произведена с точностью до миллиграмма.

Демон поклонился и ушел сквозь землю, а мы всей командой в обнимку подошли к домику. Теперь я понимала, что никогда больше не смогу убить рокуро-куби, потому что это может оказаться мой друг Мицуэ, или Ясиро, или Таканохана, так отважно прокусивший великану мочку уха, которые бились, рискуя единственным, что у них было, головами. Мы ведь совместно загасили этого монстра! Так кто мы теперь – братья по оружию или враги по найму?

…Однако первое, что открылось нашему взору на подступах к хижине, был перекатывающийся внутри клубок из Профессора и главного головы-командира гоблинов! Увидев нас, удивленно застывших на пороге, кот завопил:

– Убейте их всех, они безжалостные летающие кровопийцы!

– Нет, я приказываю вам убить их! Ибо они наши враги, пришельцы из другого мира, явившиеся, чтобы научиться у нас же, как нас уничтожать, – перебивая агента 013, кричал главный рокуро-гоблин своим товарищам.

Не знаю уж, чего они там не поделили и чего хотели, но произошло все совершенно иначе. Гоблины надавали своему вожаку ушами по щекам, подхватили его, плачущего, и улетели в вечереющее небо. Мы обдали нашего кота ледяными взглядами и, собрав вещи, вышли из хижины. Пусик с виноватым видом крутился под ногами, когда, чуть погодя, мы уже настраивали переходники в обратный путь.

…Вот так и получилось, что наши подопечные вернулись на Базу не с пустыми руками. Шеф мигом изменил мнение на их счет и даже попробовал поставить нам в пример.

– Вы ни разу с задания и гроша не принесли, – радостно подскакивая в кресле, вопил он, – а наши мальчики с первых же учений добыли столько золота! Теперь мы сможем отремонтировать все рекреации и докупить пластиковые стулья в столовую! Учитесь!

Командор даже не стал с ним спорить, объясняя очевидное. А глобальный просчет нашего шефа заключался в том, что даже мне было ясно: новички не намерены делиться… Они попросту зарыли золото в землю и стали стеречь, встав на охрану с боевыми топорами. Нашему драгоценному начальству пришлось отправлять туда отряд биороботов. Бунт был задушен быстро, но золото так и не нашли…

Я даже съязвила:

– Ну и насколько выгоднее новые агенты в сравнении с нами?

Шеф только вымученно улыбнулся и опять хотел похлопать меня по «спине», но, встретившись взглядом с котиком, не рискнул.

Весь день мы не разговаривали с агентом 013, а вечером он сам пришел мириться. Поставил на стол пакетик пирожков с повидлом от Синелицего и тощий кустик в пластиковом горшочке от шурале.

– Это вам малыш-людоед из оранжереи. Ему можно кидать всякие крошки, он их так смешно ловит, – сказал он без всякого предисловия и, отщипнув кусок пирожка, бросил его цветку. Растение дернулось, взмахнув листочками, и, раскрыв лепестки, поймало угощение, с хлюпающими звуками разжевало и проглотило. Раздалось сытое срыгивание…

– Фу-у! – передернуло меня. – Ладно, мир. Но жить он будет у тебя.

И кстати, на этом наша дружба с японскими гоблинами не закончилась. Мы пригласили их в гости на Базу. Рокуро-куби приехали с экскурсией к нам, а к друзьям гномам – для обмена опытом.

– Пусть Дайкоку[37] ударит вас своим молотком! – кланяясь, пожелала нашему шефу самая большая голова рокуро-куби.

– Это значит богатства вам и процветания! – быстро перевел умник-кот.

– А-а, ну тогда и вам… два раза молотом Тора по уху! – ответно поклонился шеф.

Общий ужин был заказан в столовой, Синелицый, оказывается, отлично умел лепить японские пельмени и сворачивать сашими.

Нелюдимые гномы быстро нашли общий язык с летающими головами, потому что те меньше их и так же любят золото, но, в отличие от хоббитов, никогда не пытались ничего украсть, только отнять. Что гораздо ближе к гномьему менталитету.

А профессор опять подрался с главой рокуро-гоблинской делегации. И было бы из-за чего?! Из-за лисы! Да, да, той самой китайской знакомой нашего котика, которая его же и…

Но это уже другая история.

История десятая. ЛИШАЙ КОТА.

Эта история началась с того, что я как-то в порыве неоправданной сентиментальности гладила агента 013 по голове и как-то не сразу заметила, что в моих пальцах остался клок его шерсти. Кот ничего не заметил, но волосы выпадали, и он буквально лысел на глазах! Естественно, я перепугалась и, думая, что у него стригущий лишай, вызвала по селекторной связи санитаров прямо к нему на дом.

Разумеется, мне же и пришлось им помогать, кто бы еще справился со Стальным Когтем…

– Хватайте его, я держу!

Пусик впал в неистовство и вырывался из наших рук, как спартанский герой. Котята в ужасе попрятались. Анхесенпа подняла с подушки сонную мордочку, повернулась на другой бочок и опять уснула.

– Меня! Профессора! Отца троих детей хотят продезинфицировать и обработать серной мазью, словно больного чесоткой помойного кота?!!

– Вот именно, троих детей, если ты о них не думаешь, то хоть кто-то должен о них позаботиться, – вставила я, держась из последних сил, чтобы не разреветься от сострадания.

– Это у него не лишай, – снимая резиновые перчатки, сказал один из медиков, прогладив агента 013 по всей шкуре против шерсти.

– Вы уверены? – Я продолжала упорствовать, удерживая кота за плечи, вывернув лапы назад. – Проверьте-ка еще раз! У него малолетние дети, он может их заразить. А вдруг впоследствии это скажется на их развитии, физическом и умственном?

Поколебавшись, они согласились провести более полное обследование в больнице. Его снова схватили, в чем я им охотно помогла, и пытались привязать к носилкам, чтобы госпитализировать. Но тут, услышав вопли друга, прибежал мой муж. Я «не успела» ему сказать о лишае кота, чтобы не позорить агента 013 перед лучшим другом.

Расталкивая санитаров, он бросился освобождать уже закатанного в смирительную рубашку Профессора. Я закричала, оттаскивая его от кота:

– Не трогай его, любимый! Ты заразишься стригущим лишаем!

Алекс поневоле отшатнулся. Пусик взвыл, назвав его предателем.

– У него точно нет лишая, вы нас зря побеспокоили.

Мы с мужем недоуменно уставились друг на друга. Я чего-то недопонимала. Откуда тогда эти проплешины на голове?

– Вы что, даже не выпишете ему какие-нибудь таблетки для профилактики? – упорствовала я.

– Может, сразу яду?!

– А почему нет, главное, чтобы он не мучился!

И тут только до меня дошел весь смысл сказанного. Я прикусила язычок. Получается, кот здоров?

…Санитары, недовольно ворча, раскатали внезапно притихшего кота из рубашки, забрали носилки и ушли. Котята тут же вылезли из-под кровати и набросились на его нервно подрагивающий хвост…

В моей голове вызрело единственное логическое объяснение. Похоже, что он ни за что не хотел признаваться, что в его жизни появилось дело столь сложное, что даже он порой не может справиться с ним и рвет по ночам шерсть на голове от отчаяния. А дело это в том, что он не успевает достойно выполнять свою работу, притом воспитывая котят, как он бы хотел, потому что воспитание котят оказалось более трудной задачей, чем он думал. Знала бы я, как ошибалась…

Вечером я зашла к нему просить прощения и с виноватым видом протянула флакон.

– Вот тебе хороший шампунь от облысения. Алекс его тоже использует… на всякий случай. Жизнь со мной не добавляет волос на голове. Шутка…

Кот взял, но без особого воодушевления в глазах. Похоже, что сам уже не одно средство испробовал, и безрезультатно. И действительно, шампунь ему не помог. Профессор продолжал стремительно лысеть.

Он уже начал ходить в разных костюмчиках, прикрывая проплешины по всему телу, которые все увеличивались. Надо было что-то делать. Не оставлять же друга лысеть во цвете лет. Тем более что это сильно отражалось на его настроении. Кот начал комплексовать. Перестал бахвалиться своими достоинствами, чтобы не привлекать внимания к недостаткам. Ходил все время печальный или озабоченный. Ничем не интересовался. Даже на заданиях вел себя как вялая сомнамбула…

– Я обращался в клинику волос, в ветеринарную, разумеется. Они прописали довольно дорогой курс, но гарантий не дают.

– Зачем тебе эти дорогие клиники, которые только купоны стригут, обратись лучше к гоблинам. Они всегда радуются новым задачам. А у тебя явно необычный случай, судя по тому, что ничего не помогает. Они тебе назовут причину по крайней мере без лишней обдираловки.

– Нет, им никто не доверяет после того, как они лечили Пузика от икоты электрошоком в ледяной ванне с карбидом! Помнишь тот взрыв?

– Но ведь вылечили же! – Мне показалось, он был чем-то напуган. Как будто в глубине души боялся узнать, в чем причина его облысения. А может, потому что знал и не хотел услышать окончательного подтверждения своей догадки.

Кончилось тем, что я сама тайком подобрала упавший клок шерсти кота и тихо отнесла к гоблинам.

– Может, он попал под радиацию? – спросила я в лаборатории.

– Это не радиация, – покачал головой главный лаборант, глядя в микроскоп со встроенным счетчиком Гейгера и кучей всяких измерителей, включая и лабораторный анализ, результаты которого выводились на специальное электронное табло. – Боюсь, что… вы имеете дело с магическим заклятием.

– Ой-ей… Что же теперь с ним будет? У вас есть противояди… тьфу ты, противозаклятие? То есть как-нибудь его можно снять?

– Этого мы наверняка сказать не можем, потому что не знаем источника. Достоверно одно, происхождение у этого заклятия явно азиатское, он получил его то ли в Японии, то ли в Китае.

– Спасибо! – задумчиво поблагодарила я и направилась домой, а по пути все думала над словами гоблина. В последнее время мы не были на заданиях ни в Японии, ни в Китае, но тем не менее в голове вертелось что-то знакомое, разгадка близко.

Когда я передала результаты анализа Алексу, он уверенно сказал:

– Это может быть только его вспыльчивая китайская подружка. Двухвостая лиса.

Точно! Она уже бросалась в нас заклятиями, когда мы забирали от нее Профессора, но Алекс тогда не дал им долететь до нас, прострелив из пистолета. Получить от шефа разрешение на переходник и спасательную операцию было делом пяти минут.

Мы ничего не сказали коту: если сможем вернуть ему его шерсть, пусть это будет для него счастливым сюрпризом. Благо мы отлично знали, где искать бывшую пассию Профессора по искусству совместных медитаций. И лисонька нас не подвела…

Она была покрыта белыми и серыми пятнами – шерсть нашего напарника! Вот куда она девалась! В мистическом плане, разумеется… Поняв, что нам все известно, лиса не стала скрывать свою причастность.

– Что поделаешь, я стала стареть, и мех мой уже не тот, что прежде. Но я женщина, и моя шерсть всегда должна быть густой и пушистой, а мужчинам лысина даже к лицу, они от этого выглядят умнее. Что-то не так?

– Сними заклятие, – по-хорошему попросил ее Алекс.

– Зачем? Что я за это получу? – насмешливо поинтересовалась она, вильнув хвостами перед моим мужем. Он чихнул.

– Разве прощение друга уже ничего не стоит? Агент 013 великодушен и благороден, он не будет таить зла и, думаю, почти наверняка постарается помочь.

– Я знаю, что постарается, но когда это еще будет, в последнее время он так занят. Поэтому вот что. Вы сначала добудете мне пилюлю бессмертия, с помощью которой я снова обрету молодость, а я, так и быть, сниму заклятие, более того, сделаю его пушистым и здоровым, шерсть у него станет как у двухлетнего кота-юноши.

Я хотела наброситься на нее с кулаками и угрозами, требуя сейчас же вернуть Пусику его законную шубку, но командор меня удержал. Верно, обычной дракой тут дело не решишь (все лисы знают кунг-фу!), так что пришлось притворно смириться…

– А где нам искать эту самую пилюлю бессмертия, госпожа?

– Вот это уже другой разговор. У даосского монаха, в горах Куньлунь. И поторопитесь, срока вам до заката солнца…

Ох уж эти китайские волшебницы, стоит им чуть уступить, как они тут же на шею тебе садятся. Мы вернулись на Базу, нужно было взять обмундирование, теплые шубы с капюшонами, ватные штаны, унты или валенки и страховочные тросы, если поскользнемся на леднике.

Думали, сказать ли коту, может, он в курсе, что это за монах такой. Потом решили, что не стоит. Зачем ему знать, что он страдает от своей же бывшей подружки, которой искренне доверял, учась у нее левитирующей медитации. Но агент 013 сам бесшумно проскользнул в комнату, пока я укладывала термосы с горячим чаем и пирожками, а Алекс мерил унты.

– Куда это вы собрались? На Северный полюс? А я почему не в курсе? – раздалось оскорбленно-язвительное за нашими спинами. – Не ждал я от вас такого, друзья мои, не ждал…

Ну вот, все равно бы пришлось выкладывать, сроки поджимают, а мы даже не знаем номера пещеры этого монаха, не говоря уж о том, что горный хребет Куньлунь простирается на две тысячи семьсот километров по земле Китая.

– Не ругайся, это все ради тебя, – призналась я. – Но из-за тебя тоже, кстати!

И мы все ему рассказали. Профессор был в ярости!!!

– Я подозревал, что это может быть она, но боялся поверить в предательство друга. О, какое коварство! И это после всего, что нас с ней… ну, неважно. Кажется, знаю, о каком монахе идет речь. И даже почти уверен, где он живет.

– Ура! Значит, не придется еще нанимать вьючного яка! Обернемся скоро!

– Да, я как-то был у него в гостях, когда увлекался продлением молодости, – припомнил агент 013. – Сама лиса нас и познакомила. Но лучше бы это был кто-то другой, монах этот уперт, как не знаю кто. Скорее Буша-младшего можно было с места сдвинуть, когда он был президентом но этого если он втемяшил что-то себе в башку, ничем не проймешь. Монах очень гордится, что он единственный обладатель чудодейственной пилюли, и потому даже сам ее не использует, лишь бы продолжать оставаться ее владельцем.

– Но есть же у него какие-нибудь слабые места? Например, любимая собака, которую мы могли бы выкрасть, а потом обменять на пилюлю. С Бушем такое тоже могло сработать, но, видно, его собаку хорошо охраняли…

– Да оставь ты в покое Буша, он давно в отстое, – рявкнул котик.

– Какие слабости могут быть у даосского монаха? – перебил нас командор. – Он, наверное, жизнь положил на то, чтобы избавиться от всех страстей.

– Ладно, разберемся на месте, как обычно.

Осталось только подобрать одежду коту (ему пришлось одеваться теплей, чем если бы эта поездка состоялась раньше), шубу с особо толстым мехом и кошачьи унты на все четыре лапы. Круглая меховая шапочка с завязочками и помпонами. Под шубой он еще оставил всю одежду, в которой ходил в последние дни по Базе, а это был не один комплект.

Алекс набросил на плечи тяжелый рюкзак на случай, если путь окажется длиннее, чем рассчитываем (от яка-то мы отказались), еще взяли по ледорубу – цепляться за снег, и все вместе вылетели в Куньлунь.

…В горах была вьюга. Несмотря на «точный адрес», продиктованный котом, даоса мы отыскали не сразу, сначала попали в пещеру к гималайскому медведю, еле выбрались живыми, он отпустил нас только в обмен на шоколадку. У меня была. У меня почти всегда с собой есть, девичья привычка. Видите, пригодилось…

Ведомые чутким носом Профессора, пройдя по узкому серпантину еще километра два, мы наконец дошли и до жилища философствующего старикана. Монах сидел в позе лотоса на голом полу неотапливаемой пещеры в одной набедренной повязке. Может, тут где рядом горячие источники? Или он уже не нуждается в такой мелочи, как тепло и ванна…

Мы вежливо поздоровались, нам тоже пожелали всего наилучшего: благ, детей и просветления. А вот дальше началось самое трудное. Как и предупреждал агент 013, старичок оказался крайне упертым…

– Нет.

– Но нам очень надо!

– Всем надо. Нет.

– Но вы же не можете отказать просящему?! Это ведь нарушение всех законов внутренней гармонии, а еще…

– Могу! А вы знаете, сколько таких просящих ко мне приходит каждый день, несмотря на время года и погоду? Можете посмотреть по следам ботинок и утоптанному толпой снегу. А ведь он выпал только утром…

– Но мы же не задаром просим!

– Ему деньги не нужны, – остановил меня кот, но Алекс заступился:

– В самом деле, быть может, мы можем что-то сделать для вас?

– Удивите меня чем-нибудь, – подумав, предложил монах. – Я давно ничему не удивлялся. Тогда, может, и отдам.

Мы принялись совещаться.

– И, кстати, пока вы не начали, это должно быть что-то сексуальное. Почему-то от всех страстей смог избавиться, могу месяцами не есть, не пить, не спать, а эротические мысли из головы не идут.

Мы впали в ступор. Надо было взять с собой ДВД-плеер и какие-нибудь фильмы от Тинто Брасса, но кто же знал?! Кот шлепнул себя лапкой по лбу:

– Вспомнил, он жуткий извращенец! Не буду рассказывать, чего он вытворяет, но лиса намекала-а…

– Потом обязательно расскажешь. А сейчас попробуем ему угодить, – и, глазами испросив разрешения у мужа, я начала медленно поднимать ватную юбку, по которой были, правда, еще ватные штаны. Типа гималайское шоу-герлз, прости меня, Аллах…

Старик замахал рукой, отворачиваясь.

– Не надо, я уже тысячу раз видел раздетых женщин!

Командор вздохнул и принялся расстегивать куртку.

– Раздетых мужчин я видел еще больше, – капризно поджал губы монах. – А вот на кота без шерсти посмотрел бы…

Агент 013 особо не удивился, быстро нашел и включил на сотовом Джо Кокера, заводную мелодию из «Девять с половиной недель» и, сексуально изгибаясь, стал танцевать стриптиз. Честное слово!

Ни за что бы не подумала, что он это умеет, причем ТАК профессионально! Алексу бы не мешало у него поучиться, исполнял бы мне иногда. Как он крутился, выгибал спинку и вертел бедрами вокруг моей лыжной палки, не всякому гимнасту-стриптизеру под силу. А поскольку одежды на нем было много, представление получилось длинным и еще более зрелищным. Когда Профессор разделся полностью, старик восхищенно взвыл и захлопал в ладоши…

– Ну что ж, вы удивили меня, давно ничего подобного не видел. Берите пилюлю. – И монах, повернувшись к стене, на что-то там нажал, каменная крышка отвалилась, и он достал из потайного сейфа маленькую коробочку.

– Какая щедрость! – воскликнула я, глядя, как кот, быстро одеваясь, прячет коробку в карман.

– Она мне и не нужна, – улыбнулся монах. – Ведь с помощью даосских практик я сам уже почти достиг того, что дает пилюля вечной молодости.

Между тем вид у него был далеко не цветущий, а скорее какой-то весьма потасканный. Но говорить об этом мы ему не стали, от иллюзий больше счастья, чем от правды. Попрощавшись и еще раз поблагодарив извращенца, мы сразу же набрали на переходнике «адресочек» лисы.

А вот ее мы застали за вычесыванием блох из хвостов, один из которых уже почти полностью покрывал полосатый мех нашего напарника.

– О, какие благородные гости ко мне пожаловали!

Кот изобразил оскорбленного страдальца, с высоты своего оскорбленного достоинства молча взирающего на то, какими низкими предателями могут оказаться некоторые животные. Но лиса даже не покраснела. А лишь выхватила коробочку из его лап, открыла и воззрилась жадными глазами на пилюлю.

– Что ж, у вас получилось. И до заката еще две минуты, ты заслужил, чтобы я сняла с тебя заклятие и вернула на место шерсть.

Кот ничего ей не сказал, видимо решив уйти отсюда, не промолвив ни слова с этой изменницей, только задрал подбородок еще выше и продолжал смотреть мимо нее.

– Сам виноват. Не надо было меня бросать ради другой. От такой обиды я могла бы и не возвращать тебе шерсть…

Профессор встрепенулся и испуганно уставился на нее, забыв о своем намерении до конца не реагировать на предательницу-оборотня.

– Но так уж и быть, забирай! К тому же мне она теперь не нужна. У самой отрастет чистая, шелковистая…

И она одним движением лапки начертила в воздухе тающий сиреневый иероглиф…

…Два дня спустя кот почти вернул свой прежний вид, более того, лиса оказалась великодушной и выполнила свое первое обещание – сделать шерсть приятеля гладкой, как у двухлетнего молодого кота.

– Ребята! Это просто изумительно, шерсть стала как бархат! Мне даже самому приятно себя гладить, а Анхесенпа стала такой ласковой, как в медовый месяц.

Но с лисьими подарками всегда не все так просто. Волосяной покров нашего напарника продолжал расти и густеть. Как-то он проснулся с косичками на голове и хвосте это его дочь Абиссинка постаралась. Коту пришлось постричься… Потом он какое-то время ходил с «ирокезом», так как хоббиты как-то, не удержавшись, когда он ел (в такие минуты он не замечал ничего вокруг), обрызгали его сзади из баллончика стойкой розовой краской для волос. Наш Профессор стал похож на панка из подпольной дискотеки восьмидесятых.

Но, к счастью, это был только временный эффект (или лиса все-таки не смогла удержаться и в последний раз его не уколоть), шерсть в конце концов пришла в норму, оставшись только чуть пушистее и глаже, чем была до заклятия…

– Котов, которые ТАК танцуют стриптиз, девушки уже никогда не забывают, – напутствовала я своего мужа, отправляя учиться танцам.

Командор ворчал, но через две недели станцевал мне ТАКОЕ-Э…

Вэк! Но это уже личное, простите, заболталась…

История одиннадцатая. ФЕРНЕТ.

Посвящается В. Т.

…На следующее задание кот с Алексом ходили вдвоем, без меня. Оно проходило в современной Москве, было не особо сложным и присутствия полной команды не требовало. Мой муж вернулся оттуда совершенно спокойным, а кот в каком-то буйном настроении. Кричал, что его все обманули! Что это нарушение его авторских прав! Что эта торговая марка принадлежит ему, и только ему!

Когда я робко поинтересовалась, что за марка, агент 013 заорал, что я первая во всем виновата и он был бы уже миллионером, а теперь он только профессор, имеющий два университетских образования без гроша в кармане. На его шее висит жена и куча детей, и он должен в поте лица зарабатывать на жизнь, уничтожая монстров, вместо того чтобы пировать и роскошествовать на проценты от капитала.

Я налила коту стопку валерианки и, пока он утешался в уголке, тихо спросила у мужа:

– Что случилось? Чего он так?

Алекс одними губами ответил:

– Фернет.

– Какой фернет? – не поняла я.

– Он увидел в супермаркете фернет. Ты что, не помнишь? Чехия. Падебрады. Дело о Кровавой лягушке-отравительнице.

– Сакра! – по-чешски выругалась я, мигом припомнив все.

…В тот вечер мы задержались в чешском кабаке, решив отпраздновать удачное выполнение задания, к нам сразу же подошел официант, раздал меню и спросил:

– Цо будете пити?

Я попросила пиво, Алекс – бехеревку, а кот – что-нибудь успокоительное.

Официант без малейшего удивления (видимо, говорящие животные для чехов – дело привычное) принял заказ у Профессора.

– Мох бы я рекумендувать пану коцуру един напой? То е сточил наш аптекарь оригиналний напой на кветах… – И парень еще минут десять рекламировал новую настойку, обладающую одновременно успокаивающим, возбуждающим и общим оздоравливаюшим эффектом. Отказываться было просто неудобно, мы кивнули…

И менее чем через минуту он поставил перед агентом 013 рюмку с прозрачной коричневой жидкостью. Кот принюхался, лизнул и возмущенно отпрянул:

– Фр-р-р… Нет!

– Дай сюда! – Мне стало неудобно перед официантом.

И я смело отхлебнула глоточек этого неизвестного напитка. Блаженное тепло мгновенно растеклось по жилам…

– Фыркает он тут. Классный напиток! Официант, еще два раза этого… фрр-нету. Алекс, попробуй!

– Обалденный фрр-нет, – поддержал меня командор, опрокидывая вторую рюмочку.

Официант счастливо улыбался. Глядя на нас, люди за столиками стали заказывать себе то же самое.

– Много вы понимаете, – ворчал наш хвостатый умник. – А вот я в свое время, еще будучи студентом, подрабатывал на каникулах сомелье во французском ресторане и, между прочим, разбираюсь в алкогольных напитках. Эта слабенькая настойка никогда не завоюет популярности ни у масс, ни тем более у истинных ценителей!

– Мохли бы ви дац ми есчо едну фляшку фрр-нету с собоу? – победно глядя на кота, попросила я.

Напиток оказался не таким слабеньким, как считал агент 013, и заметно ударил в голову. Кто мог предположить, что название приживется…

…Профессор вытирал скупые слезы у нас в углу.

– Это же я, я придумал это название! Представляешь, какие суммы они должны мне за столько лет! Я должен был сразу бежать в патентное бюро, а вы меня тут… и там… валерианкой… Еще налей! – требовательно закончил он.

Когда в хлам пьяного кота мы с рук на лапы сдали с трудом скрывавшей ярость Анхесенпе, Алекс пригласил меня, Боббера и шурале в столовую. Достал из дипломата бутылку чешского фернета, поставил на стол и сказал:

– Профессору ни слова.

Мы все согласно кивнули и пододвинули рюмки.

История двенадцатая. КОМНАТА 4081.

Эта жуткая история произошла, когда нам с Алексом дали новую комнату. Событие вроде бы приятное, но к каким ужасающим последствиям оно привело… По сей день вздрагиваю!

А начиналось все весьма буднично. Мне было тесно в старой однокомнатной, хотелось жилье попросторнее. Мы об этом писали заявление шефу – мне была необходима своя гардеробная, платья и обувь уже не умещались в шкаф, а Алекс категорически отказывался выбрасывать свои тренажеры. И почему, скажите на милость?! Ведь у нас на Базе отличный спортзал, а для оборотней еще и вход бесплатный! Так какой смысл держать дома набор гантелей, велотренажер и тренажер для гребли?! Простите, сорвалась…

В общем, три месяца спустя нам вдруг пришло служебное письмо в пластиковом конверте. «В связи со сложившейся ситуацией и учитывая ваши несомненные заслуги, мы имеем возможность предоставить вам большую жилплощадь в виде комнаты 4081, но при условии, что вы вселитесь в нее сегодня же, до 12 часов ночи. Никому не говорите, это сюрприз! С уважением, А. Д.».

Не знаю, кто такой этот А. Д., наверное, новый заместитель шефа по хозяйственной части, они все время менялись. Но за столь долгожданное известие я его мысленно заочно расцеловала. Внизу была приписка о том, чтобы мы обратились к завхозу. Тоже правильно, а к кому же еще…

Наше новое жилище оказалось довольно далеко, аж за кварталом биороботов, и еще минут двадцать топать по тускло освещенному коридору. Но в тот момент мы с мужем были на пике эйфории и не замечали таких мелочей…

– А кто тут жил раньше? – спросила я у завхоза, пожилой полной сирены, которая всегда ходила в старом, необъятных размеров синем халате и грязном фартуке. Она открыла ржавым ключом дверь, показывая нам с Алексом комнату, и только после этого ответила:

– На моем веку никто, а я живу долго-о…

Тут она внезапно рассмеялась страшным скрипучим смехом, гулким эхом разнесшимся по пустому коридору.

Лично я причин для смеха не видела, но у сирен может быть свое чувство юмора. Тетка лихо навострилась шлепать на своем рыбьем хвосте, но в отличие от товарок совершенно отвратительно пела. Возможно, поэтому и устроилась на работу на Базу. Впрочем, ни на чем предосудительном ее ни разу не ловили, а подозрительный смех к делу не пришьешь…

Больше волновало другое, судя по эху, похоже, что нам придется жить в довольно безлюдном отсеке, может, даже мы станем его единственными обитателями. Неуютно здесь было как-то, ощущение полной заброшенности где-то с пятидесятых годов прошлого века.

Сама комната произвела гораздо более положительное впечатление, она оказалась сильно запыленной, но просторной, хватит места и для тренажеров, и для большого гардероба, и даже останется местечко для японского садика с прудиком (но это уже больше мои фантазии, аквариум с рыбками поставим – и все).

Какое-то нехорошее предчувствие, посетившее меня минуту назад, полностью испарилось, как облачко пара в морозный день. Главная часть жилища, санузел, был нормальный, хоть и совмещенный. Только все какое-то старинное. Темно-зеленые обои, красный ковер на полу, на стенах картины в багетных рамах, чугунная ванна на львиных ножках. Но мне нравится стиль ретро. Как-то уютнее жить, когда вокруг урбанизированная База будущего, сплошь из хрома, стекла и пластика.

– Какая большая и классная, явно не для роботов была сделана. Им обычно комнаты для швабр выделяют, без малейших намеков на дизайн и интерьер. А почему сюда до сих пор никто не вселился? Эти три месяца, что мы ждали ответа, здесь явно никто не жил, да и задолго до этого тоже, – обернувшись в поисках завхоза, спросила я.

Но рядом был только Алекс, разглядывающий старинную люстру на потолке. Он только пожал плечами и выглянул в коридор в поисках сирены. Я сразу же вышла за ним, но в коридоре никого не было.

– Видимо, у нее дела, – спокойно сказал мой муж. – Ну что ж, если ты все осмотрела, можем паковать вещи и вселяться.

Так что назад мы шли в приподнятом настроении, на ходу рассматривая ключ.

– Какой он ржавый! Я думала, у вас в будущем вообще не осталось ржавеющего железа, полностью перешли на нержавейку или на экологически выгодный пластик. А эта старая ванна, и обои, и картины на стенах…

– А люстра?

– Да, любимый, все это так романтично. А давай для счастья пустим первым агента 013 в комнату, мы еще так не делали. Это ведь наша первая семейная квартира.

– Может, лучше сразу позвать Бэса? Он проведет полный ритуал очищения и освящения.

– Зачем? Ему платить придется. А кот у нас дармовой.

…Вещи мы упаковали быстро. Шурале одолжил садовую коляску, не спрашивая зачем (а мы скрывали, ведь сюрприз!), и командор в три ходки перевез наше скромное имущество. Делов-то…

Когда два часа спустя мы заглянули к Профессору, он был явно не в духе из-за очередной разборки с Анхесенпой, но я все равно не думала, что, услышав о нашем желании, он так взбеленится.

– Я просто возмущен! Это оскорбление. Причем несмываемое!

– Хорошо, не надо нервничать. Давай мы просто одолжим у тебя котенка, скажем. Мандаринчика, сводим его в оранжерею посмотреть на птичек, Корртона и его подружек, все равно нам по пути, а ему будет интересно. – Я схватила котенка, но сбежать с ним не успела. Агент 013 в родительском гневе перехватил нас в дверях и отобрал у меня своего рыжика.

– Хотите его использовать вместо меня? Ни за что! Он свободная личность. Пусть Бэс к вам придет с кадилом и опрыскает углы святой водой, ему это будет только в радость. А то просиживает штаны без дела, уже неделю ни одного крещения, к нему даже на заутреню единственные прихожане хоббиты перестали ходить, потому что у батюшки бисквиты закончились.

– Надо будет поддержать его, он наш друг. Но это после. А по традиции первым в комнату пускают не египетских карликов, даже в сане священника, а обычную кошку. О, Анхесенпа! Она божественная кошка, жрица из храма, от нее будет больше толка, чем от тебя. Разбуди ее, пожалуйста, а…

– Хотите сказать, я хуже? Первым в комнату войти не смогу, да? Согласно вашим языческим верованиям, с этим не каждый породистый кот справится, так, что ли?! Ладно, вам удалось меня заинтересовать. Сделаю это! Надо бы исследовать этот феномен. Наука его еще вглубь не изучала, – всерьез призадумался Профессор, и я поняла, что мы затронули нужную струну. – Но коты действительно способны проникать между мирами и чувствовать, какая положительная или отрицательная энергия скопилась в данном отрезке пространства, включая и близлежащий параллельный мир. А это идея, открою семейный бизнес – агентство по «проверке ауры» помещений!

Действительно, древние традиции берутся не с потолка. Они проверены веками, и они работают. Я улыбнулась агенту 013, тайно делая знак Алексу поддержать меня.

– Напарник, а ты уверен, что справишься, все-таки это… ну, непривычно и связано с ощущением тонких материй… – замудренно добавил мой умный муж.

– В том, что касается «освящения» нами, котами, нового дома, квартиры, офиса, склада, магазина, корабля, машины, комнат – от чердака до подвала, то эта примета работает точно… – важно кивнул Профессор и резко опомнился. – О боже, сколько нас, котов, оказывается, веками эксплуатировали и эксплуатируют по всему земному шару бесплатно! Мы оставляем часть своего здоровья, даже самой жизни на этой ужасной работе. Но видим ли мы хоть где-то людскую благодарность? Нет, нет и нет, абсолютно нигде, за исключением в лучшем случае какой-нибудь просроченной сосиски или не доеденной хозяевами сметаны. Жестокий мир… Впрочем, хватит болтовни, вперед, за дело!

Ну, слава богу, а то неудобно было его прерывать, чтобы сказать наконец, что мы должны успеть переселиться до двенадцати ночи, и у гномов, которых мы наняли для переноски оставшихся вещей, может не хватить терпения ждать…

Шли мы долго, у кота короткие лапки, а ехать на командоре я ему категорически не позволяла. Наше новое жилище находилось в самом конце (или начале?) Базы, к которой неприменимы обычные пространственные мерки, но это действительно был самый дальний конец, почти незаселенный. Я сама тут ни разу не была до этого дня, чему удивилась, думала, успела уже исследовать Базу вдоль и поперек. Оказалось, что и Пусик только смутно помнит этот отсек:

– Это самая старая часть Базы. Она была построена первой. Кажется, здесь раньше жили вампиры, пока их не выгнали с Базы за неоднократные попытки склонения всех прочих к вегетарианскому образу жизни. Ну, в смысле, они хотели, чтобы кровь их жертв содержала поменьше холестерина…

Профессор с сосредоточенно хмурым видом сунул нос в дверной проем. Что-то ему явно не нравилось…

– Ну как? Надеюсь, это не комната 1408? – хихикнула я, когда кот вошел в комнату и, медленно пригнувшись, стал ее обходить. Мне нравилась эта игра с «исследованием» нашего нового жилища на негативную энергию.

– Нет, это номер 4081, – поправил меня Алекс, не читавший Кинга.

Вэк, а цифры-то одни, неожиданно стукнуло в голову.

– Главное, чтобы тут не обитало абсолютное зло, – унимая невольную дрожь, усмехнулась я. – А с остальным мы справимся, да?

Профессор продолжал молчать, вынюхивая что-то по углам, при этом хмурился все сильнее, и это уже начинало слегка пугать.

– Эй, ну как ты там, охотник за привидениями, все в порядке? Хотя бы радиационный фон в норме?

– Я вам не счетчик Гейгера, поэтому на этот счет обращайтесь к гоблинам. А вот с тонкой материей здесь все хорошо, даже на удивление хорошо. Очень положительная энергия! Я бы даже сказал, сверхположительная. Ни миллиграмма зла. Только одно сплошное абсолютное добро.

– Но это чудесно! Нам несказанно повезло! – Я кинулась на шею мужу.

– Хотелось бы верить, – скептически промолвил кот, задумчиво расправляя усы.

– Знаешь что? Шел бы ты отсюда со своим кликушеством, еще накличешь нам… Правда же, мой желанный? – кротко спросила я Алекса.

– Правда, моя несравненная, – согласился он, покрывая поцелуями мои руки и плечи.

– Что это с вами? – скривился кот, переводя колючий взгляд с командора на меня.

– Ты о чем, Пусичек наш любименький?

– Да о вашем странном поведении.

Не удержавшись, я схватила его и прижала к сердцу, так он был мил. На этот раз ему пришлось испытать всю мощь моих щедрых поцелуев…

– Наверное, я и вправду пойду, – вырвавшись и отряхнувшись, заявил он. – Третий лишний.

И, пятясь попой, не спуская с нас подозрительных глаз, агент 013 вышел в дверь. А там уже дал деру, не оборачиваясь…

– Странный он какой-то сегодня, – пожат плечами нежно улыбающийся командор. – Но зато у меня есть ты, мне так повезло в жизни!

Вот с этого все и началось. Мы даже не успели понять, когда комната завладела нами. Происходило это так незаметно и постепенно, что я даже не помню, когда у меня в первый раз не получилось выйти из комнаты. Видимо, она сразу напустила в наши мозги тумана. А в тот день еще до двенадцати часов мы успели натворить такого-о…

Грифон Рудик, «совершенно случайно» проходивший мимо, попросил у меня все новые диски с восточной музыкой, которые я на днях получила по почте. Я со слезами счастья на глазах сама ему их отдала. И не послушать, а в подарок!

Алекс, выйдя на минуточку для доклада шефу, так и не дошел до его кабинета, но зато на всю свою зарплату накупил мороженого и сладости и раздал их хоббитам! Те тут же организовали постоянное дежурство у наших дверей, но в комнату предупредительно не заходили.

Зато прямо под утро заглянул заботливый шеф:

– Мне говорили, у вас тут распродажа?

Какое там?! Если бы! К этому моменту мы действительно уже раздали почти все ДАРОМ. Мой гардероб, ради которого я переехала сюда, был разорен и пуст, у меня оставалось единственное платье, которое было на мне.

Все остальные разобрали наши знакомые и незнакомые хоббитихи, гномихи, троллихи. Плюс Рудик, который кроме дисков забрал и мой любимый наряд для восточных танцев – блестящие шаровары и расшитый бисером лифчик.

Поэтому, заливаясь слезами, я честно ответила шефу:

– Нет, мы просто все раздариваем.

– Странно-странно. – Он почесал бороду. – Вы уверены, что у вас все в порядке?

– Да-да, – сказал Алекс, слабой рукой обнимая меня за плечи.

– Ну, ладно… – призадумался шеф, уходя по коридору. – Вообще-то я не помню, чтобы подписывал ваше заявление о переселении. Но мог и забыть, уточню у секретарши…

Самое ужасное, что, находясь внутри комнаты, мы с Алексом понимали, что происходит. Мы стали безотказными и очень добрыми, мы раздали все и голодали, не имея возможности выйти в столовую. Но даже если бы нам кто-то принес ужин в комнату – мы бы тут же от всей души подарили его проклятым хоббитам!

– Милый, если сейчас придет секретарша и попросит одолжить тебя на ночь, я ведь с радостью одолжу. Храни нас, Аллах, – честно всхлипнула я.

– Да, – с улыбкой зарыдал он, – но ведь комната меня не выпустит, и ей придется воспользоваться мной тут, прямо у тебя на глазах.

– Это ужасно, любимый, – радостно прослезилась я.

…Проведя два дня без еды, мы совсем ослабели. Хорошо, что вода еще была, как будто комнате было приятно продлевать нашу агонию. Мы бы и ее отдали. Но хоббитам она была не нужна, вода на Базе есть везде, хоть залейся.

– Теперь понятно, кто такой этот А. Д. Это сам дьявол мстит нам!

– Да, и ясно, почему здесь давно никто не жил. Кто бы сюда ни вселялся, все неизбежно быстро умирали.

…Положение казалось безысходным. Мы не могли выйти, и никто не рисковал войти к нам. Необъяснимое стремление к добру медленно забирало наши жизни, и мы (кошмар!) только радовались этому.

Нас спас кот. Заподозрив неладное, агент 013 провел собственное расследование – посидел над архивами, сопоставил факты и пришел к определенным выводам. Впрочем, и он беседовал с нами, сидя на безопасном расстоянии от порога:

– Вскрылись страшные факты насчет вашей новой комнаты. Здесь обитает Абсолютное Добро.

– А. Д.?! – не поверила я. – А мы думали, это дьявол…

– В чем-то ты права, именно дьявол и написал то фальшивое распоряжение о переселении. Оно не проходило через секретариат, это точно!

– Но оно нас убивает! – выкрикнул Алекс.

– Верно, поскольку считает смерть освобождением от страданий. Вам нужно срочно бежать отсюда.

– Мы бы и рады, но не можем выйти в дверной проем.

– Хм. Понимаю, поэтому и я лучше не буду к вам заходить.

– Правильно, но комната и сама тебя не впустит. Она держит нас…

– Хотя, с другой стороны, я же кот! Значит, могу бродить где вздумается, может, на меня заклятие не действует… Но все-таки я должен думать о семье, что с ними станет, если я умру здесь? Поэтому лучше не будем рисковать. Простите, друзья мои, но я пойду, а то не успею на обед. Обязательно загляну к вам как-нибудь попозже…

Он не заглянул, но мы его не винили. В таком добром состоянии духа вообще никого невозможно винить, мы бы сейчас даже Гитлера простили, если бы о нем вспомнили. Хорошо, он этим не воспользовался…

Вечером того же дня пришел Бэс, сказал, что только что узнал о нашей проблеме от кота и хотел бы освятить комнату.

– Все ваши беды происходят исключительно от безверия, и как вы не понимаете? Одумайтесь, пока не поздно, дети мои!

Но войти внутрь, к своей досаде, он не смог даже с молитвами, крестом и кадилом. На следующее утро агент 013 принес пирожки от Синелицего, но они не лезли нам в горло, пока мы знали, что хоббиты тоже будут им рады. То есть на глазах кота так и отдали им все. Благо, что круглосуточное дежурство у дверей они не оставляли. Профессор недоуменно покрутил когтем у виска и отвалил…

…Шел четвертый день нашего заточения, мы лежали без сил на полу, уже раздав все, что было, хоббитам, у которых, кажется, были бездонные желудки. Или их просто так много, что им действительно не хватает еды, какие же мы с Алексом были эгоисты раньше, что не задумывались об этом, считая хоббитов просто прожорливыми дармоедами. Но даже если это так, то все равно приятно делать добро! Мы и делали. Но себя, кажется, довели до голодной смерти…

– Сейчас умру, – слабо прошептала я.

– Я не позволю тебе умереть такой ужасной смертью. Вот, выпей мою кровь. – И не успела я его остановить, как командор быстро сделал ножом небольшой надрез на руке и поднес ее к моим губам.

Плача, я лизнула… О, вкусная, сладкая глюкоза! Но, осознав, что я творю, резко остановилась, слезы еще сильнее брызнули из глаз.

– Нет, я не могу причинить тебе зло. – Я отвернулась, из последних сил отодвинув от себя руку Алекса.

– А я смогу! – со слезами в голосе воскликнул он. – Потому что должен. Должен убить тебя, ибо не в силах видеть, как ты мучаешься.

– Нет, я не приму такую жертву, это отнимет у тебя последние силы, а я всегда была живучей. Давай лучше я тебя убью?

…Все время этого жаркого спора нас прерывало непонятное жужжание дрели под полом. Мой муж сдался, он понимал, что не сможет жить, причинив мне боль, значит, страшное испытание было уготовано мне. Своими руками убить самого любимого человека на свете во имя победы Абсолютного Добра! И я, обливаясь слезами, начала душить собственного мужа…

Внезапно пол провалился! Столб света устремился к нам ввысь, мы успели отодвинуться, увидев спасительную дыру, тянущиеся к нам оттуда стремянки и кучу народа в ожидании – там были и кот, и шеф, и Стив, и другие. Видимо, дыру просверлили биороботы, но мы не спешили спускаться, что-то держало нас…

– Что вы сделали с комнатой? Ей же больно! – еще пуще зарыдала я.

– Отставить эти глупости. Спускайтесь, живо! – грозно скомандовал снизу шеф.

Нет, мы лучше умрем и останемся здесь, нельзя снова бросать ее одну. Ей было так одиноко, пока мы в нее не вселились.

– А про нас вы подумали, добросердечные вы наши? Хотите добавить Базе лишние трупы? Их и без вас хватает. И головной боли тоже, при объяснении невнятных смертельных исходов в годовом отчете, – заявил агент 013 довольно резким тоном.

…Это было резонно. Абсолютное Добро не позволяло нам огорчить котика. И, скрепя сердце, мы решились покинуть комнату. Но она не собиралась нас так просто отпускать, и мы уже передумали уходить, изо всех сил цепляясь за края просверленной дыры, но биороботы под командованием Стива все-таки стянули нас вниз! Комната 4081 расставалась с нами с трудом…

Опытные гоблины из лаборатории подхватили меня и Алекса, закатали в смирительные рубашки и мигом вкололи что-то успокоительное. Последнее, что я видела, это как доделывают потолок. И был сон, глухой и спасительный…

Как нам рассказали потом, вход в эту комнату наглухо запечатали. Причем так, чтобы снаружи не было видно, что здесь была когда-то дверь. Старая сирена сбежала с Базы, прихватив ключ от комнаты 4081. Мы так и не узнали, была ли она пособником Абсолютного Добра. И теперь, наверное, никогда не узнаем, если оно не вернется, но ведь Добро всегда возвращается…

И никого не оставляет безнаказанным!

…Два дня после всего этого ужаса я, вооружившись бластером Стива и большой магазинной тележкой, возвращала себе свое имущество. Шесть раз пришлось стрелять, в остальных случаях наши вещи были возвращены по первой просьбе или угрозе. Но все-таки треть моей косметики и бижутерии сгинула безвозвратно в недрах хоббиточьих кварталов. И по сей день, встретив хоббита с накрашенными ресницами, я без предупреждения даю ему в нос…

Добро должно быть с кулаками!

История тринадцатая. КОТ ДЛЯ ДА ВИНЧИ.

В тот вечер мой муж вернулся с задания пьяным. Да, да, мой Алекс, он же суперагент Орлов, он же командор, красавец и профессионал, практически выпал из разреженного воздуха в космопорте с косыми глазами и переходником в зубах! Я лично при этом позоре не присутствовала, я-то, как порядочная жена, ждала его в нашем отделе у «оборотней». С какого бодуна мой благоверный заявился в космопорт, когда отправлялся не на Венеру, а всего лишь в скромную Верону времен эпохи Возрождения, не известно было никому!

За мной прислали наглого хоббита, который умудрился вытрясти из меня аж две конфеты, прежде чем передал записку от Хекета. То есть такой рулон бумаги для факса с перфорацией по обеим сторонам, и там рубленым шрифтом, без извинений: «Заберите своего пьяного мужика!!!!!!» На самом деле там было ровно сто сорок два восклицательных знака, но не переписывать же мне их все, правда? Хотя настроение испортилось сразу и бесповоротно.

Нет, не то чтобы я так уж поверила (Хекет – старый космический корабль и сам любит вечерком опрокинуть рюмку-другую прогорклого масла в дюзы…), но обидным был сам факт. Я, значит, весь день занималась уборкой, раскрутила Синелицего на блины, почти приготовила романтический ужин, а мой благоверный возвращается с задания уже пьяным. Что это за пирушки на стороне? И с кем? И по какому, собственно, поводу?! А ну пойдем разберемся…

– Да на, забери свою конфету, психованная, – едва слышно просипел бледный хоббит, возвращая мне помятую карамельку.

О небо, оказывается, в порыве задумчивости я его не выпустила, а волокла за собой за шиворот. Пришлось извиниться и отпустить. Конфету я обратно не взяла по двум причинам – из-за великодушия и потому что он ее всю пальцами обжмакал – бэ-я-а…

На территории меня встретили двое знакомых гоблинов-механиков и молча провели к дальнему отсеку, где и находился мой весьма нетрезвый муженек. Суперагент Орлов – в богатом камзоле испанского гранда, перемазанный грязью, облитый вином, еще чем-то жирным – сидел, прислонившись спиной к бортовому трапу Хекета, и счастливо мурлыкал себе под нос: «Теперь я Чебурашка-а, мне каждая дворняжка-а при встрече сразу лапой поддает…» Слева болтались пустые ножны без меча (потерял? Шеф сожрет с потрохами!), в руках пустой глиняный стакан с обгрызенными краями, а устроился мой милый на своей широкополой шляпе с перьями. Уже хорошо, хоть не простудится…

– Алиночка-а… Ты пришла! – радостно опознал меня он.

– Вставай, дорогой, – самым елейным голосочком попросила я, мысленно клянясь себе: «Вот только проспись, скотина!» – Пойдем домой, солнце мое…

– Куда? – чуть сощурился он. – Домой? А я дома!

– Ты на Базе, но немножко перепутал место прибытия. Вставай, родной, тебе надо в постельку…

– Мне и тут хорошо…

– Любимый, Аллахом прошу, не доводи до греха, – все еще ласково огрызнулась я, продолжая тянуть его за руку, но ведь пьяного фиг поднимешь.

– А ты, собственно, кто?

– Я-то?! – Я бегло огляделась по сторонам в поисках чего-нибудь тяжелого, и ему очень повезло, что не нашла. – Я – твоя законная жена! И если ты, пьянь подзаборная, сейчас же не встанешь…

– Алиночка-а! – опять узнал меня он. – Слушай, что меня так качает? Пошли домой, а?

– Убью…

– Мр-р-да, все признаки человеческой деградации налицо, – самодовольно раздалось за моей спиной. – Вот что происходит со среднестатистическим мужчиной, когда он добровольно позволяет увести себя в кабалу официально зарегистрированного брака.

– Убью обоих, – не оборачиваясь, пригрозила я, потому что этот кот вечно сует нос куда не просят.

– Ладно, мир, – фыркнул Профессор, мягко толкая перед собой компактное инвалидное кресло на колесиках. – Садись, партнер, прокатим с ветерком. Похмелин у меня в тумбочке, работает безотказно. Но чтобы я еще раз позволил тебе идти на задание одному…

– А это кто? – не понял мой супруг. – Че за кошак говорящий?

Агент 013 картинно схватился за сердце, всем видом изображая, что его вот-вот хватит инфаркт. Разбираться с командором в таком состоянии смысла не было, он даже старого друга и соратника в упор не узнает.

Но утром для Алекса настал момент истины, он же час расплаты, он же день мести. После тарелки куриного бульона, когда у него перестала раскалываться голова, мой любимый признался как на духу, что, выполнив задание, он всего лишь почувствовал себя голодным. Прикинув по часам, что обед на Базе уже прошел, а до ужина еще далеко, решил перекусить в местном ресторанчике. Тем более, что он был доволен и тем, как филигранно выполнил простенькое задание, и сознавал, что вполне заслужил хороший обед. Начал с кружки пива, чтобы запить слишком острые спагетти с креветками и чили, потом бокал вина, потом какой-то аперитив и…

– Не смог остановиться, – утвердительно фыркнула я.

– Просто не рассчитал градуса. Меня уверяли, что они этим младенцев поят от простуды.

– Ха! Нашел кого слушать – забулдыг в таверне. Да любой бармен мать родную продаст, лишь бы кого-нибудь непьющего споить и вытрясти из него побольше. Что было потом, могу тебе и сама примерно рассказать…

– Дальше все как в тумане, – не понял иронии Алекс. – Помню только, подсел ко мне какой-то растрепанный старик с седой бородой, пока я приходил в себя на лавочке у городского фонтана. И, разглядев во мне путешественника, начал выспрашивать, где я был, что видел, то да се, предложил попробовать некий алхимический ликер его собственного изобретения. Бутылочка была такая маленькая-а…

– Ну разумеется, с этой малости тебя конкретно и развезло. О чем хоть разговор был, помнишь? Ты случайно не разболтал военных секретов Базы?

– А они у нас есть? – испуганно вытаращился он.

– Пока нет. Но мало ли!

– Родная, кажется, его интересовало другое: птицы, звери, насекомые разные. Большей частью мы говорили о животном мире… Ты простишь меня?

Я хотела сказать, что подумаю, потом помучить его еще с полчасика, а там уж дать шанс исправиться и загладить свою ошибку мытьем полов, но… У Алекса были такие виноватые глаза, что я не удержалась и потянулась к мужу с поцелуями. Дверь распахнулась в самый неподходящий момент…

– Всем привет! Не помешал?

Широко улыбающийся кот без приглашения плюхнулся на кровать между мной и Алексом. Хорошо мы были еще одетые…

– Что, закончили выяснять отношения? Досталось тебе, напарник?! А ведь поделом, должен признать! Я специально пришел попозже, чтобы, не дай бог, не помешать семейным разборкам.

– Чего надо? – не сдержалась я, и мой муж укоризненно показал взглядом на небольшую книгу под мышкой у Профессора. Ага, значит, он по службе…

– Милочка, я по службе! – с деланым возмущением подтвердил агент 013, нахальнейше выгибая спинку и потягиваясь на нашем одеяле.

Терпеть не могу его ехидство и бесцеремонность.

– Тут такое интересненькое дело! Не поверите… Я тоже сначала подумал, что мне мерещится. Но, трезво рассудив, что до маразма мне еще далеко, понял, что со мной-то все в порядке. Дело в этой книге! Короче, друзья мои, по утрам, пока ясный ум и котята с Анхесенпой спят, я читаю познавательную литературу, шлифуя свой интеллект…

– И как? Есть прогресс? – нетерпеливо подстегнула его я.

Но кот не обратил на мое ответное ехидство никакого внимания.

– Вижу, мне здесь не рады, поэтому сразу перейду к главному, – равнодушно заметил он. – Я читал сейчас бестиарий Леонардо да Винчи. Текст в книге изменился!

– Как это?

– А вот так, вчера все было по-другому. Сегодня решил перечитать последние пять страниц. Я всегда так делаю, чтобы закрепить в памяти и лучше усвоить прочитанное накануне. И вдруг вижу, что слова новые и смысл иной. Причем бред полнейший! Я пролистал всю книгу. Ни одной здравой мысли, сплошные ошибки или идиотские фантазии. Судите сами. Читаю от середины: «Пеликан горячо любит своих птенцов и, найдя их в гнезде убитыми змеею, раздирает себе грудь и, омыв их своей кровью, возвращает к жизни». Или вот, о единороге: «Единорог посредством невоздержанности и неспособности обуздать себя из любви к прекрасным девушкам забывает свою свирепость и дикость; отложив всякий страх, он подходит и ложится на лоно девушки, тогда-то охотники и ловят его».

– А вчера как было?

– Про единорога было написано коротко и ясно, что это мифическое животное, никогда не существовал. И баста.

– Непонятно…

– И я о том же! – кивнул кот.

– Мгм. Интересно… А про пеликана-то что не так? Вроде все верно, – нахмурилась я, размышляя. – А единорог же большой, как лошадь. Как может он ложиться на лоно девушки? Раздавит, и у нее детей не бу… ой! О чем это я?!

Повернув голову, Профессор посмотрел на меня с величайшей скорбью во взоре.

– Это я! Я рассказал ему все это! – вдруг вскочил с места Алекс.

Мы с котом обернулись к нему. Агент 013 недоверчиво, я – потрясенно, даже не успела настоять, чтобы Мурзик сказал мне все-таки, что не так с пеликаном. Мысль, конечно, тут же улетела…

– Кому рассказал?

– Тому старику, который подсел ко мне. Это и был да Винчи! Если бы я не был тогда пьян, то догадался бы. Алхимия, ликер собственного изобретения, крохотная бутылочка, как из-под лекарства…

– Ты изменил мировую историю, напарник. Ученые такой хай поднимут…

– Это неправда! Я теперь почти все вспомнил, я нес какую-то ерунду про животных, при чем тут мировая история?

– А он воспринял все это всерьез? Но, милый, как…

Я прикусила язычок. Рожденному из пробирки на далекой планете агенту Орлову с заранее заложенными в него рабочими функциями пилота азов зоологии никто не преподавал. И жил он исключительно на космических кораблях, а потом на Базе, где из живности только хоббиты, а с недавнего времени и попугай мистер Корртон, который давно уже очеловечился не хуже нас, пиратствуя с дружками по морям Антильского архипелага. Завтра же куплю мужу учебник зоологии за пятый класс…

– Откуда я мог знать, что это сам Леонардо да Винчи? – оправдывался Алекс. – Старик как старик, с бородой, одет простенько…

– Неужели это ты сообщил ему, что аспид, чтобы не слышать заклинателя, закрывает уши хвостом? И что хамелеоны, спасаясь от птиц, поднимаются в разреженные слои атмосферы, чтобы пернатые не могли до них добраться? – убийственно осведомился кот, поднимая пораженные глаза от текста.

– Отрицать не могу… – опустил голову мой любимый.

Я сердито свела брови.

– Ах вот, значит, как ты проводишь время на заданиях в мое отсутствие! Напиваешься с местными обалдуями до невменяемого состояния и путаешь всяких гениев, чтобы они потом запутали все оставшиеся поколения потомков. Да это же натуральное преступление против человечества! Будешь еще так пить? Будешь, скажи?!!

– Деточка моя, не преувеличивай. Ничего страшного не произошло, – миролюбиво мурлыкнул Пусик, наслаждаясь моим состоянием.

Ага, сам только что объявил это как катастрофу мирового масштаба! У меня резко разболелась голова. Вампир энергетический! А еще говорят, что коты лечат! Это жестокая ошибка – они сосут из нас энергию и мурлыкают, смеясь в душе над нашей наивностью и рабским служением им, нашим маленьким тиранам с лапками мягкими, но раздирающими сердца острыми коготками. Ну держись…

– Это я преувеличиваю, я?! Не смей разговаривать со мной в таком покровительственном тоне! Меня это уже достало! Сколько можно?! Я уже не та наивная второкурсница! Я агент «оборотень»! Профессионал экстра-класса! По три раза в неделю рискую жизнью не меньше тебя. И вообще, я… кхе-кхе-кх…

Я закашлялась, как всегда, когда не могла донести свою мысль до возмутительно равнодушно внимающих моей справедливой речи слушателей. А откашлявшись, начала снова, потому что лопну, если не выскажусь.

– И не смей лезть на нашу кровать! Чего ты на ней забыл? Мы женаты дольше, чем ты, на целых два месяца! Хочешь, я поучу тебя, как обращаться с Анхесенпой? А-а, не хочешь? Тогда иди сам, учи ее щи варить!

– Ты с чего разбушевалась, Алиночка? – отступая за друга, нервно откликнулся Профессор. – И у тебя серьезные нелады с логикой. При чем тут щи? Мы, коты, их вообще не очень жалуем. К тому же она у меня не готовит. Зачем ей огрублять свои нежные розовые подушечки, когда есть Синелицый с поварятами…

– Вэк?! Вот именно! Вы привыкли, чтобы мы, люди, вас обслуживали, воображаете себя эдакими маленькими царьками!

– Почему же маленькими? Обычными царями, – сказал он, пожав белыми плечиками и потупив хитрые глазки.

– Тебе меня больше не достать, жертва наполеоновского комплекса, – глубоко вздохнув и отворачиваясь, буркнула я. – Я все сказала.

– Если так, то, может, мы уже отправимся в Верону, а то вечером получать новое задание, – с видом праведника напомнил Алекс.

– Точно! Исправим все на месте, – осенило меня. – Ты умница!

Я схватила его ладонь, притянула к себе и, крепко обняв его сильную руку, щекой прижалась к плечу. Пусть кот завидует…

– Конечно, еще какой умница! Напарник, но неужели ты серьезно считаешь, что «ушастая сова мстит всем, кто насмехается над ней», а ласка, «обнаружив логово василиска, убивает его запахом своей урины, но этот запах часто убивает и ее саму»? – едва удерживая рвущийся наружу хохот, начал Пусик, мигом переключаясь на другой объект для колкостей.

Покрасневший Алекс кинулся отбирать у него книгу, я охотно пришла на помощь мужу, но даже под нашими удвоенными усилиями кот сдался только после упорного сопротивления.

– Нет, я не могу поверить, что и это ты выдумал: «Куропатка из самки превращается в самца и из зависти крадет у других яйца», – уже по памяти упоенно цитировал Профессор, запрыгнув на шкаф. – Зачем, ей что, своих мало? Общеизвестно, что самка куропатки откладывает до двадцати восьми яиц за раз. А этот перл: «Крот, когда выходит на свет, тут же умирает». Да тут сейчас каждая строчка – это находка для зоопсихолога! Или, может, просто психолога?

– Если ты сейчас же не заткнешься, я за себя не отвечаю! – взорвался багровый как свекла командор, сжимая кулаки.

– Хорошо-хорошо, напарник, я ведь не «дикий бык, который столь безрассуден, что бросается на обернутое красной тряпкой дерево, в неистовстве вонзая в него рога. И тем дает охотникам поймать его», глупышка…

– Что, интересно, да Винчи делал в Вероне? Он, как помнится, жил во Флоренции, – попыталась я перевести разговор на другую тему.

Все задумались, значит, драки не будет. А коту отомщу потом за Алекса, так что он пожалеет, что на моем месте не ушастая сова. В том плане, что это птичка не самая крупная, с ней бы он справился, а со мной – ха!

– Какая разница, – почесал лапкой за ухом агент 013. – У него могла быть тысяча причин. Расписывал местную церковь, строил фортификационные сооружения, испытывал парашют, гостил у друзей, презентовал новую картину, навешал старую любовницу… Италия не такая большая страна, и расстояния между городами у них меньше, чем у нас в России между соседними деревнями.

– У нас? Так ты, кажется, украинец.

– Я кот, рожденный в СССР! – гордо поправил он.

Я смерила его серую морду одобрительным взглядом, все обиды были забыты – что нам делить, когда у нас одна родина на двоих. Через час, который нам понадобился на сборы, мы, не предупредив шефа, тайно вылетели в Верону.

Ах этот чарующий аромат Италии! В нем перемешан привкус сточных вод, апельсинов и моря… Плюс не перебиваемый ничем запах свежей рыбы, такой соблазнительный, что у котика сразу закружилась голова.

На городской площади рядом с церковью Сан-Дзено Маджоре, как гласила надпись над дверьми, и фонтаном, у которого Алекс плодотворно пообщался вчера с да Винчи, дрались на шпагах какие-то мальчишки лет четырнадцати-пятнадцати. По одежке явно из аристократов, но при этом обзывая друг друга такими словами, какие, я думала, можно услышать только на криминальных задворках хоббиточьего квартала, а никак не в пристойном итальянском городе…

– Безобразие, куда смотрят родители! – укоризненно покачала я головой, поцокав языком. Пока не знаю, что такое материнство, и ни черта не смыслю в воспитании детей, можно и понаслаждаться, критикуя уже состоявшихся пап и мам.

Но тут в драку вмешались слуги, потом в считаные секунды подоспели горожане с дубинками и алебардами, домочадцы горожан и затеявших драку юнцов, вооруженные кто чем в зависимости от статуса и пола… Ну и гулянье развернулось! Где стража, а?

– Постой же, трус Монтекки!

– Ты, Капулетти, плут! Пусти, жена!

Стоящий рядом молодой человек чисто английской наружности, наблюдающий драку с интересом букмекера, повторял вслух, водя пальцем по воздуху, как бы записывая в памяти:

– Ты, Капулетти, плут… Или здесь будет лучше «трус»? Пусти, жена… Неплохо…

Агента Орлова с агентом 013, разумеется, втянули в драку. Хотя, собственно, когда наши отказывались? На моего мужа кинулись сразу несколько человек и повалили в лужу, он только шпагу успел вытащить, хорошо хоть сам не поранился и никого не поранил. Я с проклятиями полезла за него заступаться. Храбрые итальянцы буквально шарахнулись от моего зверского лица и боевого клича гуронов. Вот ведь полезная штука, кстати…

– Ну и свинство, костюм испорчен, из зарплаты вычтут, а за что?! – расстроился Алекс, с моей помощью кое-как оттирая грязь и снова бросаясь в потасовку.

– «Горностай скорее умрет, чем испачкается», верно? – радостно издевался разгоряченный дракой кот, разбрасывая цитаты из да Винчи направо-налево. – Эй, брат Монтекки, полегче со шпагой, я тебе не «кузнечик, чтобы в случае чего легко возродиться в уксусе».

Его оппонент, молодой итальянец, одетый в синее, ошалев от не только размахивающего длинным кинжалом, но и заговорившего кота, в страхе отступил и бросился в церковь. Зуб даю – отмаливать грехи, за которые дьявол пришел к нему в образе воинственного домашнего мурлыки. Это бегство послужило сигналом для остальных, драка закончилась так же неожиданно быстро, как и началась.

Да Винчи мы нашли быстро. Алекс выяснил, где его дом и как туда пройти, еще в процессе потасовки у своих спарринг-партнеров.

– Что-то мы не вовремя, час ночи. Может, он спит уже?

Но свет в окне горел.

– Трудится, – удовлетворенно заметил Пусик, – как все гении по ночам, когда окружающие не достают.

Входная дверь была незаперта, и мы поднялись по лестнице на второй этаж, где он снимал квартиру. Ни один слуга нам по пути не встретился и не попытался нас тормознуть. Командор постучал в дверь, я перестала дышать от волнения.

– Открыто!

Великий мастер стоял перед мольбертом, сбоку от него был заваленный всяким хламом рабочий стол, левой рукой он водил кистью по холсту, а правой споро собирал макет чего-то смахивающего на дельтаплан с пропеллером.

– Буона сера! Мы к вам, маэстро, и вот по какому делу…

Долго объяснять ему, что мы из будущего, не пришлось, он уже давно для себя вывел математическое доказательство возможности перемещения во времени, как он сразу же нам и сказал. И что поверил бы нам, даже если бы мы не показали ему переходник, который продемонстрировали в доказательство, что не врем, а по одному нашему признанию. Ибо такого «вранья» даже от сумасшедшего современника не услышишь, ведь это равносильно признанию в пособничестве дьяволу. А значит, мы не врем. Железная логика.

– Вам надо вернуть первоначальный вариант бестиария, а не тот, что вы написали или напишете под влиянием беседы с этим молодым господином, моим мужем. Забудьте все, что он вам наговорил. Это все неправда!

Алекс в ответ на обращенный к нему вопросительный взгляд ученого, виновато кивнул.

– Извините, спьяну нес полную чепуху, – покаялся он, решив не вдаваться в подробности о своем происхождении и невозможности вовремя получить полноценное образование.

– Я действительно начал писать бестиарий для герцога Людовика Сфорца. На самом деле у меня уже шесть тысяч листов заметок на всякие разные темы. Никак не найду времени сесть и хотя бы часть из них подготовить к изданию…

– Значит, в будущем, – я уж не стала говорить «после вашей смерти», чтобы не напоминать о неприятном, – кто-то издаст их за вас и загребет себе денежки.

– Сие было бы прискорбно. Золото мне и самому нужно. Я тут как раз разработал новую модель летательной машины и буду опять просить в письме моего покровителя герцога Сфорца прислать деньги на его постройку, на мост же он мне выделил средства. Правда, с тех пор не дал ни гроша.

– Прискорбно, но вы не забудьте нашей просьбы.

Седой художник рассмеялся:

– Да, но я речь о деньгах завел не просто так…

Кот начал падать в обморок, решив, что он с нас тянет дивиденды. Но да Винчи с застенчивой улыбкой, которая явно сводила с ума девчонок лет двадцать назад, а меня и сейчас загипнотизировала, продолжил:

– Конечно же я не столь наивен и знаю, что журавли по ночам не держат в лапе камень, чтобы, если заснут на страже своего короля, камень упал и раздался такой шум, что они вновь проснулись бы и заодно перебудили все болото. И короля у них конечно же нет, в этом они умнее нас. И яд василиска не поднимается по копью и не повергает в прах поразившего его всадника вместе с лошадью. А только лишь убивает взглядом, а когда ему некого убивать, пристально смотрит на растения, отчего они увядают.

Мы трое переглянулись, но решили промолчать. У всех у нас свои недостатки и странности, чего цепляться к мелочам.

– Но кого это волнует? Народу подавай удивительных чудес, как и моему сиятельному покровителю. И чем фантастичнее, тем лучше. А на издание такой книжки он мне выделит средства, которые я потихоньку потрачу на мою летательную машину или на минометное устройство. Одно из двух. И если вы, друзья, найдете время, чтобы рассказать мне еще десяток таких историй, я буду век вам благодарен.

– А картину подарите? – поторговалась я.

Так, чисто на всякий случай…

– Они мне трудно даются, могу лишь немного уступить в цене. Но вот бутылку кьянти в подарок – пожалуйста! Ну так как? Что-нибудь интересное из вашего будущего? Кстати, институт папства себя уже изжил?

– Увы, по нашим сведениям, останется до скончания веков.

– Я так и думал.

Короче, ничего менять он не собирался и оставил все бредни моего мужа как есть, потому что за легкую литературу всегда платят лучше, чем за серьезную. Что, кстати, верно, по себе знаю, потому и пишу…

Мы начали прощаться, понимая, что пора уходить, час поздний, и так оторвали гения от работы, но бесцеремонный кот остался еще на две минуты, он закрыл за собой дверь и о чем-то стал шушукаться с хозяином. Я приникла ухом к замочной скважине. Стальной Коготь обещал заглянуть на днях и выдать «чудеснейшую» информацию о пылесосах, машинках для удаления волос из носа и кедах на каблуке! Но только чтобы его имя было упомянуто в сносках. Так сказать, оттиснуто золотой вязью.

– Сам говорящий кот с двумя высшими образованиями и званием профессора с таинственным именем агент 013 займет почетное место в моем бессмертном бестиарии, – довольно потирая руки, бормотал мэтр, когда наш серый напарник с видом триумфатора выходил к нам. – И что главное – в отличие от слона он существует!

Кажется, по возвращении в книге об обычных и мифических животных мы сможем найти статью о нашем великоученом напарнике, и, кто знает, может, даже с портретом кисти самого великого Леонардо! Профессор, конечно, окончательно зазнается, но, с другой стороны, у меня будет повод чаще щелкать его по носу…

ТАНЦОРЫ НА ГРАНИ СВЕТА.

Во все эпохи, на всех континентах, в мирное время и в годы войны людей объединяет стремление к безопасности. Мы трепетно относимся к своей жизни и жизни близких нам людей, оберегаем собственный внутренний мир. Но человек несовершенен, его тело – хрупкий инструмент, который легко вывести из строя, его душа – нежная субстанция, подверженная перепадам настроения, что происходят под влиянием окружающего мира. Понимая свою слабость и беззащитность, люди стремятся найти опеку, получить помощь. В поисках покровителей они зачастую обращаются к высшим силам – богам, ангелам, демоническим сущностям, прибегают к помощи «магических» вещей – тотемов, амулетов, икон… Они ждут и надеются на чудо, но, когда оно приходит, не всегда узнают в нем промысел Божий или руку дьявола, Потому что на помощь к ним приходят… спасатели. Люди романтической, героической и неблагодарной профессии, в которых на первый взгляд нет ничего необычного. Но только на первый взгляд…

Герои цикла романов и рассказов Андрея Белянина и Галины Черной («Профессиональный оборотень», «Каникулы оборотней», «Хроники оборотней», «Возвращение оборотней» и «Истории оборотней») – троица борцов с нечистью. Они перемещаются по мирам и эпохам, общаются с их обитателями при помощи новейших достижений науки – «переходников» и медальонов «переводчиков», раскрывают сложнейшие дела и обезвреживают опасных духов, гоблинов, призраков, сумасшедших ученых и т. д. Словом, они – профессиональные спасатели. Казалось бы, что тут особенного? Фэнтезийная литература переполнена подобными персонажами, перемещениями и перевоплощениями. Не стоит спешить с выводами, потому что авторы цикла подошли к раскрытию старой темы с необычной стороны. Во-первых, они применили средства и приемы, присущие не одному, а сразу нескольким фантастическим жанрам – юмористическому фэнтези, фантастическому боевику, фантастическому детективу, вестерну, научной фантастике, социальной фантастике и даже использовали элементы производственного романа. Уже этот факт выводит произведения Белянина и Черной на более высокий уровень, чем у их предшественников. Во-вторых, соавторами создан великолепный пантеон обитателей разных миров и эпох, что удалось немногим из наших современников (Жеводанский Волк из Франции, шурале из мира татарских сказок, Бэс – божество Древнего Египта, обитатели Базы и многие другие). Возможно, сами миры недостаточно хорошо «прописаны», но такова специфика жанра, рамки сюжета. Обратимся к здравому смыслу и признаем, что постоянная смена мест действия (Россия, Япония, Франция, Шотландия, Ирландия, Северная Америка, Египет, Англия, Польша, Чехия, Италия, Германия, планета Аробика, кошачий рай и т. д.) не позволяет рассказать о каждом из них в подробностях. Единственным достаточно «прописанным» миром в цикле является База – место, которое главные герои считают своим домом. В-третьих, команда оборотней необычна – девушка, клон и говорящий кот. По отдельности такие персонажи встречаются у многих авторов, но в команду их собрали только Белянин и Черная. В-четвертых, соблюдена грань между смешным и серьезным без вреда для сюжетной линии, подняты серьезные философские вопросы, которые должны решить оборотни. В-пятых, герои встречаются не только с мифическими существами, но и с реально существовавшими лицами, среди которых первое место занимают писатели (Лонгфелло, Диккенс, Гофман). И перечень отличительных особенностей можно продолжать.

Первые книги цикла – это романы, в которых события происходят последовательно, как это и полагается в обычной жизни. Последняя книга – сборник рассказов «Истории оборотней» – выбивается из общего ряда. В нее вошли истории о событиях, происходивших в разное время. Следует отметить, что единственным «водоразделом» или временной вехой при этом становится появление в команде Алины Сафиной. Такой подход закономерен, поскольку организация оборотней создана в далеком будущем, а работает во всех временах и измерениях.

Команда профессиональных оборотней, как сами себя окрестили главные герои, состоит из «идейного руководителя и вдохновителя» кота Профессора, агента Алекса Орлова – «человека из пробирки» и обаятельной Алины Сафиной. Каждый из героев – ярко выраженная индивидуальность, которая между тем идеально вписывается в команду, дополняя напарников.

Агент 013, Профессор, Стальной Коготь, Очень Мудрый Зверек, Великий и Непобедимый и прочая, прочая, прочая – самый яркий и интересный представитель своего племени. Он выгодно отличается от «говорящих» котов, описанных другими авторами, – кота Базилио, кота Мурра, котов ученых (у А. С. Пушкина и у братьев Стругацких), поскольку в отличие от перечисленных персонажей выведен в цикле как один из главных героев. Конкуренцию ему могли бы, пожалуй, составить кот Бегемот М. А. Булгакова и кот Мартын В. Кунина благодаря тщательной работе авторов, которые сделали эти образы объемными и неповторимыми. Однако ближе всего к Профессору по духу кот Матроскин из повестей Э. Успенского и серии мультфильмов о Простоквашине.

Агент 013 такой же хозяйственный и бережливый, так же стремится взять все под контроль и руководить бестолковыми с его точки зрения напарниками. Он рассматривает Алину и Алекса скорее как свою собственность, а не как друзей. В то же время всегда готов помочь советом, порекомендовать нужную книгу, фильм, просветить и уберечь от ошибок. Конечно, характер у кота далеко не сахарный, поведение не соответствует нашим представлениям о «настоящих полковниках» и «настоящих профессорах», несмотря на то что он действительно полковник и профессор родом из Харькова. Кот ревнив, капризен, самолюбив (вернее было бы сказать – самовлюблен), мнителен. Однако другим он просто не может быть. Как единственный говорящий представитель семейства кошачьих, агент 013 сталкивается с рядом проблем, которые люди решают с легкостью. Надо отдать должное его уму и целеустремленности – получить два высших образования и добиться профессорского звания – нелегко даже для человека.

Для кота – это подвиг, сказка. Поэтому он так ревниво упоминает о своих достижениях, подчеркивает превосходство над Алиной и Алексом. При всем при этом агент 013 – добрейшее существо, нежная и тонкая душа, прикрывающаяся маской циника и скептика. Его любовь к Алине выходит за пределы обычных отношений кошек к людям. Он готов ради девушки на любые жертвы – превращается в человека, принимает на себя проклятия, направленные на Алину, защищает ее честь перед мужчинами. И в этом плане, следует отметить, он не меньше Алекса – сначала просто любимого мужчины Алины, а потом и ее законного мужа – рискует собственной шкурой. Подвиги кота во имя любви к Алине не всегда оценивались ею по достоинству, и благодаря этому история приобретала то трагикомичный, то мелодраматичный характер. К счастью, любовный треугольник, в который попала команда оборотней, не привел к трагическим последствиям. Появление в жизни Профессора «божественной» белой кошки Анхесенпаатон из Египта – счастливый случай! Судьба вмешалась наконец в жизнь доблестного агента по борьбе с нечистью и подарила ему счастье, избавив от мук неразделенной любви. А роль отца трех очаровательных котят пришлась по душе этому хвостатому герою.

Алекс Орлов – персонаж, который, к сожалению, не получил должного развития. Алина в первых двух книгах постоянно подчеркивает, что он – идеален. Но, как существо, рожденное (вернее, выведенное) в пробирке, он не обладает рядом качеств, так необходимых для человека. Это приводит к тому, что образ агента Орлова выглядит более бледным по сравнению с образом кота. Как правило, человека делают живым и объемным не его достоинства, а скорее недостатки. Именно они точнее говорят о персонаже. Нельзя сказать, что Алекс совершенно лишен их, но для Алины они несущественны, поэтому в своих рассказах девушка редко говорит о своем любимом что-либо нелицеприятное. Да, она отмечает его недогадливость или отсутствие романтичности, нерешительность, но делает это вскользь, не очень акцентируя на них внимание читателя. Вследствие неопытности и оторванности Алекса от жизни именно Алина, а не он признается в любви. В команде Алекс занимает, казалось бы, второе место после кота, учитывая, что напарники зачастую используют его для черновой работы – там, где нужна грубая мужская сила. Это обманчивое впечатление. Он просто уступает своему маленькому партнеру, щадя его самолюбие, как настоящий друг. Об интеллекте и профессиональных качествах Алекса можно судить по сцене в Праге, где он исполняет «ведущую» роль. В отсутствие агента 013 Алекс самостоятельно общается с королем Рудольфом, на ходу выдумывает толкование для рисунков в магической книге.

Алина Сафина – единственная женщина в команде. Именно от ее лица ведется повествование в книгах, именно она является поначалу «яблоком раздора» для двух друзей. Она приходит в команду по воле случая, чтобы спастись от страшной участи – превращения в монстра. Как часто бывает в жизни работников спецслужб, занятых исключительно делом, появление девушки в команде вбивает клин в суровую мужскую дружбу, заставляет напарников пересмотреть свои взгляды на жизнь. Под ее влиянием кот и мужчина начинают изменяться – становятся добрее, внимательнее к чужому горю. Ее «вливание» в мужской коллектив проходит нелегко. Далеко не сразу Алекс и Профессор признают ее равной себе. Интересны взаимоотношения, которые складываются между Алиной и Профессором. Несмотря на постоянные перепалки этих героев, они очень похожи друг на друга, живут «на одной волне» и сходятся во мнениях, однако ни за что не признаются в этом. Агент Орлов только в двух последних книгах становится реален для Алины настолько, что она начинает беспокоиться, не приревнует ли ее муж к агенту 013, не обидится ли он на невнимание. На первый взгляд эта девушка стервозна, капризна и легкомысленна, о чем ей постоянно напоминает кот (возможно, исключительно для того, чтобы подчеркнуть свои достоинства).

Но постепенно образ Алины приобретает другие краски. Все чаше становятся заметны ее профессиональные качества, что говорит о способности девушки обучаться и, следовательно, о наличии интеллекта выше среднего. Умная женщина умеет казаться дурой, чтобы не оскорблять самолюбие мужчин. И тут следует признать, что Алине это блестяще удается не только в отношении напарников, но и в отношении читателей книги. Немного гламура, немного боевика, немного стервозности и размышлений в духе «блондинки». А в результате она постепенно поднимается по служебной лестнице, получая сначала звание младшего лейтенанта, а в перспективе маячит уже присвоение звания лейтенанта. Как женщина, она вносит в работу команды свою долю, разбавляя серые будни и тяготы службы случайными праздниками, сюрпризами – походом на выставку кошек, рождественскими подарками, валентинками и т. п.

Работа спасателей, как писалось выше, сродни работе ангелов, она постепенно накладывает отпечаток на каждого из героев. Поэтому Белянин и Черная вольно или невольно большое внимание уделяют философским и теософским вопросам. Религиозная основа прочно вошла в сюжет, переплетаясь с другими линиями. Поначалу она почти незаметна, но с каждой новой книгой проявляется все ярче. Можно сказать, что стандартный призыв о помощи SOS («Спасите наши души!»), обращенный к службам, подобным организации оборотней, постепенно приобретает новое значение: акценты смешаются – в последней книге речь идет уже не о спасении биологической жизни. Не беда, что герои совершенно лишены «мистического» блеска, прозаичны и обыденны, неоднозначно относятся к религии. Они спешат на помощь и не собираются отступать даже перед лицом Высшего Зла. И однажды божественные силы напрямую вмешиваются в дела своих «ангелов-агентов» среди живых существ – даруют душу Алексу Орлову за готовность пожертвовать ею ради любимой («Возвращение оборотней»). Забавно, что сопровождается это подробной инструкцией о сохранности души. Можно было бы увидеть в этом насмешку, но давайте признаемся себе: чем проще выглядят такие «инструкции», тем сложнее их выполнять. Достаточно вспомнить, что десять заповедей Моисея невольно нарушаются на каждом шагу.

Как учит большинство религий, душа дается человеку от рождения и он сам распоряжается ею. В этом плане команда оборотней – идеальный образец смешения всяких представлений. Можно сказать, что из всей троицы только Алина бесспорно, с точки зрения официальных религий, обладает душой (по вероисповеданию она мусульманка), наличие этого божественного проявления у Алекса как клона находится под вопросом, а Профессор не подпадает ни под одно определение как представитель мира животных. Хотя кот справедливо полагает, что его случайное крещение (рассказ «Кот крещеный…») – проявление божественное, потому отстаивает свое право считаться существом не только разумным, но и одушевленным. Появление на Базе дьявола (рассказ «Проданная душа Профессора») заставляет рассматривать уже более сложный вопрос – не только наличие души у клонов и животных, но и у мифических существ, у роботов, космического корабля и т. д. Такие вопросы поднимались не однажды – примеров, скажем, «одушевления» техники много (А. Азимов, А. Бестер, К. Булычев и т. д.). Белянин и Черная подошли к раскрытию темы несколько иначе, чем их предшественники – они сравняли всех обитателей Базы в правах на владение душой. И не случайно. База – обособленное, необычное место. Можно сказать, что постепенно она приобретает все атрибуты, присущие «мирам», как их принято понимать в фантастике: помимо «населения» появилась карта, более четко обозначились законы мира, проявились враги-конкуренты (организация ученых). Следует признать, что мир, приютивший главных героев, который они считают родным, прошел большой путь «развития», обогащаясь в каждой новой книге цикла.

Конфликт дьявола и шефа Базы можно представить как столкновение светлых и темных сил. Да, гном с криминальным прошлым не очень похож на Бога, с которым постоянно конкурирует Антихрист, он имеет начальство и не всегда волен в своих решениях, вынужден принимать инспекции и договариваться о сотрудничестве с заведомыми конкурентами. Но посмотрим на этот образ несколько иначе. База предстает как дом, теплый дом, где находят пристанище изгои разных миров и времен – «искусственный» человек Алекс Орлов, уникальный говорящий кот с двумя высшими образованиями, грифон Рудик, удавленник Синелицый, хоббиты, страдающие мордорским синдромом, египетский бог Бэс, биоробот Стив и многие другие. В этом плане База подобна чистилищу, в которое, как известно, попадают души тех, кто не заслужил ни рая, ни ада. Можно сказать, что руководитель этой Базы находится в статусе, близком к «правой руке Бога», действует по его правилам и законам. Интересен и тот факт, что в одном из отсеков Базы находится комната, где властвует Абсолютное Добро (рассказ «Комната 4081»). Слегка пофантазировав, можно принять ее за портал в рай. В этом плане авторы играют на смещении полюсов и акцентов, как это делают в своих книгах М. Муркок и Г. Климов, один из которых видит спасение в Космическом Равновесии, второй утверждает, что Абсолютное Добро аналогично Абсолютному Злу. База может уподобляться не только чистилищу, но и вечному городу Танелорну, который также находится вне времени и пространства и где сходятся существа из разных миров.

Светлые и темные силы на протяжении всего цикла проверяют команду «оборотней» на прочность. Алекс, Алина и агент 013 постоянно находятся на грани, спасая окружающих, друг друга и собственную любовь. Они ведут сложную игру, иногда напоминающую танец. Приятно, что авторы выдержали баланс и не скатились при описании приключений неразлучной троицы в нравоучительность, не прибегли к душеспасительным лекциям и не ударились в чистую «развлекаловку». Цикл интересен переплетением большого количества тем для размышлений и смешных эпизодов, благодаря которым религиозная тематика уходит на второй план и не режет глаз. Рассматривая «пенталогию» в целом, можно сказать, что Андреем Беляниным и Галиной Черной создана некая «виртуальная» панорама жизни, в которой нашли отражение многие проблемы прошлого и современности (например, отношения сотрудников Базы с конкурирующей организацией ученых наводят на раздумья о роли и ответственности Науки перед обществом, о соотношении Безопасности и Истины – двух главных ценностей для таких разных ведомств), быт и традиции обитателей разных миров. Одинаково интересно читать сцены из жизни провинции (деревень Жеводан во Франции, Мичибаб в Шотландии, безвестной деревушки в России, стойбища или становища на Крайнем Севере), небольших городов (Астрахань) и столиц (Лондон, Венеция и Прага). Если авторы были связаны сюжетной линией и не могли в силу этого «раскрыть» миры, в которые попадали герои, то они взяли реванш при описании их обитателей – каждый из них объемен, красочен и индивидуален.

Надолго запоминаются болтливая Жослин, блаженный Лукашка, несчастный «эмигрант» Ворон, дух Шерифа, Джек-Попрыгунчик и его создатель, маленький Мартин и доверчивый магистр ордена тамплиеров из Мальборка, сумасшедший злодей профессор Заутберг и многие другие персонажи. Авторы при раскрытии сущности большинства миров вынуждены были использовать не весь арсенал имеющихся у них выразительных средств, но и в скупых зарисовках проявляется искусство видеть красоту окружающего. Показательными в этом плане можно считать описания мира татарских сказок и мира сказок Гофмана. Лунная ночь и волшебный конь, русалка и говорящие козел с бараном, Марципановый лес и зал, где происходит первая схватка Алины и Алекса с мышами, – все это возвращает ощущение детства и праздника, которые взрослым людям с годами очень трудно воскресить в памяти. Однако сказка в цикле Белянина и Черной постоянно переплетается с реальностью, в нее вмешивается быт, врывается суровый мир, заставляя героев и читателей спускаться с небес на землю. Оборотни творят чудеса при помощи техники, что уже заставляет вспомнить о прозе жизни, получают жалованье и премии, женятся, заводят детей, ссорятся… Можно продолжать перечень факторов, которые делают их обычными существами – в меру практичными и эгоистичными, в меру романтичными.

При описании образов великих писателей авторский тандем Андрея Белянина и Галины Черной ищет свои идеалы, раскрывает собственное отношение к творчеству и литературному сотрудничеству двух самостоятельных авторов. Но в этой линии читателю предстоит разобраться самостоятельно, без вмешательства и пояснений критика, поскольку тут затрагивается вопрос доверия к авторам книг, «созвучия» их душ чувствам и эмоциям тех, для кого они пишут. Читайте, ищите, и, возможно, вам тоже удастся уловить ритм «танца на Грани Света», который исполняют Алина, Алекс и кот Профессор…

Марина УРУСОВА.

Приключения оборотней.

Эта книга посвящается профессору и полковнику Игорю Черному! Нашему замечательному другу и прототипу… угадайте кого? Авторы

Нас вызвал шеф…

О небо, как мне надоело начинать все записи с этой фразы! Но что есть, то есть. В последнее время он заважничал. Вызывает нас не по селекторной связи или телефону, а присылает курьера-лепрехуна с заказным письмом. Прежде чем вскрыть его (письмо, а не лепрехуна), мы должны расписаться в двух бланках, заполнить короткую анкету формы «Б» и назвать пароль дня, нарисованный латинскими буквами в обратном порядке на лбу того же курьера. И все это только ради того, чтобы узнать, к которому часу нам зайти к нему в кабинет за новым заданием. Согласитесь, дико раздражает. К тому же все это время приходится следить, чтобы лепрехун чего не стырил. Ибо существа более нечистого на руку на Базе не встретишь, рядом с ним даже хоббиты – невинные дети…

Но сначала, как всегда, немного предыстории. Если вы читали предыдущие книги о работе нашей команды, то вы в курсе. А для остальных коротко поясню: мы – это Алекс Орлов, я, Алина Сафина, и кот Профессор (агент 013, Непобедимый Воитель, Стальной Коготь и т. д.). А все вместе – специальный отряд «оборотней» по выявлению и нейтрализации злых демонов, монстров, оборотней, вампиров, зомби, воинствующих привидений и всякой другой угрожающей миру нечисти. Алекс – наш командор и мой муж, котик – мозг команды, а я – ее краса и гордость! Все трое мы – агенты Базы, замечательного места в недалеком Будущем, где бьет ключом наша жизнь и служба. Кстати, вернемся к службе…

Получив приказ, мы решили не тянуть время, а сразу заскочить за Профессором и втроем двинуть к шефу. Но на стук в дверь агент 013 не отвечал. Пришлось ждать и барабанить минут десять, пока дверь не приоткрылась ровно настолько, чтобы в щель могла пролезть растрепанная и помятая кошачья физиономия, сердито уставившаяся на нас.

– Ты что, до утра вагоны разгружал? – сочувственно поинтересовалась я.

– Почти угадала, я всю ночь работал, – широко зевнул агент 013, дыша на меня стойким валерьяночным перегаром.

– Видим мы твою работу, алкаш несчастный! – Я живо переменила тон и с удовольствием посмотрела, как кот обиженно скуксился.

– Пошли, наш гном не любит ждать, – напомнил командор.

Это на кота подействовало.

– Айн минутен, – недовольно проворчал он, скрываясь за дверью, едва не прищемив мне нос. И не соврал. Почти мгновенно вылез к нам в коридор, еще пошатывающийся от излишних возлияний и недосыпа, но с прилизанной шерстью на голове и боевым настроем в зеленых глазах.

Когда мы вошли в кабинет начальника, шеф одарил меня печальным отеческим взглядом, потом поманил пальцем Алекса, сделал агенту 013 знак оставаться на месте и выложил на стол несвежую газету. Судя по всему, на идише, насколько я разбираюсь в этих закорючках.

– Да, – подтвердил бывший красноколпачник, – это тель-авивский «Шалом, славяне!». Эмигрантская газета, желтая пресса, советы по адаптации и реклама фирм, где можно потерять ваши последние шекели. Датировано позапрошлым годом. А теперь скажите, кого мы видим на этой фотографии?

Я вгляделась в черно-белое репринтное фото и, не сдержавшись, вскрикнула. Догадались, что там было? Мой муж в еврейском лапсердаке, с пейсами и длинноствольным пистолетом в руках. Он помогал мне подняться на ноги. А рядом срезанные объективом полголовы убитого нами монстра, того самого, с которого началась моя карьера на Базе и знакомство с будущей любовью всей моей жизни.

– Как она сюда попала, шеф? – удивился вытянувший шею Алекс. – Мы всегда работаем без свидетелей.

– Я так понимаю, что какой-то мальчишка, привлеченный выстрелом, успел сделать снимок из окна соседнего дома, но так как тело было быстро уничтожено нашей уборочной бригадой, то ребенку никто не поверил. Кроме определенных заинтересованных лиц. Они-то и вышли сейчас на нашу Базу.

– Если у нас серьезные проблемы, – хрипло подал голос кот, стараясь не подходить близко к столу, – то я требую немедленно ввести меня в курс дела как непосредственного руководителя той операции.

– Нам звонили прямиком из Израиля по поводу некой проблемы в Европе. Есть информация, что на Старом еврейском кладбище Йозефова квартала в Праге творится нечто необъяснимое, могилы переходят с места на место, самораскапываются, меняются памятниками, – в общем, земля там ходит ходуном. Местные евреи взбудоражены, все переживают, что будет дальше, и сомневаются, что что-то хорошее. То есть могут толпой эмигрировать, а кому они нужны в Тель-Авиве или Хайфе, там своих полно. Ни власти города, ни чешская полиция ничем не могут помочь. Короче, – заключил гном, – они просят прислать им того самого молодого человека, который запечатлен на фотографии. Потому что доверить такое дело они могут только еврею. Причем именно вот ЭТОМУ еврею!

– А ты еврей? – на всякий случай сощурилась я. Хотя точно знала, что мой муж необрезанный, но мало ли, он у меня такой таинственный…

– Нет, – поспешил развеять мои сомнения командор. – Но если ради дела надо…

– Надо не надо – придется! – твердо решил шеф. – Вы наследили, вам и убирать за собой. Кстати, агент 013, мне кажется или от вас и впрямь даже на таком расстоянии разит валерьянкой? Опять пили?!

– Нервы… – честно покаялся котик. – Сами понимаете, трое детей, жена с причудами, напарники… вообще умолчу… А как газетчики вышли на Базу? Мы же засекречены до невозможности!

– Это Израиль. У них свои каналы. В общем, вот вам папочка с делом. Готовьтесь, завтра выезжаете.

– Ура! Опять в Прагу! – возликовала я, едва мы вышли в коридор. Мы уже были раз там, когда спасали пражских призраков в эпоху Рудольфа Второго и саму Прагу от злокозненного Гармонаги. А потом еще на дегустации фернета! Милые люди, легкий язык, чудесная кухня… – Как же здорово вновь вернуться в старую магическую столицу Европы!

– Теперь уже в современную.

– Тем лучше. Сходим в ресторанчик «У чаши», или «У двух кошек», или вообще в так называемый оплот чешских буржуев «У Флеку» – попробовать знаменитого флековского пива, которое варят с пятнадцатого века. Всегда мечтала туда попасть, когда читала Ярослава Гашека.

– Милая, а ты уверена, что пиво тебя не полнит? – деликатно поставил меня на место мой муж. Дело в том, что он на днях прочел книгу о диетах и вреде алкоголя, поэтому и перестраховывается.

– Может, стоит банально перекинуть вызов на сейсмологов? – задумчиво спросил сам себя кот. – Вдруг там проходят границы каких-нибудь тектонических плит, у которых стыки вечно разъезжаются. А может, им просто помолиться своему этому… с рыбой…

– Думаю, они молились, – вздохнул командор. – И молились неустанно. Но у них мое фото, и им нужен еврей. Придется ехать…

Пока агент 013 расшивал на столе в библиотеке папку с документами, чертежами и картами района, Алекс все пытался понять, почему для выполнения этого задания требуется такая неуклонная привязка к национальности агента. Неужели тому же биороботу Стиву не позволили спасти Еврейский квартал лишь на том основании, что Стив – некошерный робот?! Я помалкивала, аккуратно работая хрустальной пилочкой для ногтей, а наш Профессор решил прочесть небольшую лекцию об этом угнетенном народе…

– Их дома много раз громили, синагоги поджигали, самих евреев не брали на работу, а если брали, то мало платили, плевали в лицо, заставляли носить красные шапочки и белые кресты на спине, построили забор вокруг гетто и запирали на ночь ворота в город. Но что возмутительнее всего, им не разрешали задерживаться после девяти в каком-нибудь пражском кабаке.

– По-моему, половину всего этого ты взял из венецианской истории, – неуверенно буркнула я. – А пражские евреи сами попросили разрешение поставить себе ограждение с семью замками, чтобы запираться от буйных горожан, которые шли их громить по случаю каждого католического праздника или после хороших посиделок с изрядным количеством пива. Это я помню еще из материалов к прошлому заданию в Праге. Наши архивисты в них обычно много попутной информации впихивают…

– Может быть, я что-то и приукрасил черным, дорогуша, – осторожно держась за голову, выдавил Профессор, все еще мучимый похмельным синдромом, – но пражским евреям пришлось пережить не меньше погромов, чем нашим местечковым где-нибудь под Одессой.

– Вашим? – подковырнула я. – Так ты тоже еврей?

– Я украинец! Хай живе щира ненька Украина!

– Ладно, понял, – примиряюще улыбнулся нам командор, – раз евреев все обижают, а они хорошие, наверное, мне стоит за них заступиться.

– Минуточку, – расстроенно вмешалась я, отодвигая Пушка в сторону, так как страшная мысль к этому времени окончательно сформировалась у меня в голове. – Получается, что мои родители в любой момент от соседей или еще кого с Интернетом могут узнать, что я вышла замуж не за арабского шейха, а за еврея из антитеррористического «Мистааравима»?! Да у меня маму от горя удар хватит!

– Почему? – так же простодушно удивился командор. – Разве евреи плохие?

Следующие полчаса (показав коту кулак, чтобы не возникал) я на пальцах объясняла Алексу разницу между мусульманами и иудеями на примере вековых войн и палестино-израильского конфликта. К концу этой короткой лекции мой муж стал самым убежденным антисемитом, каковой цели я не преследовала, но раз уж так получилось, то…

– Аллах акбар, – значимо заключил он, и я гордо чмокнула его в щеку.

– И таки теперь этот махровый юдофоб будет решать проблемы Еврейского квартала в Праге? – с нарочитым акцентом посетовал кот, скорбно накрывая себя пустой папкой из-под материалов дела. Но поскольку он остался в меньшинстве, а его риторический вопрос не требовал ответа, то мы еще минут пятнадцать полистали историю пражских кладбищ и я, проигнорировав приглашение Синелицего перекусить оладьями, отправилась в костюмерную. Пообедать проще в Праге, а то столовская еда временами как-то приедается, даже самая любимая…

Мое решение прибарахлиться именно в костюмерной тоже было твердым и рассудочным. Нет, конечно, на этот раз исторического антуража никому из нас не требовалось, мы вполне могли одеться в свое и изображать туристов. Но, с другой стороны, у кобольдов всегда можно воспользоваться последними каталогами европейской одежды, которая будет в моде буквально через неделю. К тому же мне и так не продохнуть от стирки и глажки, не хватало еще, чтобы Алекс изгваздал свою новую рубашку в первой же пражской забегаловке. Поэтому, подумав, я и его подцепила под локоток и потащила с собой переодеваться. Котик присоединился по дороге, типа как консультант.

Посовещавшись, мы остановились на джинсах – просто, удобно, демократично, да и у них все так ходят. И пока я выбирала нам с Алексом футболки в тон, кот вышел из примерочной кабинки в цилиндре, галстуке-бабочке, поигрывая тросточкой с набалдашником в виде головы тигра.

– Ты что, так и пойдешь?! – вытаращился мой муж. – Тогда не со мной! Я не хочу, чтобы меня приняли за дрессировщика или, еще хуже, клоуна.

Профессор обиделся, снял цилиндр и, положив его перед собой, мрачно уселся на пороге гардеробной. Два кобольда машинально бросили ему по монетке…

– А так меня обвинят еще и в том, что я эксплуатирую бедных животных, выманивая под них деньги у прохожих, – уперся командор.

– Эй, хватит обижать Пусика, – сжалилась я. – Если ты так уж против, давай я сама буду водить его на поводке, тогда он сможет хотя бы оставить галстук-бабочку. А что? Мне не стыдно!

Кот обхватил голову лапами и тихо проклял нас обоих. После чего встал, расправил усы, демонстративно положил бабочку в цилиндр, задней лапкой профессионально зафутболил им в стену и заявил, что готов к походу.

Мы перенеслись сразу на знакомую Староместскую площадь. Во-первых, здесь можно затеряться в толпе, во-вторых, отсюда было легко добраться до Йозефова квартала.

* * *

Ах, Прага, Прага… Она не менялась. Радостная атмосфера вечного праздника и гулянья, волшебные часы мастера Гануша на ратуше, величественный собор Божьей Матери над Тыном, дворец Кинских… Все это несло в себе загадку и тайну, символизировало вечность и настраивало на волну старинной музыки из средневековой сказки…

На нашу троицу никто не обращал внимания, чехи – народ вежливый. Двигаясь вдоль рядов сувенирных магазинчиков в сторону Йозефова квартала, я по-детски требовала у Алекса немедленно купить то одно, то другое. А он не очень-то охотно шел мне навстречу, хотя все наши командировочные были у него.

– Хочу эту фарфоровую русалку! И хрустального льва! И вон ту миленькую фигурку бравого солдата Швейка!

– Ты уверена? – нервно улыбнулся он уголком губ. – Может быть, потом, после работы?

– Ну конечно уверена, раз говорю, – обиделась я. – Ой, а посмотри на этого Ганешу! Правда, вылитый агент 013? Хочу его тоже!

– Мне действительно говорили, что я весьма схож с этим слоноподобным индуистским богом, – горделиво потупился котик.

– Так тебе брать русалку?

– Какую русалку? А-а, эту… – Я бросила на нее равнодушный взгляд. – Н-нет, я ведь уже сказала, хочу Ганешу. Дай выберу, их здесь так много. Пожалуй, вот этого. Нет, этого. У него такие глаза, как у нашего кота, когда он навалерьянится. Пусик, а тебе лично какой больше нравится – серебряный или вот этот синеносый из красного дерева?

– Мне-то больше нравится золотой, с хоботом, усыпанным бриллиантиками по четырнадцать карат.

– Сколько?! Там от силы полкарата!

– Ты определилась? – строго спросил Алекс, прерывая наш спор.

И какая муха его сегодня укусила?! Вредничает как не знаю кто…

– Что ты от меня хочешь? – резко обернулась я.

– Ты забыла, что нам надо на встречу с раввином и старейшинами Еврейского квартала, которые введут нас в курс дела? Мы здесь на задании, а не в турпоездке с шопингом «Золотая Прага». Бери какого хочешь слона, и идем, – слегка смягчившимся тоном добавил он.

– Я уже ничего не хочу, – надулась я, отвернувшись и отходя от витрины.

– Тогда тем более идем. – Алекс подошел ко мне и взял меня за руку.

– Но я-то хочу! Вот этого золотого Ганешу. – С настойчивостью ребенка в игрушечном магазине и с тем же жадным блеском в глазах агент 013 тыкал лапкой в витрину.

Пришлось возвращаться и оттаскивать его за хвост, уж больно соблазнительно он им вертел в нетерпении. Но я быстро отвлеклась на яркий свиток, висевший над прилавком через дорогу. Мой муж, воспользовавшись заминкой, освободил кота и в свою очередь попытался оттащить в сторону меня. Вырвав свою руку и подбежав к заинтересовавшему меня прилавку, я увидела там разные еврейские ритуальные принадлежности, символы иудейской веры и прочие занятные штучки. Я как-то не так выразилась? Ну и ладно…

– Милый, купи мне эту красивую серебряную ладошку с… Ой, а это что?

– Это еврейский оберег, он используется для защиты от краж и дурного глаза, – охотно пояснил продавец, чешская речь которого и моя русская благодаря медальонам «переводчикам» была нам обоим понятна, мы говорили друг с другом легко, словно на одном языке. Да, собственно, так оно и было.

В конце концов любимый купил мне медный маятник для гадания и красные бусы из чешского стекла, а кот все ныл про своего некупленного Ганешу.

– Напарник, я всегда мечтал о такой игрушке. Если у нас не хватит средств, давай я поговорю с ребе, и он сам с радостью презентует его мне!

– Еврейские старейшины нас не поймут. Давай вернемся сюда после задания?

– После задания его уже купят! Давай возьмем сейчас.

Командор плюнул и поплелся прицениваться. Хоть и оказалось, что божок только позолоченный, а бриллианты – лишь стразы Сваровски, но все равно для нашего бюджета такой сувенирчик был дороговат.

Как выяснилось, Алекс взял с собой как раз столько денег, сколько в принципе стоил этот псевдоиндусский истукан. То есть если мы купим его в подарок коту, у нас не останется средств даже на кружечку пива в «У чаши» – любимом кабаке Ярослава Гашека! Не говоря уж о том, что мы вообще околеем с голоду. Паек в этот раз нам выдали деньгами, с учетом того, что еда в Чехии недорогая.

– Тогда я сам его куплю, – возмущенно пыхтел Профессор, прыгая у витрины. – Дайте мне в долг, жадины несчастные!

– Ну да. Сейчас зайдешь в магазин и попросишь продать тебе слоника? – издевательски спросила я. – Продавцы решат, что у них глюки, и завяжут с бехеревкой на завтрак…

– Ха! – выпятил грудку кот. – Да в этом мистическом городе говорящему коту кто угодно и что угодно отдаст даром. И я вам это сию же минуту докажу! Глюки… ага… как же!

Агент 013 толкнул дверь передними лапами и гордо шагнул в магазин. Мы с Алексом прильнули носами к стеклу, наблюдая за происходящим. Котик ринулся внутрь, что-то старательно втолковывая улыбчивому, кивающему продавцу.

Через две минуты он вышел из магазина с круглыми глазами:

– Мне отказали даже в скидке! Говорят, что делать льготы говорящим котам некошерно. Кошмар, кругом одни евреи!

– Удивил, – хмыкнула я. – Где-нибудь в Африке твоя фраза насчет кошмара еще звучала бы, а в Йозефовом квартале, увы… Тут действительно кругом одни евреи. Тебя просто не поймут – какие скидки, в честь чего?

– Благодарный ребе не оставит нас без кружки пива и кнедликов, – упал на колени наивный кот, молитвенно вздымая лапки. Правда, мы тоже оказались наивными, поверив ему, и Алекс со вздохом полез за деньгами. В общем, во второй раз Пусик вышел из лавки гордый и довольный, с Ганешей под мышкой, а мы без гроша в кармане.

На подходе к синагоге, где нам была назначена встреча, агент 013 велел мне достать из рюкзака кипу и надел ее.

Ожидающий нас ребе был в полном восторге:

– Да это самый кошерный кот из всех, что я видел! Какое горе, что мама не дожила, она всегда любила животных, всех, а как готовила куру на масле…

Мой муж категорически отказался кому-либо подыгрывать, тем не менее ему были рады и отнеслись к нему с должным уважением. Мне мило улыбались и кивали с искренним недоумением в глазах, мол, а она-то что тут делает? Не женское это занятие – спасать богоизбранный народ. Ну за исключением Юдифи, Евы Браун и Надежды Крупской, им можно, они сами еврейки…

Кот упорно лез всем под руку, путался у всех под ногами и вмешивался во все разговоры, старательно подчеркивая свое «главенство» в этой операции. Он вбил себе в голову, что евреи за работу отблагодарят нас золотом. Но пока получил только благословение ребе. А все его окружение дружно признало, что «благословение ребе дороже любого золота»!

Истинный смысл этого выражения мы узнали только в самом конце истории. Агент 013 до последнего был уверен, что нам заплатят. С чего бы, интересно? У нас ведь стабильная зарплата на Базе, а те, кого мы спасаем, ничем материальным нам не обязаны. Могут подарить сувенирчик, но обычно и этим не утруждаются – так, устная благодарность и обещание назвать будущего сына – Алиной Сафиной, а дочку – Командором. Хотя в результате ласково называют детишек Пусиками…

Но кота вообще в последнее время клинило на деньгах, хотя жалованье у него полковничье, плюс детские, плюс ежемесячные подъемные Анхесенпе для адаптации в новой среде. В последнем эта красотка, на мой взгляд, совершенно не нуждалась, поскольку в делах Базы не участвовала категорически, предпочитая отсыпаться у себя в комнате. Тем не менее Профессор постоянно ныл, что ему вечно на что-то не хватает, и занимал то у меня, то у моего мужа…

– Пойдемте сразу на Старое кладбище, мы вам все покажем на месте. Вы увидите все разрушения, которые учинил этот таинственный вандал, – предложил ребе, прерывая цепь моих мыслей.

Каюсь, он, наверное, говорил и что-то еще, но я не слушала. Пусть Профессор слушает, он у нас голова, а наша с Алексом задача – стрельба на поражение…

Пока шли по красивым улочкам Йозефова квартала, я любовалась замечательными зданиями с росписями, скульптурами и рельефами. Кто сказал, что пражские евреи были бедными? По-моему, у них самые высокие дома и самая богатая отделка. Я хотела спросить об этом у нашего хвостатого умника, как вдруг заметила, что кот стыдливо прячет глазки. Ну, мне нетрудно было уловить связь такого необыкновенного для него поведения с проходящими мимо девушками в мини-юбках или коротких шортиках.

– Как они могут?! – наконец вскричал он, хватая меня за руку и заглядывая в глаза. – За что вы так с нами, мужчинами? Неужели нельзя как-то подостойней прикрыться?

Я до скрипа сжала зубы… Маленький ханжа! Еще полгода не прошло, как он сам в ковбойском баре на Диком Западе бросал золотой песок под ноги полуголым танцовщицам вообще без юбок! А теперь, видите ли, Его Величество Целомудрие не устраивает длина шортиков пражских туристок?! Если, конечно, он не рисовался перед сопровождающими нас с раввином почтенными евреями. Они вполуха слушали наши разборки…

– О боже, это действительно ужасно! – вскричала я, когда мы наконец пришли на кладбище и увидели царивший там разгром.

Одни надгробия просто повалились набок, другие, падая, оказались подперты встречными. Накренившиеся, осевшие в землю, разбитые, склеенные…

– Здесь все в порядке, – раввин поднял взор к небу, – эти плиты такими и были. По крайней мере, последних лет триста двадцать пять…

– Вэк, – смутилась я.

Между тем один из сопровождавших нас евреев неожиданно наклонился, что-то поднял с земли и обреченно вскрикнул:

– Клянусь бородой Яхве, опять эти красные бусины! Мы надеялись, что сегодня все будет спокойно.

– В каком смысле? – Алекс нагнулся и подобрал еще несколько штук. – О бусинах вы нам не рассказывали. Что это такое?

– В них впиталась кровь нашего бедного народа! – замахал ладошками раввин, со страхом глядя на граненые стеклянные шарики в руках командора. Они были очень похожи на те бусы, которые купил мне муж.

– Кровь народа? – нахмурилась я. Не знаю, кто как, но этот ребе, кажется, того, свихнулся на почве вечной песни об угнетении евреев.

– Увы, увы, это не преувеличение… Друзья мои, мы вам не все рассказали, – вздохнув, признался раввин. Тревожные лица остальных евреев свидетельствовали, что, по крайней мере, ребе не один такой (типа псих), и если это умственное помешательство, то уже массовое. – В Йозефовом квартале, помимо движущихся могил, есть еще одна серьезная проблема. Когда в патруле по Старому кладбищу ходили наши еврейские юноши, наутро некоторых из них находили мертвыми. И тела их были высосаны до последней капли крови!

– Вэк… – опять не сдержалась я.

– Вот именно, – ничего не поняв, воодушевленно продолжил раввин. – Такое горе уже было дважды. А рядом в обоих случаях валялась горсть красных бусин. И мы поняли, что вернулось старое проклятие Йозефова квартала – Красный Вампир!

– Ой вей! – печальным хором поддержали еврейские старейшины.

– Красный, э-э… по цвету кожи или по политическим взглядам?

Никогда не угадаешь, что может пригодиться в ходе операции, поэтому лучше задавать как можно больше вопросов.

– Не знаю, какие уж у него политические взгляды, но что касается цвета кожи, то действительно она имеет красный оттенок.

– Значит, его кто-то видел? – уточнил командор.

– Кто-то, но не мы, – покачал бородой ребе. – Так написано в древних летописях наших предков. Хотя некоторые письмена определяют цвет его кожи скорее как малиновый, но живых свидетелей слишком мало, и все они придают ему разные оттенки красного, потому решили обобщить и называть его просто Красным.

Малиновый, или Красный, Вампир?! И это они нам – чисто по-еврейски – сообщили, только когда наш спецотряд уже прибыл на место! Разворачиваться и уходить под их взглядами, вобравшими в себя всю вековую скорбь еврейского народа, было как-то неудобно. И мы и они это прекрасно понимали. Ладно, играем вашей меченой колодой…

– Хорошо, таки расскажите нам все, – важно подал голос кот.

– Давным-давно, в правление недоброго короля Вацлава Второго, в нашем скромном пражском гетто появился неуловимый губитель душ, пожиратель крови, Красный Вампир. Говорят, тогда его видели многие, но лишь немногим удалось пережить личную встречу с этим чудовищем… А рядом с растерзанным телом находили похожие красные бусинки. Мы стали называть их «слезы вампира»…

– Почему? – не сдержалась я, вытирая предательскую слезинку.

– Мы думали, что, может быть, он был очень голоден, а как покушает, то хотя бы плачет над своими бедными жертвами… – грустно вздохнул ребе.

– Как от него избавились в прошлый раз?

– Он просто ушел, насытившись…

– И вы полагаете, теперь именно он вернулся на прикормленное место? – с досадой спросила я. Ведь если бы мы получили эти сведения сразу, вместе с пришедшим на Базу запросом на Алекса, мы бы наверняка сначала отправились в Прагу вацлавского периода. С вампирами у нас разговор короткий… – И что, раньше он тоже переставлял надгробия?

– Н-нет, по крайней мере, в свидетельствах очевидцев его деяний этого не отмечено.

– Значит, это не он или тут замешан кто-то еще… – Я вопросительно посмотрела на лица еврейского кагала. Никто не отвел взгляд.

– Вы сами найдете ответы на эти вопросы, поэтому не будем вас отвлекать, – ответил за всех ребе. – Мы, со своей стороны, рассказали вам все, что знаем об этом деле, если вам еще нужна будет помощь, мы вам ее окажем, ибо, как велел пророк, – «око за око»! В хорошем смысле этого слова, – добавил он ласково.

По морде котика растеклась удовлетворенная улыбка, он счел слова раввина намеком на гонорар…

Мы дождались, когда они уйдут, постояли еще минут десять, прошлись по кладбищу туда-сюда и в общем-то поняли, что делать нечего. Ну в смысле того, что раньше ночи никого не поймаешь, до заката еще часов пять, а посидеть где-нибудь в чешской гасподе за пивом мы не можем, потому что денег нет! И из-за кого?!

– Предлагаю продать Ганешу обратно, пусть мы на этом потеряем триста крон, но хоть выйдем на задание сытыми! На завтрак я не успела, паек нам не дали, мы же сами орали, что в Чехии все дешево. Хочу есть!

Профессор воинственно сжал кулачки, всем видом показывая, что без драки он божка не отдаст. Я тоже начала засучивать рукава – как же достал меня этот пушистый эгоист…

– Пошли в ближайшую забегаловку, – встал между нами командор. – Быть может, мне удастся заработать на ужин после партии в бильярд? Я неплохо играю…

Увы, в трех ближайших пивнушках, куда мы попали, бильярда не было. Я тупо опустилась на скамью в уголочке, категорически отказываясь куда-либо дальше идти.

– Все, я больше не могу, устала, и, кажется, мой желудок уже начал пожирать сам себя. Если я прямо тут умру от голода, то вы знаете, кого в этом винить.

– Милая, ты не умрешь, мы что-нибудь придумаем, – утешил меня мой муж. Но глухое урчание у него в животе противоречило оптимизму его слов.

К нашему столику подошел официант:

– Цо будитэ йистэ, пити?

Мы переглянулись.

– Все, с меня достаточно, – сурово сдвинул брови кот и вышел в центр зала. Поклонился удивленной публике, подмигнул официантам и бодро сделал двойное сальто назад с приземлением на шпагате.

– Пиво от гасподы! – улыбнулся официант.

Агент 013 бросил на меня победный взгляд, мурлыкнул что-то вроде: «Сейчас я вам еще на гранулки с татаркой заработаю».

После чего начал представление: показал еще несколько акробатических номеров, изобразил, как тигр готовится к прыжку, прошелся колесом, состроил рожи посетителям, спародировал пьяного негра-репера, а закончил красивым балетным номером умирающего лебедя. Даже я не предполагала в нем таких талантов, а мы его как облупленного знаем.

Публика веселилась вовсю. После бурных аплодисментов и возгласов: «Йо! Супэр! Выборне!» кот вернулся к нашему столу, высыпав передо мной горстку тяжелых пятидесятикроновых монет.

– Учись, Алиночка, – важно сказал он, – профессионал всегда найдет выход из финансового кризиса.

«В который сам же нас и затолкал», – чуть было не ляпнула я, но вовремя прикусила язычок. В конце концов, он нас все-таки спас, лично я ради прокорма кота так бы не кувыркалась.

– Просим смажены сир, а гранулки с татаркой. – Алекс махнул рукой официанту и пошутил: – С татаркой можно все!

Я удовлетворенно дала ему ласковый подзатыльник. Татарка – это популярный татарский соус, и с ним действительно можно есть все. А не со мной, как вы, может быть, подумали. Хотя я тоже татарка и моему мужу со мной действительно можно все…

Через десять минут мы наслаждались сытной чешской кухней, и я окончательно расслабилась, простив Мурзику все растраты.

– Хорошо бы еще увидеть старых друзей, встретиться со Славэком, с водником, – сказала я мечтательно, разглядывая гравюру Карлова моста на противоположной стене.

– С каким еще сводником? – подозрительно сощурился кот, оттопыривая левое ухо.

– С водником, – разделяя слова, миролюбиво пояснил командор. За что ценю мужа, так это за то, что он всегда меня понимает правильно. А еще через пару часов мы дружно выдвинулись на задание…

* * *

Сидеть на кладбище среди могил в ожидании непонятно какого монстра – удовольствие ниже среднего. Хорошо еще не холодно и плиты за день прогрелись на солнце, можно не бояться, что застужусь. А то Профессор в вечной заботе о моем женском здоровье не позволяет мне сидеть на траве, на земле, на асфальте и на бетонных бордюрах. Не буду утомлять лишними подробностями и пустыми описаниями, скажу сразу: когда земля в первый раз явственно вздрогнула под нашими ногами, мы поняли – началось…

Практически из ниоткуда, то ли из тумана, то ли из темноты, сформировалась могучая клубнеобразная фигура с матово горящими глазами. От каждого ее шага по кладбищу пробегала дрожь, могильные плиты трескались, стальные оградки качались, словно мармеладные, земля колыхалась неровными волнообразными движениями, и весь мир вокруг замер в оцепенении.

Профессор зашипел и вспрыгнул на плечо моего мужа:

– Что я вижу, напарники? Неужели это настоящий Голем, собственной персоной!

Мы с Алексом мгновенно очнулись, вскидывая боевые бластеры. Первый дружный залп пришелся прямо в грудь глиняного чудовища – крошки и осколки так и брызнули во все стороны! Он вздрогнул и отступил на шаг…

– Посиди на месте, девочка, – разминая лапки перед дракой, попросил агент 013.– Мы с ним сами справимся.

– Да жалко, что ли, развлекайтесь, мальчики…

Мои мужчины ринулись в атаку. Я безмятежно вернулась на насиженную плиту и в тот же миг почувствовала холодное дуновение воздуха у левого уха. Резко повернувшись в положение «стрельба с колена», я обмерла: из-за соседней могилы, буквально в пяти шагах от моей плиты, на меня в упор смотрели алые пылающие глаза.

– Крыса!

И непростая крыса… Я мигом прекратила визг, как только до меня дошло, что крыс такого размера не бывает даже в сытной Чехии. Черная, матерая, с буденновскими усами, двумя передними резцами навыпуск и презрительно самодовольным взглядом. Она дирижировала передними лапками, и я вдруг осознала, что именно в такт этим движениям перемещаются плиты на кладбище…

– Прекрати палить, напарник, мы перекалечим все исторические памятники! – сквозь грохот и рев Голема пробился раздраженный голосок Профессора. – Надо выманить его отсюда. Здесь он на своей территории. Уводи на перекресток!

Я обернулась – мой муж и огромный истукан, проломив ограду кладбища, в обнимку выкатились на мостовую. К счастью, муж оказался сверху, но, как ни странно, глиняный монстр не разбился от удара о булыжники. Забыв о крысе, я кинулась на помощь нашим, но споткнулась о выпавший бластер Алекса и едва не расквасила себе нос…

Подняв голову, я увидела, как мой любимый пытался треснуть Голема сумкой с тяжелым Ганешей, а кот завопил и повис на руке у командора, вереща на всю улицу:

– Не смей бить его моим Ганешей! Поцарапаешь бога, он не простит! И я не прощу, что еще хуже…

– Значит, пусть лучше этот глиняный урод меня убивает? – огрызнулся командор, кувырком уходя из-под удара глиняного кулака. Я взяла Голема на прицел, но в этот момент прямо перед моим носом на могильную плиту звонко упали две красные бусины…

Я мигом перекатилась на спину и, подняв глаза, увидела зависшую надо мной высоченную фигуру в перепачканном сырой землей красном фраке с белой манишкой. Значит, красный он из-за костюма, а вовсе не из-за оттенка кожи, бледной как немочь…

– Стой! Стрелять буду! – честно предупредила я, приставив мой бластер, который крепко держала обеими руками, прямо ему между ног. Вампир на мгновение застыл…

– Милое дитя, что ты делаешь этой страшной ночью одна на кладбище?

– Тебя поджидаю, вампирская морда! Хочешь об этом поговорить?

– Но я не вампир, – неискренне удивился он, приглаживая и без того прилизанные волосы. – Я всего лишь сторож этого скорбного места…

– Ну да, притворяешься человеком, а острые ушки-то торчат!

– Каких татарчат? – Приверженец образа жизни графа Дракулы недоумевающе огляделся по сторонам.

– Да никаких! – раздраженно рявкнула я (второй раз за день меня понимают неправильно!). – Татарчата будут у нас с Алексом, когда мы захотим, а ты не лезь не в свое дело! Стоит мне нажать на курок…

Но вампир неожиданно громко и насмешливо рассмеялся:

– Попробуй, малышка! Мне даже интересно, – может, за столько лет хоть у тебя получится? Если, конечно, ты не забыла зарядить свое оружие серебряной пулей… Ха-ха!

– Сдохни, юморист!

Я не заставила себя просить дважды. Какое там серебро, благородный металл в этом смысле давно устарел. Струя лазера в одно мгновение разрезала идиота от ширинки до макушки, а потом еще от души покромсала обе половинки. Бедные еврейские юноши были отомщены, от красного проклятия Йозефова квартала осталась лишь вонючая кучка грязного пепла…

– Вот так вот! Бластер – это тебе не кнедлик! – Я гордо дунула в дуло любимого ствола. И тут же перевела его на другую цель, но подозрительная крыса мигом скрылась. Зуб даю, это она навела на меня вампира! Надо срочно звать сюда Пусика, в конце концов, именно кошки лучшие крысоловы…

Я вскочила на ноги, отряхнулась и, сунув оружие в кобуру под мышкой, бросилась на помощь товарищам и предупредить их о дирижирующем грызуне. К этому времени наши уже дрались на уличном перекрестке. Точнее, командор увертывался от ударов, а агент 013 фырчал, орал, ныл и всячески дискредитировал нашу профессию, потому что ни черта не делал!

Перепуганные местные жители прятались по домам, и даже полиция не рисковала выйти на улицу, пока там бушевал Голем. Генетический страх перед этим чудовищем передавался из поколения в поколение. Но я-то «оборотень» – и мне оно глубоко фиолетово, мне муж дороже!

– Не стреляй, Алиночка! – Профессор повис на моей правой руке. – Лазер только злит его. Такой монстр нам еще не встречался…

– А что делать? Ждать, пока этот глиняный урод не оставит меня вдовой, я не намерена!

– Нам срочно нужен совет ребе! – выкрикнул кот, пряча Ганешу в ближайшую урну и чисто по-кошачьи забрасывая его мусором. – Продержитесь еще немного, я быстро! Узнаю букву и бегом назад!

– Какую еще букву?

– Которую надо стереть со лба Голема, чтобы слово «жизнь» превратилось в слово «смерть»! Классический способ, описанный в художественной литературе, стопроцентная гарантия.

– А где он, твой ребе?

– В такое время, наверное, уже дома.

– Если не ночует в синагоге. – Я убрала бластер и, примериваясь, подняла один из булыжников, вывороченных из мостовой. – Мог бы хоть телефончик оставить.

– Давай спросим у этих мудрых еврейских женщин!

– Вэк?! – оглянулась я. Улица вообще-то была пуста, но в близстоящем доме, на балконе второго этажа, стояли две бабушки – божьих одуванчика, флегматично обсуждая происходящее.

Наш хвостатый юдофил пал перед ними на колени, умоляя сообщить адрес раввина. К моему немалому удивлению, бабульки даже не вздрогнули при виде говорящего кота, а лишь пустились в долгие неспешные препирательства…

– Да, есть тут у нас один мудрый ребе, но живет он далеко.

– Есть и другой, он не то чтобы очень, зато живет близко.

– Ха, кто мне это говорит?! Ему нужен мудрый совет, а что ему насоветует твой ребе, это я себе очень представляю…

– Зато не надо бежать на другой конец Праги.

– Да, но тот ребе мудрый!

– Ой, мама, хвала небу, ты этого не слышишь… Он же пьет!

– Так все пьют, даже ты!

– Но я не ребе, а такому красивому котику нужен он, причем трезвый, а не в финскую гавань…

Агент 013 слушал, сев на хвост и переводя тупеющий взгляд с одной советчицы на другую. Старушки не обращали на него никакого внимания…

– Может, вы все-таки уже определитесь?! – наконец взмолился он.

– Мне этот кот сразу понравился, – тут же отреагировала одна бабулька. – Такой вежливый. Так внимательно слушает.

– Наверное, из хорошей еврейской семьи, – согласилась ее подружка.

– Где живет ребе?! – в полный голос заорал агент 013, вставая на задние лапы.

Ага, проняло! Я чуток отвлеклась, зашвырнув в Голема уже четвертый булыжник, но все равно следила за котиком краем глаза…

– Третий дом по левой стороне улицы, – сжалились еврейки. – Но это не самый мудр… Зато самый близкий, хоть и пье…

Профессор дунул на третьей космической, едва ли не оставляя за собой мультяшную пыль столбом. Его разговор с ребе я воспроизвожу исключительно со слов кота. Он мог и приврать, поэтому не судите меня строго.

Все началось с того, что на стук в дверь никто не отозвался. Пусик постучал еще раз, погромче и подольше – результат ноль. В третий раз он уже барабанил так, словно хотел вынести дверь и развалить весь дом на фиг!

– Я слышу тебя, сын мой! – В дверном проеме возник седой старик с длинными пейсами и мудрыми глазами. – Ты стучишь ночью, ты хочешь…

– Да, хочу! – взвыл агент 013.– Мне нужна помощь, вернее, совет!

– Не спеши, отдышись, выровняй дыхание. Если хочешь стать евреем, ты должен иметь терпение, потому что, когда ты станешь одним из нас, оно тебе очень пригодится.

– Я не хочу стать евреем! – опешил кот.

– Зачем же тогда ты стучал три раза? – хитро улыбнулся ребе. – По нашему древнему обычаю, это значит, что ты желаешь вступить в ряды нашего богоизбранного народа.

– Какой еще богоизбранный народ? Я всего лишь…

– Ах, ты ничего не знаешь о нашем богоизбранном народе? Сейчас я тебе расскажу вкратце. Все началось с того, что Яхве на небесах стало скучно и он решил, что нет ничего веселее, как создать евреев, для начала хотя бы двух, и посмотреть, как они размножаются. Ну в целом оно у них получилось, а там уж пошло-поехало. Авраам родил Исаака, Исаак родил Иакова, Иаков родил Иуду и братьев его, Иуда родил Фареса и Зару… Спору нет, это веселье продолжается уже не одно тысячелетие после Сотворения мира. И вот когда наконец…

Кот в ярости прыгнул на шею ребе, сгреб его за воротник и, тряся как грушу, заорал самым антисемитским тоном:

– А ну цыц, еврейская морда! И слушай сюда – или ты мне сейчас скажешь, где и какую букву надо стереть на лбу Голема, чтобы его остановить, или сегодня же в твоем доме все будут плакать, а один ты лежать в гробу с блаженной улыбкой на лице!

– Ладно-ладно, ша! К чему весь этот кипеж? Я все скажу, – добродушно согласился старый еврей, мягко высвобождаясь из когтей кота. – Но имей в виду, так ты никогда не станешь евреем…

Глянув в мутные от гнева круглые глаза Профессора, ребе решил не искушать судьбу дальше и быстренько назвал нужную букву. Кот с трудом отцепился от мудрого старца и, задрав хвост, дунул по улице нам на выручку.

А битва меж тем набирала обороты…

– Ну? Ты узнал?

– Да, хотя это стоило мне десятка нервных клеток точно, нужно убрать букву… э-э… мм… сейчас-сейчас… забыл!

– Тогда мы просто разнесем ему башку, глядишь, и сотрем нужную букву, – прорычал избитый и обессиленный командор.

Мы встали с мужем плечом к плечу, встречая очередную атаку Голема. Алекс забрал у меня бластер (свой он потерял на кладбище) и взял великана на прицел, а я, порыскав в кармане, вытащила сувенирный маятник для гадания и, раскрутив его над головой, как Давид против Голиафа, швырнула его и совершенно случайно попала чудовищу в глаз. Он на несколько минут забыл о нас, выковыривая из-под пылающего века кусок меди.

– Браво, моя девочка!

Обернувшись на восторженный комплимент Пусика, я боковым зрением увидела тот же самый пронзительный взгляд красных глаз и ту самую противную крысу-переростка, которая дирижировала надгробиями на кладбище. Стоя на решетчатой ограде, она делала те же самые пассы, но уже в сторону Голема. Так вот кто им управляет, как марионеткой с Карлова моста…

– Это не простая крыса, а колдун или оборотень! – крикнула я агенту 013, видя, как хищница кинулась наутек и ловко вскарабкалась на ближайшую плиту. – Мурзик, фас!

Котик отважно бросился вперед, в одном прыжке взлетел на урну, с нее на крышу сувенирного ларька, а уже оттуда на кладбищенскую ограду и красивым ударом карате на лету едва ли не вышиб челюсть превышающей его по размерам твари. Та пыталась защищаться – повинуясь ее лапкам, земля разверзалась, как будто двигались не могильные плиты, а тюфяки, они менялись местами, вставали дыбом, исчезали в провалах… Человек бы здесь не прошел, на такое был способен только наш кот, ловко прыгавший с плиты на плиту в охотничьем азарте погони!

– Ату его! – упоенно вопила я, подбадривая агента 013.

К сожалению, мой крик привлек и внимание Алекса. На секунду он оглянулся, и в этот момент могучая лапа глиняного чудовища отшвырнула его на несколько шагов. Я бросилась поднимать любимого, монстр занес над нами огромную глиняную ступню… и в этот миг произошло чудо!

Заслоняя нас, из воздуха ночи возникла огромная полупрозрачная фигура толстого голого человека с головой слона. Один удар бивнем – и Голем едва не проломил спиной стену ближайшего дома! Слоноголовый бог индусов улыбнулся нам и растаял так же неожиданно, как появился…

* * *

Пока я в отчаянии пыталась привести в чувство супруга, со стороны кладбища раздался торжествующий кошачий вопль! Храбрый Профессор наконец поймал крысу, пытавшуюся сигануть в темный подземный провал. В последнюю секунду он (как сам потом рассказывал) буквально одним когтем ухватил ее за хвост и вытянул на поверхность. И тут наступил момент истины…

– Минуточку, – по-человечески крикнула крыса, – зачем столько агрессии? Таки мы обо всем можем договориться…

Больше она ничего не успела сказать – кот ребром лапки одним каратистским ударом сломал гнусной твари шею. Я догадалась, что все кончено, потому что Голем вздрогнул, попытался подняться и рухнул, растекшись по мостовой жидкой коричневой глиной. Искать таинственную букву для стирания теперь не было нужды…

Йозефов квартал мог спать спокойно. Мы с Алексом встали и, пошатываясь, пошли искать кота. Наш герой тяжело дышал, распластавшись в полуобморочном состоянии среди развороченных могил. Рядом лежал холодеющий труп мужчины в национальной еврейской одежде.

– Это и была наша крыса? – тихо спросила я у Профессора, все еще поддерживая морщившегося от боли командора.

Кот устало кивнул.

– Он хотя бы успел раскаяться перед смертью?

– Не знаю, скорее всего нет. – Агент 013 поднял на меня утомленный взгляд. – Он пытался со мной о чем-то договориться, что-то предложить… Но я – не ты, я не вступаю в переговоры с преступниками.

– Ну и ладно, – вздохнула я. – Да, кстати, прости, что я тебя так… невежливо, Мурзиком назвала и «фас» сказала… как собаке.

– Ничего, это же в пылу боя. А в бою все прощается, детка.

– Спасибо, Пушистик… ой, в смысле спасибо, напарник. – Я дружески пожала коту лапу.

Мы опять победили. Над высокими ратушами разливалось розовое сияние раннего чешского рассвета…

А уже в шесть утра к нам заявилась та же делегация еврейских старейшин, правда без главного раввина. Они выслушали наш короткий доклад, отметили останки глиняного Голема, приняли у меня с рук на руки две красные бусинки и внимательно осмотрели тело колдуна, виновника всех их бед. Он лежал, уставившись в небо невидящим взглядом, характерный крысиный нос заострился, оттопыренные уши обвисли, а на губах змеилось недосказанное проклятие…

– Кто-то из ваших? – спросил командор.

– Увы, да…

– Значит, виноваты сами евреи?

– Ой, нет! Ибо он не еврей.

– Как это не еврей? – возмутилась я, демонстративно указывая на пейсы и традиционную черную шляпу с полями.

– Он новообращенный, – поморщился один из присутствующих. – Есть у нас тут один ребе за углом. Каждого, кто постучит к нему в дверь три раза, он принимает в евреи. Ему все равно, что за человек – хороший, плохой, даже если бы ваш кот к нему постучал три раза, он бы и его принял…

Нос Пусика из розового стал пунцово-красным, до рассвета он успел рассказать нам все, но мы его не выдали.

Мой муж протянул старейшинам потрепанный блокнот, найденный нами при обыскивании трупа. Бегло пробежав последние страницы, старые евреи вздрогнули и кое-как объяснили нам ситуацию:

– Этот новообращенный гой был отвратительный колдун! Он специально принял иудаизм, чтобы вершить свои черные планы. Господь лишил его разума, но не смог изгнать тьму из его сердца. Негодяй с помощью магии двигал могилы в хаотичном порядке, чтобы исполнить пророчество из Библии!

– Какое? – не удержалась я.

– Пророчество о конце света, – пояснили мне. – Ибо при конце света могилы разверзнутся и все евреи восстанут из мертвых. Он считал, что если выстроит могилы в нужном порядке, то как раз и наступит конец света! Злодей решил действовать от обратного, он бы уничтожил мир, а все опять обвинили евреев…

– Но раз он двигал могилы хаотически, то нужную комбинацию мог не найти вообще никогда?

– Да, но мог бы и в один миг… Хвала Моисею, этого не случилось. А умение превращаться в черного грызуна не давало полиции ни малейшего шанса его задержать.

– Значит, мы все-таки смогли остановить эту крысу из ада… – улыбнулась я.

– Из какого зада? – дружно напряглись все евреи.

– Вэк…

– Ну что ж, это неважно. Но поспешим, друзья, наш ребе хотел отблагодарить вас за все труды и перенесенные опасности…

После того как Мурзик сбегал и выкопал из мусора своего бесценного Ганешу, нас проводили к синагоге с благодарностями, шумно обещая переименовать в нашу честь улицу или хотя бы какой-нибудь тупичок.

Старый ребе поочередно обнял каждого, расцеловав даже кота. Он на память прочел нам несколько подходящих строк из Торы, подарил по дешевой цепочке с посеребренной звездой Давида и благословил на прощанье. Профессор, все еще ожидавший какой-нибудь более весомой оплаты, никак не желал понять, что остался в дурачках…

Когда нас начали вежливо выпроваживать, командор попросил стакан пива, чтобы утолить жажду, на что ребе обезоруживающе развел руками:

– Ну что вы, сын мой, в такое время года, в такой день и в такой час пить пиво – это просто губить свой молодой организм! Сейчас вы выпьете, а в нем газы, не дай бог, произойдет нечто, а у вас столь юная жена. Вам это надо? Вам мой совет, перетерпите жажду и выпейте через пару часов где-нибудь в другом месте. Причем не пива, а водки.

– Хорошо, – тут же уцепился за эту мысль мой муж. – А рюмка водки у вас найдется?

– Откуда водка у бедного ребе? Нам ведь разрешено напиваться только в Пурим. Но я готов замолвить словечко перед вашим начальником. Неужели он откажется угостить вас рюмочкой после работы? Ай-ай-ай, я бы так не поступил…

– Стакан воды, – мрачно сдался Алекс.

– Только водопроводная, – вздохнул ребе. – А пить ее я не пожелаю даже злейшему врагу иудаизма, не то что вам. А вы мне дороги как никто…

– Так, все, уходим. – Я вцепилась в мужа, который уже начал краснеть от ярости.

– Но примите еще раз нашу огромную благодарность за все-все-все! – донеслось нам вслед, когда я проталкивала командора в дверь. – Какие милые скромные люди, им ничего не надо…

Когда мы вышли на улицу, кот достал из заплечной сумки, где лежал Ганеша, украденную бутылку кошерного вина.

– И кто после этого еврей? – ласково потрепала я его за ухом.

– Когда хохол родился, еврей заплакал, старая украинская поговорка, – самодовольно подмигнул Профессор.

На Базу мы вернулись триумфаторами…

Проблемы ожидали нас на следующий день, когда мы пошли сдавать отчет о проделанной работе. Шеф был не то чтобы недоволен, он находился в состоянии, близком к неуправляемой ярости! Троллевидная секретарша Грызольда едва удерживала его на весу, прижимая к обширной груди, а гном размахивал топором и орал, что он всех уволит.

– А в чем, собственно, проблема? – недоумевающе вопросил кот.

– В вашем безответственном поведении, полковник! Ну и в том, что на штрафы из Праги уйдет половина нашего годового бюджета, а не заплатить я не могу, там такой хай поднимут…

Оказывается, рано утром раввин прислал шефу подробный счет с перечислением всех наших разрушений – на кладбище, на близлежащих улочках плюс моральный ущерб двух нервных старушек и ребе за углом и еще много чего по мелочи. Но напрочь нас убила последняя фраза: «И таки одна бутылка кошерного вина, случайно взятая вашим уважаемым хвостатым сотрудником, шоб он был здоров…».

Мы уходили тихо, молча, повесив носы и клянясь себе самыми страшными клятвами впредь никогда с евреями не связываться, пусть их Голем с Кафкой спасают. Пусик ушел поправлять нервы в столовую, а мы с Алексом вернулись к себе. Уборка всегда помогает успокоиться, к тому же на носу был романтический праздник – День Святого Валентина; стоило прибраться, создать атмосферу и выпросить у начальства выходной, чтобы побыть вдвоем. Вэк, хотя заикаться о выходных после сегодняшнего разноса, мягко говоря, рискованно…

– Хочешь, я сам пойду? – предложил мой заботливый муж. – Шеф как-то намекнул, что давно не был в сауне. Может, пригласить его в чисто мужскую компанию – я, он, агент 013, Рудик, шурале и пиво?

– Рудик не пойдет, он перья мочить не любит. А шурале вообще пара боится, он в сыром лесу жить привык. – Я поискала еще какие-нибудь причины для отказа и вынужденно кивнула: – Ладно уж, идите, посижу вечерок одна, перечитаю «Ветер в ивах».

* * *

На самом деле я бессовестно продрыхла весь вечер и даже не проснулась, когда вернулся Алекс. А наутро на кухонном столе лежало подписанное заявление о двухдневном отпуске и нарисованное самим шефом сердечко как символ валентинки. Кривенькое, конечно, но гном у нас не художник, рисовал наверняка под пивными парами, зато от души, что приятно.

Итак, сегодня сборы, а завтра можно выезжать! Ага, как же…

Поверьте, у нас действительно были большие планы на этот день. Но, проснувшись утром четырнадцатого, я поняла, что что-то не так и никуда мне ехать не хочется, более того, даже двигаться не хочется. Мне бы лучше съесть таблеточку и полежать не вставая, а лучше совсем не шевелясь, с хорошей книгой и коробкой конфет под боком. Ну, короче, девочки меня поймут…

Однако в этот момент в комнату вошел командор с радостно-возбужденными глазами, и стало ясно, что вставать придется, и, может, даже больше чем вставать.

– Любимая, агент 013 приглашает нас вместе отметить этот день! Только мы с тобой и он с Анхесенпой. Но ты спроси где?!

– Где? – покорно отозвалась я, глядя в потолок.

– В Дрездене!

– Ой, это неплохо, – слегка оживилась я и даже дернула ногой, попытавшись встать, но тут же снова навалилась апатия.

Это ж такая даль, пусть переход займет миг, но смена климата, а в самом Дрездене, как я слышала, широкие улицы, большие расстояния, это ж столица Саксонского королевства. Была или будет. Мне было даже неинтересно, в какой век приглашает нас кот. Просто все говорят, что в Германии по-любому неплохо…

Главное, чтобы теперь мое состояние не отразилось на Алексе, он-то ничем не заслужил лишения праздника. Вечно «эти» дни приходят не вовремя…

– А котята с нами?

– Нет, их уже удалось сдать на попечение девушки Боббера, они с Анхесенпой вроде бы дружат. Хотя это еще вопрос, кто за кем будет присматривать. Собирайся, родная…

Я потянулась к нему с благодарным поцелуем, но, вставая с кровати, неудачно наступила ему всем весом на большой палец, и мой муж полторы минуты с воплями скакал по комнате, демонстрируя поведение, недостойное такого крутого суперагента, как он. Пока я в конце концов не замотала ему палец бинтом.

Алекс надел свой лучший костюм и выглядел почти сногсшибательно, если бы не тот факт, что на левой ноге ему пришлось оставить домашнюю тапочку, когда на правой сверкал лакированный ботинок.

Пока я натягивала первое попавшееся под руку платье (муж сказал, что мы едем в лето), в дверь церемонно постучали. Я даже удивилась, обычно этот хам вваливается без стука.

– Минуточку! – крикнула я, поправляя платье на руках и бедрах. – Валяйте!

В комнату, взявшись за лапки, вошли Профессор и его жена. В свободной лапке кот держал два желтых конверта с приглашениями, а на шее у него висел стандартный переходник.

– Опаздываете, милочка, – с шутливой укоризной покачал он головой.

– А что мы забыли в Дрездене? – не выдержала я. – Чего мы вообще туда попремся, когда и здесь можно прекрасно отдохнуть? Поспать, например…

– Охота, – многозначительно поднял вверх коготь Пушок, нажимая на переходник.

– Кому охота, а кому и не… – начала я, беря сумку с вещами и прижимаясь к груди любимого.

Через мгновение мы были уже на месте, и я с ужасом начала понимать, что кот говорил буквально. В смысле насчет охоты он не соврал.

К немалому нашему с Алексом удивлению, мы очутились не в центре Дрездена, а на небольшой поляне, судя по всему находившейся посреди густого леса в горах, у порога маленького охотничьего домика, украшенного оленьими рогами. Грело солнышко, пели птички, но лично мое романтическое настроение сразу опустилось ниже самого критического уровня…

Этот полосатый проходимец не придумал ничего умнее, как устроить в День Святого Валентина настоящую охоту на невинных зверюшек?! Я была до глубины души поражена жестокостью кота. Но когда оказалось, что это идея целиком Анхесенпы, что она-то и подбила нашего «гуманиста» на такое «празднование» Дня влюбленных (а уж эта египтянка имеет на него свои рычаги давления!), мне оставалось только ругаться сквозь зубы.

– «Дрезден», – прочитала я на вывеске название этого охотничьего домика-гостиницы. – Видимо, мы где-то в лесах под настоящим Дрезденом? Ну, спасибо тебе, дружочек, вытащил на природу. Думаю, нас здесь ждет прекрасный праздник со свежезажаренными трупами зайцев, препарированными перепелками, расстрелянными в упор косулями и их безутешными детками, которые будут глядеть в окно, как мы дружно, под пиво, едим их маму…

– Деточка, сегодня ты злее, чем обычно. Нехорошо в такой день… – Агент 013 укоризненно покачал головой, моралист тут выискался.

– Это я злая? Ха! Кто тут приехал на охоту, да не один, а еще и нас с Алексом решил настропалить на убийство в День Святого Валентина? Садист!

В общем, я категорически отказалась идти в лес с ружьем и залегла в гостиной на диване у горящего камина, попросив встретившего нас на пороге пожилого хозяина (он, похоже, тут был и за официанта, и за повара, и за всю остальную обслугу) принести мне кружку баварского пива и традиционную охотничью сосиску. Анхесенпа, подумав хорошенько, тоже улеглась рядом. Командор твердо заявил, что никуда не попрется, он, как и собирался, хочет провести этот день со мной. Но коту он еще выскажет за обман…

– Но ты же добытчик! – попытался воззвать к его совести товарища по всем, даже самым бессмысленным и глупым, мужским представлениям кот. – Ты не можешь валяться на диване.

Алекс продемонстрировал ему больной палец, отметая дальнейшие обвинения друга в трусости, и Профессор вынужденно отстал. На меня он только взглянул, как на главного заводилу крестьянского бунта, но я одним движением брови отмела все остатки пустых надежд, что пойду его сопровождать в этот злодейский поход.

– Анхесенпа, ты же сама хотела… – тонким голосом обратился он к подруге жизни, последней, кто мог еще скрасить его нелепые блуждания по темному лесу.

Она лишь широко зевнула и отвернулась, устраиваясь поудобней на диванной подушке у меня под боком.

– Я же ради тебя… – упавшим голосом пробормотал котик, опуская усы.

Но супруга даже ухом не повела, уже намурлыкивая нежные песенки у огня.

– Что ж, тогда я пойду один, в холодную чащу… и принесу нам ужин. Должен же тут быть хоть один мужчина?!

– Скатертью дорога.

Профессор нахлобучил зеленую баварскую шляпу с перьями фазана, надел на брюшко патронташ и выбрал самое большое ружье, которое смог поднять.

– Все вы предатели, – резюмировал он, перебрасывая двустволку за спину и через плечо и пронзая нашу компанию испепеляющим взором.

– Иди-иди, охотничек нашелся, – громко напутствовала его я в обиженно напрягшуюся спину.

…Прошел час или два, не помню. Мы весело проводили время, играя в карты и попивая глинтвейн, когда кот вернулся. Но какой! Побитый, с опущенным хвостиком, грязной шерсткой, с ружьем, завязанным узлом, со шляпой, вывернутой наизнанку и нахлобученной ему на уши задом наперед.

– Ты встретил банду разбойников-гарибальдийцев? Если нет, тогда кто тебя так?! – Я вскочила с дивана, отдавив Алексу коленом живот.

Но он даже не заметил этого, тоже бросаясь к израненному другу.

– Зайцы… – ответил агент 013, без сил падая в обход нас в объятия лениво привставшей супруги.

– ?!!

– Они здесь ростом больше метра, а в прыжке и целых три! – продолжил бредить он, пока Анхесенпа, удерживая его лапами за шею, язычком приглаживала ему шерсть на голове и расправляла усы. – Их там целый косяк таких косых гигантов!

– Ну-ну… – с нескрываемым сомнением в голосе отозвалась я.

– Я так и знал, что вы не поверите!

– Точно, дружище. А ты сам-то не косой? – И я многозначительно щелкнула себя по шее.

Кот схватился за сердце и стал симулировать инфаркт.

– Я не пьян в отличие от некоторых, – сделав вид, что пришел в себя, парировал он, указывая на стакан глинтвейна у меня в руке. – Я бился как лев, даже как целых два льва, но на меня напали сзади еще десять таких же ушастых великанов.

– Ты хотел сказать «ужасных»? – сочувственно уточнил Алекс.

В этот момент в комнату вошел наш хозяин с подносом только что поджаренных сосисок.

– Нет, ушастых, потому что это были зайцы, зайцы, зайцы! – срываясь, уже почти вопил агент 013.

Анхесенпа молча дала ему оплеуху, чтобы он сидел смирно, пока она его вылизывает, и кот мгновенно успокоился (надо и мне с ним так попробовать в следующий раз, когда опять начнет командовать или доставать меня придирками), однако тут же не удержался и заявил старику:

– Теперь понятно, почему у вас такие низкие цены. Это зайцы всех распугали.

Вот язва!

– Я, как честный немец, не верю в говорящих зайцев, – вздохнул лесничий. – Правда, с тех самых пор, как пропала моя единственная жена, я большую часть времени провожу здесь и встречаюсь только с редкими постояльцами. Скорее всего, ваши огромные зайцы – это фантазия. Хотя не знаю, о каких фантазиях речь, если я стою здесь и спорю с говорящим котом.

– Я ведь и не хотел никого убивать, думал только показать Анхесенпе и отпустить, – ныл Профессор. – Но этот мутант с пушистым хвостиком, похоже, решил иначе. Он просто вырвал у меня ваше ружье, и сами видите, что с ним сделал.

Хозяин, осмотрев перекрученное оружие, с явной неохотой признал, что действительно слышал о каком-то зайце ростом с человека, но поскольку сам никогда его не видел, то слухам не верил. Мало ли что спьяну привидится, а врут охотники, как рыбаки…

– Пойду сам разберусь, – начал привставать командор и взвыл, неловко ступив на больной палец.

– У тебя нога, куда ты пойдешь хромой?! Тебе нельзя, милый! – Я кинулась его удерживать, потому что он уже стал напяливать мигом принесенные котиком болотные сапоги.

– И что теперь, что хромой? – так сердито отозвался он, что я тут же вскинулась:

– Ну и иди, пожалуйста!

– И пойду! – проворчал в ответ Алекс.

– Нет, я сама пойду!

– Кто это тут пойдет? Ты с ума сошла! В незнакомый лес, одна, без меня? – поднял бровь мой муж, сразу сменив тон.

– Ну и что? Не пропаду, – почти ликующе возразила я, потому что уела.

– Значит, ты решила? Ну хорошо, иди.

– И пойду!

Я быстро переоделась, взяла ружье, взвесила, плюнула, оставила его у дверей и, сжав кулаки, отправилась разбираться с зайцами так – один на один. Неужели я с этой длинноухой мелочью голыми руками не справлюсь? Благо опыт драк с котиком у меня есть, а коты и зайцы почти одного размера.

* * *

В лес вела одна-единственная тропинка, кое-где даже были видны следы шедшего с тяжелой двустволкой Профессора. Чем дальше я продвигалась в глубь чащи, тем более авантюрной представлялась мне моя затея. Все, что нам наплел Мурзик, вполне может оказаться правдой, он без выгоды врать не станет, да и взятую напрокат двустволку узлом завязать не в состоянии…

Значит, есть кто-то, способный на такое? Кто-то большой, сильный, страшный, но очень смешной, потому что иначе агент 013 просто вызвал бы наших специалистов с Базы и обезвредил монстра. А тут он темнит. Может быть, чувствует, что сам виноват? Но отмазку придумал, мягко говоря, несерьезную – видите ли, пошел в лес, там на него напали агрессивные зайцы, и он позволил каким-то лопоухим нахалам такое с собой сотворить?! «Тогда и ушлые же зверюшки развелись в этом лесу», – мрачно думала я, бредя по осыпавшейся хвое.

Походив кругами по лесу, стараясь не углубляться слишком уж далеко, я неожиданно увидела на косогоре большую зайчиху ростом почти с меня! Почему не зайца? Элементарно – у нее были рябиновые бусы и длиннющие загнутые ресницы. Она сидела на пеньке, скрестив лапки на груди, и пристально смотрела на меня ясными человеческими глазами. Я мысленно попросила прощения у Профессора за все сегодняшние издевательства и недоверие. Теперь-то я точно знала, что он не врал. Такая легко завяжет узлом любое ружье и даже скатает в колобок небольшую мортиру.

Я тут же приготовилась к недолгой обороне, спрятавшись за дерево в надежде, что она меня не видела, хотя надежды этой было с муравьиную головку. Зайчиха шутливо погрозила мне пальчиком и громко забарабанила лапами по березовому пеньку. Мне ничего не оставалось, кроме как, вздохнув, выйти из укрытия. Но если кто-то думает, что я вышла с поднятыми руками, сдаваться, то он глубоко ошибается!

– Эй! Это ведь вы напали на нашего кота и испортили арендованное им имущество, то есть ружье?! А нам теперь придется за него платить, – решительно начала я, хотя надеялась, что платить не придется. Это не в нашем лесу такие зайцы, и скорее лесник нам должен компенсацию за то, что не предупредил, а База едва не потеряла ценного сотрудника. И не наши проблемы, что дяденька не любит верить слухам…

Но ответ зайчихи на нормальном человеческом языке был для меня полным шоком:

– Я поступаю так со всеми охотниками! – Она гордо вскинула отсутствующий подбородок и уперла в бока лапы тридцать пятого размера. – Он хотел убить невинных зверей, которые еще никому и ничему не причинили вреда… кроме заячьей капусты.

– Да бросьте, это была всего лишь шутка. Наш кот с расстояния двух шагов и в дерево не попадет. А в ближнем бою он способен застрелить разве что собственный хвост… И вообще, мы приехали только отдохнуть. Чудный охотничий домик, милый хозяин, вкусные сосиски…

– Вам понравился наш домик и хозяин? Он все еще такой же милый? – неожиданно смахнула слезу зайчиха.

– В смысле лесничий? Да. А вы его знаете? – удивилась я, ведь сам-то он отрицал их знакомство. Похоже, в этом лесу просто никому нельзя верить.

– Я его жена, – печально призналась зайчиха.

Вэк?! Я пошатнулась и упала бы, если бы меня предупредительно не поддержало дерево.

– Мужа не было дома, когда к нам забрела какая-то странная старушка, – начала зайчиха свой рассказ, после того как сказала, что зовут ее Анхен и что родилась она в небогатой семье нефтепромышленника. – Я гостеприимно дала ей пива и три мюнхенские сосиски. А она еще захотела денег на дорогу. Мы, немки, экономные и не раздаем денег пришлым старушкам без разрешения мужа. Тогда она щелкнула меня по носу…

– Какая наглость! – не удержавшись, ахнула я.

– Вот именно. А через десять минут после ее ухода, случайно проходя мимо зеркала, я вздрогнула – на меня смотрела ушастая физиономия большого зайца. Целый час я билась в истерике, сильно плакала и пыталась оторвать эти противные длинные уши! А потом убежала через кухонную дверь в лес, услышав, как муж входит в переднюю и зовет меня. «Обед готов, зайка моя?» – вот его последние слова, которые я слышала, и не было дня, чтобы я их не вспомнила. «Зайка моя» – так он меня называл, когда хотел есть.

– Он ведь и не женился больше, если вы не в курсе, – почему-то вспомнилось мне.

– Правда?! – неожиданно встрепенулась она, но тут же снова сникла. – Хотя какое это теперь имеет значение…

– Большое. Если он вас любит до сих пор, то есть такое вполне возможно, а я в этом просто уверена, тогда почему бы вам не вернуться? Один поцелуй верного супруга может вас расколдовать! Поверьте моему профессиональному опыту, я тоже многое пережила и чуть не стала монстром. Короче, э-э… Вовремя полученный поцелуй способен обеспечить вам совместное счастье от самого момента чмоканья в губки до «и умерли они в один день, очень довольные друг другом».

– Право, даже не знаю… Если бы он сам…

– Да бросьте, чем вы рискуете? А на мужчин в таких вопросах никогда нельзя положиться, их вечно надо подталкивать!

– Вы так убедительны, – наконец-то улыбнулась она. – Хорошо, мы вернемся туда вместе. Я… попробую.

Вот сейчас мне нравилась ее решительность. Пусть лучше со всем пылом возвращается к старому супругу, чем шлепает нашего кота. Всю обратную дорогу мы прошли вприпрыжку. Правда, на полпути нам показался хромающий навстречу Алекс. При виде нашей парочки он споткнулся и вскинул ружье, но я поспешила помахать белым платочком и успокоить:

– Не волнуйся, дорогой, это Анхен, заколдованная жена нашего лесничего. – Я подвела к нему зайчиху, показывая, что она неопасна и мы с ней даже подружились.

– Что ж, польщен знакомством, фрау… – это все, что смог вымолвить командор.

Через полчаса нас встретил кот, высунувший в окно стволы четырех охотничьих ружей и кричавший, что живым он не сдастся! Еще полчаса понадобились на то, чтобы объяснить все начавшему от испуга заикаться хозяину, и только после всей этой суматохи мы приступили к эксперименту. Вообще-то лесник очень обрадовался новому обретению, казалось бы, давно потерянной жены и изъявил полную готовность сделать все, что понадобится, лишь бы вернуть истинный облик своей любимой Анхен. Но все-таки от стресса его отпаивали «егермейстером» минут десять…

– Я узнал тебя по глазам, счастье мое! – плакал он и пил не закусывая.

Заботливая зайчиха вытирала ему слезы поданным передничком. Мы тоже едва не ревели от их немецкой сентиментальности. Но котик настоял на эксперименте, и мне пришлось напомнить леснику, что пора целоваться. Он благодарно поцеловал мне ручку…

– Э-э, не со мной. – Я деликатно развернула его к ушастой супружнице.

Хозяин обнял ее за пушистые плечи и нежно расцеловал в раздвоенную заячью губку. Мы замерли…

– Ничего не происходит? – удивился лесник, но продолжил.

Второй поцелуй тоже прошел вхолостую. Третий – и снова никакого результата. Блин, неужели я где-то просчиталась? Ведь во всех сказках говорится, что это проверенный рецепт для снятия колдовских чар. Ничего не понимаю…

– Да ведь они, кажется, вошли во вкус. Им и так хорошо, – завистливо произнес кот, и Анхесенпа развернула его к себе с явным раздражением.

– Все равно надо будет вернуться на пятнадцать лет назад и поговорить с одной милой старой дамой о том, как нехорошо превращать хозяйственных жен немецких лесников в зайчих, – значимо сказал Алекс.

Хозяин с новообретенной женой извинились и ушли наверх. Я наконец-то могла поудобнее улечься на диване и потягивать подогретый глинтвейн. Мой любимый устроился рядом. Кошачья парочка мурлыкала у огня о чем-то своем. Кажется, День всех влюбленных все-таки удался…

На прощанье нас попросили считать себя друзьями дома, а с меня зайчиха лично взяла обещание навестить их в ближайшее время. Коту она все еще не доверяла, хотя было видно, что ушастая красавица сейчас настолько счастлива, что готова полюбить даже того, кто выходил с ружьем на ее пушистых соседей, которых она честно взяла под опеку почти сразу после вынужденного переселения в лес и все это время использовала для излияния нереализованной женской заботы и нежности. Женщины все одинаковы…

Однако прошло два месяца, прежде чем выпала возможность слетать к ним в гости. Мне было жутко любопытно проверить, возможно ли долговременное счастье у таких разных супругов. Но их сияющие любовью глаза сказали мне все лучше любых слов. Они действительно до сих пор не прекращали радоваться обретению друг друга…

– С ней спать тепло и пушисто, – улыбался пожилой лесничий, обнимая мягкую жену.

– А я, пока заколдована, медленнее старею, – говорила она, целуя мужа в лысеющую макушку.

– И по дому скачет так быстро и все успевает, – продолжил ее супруг, прижимаясь щекой к ее пушистой грудке.

– Только к шитью и вязанию у меня лапы не приспособлены, зато барабанить умею лучше любого сельского барабанщика.

– И уже выступает с огромным успехом на деревенских свадьбах, зайка моя!

По нашему с Алексом сигналу котик выступил вперед, поклонился и протянул большой морковный торт от Синелицего. В знак примирения и извинения…

– Это вашим зайцам, передайте им, пусть не обижаются на ту давнюю историю… – вежливенько попросил он.

Хозяйка дома удовлетворенно повела ушками и, улыбнувшись мужу, ласково почесала агента 013 за ухом. Профессор не удержался и замурлыкал. И мы все хором замурлыкали вместе с ним, а потом долго смеялись, глядя на его смущенную физиономию…

В общем, тот День Святого Валентина я запомнила надолго. Это было почти так же ярко и насыщенно, как «Дело о шантаже Золотой антилопы», тоже специфическая история, и больше о женщинах, чем о мужчинах. А может, и нет, не знаю…

Периодически, не часто, но, бывало, нас срывали на самые невероятные задания. И должна признать, что далеко не всегда они были чисто служебными. Наша прямая обязанность – избавлять мир от какого-нибудь чрезмерно зарвавшегося представителя буйной нечисти. Кого-то удавалось перевоспитать, кого-то склонить к сотрудничеству, кого-то даже перевести к нам на Базу, но…

Разумеется, были и абсолютно безбашенные особи, которых оставалось только отстреливать. Это опасно, но хоть точно знаешь, на что идешь и за какую зарплату. Хуже другое, когда нам вешают на шею проблемы начальства, а шефу никак не откажешь. Тем более если он раздавлен, стоит на краю и заботится, как всегда, не о своем личном благе, а обо всех нас…

Ну а так как все мы на Базе накрепко связаны самыми братскими узами, то отказаться нельзя. Даже если лично мне кажется, что нас завуалированно толкают на прямое преступление. Да, да, такое тоже было, поверьте, как сейчас помню…

* * *

Шеф назначил нам встречу в оранжерее в час ночи. Мы, мягко говоря, удивились, такого не было еще никогда. Во-первых, время позднее, во-вторых, задания все агенты получают официально, в кабинете начальства, а не среди кактусов после двадцати четырех ноль-ноль. Согласитесь, это странно. Шеф ждал нас в оранжерее, царственно возлежа на руках секретарши. Тоже шоу, суровый гном-красноколпачник, не выпуская из рук боевой топор, как младенец покачивается в объятиях самой кошмарной троллихи, которую я только видела, а уж нам их повидать довелось…

– Я вызвал вас, – еле слышным голосом начал он, – чтобы…

– Посоветоваться, – подсказала секретарша.

– Посоветоваться, – несколько более твердым тоном подтвердил шеф. – Вы – моя лучшая команда, и есть вещи, признаться в которых я могу только вам.

– Вэк? Почему нам, мы ведь не врачи…

– Я не болен! Все гораздо-гораздо-гораздо хуже.

Секретарша убаюкивающе покачала нашего начальника, и он чуточку успокоился.

– Мы очень признательны, шеф, но… в чем дело? – начал Алекс, не выдержав напряжения затянувшейся паузы. Кот посмотрел на него с укором, поскольку командор успел задать этот вопрос первым.

– На Базе финансовый кризис.

Я хлопнула себя ладонью по колену:

– Блин, совсем как у нас в России!

– Не совсем как у вас, но все равно неприятно. В общем, из-за компьютерного вируса мы превысили наши расходы и исчерпали все фонды Базы на полтора года вперед. Вы, конечно, помните увеличение вашей зарплаты в прошлом месяце, а также неоправданно высокие премиальные. Плюс подарки ко Дню Святого Валентина.

– Нет, не помним, а что, было?! – попятился котик, закрывая глаза и отступая за мою спину.

– Успокойтесь, агент 013, я не требую вернуть растраченные суммы, – тут же поправился шеф, посмотрев на секретаршу.

– Он только на ее наряды тратит сумасшедшие деньги. А что, Алиночка, только прикинь, сколько материала надо на такую громадину. Мне еще повезло, что моя Анхесенпа не зациклена на тряпках, – прошипел Профессор за моей спиной.

– Зато любит золотые украшения, – так же тихо осадил его Алекс.

– Итак, господа агенты, есть на выбор три направления, – внезапно посуровевшим голосом, откашлявшись, продолжил шеф. – Доколумбовое Эльдорадо, так называемое золото инков…

– Вы заставляете нас воровать? – ахнула я.

– Много ты понимаешь, деточка, экспроприация не воровство, – шикнул на меня наш хвостатый чинопочитатель, старательно фиксирующий речь гнома в блокноте, елейно добавив: – Продолжайте, шеф, мы внимательно вас слушаем.

– Горшки золота лепрехунов. Придется искать концы радуг по всей Англии, Шотландии и Ирландии. И, наконец, Золотая антилопа, Индия, княжество Кашмир, она там живет последние пять лет, прячась от преследования властей после убийства жадного султана путем засыпания его золотом. Какая блестящая смерть, господа агенты…

– Грабить бедных майя, инков и прочих я не буду, я про них кино смотрела, Мэла Гибсона, – нахмурившись, решила я.

– Давайте уж лучше лепрехунов, – подхватил агент 013.

– Позволь тебе напомнить, напарник, что, если у лепрехуна отнимаешь золото, он погибает, – возмущенно заступился за них мой муж.

– А… э-э… Ну-ну… – Приятно было видеть растерянность кота. – Тогда остается антилопа, так что ли?

Шеф значимо кивнул. Типа хорошо, ваш выбор, ставки сделаны, пора отправляться за выигрышем или проигрышем. Но лучше, конечно, за первым. Быть победителями у нас, у «оборотней», в крови, а иначе просто уволят.

– Алина, если увидишь там приличные золотые сережки с крупными изумрудами, – уже на выходе приостановил меня голос секретарши, – возьми мне, пожалуйста. Мы оплатим…

Влюбленный шеф лишь радостно кивнул, он все ей позволяет.

…Собирались мы, как всегда, весело. Меня облачили в желтое сари с люрексом и смешной топик, навешав куда только можно почти настоящие драгоценности. Из Алекса сделали какого-то английского офицера времен колонизации. Белая форма, приклеенные рыжие усы, высокие сапоги, хлыст и пробковый шлем на голове. По-моему, мы оба выглядели просто супер, но кот, как обычно, влез с замечаниями:

– Вот эти серьги тебе больше подойдут, чем те, что ты уже надела, форма бабочки давно устарела в бижутерии.

– Все-то ты знаешь, умник!

– Ну хоть кто-то должен брать на себя контроль за вашим внешним видом, – самодовольно мурлыкнул он. – И не шагай так широко, у индианок это не принято. Помни, твоя каста брахманов позволяет лишь маленький, скользящий шажок, ты не какая-нибудь храмовая танцорка. И вот примерь-ка…

– Сам в таком ходи, – негодующе фыркнула я, сердито отпихивая суетящегося кота с другим, «менее вызывающим» ожерельем. Когда еще удастся поносить индийские сапфиры, а он сует мне скромный жемчуг! Еще и мелкий к тому же.

– Алиночка, я настаиваю!

– Но мне не нравится!

– Да что ты понимаешь, девочка, поверь моему опыту имиджмейкера…

Как вы догадались, все кончилось тем, что разнимать нас пришлось Алексу. В моем новом сари зияла дыра от кошачьих когтей, а я практически успела засунуть мерзавца целиком в шкаф для сушки белья. Хвост не уместился. Ладно, в другой раз за мной не заржавеет…

Перемещение проблем не доставило. В том смысле, что погода в княжестве стояла хорошая, сезон дождей еще не начался, а координаты наших гоблинов оказались настолько точными, что кот едва не сел на рога той самой антилопы! Тоже на время потерявшей дар речи от нашего неожиданного появления…

– Э-э… здрасте! – первой поклонилась я. – Мы о вас столько слышали хорошего, что решили вот так, без предупреждения, познакомиться.

– Да уж… – кивнула она, пятясь задом в старенькую хижину среди джунглей.

– Мы не хотели вам мешать, но дело в том, что у нас финансовые проблемы и…

– У всех проблемы. До свидания. Храни вас Шива!

– Я думала, вы, как Золотая антилопа, помогаете бедным… – смутилась я.

– Забодали меня ваши бедные, – качнув рогами, ответила антилопа. – Не я их, а они меня. Сколько им денег ни давай, все тащат золото в свои глупые храмы или в игорном доме проигрывают в кости. А потом опять бегут ко мне, потому что мама больна, корова не дает молока, просо не уродилось, сосед не делится бананами, сари вышло из моды, сахиб хочет выпить и так далее! Один вообще дошел… Я ему десять монет выбиваю, а он на них и не смотрит, отбрасывает ногой и настойчиво лезет ко мне обниматься.

– Совсем стыд потерял, – поддержала я.

– Вот именно, – кивнула антилопа. – Поэтому золото я больше никому не даю. Уж извините…

– А как же тот мальчик из мультфильма?

– Не знаю я никакого мальчика из такого княжества в Индии!

– Хорошо, людям не даете. Это даже правильно, они существа неблагодарные. А разумным животным, например? – вмешался кот. – Нам немного надо. Килограмм пять.

– И что я с этого буду иметь?

– Мою искреннюю и сердечную благодарность, – низко поклонился хитрец.

Антилопа презрительно хмыкнула и развернулась к нам пушистым задом, довольно эффектным, должна признать.

– А что бы вас устроило? – рискнул вмешаться командор.

И вот на него-то антилопа неожиданно отреагировала. Цокая копытцами, она подошла к Алексу и внимательно осмотрела его со всех сторон. Потом вернулась ко мне и тихо спросила:

– Этот мужчина свободен?

– Занят, – прорычала я. Но поздно, кот все услышал.

– Деточка, я не знал, что ты такая махровая собственница, – с сожалением покачал он головой. – А вы, госпожа антилопа, не сомневайтесь, ради святого дела мой друг свободен всегда!

– Что ты несешь, предатель? Да я своей рукой тебе сию минуту уши оборву за вранье. Он мой муж!

– Англичанин взял в жены дочь Индии? – чуть удивилась эта золотая интриганка.

– Ха! Я такая же индианка, как он англичанин!

В этот момент кот бросился меня душить, так что на какое-то время мне пришлось оставить мужа и антилопу наедине. Что и позволило ей как следует оценить объект спора, а как известно, недоступное привлекает…

Все время наших разборок Алекс стоял столбом, словно не понимая, что речь идет о его судьбе. Ну с агента 013 станется, он привык подставлять моего мужа, даже страшно представить, скольким красоткам он мог его сдать в аренду ради дела до нашего знакомства.

– Один поцелуй – одна монета, – холодно предложила антилопа.

– Мой муж не будет целоваться с животным! – в отчаянии выкрикнула я.

– А вот это как раз не проблема, – улыбнулась рогатая стерва.

Она встала на дыбы, стукнула передними копытами друг о дружку, вознесла хвалу Кришне и в тот же миг обернулась роскошной индийской красавицей, широкобедрой и грудастой, как в фильмах Раджа Капура.

От зависти у меня перехватило дыхание…

– Большой белый сахиб, пойдем со мной. Зачем тебе эта взбалмошная девушка? Я одним ударом ноги могу осыпать тебя золотом, – улыбнулась она, увлекая его в свою бамбуковую хижину.

Мрачно насупившийся агент 013 при последних словах опять переметнулся на ее сторону:

– Да, госпожа! Мой друг искусен в английских ласках и специально приехал в Индию изучить тайны Камасутры. Забирай его, пока я держу эту психованную…

От изумления у меня пропал голос. В глазах стояли слезы, а сердце замерло.

Кот жестко уперся мне лапами в живот:

– Прости нас, Алиночка! Мне жену кормить, котят поднимать! Служба агента Базы – мой единственный источник заработка!

Бывшая антилопа, совершенно вызывающе покачивая бедрами, скрылась в хижине:

– Я жду, сахиб. – Ее страстный взгляд не оставлял сомнений в ее же матримониальных намерениях…

Алекс подошел ко мне, мягко отпихнул кота и нежно прижал меня к мундиру:

– Я справлюсь, милая.

– Я тебя не пущу!

– Но, в конце концов, это не та старуха из Франции.

– Не пущу тем более! Лучше я сама пойду ее поцелую!

От неожиданности замерли все, и командор и агент 013.

– А что?! – Я топнула ногой. – Почему вам можно, а мне нельзя? Вот сейчас пойду и стану лесбиянкой.

– Э… эй, но тебя туда не приглашали, – попытался загородить мне дорогу Профессор.

Не тратя слов, я одним пинком колена отправила его в ближайшие джунгли.

– Но, любимая, – неуверенно раскрыл было рот мой муж.

– Закрой снаружи дверь и никого не впускай, – мрачно приказала я, засучивая рукава. – Все, мое терпение лопнуло. Где тут эта озабоченная кобыла с рожками?!

В хижине ничего не было, кроме маленького алтаря вечно молодому Вишну и покрывала в углу, усыпанного лепестками цветов. На нем и разлеглась Золотая антилопа, практически полностью обнаженная. То есть ее наряд составляли сейчас лишь бусы, серьги, кольца, браслеты и маленькое изящное кольцо в ноздре…

– Зачем ты пришла, о женщина? Я тебя не звала.

– А моя любовь не требует особых приглашений! Ну-ка иди сюда, я тебя всю потискаю, плохая девочка-а…

Я бросилась на нее с поцелуями. Антилопа не сразу сообразила, что к чему, зато потом орала и отбивалась, как могла. Пока я гонялась за ней по всей хижине, она натопала нам уйму золота. Прибежавшим на помощь Алексу с котом оставалось только набивать мешки. Но я не отставала от этой сексуальной разлучницы, пока она не превратилась обратно в антилопу и, пользуясь переполохом, не пробила рогами стену хижины, сбежав в ночь…

– Не пять килограмм, – с тихим придыханием попытался приподнять золото Профессор. – Но четыре с половиной точно. Однако, если бы ты, горе мое, хоть иногда исполняла команды старших, мы могли бы выручить и все семь килогр…

Договорить ему не удалось. В неостывшем эмоциональном порыве я страстно поцеловала котика в губки. Тот размяк и не подавал голоса до самого возвращения на Базу…

А этим же вечером, когда я вышла из душа, на усыпанной лепестками роз кровати меня ждал мой самый любимый мужчина. Знаете, иногда изобразить из себя лесбиянку – это очень неплохо. По крайней мере, мой муж в тот раз всеми возможными способами доказал мне, как я ему дорога и желанна…

* * *

Утром вставать не хотелось. Если бы не приятная возможность позавтракать в узком семейном кругу без навязчивого внимания нашего пушистого напарника, я бы валялась аж до обеда. В постоянном общении с кошками кроме положительного воздействия, типа нормализации давления и успокоения нервов, есть и отрицательные моменты. Например, у меня, кажется, начала появляться чисто кошачья привычка подолгу спать в любое время суток. Командор пока не придавал этому значения, и слава богу…

– Милая, я взял наш завтрак у Синелицего, если ты уже отдохнула, то умывайся и прошу к столу!

Н-да, похоже, я вчера чуточку переборщила, нельзя же до такой степени пугать дорогого мужа. Неужели он всерьез поверил, что я могла бы изменить ему у него же на глазах с какой-то парнокопытной женского пола? Уж если на то пошло, я даже нашим котиком ни разу всерьез не пленилась, но мужа стоило подбодрить…

– Любимый, ты у меня прелесть какой заботливый! Мне, кроме тебя, никто, никто, никто на целом свете не нужен, честное слово!

Лицо Алекса посветлело, все-таки с мужчинами легко, они доверчивы и просты в управлении.

– А еще я взял распечатку новых фильмов в Инете. Хочешь, слетаем к тебе домой и вместе сходим на что-нибудь?

– Ну-ка глянем. – Я с интересом вытянула шею и, вглядевшись в первую же строчку, едва не подпрыгнула в постели. – Гарри Поттер! Хочу, хочу, хочу! Когда едем?

– Честно говоря, не знаю, – смутился Алекс. – Когда шеф отпустит, но, с другой стороны, мы вечно берем у него внеплановые выходные.

– Это потому что мы – лучшие! И всегда выручаем его в трудную минуту. Кто остановил дьявола, кто завернул ревизию, кто спас хоббиточий квартал, кто пополнил финансовый баланс Базы?

– Ну на всякий случай я скачал тебе этого Поттера. – Алекс вытащил из сумки новенький диск. – Не отпустят – тогда просто посмотрим вечером все вместе, с агентом 013.

Отличная идея, так даже лучше! Я восторженно чмокнула мужа в нос, быстренько вскочила, разобралась с завтраком и побежала искать кота. Мне просто не терпелось поделиться с ним нечаянной радостью.

Профессор попался мне по пути в столовую…

– Вышел новый фильм по седьмой книге о Гарри Поттере! – нараспев кричала я, кружась по коридору. – Мы будем смотреть его сегодня вечером, ты обязательно должен прийти. И котят приводи, и Анхесенпу, им всем понравится. О, Гарри! Я так его люблю, так понимаю! Такая чудная вещь, такие чудные герои, такая чудная история…

Кот презрительно фыркнул и попробовал пройти за угол, но я поймала его за хвост и потребовала объяснений.

– Ну раз ты настаиваешь, милочка… Итак, твой Гарри всего лишь заурядный мелкий волшебник, не обладающий никакими талантами, кроме заступничества мамочки и странной любви всего педагогического состава. К тому же закомплексованный, самовлюбленный, регулярно зацикленный на…

– Он не такой! – возмутилась я. – Он всегда готов жертвовать собой, это главное в Гарри, так даже дьякон Кураев говорил! Этим он похож на Христа…

– Не богохульствуй, мусульманка! – строго напомнил Профессор.

Я прикусила язычок, но не сдалась, это не в моих правилах, даже если неправа. Но сейчас-то я права, правда?!

– Этот роман выдуман от начала до конца, волшебники вовсе не хорошие и милые, дети не должны учиться в школах с риском для жизни, а деление на добрых, злых, умных и туповатых выпускников – просто безнравственно!

– Почему?! Четыре факультета выпускают самых разных волшебников в зависимости от их природных склонностей. Их же шляпа распределяет! Все честно, без блата и подтасовок.

– Шля-а-апа! – с болью в голосе патетично воскликнул кот. – Нет, вы слышали, а?! Какая-то драная говорящая шляпа определяет будущее ребенка – ты будешь злым волшебником, ты добрым, ты толстым… Подумать только, выпускаем по двадцать злых волшебников каждый год! Готовим их, учим, вооружаем полезными знаниями – и в мир! А нам потом их ловить и сажать…

– Ну… э-э… вэк, – вынужденно признала я. Опыт борьбы со злыми волшебниками у нас действительно был.

– Да эту лавочку в Хогвартсе давно пора прикрыть, как рассадник международного терроризма! А их выпускнику Волан-де-Морту присвоить почетное звание Гитлера и Бен Ладена! Я ими займусь… Я лично ими займусь… Ох, как меня достало это повальное умиление маленькими добренькими волшебниками в очках!

– Не тронь Гарри! – Я поставила руки крестом. – Но на Слизерин я с тобой пойду, наведем там шороху, эти змеи мне никогда не нравились.

– Мы сделаем тоньше, рыбка моя, – многозначительно подмигнул агент 013, подавая мне лапу дружбы.

Военный союз был заключен, оставалось привлечь тяжелую пехоту, то есть Алекса. Не думаю, что он будет против, хотя…

В общем, между нами, я быстро успела позабыть об этом разговоре, но через два дня кот назначил нам встречу в суккулентной части оранжереи, договорившись с садовником-шурале, что тот постоит на стреме.

– Операция будет называться «Сокращение поголовья волшебников», – патетично начал Профессор, знаком призывая нас к молчанию. – Я еще раз проштудировал все романы о Гарри Поттере и должен с прискорбием признать, что это произведение фальшивка и обман! Вы только представьте, они выпускают примерно пятьдесят волшебников каждый год. Куда? Куда и для чего, я вас спрашиваю, друзья мои? Двадцать пять процентов просто тюфяки, пятьдесят туда-сюда добренькие волшебники, но оставшиеся двадцать пять – злобные маньяки. К тому же обладающие нехилыми магическими знаниями! А книга врет подрастающему поколению о том, что все они милашки, все имеют право на жизнь, даже те, кто презрительно называет нас маглами!

Пылкая речь кота неоднократно прерывалась нашими сдержанными аплодисментами. К тому, что он как домашнее животное по-любому не магл, я не стала цепляться из деликатности…

– Так что пора нам слетать в Хогвартс, дорогие мои, и расставить там все по своим местам. В конце концов, мы с вами имеем право на превентивные меры самозащиты. Проще сразу не дать ребенку стать злым волшебником, чем потом мучиться, отстреливая его серебряной стрелой из оптического арбалета с прицелом ночного видения.

– Ура! Мы увидим Гарри Поттера! Мы увидим Гарри Поттера!

В умилении я запрыгала на одной ножке, хлопая в ладоши, как школьница.

Кот некоторое время понаблюдал за мной и холодно осадил:

– Никого ты не увидишь, дорогуша. Он давно выпустился, женился на зачуханной волшебнице, родившей ему троих детей и быстро ставшей толстой, рыхлой матроной. С тех пор как твой Гарри с женой промотали все состояние его родителей, он обеспечивает семью, подворовывая в супермаркетах и подделывая чеки.

– Ты что?! Он же герой и добрый волшебник!

– Даже героям и добрым волшебникам надо что-то есть. В этом Хогвартсе никого не учат работать, только колдовать. А за фокусы с левитацией пера платят только в цирке.

– Если он добрый волшебник, то может жить честно, – вступился за меня муж, приключений Гарри Поттера и близко не читавший.

Пусик не удостоил его даже ответом, лишь насмешливо покривил губки, продолжив:

– Итак, почему нам просто необходимо заглянуть в это, с позволения сказать, учебное заведение с ревизией? Причин несколько. Ежегодно Хогвартс объявляет набор на факультет злых волшебников Слизерин. Педагоги являют собой редкостный образец необязательности и игнорирования элементарных норм гигиены. Техника безопасности не соблюдается нигде и никем. Единственный вечно занятый сотрудник – это врач, мадам Помфри. Финансовое состояние данного заведения плачевно. Контроль за учащимися силами одного тяжко ушибленного на голову старца, садиста-маньяка с вшивой кошкой, явно недостаточен. Мне продолжать?

– Продолжайте, профессор, – переглянувшись, кивнули мы. Ну интересно же…

– Так вот, правомочность существования самих школ магии как таковых всегда вызывала у меня серьезные сомнения этического плана. Не мне объяснять вам, что любое волшебство есть насилие над природой. Яды, зелья, превращения одного предмета в другой, одушевленного в неодушевленное и наоборот, с самыми «добрыми» намерениями – что может быть фальшивее и двусмысленнее?

– Погоди, а как же мадам Помфри, которая чудесным образом сращивала кости пострадавших учеников? Она же хорошая.

– А вспомни, милочка, где эти дети получили переломы? – победно хмыкнул кот. – Их покалечили свои же товарищи в ходе магических упражнений. А могли и вообще убить! И убивали, кстати… Уровень смертности и увечий в Хогвартсе перехлестывает все мыслимые нормы! Ты бы хотела, чтобы твой ребенок получал образование в такой мясорубке? Я уж не говорю о постоянно вспыхивающих войнах волшебников… Эти типы с неуравновешенной психикой просто не могут вести разговор в цивилизованной манере, так и норовят схватиться за палочку и первым превратить оппонента в крысу!

– А как же мудрый Дамблдор, справедливая мисс Мак-Гонагалл и все прочие? Там были очень приятные люди…

– Не люди, а волшебники. Я тебе кое-что о них расскажу. Профессор Мак-Гонагалл в своем излюбленном образе кошки по сей день уходит в весенние загулы на крыше, убежденная, что там ее никто не знает, и более отвязной самки я в жизни не встречал.

– Откуда тебе это известно? – вспыхнула я.

– Оттуда, что я чаще тебя бываю на крышах. Профессор Снегг страдает таким количеством неврозов и комплексов, что является бесценным ходячим пособием для любой психиатрической клиники. Папа Рона, работающий в министерстве, просто тихий шизоид, искренне не понимающий, зачем людям нужны калоши, и выбивающий на это «суперважное» исследование немалые фонды! Все врут, что не пользуются человеческими изобретениями, но ездят на поездах, плывут в лодках, едят ложками, кутаются в шарфы, зажигают свечи, спят на кроватях и ходят на нормальный финский унитаз!

– Хм… ну раз они такие, – задумчиво признал командор, – то я, пожалуй, присоединяюсь к вашей авантюре. Волшебников пора поставить на место.

– Про Дамблдора вообще молчу, – значимо намекнул агент 013.

– Вот и молчи, – перебила я. После откровений Джоан Роулинг эта тема действительно стала несколько скользкой…

– Престарелый гей-самоубийца, парализованный на правую руку, с тараканами в голове, лишенный судами трех стран права преподавания невинным малолетним детишкам! – безжалостно продолжил кот.

Я швырнула в него косметичкой, но этот эгоист увернулся. Нас разнял Алекс, когда я уже почти повалила хвостатого негодяя на пол и замахивалась добить сверху тяжелым томом «Даров Смерти».

– Значит, мы всей командой идем на Хогвартс – спасать детей!

Привычка Мурзика вмешиваться не в свое дело неискоренима, но иногда приносит пользу обществу. По крайней мере, сейчас, по зрелом размышлении, мы были вынуждены признать его правоту. Хоть кто-то должен помешать этой школе магии и волшебства продолжать поставку в мир злых волшебников. Так почему не мы?

* * *

Шеф на такую авантюру, разумеется, разрешения бы не дал, но с его секретаршей я всегда могла договориться. Нам задним числом выписали «учебную командировку» на сутки с целью «обмена опытом с передовыми специалистами магической школы Хогвартс». Никакие исторические костюмы для этого не требовались, можно было ехать по гражданке.

Пока Алекс с котиком подбирали себе снаряжение, я затарилась надежным фотоаппаратом, приняла на руки три официальных приглашения и предупредила Рудика, что пропущу тренировку по восточным танцам. Переходник в доли секунды доставил нас на место: согласно хитрому плану, утвержденному агентом 013, мы прибыли ровно за полчаса до распределения новичков по факультетам.

Главное здание Хогвартса поражало обветшалостью, фасад явно нуждался в капитальном ремонте, но волшебники зарабатывать не умели, предпочитая шиковать на спонсорскую помощь богатеньких родителей. Те присылали им необходимые заклинания и заговоры, но все равно ни одно волшебство не заменяло профессионально наложенной штукатурки, хорошо покрашенных стен и мастерски наклеенных обоев…

– С кем имею честь, господа? – церемонно поклонился нам неряшливый бородатый гигант, распахивая облупленную дверь.

– Мы по приглашению, дружочек Хагрид, – важно ответил Профессор, проталкивая меня с мужем вперед.

– Говорящий кот?!

– Ничего подобного, я великий волшебник! – презрительно фыркнул наш нахал. – Просто предпочитаю кошачий облик для общения с вашей мисс Мак-Гонагалл. Она как никто ценит мягкую шерстку и упругость мышц… если ты понимаешь, о чем я.

Хагрид покраснел, кивнул, потом, наоборот, отрицательно замотал головой и безропотно пропустил всю нашу банду.

– Наивен до неприличия, – сочувственно вздохнул кот. – Ну что, ребята, за дело! Алиночка, ты ведь вроде читала книгу, где в этом бардаке искать зал для отбора претендентов?

– По главной лестнице налево, два перехода и… – Я осеклась.

Лестницы действительно двигались в тупом автономном режиме. Как попасть в нужное место, совершенно непонятно! Мы потратили добрых пятнадцать минут, прыгая со ступеньки на ступеньку, с пролета на пролет, повисая на балконах и цепляясь за карнизы, в ожидании нужной лестницы, как подхода электрички. И не мы одни!

Бедные ребятишки сыпались с них как горох, набивая шишки, плача и сдержанно ругаясь по-английски. Двух подростков куда-то скорбно унесли на носилках, думаю, сегодня местный врач без работы не останется.

Алекс не выдержал первым:

– Дайте сюда директора, я ему морду набью! Я ему… Милая, ты куда?!

– Не знаю, любимый, – призналась я, отъезжая на подвернувшейся лестнице. – Надеюсь, не в мальчиковые комнаты старшекурсников. Хотя-а…

– Движемся как можем! – гнусаво выкрикнул кот. – Общий сбор в главном зале через пять минут. Только бы эта техника не закинула меня к трехголовому щенку Хагрида, а то я за себя не отвечаю!

Как мы добирались, кто бы знал… В конце концов с толпой малолетних претендентов на фирменные шарфики четырех факультетов я выбралась в довольно просторную комнату с портретами всяких именитых магов на стенах, охотничьими трофеями и висящими под потолком свечами. Последнее было особенно неприятно… Нет, зажигать свечи и заставлять их висеть в воздухе волшебники умели отлично, а вот куда капал горячий воск, догадались? Когда первая случайная капля угодила мне прямо за шиворот, я выругалась так, что все пригнулись…

– Все, дети, не бойтесь, тетя больше не будет, тетя добрая! – прорычала я, успокаивая одним подзатыльником особо впечатлительных и отвешивая пару хихикнувшим, особо наглым. Краем глаза успела заметить, как в противоположной стороне зала приоткрылась дверца массивного шкафа и мелькнул полосатый кошачий хвост. Значит, наши на месте…

– Дамблдор Третий! Директор! – зашептались все, толкаясь и топоча.

На небольшую трибунку вышел пожилой волшебник, почти зеркальная копия давно почившего в бозе наставника. Судя по всему, особого значения именам здесь не придавали и всех новых директоров чохом обозначали Дамблдорами. Он и произнес коротенькую вступительную речь:

– Друзья мои! Вот вы и в Хогвартсе, который на ближайшие семь лет станет вашим домом. А некоторые, особо невезучие, останутся здесь навсегда. Ха-ха, шутка! Так или иначе, вы все равно его покинете. Кто раньше, кто позже, кто на своих ногах, кто…

Специфический юмор волшебников оставлял желать лучшего. Лично мне не было смешно ни капли, я уже понимала, что бедные дети и вправду серьезно рискуют, оставаясь в этом учебном заведении. Кот был прав…

– Итак, приступим к распределению. Внесите шляпу!

Четверо старшекурсников, дерганых и зашуганных до «не могу», осторожно вынесли на руках здоровущую коричневую шляпу с острым коническим верхом и потрепанными полями, свисающими как нестираная пачка провинциальной балерины. Запах нафталина заставил многих зажать носы…

– А сейчас наша давняя хогвартовская традиция – распределение на факультет согласно наклонностям и перспективам! Давайте первого. Не хнычь, малыш, а то отправим в Тайную комнату…

Те же старшекурсники скрутили ближайшего ребятенка и, силой усадив его на высокий табурет, подняли над несчастным хищно осклабившуюся шляпу. Я пожалела, что не захватила бластер… Где же наши, чего медлят?!

– Ну-с, посмотрим… кто у нас тут? Ага, и куда же нам тебя направи-и-и…

Командор мгновенно распахнул шкаф, взмахнул спиннингом и, подцепив шляпу, сдернул ее с головы невинного мальчика. С негодующим воплем шляпа исчезла за дверцей шкафа. Все недоуменно замерли. Похоже, раньше шляпа так себя не вела… В ту же минуту из шкафа вышел агент 013.

– Я перевоплотилась, поняли? Тьфу, в смысле перевоплотился. Шляпа – это я, превратившийся в кота. С нами, с волшебными шляпами, такое время от времени происходит. Уж извините.

Уф, бред полнейший… Хорошо, что в зале не оказалось той самой мисс Мак-Гонагалл: если она и вправду была весенней подружкой нашего Профессора, то раскусила бы его на месте.

– Ну что встали-то? Будем продолжать мероприятие или уже нет?! Быстренько сажайте меня на голову вон того, щекастого, с мокрым носом… Я его сейчас при всех определять буду.

У магов во все времена было туго с логикой, я бы на такое и в пятилетнем возрасте не купилась, но волшебники, у которых даже сотрудники министерства не знают, для чего людям нужны калоши, скушали эту фигню, не поперхнувшись.

Я вела общую фотосессию, Профессор вещал, Алекс так и оставался на связи в шкафу. Зажав рот шляпе, он тихо диктовал нужную информацию через передатчик на ухо коту. Шляпа за столько лет настропалилась и на расстоянии определять, кто кем будет.

«Шльижеин», – пытаясь вырваться, объявляла она.

«Прием-прием, напарник, под тобой злой волшебник», – передавал командор, мой передатчик в ухе фиксировал и это.

Кот надувался от важности и орал:

– Гнать его в шею, бездарность полная!

– Но у него в роду шесть поколений волшебников, – робко вякнул кто-то из преподавателей. Наверное, ему взятку дали…

– Сочувствую его родителям, но помочь ничем не могу, на детях гениев природа отдыхает, – язвительно бросил Профессор. – Сажайте меня на голову следующего. Да поаккуратней, остолопы, я кот, а не кошка… Этого… этого… куда бы его засунуть… в Гриффиндор! А вот этого тощенького… Да не сажайте меня на него, сломаете парня! Домой иди, понял? Следующий! Куда хочешь? В Слизерин? А в… не хочешь?! Гнать и этого! Гнать, я говорю! А ты чего плачешь? В Когтевран хочешь? Да запросто! Кто тут еще в Когтевран? Вы двое? Идите, я на вас посижу. Можно! А это кто у нас? Еще один в Слизерин… Ну не везет на этот раз факультету, ни одного достойного претендента. Нет! Нет, я тебе сказал! Фигу тебе, а не Слизерин! И руки убери… А ну быстренько оттащите от меня этого агрессивного… В Слизерин ему… И поговори мне тут! Жаловаться он еще будет… в Министерство Магии… Слова-то откуда такие знаешь, а? Следующий!

Я тихо гордилась ребятами, работа по сокращению поголовья волшебников шла полным ходом. К немалому удивлению педагогов, учеников и новоприбывших, на «злых магов» был явный недобор. Всех, в ком кот (и шляпа!) были хоть как-то уверены, распределили по другим факультетам, но дети, действительно достойные Слизерина, вылетали из учебного заведения как пробки!

– Полный Пуффендуй, – утомленно высказался кот, которого сажали на голову уже двадцать четвертого мальчика. – Сколько их у вас тут осталось? Всю попу отсидел!

…На Базу мы вернулись усталые, но довольные. Гарантированно – один выпуск будет без злых волшебников. И хотя от моего мужа потом два дня пахло нафталином, а Профессор даже ел лежа, мы внесли свою посильную лепту в сохранение детям детства. Теперь им не надо думать о том, как захватить власть над миром, а можно просто поиграть на свежем воздухе…

И кстати, шляпа нас не сдала. Даже наоборот, попросила у Алекса телефончик. Мой догадливый супруг умудрился намекнуть ей на старый красный шотландский колпак нашего шефа. Придется знакомить, кот обещал побыть Купидоном. Хотя верить Пусику на слово…

Нет, он честный по-своему, просто редко делает что-либо совсем уж без учета собственной выгоды. Необязательно материальной, ему важна и слава, и общественное мнение, и ежеминутная похвала, плавно перетекающая в бурное, неумеренное восхищение! Коты без этого просто не живут, дохнут от недостатка внимания. Я сама проверяла, если его в течение дня ни разу не погладить, он к вечеру злой становится, как собака! И требовательный как не знаю кто…

* * *

Помнится, как-то вечером мы с мужем намылились в сауну. Шеф дал нам личное разрешение пользоваться его штабной парилкой, но не чаще раза в неделю и оставив заявку не позднее двух суток до назначенного часа. Алекс ушел прикупить меду – для массажа и лучшего пропаривания, а ко мне как раз заглянул кот.

– Куда-то собираетесь?

– Ага, – не вдаваясь в подробности, отмахнулась я, пакуя в пляжную сумку простыни и полотенца.

– Внеплановый отпуск на море? И без меня?! О, какое коварство! Агент Орлов никогда бы так не поступил, значит, здесь имеет дело только твоя женская… э-э… несолидарность с нами. Что ж, не хотела пригласить меня, так хотя бы котят взяла, им полезен морской воздух, у них слабый иммунитет, им нужны фрукты и йодированная вода. Но кому я все это говорю, боже…

– Не поминай Аллаха всуе! – строго напомнила я. – Какое море, чего ты себе напридумывал? Мы с Алексом всего лишь идем в сауну.

– Отлично, тогда и я с вами!

– А зачем ты нам там?

– Как это зачем? Для компании!

– Пусик, – попыталась успокоить его я, – нам и без тебя неплохо. Ты уже ходил с нами, но вроде тебе не понравилось. Какой смысл приглашать тебя снова и портить тебе настроение?

Котик так обиделся, словно я предложила ему застрелиться из чувства вины перед всеми мышами мира за совокупные грехи всего кошачьего народа. Короче, все кончилось тем, что он упал нам на хвост, то есть увязался за нами. Причем якобы не просто так, а исключительно по делу…

– Пришло письмо от Геракла, в котором он просит нас помочь ему в одной деликатной ситуации. Некий человек, которого он в пьяном угаре назвал другом, теперь ищет его помощи в попытке отделаться от кредиторов. Но поскольку финансовые претензии справедливы, то Гераклу, естественно, неудобно применять свою легендарную силу. Это не добавит ему чести. – Мягко потянувшись на скамье, котик лениво перевернулся на спину.

Мой муж приподнялся и добавил в сауну жару. Мы почти плавились…

– А дальше? – поправляя сползающую простыню, спросила я.

– Банальнейшая история, мастер влюбился в созданную им же статую, которую делал по заказу, и теперь не хочет с ней расставаться. У него уже отобрали половину имущества, скоро из дома выгонят, но он уперся. Ведет себя как маньяк, тискает мраморную грудь, целует в губы, трется об нее всеми местами (прости, Алиночка) и ни в какую отдавать не хочет!

– Древнегреческую скульптуру?! – ужаснулась я. – Тьфу, точно грязный извращенец. И что Геракл хочет от нас?

– Разрешить ситуацию, – обливаясь потом, догадался командор. – Думаю, нам придется помочь этому дураку.

– Его зовут Пигмалион? – угадала я.

– Именно так, ты начитанна не по годам, деточка.

– Да уж, сказок в детстве начиталась. Вы, мальчики, можете попариться еще, а я пошла, у меня уже вся простыня насквозь мокрая. Думаю, сбросила килограмма два…

– Полтора, – навскидку поправил кот.

Я показала ему язык и ушла в душ. Агент 013 мужественно остался, хотя мыться не любил и парился явно через силу. Если же он чего-то надеялся увидеть, то зря, в парилке я всегда сижу в простыне…

Свободное «окно» в нашем расписании появилось только через пару дней. На дело меня отправляли одну, наш мозговой центр сказал:

– Нам с Алексом нужно кое-кому напомнить правильный курс партии, шеф очень настаивал. Обернемся за пятнадцать минут и захватим тебя на обратном пути. А ты там быстренько и без суеты объясни пареньку, что почем. Помнишь лекцию по психическим заболеваниям, которую я прочел тебе на прошлой неделе у Синелицего?

Лекцию я помнила. К моей чести надо сказать, что кот запомнил ее еще крепче. Когда он довел меня своими высказываниями насчет «психоделической сущности женщины в отношении к пропорциональной длине ее юбки», я дотянулась до стакана и облила его компотом.

…Хитончик мне пошили обалденный – белоснежный, с вышивкой, подвязали под грудью золотым пояском, выдали кожаные сандалии со шнуровкой до колен, волосы собрали под сеточку, и получилась я вся из себя настоящая гречанка. Если что и могло меня выдать, то только стринги (как ни настаивали на своем костюмеры, не шататься же мне по Древней Греции без трусов!).

Переходником владел кот, так что благодаря именно его хитроумной комбинации нажатия кнопок мы одновременно переместились в разные места. Не знаю, как напарники, а я – в самое затхлое, пыльное и грязное.

Никогда не предполагала, что так выглядит мастерская скульптора. Довольно большая, но почти пустая комната, куча битого мрамора в углу, высокий треножник с установленной на нем скульптурой, мусор, антисанитария, гора маленьких амфор из-под вина, рабочие инструменты: молоток, тесак, набор стамесок…

Молодой человек в мятой тунике, небритый, лохматый, с безумным взглядом, вился вокруг статуи, которая поначалу вызвала у меня эстетический шок. Она больше всего напоминала какую-нибудь фигурку типа Великая Мать-Язычница. Талия уже, чем у меня, бедра в полтора раза шире плеч, грудь восьмого, а то и двенадцатого размера. Лицо едва прорисовано, на голове шиньон, вся, естественно, без ничего, даже без стрингов.

Сам Пигмалион никого вокруг не видел, пока я не чихнула. Тут он сразу меня заметил, подпрыгнул на месте, хлопнул себя по бедрам и закричал:

– Кто ты, о женщина? И как попала в сие пристанище мое?

Вэк… я и забыла, что девушкам здесь не разрешалось запросто разгуливать, заходя куда попало в гости, к тому же, похоже, его несколько напугала неожиданность моего появления, поэтому я второпях ляпнула первое, что взбрело в голову:

– Я… э-э… богиня, покровительница всех скульпторов.

– Афина Паллада?!

– Да-да-да, почему нет, она самая! Клево звучит, правда?

Он упал на колени и простерся передо мной, но не сдержал любопытства как истый грек:

– Слава тебе, о совоокая наставница, обучившая Дедала! А что ты, собственно, здесь делаешь, о премудрая девственница?

Да-а-а-а, парень явно не обременен большим умом. Я сочувственно вздохнула, поправила хитончик и демонстративно-высокомерно ответила:

– Ты же скульптор, творец, овеянный вдохновением богов, и я всегда присутствую рядом, когда ты работаешь зубилом, иначе ты бы ничего путного не создал!

– Хвала, хвала тебе, о защитница городов!

– Вот только… когда ты создавал ЭТО, я, похоже, болела. Или была не в себе, или перебрала нектара с Зевсом. – Я с трудом заставила себя посмотреть на статую, нет, это действительно полное уродство. – По-моему, эту штуку ты точно создал без малейшего участия муз!

– О лучезарная Афина, чья красота заставляет замирать в немом восторге сердце, – явно слушая лишь самого себя, продолжал надрываться горе-скульптор. – Молю тебя, снизойди к моей просьбе! Небеса благоволят к творцам, ведь верно?

– За этим я и явилась твоему взору, – мрачно буркнула я, хотела присесть, но, поглядев еще раз на всю эту пыльную антисанитарию, разумно передумала. – Что тревожит тебя, сын мой?

– Э-э, не понял, чей я сын?!!

– Это образное выражение. Чего конкретно надо, а?

– Я влюблен в свое творение! Что мне делать на свете, если она лишь мертвый камень? Сойти к Аиду раньше срока…

Так, это вроде уже первый признак суицидальной паранойи. Я честно попыталась вспомнить лекцию кота. Ничего не вышло. Память услужливо подбрасывала лишь ту картинку, когда облитый компотом кот удирал от меня под хохот всей столовой…

– Погоди, а чего ты мучаешься-то? Обратись к моему отцу, Громовержцу Зевсу, он тебе ее вмиг оживит!

– Да я сколько раз обращался, не помогает. Может, молюсь не так, может, бабочки и кузнечика в жертву недостаточно, а на приличного козла я еще не заработал…

– Понимаю, ладно, а кто у вас тут… то есть у нас, – поспешила исправиться я, – отвечает… ну, за любовь? Ага, Венера, то есть по-ва… нашему Афродита. Вот на нее и будем давить. Ну-ка, что ты там делал с Зевсом?

– Я ничего с ним не делал, о небожительница! – в испуге взвыл он, видно, рыльце-то в пушку. – Как бы я посмел?! Я только с Афродитой, ну или с Артемидой… и то иногда…

– Как молишься, идиот?!

Он со всех ног бросился демонстрировать, как молится: налил кратер вина, плеснул на пол в знак благодарности богам и визгливо заголосил:

– О благороднорожденная Афродита, исполни мою просьбу! Оживи мне эту прекрасную деву, и клянусь, что буду возносить тебе хвалы вечно. А раз в год жертвовать на твой алтарь курицу или гусыню. По-моему, так.

– А по-моему, букет хороших роз был бы куда более к месту.

– По-моему, тоже… – мелодично раздалось за нашими спинами, так неожиданно, что подпрыгнули уже мы оба.

Сзади, улыбаясь, стояла очень красивая девушка в таком прозрачном древнегреческом платьице, что я едва не кинулась прикрывать ее руками. Хорошо еще, вовремя сообразила, с кем имею дело, а вот парень оказался не так умен.

– Кто ты, о женщина? И как попала в сие пристанище мое? – четко продублировал он.

– Это сама Афродита, моя родственница по папе, – с умоляющей улыбкой пояснила я. – Ну в смысле у нас с ней одна прописка на Олимпе. Привет, подружка!

– Привет, Алиночка. – Богиня, не чинясь, чмокнула меня в щечку. – Геракл о тебе много рассказывал…

– Алиночка? О нет, божественная, ты ошиблась, – тут же вскинулся скульптор. – Это сама Афина Паллада!

– У нее много разных имен. А сейчас помолчи, пожалуйста, нам, девочкам, надо пошептаться.

Мы отошли в уголок.

Афродита скептически оглядела ужасающую «любовь» Пигмалиона и тихо присвистнула:

– Если я это оживлю, то буду опозорена в веках. А не оживить тоже нельзя: раз явилась, значит, обязана совершить чудо. Есть варианты?

– Пластическая коррекция образа, – предложила я. – Это единственное, что может хоть как-то спасти ситуацию. Грудь от Памелы Андерсон, попку от Дженнифер Лопес, губки от Анджелины Джоли, ножки от Камерон Диас, глазки от Энн Хатауэй, нос от Моисеева, он недавно сделал пластическую операцию, ну и там всякие мелочи по ходу…

– Принимается, – кивнула Афродита.

– Ты их знаешь? – искренне удивилась я.

– Богам ведомо все! – Она сделала несколько пассов ручками, сощурилась, что-то прошептала и приказала: – О мастер! Иди и поцелуй холодный мрамор, ты верою своей даруешь жизнь скульптуре!

Парень тут же кинулся на свое «произведение искусства», покрывая страстными поцелуями это авангардное чудище с ног до головы. Оно же было как минимум пыльное, меня аж передернуло от такого ужасающего несоблюдения элементарных норм гигиены. Богиня тоже сморщила носик, но тем не менее мрамор на наших глазах начал плавно таять в воздухе, перерождаясь в живую человеческую плоть. Перед нами стояла обнаженная красавица, воплощающая в себе вековые мечты всех мужчин. Круто! Я уважительно кивнула Афродите, та скромно повела плечиком. Умеет, умеет, сотворила конфетку, что скажешь…

– Но… это же не она! – обиженным ребенком взвыл Пигмалион.

– При оживлении могут проявиться некоторые изменения, – вступилась я. – Например, цвета волос и глаз. Ты же их не указывал?

– Ну… да. Просто… Я-то сделал другую, и она мне нравилась больше…

– Чудо есть чудо, – значимо подняла пальчик богиня. – Накладки бывают всегда, но уверяю тебя, эта дева Галатея пусть пока и не нравится тебе, но зато точно понравится всем остальным.

– Не знаю, не знаю… – поморщился скульптор, но спорить с нами двумя не дерзнул. – Ладно. Спасибо. Как вы ее назвали?

– Галатея.

– Дурацкое имя…

– А в глаз? – не сдержалась я. – Поговори у меня еще, вякает тут в присутствии богов! Щас как…

…Увы, именно в этот момент неведомая сила подхватила меня и перенесла на Базу. Котик отключил переходник, Алекс обнял меня и спросил:

– Как справилась, любимая? Все в порядке? Ты ведь не часто бываешь на задании абсолютно одна…

– Не беспокойся, милый, – улыбнулась я, целуя его в щеку. – Мне помогала одна очень симпатичная древнегреческая богиня…

* * *

В конце недели я получила письмо от Афродиты на восьми листах, и коротенько – ровно полстранички – пересказала напарникам, чем закончилась вся история. Остальные семь с половиной были только для меня, о грезах наших девичьих…

– Так вот, после того как статуя окончательно ожила, Афродита пожелала молодым счастья и спокойненько вернулась к себе. Галатея была абсолютной красавицей, но… Так как ее сотворили из мрамора уже зрелой девицей, она не знала ничего из того, чему человек обучается в детстве. То есть бедняжка оказалась дура дурой, не умела ходить в туалет, есть, не читала, не писала, ей все надо было объяснять, как годовалому ребенку. Галатее придется получить четыре университетских образования, прежде чем она станет нормальным членом общества, ну и как минимум одно детсадовское.

– Я всегда говорил, – наставительно поднял коготь агент 013,– нельзя доверять богам, они всё делают с подковыркой! Особенно эта красотка Афродита. Вот, помнится, встретились мы с ней как-то весной на крыше, так она там, ух… не хуже Мак-Гонагалл.

– Не смей плохо говорить о моей подруге! – Я отвесила котику воспитательный подзатыльник.

– За что? – возмутился он. – Что было, то было, имею я право иногда…

– А Анхесенпа знает? – невинно сощурилась я.

Профессор сделал испуганную мордочку и заткнулся.

Вот и правильно, нечего тут развращать всякими баснями про похождения на крыше моего целомудренного мужа. А сама я потом послушаю…

– Так вот, продолжаю, на самом-то деле Пигмалион так и остался один на один со своими проблемами, заменив десяток одних на сотню других…

Сначала на него опять наехали те же купцы, прельщенные чудесной историей девушки и ее неземной красотой. Их поддержал греческий суд – в конце концов, ведь именно они оплатили ее создание, как материал, так и работу. Но, поговорив пять минут с милашкой, бедняги добровольно подписали отказ от всех претензий и даже приплатили скульптору денег, чтоб он впредь не поднимал этой темы.

Пигмалион понял, что настал его звездный час! Последующие два дня он старательно трудоустраивал жену горничной или посудомойкой в богатые дома. Больше часа ее там не задерживали. Абсолютный рекорд – полтора часа работы в прачечной у слепого и глухого хозяина. Тот уволил ее лишь тогда, когда по запаху понял, что сгорело все и теперь он владелец отличного пепелища. На откупные скульптор построил новый дом, где вновь создал ту самую уродину. Целует ее по ночам, шепчет ласковые слова на ушко…

Алекс и кот сидели напротив меня с одинаково круглыми глазами.

– А что? Главное, он счастлив! – Послав ребятам воздушный поцелуй, я вышла из комнаты.

– На твоем месте, напарник, я бы больше не пускал ее в эту Древнюю Грецию, – приглушенно раздалось сзади.

Я торжествующе улыбнулась…

Вечер закончился в приятной обстановке женской беседы с Грызольдой и Рудиком. Последний, разумеется, мужчина, но так как руководит у нас восточными танцами, то мы его давно не стесняемся и держим за подружку. Пересказанная мной история древнегреческой любви с мягким эротическим подтекстом имела шумный успех.

Троллиха тут же вспомнила нечто похожее из древнескандинавского фольклора. Только там жене конунга привезли труп мужа из похода, а она не захотела его сжечь, потому что тогда ей пришлось бы идти на его погребальный костер и гореть с ним на пару. Тетке показалось разумнее и логичнее затащить хладное тело к себе в постель и «оживлять» его ласками и поцелуями. Викинги сначала молчали из уважения к имени покойного, потом плюнули, призвали на помощь Одина и сожгли жену вождя уже как ведьму!

– О времена, о нравы… – дружно вздохнули все мы.

Рудик в свою очередь тоже поведал печальную повесть о восточном падишахе и его возлюбленной. У него был вполне счастливый брак до тех пор, пока какая-то злобная ведьма не превратила его сто сорок шестую любимую жену в корову! Снять заклятие никак не удавалось, но скорбящий падишах приказал ввести корову во дворец и осыпал ее знаками внимания. Постепенно она стала жить у него в спальне, и оба были этим вполне довольны. Придворные лишь молились, чтоб у коровы не появились телята. А когда вдруг заезжий волшебник умудрился расколдовать девушку, падишах вдруг потерял к ней интерес и все чаще заглядывался на молоденьких телок из проходящих стад. Все кончилось тем, что он оставил трон брату, ушел в пастухи и был счастлив до глубокой старости!

– Да, век живи, век лечись… – Мы еще более глубокомысленно повертели пальцем у виска. Потом разговор естественным образом перетек на вопросы семьи и брака, родни и детей, детей своих и чужих, а от них на профессорских котят.

Собственно, а на кого же еще? База не детский сад, хоббиты и гномы в неволе практически не размножаются, я еще не беременна, а вот агент 013 умудрился в обход всех правил протащить сюда всю семью, да еще и добиться для них штатного пособия. И хотя сам Профессор пользовался заслуженным авторитетом, его дети пошли характером не в любимого папочку. Своими шалостями и баловством они терроризировали все население Базы…

– Дети предоставлены сами себе и не имеют понятия о самоценности прочих индивидуумов, – философски завернул Рудик. – Они должны научиться заботиться о ком-то еще.

– Это важно, – кивнули мы с Грызольдой. – Забота о ближнем облагораживает.

Мне сразу вспомнилось, как в детстве родители дарили мне щенка, потом черепашку, а один раз даже канарейку в клетке, но ее съел соседский кот. Канарейку, естественно, а не клетку. Поэтому одна мудрая мысль запала мне в голову, и на следующий день я уже точно знала, о чем хочу поговорить с Пусиком. Случай представился уже к обеду, когда он с детьми заявился к нам в гости…

– Для полноценного развития каждому ребенку нужно домашнее животное, – начала я, глядя, как Абиссинка, Мандаринчик и Уголек гоняют по комнате мою тапку. – Считается, что маленький домашний зверек, за которым они ухаживают, воспитывает в детях доброту, сострадание, умение заботиться о ближнем. А так они вырастут черствыми и равнодушными эгоистами…

– Я уже покупал им рыбок. Два раза, – с сентиментальной грустинкой в голосе покаялся Профессор. – Первых съела моя жена, вторыми перекусили уже они сами. Зато научились ловить на удочку, мерзавчики эдакие…

– А если морскую свинку?

– Съедят.

– Хомячка?

– Ты издеваешься? Слопают в пять минут!

– А большую белую крысу?

– Жирную и упитанную?! – сразу загорелся котик, и я поняла, что погорячилась. Такие вкусности их семье доверять нельзя.

Но минутой позже на меня снизошло озарение…

– Я знаю, кого любят все дети, вам нужен щенок!

Пусик покрутил когтем у виска и закрыл тему, но мне уже втемяшилась в голову эта идея, а значит, отступать поздно, только вперед. Куда вперед? Не вопрос, в ближайшие выходные мы с мужем отправились в Болгарию к нашему другу Пламену выбирать котятам щеночка.

Пламен был большим, очень большим, за два метра ростом и вряд ли меньше в ширину. В его частном домике в лесу под Софией располагался целый собачий питомник. В свое время мы помогли ему избавиться от огнедышащего английского пса-оборотня, переселенного на Базу, и с тех пор он всегда звал нас в гости. Болгары, вообще, дружелюбный народ…

После первых объятий и шумного выражения радости встречи, пока его жена накрывала на стол, я сразу перешла к делу:

– Нам нужна собака для нашего приятеля. Вернее, для его детей.

– Не проблема. А какого возраста дети?

– Э… мм… все одного, думаю, лет трех.

– По человеческим меркам, разумеется, – на всякий случай добавил Алекс.

– В общем, маленькие еще, – переглянувшись, решили мы.

– Тогда им нужна маленкая собачка. – Большой болгарин вытащил из закутка тонконогую кроху той-терьера с доверчивыми глазами. – А вот Юнонка, красавица наша, рожденная для восхищения!

– Юнонку не берем, – твердо решила я. На Базе не может быть двух красавиц, рожденных для восхищения одновременно. Пока там вполне хватает меня…

И тут я увидела щеночка. Крепенького такого, с черной шерстью и слюнявой пастью от уха до уха.

– Ой, кто это?

– Французский булдог, три месяца ему. – Пламен хорошо говорил по-русски, но на своеобразный болгарский манер.

– Я хочу эту черную обезьянку! В смысле собачку.

– А в семъе ест еще животные? – уточнил наш друг.

– Кошки, – признался Алекс.

– Она всех передушит. И никакая проблема у вас не будет. Так и так и так!

– Ой, не надо. – Я мигом представила Профессора, отстреливающегося из бластера от черного бульдога, который, встав на задние лапки, идет душить всю его семью… Жуткая картинка!

– Правилно, зачем вам тупой булдог, у него же мозгов нет. – Хорошо же он говорит о своих родных собаках. – Вазмите Юнонку, она хорошая. Но если у них кошки…

Маленькая собачка, размером даже меньше профессорских отпрысков, дрожала в его руках, поджимая хвостик, как перепуганная мышь.

– Слишком мелкая, не пойдет, – призналась я на ухо мужу. – Котята нашего Пусика будут на ней просто ездить без седла, а больше двух скачек она не выдержит. Придется пристрелить…

– Юнона! Умница, принцесса, красавица, любов моя, что ты сделала со мной? – Наш болгарский друг восторженно расцеловывал ее в крохотный мокрый нос. – Я тебя люблю! А маме не скажем. Не скажем, да?

Та поняла, что ее не отдадут, и перестала дрожать, милостиво принимая его ласки. Нет, эту искусительницу Анхесенпа точно не потерпит.

– Пойдемте. Я вам покажу кого-то. Не проблема.

Пламен вывел меня и моего мужа во двор, где нас подозрительно обнюхала большая японская собака Самурай, мы прошли мимо козьего загона, где с козлиным семейством жили еще двое псов болгарской пастушьей породы. И дотопали до домика с небольшой изгородью из плетеных железных прутьев. Командор, обернувшись, загляделся на козленочка, которого собратья прижимали к изгороди, бодая едва оформившимися рожками, а он брыкался, но не уступал, мемекая на них басом. Я сама отвлеклась от этого зрелища, только когда мне в руки сунулось нечто круглое и теплое с мокрым холодным носом.

– Вот и так, тут мои щенки, – гордо объявил хозяин. – Большая японская собака! Таких выращивали во дворце самого императора, и он лично дарил их своим преданным воинам. Очен хорошая, очен умная, ест рис и совсем не пахнет. На!

На меня уставились пять заинтересованных мордашек, щенки были просто прелестны – большие глаза с восточным разрезом, палево-золотистая шерстка умеренной пушистости, крепкие и уверенные в себе. От них так и веяло достоинством и врожденной вежливостью жителей Страны восходящего солнца. Я почувствовала, что влюбляюсь в самого толстого…

– Это она. Девочка. Зовут Мияко-сан.

– Берем, – коротко согласился Алекс. – Но на три дня с правом возврата.

– Ну и хорошо, – улыбнулся Пламен. – Сейчас мы будем немножко кушат кебабче, шопский салат и еще пит болгарское вино, а потом я вам про него все расскажу. Не будет проблемы! Будет нормално.

– Асеновградский «Мавруд», сухое красное? – мечтательно облизнулся командор. Дома я редко позволяю ему выпить, а мужчинам иногда надо. Пока они, болтая, двигались к дому, я еще раз потискала всех щенков и, четко определившись, повязала на шею обаятельной крепышке свой платок. Она загордилась и лизнула меня в нос…

В общем, обратно мы возвращались уже втроем, перелет на Базу с переходником «японка» перенесла отлично. Для полного сюрприза я попросила мужа увести агента 013 куда-нибудь в библиотеку, а сама направилась к его котятам. Надо было видеть их счастье, когда они поняли, что тетя Алина подарила им живого щенка!

В тот же вечер нас срочно отправили на задание, казавшееся простеньким, но мы задержались на два дня, а Профессор, сказавшись больным, а именно простуженным после последней секретной миссии, остался дома. Оно и к лучшему, решили мы, хоть толком привыкнет к новой постоялице и научит детей за ней ухаживать…

Вернувшись с операции, усталые и взмыленные, мы с мужем зашли к себе в комнату и обнаружили там забившегося под кровать агента 013. Кот находился в состоянии крайнего истощения – нервного и физического! Командор без лишних слов достал из тумбочки валерьянку и налил большую чашку напарнику. Тот неуверенно выполз на запах. Мы усадили его в кресло, я потрепала его по загривку, и он, взяв чашку трясущимися лапами, сделал большой глоток.

– Я не могу вернуться в собственный дом. Там собака.

Далее мы пятнадцать минут слушали сбивчивую и печальную повесть о двух самых страшных днях в его жизни. Судя по всему, пушистая воспитанница Пламена разошлась не на шутку.

– Первые три часа она была просто замечательной. Тихой, улыбчивой, вежливой, играла с котятами, ни на чем не настаивала. Эта Мияко-сан присматривалась к нам. Утро началось с террора! Сначала коварная злодейка загнала мою нежную Анхесенпу на шкаф. Она до сих пор боится оттуда слезть. Щенок ведет себя как сегун! Мои дети превращены в младших самураев, она спит на них, и они послушно выполняют любое ее желание. Я попытался поставить Мияко на место, но оказалось, что она отлично владеет айкидо. Я был дважды бит маленькой нахалкой в собственном доме. К вечеру она изгрызла всю мою обувь, включая сибирские унты и красные маскарадные ботфорты к костюму Кота в сапогах. Но самое худшее, что ей удалось приучить к этому же и котят. Мой Уголек вчера гавкал на проходивших мимо хоббитов. Те безропотно отдали ему две ириски. А с утра она повела их войной на оранжерею шурале, учить закапывать косточки. По гномьему кварталу все четверо пронеслись уже просто крепко сбитой конной бандой! И это еще не все…

– Не преувеличиваешь? – жалобно спросила я.

Котик поднял на меня полные мировой скорби глаза. Дальнейший список злодеяний щенка впечатлял уровнем размаха и разрушений:

1) Укусила за ногу Рудика. Хотя окорочка у него и впрямь аппетитные…

2) Гордо нагадила под дверью шефа.

3) Проникла на кухню и, перевернув две кастрюли, сожрала восемнадцать порций риса, приготовленных для лепрехунов.

4) До смерти напугала двух молодых гоблинов из лаборатории.

5) Без уважительной причины облаяла костюмершу.

6) Подралась на кулаках с Бэсом. Прямо на пороге его церкви. Но бывший египетский божок отстоял свой храм.

7) Подобострастно заискивала перед секретаршей шефа. Потому что она большая и страшная. Видимо, приняла ее за императора.

8) Склонила котят к нападению на мастерскую биоробота Стива. А сама, пользуясь суматохой, стащила у него алюминиевую розу.

9) Вместе со своей бандой загнала Брандакрыса в шлюзовой отсек Хекета. Бедолага до сих пор отказывается оттуда вылезать.

10) И, напоследок, за час до вашего возвращения ее видели в библиотеке. Самурайка изучала карты Курильских островов. Представляете, насколько далеко зашли ее планы?!

…В тот же вечер, после короткой и некровопролитной схватки, японская собака Мияко-сан была возвращена Пламену.

– Не понравилас? – искренне удивился он.

– Что ты, малышка прелесть! – столь же искренне соврала я. – Просто у нас на Базе ей слишком тесно. Негде развернуться.

– Не проблема! Могу показат вам другую.

– Нет, – твердо заявил мой муж. – Мы уже приобрели вот эту.

И сунул под нос болгарину большого игрушечного сенбернара. Тот не понял юмора, но это уже и неважно. Он хороший человек, писатель и собачник, – зачем грузить его нашими грустными реалиями?

Кстати, сами котята не особенно возмутились подменой, что с них взять, дети есть дети. Зато Профессор быстро научился говорить им «фу!» и «место!». А я навеки зареклась лезть в воспитание чужих детей. Дождусь своих. Как говорят болгары, не проблема…

Хотя, возможно, вот в этом вопросе я, наверное, чуточку вру. Мы с Алексом не раз и не два, серьезно и основательно поднимали тему собственных детей. С одной стороны, никаких таких уж непреодолимых препятствий не было – мы оба этого хотим, мы законно расписаны, мои родители будут только рады, финансовое обеспечение позволяет, отпуск по беременности на работе дадут, но…

Вот тут-то все и начнется. Как я буду ходить с пузом по Базе, где каждый хоббит непременно станет хихикать вслед, пародируя мою походку? Нет, не со зла, разумеется, просто у них характер такой веселый, но мне от этого легче не станет…

Следующий вопрос: где рожать? В лаборатории у гоблинов, что ли?! Да я застрелюсь, а к ним в гинекологическое кресло не сяду! Вы их рожи видели? Это же гоблины! И всё, и воды отошли, тут родишь вне срока от одного вида этих ученых морд…

Ну и дальше, допустим, рожаю дома, в нормальной клинике. Но Алекс-то на Базе, у него работа, а я как дура сижу с орущим младенцем на шее у родителей? Хорошо, переехала на Базу. Только кому здесь нужна молодая мама с ребенком, три года на дотации, с правом сохранения службы спецагента?! Если раньше был шанс заполучить в няньки кота, то теперь у него своих забот полно, а на Стива, Эльгара, Рудика или Брандакрыса я ребенка не оставлю!

В результате тема заморозилась еще на полгодика, а там посмотрим…

* * *

…Утром мой муж разбудил меня поцелуем, извинился, что не успел приготовить завтрак, и удрал в неизвестном направлении. Я вяло дотопала в столовку к Синелицему, который чуть встревоженно рассказал очередную новость – нас обязали расширить культурную программу.

– Кто обязал?

– Высшее руководство!

– И что? Теперь все будем резко окультуриваться? – фыркнула я, приглядываясь ко второй порции компота. – Собираться на вечерние чтения газеты или ходить хороводом в национальных одеждах?

– Право, не знаю, – пожал плечами бывший повешенный. – Надеюсь, что сегодня к обеду всех оповестят по селектору. А компот возьми, он вчерашний, не жалко…

Я запустила ему в лоб горошинкой с тарелки, не попала и отправилась на поиски наших. Все толпились у кабинета шефа, живенько обсуждая предстоящие перемены.

Действительно, лепрехун Ганс Стрела, курьер и по совместительству массажист шефа, разболтал, что тот получил новую разнарядку от вышестоящего начальства. Учитывая необычайную разношерстность обитателей Базы, кто-то сверху решил, что в целях большего взаимопонимания нам надо усилить роль культмассового сектора. Культура у нас на Базе всегда была: восточные танцы Рудика, кружок изготовления роз из космического лома под руководством Стива, воскресные православные чтения отца Бэса, экологические походы в оранжерею к Шурале Рафиковичу, а с недавнего времени еще и бесплатная школа плавания с русалками.

Так что мы-то себя ущербными не чувствовали, но начальству всегда видней. По громкоговорителю было объявлено, что отныне каждую субботу будет проходить день народной культуры. И первым выбор пал на нашего загнанного бытом Профессора.

– Кто, как не этот образованнейший кот, сможет показать сослуживцам всю красоту и самобытность украинского народа? – вещал по громкоговорителю наш гном. – Уверен, что всем вам будет интересно приобщиться к песням, сказкам, кухне и костюмированным играм Малороссии! Лично я приду первым отдать дань салу и горилке, хе-хе… Ще нэ вмерла Украина!

Слышали? Он ради красного словца даже начало украинского гимна из Интернета процитировал. Уж если наш красноколпачник за что берется, то доводит дело! И нас заодно…

Надо ли говорить, что котика подобная перспектива абсолютно не обрадовала. Меня оно тем более ничем не трогало, пока мне на сотовый не позвонила секретарша. Мы с ней в дружеских отношениях, несмотря на то что она разок пыталась увести у меня Алекса.

– Привет, Алина. Ты случайно не в курсе, как там ваш кот, готовит день украинской культуры?

– Э-э… мм… знаешь, нет.

Я агента 013 в последние дни вообще видела только мельком на завтраке. Шеф освободил его от заданий, и мы с Алексом были вынуждены трудиться за троих. Естественно, после работы мне было уже ни до чего.

– А то мой Малыш в некотором недоумении. Культурная акция должна пройти уже послезавтра, а он до сих пор не получил план мероприятий на утверждение.

– Хорошо, сейчас сбегаю узнаю. А ты, говорят, опять ругаешься с русалками?

– Я только собиралась! Они строят глазки моему бородатику и позволяют себе плавать без купальников!

– Действительно, какой ужас. Но все равно, пожалуйста, не готовь из них ничего до конца месяца, мне надо освоить дельфиний стиль плавания под водой…

Мы еще минут двадцать поболтали на отвлеченные темы, потом, переодевшись, накрасившись и взяв из холодильника пакет копченой кильки для котят, я отправилась с официальным визитом к Пусику.

Он открыл мне усталый, в мокром домашнем фартуке, весь в хлопьях мыльной пены. За фартук цеплялись котята…

– Ее нет! И когда будет – не знаю, она вообще дома редко бывает! Так что оставьте нас в поко… – Он наконец поднял на меня взгляд и опомнился: – А, это ты, Алиночка? Прости, я думал, опять приперлась хоббитесса, новая подружка моей Анхесенпы. Ну заходи, заходи…

– Неужели я такая маленькая и страшненькая, что меня можно перепутать с какой-то хоббитессой?

– Нет, ты не страшная и не маленькая, ты здоровенная и красивая! Я просто мало сплю в последнее время, перед глазами буквально туманная пелена от недосыпа. Стирка, уборка, готовка и воспитание котят отнимают много сил. Но я не жалуюсь, нет, не жалуюсь… Может, тебе тоже что-нибудь постирать? Давай тащи, не стесняйся.

– Ты стираешь? Не может быть… – Видно, на семейном фронте у него действительно большие проблемы. – У тебя все в порядке?

– Стирка успокаивает, – раздраженно буркнул Профессор. Не в тему, но понятно.

– А где Анхесенпа? Вы что, опять разошлись? Впрочем, это не мое дело. Я зашла к тебе напомнить о твоих обязанностях. Да отстаньте вы от меня, безобразники…

Я забыла, что у меня в руках пакетик с килькой, а котята ничего не забывают и знают, что я без подарков не прихожу. Абиссинка и Негритенок, то есть Уголек (у него много имен), раздербанили пакет в две минуты. Господи, неужели они такие голодные?! Ну увижу я их маму…

– А где Мандаринчик?

– Ой, как я мог забыть его в стиральной машине?!

Мы наперегонки бросились в ванную и вытащили мокрого, но счастливого котенка из кучи грязных пеленок, распашонок и наволочек с мультяшными трансформерами.

– Хвала Ганеше, я не успел нажать кнопку «пуск». – Агента 013 била нервная дрожь.

– Я все понимаю: теперь ты домохозяин. Мужчина современного образца, одобряю, мне бы такого, на время, конечно… Но шеф волнуется. Ты хоть что-нибудь подготовил к этому дню украинской культуры?

Кот развел лапами, как бы показывая свою теперешнюю жизнь.

– Когда?! Я забросил занятия наукой, перестал посещать спортзал, не выхожу на задания, мне даже помедитировать с китайской лисой теперь некогда…

– Бедняжка-а, а где твоя мымра?

– Не называй ее так! – вскинулся Профессор и тихо добавил: – По крайней мере, при детях… Чай будешь?

Вскоре мы сидели за столиком на низких табуретках, ориентированных под кошачий рост, начинающий тускнеть чешский Ганеша расслабленно улыбался нам с холодильника. Профессор был гурманом в плане чая, мне он заварил «Игру наложницы» с васильковыми лепестками и мягким сосновым ароматом, а себе любимые «Серебряные иглы», почти белый чай с едва уловимым тонким вкусом. Разговор вертелся вокруг прежней темы…

– Она общается с женой Боббера, – страдал кот. – Ты знаешь, что он недавно женился? Причем на той самой особе из хоббиточьего квартала, помнишь, все еще долгое время спорили – мальчик она или девочка? Все время у нее торчит. Боюсь, она втянет мою наивную и доверчивую супругу в какие-нибудь неприятности.

Хм, а мы точно говорим об одной и той же кошке? Уж какой-какой, но наивной и доверчивой я бы эту гордую египтянку не назвала. По мне, так жена Пусика была весьма трезвомыслящая и расчетливая особа.

– Ничего, она вернется, нагуляется и вернется, – успокаивающе сказала я, опуская ладонь на согбенные плечи моего измотанного бытом напарника. – Не думаешь же ты, что у них любовь?

Профессор схватился за сердце, по его глазам я поняла, что такое ему в голову еще не приходило. Ладно, ладно, это всего лишь предположение, я никого не хотела обидеть…

Дальше беседа не склеилась. Котик все более мрачнел, отвечал невпопад, пару раз срывался на слезы. Я этого трагического зрелища больше не могла вынести и, неловко отцепив уже расправившихся с килькой и опять повисших на мне котят (вдруг я не все им отдала?), спиной выкатилась в дверь. Даже попрощаться с ним толком не успела.

Так что Алекса я отправилась разыскивать в самом печальном настроении, чтобы поделиться с ним своими переживаниями по поводу душевного состояния и семейных проблем нашего друга.

– Так давай вытащим его с Базы, – спокойно отреагировал мой муж. – Уверен, что на задании к нему быстро вернется боевой дух!

– Куда и когда? Ему еще мероприятие надо готовить. Правда, он, кажется, уже плюнул на него, даже гномьего гнева не боится. Хотя тут я сама себя обманывала. Кот не мог быть равнодушен к тому, как теперь на него будет смотреть начальство. Но он опустил руки, в смысле лапы, и это было хуже всего.

– Значит, нам нужно совместить задание и подготовку ко дню украинской культуры.

– Но как, любимый?

Вместо ответа Алекс только улыбнулся и потянул меня за рукав. Через пять минут мы были в лаборатории у гоблинов.

– Нам нужно на Украину. Причем самобытную, чтобы достать необходимые продукты, ряд предметов народных промыслов, записать на аудио старые песни, ну и все такое…

«А что, логично!» – подумала я. Шеф любит старые легенды и наверняка рассчитывает увидеть дни сказочной Украины, а не современной, самостийной, желто-голубой-оранжевой. Причем большинство обитателей Базы его в этом поддержат. Сказка – их прошлое место жительства, и родина, и дом, и теплые воспоминания детства…

– Посмотрим, что мы можем для вас сделать, – кивнули гоблины, потирая ручки. Их у нас хлебом не корми – дай неразрешимое задание и позволь в нем поковыряться, пока оно не разрешится. К худу или к добру, им уже неважно.

Они произвели сканирование украинских сказок и фольклорных историй на предмет так называемых окон и дыр, но ничего подходящего не обнаружили.

Мы уже разочарованно выходили вон, как вдруг один из датчиков запиликал и гоблин, сидевший за пультом, удивленно присвистнул:

– Есть контакт! Только что кузнец Вакула ударил себя молотком по пальцу.

– И что с того? Как это нам поможет? Разве что нас троих отправят на задание забинтовать пальчик кузнецу…

– Не совсем… – пробормотал один из сотрудников лаборатории, склонившись над компьютером. – Палец он замотал себе сам, да так, что теперь не сможет даже перекреститься. То есть сложить пальцы щепотью. А это сразу дает льготные шансы черту. Понимаете намек?

– А то! Ведь согласно второму пункту закона об охране фольклорной среды это, в свою очередь, позволяет нам вмешаться, – победно заключил командор, и мы дружно бросились к шефу.

Тот недоверчиво прочел распечатку отчета гоблинов и поднял на нас строгий взгляд:

– Ну что ж, вы двое можете отправляться.

– Но шеф, без агента 013 мы не справимся! – воскликнула я.

– Агент 013 готовит культурное мероприятие. Я не могу заставлять его еще и работать.

– Он и не будет работать, – пообещал мой муж. – Мы привлечем его исключительно как консультанта.

– Думаю, это можно, – согласился гном, и мы, окрыленные, побежали к Пусику. Наш хвостатый напарник будет спасен!

* * *

…Пока кобольды в гримерной решали, как сделать из меня татарку-украинку, Алекс приволок под мышкой ноющего и всем недовольного кота. Агент 013 окончательно пал духом, разнюнился и на все наши попытки поговорить о деле твердил, что его никто не любит, не понимает, не ценит.

Мы уже устали его успокаивать, поэтому просто сдали с рук на руки костюмерам, объяснив им суть задачи, страну, эпоху и время года. Я выбрала себе из предложенной одежды традиционную украинскую сорочку, теплую кофту, две толстые юбки, короткий расписной полушубок, высокие сапожки, а вместо головного убора большой цветастый платок типа павловопосадской шали. Еще мне нарастили косу, обмотав ее вокруг головы в стиле Юлии Тимошенко, которая в свою очередь украла имидж у Леси Украинки, которая тоже использовала псевдоним, так что в плагиате меня не обвинишь. В наплечную кобуру я сунула небольшой бластер, оружие никогда не бывает лишним, тем более если предстоит встречаться с чертями.

Алекса нарядили запорожцем. Свитка, тулуп, широкий пояс, шаровары (такой ширины, что в одну штанину запросто влезли бы я с Профессором), кривая турецкая сабля, сапоги и каракулевая шапка с синим верхом. Строго, со вкусом, без затей, и никто не пристанет с глупыми разговорами. Еще ему нарастили усы, и теперь командор выглядел одним из тех, кто решил уйти из Сечи, остепениться и завести собственное хозяйство. А потому мог и разъезжать со мной, со своею «жинкой». А учитывая, что жен запорожцы в те времена частенько приводили из всяких набегов, то никого не должен был удивлять мой восточный разрез глаз.

Профессор затребовал себе варежки и вязаную немецкую шапочку с помпоном и завязками под подбородком. Я хохотала так, что пришлось отпаиваться валерьянкой. Но, к счастью, Пусик был слишком зациклен на своих проблемах, чтобы обращать внимание еще и на меня.

Итак, прихватив еще немного наличных царской чеканки соответствующей эпохи, мы нажали кнопку, даже не взяв с собой «переводчики». Ну в самом деле, зачем нам кулоны «переводчики» на Украине, бывшей в то время в составе Российской империи? К тому же у нас агент 013 харьковчанин… А вот о том, что говорящий котик может показаться среднестатистическому украинцу того времени весьма подозрительным, как-то не подумали…

– А не жарко здесь. – Я с удовлетворением выдохнула густой клуб пара, когда мы очутились посреди зимы в чистом поле, у разваленного плетня на окраине богом забытой деревушки.

– Ди-кань-ка, – по слогам прочитал мой муж на верстовом столбе. – Прибыли, напарники. Судя по дымкам из труб, здесь не более… тридцати – тридцати пяти хат плюс церковь, амбары, общественные помещения, мастерские и… вроде все. Как полагаете, где искать дом кузнеца Вакулы?

Кот насупленно молчал, а потом полез к Алексу на ручки. Конечно, с его короткими лапками прыгать по сугробам – удовольствие ниже среднего. Но командор, против обыкновения, тут же перепоручил кота мне, объяснив, что героический запорожец с кошкой на руках будет смотреться слишком комично и с нами никто не станет разговаривать всерьез.

Профессор нагло устроился у моей груди, изображая младенца, и мне пришлось тащить эту тушу полсела. Кузницу нам показали сразу же, а на вопрос любопытного селянина «шо вам там треба?» я сухо ответила, что кота подковать. Мужичок ахнул, почесал в затылке и побежал собирать свидетелей – полюбоваться на такое дело. Агент 013 даже не дернулся, а лишь сладко засопел, пытаясь упрятать от холода нос мне под полушубок, поближе к сорочке. Пришлось одернуть нахала за хвост…

В кузне горел свет. Не электрический, разумеется, а от горна. На наш стук в окошко никто не ответил, Алекс кашлянул в кулак, положил ладонь на рукоять сабли, молча толкнул дверь и шагнул внутрь. Минуту спустя он позвал нас с котиком…

– И що вы тут нэ бачылы, добри люды? Закрыта кузня, бо святый праздник ныне. А може, вы басурмане, коли и Рождество Христово не зустричаетэ?

– Ты на себя посмотри, нехристь, – тепло улыбнулась я. – Почему выпил на рабочем месте? В честь производственной травмы или из-за Оксаны?

– Що?! – изумленно приподнялся он, и командор поспешил перехватить инициативу:

– Мы пришли вам помочь.

– Що?

– Вы еще не продали душу черту?

– Що-о?!!

– Ну так, значит, в самое ближайшее время продадите.

Больше кузнец щокать не стал, а просто потянулся за самым тяжелым молотом. Подобного оскорбления, да еще накануне Рождества, он вынести просто не мог.

– Ах вы москали клятые… Да щоб я, православный козак, черту душу продал?! А ну щоб в единый миг и духу вашего в кузне моей не було! А то своей рукой такых дуль понавишаю, що у самого сорочинского заседателя в саду таких нет. Та годи, ты запорожец ли, брат? Може, ты и есть черт? Уж больно жинка твоя на басурманку похожа и говорит не по-нашему, так, поди, ще и ведьма, а?!

Командор невольно схватился за саблю, прикрывая меня спиной. Кот страдальчески вздохнул, спрыгнул на пол и взял нить дискуссии в свои лапы:

– Молодой человек, положите инструмент, сядьте смирно и слушайте меня с уважением, я все-таки гораздо старше вас по возрасту, буквально в папы гожусь.

– Ах ты, бес поганый, – в изумлении прошептал кузнец, но Профессор строго осадил его:

– Поаккуратней в выражениях. Ну-ка смотри сюда.

И агент 013 осенил себя широким крестным знамением.

– Видишь, я крещеный. Значит, не бес.

– Ага, – тупо кивнул кузнец. – А воны як?

Алекс тоже перекрестился без промедления. Взгляды присутствующих сошлись на мне.

– Не буду, – упрямо насупилась я. – Мусульманка. Имею право.

– Ах мусульманка, – с облегчением вздохнул Вакула. – Ну то хоть не ведьма. Мусульмане, чуял, тоже в единого Бога веруют.

– То есть теперь мы можем поговорить как интеллигентные люди? – спросил агент 013.

– Що?!

– Оксану любишь?

– Люблю, – неожиданно признался парубок.

– Говорил с ней? – уточнил кот.

– Та дурна вона, сказылась дивка, черевички ей подавай, як у самой царицы. Будут черевички, так я – твоя!

– Черевички мы берем на себя. Но мой тебе совет, сынок, не спеши жениться. Как она сказала? Привезешь черевички, я твоя? Ну вот, «я твоя» – это хорошо, а с женитьбой не спеши. – Кот мигом словил от меня подзатыльник и продолжил уже менее менторским тоном: – У мамы своей после этого разговора был? Из дома выносил что-нибудь?

– Та вроде да, два мешка.

– Те, что при входе? – хмыкнул кот. – Срочно затащи их в тепло. Замерзнут мужики на фиг. Останешься даже без приемного папы. Там в уголке случайно маленького мешка не завалялось?

– Был такой, шо с инструментом, – припомнил кузнец. – А только у меня палец дюже болит. Неудобно было взять-то.

– Так, напарники, – деловито развернулся к нам кот, – черт все еще находится в доме у Солохи.

– Выдвигаемся, – кивнул командор.

– А я-то шо? – приподнялся Вакула.

– А ты сиди и жди, черевички мы тебе доставим. Ну и подготовь там все чего положено в свою очередь. Колбасы кровяной украинской, караваев, пирогов, самогону, огурчиков соленых, сала опять же… Ну, в общем, сам должен понимать, как оно между добрыми людьми водится. Чего тебе за Оксанку не жалко.

После этого кот словил от меня и второй подзатыльник, но не успокоился. Хороший знак, значит, Профессор выздоравливает.

– Ясное дело, понимаем, не москали какие, – охотно откликнулся кузнец. – Вы нам черевички, а уж мы расстараемся и салом, и горилкой, и всем, что для престольного праздника честным христианам требуется. А мусульманке вашей пирогов с гречкою, кренделей маковых да пряников на меду отсыплем. Ей оно верой не заброняется?

Кот явно готов был сказать, что в плане истребления продуктов я полная атеистка, но не рискнул, боясь испортить имидж третьей затрещиной.

– Стало быть, по рукам, – подтвердил командор.

И мы вышли на улицу. Я не отказала себе в удовольствии пнуть сапожком два здоровенных мешка, стоящих у порога, удовлетворенно послушав, как кто-то там внутри шипит и матерится.

А по всей Диканьке шло предрождественское гулянье. Колядующие носились от дома к дому группами, разбившись по половому признаку и явно терроризируя местных жителей. Старые люди из дому вообще выходить не рисковали, откупаясь от угроз поджечь хату или свести корову со двора колбасой через окно.

Я так поняла, что в борьбе за добычу разрешались любые приемы. Мы видели, как стайка девушек оставляла зверски избитых одиноких парней, отобрав у них мешок с наколядованным. Неподалеку две подружки драли друг другу волосы, трое парубков ногами отбивались от толстой гарной дивчины, тянувшей к себе их связку бубликов. Над всей деревенькой стоял шум, гам, стон, визг, рев колядок и мат-перемат! О небо, неужели все это ради недогрызанных мышами сухарей, старых вареников и несвежей копченой свинины, ибо разве хоть одна нормальная хозяйка выбросит в окошко съедобные продукты?! Вот такое народное веселье с песнями, смехом, прибаутками…

По пути к дому Солохи у нас дважды пытались отбить якобы «наколядованного» кота, Пусик в шапочке производил неизгладимое впечатление. Ему повезло, что я с воровками разбираюсь без сантиментов. Сразу в глаз.

Мы постучали в дверь, я взялась за ручку, но агент 013 строго одернул меня:

– Да подожди ты, торопыга. Дай черту время снова влезть в мешок.

Наконец дверь распахнулась, и перед нами предстала полная красивая женщина лет сорока с порочным взглядом черных глаз и змеиной улыбкой. Черные брови, нарумяненные щеки, обширное декольте, разнаряжена фу-ты ну-ты!

– Ой божечки, яки важные люди до нашои хаты. Заходите-заходите, ясновельможный пан, мороз дюже лютый.

– Вот спасибо, – откликнулась я – и, видимо, поторопилась.

– А ну цыть, неграмотна татарка! Бо не бачишь, шо я с чоловиком балакаю?

Пришлось вытащить бластер и пальнуть над головой, чтобы было ясно, кто в доме хозяин. Луч бластера прошил потолок, крышу, вылетел в небо, и откуда-то сверху раздался отдаленный вопль. Неужели я могла там кого-то задеть? Вроде ни в кого не целилась.

Алекс кинул быстрый взгляд на мешки и выхватил саблю:

– Где черт?

– Какой черт, откуда черт, не знаю никакого черта, ничого нэ розумию, – быстро отбрехивалась Солоха, отступая.

– Ну да-а, ври больше! – Все еще держа бластер на изготовку, я осторожно попинала мешки, находившиеся в хате, и об самый маленький даже ушибла ногу. Там действительно находился инструмент Вакулы.

В этот миг что-то загромыхало в трубе и, вышибив заслонку, прямо нам под ноги в клубах сажи выкатился черт.

– А что вы тут делаете, добрые люди? – испуганно озираясь, выдал он свою дежурную фразу.

– Тебя ждем, – спокойно сказала я, приставляя бластер к перемазанному сажей пятачку.

Глаза черта испуганно сошлись на черной дырке ствола.

– Нешто стрелять будете? – пискнул он.

– Только не в моей хате, – истерично поддержала Солоха, – вон выйдите за околицу, от там его и шмаляйте!

Моему мужу она больше глазки не строила, это плюс. А черта сдала сразу, на фига ей портить себе имидж честной вдовы. Прямых улик против нее нет.

Черт опустился на колени и молитвенно сложил лапки:

– Чего надо, волки позорные? Только быстро, без контракта, исполню, так сказать, по доброй воле. Со мной всегда можно договориться. За чисто недорогую плату, вы даже не почуете, что чего-то лишились…

Котик шагнул вперед и одним быстрым движением перекрестил черта. Тот ойкнул и упал в обморок.

– Зачем ты так круто с ним? Он ведь уже был готов к сотрудничеству, – недовольно фыркнула я.

– Все они так говорят, уж поверь моему опыту. – Профессор прыгнул на пузо черту и быстро нахлестал его по щекам. – А ну вставай, вражья морда, сей же час повезешь нас в Петербург к самой царице.

– Хорошо, хорошо, только не клади на меня больше страшного креста. – Нечистый жалобно закивал, не открывая глаз.

– То-то! И смотри у меня, без шалостей, я ить не простой кот, а крещеный!

Пока агент 013, заломив черту руки, выводил его как арестанта на улицу, Солоха снова попыталась поулыбаться моему мужу. Но я пинком подтолкнула любимого вперед, выразительно поднесла бластер к собственному носу, показала стволом на нос хозяйки и грозно цыкнула зубом. Ведьма все поняла правильно и проводила нас злобным взглядом. Ладно, соучастие ей не пришьешь, а понадобится – вернемся.

Как мы втроем уселись на маленького черта, не буду даже описывать, все равно не поверите. Еще труднее было ему, бедняге, с такой ношей взлететь, да еще под самые звезды. Но он справился, хоть от натуги у него покраснели глаза и уши, и пару раз мне казалось, что сейчас у него сломается хребет и мы все свалимся к его собственной матери и разобьемся в тарантас!

Однако вскоре у него открылось второе дыхание, а потом и третье, так что в целом полет прошел нормально. Хоть и продувало насквозь. Я пыталась согреться с помощью кота, но он не позволил на него усесться, дико заорав. Сам же всю дорогу не выпускал шею несчастного черта, за которую схватился всеми лапами и когтями.

В общем, как я уже сказала, долетели мы без приключений, если не считать пролетевшего мимо колдуна в ступе, бросившего нам вслед какую-то гнусность. И десятка рождественских призраков, которые приставали к нам и насильно пытались показывать нам наше прошлое, чтобы мы одумались и начали жить праведной жизнью. Но я сразу рассеивала их из бластера (хорошо, что он у меня всегда под рукой), не люблю, когда меня учат. Звезды перед глазами мелькали, будто играли в жмурки, – в общем, буквально все было как в сказке у Гоголя, ну или почти все. И вдруг земля внизу засияла огнями. Давненько я не видела Петербург с такой высоты, а если честно, то вообще ни разу.

Мы опустились прямо на Дворцовую площадь перед знаменитым Зимним дворцом. Как ни странно, но наше появление не вызвало особого удивления. Площадь была запружена гуляющими в ярких маскарадных костюмах. Так что мы с Алексом плюс кот и черт легко затерялись среди толпы. Правда, у парадного входа во дворец караул гвардейцев бесцеремонно послал нас далеко и надолго, поскольку матушка государыня никого не принимает. Пришлось поугрожать черту крестиком, он вздрогнул, поковырял в ухе, дунул, плюнул – и нас пропустили.

Двое лакеев провели нашу компанию длинными дворцовыми коридорами, громко оповещая у каждой двери, что к государыне прибыли новые шуты. Все вокруг было залито светом, ряды окон чередовались с зеркалами, стены украшал пышный декор в стиле рококо. Позолота слепила глаза. Я так завороженно глазела по сторонам, что не успела заметить, как нас втолкнули в большой зал, где в кресле сидела полная эффектная женщина в шелках и драгоценностях в окружении небольшой группы придворных.

– Светлейший советовал мне больше общаться с моим народом, – приятным грудным голосом с едва уловимым немецким акцентом произнесла царица. – Итак, чем вы хотели развлечь свою государыню?

– Дрессированным чертом, матушка, – сняв шапку, поклонился командор.

– Чертом?! – Придворные стали делано креститься и хихикать.

– Не изволь беспокоиться, матушка, он у нас послушный. – Алекс подмигнул коту, и тот начал шоу.

Для начала черт и Пусик изобразили скульптуру «Самсон, разрывающий пасть льву», а потом уже оторвались по полной. Нечистый по его указке ходил колесом, крутил сальто вокруг люстры, плясал камаринскую, да еще в паре с Профессором исполнил на паркете обязательную программу фигурного катания! Вот никогда бы не подумала, что наш напарник способен на тройной тулуп…

Агент 013 возвращался к жизни на глазах! Теперь это уже не был затюканный бытом, растолстевший домашний кот, о нет… К нам вернулся профессиональный оборотень, Стальной Коготь, Непобедимый Воитель и Очень Мудрый Зверек, Который Много Говорит!

Императрица хохотала до упаду, я бы даже сказала, что она ржала как кавалергардская лошадь. Придворные блюдолизы старательно вторили ей, хотя расшалившийся черт пародировал их с предельной откровенностью.

Апофеозом их совместного выступления стала рискованная сценка, когда черт, прикрыв один глаз, изображал пьяного Потемкина, а кот гонял его затрещинами, как суровая императрица. Смех на мгновение стих. Я даже подумала, что наши переборщили. Но царица оказалась выше мелочных обид.

– Ну что ж, повеселили, стервецы! Распотешили душу. А теперь говори, козак, чего хочешь.

Командор упал на колени и сказал:

– Матушка, дивная императрица, – (он перед этим прочел сказку), – вижу на ногах твоих редкостной красоты черевички. Что, если бы и моя жинка надела такие…

– Тридцать седьмой размер, – сухо напомнила я.

Царица поманила к себе какого-то графа, шепотом дав ему распоряжение на ухо.

– Спасибо, матушка, – поклонился Алекс.

– Ну и как у вас там в Запорожье? – между делом спросила она. Кто его знает, сколько времени будут нести эти черевички, а ведь надо как-то поддерживать разговор.

– Границы от турок держим. Год был урожайный. Много гречихи сеяли. Покос опять же. Ну и со скотиной хлопотно. А так Бог милостив.

– А у вас как? – не сдержавшись, в свою очередь ляпнула я.

Придворные едва не брякнулись в обморок.

– Да, в общем, так же, – без высокомерия откликнулась государыня. – Дела, интриги, заботы… Страна большая, порядка нет. Да колено на погоду пошаливает. А так живем помаленьку.

Я было открыла рот, чтобы задать ей еще двадцать восемь вопросов о личной жизни, но тут появился лакей, несший на расшитой подушечке изящные дамские полусапожки.

– Тридцать девятый, – разочарованно угадала я.

Как только Алекс принял обувь, кот незаметно пнул коленкой черта:

– А теперь быстро вывози нас отсюда, линяем, напарники!

Не буду вдаваться в детальное описание нашего возвращения, скажу лишь, что оказавшего нам услугу нечистого мы, в отличие от кузнеца Вакулы, напоследок не били, а с миром отпустили в пекло.

Сами же через десять минут вместе с тем же кузнецом стояли в хате неприступной красавицы Оксаны.

– Вот оно шо, мое сэрдэнько, добув я тоби черевыкы, що сама царица носить. Так кажи, чи пидэшь за мэнэ?

– Ой, та я ще нэ знаю, – жеманно повела плечами капризная красавица. – А воны точно царыцыни?

– Вот те крест, – дружно перекрестились все, кроме меня.

– Так их сперва мерить трэба.

Оксана сунула ногу в сапожок. И недовольно фыркнула:

– Нэ лизэ! Воны мэни мали. Може, якэ иншэ взуття е?

Так. Я угрожающе сунула руку за пазуху, вытаскивая бластер. Долго капризничать в моем присутствии может только одна женщина – я.

– От що, панове, – обернулся к нам кузнец, – дякую вам за все. Но шли бы вы до дому. Уж мы тут с ней сами…

– Наш гонорар? – деловито напомнил кот.

– Так в сенях же два мешка стоят. Берить, добры люды!

Вакула не соврал. Мешки были такие, что, если бы не переходник, нам самим столько продуктов вовек бы не утащить. Кажется, день украинской культуры будет проведен на должном уровне. Мы все очень старались…

Синелицый варил борщ и лепил вареники, шеф был по уши доволен. Анхесенпа вилась вокруг триумфального Профессора, забыв обо всех подругах. Как оказалось, это не она везде моталась за женой Боббера, а хоббитесса моталась за ней. Равнодушной высокомерной кошке просто надоело сидеть дома, она хотела отдохнуть от котят и мужа. И пропадала где угодно (в оранжерее, у хоббитов, гномов, на кухне), лишь бы не идти домой. А какие интересы хоббитессы были к ней, мы узнали несколько позже, когда та попыталась выкрасть ритуальные драгоценности бывшей храмовой кошки, которые она привезла в качестве приданого. Темная история…

Но еще три долгих вечера хоббиточий квартал гудел на диканьковском самогоне и распевал протяжные украинские песни, которым их быстро научил наш харьковский кот:

Нэсе Галя воду-у, коромысло гнэться, А за ний Андрийку, як барвинок вьеться…

Кстати, как потом выяснилось, Вакула все-таки женился на Оксане. Правда, только через неделю. Невеста была в густой фате, скрывавшей большой фонарь под глазом. Довыделывалась…

* * *

А у меня, кстати, тоже был случай, когда я рисковала куда большим, чем случайная побитость на фасаде. Меня вызывали на дуэль! Да, да, на самую настоящую, и могли убить! Причем не кто-нибудь, а ближайший друг и напарник, то есть наш Пусик собственной персоной, представляете?

Мы с ним и так частенько дрались, но обычно без оружия. Причины стандартные, он меня вечно учит и воспитывает, я, естественно, его подначиваю и издеваюсь. То есть нормальные дружеские отношения, три дня без потасовки – и уже чего-то не хватает.

Алекс всегда смотрел на это дело философски, видимо твердо зная, что я кота не убью, а у него тоже не хватит силенок причинить мне очень уж серьезный вред. Главное, чтоб лицо не расцарапал, а то будешь ходить эдаким Гуинпленом в юбке…

Так вот, о чем это я? А, о любви! Все всегда с нее начинается и ею же заканчивается. А любовь бывает всякая – братская, платоническая, родственная или просто к жареной картошке. В нашем случае произошло столкновение двух архетипов любви – моей к Алексу как к мужу и профессорской к Алексу же как к боевому товарищу, напарнику и другу.

И ради бога, разве я против?! Тут все уперлось в вечную неустроенность социального и семейного быта агента 013, которую он успешно перекладывал на наши плечи. В частности, на плечи безотказного командора. Но давайте по порядку…

Короче, было дело, наш кот пару-тройку раз уходил в недельный загул из-за проблем с семьей. Договорился с Хекетом, и тот вывез ему из Мексики контрабандный ящик текилы «Ольмека». Пить в одиночку Пусику быстро наскучило, и он все время заходил за Алексом. Тот как друг, разумеется, не мог отказать напарнику, а мужчины почему-то все проблемы измеряют исключительно уровнем алкоголя, залитого за воротник в процессе их решения. Не знаю уж, как оно работает, мне не понять, но все мужики почему-то до сих пор этим вполне довольны…

На третий день я взорвалась. Когда ваш муж три дня подряд приходит на бровях и не способен ни на что, это патология! Тем паче что я как порядочная мусульманка выросла в непьющей семье. Чашу терпения переполнил тот факт, когда кот практически притащил Алекса, пока я спокойненько ужинала в столовой. Да еще и наорал на меня при всем народе, дескать: «Алиночка, а почему это, собственно, я должен возиться с твоим пьяницей?!» Все навострили уши, семейные разборки у нас на Базе редкость. Я вновь с наслаждением почувствовала, как огонь чингисхановской крови распаляет мой мозг…

– Ах ты, усатая сволочь, разрушитель семей, спаиватель мужей, гнусный завистник чужому счастью!

– Если бы ты была мужчиной, то за такие слова я бы вызвал тебя на дуэль! – с явно читающимся презрением в голосе бросил Пусик через плечо, намереваясь уйти.

Как бы не так! Поздно, милейший! Я заставлю тебя вызвать меня на дуэль, мерзкий ты шовинист. И тогда держись…

– Да ты просто боишься! Боишься, что я всыплю тебе за милую душу, опозорю перед всей Базой. Ведь ты знаешь, что сила и честь на моей стороне, я тебя сделаю одной левой, каким бы оружием мы ни сражались!

Подобных слов кот выдержать не мог, он подбежал к поваренку, отобрал у него кухонную рукавицу и бросил мне под ноги.

– Прекрасно! – торжествующе расхохоталась я. – У тебя даже своих перчаток нет. Итак, ты вызвал на дуэль беззащитную девушку. Тебя ждет позор как в случае победы, так и в случае поражения. «Ха-ха!» два раза. Обломись, недоделок!

Насчет «беззащитной» я, конечно, чуточку переборщила. Думаю, вряд ли кто на всей Базе применил бы ко мне именно это определение. Но во всем остальном правда была на моей стороне! Нечего совращать чужих мужей. Ни в смысле пьянства, ни походами в сауну, ни так называемой мужской дружбой. Ему дай волю, он Алекса и по крышам гулять научит… Оно мне надо?

Кот злобно смотрел на меня, не зная, что сказать, но и отступать ему уже было некуда.

– Чё ткое? – спросил, проморгавшись, командор, практически не владеющий языком. – Ик… и кстати, чё тут присходит, а? Чё не так-то в прнципе?!

Я молча взвалила его себе на плечи и потащила домой на хребте, как пулеметчица Анка раненного в филей Чапаева. Не уверена, что подобное сравнение претендует на историчность, но иначе на тот момент я себя не ощущала. Сами понимаете…

Уложив бормочущего всякие нетрезвые нежности супруга, я достала с полки томагавк ирокезов, примерила его в руке, после чего внимательно посмотрела на большую саблю мужа времен нашего наполеоновского похода и, подумав, отправилась в библиотеку. Там я обстоятельно проштудировала материалы по дуэльному кодексу царской России и окончательно убедилась, что коту – хана! Да я его по судам затаскаю! Шучу-шучу. А не простить ли мне этого милого пушистика? Он ведь не со зла, просто Анхесенпа доводит его своими капризами и ленью…

Но стоило мне всерьез задуматься о благом чуде всепрощения, как к нам постучался Синелицый, представившийся секундантом нашего, как выяснилось, мстительного котика, и я резко передумала мириться.

– В связи со сложившимися обстоятельствами, о которых вы прекрасно осведомлены, как представитель оскорбленной стороны, я должен уточнить, какое оружие вы предпочитаете?

Алекс громко всхрапнул в угарном сне. Бедняжка, он же дома по-трезвому и не храпит никогда, убью кота…

– А какой у меня выбор? – высокопарно поинтересовалась я, заранее зная ответ. Они еще не поняли, с кем связались!

– Согласно дуэльному кодексу Российской империи вы вправе выбрать шпаги, сабли или пистолеты.

– Отлично, – поразмышляв для виду и щелкнув пальцами, определилась я. – Я выбираю тяжелые артиллерийские сабли польского образца.

– Разумеется. – Вежливо кивнув, Синелицый удалился.

Но уже через десять минут он и возмущенно пыхтящий кот стояли у нас на пороге. В лапах Профессор держал полуторакилограммовый изогнутый клинок с надписью «Виват, артиллерия!» образца тысяча восемьсот шестнадцатого года.

– Приношу мои извинения, госпожа Орлова. – Повар-секундант виновато покосился на кота. – Мой друг не в состоянии даже вытащить это оружие из ножен. А значит, не может дать вам полное удовлетворение.

– Это его проблемы.

– У тебя, вообще, совесть есть?! – взвился доныне молчавший агент 013.– Как я могу с тобой драться этой железной оглоблей, я же просто порежусь!

– Я и говорю, твои проблемы, – холодно повторила я, сплюнув в сторону.

Котик орал, топал лапками, обвинял меня в штрейкбрехерстве и оппортунизме, пока не выдохся и не схватился за сердце.

Синелицый не знал, смеяться ему или плакать…

– Ладно, пусть это будут шпаги, – смилостивилась я после долгого спора, слез и уговоров.

Пусик облегченно вздохнул и вышел. Но уже через двадцать минут вновь раздался стук в дверь, я удовлетворенно ухмыльнулась. Синелицый, уже едва не лопаясь от хохота, молча продемонстрировал мне длинную французскую рапиру, намекая на ее явное несоответствие с ростом кота. Клинок был ровно вдвое длиннее ранее упомянутой польской сабли. Несомненно, куда легче, но длиннее!

– И что вы от меня хотите? – Я театрально всплеснула руками.

– Смотри, несчастная! – отчаянно взвыл котик, взяв рапиру на манер копья и выставив острие в мою сторону.

– Не поняла юмора, – удивленно хлопнув ресничками, я обернулась к Синелицему. – Что за странная поза? Мне кажется, я вправе требовать от заявителя дуэли, чтобы он держал орудие по общепринятым правилам.

Пусик храбро схватился за рукоять рапиры двумя лапами, клинок, естественно, перевесил, и кончик оружия беспомощно ткнулся в пол. Кот был похож на очень злющего рыбака с длиннющей железной удочкой, на которую клюнул немаленький белый кит.

– Я тебе говорил! Теперь ты видишь? Видишь?! – истерически обратился Профессор к повешенному секунданту. – Она все время надо мной издевается!

– Ни в одном глазу!

– Она всегда меня третирует!

– Это голословно, предъявите доказательства, документы, фотографии, подтвержденные факты. Легко же вам клеветать на слабую женщину…

– Да ты на фитнесе жмешь штангу на двадцать пять кило!

– А тебе завидно?

Агент 013 опять начал задыхаться, я приостановилась, убивать его таким образом не входило в мои планы.

– Ладно, бог с вами, золотые рыбки, – согласилась я. – Пусть это будут пистолеты.

…Дуэль собралась смотреть вся База. Алекс весь день ходил тише воды ниже травы, все время пытаясь помирить нас с котом. Но мы были неумолимы. Я знала, что второго такого шанса не будет, и решительно шла до конца.

Дуэлиться было решено в спортзале. Шеф было собирался запретить, но потом счел, что ему это тоже интересно. Все присутствующие заняли места справа и слева от нас, чтобы не попасть под случайный выстрел. Народ отлично знал, какой мазила кот…

Хоббиты свистели, причмокивали губками и слали красному от стыда командору воздушные поцелуи. Все понимали, что дуэль была из-за него.

Анхесенпа притащила котят и уселась в первых рядах, громким мяуканьем стимулируя мужа. Она обещала показать детям, как папа будет стрелять в тетю Алину. Котята искренне считали все это какой-то большой взрослой игрой и радостно аплодировали.

Бэс, бывший египетский божок, мой секундант, торжественно подошел к нам с Профессором, держа на вытянутых руках коробку с дуэльными пистолетами Лепажа.

Не сомневайтесь, я неплохо изучила дуэльное дело за эти сутки с небольшим и знала, на что иду. Оба секунданта, повернувшись к нам спинами, аккуратно зарядили пистолеты.

– Не угодно ли вам примириться, господа? – традиционно спросил Бэс, священник нашей Базы.

– Ни за что, – гордо вздернул подбородок Профессор.

– Храни Аллах этого самоубийцу, – чарующе улыбнулась я.

Нас развели по разные стороны спортивного зала, на сорок шагов друг от друга. Синелицый и Бэс вручили нам оружие. Как и чем они его «заряжали», Пусику знать не следовало…

– А теперь сходитесь!

Я обернулась и замерла, держа пистолет на уровне глаз. Последующие полторы минуты вся База недоуменно следила за тем, как котик старался хотя бы оторвать от пола тяжеленный длинноствольный пистолет. В зале начался сдержанный хохот. Но кот не сдавался и все еще пытался совладать с базукой в половину собственного роста.

Я шагнула вперед, помня о том, что первый стреляющий может стрелять в воздух, но это считается позором. Тщательно прицелилась над головой Профессора и нажала на спусковой крючок. Из моего дула вылетел флажок с нарисованным на нем сердечком!

Вся База зааплодировала. Бешеный от ярости кот добежал почти до самого барьера, двумя лапами кое-как поднял пистолет на манер автомата и выстрелил, целясь мне в живот. Из его дула выскочил точно такой же флажок с надписью «Я идиот!».

В повисшей тишине вновь прозвучал голос Бэса:

– Не угодно ли вам примириться, господа?

Я улыбнулась и, кинувшись к Пусику с распростертыми объятиями, подхватила его на руки. Увернуться кот не успел. И минут пять я счастливо обнимала, тискала и мяла эту самодовольную толстую морду под аплодисменты толпы и приветственные крики хоббитов. Профессор не выдержал и при всех лизнул меня в щеку.

Игра в дуэль всем так понравилась, что к концу недели шеф был вынужден выпустить отдельный приказ о запрещении дуэлей. Хоббиты стрелялись с гоблинами. Гоблины с поварятами. Поварята с биороботами. Биороботы со всем танцевальным коллективом Рудика. Восточные красавицы стрелялись с гномьим кварталом. И даже старина Хекет умудрился вызвать на дуэль какой-то межгалактический лайнер…

Той ночью Алекс долго не мог уснуть.

– Как я позволил лучшему другу и любимой женщине стреляться из-за меня?! Тем более что вы так друг друга и не убили… Это все алкоголь, я принял твердое решение бороться! Отныне только ты, любимая, будешь решать, когда и что мне пить…

Отлично, сонно улыбнулась я. Кажется, мною разработан еще один способ кодирования. Надо бы дать статью в газету, пользуйтесь, девчата!

* * *

Ровно через два дня мы встретились с Профессором на завтраке в столовой перед новым заданием. Котик был слегка задумчив, раздражен и невыспавшийся. Впрочем, последнее как всегда…

– Алиночка, передай мне еще порцию гуляша.

– Лопнешь! – отрезала я.

– Не лопну. – Агент 013 лениво надулся и кивнул Алексу: – Напарник, она опять меня обижает. Урезонь жену, пока я не умер с голоду.

– Ты вроде собирался худеть. – Мой муж принял мою сторону, и второго гуляша кот не получил. – Ведь просил же сдерживать тебя, если будешь зарываться. Ожирение – гибель для твоего сердца, возьми лучше вареную морковку.

– Сам ты это слово. – Пусик надулся еще больше, но настаивать не стал. Еще вчера он, находясь в здравом уме и трезвой памяти, без малейшего нажима со стороны дал торжественное обещание похудеть к пляжному сезону килограмм на пять-шесть. В спортзал его нельзя было загнать никакими силами, в таблетки и капсулы для ограничения аппетита он не верил, сбрасывать вес в сауне не любил, значит, вариант только один – поменьше есть. Но как вы понимаете, самый простой путь может быть одновременно и самым сложным…

– Ладно, доедайте побыстрее, а я подожду вас в оранжерее. – Котик вздохнул, вильнул хвостом и спрыгнул с табурета.

– Мы не слишком суровы с ним? – спросила я, как только агент 013 исчез за дверями.

– Надеюсь, что нет. Это для его же блага, – пожал плечами Алекс. – В конце концов, он сам потом скажет нам спасибо и…

– На помощь! Все сюда! – В столовую влетел только что ушедший кот. – Шурале повесился-а!!!

Вэк? Мы с мужем переглянулись и вместе с тремя биороботами, Синелицым, двумя поварятами-упырятами и одним хоббитом кинулись в оранжерею. На то, что Профессор с нами не побежал, я как-то не сразу обратила внимание. А потом было поздно…

Естественно, веселый щекотун татарских сказок и не думал вешаться, чего бы ради?!

А когда мы в недоумении вернулись, то увидели страшную картину! Прямо на кухонном столе раздачи, рядом с пустой кастрюлей из-под гуляша и половником в лапах, лежал объевшийся агент 013 с самым философским выражением на толстой морде…

Видит небо, как нам хотелось с ним разобраться, но время поджимало. Нас ждал вылет на новое задание. Два часа спустя все сборы были закончены, рабочая суета позади, детали утрясены, костюмы подогнаны. Остался только один, последний момент – получить у гоблинов переходник. Я хотела сбегать за ним, но кот остановил меня решительным движением лапы:

– Я сам, девочка моя! Ибо если пойдешь ты, то, не дай бог, Рудика или Боббера по дороге встретишь, заболтаешься, позволишь угостить себя кофе, забежишь «на минуточку» глянуть новые фотки со дня рождения и… Короче, мы и до заката отсюда не выберемся.

– Нет здесь заката, – сердито пробурчала я, невольно замахиваясь, чтобы дать ему по шее, но под укоризненным взглядом Алекса сделала вид, будто просто хотела почесать у себя в затылке. В принципе упреки Профессора имели под собой основу…

К тому же он, как обычно, не слушал то, что исходило не из его колбасолюбивых уст.

– Потерпи, малышка, я мигом сбегаю, мне ведь не приходится обмениваться сплетнями с каждым знакомым прохожим.

Уф… придушила бы, как резинового пупса! Но, к сожалению, шея у него слишком толстая для моих изящных пальчиков. Вот натренирую их, сжимая каждый вечер по два часа теннисный мячик, тогда держись…

А чем все кончилось? Тем, что мы ждали его десять минут, потом пятнадцать, потом еще двадцать. Наконец стало ясно, что что-то не так. Не в его характере подобные проволочки. И мы с мужем, тихо сатанея, отправились на поиски. По пути встретили грифона Рудика (чего так боялся кот), командор уже открыл рот, чтобы спросить его, не видел ли он в той стороне нашего Профессора, но я его опередила:

– Привет, как делишки?

– Потихоньку…

– Я слышала, ты недавно в конкурсе тренеров восточных танцев участвовал. Ну и как там судьи, нормально судили?

– Мы ищем… – нетерпеливо перебил меня Алекс. Но я, обернувшись, сделала упреждающий жест, прося дать мне услышать ответ Рудика, который сморщил морду и потер клюв:

– Сносно. Но общий уровень мероприятия не ахти. Видела бы ты костюмы некоторых участников. – Он высунул черный язык и взял себя за горло, изображая рвоту. – У наших портняжек-домовых и то в сто раз больше выдумки… А вы куда так торопитесь?

– Да в принципе никуда. – Я обозрела потолок и лениво зевнула, вспоминая, что еще хотела сказать Рудику при встрече. – А-а, вот еще! Я, возможно, пропущу следующее занятие, у нас тут сложное задание предстоит, и, кстати, совершенно секретное, но это между нами…

Недоумевающее лицо командора выражало уже крайнюю степень внутреннего кипения.

– Кота, что ли, ищете? – уловив некое напряжение с его стороны, спросил догадливый грифон, почесывая живот задней лапой.

– А ты его видел? – равнодушно откликнулась я, будто не замечая, что довожу мужа до белого каления. Просто это я так воспитываю в нем внутреннее спокойствие. А то слишком серьезно он ко всему относится, сплошной комок нервов. Так и до раннего инфаркта себя довести можно. Спокойствие, только спокойствие…

– Лично его нет. Но тут недавно пробегала целая толпа хоббитов, и у них был слишком подозрительный вид. Причем у дико хохочущего Федора в руках я заметил предмет, очень похожий на ваш переходник. Я думал, вы его им в руки не даете. Мало ли что, они ведь существа недалекие…

Но договорить ему мы не дали, Алекс устремился вперед, как живая иллюстрация к роману Апдайка «Кролик, беги». Я, естественно, припустила за ним, на ходу обернувшись и посылая воздушный поцелуй благородному Рудику.

Через пару минут мы были уже вблизи лаборатории гоблинов. Небольшой технический отдел, где хранятся типовые переходники, находится на их территории. И они же проверяют аппаратуру на техисправность до и после каждого нового задания. А из стоящей рядом большой чашеобразной урны бессильно свисал знакомый полосатый хвост…

Мы в четыре руки извлекли связанного Профессора, из его пасти струйкой стекала кровь…

– Он умер! О, Аллах, помилуй его, грешного! – взвыла я.

– Это свекла.

– Его связали, убили и заткнули рот свеклой?! О, Аллах, прими его душу!

– Все в порядке, он живой.

– Вэк? Ну-у…

Тогда хвала Аллаху, что он вызвался пойти сам и не я лежала в урне связанная, кверху ногами, с непропорциональным овощем в зубах…

– Ффофойно, дефофка, не раффофи фанифу, – постепенно выплевывая изо рта разжеванную свеклу, выдохнул кот, сверля меня гневным взглядом.

Почему такой суперпрофессионал, как агент 013, не освободился раньше, можно было понять, только зная его кошачью природу.

– Фа, чтобы я, уфафаюфий себя… кот, вынужден был есть свеклу?! Если Анхесенпа… и котята узнают, я… потеряю… авторитет в семье. Если бы это была хотя бы стерлядь или скумбрия, даже тряпка со вкусом кильки… но свекла! – патетично ворчал он, выковыривая из зубов красные крошки.

– Но кто это сделал, дружище? – сдвинул брови командор. – Ты ведь вроде просто шел за переходником и…

– Они забрали переходник, маленькие волосатые мерзавцы… Я дрался как лев!

– Да кто они?! – так же ступила я, поддерживая вопрос мужа.

– Хоббиты! Хоббиты сбежали с Базы! – К нам пулей влетел курьерный лепрехун шефа.

– Когда? Как?! Почему??!

– Неизвестно. Но похоже, что побег был тщательно спланирован. И у них был переходник! Начальник срочно требует вас…

Мы дружно уставились на кота. Суду все ясно. Агент 013 сплюнул последние крошки свеклы, размазал остатки сока себе по мордашке (чтоб героичнее!) и первым дунул жаловаться.

– Чтобы хоббиты сбежали с Базы, где их холили и лелеяли? Шеф будет в шоке, он с такой нежностью к ним относился… – вслух рассуждала я, когда мы подбегали к кабинету гнома.

Оказалось, он услышал мои слова еще за дверями…

– Это я-то с нежностью?! Да пусть проваливают, неблагодарные недомерки! – стремительно расхаживая по рабочему столу, рычал шеф. – Сколько я для них делал! Сколько судов, комиссий, ревизий, врачей и психологов, а они… Вот как они мне за все отплатили! Сколько волка ни корми, он все о Красной Шапочке думает… О чем это я?!

– О неблагодарных хоббитах, – подхалимски напомнил лепрехун. – Вы совершенно правы. Может, и к лучшему, что они ушли, действительно, от них было одно беспокойство. Жаль еще, что не всем кварталом улетели, а только пятнадцать штук, но раз прецедент есть… Главное теперь – переходники на видном месте оставлять. Глядишь, постепенно к Новому году и вовсе освободят территорию. Только нужно им дорогу назад как-то перекрыть.

– Диссиденты! – важно поддержал кот. По его мордочке было видно, что вопрос об изъятии у него переходника он намеренно замалчивает…

– Главное, что избавились от их главарей, Федора и Брандакрыса. – Шеф устало бухнулся в кресло. – Эти вечно ходили в зачинщиках всех гнусностей на Базе и других малоросликов подбивали. Жаль только, Боббера оставили…

– Его сейчас допрашивают, и пока он все отрицает. Похоже, что действительно на этот раз ни при чем, – сверившись с блокнотом, подала голос секретарша-троллиха.

– Ни за что не поверю, что он не в курсе, – сказал Алекс. Я согласно кивнула.

– Живо за ними, пока они чего не натворили, – внезапно переменил отношение к событию шеф. – Вы отследили их перемещение? Куда, мать их Грендель раздери, этих мелких гаденышей нелегкая забросила?

– В Средиземье, на Пеленнорское поле, в день великой битвы за Гондор, – встревоженно откликнулся гоблин-связной, оторвавшись от экрана компьютера, на котором фиксировались все передвижения агентов с переходниками, которые удавалось засечь. Связь была прерывиста, но тем не менее в случае необходимости позволяла иногда прийти на помощь агентам. Что здорово выручало, если, конечно, помощь успевала вовремя…

Повисла нехорошая тишина, которая через мгновение взорвалась ревом гнома:

– А-а-а чтоб мне всю жизнь бриться тупым топором Балина!

– Их не нелегкая забросила, – уверенно добил связной. – Вне всякого сомнения, побег был спланирован заранее. Похоже, что они намеренно отправились на Пеленнорское поле, чтобы принять участие в битве.

– Тоже мне герои нашлись, возомнили себя суперагентами и решили, что без их участия средиземцам не победить? – вмешалась я. – Да в реальной битве их всех в пять минут перебьют, как щенят. Жаль, что мы на задании…

– Ваше задание подождет!

– Но… э-э… мы же должны лететь на Карибы, там акула-призрак вконец затерроризировала бедных серфингистов и… – Я поняла, что обновить купальный сезон не удастся. Ну, мелкорослики, вы у меня за это заплатите…

– А может, они все-таки случайно? Не верю я в этот массовый хоббичий героизм, – пожимая плечиками, засомневался кот. Будто не на него они напали всей стаей…

– К сожалению, нет. Мелкотравчатые дезертиры не могли попасть в Средиземье, прародину всех хоббитов, просто понатыкав случайную комбинацию кнопок. Такой случайности даже вчера вылупившийся стрижонок не поверил бы, – вздохнул гоблин, настукивая черным когтем по клавиатуре. На экране всплыли личные дела и фотографии пятнадцати беглецов…

– Командор Орлов! Приказываю вам и вашей команде «оборотней» срочно переориентироваться на операцию «Вернуть дезертиров»! – Шеф поочередно пронзил нас троих пылающим взглядом. – И никаких отговорок, я отправляюсь с вами!

Да чтобы наш красноколпачник лично принял участие в задании?! Это было беспрецедентно! На секунду даже показалось, что у меня слуховые галлюцинации. Я быстро поковыряла в ухе и окинула пытливым взглядом лица моих напарников и шефа. Похоже, что со слухом у меня пока что все в норме. Шеф сказал то, что сказал, и не отступит.

– Хозяин – барин, как говорится, но зачем? – скромно вздохнула я. – Миру не грозит погибель, к чему вам-то себя так затруднять…

– Сбежавших от харчей и привольной жизни с полным обеспечением хоббитов вернуть будет непросто. Вам понадобится помощь. На недавней ревизии мы с таким трудом доказали, что их надо беречь, а они устроили массовый побег. Если информация просочится, к нам такую ревизию могут заслать! Да нас тут вообще прикроют…

– Вы темните? – мигом догадалась я. – У меня муж врет так же неумело…

– Кто, я?! Да как вы смеете, да я… Ладно… признаюсь, все равно не поверите. Это моя детская мечта – принять участие в Пеленнорской битве, – опуская глаза, признался шеф. – А тут такая возможность… когда еще выпадет шанс…

И он туда же. Ведь шеф уже как-то говорил, что хоббиты напоминают ему его в детстве. Так вот, похоже, что наш босс уже начал в него впадать.

– А на какой стороне будете драться? – не выдержав, съязвила я. Но мое тщательно состроенное невинное выражение личика никого не обмануло. Кот испепелил меня лютым взором, Алекс тоже смотрел укоряюще. Типа не ребенок уже так глупо шутить. К тому же с начальством.

– Конечно, на нашей! – спокойно ответил шеф, глядя мне прямо в глаза взглядом, говорящим, что такими наивными подколками его с намеченного пути не собьешь. Ну разве я всерьез собиралась? Не знаю, что ли, какой он упрямый?

– В общем, хватит терять время! Нужно поймать их по горячим следам, иначе последствия могут оказаться более чем трудноисправимыми.

– Есть, патрон! Через час все у гоблинов, в полной боевой готовности!

И мы пошли собираться. По дороге я продолжала донимать ребят своими вопросами:

– Но разве на переходнике можно задать координаты «мир Средиземья» или «вселенная Властелина Колец»? Как это хоббитам удалось и как нам удастся?

– А то тебе в первый раз в сказку отправляться, – фыркнул, потягиваясь на ходу, Профессор. Он как кот может позволить себе потягиваться везде, даже в кабинете у шефа. Не то что я: я раз там потянулась, так меня секретарша заревновала. Но речь не об этом…

– Эх, знала бы раньше – давно бы смоталась сама с Гимли познакомиться и на Лодыриен заодно посмотреть. Кстати, правда, что там одни лодыри живут? – Я сделала глубокомысленную паузу, но мне никто не ответил. – Неужели мы вот так в любую книгу попасть можем?! Я бы тогда не прочь заглянуть и в «Сумерки», посмотреть, правда ли кожа у местных вампиров так интересно светится на солнце? И вся ли? И будет ли, например, светиться задница Эдварда?

– Алиночка, перестань нести чушь! От этого у кого угодно произойдет размягчение мозгов. И как я столько продержался?

Так хотелось ему ответить: «А почему тогда ты так уверен, что у тебя его нет?» – но стерпела. У меня новая методика диспута с котом, я просто игнорирую его язвительные замечания с легкой улыбкой, отчего его нервы страдают еще сильнее. Пусик покосился на меня раз, другой, сбился в шаге и затрясся мелкой дрожью. Говорю же, метод действует. Просто раньше мне на эту тактику терпения не хватало?

За него заступился Алекс, он у нас спец по технике, постоянно читает журнал «Эра переходников», поэтому пустился доступно объяснять:

– Дело в том, что это не совсем «мир Толкиена», а один из уже существующих параллельных миров. Ему просто надиктовали. Сверху. У хороших писателей такое часто бывает, это научно доказано.

– А, ясно! Ййеху-у-у!! Мы летим в один из параллельных миров, описанный Толкиеном! – счастливо сообщила я всему коридору, пускаясь вскачь.

– Удачи тебе, Эовин, сестра моя, – хлопнул меня по подставленной ладони проходящий мимо гном. Приятно, когда твои друзья понимают твои увлечения.

Новые сборы не отняли много времени. Особо долго притворяться там кем-то другим мы не собирались, отловим этих пронырливых беглецов – и домой, вкушать заслуженную двойную порцию десерта от Синелицего. Только череп орка где-нибудь прихвачу, буду пугать Бэса, он ужасно суеверным стал после принятия сана православного священника. Думаю, это будет забавно. А нет, так я эту черепушку в оранжерее у шурале закопаю, а хоббитам записку напишу, типа там клад! Если, конечно, мы вернем хоббитов….

Меня приодели, как роханскую деву на выданье. Командор выглядел как вояка-викинг, в принципе прокатит. В таких вещах только больные толкиенисты разбираются, а всем прочим оно без надобности. Кот, перемерив с десяток кольчуг, остановился на тонком бронежилетике, сером в полоску, под цвет шерсти. Видимо, делался по специальному заказу.

Наш шеф уже ждал в фойе, разодетый в лучших традициях гномов Кхазад-Дума. Топор, плащ, шлем с кельтскими узорами и горящие безумным блеском глаза отпетого головореза. Перемещались легко, три новых переходника гоблины принесли лично, под охраной двух бдительных биороботов. Мало ли…

* * *

На Пеленнорской равнине в день битвы с темными силами, как водится, было хмуро и мрачно. Солнечное затмение, усугубленное густыми тучами, не способствовало созданию оптимистичного настроя у участников предстоящей баталии, собирающихся биться на стороне Света и Добра.

Вот орки, назгулы и остальная нечисть помельче, те ликовали, устраивая пляски у костров под хлопки и удары в страшно уродливые барабаны, обтянутые кожей редких существ из Красной книги Средиземья. Они не настолько сильно отличались от экранных образов Питера Джексона, чтобы останавливаться на их подробном описании. Оставлю этот хлеб эпическим авторам. Скажу только, что орки были еще более тупорылые и узколобые, а назгулы, говоря народным татарским языком, имели «лицо топором, лоб толкачом», а морда каждого громко просила кирпича! К их фигурам я не приглядывалась, видимо, они были не так выразительны, как лица.

За холмистой местностью белело нечто похожее на Вавилонскую башню, видимо, это и есть легендарный Минас-Тирит, последний оплот Средиземья.

– И чего он с нами поперся? – возмущенно прошептала я Алексу, кивая на шефа. – Я не могу в его присутствии расслабиться. Не хочу, чтоб меня каждую минуту контролировали…

– Войди в его положение. Мы все время на свежем воздухе. А он целыми днями в кабинете. Ему надоела бумажная работа, он решил вспомнить молодость, доказать, что и сейчас его дух ничем не слабее, чем тогда, когда он по шотландским лесам со своей бандой набеги на шерифов устраивал. И вообще, он босс, ему особенно не откажешь, хотя я и сам уже слегка напряжен. Работать под бдительным оком начальства не фунт изюма…

– Ну что, идем искать наших беглецов! Уверен, они рядом, – подбодрил нас шеф, неправильно истолковав наши хмурые лица.

О том, что происходило с хоббитами, пока мы их не поймали, я списала с записи на переходнике (они имеют функции диктофона и с момента начала задания ведут непрерывную запись, как «черный ящик» в самолете, чтобы в случае гибели агентов Базе не пришлось особо тратиться на расследование причин). Дело было примерно так…

Как только эти умники перенеслись в нужное место, они пошли наниматься в сборную армию Гондора. Но их встретили в палатке предводителя совсем не так, как они ждали. Мягко говоря, это было не то обращение, к которому они привыкли на Базе…

То есть беглецов не приласкали, не накормили, не утешили. Арагорн, к которому их привели дозорные, сразу начал подозревать, что они прибыли, чтобы устроить на него покушение. Годы бродяжничества и изгойства сделали его мнительным.

– Отряд невысокликов! Кто прислал вас? Отвечайте!

– Мы сами-с.

– Сами? Ха-а! И ради чего такая толпа мелких проходимцев сорвалась из своих уютных норок?! Вы же домоседы и терпеть не можете битвы, походы, приключения! А ну говорите правду! – Наследник Исилдура вперился подозрительным взглядом в льстиво щерящегося Брандакрыса.

– Мы хотим биться с врагом-с!

– Биться?! – Вот тут уже неприлично заржали все люди, которые находились в походном шатре. – Ладно, идите готовьте кроликов. Моим воинам нужна горячая еда.

– Готовить-с? – вежливо удивился Брандакрыс, не стирая с лица гнусного оскала.

– Да, что здесь удивительного? Ведь ни на что другое вы не годитесь. И добавляй «государь», когда говоришь с истинным повелителем Гондора!

Растерянные хоббиты промолчали. Оружия им не дали, об этом и речи быть не могло, но по шее тоже не надавали, а могли бы запросто.

Отвернувшись, Арагорн мрачно буркнул:

– Мы победим благодаря призракам, с которыми я вчера договорился. А с этих… не спускайте глаз!

После этой фразы наши «добровольцы» сочли за лучшее не спорить, а, пока целы, поскорее покинуть палатку, от такого полководца всего можно ожидать…

Кот обнаружил их после недолгих поисков по лагерю и, разумеется, сразу вызвал нас. Ни я, ни Алекс, ни шеф вопросов ни у кого не вызывали, спокойно шлялись, где хотели, и, будь мы шпионами, то… Ладно, мы не шпионы. Могли бы, но…

А вот у беглых хоббитов вид был очень жалкий и голодный. Они ждали начала битвы, сгрудившись в сторонке, под кустом чертополоха, и точили пластмассовые ножи из столовки, и это была лишь половина сбежавших. Остальные разбрелись по полю, надеясь поживиться едой и вооружиться хотя бы выкопанным булыжником.

Увидев нас, они сразу сдались, причем отовсюду набежали остальные, избавив нас от головной боли по их сбору. Пришлось отдать им половину наших съестных припасов. Вернее, половину удалось отстоять, так как они, не спрашивая, с ходу вырвали у меня сумку с едой. И только потом поздоровались…

Шеф не стал их отчитывать. Просто потому, что не успел. Чей-то рог затрубил, за ним другой, все повскакали с мест и начали строиться, я поняла, что начинается… Нечисть не стала дольше ждать, на нас пошли в атаку!

Ох, как мне захотелось дать подзатыльник ближайшему противно чавкающему хоббиту за то, что они втравили нас в эту историю. Выберемся ли мы отсюда живыми? Вэк, не хочу я попасть в лапы орка! Хорошо помню, что они хотели сделать с Мерри и Пиппином, и сделали бы, причем не раз, если б Древень их не спас. Хорошие стишки, хотя и двусмысленные…

Я быстро пересчитала хоббитов по головам, тринадцать штук, не хватает двоих. Ладно, могло быть и хуже. А теперь-то что делать? Нас убью-у-ут…

– Уводите их скорей, я вас прикрою! – проревел шеф, отбиваясь от трех орков сразу. – Быстрей! И не держите меня! О, как я мечтал об этой минуте…

Волна нападающих едва не захлестнула нас, но ливень стрел с фланга остановил их, а потом меня оттеснили подоспевшие воины Гондора. Профессор сошел с ума, потому что подхватил чей-то брошенный кинжал и с гуронским воем прыгнул прямо на голову ближайшего монстра. Командор вращал двумя мечами, стараясь уходить от прямой атаки вражеских копий, а хоббиты с испугу всей толпой завалили одного тщедушного орка. Нет, не убили, разумеется, куда им… Но раздели и отпинали, это они умеют!

В общем, в тот день и наши хоббиты внесли свой вклад в общую победу Добра в Средиземье. Хотя о них и не сложили легенд и песен, но их подвиг не менее велик, чем у многих бившихся на этом поле, ведь «добровольцы», может быть, впервые сражались не для личной выгоды. А для того, чтобы другие могли жить под мирным небом. Вот пишу это и слезу то и дело смахиваю – до того трогательно…

– Но как мне увести их одним переходнико-о-ом?!

Еще два прибора были у Алекса и шефа, но их оттерли так далеко, что я даже не была уверена, что кто-то из них меня услышал. И тут один хоббит ласково похлопал меня по колену, одновременно успокаивая и привлекая внимание.

– Я могу встать тебе на плечи, тетя Алина!

– Зачем это? – не сразу въехала я. – Тебе что, снизу плохо видно?!

Даже на миг подумала, что этот малыш совсем обнаглел, в такой трагический момент затеяв какую-то дурацкую игру, но его товарищи уже показывали «зачем», быстро строя пирамиду. Так вот как они ухитрились перенестись с Базы всего одним переходником! Хоббиты ловко вставали друг на друга, на меня забрались аж трое, двое взгромоздились на плечи, а третий на плечи этих двоих над моей головой и так далее, пока все тринадцать не замерли в сложносоставной акробатической фигуре. Да, у ребятишек чувствовалась подготовка. Я уже не сопротивлялась. Нужная координата на переходнике была задана заранее. Оставалось только нажать на кнопку.

Я еще успела подумать, до чего воняют ноги у этих хоббитов и какие они все-таки грязные, как нашего гнома захлестнула толпа орков. Это было последнее, что я видела…

Дальше все просто. Переместиться в фойе Базы, стряхнуть с себя этих циркачей – пусть ушибаются, как хотят, – передохнуть пять минут, собраться с мыслями и начать набирать на переходнике обратный адрес, потому что я волнуюсь за мужа! Ну и за котика, хотя он женат и за него и без меня есть кому поволноваться.

Однако уже вскоре командор вернулся сам, с котом и гномом под мышками. Уфф! Какое облегчение! Еще пара секунд, и я воротилась бы на Пеленнорскую битву, чтобы самой искать их изрубленные тела. Шеф был ранен, Алекс и кот, хвала Аллаху, отделались царапинами и синяками.

– Знаете, кто пропал? Брандакрыс и Федор! – с ходу оповестила я наших.

Гном застонал и ушел в обморок. Видно, много крови потерял. И мы поскорей сдали беднягу на руки подоспевшим санитарам. Врачи у нас квалифицированные, аппаратура новейшая, секретарша-троллиха с радостью поработает ночной сиделкой, а нам придется еще и разруливать эту ситуацию до конца…

– В каком смысле пропали, милочка?

– В худшем, – пояснила я. – Когда мы перемещались, их в пирамиде уже не было. Они куда-то удрали с украденным переходником. И вряд ли на битву…

– Так, надо запросить у операторов координаты их перемещения, – согласился мой муж. – Умоемся, переоденемся, выпьем кофе – и в погоню!

…Таким образом, на поиски Федора и Брандакрыса мы отправились примерно часа через полтора. Точных координат обнаружить не удалось, трудно отследить переходник в фэнтезийном мире, зато за это время вскрылись новые факты их бегства. Оказалось, что в последнее время Брандакрыс с Федором штудировали в библиотеке классического «Хоббита» и ряд серьезных технических книг про огранку, вес и определение ценности драгоценных камней. Я перестала что-либо понимать…

– Это может означать только одно – они хотят вскрыть могилу Торина под Одинокой горой и украсть алмаз Аркенстон, Сердце Горы! – уверенно определил Профессор, демонстративно держа на перевязи правую переднюю лапку. Не думаю, что она у него так уж пострадала, но ему казалось значимым изображать хоть для самого себя раненого, но несломленного героя.

Командор лишь пожал плечами: значит, отправляемся прямо сейчас…

– Я с вами! Подождите меня! – раздался голос шефа.

Он успел застать нас буквально в последний момент. Вот же неугомонный! Весь в бинтах, с гипсом на левой ноге, но глаза горят, на перевязанной голове помятый шлем, а руки уверенно сжимают боевой топор с пятнами оркской крови. В общем, сбежать от начальства мы не успели. Хотя я и хотела нажать на кнопку и соврать боссу по возвращении, что мы его не услышали или что палец соскользнул, но секунду промедлила, а потом было поздно…

– Да вы серьезно ранены! Вы уже навоевались сегодня и заслужили отдых. Эй, санитары-ы!..

– Глупости, я сбежал от них! И я своими ушами только что слышал, как вы упомянули Аркенстон. Вот, значит, куда отправились эти вечные зачинщики и бунтовщики… Короче, я с вами! И попробуйте хоть слово сказать против, всех уволю! Я всегда хотел увидеть этот камешек, ведь это Кааба для каждого гнома. Это – сердце нашего народа!

– Жми кнопку, Алиночка, – покачал головой агент 013.– Мы от него не избавимся…

Нашу четверку перенесло в какую-то дубраву. В просвете между деревьями там и сям виднелись развалины замков, коих здесь, похоже, было на квадратный километр больше, чем грибов в том же лесу, потому и развалили. Слева текла река, порожистая, бурная. Значит, гора где-то неподалеку. Наверное, за дубравой.

– Эх, не совсем точно попали, и холодно здесь, – посетовал гном, который уже начинал капризничать, как всякий больной. Жаль, санитары не догадались привязать его к койке.

– А теперь расскажите мне, что это за легендарный алмаз, я «Хоббита» давно читала и мало что уже помню, – попросила я, пока шеф и мой муж спорили, в какую сторону двигаться. Выбрали направо и по тропинке вниз, а там уже в гору и в гору…

Кот спокойненько достал из нагрудного кармана бронежилетика свой КПК, потыкал там стилом и прочитал:

– «Аркенстон, или Завет-камень, также прозываемый в народе Сердце Горы, – очень крупный алмаз, найденный в Эреборе. Позже его захватил дракон Смог Золотой вместе с прочими драгоценностями из королевской сокровищницы. Годы спустя на этот камень, обшаривая логово Смога, наткнулся хоббит Бильбо Бэггинс. Он сохранил алмаз у себя, а позднее отдал его Барду Лучнику, который пытался с его помощью шантажировать гномов, вытрясая из них законную часть сокровищ дракона. После Битвы Пяти Воинств, в которой пал Торин Дубовый Щит, Аркенстон похоронили вместе с ним, ибо это была семейная реликвия рода Торина».

– А напомни, кто это Торин?

– Король Под Горой. Сын Траина Второго и внук Трора, который был королем здешних мест до тех пор, пока не прилетел Смог и не разорил подземный дворец Трора, уничтожив большую часть гномов, а остальные были вынуждены уйти в изгнание. Но Торин вернулся и…

– Ладно-ладно, я же не просила тебя всю его биографию рассказывать. Трор, Траин, Торин… я уже запуталась, кто там кому и кем приходится. Можно покороче?

Профессор надулся и взъерошил усы.

– А покороче: Торин погиб, не успев восстановить Подгорное королевство, о чем так мечтал, – с трудом заставляя себя не сделать мне замечание, продолжил он, – и был похоронен под горой вместе с алмазом. Камень этот никого не оставлял равнодушным, а теперь вот привлек и наших Федора с Брандакрысом, этих криволапых бандитов, вечно создающих нам проблемы.

Значит, и он их всегда ругал про себя! Я посмотрела на Пушка с теплотой: приятно, что у нас с ним бывают и общие мысли…

– Прошу извинить мою горячность, шеф, – тут же сменил тон наш подпевала. – Конечно, их нельзя всерьез винить, они же как дети…

Вэк?! Вот так всегда, а я ему только что поверила… Подхалим, что тут скажешь!

Мы обогнули дубраву и увидели гору.

– Одинокая гора, – торжественно возгласил агент 013,– а вон у нее сбоку Враний пик, голый как колено. Там должны быть сторожевые вороны, о них писал Толкиен…

* * *

Мы задрали головы, но послышался шорох, и вместо ворон к нам из леса вдруг вышел недурственной внешности голубоглазый парень. Длинные золотые волосы, на голове венок из листьев, вплетенные в кудри цветы, перламутровое ожерелье на груди, короткая туника, ремешок с зелеными камнями и арфа под мышкой.

Хочу такой же ремень на джинсы! Быть может, только поэтому я не сразу заметила его заостренные уши. Эльф?! Первый раз вижу живого эльфа. Знала, что они с виду женственны, но настолько-о! Этот, кажется, и губную помаду использовал, в тон розовым аппликациям на груди, вороте и коротких рукавах.

Парень оказался очень контактным, даже приставучим. С ходу заявил, что зовут его Лазурондом, и полез навязываться в друзья:

– О, люди, гном и разумное животное! Возьмите меня, я с вами. Наш владыка хотел женить меня на своей старой дочери. Фи-и! Я этого не вынес. Сбежал буквально из-под венца. И теперь я изгой среди своих, а ведь там остался мой возлюбленный Гемолонд… Ах, но жизнь ведь не заканчивается. – Он окинул недвусмысленным взглядом Алекса и незаметно подмигнул ему.

Приятно, мой любимый даже эльфу нравится, это хороший показатель. Я еще пуще им загордилась. И, притушив вспыхнувшую ревность, решила эльфа пока не трогать, все-таки это первый увиденный мной в жизни эльф. Пусть живет. Пока не хватает моего мужа за коленки, а там… Секир-башка! У нас, татар, с этим быстро…

И вообще, тут уже какое-то Братство Кольца получается: гном, эльф, двое людей – Алекс и я, кот, сейчас до Брандакрыса с Федором доберемся, если их волки не съели, то у нас и хоббиты будут. А если еще колдуна где-нибудь подхватим, то полная колода наберется. Только кот все равно лишний. Ладно, пока нет своего колдуна, может, привязать ему бороду и называть Гэндальфом? Не согласится, агент 013 у нас жутко самолюбивый…

Меж тем тропинка быстро вывела нас к подножию горы. Дальше следовало изображать альпинистов или искать обходные пути. Или спросить кого-нибудь…

– Ты случайно не знаешь, где вход в Одинокую гору? – прямо спросил Профессор, тоже не до конца уверенный в нужности нам этого голубоватого эльфа. Лазуронд почти не удивился говорящему коту, ведь говорить с животными для эльфов дело привычное.

– Конечно, знаю. Обычно последний луч солнца указует на замочную скважину.

– Но ту дверь еще Смог разрушил в припадке ярости!

– Я же говорю: «обычно». Это традиция для тайных входов, если вы не в курсе (в ваших краях, может, по-другому), не разрушать в припадке ярости, конечно, а терпеливо ждать последнего луча солнца, протирая в двери эту скважину взглядом. Так вероятней всего ее там обнаружить. Где, как вы предполагаете, эта дверь находится?

– Мы ничего не предполагаем, – устало вздохнула я, ибо эльф показал себя полным дебилом. – Тема закрыта. Спасибо за участие.

– Значит, поищем расщелину в поросшей травой лощине, это тоже традиционное место для тайных дверей, – не обращая на меня никакого внимания, весело откликнулся остроухий тип нетрадиционной ориентации. – Я знаю здесь одно прелестное местечко!

Он кокетливо улыбнулся Алексу, как вдруг за его спиной на тропинку выпрыгнул медведь! Мы предупреждающе заорали, командор с шефом выхватили меч и топор, а кот отважно взлетел мне на загривок, шипя, как проткнутая шина.

Эльф оглянулся, увидел почему-то притормозившего мишку, дико завизжал, манерно замахал ладошками, чуть не уронив арфу, и одним изящным прыжком спрятался за моего мужа. Напуганный его визгом медведь развернулся, чтобы убежать, но тут выскочили его товарищи, перекрыв ему отступление, еще штук пять таких же медведей, только еще выше и свирепее! Они были черные с белой манишкой, вроде гималайских, но широкомордые и громадные, как бурые аляскинские медведи. Мы обречены!

– А-а… кто-нибудь догадался захватить с собой мед? – хрипло прошептала я. – Нет?! Жаль… Тогда, может, нам прикинуться продюсерами китайского цирка и предложить им всем выступление на арене в трусах на мотоциклах?

Но тут произошло чудо. Один из мишек, полуседой, ростом был значительно меньше остальных. Движения его казались замедленными, он сильно сутулился и то и дело кашлял. И этот старый медведь вдруг сделал лапой знак, и остальные немедленно остановились. А сам он, шатаясь, подошел к нам, раскрыл пасть и заговорил на человеческом языке, что никого, кроме меня, не удивило.

– Я Беорн, приставленный с моей дружиной охранять вход в эту гору. Так что лучше вам будет сейчас же уйти отсюда подобру-поздорову, пока все косточки целы.

Голос у него был грубый, хриплый и сиплый.

– Мы ищем двоих хоббитов, – твердо ответил Алекс.

– Все в последнее время ищут двоих хоббитов.

– Это да, но мы не тех хоббитов ищем. Это совсем другие, они… – и я, поколебавшись, соврала, – безобидные. Бедняжки потерялись в лесу, и мы очень за них волнуемся. Потому что они у нас… немного… умственно отсталые.

Медведь смерил нас по очереди проницательным взглядом:

– А вы сами-то кто такие?

– Мы? Их дальние родственники и по совместительству их же лечащие врачи. Такие вот, не дай бог… э-э… не дай Иллуватор, в семье родятся, так никому жизнь пряником не покажется!

Суровый взгляд медведя чуточку смягчился. Кажется, он стал склоняться к тому, что верит нам или, по крайней мере, тому, что, возможно, мы все-таки не воры, хоть и очень на них похожи. А собственно, кто во всем Средиземье не похож на вора? Все похожи!

– Ваши друзья у нас, шныряли здесь, выглядели подозрительно, за полдня слопали все наши запасы меда и ягод, забирайте их. И уходите.

– Ура, – тихо возликовала я. Мой муж нежно обнял меня за плечи, и даже ворчливый Пусик что-то буркнул по поводу неплохо проведенных переговоров…

Нас вывели из леса, и мы довольно долго поднимались вверх по узким горным тропинкам. В расщелине у ската горы стояли два медведя, так, будто охраняли что-то, они выглядели именно как охрана по обеим сторонам двери. Значит, невидимая дверь здесь?

Наша внимательность не ускользнула от Беорна.

– Если вы искали вход в пещеру, то зря, внутри живет дракон, и уж он вас живыми не выпустит. А ваши сумасшедшие дружки сидят вон там…

Опс…

В пещере, куда мы пришли, было пусто, на земляном полу валялись обрывки веревок да кучка пустых горшков из-под меда. Беорн отругал косолапых стражников, прозевавших побег пленников. Те ему явно что-то объясняли, с оправдывающимися интонациями в рыке.

Да-а… остановить хоббитов, имеющих на руках переходник, не может никто. Эти хитрецы позволили провести себя через лес, сожрали все, до чего смогли добраться, и, бессовестно обманув стражу, нагло скрылись с помощью новейшего оборудования Базы! Ну попадутся они мне, я так вздую эту паскудливую шантрапу! Дайте только остаться с ними наедине, чтобы никто не смог нас разнять…

– Если они пробрались в гору, то сами виноваты, – обернулся к нам Беорн. – Там их ждет только страшная гибель. Мы сделали все, чтобы их остановить.

Похоже, что гималайские мишки тут вроде милиции, оберегающей порядок и отслеживающей правонарушителей.

Под их охраной мы вновь спустились к лесу. На удивление мирные и цивилизованные звери оказались, даже ни разу не попытались задрать ну хоть кота…

– Есть еще один вход, – сказал шеф, когда медведи, отдав нам лапами честь, ушли. – Пещера, из которой вытекает эта речка, Бегущая. В «Хоббите» она не охранялась, потому что вода была слишком холодная. Но не говорилось, что прохода через пещеру нет.

– Возможно, что рано или поздно потолок там опускается до воды, и мы только зря потеряем время, – засомневался мой муж. И правильно, лично я в ледяную воду по-любому не полезу. А кот тем более!

– Но мы должны проверить, вдруг хоббиты пошли этим путем. Они ведь и плавать не умеют, – стоял на своем шеф.

– Друзья мои, если вам так уж надо к этому противному дракону, я могу провести вас к этой пещере, – подал голос сговорчивый эльф.

И мы примерно час спустя (пришлось делать большой круг, чтобы опять не попасться на глаза медведям), следуя вдоль берега реки, дотопали до нужного места. Большая пещера, заросшая по краям деревьями, кустами и мхом, внизу вырывалась бурным потоком река Бегущая, но узкая дорожка внутрь все-таки была, хотя и идти пришлось буквально по стенке.

В шуме потока ничего не было слышно, а вот когда мы выбрались в боковой тоннель и Алекс включил фонарик, вдруг раздался ужасающий вой! Я даже подумала, что шеф случайно наступил Профессору на хвост, но… Мгновение спустя на нас без предупреждения обрушился призрак бородатого коротышки в капюшоне с мерцающим в полумраке мечом и свирепым взглядом. Гном? Откуда здесь призрак гнома, если только… неужели сам…

– Ах, ах, это же Торин, а в руках у него Оркрист, легендарный эльфийский меч! Но почему он сияет так, словно мы – враги?! – мягко удивился отступающий Лазуронд.

– Потому что это не сам меч, а лишь его призрак, – сдержанно процедил кот. – Призраки всегда светятся, ибо чем еще они могут напугать живых?

Меж тем гном перепрыгнул через него и кинулся прямо на меня. Я и не трепыхнулась и даже не подумала сдвинуться с места – Пусик же сказал, что призрак все равно никакого вреда причинить не может. Но этот призрачный меч проткнул мне плечо! Я упала на колени, едва не взвыв от дикой боли, словно в нерв укололи толстенной иглой, крови не было, но синяк наверняка будет!

– Уй-й-й, шайтан небритый! Чтоб тебя… вентилятором развеяло… – прошипела я, сжимая плечо и повисая на подхватившем меня агенте 013. Он, как настоящий друг, стонал, но держал…

Алекс мстительно выхватил бластер и с криком «убью!» собрался разметать призрак в клочья, но шеф вцепился в его руку:

– Не сметь, агент Орлов! Это раритет! Это краса и гордость всего гномьего мира! Его нельзя просто уничтожить, ведь он в своем праве, это мы нарушили его покой!

– Он поднял руку на мою жену, и я его сейчас так глубоко закопаю, что впредь он не…

– Не ссорьтесь. – Эльф мягко разнял мужчин, не сводя взгляда с призрака. – Вы оба… такие смелые… И так прекрасны в порыве своей ярости, но, быть может, неупокоенной душе просто не хватает ласки и понимания?

И этот ходячий позор эльфийского рода плавной призывной походкой двинулся на призрак, качая бедрами, которые были на уровне головы Торина, и делая ими ТАКИЕ движения, что бедный призрак засмущался, покраснел сквозь туманные щеки, возмущенно выругался, сплюнул, утерся бородой и… исчез. Абсолютно. Навсегда!

– Да, красота – страшная сила, – слегка в ступоре от увиденного, завистливо протянула я. – Даже боль прошла, хотя плечо и ноет еще чуточку…

– Проход открыт, милые мои! Ну как я? – начал красоваться эльф, явно дожидаясь еще от одного определенного человека восторга и благодарностей.

– Э-э, это было… впечатляюще, – с трудом выдавил из себя мой муж, поскольку именно на него «работал» в нашей компании эльф-оригинал.

– Интересно, какой там дракон, большой? – отдышавшись, встрял котик. – Если как покойный Смог, то шансов у нас нет.

– Не-э, – томно взмахнул рукой беспечный Лазуронд. – Средних лет дракон-недорослик. Не сравнится с драконами былых времен. По крайней мере, так говорят…

Его слова меня не успокоили. У них тут свои стандарты драконьих размеров. Они могут флегматично смотреть, как стометровый дракон на их глазах уничтожает целое королевство. Типа маленький еще, балуется…

Алекс, видя мое волнение, ободряюще сжал мне руку и, вновь включив фонарик, поискал лучом света исчезнувшего Профессора. Оказывается, агент 013, забежав вперед, уже исследовал тоннель.

– Все чисто, напарник. Только очень мокро. – Он отряхнул лапки и прыгнул командору на плечи. – Мы идем вниз, под гору, так что будет холодно, если, конечно, дракон не успеет нас подогреть.

– Какой чудный зверек, очаровательно, – вкрадчиво просюсюкал Лазуронд, протягивая к Профессору руку.

Кот мгновенно выпустил когти и сделал режущий взмах лапой у эльфа перед носом:

– Держи свои шаловливые ручки подальше, друг любезный, я женат!

Остроухий обиженно надул губки и, достав зеркальце тонкой эльфийской работы, почмокал губами, проверяя помаду. В принципе зря мы на него наезжаем, не такой уж он скользкий и помогает нам вполне искренне. Надо будет подарить ему пилочку для ногтей, просто так, на память, от девочки девочке, все равно валяется в кармашке…

Мы шли по крайне высокому прямому тоннелю с гладким полом. Река текла где-то неподалеку, напоминая о себе мелкими ручейками сбоку. Потолок пока не опускался, проход даже становился шире, значит, впереди еще большее пространство. Вот только следов наших хоббитов нигде заметно не было…

– Брандакрыс! Федор! – тихо позвала я. Их имена тут же отозвались гулким эхом, которое минуту спустя дополнилось каким-то странным бряцающим звуком.

– Лапуля, ну и зачем ты разбудила дракона? – устало мотнул головой эльф, закатывая глаза. Я мстительно поджала губы, на пилочку может не рассчитывать.

Под ногами раз или два пробегали крысы. Сразу ясно, что гномы здесь больше не живут. У них бы крысы водились только на крысофермах, как бройлерные куры.

– Кстати, а куда опять делись все гномы? Даин же вроде возродил здесь королевство? – Наконец и я неожиданно для себя что-то вспомнила из «Хоббита».

– Они ушли в Морию, там воздух чище, – кашляя, пояснил наш шеф. – А здесь вдруг месторождения какого-то газа открылись… взрывоопасные.

– Еще одна потрясная новость на сегодня, – вздохнула я. – Дракона хотя бы предупредили? Ведь пыхнет пламенем разок не в ту сторону, и тут так метаном шарахнет!

Все на секундочку задумались о бренности бытия, потом вздохнули и продолжили путь. Наконец впереди замаячил оранжевый отсвет. Тоннель выводил нас в подземный зал с высоким сводом в виде полусферы, а на полу, мирно свернувшись калачиком (если такое выражение применимо к крупным рептилиям), лежал дракон. Он был синий с зелеными чешуйками, изящный, размером с «кукурузник»[38]. А изумрудно-золотистые крылышки просвечивали. Наверняка совсем еще младенец, и красивый, как на картинках! Он, продолжая тихо дремать, поднял на нас сонный взгляд: вдруг мы ему снимся…

– Ой, всегда хотел посмотреть на такую прелесть, – восхищенно пропел Лазуронд, возбужденно хлопая в ладоши, оптимист несчастный.

Я же нервно забрала у мужа бластер и сняла с предохранителя. Знаем мы таких тихонь…

Опыт сражения с драконообразным у нас уже был, ведь мы завалили робоящера Симплициссимуса на Аробике, а он был раз в пять больше этого товарища.

Поняв, что мы все-таки не сон, хозяин пещеры удивленно потряс головой и оскалил приличные зубы. Золота нигде не было и в помине, но неподвижные желтые глаза без век смотрели на нас с плотоядным любопытством. Получается, что ничего он здесь не охраняет, а просто живет?

– Ух…одите… п…ока не позд…но, – посоветовал динозаврик прерывистым шипящим шепотом. Но шепот этот был равен по громкости пронзительному гудку паровоза, так что меня, по крайней мере, просто оглушил.

– И этот говорит по-человечьи! Есть тут у вас нормальные бессловесные животные?

Мы начали отступать…

– А п…оздно! – радостно зашипел ящер, метнувшись к выходу и загораживая путь отхода в тоннель. Ну прям супертонкий юмор! Хотя что с него взять, мозги, как у любой змеюки, меньше кулачка. Надеюсь, хоть от того, чтобы загадки загадывать, удержится?

Удержался. Вместо этого он ударом хвоста выбил из рук Алекса фонарик, в пещере резко потемнело, вторым ударом он прицельно сбил в угол пещеры кота, третьим… Шеф размахнулся топором и отбил третий удар! Однако крепость драконьей брони была такова, что топор отскочил, как будто от металла, и чуть не ударил нашего начальника в лоб. Манерный эльф, отбросив свою любимую арфу, кинулся отклеивать от стены влипшего в нее вверх хвостом Профессора. Я выстрелить просто не рискнула, отрикошетит же…

Гном грязно выругался на древнешотландском. В современном переводе это значило примерно следующее: «Твоя мать лягушка, и я мог бы быть твоим папой, но не хотел стоять в очереди!» Честно, честно, мне его секретарша рассказывала, уж она-то знает…

– Бесполезно, у них только на брюхе уязвимое место размером с пятак, – сочувственно напомнила я. – Переверните его на спину и подержите пару минут, пока я пристреляюсь, а?

Шеф забыл о больной ноге, кивнул моему мужу, и они с двух сторон напали на непробиваемого дракона. Толку от этого было немного, разве что мы хоть как-то пробились к выходу. Юный зверек царапнул по гипсу зубами, но гном вовремя успел отпрыгнуть, пока челюсти рептилии не сомкнулись. Командор скомандовал общее отступление, и мы в беспорядке дернули по тоннелю, подгоняемые огнем полыхнувшего вслед дракона и его адским хохотом. Действительно, чего мы туда поперлись, раз там ни золота, ни хоббитов нет? Теперь беги еще отсюда неизвестно куда…

Тоннель раздваивался, по-моему, я свернула в нужном направлении. Но в результате заблудилась. Вернее, меня все потеряли…

– Алекс! Агент 013! Лазуронд! Шеф! Вы здесь? Отзовитесь хоть кто-нибу-у-удь! – напрасно взывала я в темноту, мне отвечало лишь неровное эхо. Зубы начали постукивать от страха, к тому же я замерзла и проголодалась. Гибнуть во цвете лет в холодных пещерах Одинокой горы не было ни малейшего желания. Я почти приготовилась удариться в неконтролируемую панику, как где-то далеко забрезжил луч света!

Спотыкаясь, я побежала к нему, хотя надо было двигаться осторожно, здесь много провалов, где-то новый дракон постарался, а что-то гномы еще с прошлого раза не доделали. Свет сиял все ярче, ярче, наверняка это кто-то из наших, но кто? Сейчас, сейчас, сейчас…

Свет так резко потух, словно его обрезали. И в тот же миг на уровне моего живота я почувствовала чье-то жаркое прерывистое дыхание.

– Кто тут?! – дрожа, вопросила я, но сама себя не услышала, голос пропал… меня осенила страшная догадка: орки…

И тут передо мной возникло освещаемое направленным светом круглое лицо с щербатой улыбкой до ушей:

– За нами-с пришли-с?

Я с перепугу крутанулась на пятке и левой ногой нанесла гнусной твари точный удар в подбородок. Судя по долгому воплю, гадкое существо отлетело от меня метра на четыре. В момент удара его фонарик упал мне под ноги, но не разбился. Я быстро подняла и дрожащей рукой направила свет на… Брандакрыс!

– О, прости, я думала, это… А это ты. Тогда можно не извиняться. Ну знаешь, Брандакрыс, добавили вы нам хлопот. Где Федор?

– Больно-с…

– Действительно, плевать на Федора! Скажи лучше, ты случайно не видел Алекса?! – умоляюще спросила я.

– Там-с кто-то-с прошел-с. – Он махнул ручкой, показывая направление, и, постанывая, вернулся к ощупыванию быстрорастущей шишки на голове. Но я рывком подняла его за шкирку и, подталкивая вперед (глаз с него больше не спущу), устремилась в указанном направлении.

Мы шли по каким-то галереям со стрельчатыми сводами, проходили под арками, выходили к подземным озерам и водопадам. Нас атаковали летучие мыши, штук пять я настреляла, и вот мы увидели в конце очередного тоннеля со сталактитами мелькание второго фонарика.

– Эй! Любимый! Это ты? Я здесь!!!

Через минуту он был рядом! Мой Алекс! Он тащил за собой связанного Федора в качестве охотничьего трофея.

Я хвастливо кивнула на свой:

– Брандакрыс! Наткнулась на этого оболтуса по дороге.

– Молодец. А я нашел своего у озера, он там пытался выкопать ямку. И вот что у него было. – С еще более победоносным видом командор достал из-за пазухи огромный кристалл.

– Аркенстон, – ахнула я, при свете фонаря рассматривая камень. Красота-а-а, он был ромбоэдрической формы, отливал желтым и лучился всеми гранями. – Ты тоже потерял остальных?

– Нет, я оставил их в усыпальнице Торина и отправился на твои поиски, – сказал он, пряча алмаз обратно, уж слишком жадно на него смотрели хоббиты. – У шефа были два фонарика в вещмешке, мы включили их практически сразу, но ты уже пропала. Это я виноват, надо было прицепить тебе сигнальный маячок к поясу.

Я уже знала от Брандакрыса – у меня было достаточно времени, чтобы его допросить, пока мы плутали, – что они с Федором добрались-таки до алмаза. Но воспользоваться добычей на паях не сумели. Обладающий тонкой психикой Федор впал в безумие, схватил камень и, крича, что Брандакрыс хочет его убить, чтобы завладеть алмазом, сбежал в неизвестном направлении. Преступный синдикат двух заговорщиков был очень недолгим…

– Я запомнил дорогу, – улыбнулся Алекс. – Надо спешить, у могилы Торина наш шеф стал… неадекватным.

– Рехнулся? – более прямолинейно предположила я.

– Возможно. Он остался на попечении эльфа и агента 013, но, боюсь, долго сдерживать его они не смогут. Тем более что эльфу я вполне не доверяю.

– Какая муха кусает всех у этой усыпальницы?!

– Жадность.

До гробницы мы добрались довольно быстро и без проблем. Хоббиты даже радостно бежали впереди нас, надеясь вновь увидеть алмаз Торина, когда мы вернем его в саркофаг.

– Я думала, на Аркенстон и гробницу наложены кучи заклятий?

– Судя по тому, как легко наши мелкорослики его выудили, все это придумано лишь для отпугивания впечатлительных кладоискателей. Хотя опасность все-таки есть – в горе живет дракон, и медведи тоже стараются не подпускать сюда чужаков…

– А как же призрак? Он же может в любой момент появиться и наказать нас. Сам Торин при жизни за такое осквернение и убить мог, а сейчас уж тем более, ему терять нечего.

– Не знаю, любимая, пока его не видно. Может, из-за эльфа?

Но на самом деле по-настоящему серьезная проблема была не в призраке, не в грабителях-хоббитах, не в драконе и даже не в алмазе. Проблема оказалась в нашем шефе!

Бывший главарь банды гномов-красноколпачников ни в какую не хотел оставлять мертвецу драгоценный камень. Его за уши было не оттащить от Аркенстона. Мы делали это втроем – я, Алекс и кот. Двое хоббитов и мешали, и помогали одновременно. Федор укусил гнома за правую руку, не давая возможности воспользоваться топором, а Брандакрыс все время подкатывался под ноги, стараясь завалить его на пол. Лазуронд с кривой улыбкой наблюдал за нами со стороны и заодно стоял на стреме у входа, чтобы предупредить, если появится дракон.

– Шеф, опомнитесь, вы же из боевых, а не из скряжистых гномов! – кричала я. – Вы не накопитель ценных драгметаллов и пошлых камешков. Вы были моим героем!

– Правильно говорил Толкиен: «Гномы вовсе не герои, ими движет жадность и расчет», – сокрушенно бормотал кот, пытаясь провести удушающий прием, но шеф не сдавался:

– Отставить, полковник! Вы нарушаете субординацию, я забираю этот алмаз не для себя. Он сделает нашу Базу процветающим оазисом!

– С нас достаточно цветов в оранжерее, оставьте камень Торину. Он защищает эту гору от вторжения всякой нечисти.

– Но гора необитаема!

– А дракон? Вдруг без алмаза ему будет скучно?

– Он чуть не откусил мне ногу, и я после этого еще должен о нем думать?! – возмутился шеф, снова пытаясь выкрутить алмаз из рук моего мужа. – Да чтоб он сдох, этот чахлый динозавр с крылышками цветочной феи!

– Дракон! – вовремя вскрикнул Лазуронд.

Ага, хозяин горы все-таки до нас добрался. От его тяжелых шагов с потолка сыпалась каменная крошка.

Мы бросились бежать. Алекс успел положить алмаз внутрь саркофага и задвинуть крышку. Гнома он потащил на себе, тот окончательно обессилел от ран и пал духом, лишившись камня. Я же под дулом бластера гнала перед собой заваривших всю эту кашу хоббитов…

Мы удирали со всех ног, сзади ревело пламя, но впереди брезжил свет, и я почти поверила в спасение, но… Узкий проход загораживали массивные фигуры разъяренных медведей! Не осталось и следа от их цивилизованности и общительности.

– Вы обманули нас!

– Мы искали наших хоббитов, вот они оба! Дяденьки, отпустите нас домой, потому что сзади догоняет дракон!

– А с чего бы он к вам привязался? – подозрительно рычал полуседой медведь. – Знаем мы таких проныр, наверняка пытались вскрыть гробницу самого Торина?!

– Мы? Да ни в одном глазу! – продолжала отмазываться я, потому что все остальные дружно делегировали мне роль главной вруньи. – Это хоббиты пытались спереть какой-то там алмазишко… Но мы их наказали, поругали, драгоценность положили обратно, а призраку великого гнома даже показали эльфийский любовный танец в исполнении нашего стройного друга. Какие претензии лично к нам, что мы не…

– Вы не послушались нас! Никто безнаказанно не обманет Беорна и его отряд Свирепых Черных Медведей. А тот, кто приходит на гору с ложью, остается в ней навечно!

Как мы ни уверяли их, что алмаз оставили на месте, они вознамерились нас лично выпотрошить, чтобы проверить не только карманы, которые мы охотно демонстрировали, но и желудки. Хотя кто сумел бы проглотить алмаз величиной с кулак моего мужа?! Думаю, даже тот же дракон наверняка бы поперхнулся…

– Чтоделатьчтоделатьчтоделать?!! – в панике заметалась я по пещере, в порыве ярости тряся за воротники бледных хоббитов. Алекс с трудом оттащил меня от них и прижал к груди.

Медведи теснили нас обратно к дракону, медленно, наслаждаясь своей властью. Самые мстительные глаза были у Беорна, недаром Гэндальф советовал не сердить его…

– Выход один, любимая. – Командор указал взглядом на бурную реку.

Профессор все понял, застонал и твердо сказал:

– Нет! Алиночка, лучше убей меня здесь же из бластера, но в реку я добровольно не…

– Ах, всем купаться! – неожиданно восторженно воскликнул голубой эльф и первым прыгнул в воду, держа нашего котика перед собой. Мы все последовали его примеру.

Последнее, что я увидела перед прыжком, была раздраженная морда обиженного дракона, в сердцах плюющего пламенем куда-то в сторону.

А потом грохнул ВЗРЫВ!

Уже в реке, несомая бурным потоком, я радостно вопила вслед удирающим медведям. Нас несло к свободе! А перед нами, на собственной тяге, врастопырку летел выброшенный метаном дракон. Вид у него был напуганный, но ничего, обвыкнется в воздухе, научится летать, потом нам же еще спасибо скажет…

Выбравшись из воды на ближайшей излучине, мы разожгли костер и кое-как обсохли. Больше всех пострадал агент 013, он отобрал у шефа непромокаемый плащ, завернулся в него и категорически отказывался с кем-либо разговаривать.

Причем основная причина его обид была даже не в том, что его заставили купаться! Профессор был дико зол на нашу непроходимую тупость в том плане, что никому не пришло в голову банально воспользоваться переходником! Тот, украденный, хоббиты успешно заблокировали, нажав не на ту комбинацию кнопок, но ведь были еще два – у Алекса и начальника Базы! Ну-у… сглупили, забегались, с кем не бывает… На самом-то деле Пусик и сам вспомнил о переходниках только что…

Задерживаться мы не собирались: шеф ранен, все голодны, так что пришло время возвращаться на Базу. Мы поблагодарили эльфа за товарищескую помощь и сказали, что нам пора. Он сделал плаксивое лицо, но с нами не попросился. Хвала Аллаху!

– Прощайте, друзья мои, – вздохнул он, моргая и пытаясь прижаться к командору. – Мне жаль, что мы расстаемся, но у вас свой путь и своя судьба. Опять я остаюсь один…

– Ты не один!

Из леса неожиданно вышел очередной эльф, такой же манерный и стройный, только брюнет. Он смотрел на Лазуронда, и глаза его светились нежностью. Похоже, что это и есть тот самый Гемолонд. Вот какая она, оказывается, эльфийская любовь… Я всхлипнула от умиления. Вообще в последнее время такая сентиментальная стала, сама себя стесняюсь, хоть из дому не выходи.

– Возвращайся, дорогой, без тебя так плохо, – застенчиво сказал он.

Лазуронд восторженно взвизгнул и, долетев до любимого в три прыжка, бросился ему на шею.

– А проблемы с дочерью правителя? Что, уже исчерпаны? – бестактно поинтересовался кот. Ага, значит, может говорить, когда хочет…

– Она… случайно отравилась грибами, – опустив глаза, пояснил Гемолонд и многозначительно погладил друга по коленке.

– Ах ты прелесть, – проворковал Лазуронд, их пальцы встретились…

Алекс торопливо набирал нужную комбинацию на переходнике. Кажется, мы здесь уже лишние…

* * *

Прошла неделя… Суд над двумя главными заговорщиками был проведен в строгой торжественной обстановке, но закончился полным пшиком. Оказывается, скучающий Федор как-то набрел в библиотеке на хрестоматийного «Хоббита» и в разговоре с друзьями упомянул Аркенстон. Коварный Брандакрыс сразу запал на эту идею, первым смекнув, что самый большой в мире алмаз так и лежит в могиле гномьего героя. Удрать вдвоем авантюристы не решились, прекрасно понимая, что по переходнику мы вычислим их в пять минут. Поэтому они избрали весьма хитрый план, убедив хоббитов помоложе принять участие в знаменитой битве. Пока мы спасали бы их, оба дружка спокойно успели бы украсть алмаз и скрыться с переходником. Впоследствии они хотели переждать «бурю» у моих родителей, а там продать алмаз в комиссионку и жить припеваючи, построив себе маленькую конфетную фабрику. Бред невероятный, кто бы мог купиться на такое, кроме…

В результате Брандакрыс получил три недели домашнего ареста, но самое ужасное, что этот мерзавец из-за специфического взгляда хоббитов на события и вещи опять стал популярен. Всю неудачу похода мохноногие возложили на инфантильного, снова впавшего в грусть и апатию Федора. Имидж героя интроспективного типа погубил его. Видя, что он вновь ходит испуганный и печальный, хоббиты сочли, что он самый виноватый и есть!

А наутро нас вновь вызвали к шефу. Гном стоял на пороге, сияющий, как медная посуда у Синелицего. Он еще не вполне оправился после ранений, но уже был в довольно бодром настроении. Мы тоже невольно улыбнулись. Видимо, какая-то удача привалила нашей Базе, если патрон такой довольный. Этот взгляд я видела у него лишь раз, такими глазами он глядел на Аркенстон… Нет… не может быть… надеюсь, это не то, о чем я подумала.

– Гномы сбежали! Наверняка рассказы хоббитов зажгли их сердца на организованный побег. И они захотели посетить свою прародину, познакомиться с сородичами, обменяться опытом, посмотреть, как они живут…

– Вэк… – дружно выдохнули мы, все трое.

– А что вы так заволновались? У меня для вас хорошие новости. Нам удалось их отследить. Они как раз сейчас подходят к… Одинокой горе!

Да, ничего не скажешь, хорошая новость. А главное, какая неожиданная!

– Но мы-то тут при чем? Мы же не отряд по возвращению политэмигрантов…

– Как это при чем?! Наш с вами прошлый поход был полон приключений, и я надеюсь, что и в этот раз их будет не меньше. Нужно защитить алмаз, уж я-то знаю, какое он несет искушение для гнома, у меня есть бесценный опыт по его преодолению, и моя помощь там будет просто неоценимой! Поэтому, как бы ни был занят, я готов к отправлению. Вперед, друзья мои, я поведу!

Кот откинулся в обморок. Алекс схватил меня за плечи, чтобы я не дала волю рукам. Мне оставалось лишь скрипеть зубами. О, Толкиен, прости нас, грешных…

Положение спасла умничка Грызольда, она скромно встала из-за секретарского стола:

– Он еще слишком слаб для таких подвигов. Отправляйтесь туда, агент Орлов, агент Сафина и агент 013, и разберитесь со всем. Я подержу его.

– Что? Не сметь! Убери руки, женщина! Ты не понимаешь величия цели, я… я…

Убаюканный в объятиях огромной троллихи, шеф быстро уснул, посапывая как младенец. Мы тихо вышли на цыпочках…

Беглых гномов мы вернули. С хоббитами проблем было больше. Не поверите, еще месяц у этих недомерков находили и изымали всякое оружие, которое они каким-то чудом умудрились прихватить с поля битвы. У хоббитов куча потайных кармашков, и кто-кто, а уж они умеют припрятывать сворованное. Но чтобы исхитриться протащить на Базу топоры, алебарды и луки? О ножах, кинжалах, кошельках и ювелирных украшениях уже даже не говорю…

И не подумайте, что я как-то нелояльна к тем же хоббитам или молодым гномам, хотя у последних молодость отсчитывается где-то от ста пятидесяти лет и мне они все годятся аж в прадедушки. Нет, я их люблю по-своему. Очень по-своему, но люблю. У нас на Базе нормальных существ нет. Ну, может, за исключением меня, и то не факт!

Дело в том, что я здесь единственный – человек. Алекс тоже относится к людскому роду, но он чистой воды нонсенс, он из пробирки, ни родни, ни семьи, никого, кроме кота, я – первый луч света в его темном царстве. По крайней мере, я сама так думаю, да и он сам не раз подтверждал, а ему можно верить.

А если ты единственный человек в сообществе гномов, хоббитов, роботов, троллей, грифонов, русалок и еще десяти наименований существ, жить очень непросто. Это они здесь нормальны, а я монстр. Но я научилась жить, выживать, дружить и понимать каждого, чего бы мне это ни стоило, когда надо мной смеялись, не считали равной, сомневались, что выдержу. Это сейчас быть другом Алины Сафиной престижно и приятно, а раньше…

Ладно, простите, отвлеклась о наболевшем. Так о чем я еще хотела рассказать? А-а, вспомнила…

* * *

Как-то одним безоблачным утром (у нас на Базе каждое утро такое, поскольку погоды у нас вообще нет, за исключением одного случая, когда Базу пытался прибрать к своим когтистым ручкам дьявол, тогда у нас шел дождь) я шла в бассейн в банном халате с полотенцем на плече. Настроение было приподнятым, в голове крутилась мультяшная песенка «А гном идет купаться…», дел абсолютно никаких, и целых два дня можно было потратить исключительно в собственное удовольствие.

– Привет, Пусик! Все худеешь? – Проходя мимо фитнес-зала, я помахала коту, сосредоточенно занимающемуся йогой под медитативную музыку. Он стоял на одной лапке в каком-то извращенном варианте классической ласточки, задрав хвост и опустив уши.

– А, пришла поплавать до завтрака, деточка? – не оборачиваясь, откликнулся он. – Хочешь заиметь такую же сильную мускулистую спину, как у меня?

– Не твое дело. Ладно, хочу немного подтянуть мышцы к пляжному сезону.

– Лучше попробуй йогу, дорогуша, настоятельно тебе советую. Это что-то с чем-то. Чувствуешь такую легкость в теле, такой восторг, парение!

– Кажется, ты действительно сбросил граммов сто пятьдесят, а то и все двести. По крайней мере, выглядишь постройневшим, – едва скрывая зависть, нехотя признала я.

– Правда?! Уже заметно? Вот оно, любое усилие вознаграждается! Я всего неделю занимаюсь, но результат уже налицо!

– Ты же всегда был доволен своим весом и фигурой… Или дело в Анхесенпе? – осенило меня. Только любовь к белоснежной египетской кошке из клана жрецов могла сподвигнуть Пусика на усовершенствование его и так «безупречной» (по его мнению) фигуры.

Кот поменял позу, на этот раз сделав «поклон Солнцу». Рудик одно время тоже увлекся йогой и даже провел у нас пару занятий, но потом ему это наскучило, и все снова вернулись к восточным танцам. Там костюмы красивые, с монетками, а у йогов одни трусы…

– Да, она говорит, что я слишком толстый и ей не хватает разнообразия в… семейной жизни.

И он принял позу «тигра».

– Мешает живот в позе собаки? – не подумав, ляпнула я.

Профессор поперхнулся медитативным дыханием и едва не потерял равновесие. Я сама тоже покраснела.

– Ну ладно, пойду поплаваю… увидимся… мм… попозже.

…В бассейне меня ждала Люция, это одна из наших инструкторов-русалок. После очередного, стукнувшего в голову шефа «дня здоровья» (не знаю, кого они оздоравливают, нам так точно всё здоровье губят!) двое хоббитов и один пожилой гном чуть не утонули при заплыве на скорость в полной боевой выкладке. Тогда наше начальство выбило средства на инструкторов по плаванию. С одной стороны, это хорошо, с другой – в бассейн я теперь мужа не пускаю. У обеих русалок смазливые личики, стройная талия, бюст четвертого размера и нравственные ориентиры на уровне атлантической селедки пряного посола. Все мужское население Базы зачастило сюда после службы, только с утра и можно спокойно поплавать…

– Как вода, сестричка?

– Как всегда, мокрая. – Чуть удивляясь моей «непонятливости», русалка сделала круглые глаза, нырнула, вынырнула и спросила: – Все мужики козлы?

– Все! – убежденно кивнула я, но уточнила: – А с чего это ты вдруг о них так?

– Это не я. Это секретарша шефа так сказала, когда он пришел сюда поплавать и забыл в шкафчике купальный костюм. Она вытащила его из бассейна за бороду! Неужели думала, что мы дадим ему… э-э… утонуть?

– Троллихи все такие мнительные, – согласилась я. – А она не обещала в следующий раз принести сюда лук, морковку, лаврушку и большой кипятильник? Нет? А то у Синелицего ухи не допросишься…

После завтрака нашу троицу вызвали к шефу, правда, нас с Алексом тут же отпустили – задание касалось одного Профессора. Мы дожидались его в оранжерее, сгорая от любопытства, но напрасно, котик заглянул буквально на минуту, сообщил, что очень торопится вправить кое-кому мозги, и, задрав хвост, важно удалился в костюмерную. Я тут же ринулась следом, надеясь хотя бы по взятому костюму определить, в какую историческую эпоху он линяет, но опять облом – агент 013 лишь потребовал припудрить ему бачки и расчесать усы…

Весь день мы с Алексом провели исключительно друг с другом. Я даже отказалась от занятий у Рудика, чтобы устроить любимому романтический ужин. Клянусь Аллахом, четыре часа убила на кухне у Синелицего, чтобы приготовить настоящий узбекский плов. Командор за это время тоже успел куда-то смотаться, и после первого поцелуя я обнаружила в своем фужере с шампанским золотую цепочку с ажурным полумесяцем. Наверняка этот трюк он стащил из какого-нибудь фильма. Хорошо, не проглотила и не пришлось доставать операционным путем, а так было очень приятно. Спать легли поздно и уснули, как вы понимаете, тоже далеко не сразу.

Наутро нас разбудило тихое царапанье в дверь. Всхлипывающий Мандаринчик поинтересовался, где его папа. С помощью «переводчика» я, как могла, успокоила ребенка, а командор направился за разъяснениями к шефу. Похоже, Профессор действительно не вернулся…

Шеф недоуменно пожал плечами:

– Странно, дело-то плевое, фактически агент 013 отправился к своему родственнику. Мирно обсудить возникшее недоразумение. Там даже повышать голоса не требовалось. Не то что брать с собой оружие или всю команду.

– И все-таки, я полагаю, нам стоит выяснить судьбу напарника, – твердо заключил мой муж.

Шеф фыркнул, но подписал разрешение.

Короче говоря, наш Профессор отправился в мир русских сказок, дабы побеседовать… с кем бы вы думали (ни за что не догадаетесь!)… с такой легендарной личностью, как кот Баюн! Лично я знала о нем немного – большой жирный котяра, прославившийся тем, что нагонял сон на окружающих и типа ел, кого хотел, спящего.

Вроде бы сейчас он обленился, перестал выполнять свои обязанности, что и вызвало некоторое напряжение в околосказочном пространстве. А так как датчики в гоблинской лаборатории очень четко реагируют на такие колебания и в мире все всегда взаимосвязано, то шеф и отправил Мурзика по-родственному побеседовать с тунеядцем.

Я и подумать не могла, что у котика в родне есть кто-то поименитее драных привокзальных кошек и прорабов бобров-гастарбайтеров. Но мой муж подошел к заданию серьезно, отправив меня в библиотеку за информацией.

Мне удалось нарыть там пару сборников русских народных сказок и кое-какие научные статьи в Энциклопедии славянской мифологии и Словаре волшебных существ.

По ним выходило, что рабочие функции Баюна заключаются в том, чтобы встречать принцев-королевичей, которые после непродолжительного, но стандартного сражения берут кота в плен и везут, как диковинную зверушку, показать отцу, Кощею, царю, будущему тестю (нужное подчеркнуть). Те его смотрят, пугаются, велят отвезти обратно, отправляют на цепь в подвалы каменные (еще раз подчеркнуть). А все статьи в энциклопедии сводились к тому, что Баюн «сон насылает, вежды смыкает, тем на души христианские когти точит, тело их белое рвет, а сам ест, урчит да приговаривает: «Ма-ало мяса, ма-ало-о…» У меня аж мурашки по спине побежали…

Лично я еще по советским мультикам из детства представляла Баюна довольно крупным зверем, раза в три крупнее пристающего к нему королевича. Но ни в одной статье не было конкретных сведений о его росте. Трясущимися руками я отксерокопировала нужную информацию и отправилась к Алексу с отчетом.

– Тебе придется одеться царевичем, так кот может вспомнить свои былые обязанности. В качестве превентивной меры безопасности напялишь три железных колпака на голову. Два он прогрызет, на третьем обязан устать. Дальше ты его снимаешь и лупишь по спине тремя прутьями – оловянным, медным и стальным, но в обратном порядке. Не перепутай, милый!

– Для чего это? – опешил командор.

– Чтобы склонить его к миру и сотрудничеству!

– Странный метод…

– Там и котяра не простой. Может быть, он уже даже… съел нашего Пусика. – Я сглотнула комок в горле, смахнула слезу и с надеждой посмотрела на Алекса, ожидая, что он меня успокоит. Но, просмотрев листы, он тоже занервничал, так что успокаивать пришлось скорее его, чем меня.

В костюмерной командора обрядили соответственно героям русских сказок. В парчовый кафтан, вышитую рубаху, широкие штаны, сапоги с загнутыми носами, оснастили щитом, мечом и колчаном с луком и стрелами. Все как надо, хотя, на мой взгляд, он выглядел несколько потешно, как на сцене Театра юного зрителя. Особенно смешно на моем любимом сидели три древнерусских шлема поверх шапки-ушанки.

Я решила с костюмом особо не заморачиваться и отправиться в джинсах, кроссовках и камуфлированной футболке. В конце концов, девушки в таких повествованиях никогда не участвовали. Я шла только как грузчик и, может быть, как медбрат для оказания первой помощи или последнего утешения. Нужное место на переходнике нам установили сами гоблины, такие точные настройки они осуществляют вручную. Наша задача – лишь нажать красную кнопку для возвращения…

Лес из русской сказки, в котором мы очутились, ничем не отличался от обычного. Те же сосны, кусты орешника, заросли дикой малины. Над нашими головами куда-то пролетели гуси-лебеди, один раз тропинку резво перебежал колобок, а Алекс даже заметил у соседней рощицы большую белую печь с пирогами.

Гоблины подкинули нас максимально близко к нужному объекту, поэтому уже через десять – пятнадцать минут мы увидели стоящий наособицу большой дуб, на котором согласно легенде и должен был обитать разыскиваемый нами кот.

По знаку командора я осталась в сторонке, а он, зажав в одной руке меч, в другой три прута, осторожно двинулся вперед. Он успел обойти вокруг ствола дважды, когда ему на голову с воплем обрушился кот. Наш кот!

Профессор шипел, орал и матерился, пытаясь удержаться на колоннаде из трех железных колпаков.

– Ты с ума сошел, напарник? Это же я! – Мой муж с большим трудом удержался, чтоб не угостить друга прутьями, стряхнул Профессора на землю и заломил ему лапу за спину.

Опомнившись, я тут же достала из аптечки бинты и кинулась на помощь. К Алексу, естественно. Помогая ему бинтами связать лапы нашего бывшего (?) агента 013, я пыталась одновременно вернуть Пусика к реальности.

– Ты на кого, бросаешься, предатель? Кому служишь, кто тебя перекупил, сколько тебе заплатили, а?!!

– Пустите, ироды, – взмолился кот. – Что вам здесь нужно?

– За тобой приехали, отступник, – уже на полтона ниже продолжила я и посмотрела на Алекса. – Может, развязать его? Вроде вменяемый и трезвый…

Но командор отрицательно покачал головой:

– Повезем его так. А там пусть шеф разбирается.

– Никуда я не поеду! Вечно вы лезете не в свое дело. Могу я немного подработать в свободное от основной деятельности время?

– Давай колись, милый. – Мы с мужем сурово встали над насупленным Профессором.

– Ничего я вам не скажу…

– Ах так, – рассердилась я и в одно мгновение заклеила рот Пусика лейкопластырем.

– А я скажу, если обещаете забрать отсюда этого идиота, – мурлыкающе раздалось сверху.

Мы задрали головы. Из густой дубовой кроны высунулась раскормленная морда здоровущего кота.

– Баюн?

– Он самый, собственной персоной.

Сказочный персонаж тяжело спрыгнул к нам вниз, и я наконец смогла разглядеть его как следует. Шерсть в черно-рыжую полоску, как у камышового, усы невероятной длины, лапы толще, чем у сенбернара, хвост трубой, а глаза неожиданно голубые и круглые, как миски у нас в столовой. Гораздо крупнее нашего агента 013. Говорил он особенным мурлыкающим тембром, заметно растягивая слова.

– Итак, в чем дело, друзья мои?

«Блин, он вещает совсем как наш Профессор», – едва не брякнула я, но вовремя опомнилась. Они же родственники.

– Мы напарники агента 013, вот этого самого. – Алекс указал на связанного кота. – Он был направлен сюда выяснить, по каким причинам вы отказываетесь выполнять ваши прямые сказочные обязанности. Но с задания не вернулся…

– А у него, между прочим, жена и трое детей, – вставила я.

– Может, поэтому и не вернулся, – улыбнулся Баюн. – Но в любом случае вы прибыли вовремя. Дело в том, что я действительно утомился возиться с этими вашими царевичами-королевичами, решил на время отойти от дел, осознать себя, может, даже написать книгу. Чем и занимался в свое удовольствие, пока не появился этот, с позволения сказать, родственник. Он исчеркал мою рукопись и два дня переписывал ее заново, видите ли, он филолог, ему виднее.

При этих словах агент 013 начал бешено вращать глазами и возмущенно подпрыгивать. Но мы-то знали, ему только дай пооправдываться, он и прокурора заболтает.

– Поэтому предлагаю компромисс, – зевнул Баюн. – Я продолжаю свою сказочную деятельность, которую, по сути, и не собирался бросать, а вы забираете с собой этого надоеду с гарантией того, что он здесь больше не появится.

– В чем подвох? – на всякий случай уточнили мы.

– В том, что я ему не родня! Так… случайное совпадение генов на прапрапрапрапрабабушкином уровне времен исхода евреев из Египта. И двум таким котам в сказках делать нечего. Ну что, забираете конкурента?

Командор кивнул. В сущности, в этом и заключалось наше задание. Сам Баюн никаких преступлений не совершил и если снова готов заняться делом, то мы спокойно доставим беглого агента 013 в лоно семьи и Базы. На том и распрощались…

Скандал, как вы понимаете, грянул неожиданно.

Мы занесли Профессора к шефу, козырнули и, получив устную благодарность начальства, быстренько оставили их одних. Собственно, это я настояла, чтобы поскорее вернуться в свою комнату, потому что задним местом чувствовала приближение грозы. Действительно, через десять минут взбешенный кот бушевал под нашей дверью:

– Фашисты, неучи, дегенераты, и этих людей я считал своими друзьями! Он обманул вас как котят! Да, я действительно пришел к нему, пристыдил и почти вернул к работе. В свое время мы вместе учились в Харьковском университете, он проходил там переквалификацию. Вспомнили годы молодости, общих знакомых, наши шутки над педагогами, вот тут он показал мне свои дурацкие записи. Разумеется, я не смог удержаться… А он валялся у меня в ногах, ныл, упрашивал посмотреть хотя бы одним глазком! Сказать, есть ли у него литературный талант, стоит ли ему продолжать это дальше, дать совет серьезного критика. Он был благодарен за любой отзыв! А в результате? В результате я увлекся и полностью переписал ему всю эту томину. Там не осталось ни одной его строчки. Только мое! Я пером накропал за вечер больше, чем ты могла бы за неделю на компьютере. У меня все пальцы от чернил слиплись. И вот когда мы уже почти подписали договор о дележе гонорара, появляетесь вы! И, не дав мне толком объясниться…

– Вот тут ты врешь, – осторожно пискнула я. – Ты сам отказался с нами разговаривать.

– А ты вообще молчи, садистка, – истерически взвыл кот. – Знаешь, как шеф снял с меня пластырь? Одним широким движением! У меня теперь полморды депилировано-о…

– Ой. – Я действительно почувствовала себя немножечко виноватой.

– А еще гном провел со мной долгую беседу о нарушении служебной дисциплины в личных корыстных целях. У меня из-за вас выговор в личном деле!

Ну выговор-то, положим, не из-за нас, сам виноват, но говорить об этом агенту 013 уже как-то не хотелось. В общем, в тот вечер мы так и не рискнули покинуть свое убежище…

Мурзик простил нас через два дня, когда Алекс подарил ему новую боксерскую грушу с надписью «Кот Баюн». А через месяц гоблины тайно сообщили нам, что рукопись в издательстве не приняли. То есть в пролете оказались оба обманщика. Но если кто проболтается об этом нашему Профессору – секир-башка! Я уже говорила, что у нас, татар, с этим быстро…

И если совсем уж между нами, то я по-тихому была этому только рада. Дело в том, что в свое время мне удалось привести в систему свои случайные записи и, воспользовавшись псевдонимом, выпустить в свет пару книг о наших приключениях. Резонанс был большой, от восторгов до ненависти, но ведь главное, что заметили, правда?

Так вот, учитывая полученный гонорар за издания и переиздания, на фига мне при родной Базе конкуренты по литературному поприщу? Профессор и так дока в филологии, зачем ему еще книги, тиражи и писательская слава? Не нужно оно ему, слава котов портит, в этом я абсолютно уверена. Тем более что писать так, как я, он все равно не может. У него же образование, стиль, свободное владение языком, расширенный словарный запас, а я в сравнении с ним так, неграмотная татарка…

Однако меня-то печатают, а Пусика завернули, хотя он и не под своим именем работал, а как литературный негр. Пусть не зазнаётся, а мне приятно иметь внеочередную возможность щелкнуть его по носу. Кстати, буквально два дня назад, за завтраком, он как бы между прочим поинтересовался:

– Алиночка, а ты никогда не задумывалась о работе в соавторстве? Ну все-таки это существенно облегчает писательскую деятельность, весь труд делится на двоих, коэффициент полезного действия увеличивается и…

– Гонорар тоже делится надвое? – вовремя догадалась я. – Прости, напарник, я писатель-одиночка, да и то в свободное от основной службы время.

– Нас вызывает шеф, – вмешался опоздавший Алекс.

– Как, вот так прямо сорвав с завтрака?! – Агент 013 был более чем недоволен. Я благородно пожертвовала ему на ходу половину своей сосиски, но он все равно ворчал, что хорошее начальство не гоняет ценных сотрудников и в хвост и в гриву.

– Дети мои, – в несвойственной ему манере начал шеф, – у меня к вам странная, я бы даже сказал, деликатнейшая просьба. Вам предстоит найти и уничтожить в царских архивах тысяча восемьсот шестьдесят третьего года докладную записку жандарма полиции Николая Берберовича Саврасского. Этот доклад компрометирует моего бывшего заместителя, а значит, и доброе имя Базы.

– В каком смысле компрометирует, уточните, пожалуйста, – буркнул Профессор.

Мы кивнули, всем было интересно.

– Все просто, я имел глупость поддаться давлению близких и взять на работу родственника, – покаянно опустил бороду наш начальник. – Никогда не берите родственника на работу! Он завалил мне все делопроизводство, дважды присваивал фондовые деньги, пил без продыху, пытался обложить кухню данью, а я не смел даже делать ему замечания – все мои дядюшки, тетушки, бабушки, свояченицы, кузены и не разбери кто по материнской линии тут же поднимали дикий вой из-за того, что я «обижаю» младшенького! Через два месяца, когда вся работа Базы была практически парализована, я с треском уволил этого негодяя! Его выпроваживание вызвало самый большой стихийный праздник с карнавалом и сожжением чучела, какой я только помню. Мои отношения с гномьей родней бесповоротно испорчены до сих пор. Поэтому я и живу здесь…

– Понятно, – сочувственно вздохнула я. – Вы такой же изгой, как и все?

– Ну не совсем как все, – поправил меня котик. – У тебя-то, милочка, есть и дом, и родители, и братья, а вот нам, бедным…

– Так вот, именно в это время на Базу работал некий информатор, пожилой подполковник Саврасский. Он трудился, получая жалованье, как Темный Патрик в Ирландии, как бабушка Ухтыкак на Чукотке, как Лохис в шотландском озере. То есть два или три раза мы переносили его прямо сюда, отсюда же и украденная им информация. Но в отличие от наших знакомых «внештатных» агентов он оказался человеком недостойным доверия и впоследствии написал подробный донос обо всем, что здесь видел.

– Ну и что? – пожал плечами Алекс. – Прошло столько времени, кому сейчас интересен нелепый компромат на нашу Базу?

– Ученым.

Повисла нехорошая тишина. Мы вечно конкурируем с этой безнравственной конторой и не раз сажали их в лужу. В свою очередь и ученые ни за что не упустят момента урезать нам фонды. Да, новый скандал не в наших интересах…

– То есть надо всего-то зайти в архив и порвать бумажку? – уточнила я. – Никого не убивать, ничего не взрывать, ни с кем не драться? Фу-у, делов-то?! Легко!

* * *

Это была первая (и надеюсь, последняя!) операция, к которой мы абсолютно не готовились. Профессор лишь записал на листочке адрес здания архива и фамилию жандармского подполковника, чью докладную нам предстояло даже не изъять, а просто порвать на месте. Итак, мы едем на часок посмотреть революционный Петроград!

В костюмерной меня быстренько приодели сообразно эпохе. Я с видимым удовольствием любовалась на себя в зеркало. Новая стрижка – короткое каре, черная кожанка под широкий пояс с пряжкой, кожаная юбка, высокие хромовые сапоги. Последний штрих – повязать по-пиратски красную косынку, и я стала похожа на настоящую большевистскую комиссаршу.

– Хороша-хороша. Прямо вторая Лариса Рейснер из «Оптимистической трагедии», – проходя мимо, ехидно бросил кот. – Только без крейсера и банды верных матросов. Командор тоже готов, переходник у него. Я пойду сам, подождете меня у входа.

Переход прошел, как всегда, незаметно. Вечерние сумерки, холодный северный город, случайные прохожие, боязливо озирающиеся по сторонам, и старинное желтое здание архива. Вход свободный, видимо, бумаги никем особенно не охранялись, зато на этажах туда-сюда тусовался военный народ.

Нужную комнату тоже нашли быстро, благо план эвакуации еще висел на стене. Я незаметно пропихнула кота в хранилище, отвлекая революционных товарищей матросов псевдопатриотической болтовней. Мой муж стоял на стреме в другом конце коридора, изображая безобидного интеллигента в пенсне и черном чеховском пальто. Шеф был прав, задание действительно оказалось простеньким…

Возможно, я переувлеклась, виновата. Возможно, заболталась, мальчики рассказывали столько интересного о морских походах на «Авроре», что я как-то совершенно не заметила отчаянно сигнализирующего Алекса и пропустила тот момент, когда в приоткрытую комнату заглянул красноармейский патруль.

…Дальнейшую сцену воспроизвожу по записи на переходнике кота, которую он, по счастью, не успел уничтожить.

Профессор рылся в бумагах, ища нужный документ, когда солдаты застигли его за этим странным, с их точки зрения, занятием. Естественно, красноармейцы ничего не поняли…

– Читает, что ли? – заметил вслух самый старший, с седой бородой и красным бантом на груди.

– Да нет, гадит, наверно, коты ж читать не умеют, а гадют вообще везде, – уверенным тоном знатока пояснил средний, в черной кожанке и кожаной фуражке со звездой.

Кот поднял на него обалдевший от возмущения взгляд, его лапки нервно рвали тот самый доклад изменника Саврасского.

– Точно, гадит, – согласились все.

– Так, дяденька Петренко, нам-то что с того, пусть гадит, бумаги-то царские, – тонким, ломающимся голоском откликнулся самый молоденький. – Теперь наше время пришло, что о них печься? Небось там прописано, сколько пирогов с капустой к балу-маскараду подать да сколько водки белым генералам поставить. Видали мы такие «важные» документы.

– Помоги-ка мне его поймать, шкоду, давно хочу воротник жене из кота сделать.

– Это ж не пролетарский воротник будет.

– Это из лисицы, белки абы из соболя не пролетарский, а из кошки драной очень даже наш, революционный.

– Оно не возбраняется, – согласился старший, но положил руку на ствол винтовки товарища. – Но не здесь же, эдак всю комнату перепачкаем. На двор его тащи, там и стрельнем.

– Дяденька Петренко, а можно, я кота понесу? – вызвался молодой. – Киса-киса-киса…

– Хамы! Холопы! Быдло! – неожиданно взвыл доселе молчавший агент 013, мигом расцарапывая добровольцу щеку. – И убери руки, я благородный кот, а не какая-нибудь…

– Ах, ты еще из благородных, контра полосатая, – злобно сощурился тот, кто хотел воротник. Лица красноармейцев мигом посуровели. – Ну-ка, ну-ка, ну-ка, посмотрим на эту белопогонную сволочь.

…И на моих глазах упирающегося и отбивающегося Профессора уволокли куда-то за угол.

– Не сметь! – орал он. – Я профессор, я кадровый офицер, я полковник, я требую над собой суда Дворянского собрания…

– Ах вон ты какой, сукин кот! Мало что из благородных, так еще и полковник, эва какую птицу поймали. Ставь его к стенке, мужики!

– Э-э… господа, то есть товарищи солдаты, произошла чудовищная ошибка, это мой кот, – вступился Алекс, но был тут же взят на мушку «за сочувствие».

Пока я крикнула на помощь своих матросов, пока добежала, пока расстегнула кобуру… Короче, моим глазам предстала ужасающая картина: связанный кот, гордо выпятив пузо, стоял у кирпичной стены! В его зубах нервно подрагивала вонючая самокрутка (дань последнему желанию), а в пяти шагах трое разновозрастных красноармейцев с красными кумачовыми бантами хладнокровно брали его на прицел.

Бледный командор замер чуть в стороне, не имея возможности что-то сделать, оружие в тот день было только у меня. Профессор не придумал для него легенду умнее, чем интеллигентный инженер Петроградского железнодорожного университета. Типа мы такой образ еще не использовали. Вечно Мурзик ради своих тщеславных амбиций по-всякому подставляет своих же напарников…

Вот вам и простенькое задание – посмотреть документы.

Понимая, что дорога каждая секунда, я подняла маузер над головой и дважды выстрелила в воздух.

– Товарищи бойцы, этот кот не контрреволюционер!

Красноармейцы недовольно покосились в мою сторону, типа «куда лезешь, баба?», но восемь матросов за моей спиной служили серьезным аргументом в поддержку моего мнения.

– Товарищ кот репетирует для театра первого красного режиссера товарища Меерхольда. И вообще, это переодетый цирковой карлик, просто в очень хорошем костюме. А это, кстати, и есть товарищ Меерхольд, – указала я на Алекса.

– Еврей, что ли? – сплюнул пожилой красноармеец.

– Вы что-то имеете против товарища Троцкого? – холодно сощурилась я.

За моей спиной дружно лязгнули затворы восьми матросских карабинов.

– Да нет, что вы, забирайте вашего циркача, – безрадостно опустили ружья солдаты. – А то вот нам тоже делать нечего – вместо борьбы с контрреволюционной сволочью всяких артистов в распыл пускать.

– Только как же вы до цирка дойдете? У товарища циркача эвон какие ножки маленькие, – озаботился все тот же молоденький. – Попросите кого-нибудь из сознательных прохожих.

Я кивнула в сторону нервно топчущегося в сторонке Алекса.

– И то дело, – согласились красноармейцы. – Пущай интеллигенция циркача на своем хребте потаскает. А то разбаловались тут, шныряют везде…

Освобожденный котик прыгнул на руки к моему мужу, прижавшись к его груди, как младенец к мадонне. Осталось попрощаться со всеми, пожелать скорейшей победы над недобитой буржуазией и, забежав в ближайшую подворотню, нажать кнопку переходника..

На Базу мы вернулись под хриплую песню агента 013: «Боже, царя храни-и…».

– Что с ним? – без интереса спросил пробегающий мимо Стив, когда мы направлялись к кабинету шефа.

– Стресс, – коротко пояснила я. – Октябрьская революция, у всех нервы…

– «Сильный, держа-авный, царствуй на славу, на славу на-а-ам!» – во все горло надрывался кот. – Ик, мяу! Меня еще не расстреляли? Тогда продолжим хором…

Короче, в тот день нам пришлось оставить его ночевать у себя. В таком состоянии Профессор не мог вернуться в лоно семьи, Анхесенпа не потерпит, чтобы он всю ночь распевал гимны, да еще и не в ее честь. Ну а котятам тем более необходим полноценный сон, хотя, по-моему, когда они спят, их и пушкой не разбудишь.

Мы уложили Пусика на кухне, постелив ему на диванчике и разрешив без спросу пользоваться содержимым холодильника. Он даже во сне все еще вздрагивал, дергал лапками и шептал нечто патриотически-монархическое…

– Давненько не видел его таким, – задумчиво признал Алекс, когда мы легли. – Работа спецагентом Базы всегда сопряжена с опасностями, но я не думал, что он сорвется на столь пустяковом задании.

– Да уж, – согласилась я. – Можно подумать, нас до этого ни разу не расстреливали, не казнили, не сжигали и не пытались убить всеми возможными способами. Еженедельная доза адреналина давно вошла в привычку, я даже не представляю себе иной жизни…

– Не жалеешь, что пошла в «оборотни»?

– Нет, конечно! – мурлыкнула я, прижимаясь к нему поближе. – Ведь здесь я встретила тебя, а что может теснее связывать людей, как не любовь и работа?

– Да, любовь в первую очередь…

* * *

Когда мы встали утром, кота на кухне уже не было. Он лишь оставил записку, где извинялся за то, что ночью тихо уполовинил холодильник, а теперь ему надо срочно проконсультироваться по вопросу расшатанных нервов со своей старой знакомой, чернобурой лисой из Китая. Что ж, его дело, хотя лично я этой узкоглазой фее никогда не доверяла, она уже не раз подставляла Пусика…

День прошел в беготне, отчетах, посещении фитнес-зала и прочих бытовых моментах, а вот ночь принесла неожиданные сюрпризы. И виновата во всем оказалась именно эта двухвостая лесная стерва! Итак, как все начиналось…

Мы с Алексом гуляли под руку по осеннему парку, воздух дышал романтикой, мой любимый был нежен, предупредителен и буквально осыпал меня комплиментами. Мне было так хорошо и уютно, что я счастливо жмурилась, а потом вдруг… Алекс исчез, а вместо него оказалось, что я прогуливаюсь в обнимку с агентом 013. Я едва не остолбенела, когда его усатая мордочка потянулась ко мне пухлыми губками, как-то особенно навязчиво удерживая меня за руку. Я дернулась, но он не отпускал. Тогда я закричала, с трудом вырвалась и пустилась бежать по шуршащим листьям. Кот бросился вдогонку со сладострастным урчанием. А в тот момент, когда он уже загнал меня в тупик, я испуганно сжалась под напором его явных домогательств, закричала и… проснулась.

– Ты стонала во сне, – тревожно тряс меня за плечо Алекс.

– Это был сон? Хвала Аллаху! Всего лишь сон…

– Что тебя напугало? – спросил мой муж.

– Э-э… летающие собакоголовые монстры из соседней галактики, – соврала я. Не признаваться же ему, что меня во сне домогался наш общий напарник и друг семьи. Командор и так нас периодически ревнует.

Днем мы встретились с Профессором в библиотеке, на обсуждении деталей следующего задания. Даже не вспомню, о чем мы там говорили, потому что очень уж подозрительной казалась мне безмятежная рожа кота. Пару раз, когда он думал, что я не вижу, его розовые губки опять вытягивались в намеке на поцелуй. Может, у меня уже паранойя, может, мне чего-нибудь успокоительного попить? Нельзя же в самом деле коситься на старого друга и проверенного напарника только из-за того, что он тебе приснился в каком-то пошлом сне?!

День прошел смутно, занятия у Рудика и бассейн, конечно, дали мне возможность на время забыться, но вечером Пусик с чрезмерной улыбочкой пожелал мне: «Сладких снов, моя дорогая Алиночка…» И всё! Всё насмарку! В общем, в эту ночь я долго ворочалась и не могла уснуть.

– Ты опять не в себе?

– Прости, любимый. – Вздохнув, я прижалась было к мужу, но Алекс, резко вскочив, зачем-то отправился на кухню. Вернулся он быстро с нашей новой сковородкой в руках.

– Ты проголодался?

– Нет. В смысле вот! Милая, если ты боишься, что эти монстры придут опять, вот тебе сковородка, тонкая, «Тефаль», положи под подушку и крепко держи рукой, если что, отмашешься, – уверил он, лег под одеяло, безмятежно повернулся на бок и тут же задрых.

Я промучилась еще минут пятнадцать – двадцать, а потом вздохнула и последовала совету мужа. Вы не поверите, но ситуация во сне повторилась с точностью тщательно разработанного сценария! Мы идем под руку с Алексом, потом на его месте оказывается кот, бросается на меня с поцелуями, я убегаю, он загоняет меня в тупик, и тут – бамс! Я с разворота врезала ему неизвестно откуда появившейся в моей руке сковородкой. Кот с воплем улетел за горизонт! Остаток ночи я спала мирно и сладко, как сытый младенец…

Когда я проснулась, мужа рядом уже не было. На прикроватной тумбочке лежала записка, что он пошел к шефу подать заявление на внеочередной отпуск. Я зевнула, потянулась, села, ища ногами тапки, и споткнулась о валявшуюся на полу сковородку.

– Вэк… – Я подняла ее, терзаемая смутными сомнениями, а когда перевернула, то едва не охнула от ужаса. На ней отпечаталась реальная, глубокая вмятина…

Вернувшийся через полчаса Алекс застал меня тупо сидящей на кухне со сковородкой в руках. Мягко отобрав помятый предмет кухонной утвари, он тем не менее не выразил никакого удивления. Ну мало ли, вдруг я просто в сердцах обо что-нибудь ею треснула? Со мной такое бывает иногда, ударюсь случайно об косяк и еще пну его же. Правда, косяку от того, что я дала ему сдачи, ни жарко ни холодно, а мне хоть и больно, но все равно на душе легче…

– Ну что, нам предлагают небольшое дело в Тоскане. Двадцатые годы, детский театр, наша цель – это вампир-марионетка, который притворяется обычной куклой, а по ночам тихо пьет кровь своего же кукловода. Да, на задание идем только ты и я. Агента 013 не будет, у него бюллетень.

– Какой бюллетень?

– Он неожиданно заболел. Утверждает, что споткнулся, упал и ударился лбом о порог.

– Мхм…

– Ты представляешь, у него шишка размером с твой кулак!

У меня остекленел взгляд. Командор еще что-то говорил, делился со мной планами и деталями, пытался обсуждать какие-то мелочи, но я не поняла ни слова. Перед моим внутренним взором стояла тефлоновая сковородка и кот, улетающий вдаль!

Проводить нас на задание Профессор не явился, встретить тоже не пришел. Дело, конечно, было пустячным, но вампиры всегда непредсказуемы, мог бы и поинтересоваться, не укусили ли нас? Странное безразличие, не находите?

Алекс простодушно ничего не замечал, но я-то четко отметила, что весь день Пусик явно избегал со мной встречи и не шел на контакт. Женщины такое остро чувствуют…

В эту ночь я решила повторить свой опыт. В смысле сама взяла проверенную сковородку и спокойненько уснула. Сон повторился, как будто записанный на кинопленку. Все было как в предыдущие разы, только сегодня действие происходило не в парке, а на людной улице.

Я шла по мостовой под ручку с любимым мужем, потом он превратился в кота, а я сразу, не говоря дурного слова, шарахнула его сковородкой по башке! Агент 013 с воплем провалился сквозь землю, и остаток ночи мне снились самые счастливые сны. Утром меня словно подкинуло на кровати – жутко интересно проверить, как теперь себя чувствует наш пухленький ловелас.

После завтрака и отчета у шефа, едва дождавшись ухода Алекса в спортзал, я рванула по коридорам на поиски Пушистика. В библиотеке его не было, в столовой он не появлялся, в оранжерею не заходил, в хоббитский квартал не забегал. Анхесенпа на мой визит отреагировала ленивым движением хвоста и даже не встала с пуфика, котята резвились, раздирая на части игрушечного белорусского зайца люминесцентной окраски, но нашего напарника дома не было.

Мы чисто случайно столкнулись с Профессором в фойе, он как раз выходил из коридора медицинской части. Его голова была замотана свежими бинтами в стиле «шапка летчика». Увидев меня, Пусик вздрогнул и едва не бросился бежать, что, как вы понимаете, окончательно укрепило мои подозрения.

– Здравствуй, здравствуй, друг мордастый, – ласково начала я, засучивая рукава. – Как же ты так об порог ударился? И похоже, даже не один раз. А может, тебе приснилось что-то страшное и ты упал с кровати? Я как раз жутко хотела поговорить с тобой о таинственной природе сновидений…

– Оставь меня, психованная! – Кот не выдержал и кинулся наутек.

Догонять его я не стала, все было и так ясно как божий день.

Сначала я рванула в библиотеку, перечитала кое-какую литературу и к ночи была готова основательно, командор просто обалдел, когда я легла в супружескую постель в шнурованных сапогах, в камуфляже, с двумя пистолетами в кобурах, наручниками и милицейской дубинкой. Все, оно меня достало, пора брать этого астрального террориста!

– Милая, это… такая игра? – с надеждой спросил Алекс.

– Нет, дорогой, сегодня у меня болит голова, – сурово прорычала я. – Но обещаю: завтра все что захочешь. Даже медсестру или воспитательницу детского сада, я сделаю тебе массаж или отшлепаю.

Он чуть разочарованно пожелал мне спокойной ночи. Но нет, я как раз была настроена на неспокойную ночь. Я мстительно улыбнулась собственным мыслям и постаралась побыстрее уснуть. К моему глубокому удовлетворению, сон повторился. Итак, за работу, агент Сафина!

Разница лишь в том, что на этот раз кот явился в солдатской каске, а я уже полностью контролировала ситуацию. Теперь настал мой черед загнать его в тупик пальбой из двух стволов сразу. Профессор орал, умолял, причитал, лез на стену, но дальше бежать было некуда, это мой сон, а не его!

– Я больше не буду, это была просто шутка, я не…

– Ах просто шутка?! – Яростно размахивая милицейской дубинкой, я лупила его до тех пор, пока он не прыгнул в черную дыру канализационного люка.

– Стоять, бояться! – Не задумываясь, я сиганула следом.

Мы попали на зеленую полянку с чистым ручейком и нежными ромашками, где нас поджидал злопамятный Боббер. Толстый хоббит был одет в кружевную балетную пачку и, кажется, тоже знал, как вести себя с тем, кто без спросу вторгается в его сны. Прямо на моих глазах он отвесил Пусику такого тумака, что тот едва спрятался в огромном дупле старого дуба. Я прыгнула следом – и понеслось…

Мы попадали в сны Рудика, старшего гоблина из лаборатории, Брандакрыса, робота Эльгара, шурале и даже секретарши шефа. Уж они-то лишними сантиментами не страдали и при виде меня с дубинкой в руках знали, чью сторону следует принять и кто в чем виноват. А может, просто искренне радовались случаю наподдать заносчивому Профессору хотя бы во сне…

Я оставила его в покое, когда он из последних сил вполз к моему мужу и спрятался за его спиной. Мы с Алексом обнялись и, не говоря ни слова, пошли гулять по осеннему парку, это был дивный и романтический сон…

Утром нас разбудили котята. Уголек, как самый сознательный, передал папину записку с просьбой принять его последний вздох в больнице. Вэк… Неужели я так перестаралась? В смысле все мы перестарались…

Котик лежал на больничной койке, с ног до головы умотанный бинтами, как египетская мумия.

– Друзья мои, – сипло начал он, – я должен просить у вас прощения. Мой час близок, и я хочу уйти в мир иной без долгов. Я хотел видеть вас, чтобы покаяться, скоро придет Бэс причастить меня перед последней дорогой. Но я как православный кот хочу облегчить душу именно перед вами, мои верные друзья и напарники. Конечно, я сволочь, но я люблю вас. Некоторое время назад мне довелось освоить новую практику, я никого не хотел обидеть, это была просто дружеская шутка…

Я фыркнула – ага, юморист не то слово! Но, поймав укоряющий взгляд Алекса, прикусила губу. Как я могу быть такой злопамятной, когда несчастный кот получил все сполна.

– А шутка обернулась против меня, – продолжал он умирающим голосом. – В такое трудно поверить, но я научился проникать в сны знакомых и друзей… В частности, в твои, Алиночка.

Мой муж нахмурился. Но он был великодушен и не мог держать зло на самого близкого (после меня) друга.

– Забудь, все прощено. – Он сжал слабеющую лапу друга.

Я начала испытывать угрызения совести:

– Не надо, не уходи! Я тоже тебя прощаю!

– Поздно, друзья мои, – едва слышно произнес Профессор.

– Нет-нет! Это только сон! Такого не может случиться! Ты не покинешь нас.

Алекс бросился за врачом, а я, рыдая, упала на кота и, обливаясь слезами, стала покрывать поцелуями его мордочку и в исступлении горя не сразу почувствовала, что он уже тянет губки для поцелуев и прижимается ко мне пухлым пузом как-то слишком настойчиво для умирающего.

– Ах ты… – у меня не хватило слов, – хвостатый сластолюбец! Я придушу тебя!

– Постой, погоди, Алиночка! Я случайно… ты не так поняла… это в последний ра-аз! – отчаянно завопил он. – Я не винова-ат! Это все лиса!

– Что?! Опять эта интриганка облезлая…

– Не говори о ней так. Она меня понимает, делится знаниями и практиками, – запричитал котик. – Главное, ни слова Анхесенпе, иначе мне не жить! Лучше убей меня своей рукой!

– Не искушай меня. – Предложение было слишком соблазнительным. – Но ты и так уже не жилец с такими-то побоями. Клянись, что никогда больше не будешь лезть в мои сны! И с поцелуями тоже!

Пусик кивнул и торжественно перекрестился. Я в ответ клацнула зубом, провела большим пальцем по горлу и показала на него. Кот икнул и перекрестился вторично. Больше мы ни о чем переговорить не успели, потому что явился мой муж с врачом, а за ним в палату вломились все те, чьи сны посещал наш любитель эзотерических практик. Похоже, Профессору придется держать ответ за все. Я улыбнулась и вышла, с ним разберутся и без меня…

Дело об «астральном террористе» имело на Базе шумный резонанс. Некоторые требовали немедленного увольнения агента 013 как предателя и шпиона, потому что мало ли что кому снится и подсматривать за снами – акт нарушения прав свободы личности! Другие настаивали на непременном суде, причем желательно суде Линча, наших хоббитов хлебом не корми, дай только кого-нибудь повесить. Самые благородные старожилы и проверенные агенты, такие же «оборотни», как и мы, считали, что Профессор, будучи в чине полковника, имеет право на «суд офицерской чести», то есть просто застрелиться!

Шефу пришлось вмешаться и принять непростое решение. Пусик был вызван на общее собрание Базы, где с него сняли при всех полковничьи погоны и посадили на трое суток под домашний арест. Справедливость восторжествовала!

Мы с Алексом искренне радовались за друга, он крайне легко отделался. Сидеть дома для него только в удовольствие, три дня ничего не делать, даже не ходить в столовую (еду арестантам приносит специальный курьер), читать книги, смотреть телевизор, общаться с семьей. Чего бы не жить? Он и наслаждался, пока мог. В смысле пока котята давали, им же счастье – заполучить папочку аж на три дня и сбежать ему некуда…

Но наутро четвертого Профессор опрометью выбежал из собственного дома и, задрав хвост, бросился к шефу, умоляя дать ему новое задание и вернуть в нашу группу. Подходящий объект появился в конце недели, таинственные тропы оборотнической судьбы опять вели нас в Чехию, где агент 013 вновь выслужил себе звание полковника. Но обо всем по порядку…

* * *

Нас разбудило привидение. Да, да, самое настоящее, нудное и везде проникающее. Пугает всю Базу, а выгнать его взашей уже вроде бы и неудобно, сами сюда пригласили. При жизни он был американцем. Умер нелепо – выпрыгнул в окно ресторана, чтобы не платить по счету, но споткнулся о подоконник, перекувыркнулся, ударившись головой о цветочный бордюр, и отдал богу душу, перед этим еще успев выбить себе передний зуб. Там и остался летать в виде привидения, вечно требуя возмещения от ресторана за полученные увечья.

Мы забрали его оттуда, когда заведение было на грани банкротства, все официанты и администратор ходили издерганные, повара от стресса разогревали мороженое перед подачей, а директор повесился на связке колбасы.

На нашу голову, шеф пожалел привидение-сутяжника и оставил жить на Базе. Хотя на деле уже через три дня американец грозился подать на гнома в суд за «харрасмент секретарши в присутствии многочисленных свидетелей». А потом еще и на нас с Алексом за «непристойное поведение» у нас же в спальне (!), и мы решили отделаться малой кровью, просто не обращая на него внимания.

Так теперь этот гад доводит нас, будя каждое утро кошачьим воем на английском, демонстрируя в призрачной ладони выбитый зуб и возмущаясь, что он так и не получил за него компенсацию.

– Ну хватит, Френкленд. – Я сжала голову руками и, нырнув под подушку, прижала ее к ушам.

Вопли стали сильнее. Алекс схватил с тумбочки настольные часы и запустил в него. Все равно они небьющиеся. Привидение возмущенно взвизгнуло и исчезло в стене.

– С добрым утром, любимая. – Мой муж мягко отодвинул подушку, привлек меня к себе и нежно поцеловал. Утро, казавшееся мне отвратительным, сразу же превратилось в чудесное…

После завтрака к нам заявился лепрехун с очередным заданием. Пришлось накинуть халат и провести весь ритуал приемки документов, только после этого он свалил, но вернуться под одеяло мне была уже не судьба.

– «Таинственные смерти шахтеров», – недоуменно прочла я, передавая папку вставшему Алексу. – Что таинственного может быть в отравлении метановым газом или стандартных завалах? Или там действует маньяк, косящий под шахтера, как в фильме «Мой кровавый Валентин»? Посмотри, в тексте есть расчлененка? А то я уже боюсь, там была пара таких жутких моментов.

– Не путай кино с реальностью, – самоуверенно осадил меня вошедший в этот момент кот, как обычно без стука, и всей тушей нагло плюхнулся на нашу кровать, она даже прогнулась и жалобно скрипнула под его весом. Ох, я думала, что его бесцеремонность больше меня не трогает, но как же я ошибалась. Так вдруг захотелось сейчас одним пинком по соблазнительно пухлому заду сбросить толстяка на пол и посмотреть на выражение его морды при этом. Вот оно было бы наслаждение… второе за утро.

– Давай сюда. – Он протянул лапу за материалами к делу. Пролистав страницы, Пусик почесал под подбородком. – Да, похоже, дело будет сложным.

– Что ты каждый раз многозначительно талдычишь одно и то же? – раздраженно спросила я, все еще мечтая отодрать его за уши.

– Задохнувшихся от газа шахтеров редко находят с головы до ног перепачканными губной помадой. Причем всех! Метан обычно оставляет несколько иные следы.

– Ой, мамочка…

– Вот именно.

– Кто же тогда так с ними поступает?

– Или «что же с ними так поступает», а главное, почему? – задумчиво добавил кот, напуская мистического туману. Надоели мне его загадки…

– Говори прямо, напарник, какая у тебя версия? – серьезно спросил командор.

– Мгм… называть это версией рано, но вы ведь знаете, я редко ошибаюсь. Нет, разумеется, бывают случаи, впрочем очень нечастые, когда из-за несовпадения роковых случайностей…

– Блин, да не тяни ты кота за хвост, выкладывай, что ты там увидел, чего не увидели мы? – не сдержалась я.

– Всему свое время, деточка, даже самые очевидные догадки надо сначала проверить.

Великий комбинатор… О шайтан, как меня иногда раздражает его упрямое самодовольство, кто бы знал! Я уже раскрыла было рот, для того чтобы наехать на него по полной, но не успела.

– Ладно, женщина, у нас сауна на десять, до обеда мы хотим попариться, – решительно привстал кот.

– Уже десять? – удивился мой муж. – Вот засада, я и забыл!

– И мне не сказал?!

– Прости, родная, у меня голова кругом, но сауну я ему действительно обещал, – примиряюще поцеловал меня Алекс. – Но, может, ты хочешь с нами?

– О нет, я уже предупредил семью, что у нас сугубо мужская компания, – важно сказал кот.

Я зарычала, но мой муж уже достал из-за кровати припасенный веник и смотрел на меня так просительно, что я сдалась. Да ну их в самом деле, пусть попарятся, жалко мне, что ли…

После их ухода я еще минут десять посидела, походила туда-сюда, переделала все домашние дела, а потом плюнула на все, закуталась в простыню и так через всю Базу направилась к этим двоим в сауну. Туда меня, естественно, пытались не пустить. Пришлось наорать на горгулию, которая сидела в предбаннике, закрыв проход своими костлявыми кожистыми крыльями.

– Нельзя-ц! Там-ц одни мужчины-ц…

– Сейчас же впустите меня к мужу, мало ли с кем он там, посмотрим, кот это или кошка!

– Все равно нельзя-ц!

Естественно, что я исполнилась нездоровыми подозрениями, а горгулию пришлось связать полотенцами и сунуть в корзину для грязного белья. У нас, татар, это мигом!

– Вы не оплачивали-ц. Оплачено на двоих-ц, – придушенно шипела она, но я-то знаю, что сауну оплачивают по часам, а не по количеству людей. Или кот не в счет, раз не человек? Ну и ладно, все равно я пройду!

Она еще продолжала доводить меня всякими намеками из корзины по поводу того, что периодически каждому мужчине надо в одиночку ходить в сауну без своей женщины и вообще ее уволят, если она скажет, с кем он там…

Ха! Как же! Мой муж, прикрытый лишь полотенчиком, и сомлевший кот, которого практически не было видно под большой шапкой с надписью «В бане генералов нет!», встретили меня вполне дружелюбно. Я так полагаю, по пол-литра пива они уже приняли, и я в одной простынке отлично вписалась в их компанию. По крайней мере, никто не выразил ни одного слова протеста, а на кислую физиономию агента 013 давно никто не обращает внимания…

Мне досталась половина пива из кружки Алекса, и дальнейшее обсуждение проходило более эмоционально, потому что я уже начала обнимать его, мурлыкать и подталкивать плечиком. Что делать, алкоголь действует на меня расслабляюще. Мой любимый смущался, делал мне всяческие знаки в сторону своего насупленного напарника, но… Нам, мусульманам, и вправду не стоит пить. Мне уже жутко хотелось вытолкать кота и станцевать стриптиз прямо в сауне на столе, но не успела. Жаль, сплошные обломы…

Просто сбрендивший кот хлопнул по столу лапкой, зачем-то обозвал меня нимфоманкой, сказал, что не может больше смотреть на это возмутительное безобразие, и утащил Алекса в парную. Я еще пару минут с удовольствием поплескалась в бассейне, потому что время оплачено – чего зря терять такую возможность, а когда вернулась, эти двое уже ждали меня в предбаннике с горячим чаем и холодным компотом. Я вышла к ним в роскошном банном халате и, пригубив зеленый чай, загребла себе мисочку с липовым медом:

– Говорят, он омолаживает. Пусть мне еще нет и двадцати трех, но заранее позаботиться о себе никогда не вредно. Тем более что вам, мужчинам, быть красивыми без надобности…

Котик, чисто из зависти, шумно потребовал меду и себе…

– А кулон «переводчик» нам понадобится? – вдруг вспомнила я. – Все вроде и так говорят понятно, все-таки чешский очень похож на русский…

– Лично мне «переводчик» не нужен, после трех поездок в эту страну я могу полагать, что знаю чешский, – высокомерно хмыкнул кот.

Ага, я сразу вспомнила, как он думал, что знает польский, и всем говорил как комплимент: «Пся крев!», считая, что это значит: «Какие красивые у вас щенята!» Пару раз в Кракове его за это чуть не прибили…

На следующее утро, позавтракав, мы отправились в костюмерную, чтобы принять вид, соответствующий эпохе и по возможности облегчающий нам выполнение задания. Нас посылали в Кутна-Гору, средневековый чешский город, где добывалось серебро, обеспечивающее половину Европы. В те времена, в которые нам предстояло выдвигаться (а именно в начало шестнадцатого века), это была «вторая» столица Чехии со своим монетным двором, торговыми центрами и самым выгодным капиталовложением.

Нам предстояло спуститься в одну из главных шахт и выяснить, что именно методично убивает бедных шахтеров, кроме подземного газа, обвалов, поножовщины и безалаберного пьянства. У наших экспертов имелись все причины подозревать, что это были не просто несчастные случаи, а нечто большее и куда более неприятное, то есть требующее срочного вмешательства группы «оборотней»…

Поскольку женщин-шахтеров в те времена не существовало, мне тоже пришлось одеться в неброский, не привлекающий внимания мужской наряд. Оттого что в нем я выглядела как чумичка, у меня разом испортилось настроение и я стала трепать нервы Пусику, который и обрядил меня в это тряпье, пока в конце концов он не выдержал и не позволил мне переодеться в валашскую белую рубаху с вышивкой на груди и слегка накрасить губы, под мой естественный цвет.

Но этого было вполне достаточно, чтобы снова почувствовать себя красавицей и насладиться мыслью, что я все-таки самая привлекательная девушка на Базе. Кто спорит – будет стреляться с Алексом! А может, даже еще и с Пусиком, он меня тоже в обиду не даст. Профессор уже разок доказывал шефу на зубочистках, что я симпатичнее его секретарши, и имел серьезные шансы победить, но Анхесенпа все испортила…

Командор оделся средневековым шахтером – серая туника с капюшоном, узкие кожаные штаны, остроносые башмаки из телячьей кожи, подвязанные веревочкой на щиколотке. Кот, естественно, остался в своей шкурке – в этом облике он незаменим как шпион и ищейка, ему открыты все двери и узкие лазы. Притворяясь бессловесной тварью, он может выведать и узнать кучу грязных секретов и кровавых тайн, в три раза больше, чем вся полиция Ватикана! Хотя зачем нам их грязные тайны и кровавые секреты? А-а, так, для красного словца…

* * *

К полудню мы были полностью готовы и, прихватив переходник, наконец вылетели на задание.

В глаза ударили жаркие лучи предзакатного солнца, в уши – птичий гомон, в нос горный воздух, а в бок – локоть Алекса.

– Эй! – Я обиженно потерла ушибленные ребра.

– Прости, родная, приземлился неровно, сам чуть не упал, – искренне покаялся любимый, обнимая меня. – А что ты хочешь, милая, мы в горах. Здесь сплошные перепады…

– Что-то не вижу я здесь никаких гор, – проворчала я, оглядываясь.

Мы стояли на узкой улочке, резко уходящей вниз, и за низенькими кукольными домами (хоть и в два этажа плюс чердак, увитый розами) слева виднелся лес, а с другой стороны шпили двух костелов в готическом и романском стиле. Хотя могу и путать, спросите лучше у Профессора…

– Разумеется, не видишь, потому что мы стоим на этой самой горе, дорогуша, – менторским тоном начал агент 013.– По-твоему, где еще могут быть входы в серебряные рудники, как не на среднестатистической горе?

– А-а… понятно. Значит, вход неподалеку… За углом, да?

Из-за угла с криками и смехом выбежали играющие дети, в окне какая-то толстая тетка поливала цветы, где-то вдалеке лаяли собаки, а на каменном заборе, щурясь на солнце, грелась кошка. Идиллия, комфорт и уют! Если бы еще и кот не мешал…

– А мне нравится. И здесь вовсе не чувствуется никакого зла, только мир и благодушие… – прикрыв глаза, прошептала я.

– Не торопись полагаться на свое шестое чувство, оно у людей весьма недоразвитое.

– Хватит хаять мое шестое чувство! Не один ты здесь можешь улавливать присутствие зла.

– Лапочка, ты просто насмотрелась фильмов из разряда «Фантом хижины на горе» или «Подозревающая призраков».

– Почему именно призраки? – насторожилась я. А ведь это идея – полтергейст или привидение, вернувшееся отомстить…

Я поделилась своей мыслью с командором, но агент 013 не дал даже развить мысль и только высмеял меня, как всегда.

– Тебе кажется, что здесь замешаны разного рода «шумные духи», но это ни в коей мере не объясняет следов помады на телах мертвых шахтеров!

– Но ведь именно призрак и способен…

– Полная чушь! Призраки такой фигней не занимаются. – Было видно, что Профессор недоволен тем, что я опередила его догадку, которую он сам собирался высказать, только попозже, когда «следствие зайдет в тупик», выставив себя гением дедуктивного метода, мозгом и спасителем всей операции.

– Пошли. – Алекс взял меня за руку, и мы спустились вниз по улице, кот бежал впереди, как охотничья лайка.

Минут за пятнадцать мы дотопали до каменного пригорка с пещерой, которую перекрывала массивная дверь из дубовых брусьев. Это и был вход в шахту, как я понимаю…

– В этой шахте происходят эти таинственные завалы?

– Да, именно здесь. Что, кстати, очень странно! Почему во всех остальных местах более-менее спокойно и газ взрывается не чаще двух раз в месяц, а здесь не проходит и трех дней, как бабамс! – и только руки-ноги потом собирай. Ох, горемыки…

– Надеюсь, это не террористическая организация Средневековья «Ассасины имени Бен Ладена»? – испуганно вздрогнула я.

– Это мы и должны выяснить, – выразительно зыркнув на меня исподлобья, заметил кот. Если бы он еще умел презрительно кривить губы, то делал бы это каждый раз, когда я открываю рот. Мелкий сноб!

От мрачных мыслей мне захотелось есть.

– Тогда хоть, может, перекусим, прежде чем спускаться в шахту? На Базе сейчас обед, Синелицый обещал сырую рыбу а-ля Горлум, филе акулы с кокосовой стружкой, холодную уху из палтуса и кальмаров и отдельно биточки из бесцельного альбатроса!

– Ого, на Базу вернулся Корртон? – сразу угадал командор. – И по каким морям на этот раз носило нашего героического попугая?

– Кушать будем потом, – оборвал нас Пусик. – Надо сначала проникнуть на шахту и постараться быстренько выяснить, что там происходит.

– Ну, если со мной случится голодный обморок, пеняй на себя.

– Я взял бутерброды, милая, – вступился Алекс. – Успел сходить в столовую, пока ты переодевалась и красилась.

Какой он у меня молодец, правда? Второго такого мужа в природе просто нет! А был бы – я бы, наверное, взяла, так, на всякий случай, про запас, уж очень у нас опасная работа… Шучу, шучу!

– Как же я тебя люблю, сокровище ты мое! – Я чмокнула его в нос и принялась за хлеб с сыром, которые он мне припас. О нет, соленая брынза на зерновой черный хлеб с изюмом – это не в моем вкусе! Пустой перевод продуктов. И кто такое только придумал? Быстро прожевав, я взялась за второй. Посмотрим, каково на вкус шоколадное масло с зеленью и кальмарами? Синелицый в последнее время любит экспериментировать. Вот это другое дело! Мне понравилось, идеальное соблюдение пропорций жареных щупальцев и молочного шоколада…

– Боже, как ты можешь это есть? – пробормотал кот и демонстративно высунул язык, изображая, что его тошнит.

– Хватит, а? Ближе к телу… делу. Как нам пройти в шахту? Надеюсь, у них нет строгой пропускной системы?

Увы, именно на нее мы практически сразу и нарвались. У входа стоял дюжий тип в большом кожаном фартуке и войлочной шапочке, записывая мелом на доске номера возвращающихся с обеда шахтеров. Номера были указаны у них на деревянных кружочках наподобие кулонов, висящих на шее.

– Ну вот, а у нас такой бижутерии нет, – расстроилась я. – Чем только занимались наши информаторы, если не узнали элементарных вещей?! И почему начальство посылает нас раз за разом на риск разоблачения и постоянно заставляет агентов выкручиваться самим?

Пусик пожал плечиками. Но командор, не задавая лишних вопросов и не скорбя напрасно, подловил одного из шахтеров и, поболтав ни о чем, рассмотрел внимательно его номерок.

– Привет, как сегодня в шахте, прохладно?

– Как всегда. А ты кто, я тебя чё-то раньше не видел.

– Я новенький, приехал на заработки из Брно. А где здесь номерки выдают? – Он кивнул на бляху на груди парня.

– У вахтера. Обскажи ему все, и он тебе выдаст, тока потом у тя ровнехонько пять грошей за него вычтут.

– А, понятно, спасибо, брат.

– Да не за что. Угостишь пивом с первой зарплаты!

– Добро, – кивнул мой муж.

И довольный парнишка, махнув рукой, горбясь, пошел в шахту.

– Ну что, вперед? – с улыбкой скомандовал нам Алекс.

– Думаешь, нам дадут? Может, лучше сами вырежем этот номерок из какой-нибудь щепки, чтобы не рисковать и не лезть на глаза вон тому бугаю? – пугливо предложила я, глядя, как вахтер трясет кого-то за шкирку, а потом, поставив буквой «зю», пинком вышвыривает бедолагу на улицу.

– Спросим у агента 013. Э-э… а собственно, где он?

Кот исчез. Мы вздохнули, но не особо встревожились. Обычно Пусик не сообщает нам, когда у него родится очередной хитрый план, чтобы потом не делиться лаврами. А буквально через пару минут до нашего слуха донеслись крики восторга, постепенно переходящие в ругань, перемежающиеся тягучими воплями нашего напарника.

– Похоже, Профессор опять влип…

Алекс бросился вперед на выручку друга, я, изображая мальчика-шахтера, припустила следом. Разумеется, муж обогнал меня минимум на сто метров. Поэтому, когда я увидела, КУДА он попал и ЧТО происходит – о, Аллах, прости меня грешную, – я не проявила приличествующего мусульманке смирения…

– Стоять на месте! Руки вверх, стрелять буду!

Под дулом грозно блеснувшего бластера все замерли, и я смогла бодренько оценить картину в полном объеме. Представьте себе – узенькая улочка, идущая куда-то вниз, на ней толпа размалеванных девиц в жутких декольте и пестрых платьях, трое держат нашего кота, разомлевшего от поцелуев (а какая женщина упустит такого толстуна?), а минимум пятеро пытаются проверить карманы моего перепуганного мужа. Поверьте, командора запугать сложно, но опыта войны с уличными девками (простите за выражение!) он не имеет. Собственно, я тоже, но у меня-то есть бластер!

– Отошли, – скомандовала я, сделав предупредительный выстрел в стену, так что известка и щебень брызнули во все стороны. – Ручки блудливые не опускать! А теперь быстренько освободили обоих! Да, да, и кота тоже!

Девицы охотно вытолкнули безденежного Алекса и только после второго выстрела сдали зацелованного кота. Мы отступили дружно и слаженно, погони не было. Командор, тяжело дыша, держался за сердце, а с одним хвостатым типом, перемазанным дешевой помадой, придется отдельно побеседовать прямо сейчас…

– Я ни в чем не виноват! – гордо заявил этот упертый мужлан из Харькова. – Мне всего лишь надо было выяснить мнение народа на улицах о всех этих подозрительных обвалах. А кто, как не простит… в смысле женщины чуть более легкого поведения, склонны к свободному диалогу?!

– А Анхесенпа не против? – мило полюбопытствовала я.

– Убью… – впервые на моей памяти предупредил кот. Подумав, я решила пока не искушать судьбу, с Пусика станется…

Мы торопливо вернулись к основному входу в шахту, прямо в центре города. Профессор разумно перевел тему, не дожидаясь продолжения моих разборок, ибо точно знал, что долго я не смогу молчать даже под угрозой расстрела…

– Кстати, это же шахта «Осел», в те времена самая глубокая шахта мира.

– Ты это к чему? Чтобы мы могли гордиться, если заблудимся в самой глубокой шахте?

– Нет, просто просвещаю тебя, необразованная, – качая головой, фыркнул котик. – На глубине трехсот метров нам поможет только чудо и мое уникальное чутье.

– Кстати, что за странное название, почему «Осел»? – У него получилось, я на время отвлеклась от его позорного поведения.

– Потому что так вышло, что именно осел местного пивовара открыл эту шахту, случайно сбросив в какую-то яму бочонок с пивом. Его нетрезвый хозяин полез доставать, но провалился сам и целый день не мог выбраться…

– О ужас! – ахнула я. – Он ничего себе не сломал?

– Нет, – повел плечиками агент 013.– Когда слишком счастливый осел вернулся в свое стойло, всем это показалось немножко подозрительным. Люди пошли по его следу и обнаружили пивовара в расселине скал, пьяного в дымину, с пустым бочонком и россыпью природного серебра вокруг, которым он играл, как трехлетний ребенок. Место сразу застолбили, а оригинальностью названий чехи никогда себя не утруждали…

– Любимая, мне надо хотя бы умыться, – перебил нас доселе молчавший Алекс. – Я не могу появиться в шахте, от меня так разит дешевыми духами, что самого тошнит!

После чего он просто убежал от нас в направлении ближайшей гасподы, то есть маленькой чешской пивной. Я даже не пыталась его остановить, пусть выпьет, ему надо, он у меня довольно целомудренный, и такой «стресс» мужчинам надо гасить бехеревкой. А поскольку мне пока нечем было заняться, я вновь вернулась к любимому занятию – шпынянию кота…

Агент 013 мрачно шел впереди меня, скрестив лапки на груди и вяло огрызаясь на каждый мой подзатыльник.

– Какой пример котятам! В твои-то годы начать шляться к каким-то гулящим девкам.

– Я на задании…

– И кто же это тебе задал такую службу, – размалеванных теток тискать?

– Как женщины они меня не интересуют.

– Ну разумеется, ты ведь у нас кремень в этом смысле! Да как тебе только в голову стукнуло туда пойти?! Не мог посидеть поподслушивать где-нибудь в пивнушке? Нет, тебе обязательно надо было лазить по декольте!

– Да знаешь ли ты, милочка, историю этого места, куда я побежал? Это знаменитая на всю Кутна-Гору улица Крика.

– Почему Крика? – У него опять получилось, я клюнула на наживку, любопытство моя слабость.

– Да потому что все знают, что зарплату шахтерам выдают прямо на выходе из шахты, каждый вечер.

– И что?

– А то, что, возвращаясь с работы, они идут именно этим проулочком, где их и дожидаются эти, с позволения сказать, девицы. Естественно, сюда же спешат жены, матери и сестры шахтеров, дабы не позволить мужчинам растранжирить семейные деньги. Из-за чего между всеми женщинами постоянно вспыхивают драки. Крики, стоны и ругань висят над всем кварталом…

– А ты-то что туда поперся?

– Я тебе это уже объяснял! За информацией! А вас с Алексом туда вообще нельзя было подпускать, они за мужиков такие потасовки устраивают – жуть! Скромный, интеллигентный, обаятельный кот в деликатном деле подслушивания мог добиться гораздо большего. И добился бы! Кто же знал, что они настолько изголодались по мужскому вниманию, что бросаются даже на котов…

– Не льсти себе, Пусик, – уверенно хмыкнула я. – Просто девчонкам скучно стоять, подпирая стены, а всей толпой потискать такого пушистого пузана – это развлечение…

Подоспевший командор прекратил наш дежурный спор, и мы двинулись к вахтеру.

– Новенькие? – не глядя на нас, буркнул он.

– Да, – хором ответили мы все, включая кота.

– Котам нельзя, – так же мрачно предупредил толстяк. – Под землей воздуху мало, едва на людей хватает.

– Что за нелепая дискриминация! – Профессор попытался шмыгнуть у него между ног, но был схвачен за шкирку и выкинут вон.

– Ладно, напарники, идите без меня, – хрипло пробормотал агент 013, делая вид, что засучивает рукава. – Я сейчас кое с кем разберусь и догоню вас…

Мы с мужем спокойненько пошли за всеми, получив жетон, холщовый мешок для серебряной руды и кирку, больше похожую на молоток с длинной ручкой. Спускались быстро, тоннель освещали расставленные через каждые двадцать шагов масляные лампы. Криков «избиваемого» вахтера слышно не было, думаю, что котик просто его слегка придушил приемом дзюдо. Он у нас умеренно кровожаден, больше притворяется…

– А чего все молчат? – шепотом спросила я. – Спели бы хоть что-нибудь, например: «От улыбки станет всем светле-ей…».

– Слишком легкомысленно, – так же тихо отозвался командор. – А у них очень опасная работа – взрывы метана, завалы…

– «Нас извлекут из-под обломков, поднимут на руки…» Ой! – вовремя опомнилась я, потому что пропела вслух, и все вздрогнули. – Извините, сорвалось, больше не буду.

– В первый раз под землей? – отозвался кто-то впереди густым басом. – Веди себя тихо, парень, тут киркой надо работать, а не языком.

Я молча кивнула. Вскоре мы все вышли в довольно просторную пещеру, там стояли тачки для вывоза пустой породы, бочка с водой для питья и четыре табурета – чехи везде любят удобства. А вот в небольшой нише в стене, на бархатной подставочке, расположилась маленькая, ярко раскрашенная скульптурка – стройная женщина в белых одеждах с нимбом из желтой проволоки. Дань религии и вере…

– Святая Варвара, – прочел меленькую надпись Алекс. – Они считают ее своей заступницей и покровительницей. Существует много легенд о ней и…

– За работу! – сдержанно прокричали шахтеры и разошлись по трое-четверо в отдельные штольни.

– Ты направо, я налево. – Любимый командор успел незаметно чмокнуть меня в щеку.

В последний момент за мной кубарем вкатился потрепанный Профессор. Спрашивать, чем закончились его разборки с вахтером, было бессмысленно – кот выглядел так, словно чудом вырвался из лап шведского массажиста. Живой, и то ладно…

– Краем уха я слышал, как вы тут что-то говорили о святой Варваре? – сам начал он. – Так вот, в Кутна-Горской области Чехии она считается очень почитаемой святой, быть может, даже больше, чем сама Богоматерь. Ее всегда упоминают в молитвах, ей ставят памятники, в честь ее называют девочек, ей приносят полевые цветы и серебряные монетки, о ней поют песенки.

– Цыц, – шепотом попросила я. – Не ори, тут это не принято, меня уже отругали! Наша задача работать киркой и добывать серебро. Трудись молча!

– Алиночка, ты вообще в себе?! Опомнись, мы «оборотни» и мы на задании! Ты не средневековый шахтер, а…

В этот момент за моей спиной раздался ужасающий грохот! Пара отскочивших камней больно стукнула по ребрам, Профессор вообще словил по башке, народ испуганно пригнулся, раздались стоны и причитания. Свет погас, словно все лампы разбились одновременно. Завал! Кажется, мы капитально влипли…

– О небо, я не хочу умирать! – взвыл кто-то, и началось.

– Нет! У меня жена и трое детей, я обещал летом свозить их в Прагу!

– А я не успел попробовать новых кнедликов у «Магистра», они делают их из картошки с ванилью и мясом молодых бычков…

– Тьфу, ваниль! И как такое можно есть?!

– Не богохульствуй над кнедликами!

– А у меня мама в четвертый раз замуж выходит, как же я не напьюсь на ее свадьбе? Она обидится…

– Эй, братья, я что-то пушистое нащупал! Да не у себя в штанах, дурни! Это кот!

– Кот?! Ну и что с ним делать, целоваться? Хотя-а…

– Давайте лучше принесем его в жертву, и, быть может, древние боги помогут нам найти выход из штольни.

– А это идея! Пива нет, значит, все равно больше заняться нечем…

– Не будьте варварами, – рассердилась я, снимая капюшон и забыв изменить голос на мужской. Но, кажется, в первый раз это сыграло мне на руку…

– Святая Варвара! – неожиданно обрадовались шахтеры, у кого-то вновь зажглась лампа, озарив лица неземным светом.

Я на всякий случай оглянулась через плечо. Нет, к сожалению, никого другого за вышеозначенную святую они принять не могли. То есть это они мне и это есть я?! Ну хорошо, попритворяюсь немножко святой Варварой. Надеюсь, Аллах не очень рассердится…

– Братья, сама святая Варвара явилась вывести нас на землю! – Народ попадал на колени.

– Вэк… ну в смысле я, конечно, не такая уж и святая и, если честно, совсем не Варвара, – начала было я, переполняемая самыми противоречивыми чувствами, но кот быстро хватил меня когтями по ноге:

– Даже не думай! Хочешь, чтоб меня принесли в жертву, несчастная?! А ну быстро изобрази великомученицу!

– Ой, а она умерла неестественной смертью?

– Не помню, да какая разница?! Изображай давай!

– Э-э… дети мои, – медовым голосом обратилась я к великовозрастным шахтерам (многие из них годились мне в отцы, а один и в дедушки). – Я пришла к вам с… э-э… предложением или просьбой. Не могли бы вы…

– Да! Да! Что хочешь для тебя сделаем! Деньгами пожертвуем, храм в твою честь построим! Не хуже пражского Святого Витта! – дружно заголосили все.

Жить хотят, понимаю, сама такая…

Как же быть? Вообще-то я собиралась выяснить их мнение насчет таинственных смертей горняков, но теперь надо выкручиваться в роли святой. Мы в пустой штольне, впереди тупик, позади завал, и вроде разбирать его никто не собирается. Куда идти – непонятно, звать на помощь командора без толку, можно сесть и поплакать, но поможет ли…

– Помолитесь покуда, дети мои, – неуверенно попросила я, в свою очередь пихая ногой Пусика. – Твои предложения, соучастник?

– Во-первых, прекрати драться, – надулся он. – Во-вторых, по стене слева тянет сквозняком, неужели не чувствуешь? Там проход или соседняя штольня, поднимай людей, пусть долбят!

– Эгей! – счастливо заорала я. – Все сюда, рушим стену, нас ждет свобода! И кстати, попрошу не забывать своих обещаний. Ну там насчет храма и все такое…

– Хвала святой Варваре! С нас – самый большой кафедральный собор, обещаем!!!

Здоровенные мужики кинулись на стену, которая не продержалась и минуты под их умелыми кирками. В нос ударил свежий воздух, мы и вправду вышли в сквозной проход. Счастливые шахтеры гуськом побежали наверх, успокаивать нервы пивом, а мы с агентом 013 тихо отступили назад в темноту. «Святые» должны исчезать незаметно и без спецэффектов. К тому же нам надо было найти Алекса…

– Родная, где ты? – неожиданно раздался его голос.

Ну вот, и кто после этого кого нашел? Я выскочила из нашего укрытия, бросаясь к нему с поцелуями. Но он словно окаменел, уставившись взглядом на что-то позади меня. Я обернулась – в глубине той штольни, откуда мы только что выбрались, стояла полупрозрачная женская фигура в белом. Святая Варвара? Фигура плавно проплыла мимо нас, пошло ухмыльнулась командору и двинулась вниз по проходу…

– Чего стоим как первоклашки?! – привел нас в чувство рык кота. – А ну за ней! Уверен, что этот призрак и есть ключ к решению кутнагорской загадки.

Алекс, опомнившись, выпустил меня из объятий, первым бросившись в погоню. Привидение то появлялось, то исчезало, подпуская к себе вплотную и ускользая почти из рук. То, что оно нас заманивало, лично я поняла не сразу, а когда дошло, было уже поздно. Сверху рухнул поток щебня, напрочь отрезав нас с мужем от увлекшегося погоней котика…

– Помогите, братья! – громко возопил Алекс. И, к моему немалому удивлению, на его крик набежало пять-шесть молодых чехов, быстренько раскопав завал. А то, что им попалось несколько больших кусков сереброносной руды, только порадовало ребят.

– Почаще бы так заваливало вашего кота, – говорили они, пока мы вытаскивали запыленного и оглушенного агента 013.– Счастливый он у вас!

– Вперед, вперед, она там, – бессвязно бормотал Пусик, мой муж влез за ним в штольню, и… потолок рухнул второй раз!

Я чуть не расплакалась, честное слово. В один миг потерять и супруга, и любимого кота – это слишком…

– Завал слишком велик, их не спасти. – Горняки опустили головы.

– Понимаю. – По моим щекам покатились горючие слезы, и на всякий случай я начала присматриваться к скорбящим шахтерам, выбирая самого молодого и симпатичного, но тут из-за угла, покачиваясь, вышел Алекс.

– Ты… живой… Любимый!!!

– Надо найти напарника!

– На фиг он нужен? Раз такой умный, сам выберется, – попыталась отмахнуться я, повиснув на шее у мужа и не желая его отпускать. Хватит, натерпелась…

– Он сказал, что у него, как у всех животных, идеальный нюх и он легко ее найдет, – лихорадочно продолжал командор, прижав меня к груди. – А потом и дунул вперед так быстро, что я не успел сориентироваться. Пошел вроде бы за ним, свернул за ближайший поворот, смотрю – тут ты. А его и нет…

Я, никого не стесняясь, дважды поцеловала Алекса в нос. Молодые чешские шахтеры вежливо улыбнулись и разошлись.

– Пойдем отсюда. Агент 013 наверняка уже снаружи.

– Милая, ты забыла, что у нас здесь задание. Мы еще не нашли, кто устраивает завалы и убивает шахтеров. А именно за этим нас сюда и послали. Идем!

Отбой… Служба превыше всего.

Мы, взявшись за руки, как дети, заплутавшие в лесу, двинулись на поиски кота. Если Профессор взял след, то будет держать его зубами за хвост, как пограничная овчарка!

Не прошло и десяти минут, как в каком-то проходе раздался грозный кошачий мявк, и мы отважно бросились на помощь другу. Хорошо, я еще успела подхватить забытую кем-то лампу и не пришлось блуждать в темноте. Через десять минут бега (время условно!) по пыльным заброшенным штольням нам в конце концов удалось загнать призрака в тупик. И почему никому не пришло в голову, что привидение легко может проходить сквозь стены, а значит, оно само и привело нас сюда. Но мы еще посмотрим, кто кого…

– Вы в моей власти. – Призрак женщины в длинных белых одеяниях светился, как неоновая реклама. – Но я благосклонна к молитвам страждущих шахтеров. Преклоните колени…

– С чего бы? – фыркнул кот, когда я уже практически была готова исполнить приказание святой.

– Ты как разговариваешь с великомученицей?!

– Никакая она не святая Варвара, – уверенно удержал меня Профессор, начитавшийся местных легенд перед заданием. – А всего лишь обычная уличная женщина!

Я ахнула. Алекс покраснел. Красотка печально кивнула. Кот сложил лапки на груди и дал ей знак говорить…

– Я была самой красивой девушкой на улице Крика, поэтому жены шахтеров, как-то сговорившись, напали на меня, связали, потащили к реке и утопили…

– О ужас… – сострадательно вздохнула я. – А в какой реке?

– Ты не выговоришь, – подковырнул кот. – Это непроизносимое название для малообразованных…

– Да неужели, а ты?

– Врхлице! – с одного раза торжествующе пропел Пусик. – Других рек в Кутна-Горе нет.

– Я могу продолжить? – слегка обиделось привидение. – Так вот, с тех пор душа моя ходит неупокоенной.

– Но почему в штольне, а не у реки? – спросил командор.

– Моя жизнь была связана с шахтерами, добывавшими серебро. Им на руки сразу в конце рабочего дня выдавали серебряные монеты. Кто больше всех добыл руды, тот и был самым богатым к вечеру. Я ждала их с девочками на улице Крика, куда подходили и их растолстевшие жены, чтобы отбить от нас ребят. В скольких потасовках я с ними участвовала, не перечесть! Но зачем было меня убивать? У меня осталось шестеро детей!

Я почти заплакала от сочувствия, Алекс и кот тоже опустили глаза. Тогда она внезапно расхохоталась:

– Наивные глупцы! Я ведьма и всегда ею была. И я ненавижу всех мужчин. Теперь вам никуда от меня не уйти, вы останетесь под завалами, как десяток погубленных мной горняков.

Ее смех стал еще громче, привидение неожиданно бросилось прямо на агента 013, сбив его с ног и покрывая поцелуями. Она прямо при нас намеревалась лишить нашего напарника дыхания…

– Бей гадину! – Я кинулась на призрака с кулаками.

Командор молча выхватил рассеиватель привидений, но не мог его применить из боязни задеть меня или Профессора. В штольне каталась куча-мала, ругаясь и вопя не хуже чем на достопамятной улице Крика!

Когда мы наконец отбили Пусика, он распростертый лежал на спине, весь перемазанный губной помадой, и с сияющей от счастья мордой готовился отойти в мир иной.

– Любимый, осторожно!

Бывшая утопленница обошла меня и набросилась на Алекса, в надежде завалить его, как и агента 013. Но мой храбрый муж всегда действовал как профессионал. Во-первых, он увернулся, и ведьма на полной скорости вписалась в стену, уйдя туда почти полностью. Впрочем, быстро вернувшись…

– Негодный мужчина, а ну стой! Я не позволю от меня убегать, еще никто из шахтеров не пренебрег так мною!

– Видимо, я буду первым. – Командор вновь выхватил из кармана рассеиватель и перевел кнопку в положение «норд».

– Всего один поцелуй!

– Фигу тебе. – Я храбро встала на пути женщины, но она одним движением локтя отшвырнула меня к стене. Да, опыт уличных драк у нее чувствовался…

– Мой мужчина, все равно мой!

Ее демонический хохот замерз на корню – из рассеивателя в упор шарахнула синяя струя, и призрак заледенел! Правда, Алекса тоже слегка накрыло, и теперь гоблинам придется размораживать ему большой палец на ноге, но я думаю, что все будет хорошо. Главное, чтобы он не разбил его до возвращения на Базу.

– Ну что, забираем ее и домой? – Мой любимый осторожно, прихрамывая, взвалил себе на плечи привидение и вручил котику переходник.

Быстро пришедший в себя Профессор с самым важным видом нажал кнопку. Валим отсюда…

Кстати, шахтеры сдержали слово и построили храм Святой Варвары. Правда, не за один год, а за пятьсот лет. Так что основная часть работы досталась их внукам и правнукам. Ну это чисто чешская традиция – перекладывать финансовые проблемы на плечи ближайших родственников. И кстати, это совсем не так плохо! Ведь таким образом всем всего достается поровну – и славы, и работы, и затрат, и никто особо не перенапрягается. По крайней мере, мне так кажется…

А вечером Пусик пригласил всех нас на поздний ужин к Синелицему, тот стал в последнее время активно интересоваться нашей работой и даже пару раз подавал шефу прошения о переводе. Согласна, однообразная работа на кухне у него уже в печенках сидит, но глава Базы не хотел рисковать опытным поваром, и заявления удавленника ложились под сукно. Синелицый вздыхал и звал нас к себе на посиделки после рабочего дня, мы же были только рады поболтать за халявными блинами…

– Я предполагал это с самого начала, только призрак разочарованной женщины мог совершать столь ужасные вещи, – разглагольствовал наш котик, когда все уже перешли с печева к кофе. Оказывается, для этого он и утащил Алекса в сауну, потому что обсуждать предположение, что это привидение уличной девки, при мне стеснялся. И, как интеллигентный кот с двумя высшими образованиями, был твердо убежден, что я умру, лишь только услышу о торговле женщин своим телом!

– Что теперь ожидает эту несчастную? – сочувственно кивал головой Синелицый. – Быть может, я мог бы взять ее к нам посудомойкой?

– Она призрак, причем агрессивный! – напомнила я. – А призраки посуду не моют, найми лучше того же Брандакрыса, он тебе на полставки будет тарелки вылизывать.

– Но, быть может, я смог бы отогреть ее душу…

Мы переглянулись и мягко перевели тему. Не каждый рожден быть агентом, эта работа требует и определенной жесткости, и умения сделать правильный выбор, и ответственности за каждый свой шаг. Нашему повару лучше оставаться на кухне.

Просто он слишком добрый, это общеизвестно, ему только хоббиты досаждают, и то из зависти, а остальные искренне любят. Сам бывший самоубийца, неприкаянная душа, он не мог понять, что далеко не все злодеи получают право на последний шанс.

Да, многие монстры перевоспитываются у нас на Базе, но эту я бы не оставила ни под каким предлогом, хотя шеф был не против. Мне даже пришлось пригрозить акцией протеста всего женского населения. И кто бы сомневался, что мы победим! Призрак из Кутна-Горы был оставлен в замороженном состоянии в хранилище. А открытку с храмом Святой Варвары я храню до сих пор, приятно же вспоминать, что в таком грандиозном строении есть и мое маленькое участие…

* * *

И кстати, это не последняя история, в которой важное место занимало известное архитектурное сооружение. Потому что еще на нашем щите была знаменитая башня Сююмбике! Каждый, кто хоть раз был в Казани, уж точно ее знает, как и популярную легенду о гордой казанской царице, которая пошла на смерть, лишь бы не замуж…

На самом-то деле чисто исторически все было не совсем так. И даже более того, совсем не так! Я это знаю на собственной шкуре, поскольку я и была той Сююмбике, и кот ею был, и хоббитесса, и даже биоробот Стив. Сюжетец несколько запутанный, мы бы, собственно, туда и не полезли, если б не ученые. Эти крысы везде суют свой нос, порой провоцируя нас на совершенно сумасшедшие поступки…

А с чего я вообще все это вспомнила? Да просто Алекс возвращался с задания, и у него было два-три часа свободного времени. Вот я ему и велела по пути заехать в Казань, чтобы прикупить восточные пиалы, у нас их четыре штуки было, но я одну кокнула. А котята пили молоко только из них. Правда, сидеть скрестив лапки я их научить так и не смогла, но к пиалам приохотила.

В магазине сувениров на улице Баумана мой муж взял нужную посуду и прихватил книжку «Легенды Казани». Просматривая ее, я увидела историю про Сююмбике, молодую царицу, которая покончила с собой, спрыгнув с седьмого яруса этой башни, чтобы не доставаться в жены завоевателю ее ханства Ивану Грозному. Мне оставалось лишь улыбнуться, глядя на иллюстрацию знаменитой башни. Не так-то легко с нее спрыгнуть, там же ярус над ярусом, долететь до земли нереально по-любому. Но разве любителям сказок и легенд есть до этого хоть какое-то дело? Нет, конечно, вот мы им и подыграли…

А все начиналось так. В тот день я проснулась с больной головой. Алекс посочувствовал мне, выпил сок и ушел позаниматься в тренажерном зале до завтрака, а на меня навалились апатия и лень. Не хотелось вставать. Тут, как всегда бесцеремонно, ввалился агент 013.

– Привет, дорогуша. Что это ты все нежишься? «Уж день настал, и мир стал новым!» Или как там у классика? – И он, прыгнув, улегся рядом на бок в позе джорджоневской Венеры и уставился на меня наглым испытующим взглядом.

Кровать жалобно заскрипела и прогнулась, словно рядом со мной лег слон.

– Чего тебе, пушистик? Я не в настроении сейчас выслушивать твои советы и поучения.

Он не обиделся, а попытался понять:

– Ладно, колись, крошка, какие проблемы в личной жизни? Алекс перестал обращать на тебя внимание? Ищи во всем хорошую сторону, я всегда рядом, ты же знаешь… мрм.

Я пронзила его гневным взглядом, но тут же сморщилась от нового приступа мигрени.

– Тебе плохо? Что-то болит? Ты говори, не стесняйся. Мы, коты, прирожденные врачеватели душ и тел, ложимся на больное место и забираем всю боль себе. Так что не тушуйся, считай, что говоришь с самым опытным доктором. Что болит, милочка, я мигом вылечу. Сердце? Надпочечники? Низ живота?

– Хватит, извращенец, не до твоих приколов, тут и так голова раскалывается и трещит, как каштаны на сковороде.

– Я могу лечь тебе на голову! – Он оторвал попу от простыни и двинулся на меня.

– Стой-стой! Подожди! – Я отгородилась от него, выставив ладонь. – Не надо. Я видела, что терпели ученики Хогвартса с такой тушей на голове, я даже лежа на это не соглашусь.

– Не двигайся. – Он мгновенно положил лапки на больное место, изображая тибетского целителя в стиле бесконтактного массажа. – Здесь болит?

– Д-да, – пролепетала я.

– Закрой глаза и лежи спокойно.

Я выдохнула и попыталась расслабиться. Через две минуты и правда все прошло.

– Ну, агент 013, с меня причитается. Ты настоящий Айболит! А я думала, просто хотел полапать.

– Что за вульгарное выражение, дорогуша, – строго прикрикнул кот, – я женатый мужчина и не позволю говорить о себе в таком тоне. Но ты подала мне идею – я открою специализированный кабинет индивидуальной реабилитации посредством кошкоукладывания на больное место по принципу семейного подряда.

– Станешь прикладывать своих котят на больное место пациента? – не поняла я. – А если у кого-то геморрой? Мне кажется, твои дети будут против.

– Анхесенпа будет вязать пояса из нашей слинявшей шерсти, – не слушая меня, размечтался кот. – Я – проводить сеансы иглоукалывания (и кошкоукладывания). Да и ты, милочка, могла бы подработать у меня секретарем или менеджером по рекламе. Будешь ходить по коридорам с плакатом, привлекая клиентов. Мы заработаем миллионы!

– Ага, гоблины закроют свою клинику и устроятся к тебе телохранителями. А секретарша шефа станет лично носить за тобой ящик с песком. Закатай губу, Пусик. Все это не про тебя.

Я поспешила развеять его воздушные замки, всегда лучше, когда это делает друг, а не враг. Вы же знаете, никому другому глумиться над агентом 013 я не позволю. Это мой крест, и мне его нести.

Кот упер руки в бока, намереваясь обрушиться на меня с гневной отповедью, но не успел, в это время позвонил по мобильнику мой супруг, сказал, что закончил тренировки и ждет меня в столовой. Мы отложили спор до лучших времен и пошли.

На дверях, рядом с дневным меню, висело объявление о наборе агентов. «Хотите повидать мир за счет организации? Получить бесплатный комплект красивой военной формы? Вступайте в ряды агентов Базы! Обучение тоже за наш счет. Всем желающим обращаться к лепрехуну Гансу Стреле. Спешите! Набор ограничен. С уважением, шеф».

– Набор среди жителей Базы?! А кто у нас вечно сидит без работы и может податься в рекруты… – задумчиво начал мой муж. Мы переглянулись.

– О небеса, только не хоббиты! – вскричал кот, вздымая лапки.

– Нет-нет, их не допустят, – замотала я головой. – У них же желтые билеты из психушки.

– Да, действительно, – тут же успокоился Профессор, – к тому же они просто не смогут пройти все тесты.

О если бы это было правдой! Кое-кто прекрасно все прошел…

* * *

После завтрака к нашему столу подбежал курьер с вызовом от шефа. Гном ждал нас в своем кабинете возбужденный и настроенный на победу:

– Собирайтесь, парни и агент Сафина! Для вас назрело очень сложное и весьма непростое задание. Я бы предпочел пойти сам, но Грызольда настаивает на том, что у меня плохой сон и таблетки надо пить вовремя. От вас потребуется не только храбрость, но и деликатность, политкорректность, умение работать в команде, педагогические навыки и…

– Это точно про нас, – поспешила перебить я. – А куда, собственно, ехать?

– На вашу историческую родину. – Шеф по-отечески улыбнулся в бороду. – Вы отправляетесь в столицу Татарстана, древний город Казань!

– Вэк, – обрадовалась я. – Минэм эбием казаннан!

– Бик якши! – поддержал гном. – Так вот, держите папку и ознакомьтесь с делом.

– «Башня Сююмбике»? – с некоторым недоумением прочел кот. Мы втроем уселись за маленький круглый стол и разложили бумаги. Шеф раскурил трубку, время от времени вставляя в наш деловой разговор свои уточняющие комментарии…

– Итак, нам предстоит не допустить разрушения легенды о башне Сююмбике. Ибо она является символом гордости и самосознания татарского и русского народов.

– А русского-то почему? – не понял Алекс.

– Потому что военные, культурные и торговые связи русских с татарами очень древние. Захват Казанского ханства и его присоединение к Русскому государству имели большое политическое значение для объединения этих народов, – важно читал агент 013.– До присоединения ханы торговали людьми, и в разрушенной Казани были тысячи русских рабов. После захвата в городе активно строились церкви, заключались смешанные браки, и он стал оплотом равных прав для всех народов.

– Но башня-то при чем? – гнул свое мой муж.

– Согласно легенде царица Сююмбике заставила Ивана Грозного построить ее для их бракосочетания. А потом взошла наверх и сбросилась, разбившись о камни! Она поступила так, поддерживая гордость и самосознание своего народа, демонстрируя непокоренность захватчикам. И русские в полной мере оценили такое величие духа, воспев храбрую царицу в песнях и литературных произведениях! А Казань стала вторым по значимости городом на Руси. Теперь понял?

– Она и вправду так сделала? – едва не всплакнула я.

– Нет, – успокоил шеф. – Реально царица не выходила за Грозного. Он велел ей с детьми ехать в Москву. Там она вышла замуж за одного из приближенных к царю бояр и прожила в достатке и уважении долгую жизнь. Думаете, никто не знал, как было на самом деле? Все знают! Но и татарам и русским необходима эта красивая сказка…

– Так в чем проблема? – удивился кот.

– В ученых! Эти правдолюбцы хотят развеять легенду, напомнив всем, что это пустая фантазия, не основанная ни на каких фактах. Поэтому ваша задача – поехать и сохранить право народа на сказку. Наша цель – создать альтернативную историю! Спору нет, разрушать легенды иногда нужно, но, возможно, не всегда и уж точно не в этой ситуации. Ученые намерены документально заснять отъезд Сююмбике из Казани, доказав, что никакого бросания с башни не было. А потеряв еще одну красивую легенду, мы сделаем наш духовный мир беднее…

– Обычно мы боремся против зарвавшихся героев народного эпоса, – задумчиво пробормотал мой муж, но я отодвинула его локтем.

– Классное задание, шеф. Только, чур, красавицей Сююмбике буду я, если настоящую царицу на это дело не уговорим. Агент 013 не подойдет, он слишком толстый.

– Я толстый?! – схватившись за сердце, ахнул Профессор.

– Пожалуй, да, – признал шеф. – Дружище, тебе бы не помешало сбросить десяток килограммов.

– Во мне всего двадцать пять! Если я сброшу десять, то умру от истощения.

– Что-то я не слышала, чтобы пятнадцатикилограммовые коты умирали от истощения, – добила я, и на ближайшие полчаса кабинет начальства превратился в самый неуправляемый дискуссионный клуб.

– Возьмете с собой новичков для практики, – наконец поставил точку гном, хлопнув топором по столу. – Агентов не хватает, нужно заменить тех, кто ушел создавать семью. Я решил объявить набор здесь у нас, чтобы заодно сократить число проживающих на халяву, пусть не даром едят свой хлеб. И к тому же безделье разрушает личность. А наши хоббиты бездельничают годами.

– Ну они беспрестанно тренируют свой ум в изворотливом жульничестве.

– Между прочим, нелишнее качество в вашей работе, мало ли когда пригодится. Агент должен уметь влезать в шкуру каждого монстра, даже самого нового и малоизученного. А теперь идите к Гансу, он вам выделит троих новичков. Но вы, командор Орлов, останьтесь. Для вас будет отдельное задание.

Отлично, мы дружно повесили носы. Еще не хватало взваливать на себя обучение новичков. Прошел всего день после того, как в столовой было вывешено объявление о рекрутах, а народ уже подавал заявления. Наглый лепрехун ходил по коридорам строевым шагом, зажав под мышкой палочку на манер английского сержанта, отрывисто требуя, чтобы окружающие говорили ему только «да, сэр!», «нет, сэр!» и «слушаюсь, сэр!».

– Обучать их придется нам, а этот павлин занимается только организацией, но сколько помпы! Несправедливо…

– Мир в принципе несправедлив. Ты это только заметила, деточка? – скривил морду кот, когда наутро мы отправились выбирать себе головную боль. – Ганс, мы за новичками!

– Попрошу говорить мне «сэр!».

Агент 013, недолго думая, отвесил ему плюху! Лепрехун взвизгнул, замахнулся тросточкой, но, встретившись взглядом с командором, быстренько извинился и вручил нам список. Вэк, как и предполагалось, особенно выбирать было не из кого…

Шеф дал нам два дня на то, чтобы притереться к практикантам, начать с ними заниматься и проинструктировать перед вылетом. Лучших новобранцев уже разобрали или успели застолбить за собой еще до их вступления в ряды агентов по борьбе с нечистью. А из оставшихся я договорилась с маленькой хоббитессой Самбукой, Алекс выбрал пиратского попугая Корртона, а коту достался в напарники Уильям, английский дог-привидение, по холке которого пробегал огонь.

Он недавно появился у нас на Базе, мой муж вытащил его из леса под Софией, где держал питомник наш друг Пламен. Как он попал туда из Великобритании – отдельная песня. Пес устал пугать прохожих[39] и сам изъявил желание быть полезным обществу. Уильям считал себя джентльменом, а потому искренне не понимал малороссийских замашек Профессора. Особенно его раздражало, что кот-полковник с самого начала называл его не иначе как «песик», видимо чувствуя злорадной душой, что этим выводит дога из себя.

– Хороший песик, милый песик, добрый песик…

– Сэр, я требую уважительного отношения между партнерами, – не выдержал дог. В нем чувствовалась порода. Так называемые старые деньги, а наш агент 013, как ни верти, был из нуворишей.

Я лично была свидетельницей ужасной сцены, когда кот попытался его эксплуатировать и, выходя за рамки служебных полномочий, потребовал, чтобы тот отвез его к шефу на себе.

– То есть переместить вас из одной точки в другую, сэр?

– Вот именно, – самодовольно приказал Профессор. – И пригнитесь, милейший. Я на вас без лестницы не влезу.

– Этого и не потребуется. – Пес мгновенно сгреб зубами котика за химок и так потащил по коридору.

Всю дорогу Пусик вырывался, орал и матерился.

– Надеюсь, сэр, вы хорошо доехали? – Пес уважительно выплюнул мокрого агента 013 под ноги шефу.

Профессор гневно прилизал шерсть и выпрямился перед гномом.

– Я отказываюсь работать с этим наглым типом! – возмущенно заявил он, сжимая пушистые кулачки.

Шеф перевел взгляд на дога, тот оставался невозмутим, как портрет английской королевы, сохраняя величественное спокойствие.

– На время задания он ваш напарник, в случае смертельной опасности вам придется прикрывать друг друга. Поэтому лучше начните учиться работать в команде сейчас.

– Понятно, сэр, – спокойно кивнул пес-привидение, садясь по стойке «смирно».

– Но я не понимаю, зачем нам там ученики?! – взвыл кот. – Что нам с ними делать? Куда применять?

– Во время взятия Казани могут произойти всякие непредвиденные моменты и исключительные обстоятельства. Напрягите все силы и используйте новичков по полной. Пусть почувствуют себя в боевых условиях. Это уже школа. А дальше смотрите по обстановке.

– Э-э, понятно, справимся. Но я не понимаю, зачем нам пес? Лишняя собака, всюду грязные следы, шерсть летит, а запах… У меня же аллергия!

– Прекратите молоть ерунду, агент 013! – строго приподнялся шеф. – Привидения не пахнут и не оставляют следов, черный пес может и должен стать незаменимым сотрудником Базы. Приказываю вам сработаться!

Пусик козырнул и, развернувшись на пяточках, вышел из кабинета начальника. На дога он даже не посмотрел.

– Ладно, пора преподать вам курс молодого бойца. Уильям! Приказываю вам собрать остальных и всем вместе быть через пятнадцать минут у меня в спортзале. Готовьтесь тренироваться до седьмого пота!

Полчаса спустя наши новобранцы стояли в ряд в тренажерном зале, готовые выполнять все наши задания. Что ж, несмотря на опоздание, хоть какое-то понятие о дисциплине у них имеется. Мы с Алексом не вмешивались, путь Профессор отведет душу…

Тренировка выявила скрытые качества нашего кота. Никогда бы не подумала, что он способен на такие изощренные зверства. Милая девочка хоббитесса, конечно, проявляла некоторые таланты ниндзя, но зачем же сразу заставлять бегать ее по потолку?! После восьмого падения головой вниз она уже не поднялась. И ведь только после этого Пусик приказал принести маты, каково?!

Корртон – блистательный летун! Зачем ему полуторакилометровый кросс кругами по залу, да еще и с завязанными глазами? Естественно, он рухнул на семнадцатом круге, грязно выругавшись по-испански и португальски, после чего беднягу еще и стошнило. Идти за тряпкой, разумеется, пришлось мне.

А вот английский черный пес неожиданно показал себя с самой лучшей стороны, четко и беспрекословно выполняя любые команды нашего оборзевшего котика. Тот заставлял его бегать, прыгать, кувыркаться, ползти по-пластунски, даже проходить сквозь стены. Собственно, этим Профессор и рассчитывал его замотать.

– Анкор, еще анкор! – орал он, пока не охрип. А пес флегматично, не теряя достоинства, прыгал сквозь стену туда-сюда, из спортзала в кухню, из кухни в спортзал. Так что Синелицый даже дважды предложил ему глоточек эля. Но Уильям честно отказывался, не желая прерывать обязательные тренировки. В результате, как вы понимаете, уже Пусика пришлось выносить из зала Алексу на руках. Это не улучшило взаимоотношений кота и пса.

Тем не менее наутро все новички бодро стояли у входа в костюмерную. Хоббитесса в солдатской каске на голове, Корртон на костылях, но черный пес уверенно подтвердил, что все они готовы к выполнению задания. Я аж прослезилась от умиления. Во мне такого самопожертвования отродясь не было. Упрямство – да! Поэтому я их зауважала…

– Ну что ж, ребята, вы все приняты, – благословил их командор, сердечно пожимая руки, крылья, лапы. Через пару минут приплелся донельзя мрачный кот. Под мышкой у него была папочка с утвержденным планом «Башни Сююмбике».

– Итак, дети мои, слушайте внимательно. Зачитываю вам полный план операции, – гнусаво начал он. – Во-первых, всегда слушаться меня! Во-вторых, всегда исполнять то, что сказано выше! В-третьих, наша задача – всех спасти и надрать задницу ученым! Вопросы? Нет?! Отлично, бойцы, все за мной!

– Прошу прощения, сэр, а как же план операции, о котором вы только что говорили? – искренне поразился Уильям. – Не могли бы вы конкретизировать каждому из нас нашу боевую задачу?

– Как, тебе что-то неясно, новичок? Ты что, совсем меня не слушал?!

– Боюсь, сэр, мне показалось, что вы выходите на задание без тщательно разработанной программы, сэр, – вежливо стоял на своем пес-призрак, у всех на глазах подписывая себе смертный приговор. – Когда я начинал службу в ВМС Великобритании, мы никогда не…

– Ах ты английская выскочка! Да чтоб еще каждая черномазая ищейка учила меня, боевого опытного кота?! Я-то получил свои погоны полковника в боевых условиях, а не просиживая хвост в утепленной конуре при штабе! – абсолютно неполиткорректно взвыл кот. И я была вынуждена быстро прикрыть ему ротик.

– Не обижайтесь, ребята, он прошел столько войн, горячих точек, боевых конфликтов – врагу не пожелаешь. Шесть ранений, четыре контузии, хвост на протезе, нервы ни к черту, мозги не в порядке, сами понимаете. Короче, не сомневайтесь, идем с нами, будет весело.

От таких моих слов Пусик едва не захлебнулся слюнями, вырвался и, ни слова не говоря, первым бросился в костюмерную. Мы переглянулись и потопали следом. Новичкам, конечно, это было сложно понять. Потому что мы-то привыкли детали плана, вплоть до разработки костюма, узнавать от кота в последний момент. Да, агент 013 у нас редкий зануда…

С другой стороны, что он мог знать о том, как одевались татарские княжны и их прислужницы-карлицы? Одеть командора как ирландского «мастера огненного боя» (такой костюм предусматривало его «особое» задание, которое мы еще не успели обсудить, времени просто не было) – проблем нет, иностранные мушкетеры при Иване Грозном одевались, как на старинных гравюрах, а запас шляп, камзолов и ботфортов у нас на складе неисчерпаемый.

Всех прочих одевать не надо, они звери и птицы, так обойдутся. Корртон, правда, потребовал выдать ему тельняшку без рукавов и повязку на левый глаз, что сделало его похожим на пьяного одноглазого десантника из горного Дагестана. Мы все подумали и дружно забраковали!

Итак, роли и костюмы распределились, выход на задание перенесли на завтрашнее утро. Новички слегка нервничали, нам с высоты своего опыта это казалось несерьезным, но мы не дразнились. Согласно уставу за каждого из них мы несли личную ответственность.

Маленькая, незаметная хоббитесса по кличке Самбука, в сером платье, мягких чувяках и с неизменной чадрой на милой мордашке, выглядела смесью шпионки и тумбочки. Еще в детстве, восхищаясь книгами о незабвенном Бильбо Бэггинсе, она при каждом удобном и неудобном случае изучала все тонкости взлома.

Встревоженные родители били ее по шаловливым ручкам, но она не отступилась и продолжала тренироваться, пролезая в чужие кладовые и погреба. Родители смирились и до ее первого ареста жили более чем в достатке, успешно перепродавая краденое! Но после третьего предупреждения и нависшего срока на пятнадцать лет с конфискацией они же сами и сдали ее шефу, умоляя пристроить девочку на службу.

Куда ее сдали? Естественно, нам! Я недолюбливаю хоббитов и не доверяю им, хоть чай в их компании и пью (со своими конфетами!), иначе бы меня и не приглашали. Короче, вороватую хоббитессу я отстояла как свою протеже исключительно из женской солидарности. Будь она мальчиком – не взяла бы ни за что!

Корртона принял под свое крыло (аллегория!) мой муж. Ему всегда нравились пернатые, а попугай к тому же мог часами рассказывать о морских сражениях, таинственных кладах, испанских фрегатах, протягивании под килем, долгих южных ночах с полным штилем и бочками выпиваемого рома! Хорошо еще, мой благоверный, развешивая уши, не научился от него грязной моряцкой ругани и похабным анекдотам о таитянках с французскими заболеваниями…

Дог Уильям искренне претендовал на роль детектива-интеллектуала и остался под опекой кота. Но поскольку Профессор ревниво охранял свое место в команде, то трения, возникшие между ними, усилились в геометрической прогрессии. Один хотел быть главным, другой им был, один мог управлять командой, другой бы и под пулеметом не поделился властью, один – пес, другой – кот, и этим все сказано…

Всю ночь перед заданием я ласками и угрозами мучила мужа, пытаясь из чисто женского любопытства выведать, какое «секретное поручение» дал ему шеф и зачем он должен выглядеть ирландским наемником с мушкетом? Но в плане служебной деятельности командор оказался кремнем! Мы почти разругались до развода, но ничего большего мне выжать из него не удалось. Пришлось мириться, потом дожму…

* * *

На следующее утро, не забыв дать плотно позавтракать на дорожку, шеф благословил всех и дал команду выступить в поход. На этот раз для переброски отряда (теперь мы были отряд) нам понадобилось два переходника. Надеюсь, не разминемся и не потеряемся. Все-таки только что захваченный город опасное место, а за новичков мы отвечали головой, хотя шеф и намекнул, что при потере одного или двух сильно ругать не станет – «производственный риск». Но мы уже ощущали себя командой – Алекс, Корртон, Самбука, я, кот и пес-призрак Уильям.

Мы с командором нажали на переходники почти одновременно и через секунду оказались в центре полуразрушенной средневековой Казани. Стояло ясное октябрьское утро, первый же блокпост из стрельцов и казаков тормознул нас суровым окриком:

– Стой, кто идет?

– Свои! – нагло рявкнул кот.

– А-а, ну тады проходите!

– Они даже не спросили пароль. Какая безалаберность, – тихо ужаснулся англичанин.

– Зачем? – пренебрежительно фыркнул Профессор. – Русские уже захватили Казань. Мы сказали «свои» по-русски. Значит, мы свои. А сказали бы по-татарски – нас бы казнили как шпионов. Еще вопросы, щеночек?

– Никак нет, сэр.

– Так. Нам нужна башня Сююмбике.

– Это не она? – Парящий над нами Корртон сверху указал направление.

– Похоже, что да. Только она недостроена!

– Непринципиально, – пожал плечами Алекс. – Разделяемся! Каждый действует по своему плану. Связь через переходники, вечером общий сбор в строящейся башне.

– Напарник, тебе не кажется, что это я должен был сказать? – буркнул котик, но его уже никто не слушал. Все повернулись к истинному руководителю команды, я тихо преисполнилась гордости за такого замечательного мужа…

– Любимая, вам с Самбукой следует подобраться поближе к царю, втереться в доверие и следить за ним в оба. Но ничего личного. Царь – мой!

– Э-э, в каком смысле, любимый?

– Мне поручено убрать тот объект, что должен совершить на него покушение, – шепотом признался он мне на ушко. – Вы сделаете так, чтобы он не отвлекался на других женщин, а я стану его тенью. Как иностранец я могу не знать всех обычаев и позволю себе входить за ним даже на женскую половину. Нечисть не будет долго ждать, а втроем мы с гарантией уничтожим врага!

– Нечисть?!

– Согласно тайной информации шефа это гуль.

– Ого! А с чего бы азиатскому гулю нападать на русского царя?

Командор лишь мягко улыбнулся и, поманив Корртона, первым ушел на зарево пожаров, ставка Грозного была где-то там. Вторыми должны были уйти пес и кот. За ними мы с моей «карлицей».

До военно-полевого стана русского войска нам удалось дойти без приключений, ни казаки, ни татары-союзники, ни царские слуги особо настырным вниманием нас не отмечали. Более того, мы спросили, и нам тут же указали, где именно в расшитых парчовых шатрах расположился сам государь с ближайшими приспешниками. Конечно, там была охрана, но кто нас остановит?!

– Мы к царю!

– Кто такие? Что вам от него надобно?

– Это уж наше дело, добрые дяденьки, мы ненадолго, – вежливо заявила я, пытаясь протаранить стражу грудью. Стрельцы стояли насмерть и не пускали, пришлось нажать: – Пошли вон, шайтаны, к нему приехала дочь астраханского хана! На кол всех посажу, соображаете, нет?!

Стражники переглянулись и пошли докладывать. Через минуту они вышли и, придержав тяжелый расшитый полог, кивнули нам, чтобы проходили. Ну вот, другое дело…

По первому впечатлению могу сказать, что мы очутились в пестрой коробке из разноцветных ковров. Мебели было минимум. Несколько стульев, деревянный ларец, на котором лежали листы бумаги, два пера и чернильница. Еще тройка высоких подсвечников, расставленных по углам, – возможно, это меня отвлекло, и я не сразу заметила главное.

Хоббитесса подергала меня за рукав, только тогда, приглядевшись, в мерцающем свете свечей я разглядела парня лет двадцати, сидящего закинув ногу на ногу на маленьком походном троне.

Вэк… Я-то ожидала увидеть царя со стильной проседью в бороде с картины Репина. Но увидеть великого государя стройным юношей едва ли за двадцать было как-то… непривычно, что ли! Конечно, я знала, что Казанский поход один из его ранних, что царь должен быть молод, но все равно такой Грозный не укладывался у меня в голове. Совсем.

Меж тем парень пристально смотрел на меня, чему-то задумчиво улыбаясь.

– Ой ты гой-еси… – бодро и самоуверенно начала я.

– Сего дня уж прибыть изволила одна дочь астраханского хана, – с ядовитой усмешкой перебил меня царь. – А позвать ее сюды!

Вэк?! В ту же минуту с другой стороны приподнялась тяжелая ковровая завеса и в центр шатра шагнула стройная девица в длинном восточном халате. Она двигалась необычайно мягко, как кошка, скользящей походкой, меня на миг пробрал холодок, словно от встречи с потусторонним. При каждом шаге тело ее выгибалось, делая волны, как будто она была напрочь лишена всех костей. Нам такое Рудик на восточных танцах показывал. Значит, все-таки обычный человек. Или все-таки не…

– Сестра-а! – шумно обрадовалась я, распахивая объятия и пытаясь играть в дочерей лейтенанта Шмидта. Особой надежды не было, так, один шанс из ста, что она такая же мошенница, поэтому на секунду испугается и примет игру. Но этот шанс не сработал.

– О чем ты говоришь, обманщица?! – отстранилась девица. – Это не моя сестра. Я тебя в первый раз вижу.

– В первый, но не в последний! – уперлась я, потому что терять было уже нечего. – Поверь, я твоя сводная сестра. Нас разлучили в детстве в Бахчисарае у фонтана, я жила в степи, пасла баранов, каталась на верблюде, учила Омара Хайяма и все время жутко по тебе скучала! Я столько лет искала тебя, сестра!

– Ты лживая воровка с языком змеи! – продолжала отвергать мои «родственные» потуги вторая астраханская княжна. Ну у меня тоже терпение не железное…

– Да ты на себя посмотри, драная овца с отвисшим курдюком! Я – настоящая невеста, потому что у меня одежда богаче, деньги есть, бижутерия приличная и своя карлица! Есть у тебя карлица? Нет?! Значит, ты не княжна!

– Я – настоящая! Я раньше пришла, а ты зачем мне мешаешь, уходи!

– Нет, я настоящая! А ты самозванка!

– Я княжна!

– Нет, я княжна! Хотя минуточку, – мне пришла в голову разумная идея, – а чего это я должна при постороннем человеке собачиться с какой-то подозрительной шмарой в немодном платье, каких даже в Камызяке не носят?! У нас тут есть царь! Эй, Иван Васильевич, рассудите это дело по-быстрому, нам с вами еще побеседовать надо. Есть, знаете ли, пара вопросиков на военно-историческую тему…

– Отчего же, – смутился молодой царь, видимо рассчитывавший, что мы здесь еще и подеремся. – Могу рассудить по справедливости, ибо слово государя русского – золотое слово! А ну позвать сюда стражу!

В шатер мигом влетели бородатые охранники с саблями наголо. Хоббитесса дернулась, пытаясь выхватить спрятанные в рукавах метательные ножи, но я успела пнуть ее коленкой, Самбука вновь вспомнила, кого изображает, и два раза перекувыркнулась на месте. Царь одобрительно кивнул. Один – ноль в нашу пользу!

– Первая девица ранее прибыла, – уяснив суть вопроса, доложилась охрана. – Сама верхом на лошади, да еще сопровождающих двое. Дары привезли, рухлядь всякую добротную, золота немного, ну да откуда в Астрахани богатству-то быть…

– А вторая?

– Вторая, светлый государь, порожняком прибыла. Подарков не показывала, на нас наорала, чуть карлицу свою не науськала. Видать, и впрямь важная птица…

– На нас напали в пути, – гордо фыркнула я. – Моя малышка застрелила восемнадцать разбойников! Двоих задушила я, остальные сорок отобрали у нас все. Ну, разумеется, кроме личных вещей и девичьей чести. Намек поняли?

– Сие прискорбно. То есть нет, радостно слышать сие! – не сразу определился Иван Грозный. – Но тогда получается, что вы обе настоящие астраханские княжны?

– Получается, – признали все находившиеся в шатре. – На всех жениться надо.

– Ну и ладно, а индо двух девиц сразу в моей постели еще не было, – сам себе под нос задумчиво пробормотал царь. – Ах, житие мое грешное… Проводить девиц в их покои! Я попозже загляну, а со свадьбами спешить не будем…

Я слегка прибалдела, поняв, что мне придется делить постель не только с Иваном Грозным, но и с самозванкой. Впрочем, та вроде бы и не спорила. Просто подошла ко мне поближе, едва ли не нос к носу, и молча улыбнулась во весь рот. После чего сразу развернулась и, плавно раскачиваясь, ушла.

– Гуль? – едва слышно шепнула Самбука.

– Естественно, – так же тихо ответила я. – Отметь себе на будущее: степных гулей узнают по стальному блеску в глазах, серому ободку вокруг губ, заостренным ноздрям и длинной, изогнутой вовнутрь мочке уха. Записала?

– Запомнила.

Те же охранники вежливо сопроводили нас в соседний шатер, предложив вина, хлеба и вчерашнюю жареную курицу. Но, глядя, как чавкает моя подопечная, я не могла не думать о том, что поблизости находится это страшное существо. Вот о ком говорил Алекс! Нужно срочно его предупредить.

Едва стража ушла, я кинулась на поиски законного мужа, велев хоббитессе оставаться на месте, но она упросила меня взять ее с собой. Я подумала и кивнула. В шатре действительно было слишком много искушений. Ни один хоббит не устоит перед блестящими вещичками. У Самбуки уже тряслись маленькие ручки.

При выходе из шатра меня попытались задержать стрельцы, перегородив путь алебардами, но я уже знала, как себя вести:

– Прочь с дороги, пьяные урусы, шайтан вас раздери, я ваша будущая царица!

– Хорошо ругаешься, матушка, – уважительно отвалили мужики.

– Ладно, простите, сорвалась, – низко поклонилась я. – А скажите мне, о храбрые воины, к вам сегодня не трудоустраивался такой симпатичный молодой человек из Ирландии, мастер огненного боя?

– Стрелок иноземный? Да есть один, вот тока-тока жалованье получал, при государе будет состоять неотлучно. А на что ж он тебе?

– Надо!

– Дак нам интересно…

– А что на вашем русском базаре оторвали бедной женщине по имени Варвара? – угрожающе сощурилась я, и охранники просто указали мне пальцем на отдельный бивак царских наемников-иностранцев. Командор сам вышел мне навстречу, давая знак, чтоб я не бросалась ему на шею с поцелуями. Не так поймут, я же теперь царская невеста. Самбука кинжалом отгоняла чересчур любопытных, а мы встали на пионерском расстоянии друг от друга и говорили полушепотом, по-шпионски глядя в разные стороны:

– Ты уверена, что не ошиблась?

– Среднестатистические признаки гуля не могли остаться не замеченными таким профессионалом, как я! – Мне удалось воспроизвести манеру речи котика. – Синие губы, танцующая походка, вывернутая мочка уха… Но самое главное – волосатые ногти! Я сразу поняла, что передо мной настоящий степной гуль. Пусик говорил, таких выращивают злые волшебники где-то в окрестностях Ташкента и продают как подготовленных специалистов за большие деньги.

– Ты умница! – сухо похвалил Алекс. – Найди агента 013, доложи о результатах разведки, нечисть не будет долго ждать. Но не забудь про легенду о Сююмбике. Гуль – мой, легенда – твоя.

– Слушаю и повинуюсь, о падишах моего сердца! – мурлыкнула я, послала ему воздушный поцелуй и вернулась к хоббитессе. – Самбука, нам нужно разыскать агента 013, смотри в оба, он должен вертеться где-то поблизости.

– Зачем искать мистера Профессора? Он уже здесь. – Моя ученица кивнула в сторону вороха грязного тряпья и помойной лужи в окружении реденьких камышей. Действительно, по воде пошла рябь, одна из камышинок дрогнула, понятно, где он спрятался. Но поговорить все равно надо. По моему сигналу хоббитесса с разбегу прыгнула в лужу, подняв уйму брызг, и за шиворот вытащила из воды притаившегося кота. Праведному возмущению Пусика не было предела…

– Что вы делаете, идиотка и агент Сафина?! – орал он, едва не подавившись соломинкой, через которую дышал. – Вы помешали важному уроку, который я давал сейчас этому непутевому английскому напарнику. Кстати, где он?

Из воздуха материализовался пес-призрак.

– Простите, леди, что не успел предупредить, но я должен был сохранять военную маскировку. Сэр, я оценил ваше умение прятаться на местности, но, увы, мне проще на какое-то время раствориться, чем нырять в лужу.

– Что-о?!!!

– Ничего, сэр. Все понятно, сэр. Я тоже идиот, сэр, – послушно кивнул пес Уильям.

– Так, все, рассыпались по углам. – Мне пришлось ногой отпихнуть мокрого, грязного и лезущего в драку Профессора. – А теперь докладываю обстановку. Итак, мы…

Я в беглой форме рассказала агенту 013 о том, как мы втерлись в доверие к Грозному, намеренно опустив некоторые подробности встречи с молодым царем. О его непристойном намерении упоминать при Профессоре было чревато, он, горячая головушка и благородная душа, мог просто перестать меня слушать и броситься мстить, что могло абсолютно расстроить все наши планы и в лучшем случае просто увело бы от задания, а в худшем – довело до трагедии: Россия лишилась бы своего царя.

А вы что подумали? Что я испугалась за кота? За него я переживала меньше всего. Он выкрутится по-любому. Подозреваю, выражаясь политкорректно, что в роду у него были кошки из Израиля. И нам нельзя было отвлекаться на личные счеты до выполнения основного задания.

– В общем, потом мы встретили гуля, и Алекс велел найти тебя и все рассказать.

– Так-так… ну царя я уже видел, и скажу откровенно, Алиночка, его интеллект не произвел на меня особого впечатления.

Кот любил отираться рядом с великими, но, как я узнала позже, когда он проник в царский шатер и попытался заговорить о правомерности завоевания Казани и Астрахани, Иван Грозный запустил в него сапогом. Он тогда еще особо не злоупотреблял и потому не верил в говорящих котов. Пусику еще повезло, что государь не назвал его бесовским животным и не велел посадить на кол или сжечь.

– Ладно, но я так и не поняла, зачем гулю русский царь?

– Тут, деточка, я должен тебе разъяснить, что любые средства хороши, когда в дело вмешивается международная политика. Слишком многие не хотели усиления Российского государства. Кое-кто из верхушки восточного блока предпочел бы убрать Грозного, не дожидаясь покорения Сибирского и Астраханского ханств. Особенно после падения Казани.

– Вэк… А как-нибудь попроще? Отравить или застрелить, как Кеннеди?

– Восток – дело тонкое… – философски ответил кот. – Хотя я бы тоже предпочел снайперскую винтовку с оптическим прицелом. Но не будем терять время, Алекс не справится без меня. За мной, пес, на штурм вражеской цитадели!

И он решительно направился в сторону царского стана. А я подумала, что без меня они тоже не справятся, и к тому же не могла забыть неприкрытой наглой угрозы в глазах гуля, когда он посмотрел на меня перед уходом, хотя этого и не требовалось. Он что, пытался запугать меня своими дешевыми волосатыми ноготками? Ну уж нет, этого я никому безнаказанно не позволю, я ему такую стрижку с маникюром устрою – мало не покажется, ни по качеству, ни по выставленному счету! И я решила прямо пойти к этой поганой нечисти и показать ему, кто я есть на самом деле – профессиональный оборотень по истреблению таких, как он…

– Вон они, смотри. – Хоббитесса дернула меня за рукав.

– Не смей отвлекать меня, когда я строю планы мести… О Аллах, что это?!

Прямо на моих глазах гуль под ручки заводил царя в высокую палатку.

– Что, раньше не могла сказать? – для порядка рявкнула я, и мы с Самбукой наперегонки бросились на выручку государя. Охрана у входа просто шарахнулась от наших зверских рож, а может, вояки просто отошли, попивая что-то из глиняных кубков…

– Не подходи к нему, ты, мерзкая тварь! – С таким воплем я ворвалась в палатку, от неожиданности застыли оба. – Десять шагов в сторону и стоять на месте, если не хочешь попасть в стальной захват моих бицепсов и трицепсов! У меня за плечами три месяца фитнес-центра, регулярные занятия танцем живота и плюс школа выживания рядом с кошачьим туалетом агента 013, я – зверь в рукопашной!

– Уйди, – сквозь зубы процедил гуль. – Мне нужен только он.

– А мне только ты! – Я засучила рукава, забекренила калфак[40] и пошла в атаку.

По обрадованной ухмылке на лице молодого царя было ясно, что он даже не понял, какая опасность ему грозит. Он предвкушал драку двух женщин, с которыми собирался переспать. Идя на восточного людоеда-кровопийцу, я была уверена, что легко продержусь до прихода Алекса, но едва я подскочила к девице с почти шпагатным замахом ноги с прицелом в челюсть, как она отшвырнула меня одним ударом мизинца в грудь к противоположной стене. Хорошо еще, что дрались не в избе или замке, ковровые стены и полы все-таки мягче. Но все равно досадно…

– За Шир, за Родину, за Базу! – Бросив боевой клич, Самбука, подняв руки с острыми испанскими стилетами, кинулась на гуля.

– Стой, не надо! Впрочем, надо, продолжай! – Я увидела, что у нее получается неплохо. Гуль был вынужден тактически отступать.

– Довольно биться! – потребовал начавший соображать царь. – Велю прекратить!

– Карамба-а! – В комнату, подобно пушечному ядру, влетел растрепанный Корртон, попав всем мешающему царю тяжелым клювом прямо в лоб. Грозный рухнул, где стоял. Блин, не хватало нам еще и самим убить его, защищая от гуля…

– Куда пропал Алекс? – крикнула я.

– Он идет на абордаж, какие-то сухопутные крысы вздумали загнать его в трюм, но адмирал пробьется!

Испугаться за любимого я не успела, нечисть наконец закатала хоббитессу в ковер и бросилась на меня.

– Поганый гуль! – Я встретила девицу отработанным броском через бедро.

– Я гуля, а не гуль! – поймала она меня за руку, едва не сломав ее.

– Чего?

– Гуля!

– В смысле имени?! – выдохнула я, пытаясь ногой выбить ей челюсть.

– О, глупая коза, – сквозь зубы выдохнула девица и, нырнув под мой удар слева, сбила меня подножкой в угол. Не дав мне встать, она прыгнула сверху и раскрыла рот над моим горлом.

– Я с женщинами не целуюсь. – Мне удалось ударить ее локтем в живот и, вывернувшись, откатиться в сторону и резво вскочить на ноги.

Корртон сел мне на плечо и угрожающе растопырил перья, страх был ему неведом.

– На нок-рею салагу! Линьками ее, протянуть под килем и пустить по доске!

– Лучше помоги Самбуке, – попросила я, вырвав ногу из пальцев гули.

Хоббитесса вспорола ковер, и вдвоем с попугаем они вновь напали на нечисть. Я же кинулась искать Алекса и в результате, выскакивая из шатра, влетела любимому головой в живот, едва не повалив его на землю.

– Извини, родной, увлеклась в горячке боя!

– Спасибо, справлюсь, я как раз шел на помощь к тебе.

– Что же тебя так задержало? – обеспокоенно спросила я, обнимая его.

– Вот эти двое. – Мой муж кивнул на двух без сознания валявшихся азиатов. Похоже, это и были сопровождающие, что доставили восточного кровососа к царю.

– Надеюсь, ты их не убил?

– Ну что ты, дорогая! Я же не зверь, да и не было производственной необходимости. Они подпоили стражу и обеспечили проход гуля. Кстати, где он?

– Она, – поправила я.

– Неважно, какого оно пола. Это монстр, который ни перед чем не остановится, чтобы уничтожить царя. Пора зачистить территорию.

Командор ворвался в палатку, бросив взгляд на ничком лежавшего в углу государя, убедился, что он в порядке. То есть жив-здоров и в бессознанке, да на лбу красуется шишка – результат неудачной (или удачной, это как посмотреть) воздушной атаки Корртона.

– Гаси ее, напарники!

Гуля была великолепна в бою, она дралась словно тысяча бешеных демонов пустыни, но что ей светило против таких испытанных профессионалов, как я и Алекс?! Ну плюс хоббитесса и попугай, да еще и английский пес-призрак вступил в бой, завывая не хуже собаки Баскервилей! Короче, опуская обожаемые прыщавыми мальчиками подробности драки, в течение двух минут гуля была обездвижена, связана, послушна и с восточной фатальностью полностью покорна нашей воле…

– Н-да, не ожидал, ученики, что вы будете так долго возиться? – вернул всех к действительности нудный голосок Профессора. – И это при всем при том, что вам помогали командор Орлов и агент Сафина? Стыдно-о, даже не знаю, как буду докладывать обо всем шефу…

Я едва успела перехватить мускулистую ручку Самбуки до того, как она попыталась отправить в котика кинжал! Увлеклась, девочка…

– А что ты там делаешь с Иваном Грозным? – повернулся в сторону друга Алекс.

– Возвращаю к жизни посредством уникальной методики массажа и иглоукалывания! – самодовольно ответил Пусик. – Алиночка уже успела это оценить, пока тебя не было дома…

Мой побледневший муж молча забрал у хоббитессы второй кинжал, и не миновать бы беды, но именно в этот миг царь очнулся.

– Ирландец, ты что ль? – опознал он моего мужа. – А энта княжна астраханская с карлицей своей тут в присутствии моей особы кулачный бой учинила! Где вторая девица-то?

– Великий государь, – поклонился Алекс, – она оказалась шпионкой и убийцей.

– Так казнить немедля! Стражу сюда! Стража-а!!!

– Их опоили, – попытался вежливо объяснить командор, но царь продолжал орать:

– Пьяные?! И стражу казнить! А врагиню подлую я сам обезглавлю, где моя сабля турецкая? Зарублю-у!

– Не надо так спешить, – руша все, вмешался Профессор. – Позвольте представиться, я агент 013, или Стальной Коготь, полковник с двумя университетами за плечами, и…

– А-а-а! Бес кошкой обернулся и вновь по душу мою пришел! Сжечь его! – уже абсолютно неуправляемо взвыл царь, шарахаясь от говорящего кота.

Нервы у государя явно были растрепаны. Рановато в его годы, хотя детство у него было тяжелое и потрясения юности типа «великого пожара» и московского восстания против опекунов царя не могли пройти бесследно. А про его жестокость к животным я еще в школе читала.

– Всех предать смерти лютой! Всех казнить, всех!

– Его уже просто клинит. – Я перемигнулась с мужем, но Пусик отреагировал первым. Он прыгнул Грозному сзади на шею, но уже не с целью излечения, а в отчаянной попытке слегка придушить. Что, надо признать, отлично ему удалось, русский царь захрипел, повалился на бок и притих…

– Я благодарю тебя, отважный снежный барс, – сдержанно поблагодарила девушка-гуль. – Ты исполнил за меня мою работу.

– Так нас послали с целью ликвидации, а не спасения монаршей особы? – непонимающе подал голос Уильям.

Так, пора домой…

– Все. Начинаем заключительную часть операции, – прокашлялся мой муж. – Мы с Корртоном доставляем плененного гуля на Базу, а вы…

– Может, просто вспороть ему горло? – предложил попугай.

– Нет, она женщина! – вступилась хоббитесса.

– Вы женщина?! – не хуже Кутузова в «Гусарской балладе» удивился кот.

– Да, уважаемый, – смиренно призналась скрученная гуля.

– Но ведь ей на смену придут другие!

– На жизнь Ивана Грозного еще покушались, и неоднократно, но приглашать для этого нечисть повторно не рисковали. Уж если гуль не справился… Такая была информация у гоблинов, – пожал плечами Алекс. – Так, теперь по делу, дайте договорить. Значит, мы на Базу, а вы пока идите к башне. Мы вас догоним.

Корртон перелетел к нему на плечо, на другое командор взвалил связанную гулю и достал переходник. В эту минуту полог шатра распахнулся, и к нам ворвались бдительные бояре. Как же не вовремя…

– Княжна, а где царь-то? Кто стражей упоил? А чегой-то у вас тут так весело, ась?! – наперебой загомонили они, и в тот же миг «ирландец» с попугаем и пленницей исчез.

Повисла нехорошая пауза, многие тихо перекрестились…

– Демоны! – заорала я, вспомнив знаменитый фильм Гайдая, и ущипнула призрачного Уильяма. Тот сообразил, чего от него хотят, встал на задние лапы, пустил синее пламя вдоль хребта и, завывая, пошел на бояр. Те, испуганно завопив хором, выхватили сабли и кинулись крошить «демона».

Благородный английский пес дрался один за всех! Сталь не причиняла ему вреда, с шипением проходя сквозь призрачную плоть. А вот его укусы оказались весьма чувствительными.

Пока по шатру каталась куча-мала, котик приподнял край ковровой стены и скомандовал:

– Бежим! Нам еще надо успеть в башню Сююмбике!

– А как же наш пес? – возмутилась хоббитесса.

– Облезлый комок шерсти выберется сам, он же призрак, что ему станется! – рявкнул агент 013, и на этот раз я с ним была полностью солидарна.

Мы выбрались наружу, к шатру со всех сторон спешили вооруженные люди. Усиливая общую тревогу, я кричала:

– Нападение на государя! Спасайте царя! Миру мир!

– Неплохо придумано, агент Сафина, – поощрил меня Профессор. Похвала из его уст была слаще пота умпа лумпов после рабочего дня на шоколадной фабрике Вилли Вонки.

…До башни мы добирались не меньше получаса. По дороге заметили карету настоящей царицы Сююмбике, которая по особому приказу Грозного отправлялась с детьми в Москву. Отлично, значит, мы успели! Ее отъезд не был обставлен с надлежащей помпой, и подмены никто не заметит. Ученых на первый взгляд нигде видно не было, будем надеяться, что они успеют как раз к тому часу, как мы прыгнем.

На башню поднимались по одному, чтобы обойти отдыхающих рабочих. Нам крупно повезло, что они как раз в это время отвлеклись на скудный перекус, делясь между собой краюшками хлеба и луком.

– Прыгать буду я, – твердо заявил кот, как только мы взобрались на самую верхнюю площадку. – Алиночка, неужели ты думала, что я дам тебе так рисковать собой. Раздевайся!

– Чего?! – Я прикрыла руками грудь.

– Я не тебе, эгоцентричная, а курсанту Самбуке.

Та без малейших пререканий быстро скинула с себя верхнюю одежду. Хорошо, под ней остались две нижние юбки, корсет и три сорочки, одетые одна на другую.

– Не позволю. Ты хочешь забрать мою славу! – Я попыталась отпихнуть Пусика от края, но тот сорвал с меня расшитые стразами калфак с платком и повязал на голову.

– Тихо, агент Сафина, отойдите подальше, вы мне всю картину испортите. У вас слишком много камней на платье. Притягивает взоры, которые по праву должны быть обращены на меня. Смотрите, вон там, внизу слева, это же явно блеск объектива кинокамеры! Сейчас они получат свое умопомрачительное зрелище…

Вот наглец! А я буквально сорок минут назад была готова простить ему все. Я уже собиралась надавать коту по морде, но как раз в этот момент материализовавшийся в воздухе и мгновенно оценивший ситуацию Алекс поймал меня за талию и оттащил в башню. Я замахала ногами, пытаясь пнуть кота в живот, но не дотянулась.

Таким образом, все разногласия были временно разрешены, и еще через пять минут приготовлений казанцы наблюдали любопытную сцену, как коротконогая, пухлая «царица», вытянув ручки перед собой и с душераздирающим воплем: «За любимую Казань!» – рыбкой прыгает с башни. А потом с отчетливым кошачьим мявканьем стукается об ступень двумя метрами ниже.

– О, моя царица, вы же разобьетесь! – Пронзительный крик моей карлицы подсказал всем, что именно этот роковой момент должен крепко засесть в народной памяти.

И только убедившись, что с нас уже никто не спускает глаз, мы пошли по второму кругу. На том же месте появилась другая, более высокая «Сююмбике» (то есть я!) и, сопровождаемая тем же: «О, моя царица, вы же разобьетесь!» – тоже прыгнула вниз. Но хоть мне и удалось перелететь через две ступени, я зацепилась поясом за какой-то штырь. А глянув вниз, возблагодарила за эту случайную железку Всевышнего и начала отчаянно карабкаться вверх.

Хоть моя миссия и не удалась, но народ внизу был счастлив.

– Выпрямилась хоть, да и постройнела перед смертушкой, – дружно радовались за меня и русские и татары. – Тока вроде назад лезет, не допрыгнула, видать, без разбегу-то…

Пока я выбиралась наверх, абсолютно не желая падать, успела сломать ноготь, ободрать колено и проклясть эту башню на чем свет стоит.

– Не понимаю, как я дал тебе прыгнуть! – вытянув меня за руку, ругал себя Алекс. – Ведь ты могла разбиться!

– Я должна была перенестись на Базу! – Я помахала надетым на руку переходником. – И, переведя время через секунду после падения, оказаться внизу на битых кирпичах, изображая труп. Но зацепилась ремнем за какую-то проклятую арматурину! Рабочие не убрали, чтоб их…

– Она тебя спасла! Вдруг ты бы не успела нажать или не нашла кнопку! Все, пора вызывать Стива. Он робот, с ним ничего не будет.

– Нет бы раньше сообразить…

– Профессор вызвался прыгать, чтобы выпросить потом у шефа очередную награду за то, что рисковал жизнью во имя дела, сигая с недостроенной башни. Я не мог отказать другу. По-моему, Стив сейчас не занят. Попроси свою хоббитессу отвлечь народ, я ему позвоню…

Наш общий друг радостно откликнулся, и пока Самбука выла, как заводная баба-яга, а люди внизу смотрели на нее и сочувствовали ее «великому горю», мы с мужем в две минуты принарядили биоробота в очередную Сююмбике. Дальше все шло по уже проверенному сценарию:

– За любимую Казань!

Великолепный прыжок широкоплечего двухметрового Стива в женском платье уже весь народ вместе с Самбукой поддержал хором:

– О, моя царица, вы же разобьетесь!

Там и тут раздавались отдельные возгласы:

– Смотрите! Смотрите! Ай что делает!

– А можно еще раз?! Я пропустил!

– Третий раз повторяет, куда уж больше, больно небось…

Надо сказать, что его «самоубийство» действительно выглядело потрясающе. Мы все, кроме Самбуки, конечно, спрятались, чтобы нас не увидели, но хоббитесса потом рассказывала, как он, ласточкой взмыв вверх, перепрыгнул три ступени, сделал сальто и только после этого красиво «упал» на землю. Изображать бездыханность роботу было не трудно, а «опознанию» помешал командор, заранее прибежавший вниз, чтобы занять позицию на том месте, где должен был рухнуть Стив.

– А ну разойдись! Никому нельзя подходить к царице. Что вам нужно? Убедиться хотите, что умерла она? Неужели думаете, что, упав с такой высоты, выжить можно?! А теперь все ушли отсюда! На плаху захотели? Нет? Ну и не мешайте следствию.

И он с трудом поднял девяностокилограммового товарища и затащил его в башню.

– Неужто царица наша была такая толстуха? – удивлялись люди, глядя, как подгибаются и дрожат от тяжести колени у бедного командора. Но задавать лишних вопросов вслух не решались, не то время было на дворе, царь Грозный шутников не любил…

Тщательно прикрыв за собой дверь, оба суперагента поднялись к нам. Я как раз обмахивала платочком только что пришедшего в себя после прыжка кота. В принципе можно было бы и возвращаться на Базу, но…

– А где этот бобби плешивый шатается? – истерично орал Профессор. Подозрительно, что только он вспомнил об Уильяме, про которого мы все забыли в запарке. Неужели все-таки котику не наплевать на судьбу пса?

Но англичанин как раз вовремя вынырнул рядом из стены, чтобы мы могли покинуть верхнюю площадку башни, пока сюда не хлынул народ. Его призрачная шерсть чуть растрепалась, и мне показалось, что одно ухо у него стало короче, но в целом он был жив и здоров. Чего волноваться? Он же призрак. Поэтому реакция Пусика была для всех полной неожиданностью…

– Ты задержался почти на час! Где тебя носило, идиот?! – Со слезами в голосе завопил он, бросаясь на шею к псу-призраку. – Я думал, что уже не увижу твою наглую морду! Ты чуть не сорвал мне всю операцию, я на тебя рапорт подам, тебя только в уборщики и примут! Я же чуть с ума не сошел от беспокойства, мерзавец ты эдакий…

– Оставь его в покое, ты сам виноват, нечего было изображать татарскую царицу в прыжке с трамплина! Думаешь, никто не заметил твой хвост? – зачем-то влезла я.

– Не приставай с глупостями, агент Сафина! Видите, я распекаю новобранца?!

– Вижу, что ты его обнимаешь.

– А вот и нет. – Профессор резко отпрыгнул, отряхивая лапки.

– Вы еще поцелуйтесь! Тили-тили-тесто, жених и невеста, э-э!

– Так, это у вас надолго, – задумчиво протянул командор и нажал переходник.

Не сразу заметив, что уже оказались на Базе, мы с котом продолжали собачиться. Все давно разошлись, нас никто не слушал, но мы упорно выясняли, из кого получилась самая достоверная Сююмбике, кто дальше прыгает и кого запомнят в легендах…

* * *

На следующий день шеф торжественно принял всех новичков в агенты, приколов каждому на грудь значок.

Гуля просилась остаться на Базе. Гоблины не возражали.

– А как же быть с ее тягой к крови?

– Анализы показали, что физиологически ее организм не нуждается в крови. Просто ее так воспитали.

Шеф дал добро. Исправившаяся гуля открыла на Базе массажный салон. Уже через три дня от клиентов у нее не было отбоя. Все были довольны. Кроме нашего напарника. Почему? Конкуренция…

– Мой бизнес улетел мне же под хвост! Валерьянка есть? Жмоты…

Я не упомянула, что сразу же по возвращении он тоже открыл свой лечебный кабинет? Так вот, долго собирать бумаги на частную фирму ему не пришлось. Когда ты друг шефа, многое решается быстро, а Профессор не хотел терять ни дня, ожидая законных «миллионов», поэтому не стал тянуть. Но очередь из больных почему-то не выстраивалась перед его дверями, а вскоре клиенты вообще забыли о нем, заранее записываясь в массажный салон гули.

– Не понимаю, что их туда тянет. Ведь я делаю массаж лучше! Такое впечатление, что она им делает не только массаж, – завистливо фыркнул кот.

– Ну и ты делай, – не подумав, предложила я.

Агент 013 еще более надулся и ушел с самым надменным видом. Проблема заключалась в том, что гуля действительно делала только массаж и все неприличные намеки не имели под собой никакого основания. Просто час массажа у нее стоил вдвое дешевле, чем заламывал кот. А на Базе все умеют считать деньги. Но Алекса я на массаж все равно не пускала. Так, на всякий случай…

Тем более что случаи у нас бывают разные. Один я до сих пор вспоминаю с дрожью во всем теле и холодным потом вдоль спины. Поверьте, как спецагенту и профессиональному оборотню мне много чего довелось пройти. Хождение по краешку пропасти – нормальная и естественная часть нашей профессии, так сказать, «гарантированный риск», указанный в трудовом договоре. У всех так, и гордиться нечем, сетовать тоже не на что.

Меня мог сожрать жеводанский оборотень, загрызть – утбурд, придушить – привидение Долговязого Шерифа, вырвать у меня сердце – демон Гармонага, элементарно задавить количеством – наши же хоббиты… И я не боялась! То есть это было страшно, конечно, но ни разу не доводило до такой неуправляемой паники, как всего одна капля чего-то там, упавшая мне на голову в оранжерее шурале. Все, не томлю, не нагнетаю, просто рассказываю…

Это произошло накануне католического Рождества. Для меня как для правоверной мусульманки данный праздник особого значения не имел. Ну приятно, разумеется, знать, что в эту ночь родился пророк Иса, которого Аллах назвал «знамением для миров», но все-таки наши праздники иные. Однако обойти стороной рождественскую елку, игрушки, гирлянды, свечи, ароматный глинтвейн и сбор подарков со всех знакомых тоже было невозможно. Тем более памятуя, как классно мы встретили Рождество в старом Лондоне после дела о Джеке Попрыгунчике…

Так вот, в то время как Алекс с агентом 013 ушли в спортзал, я направилась в оранжерею собирать веточки для рождественского дерева. Посеребрю краской из баллончика, поставлю в прозрачную вазу, навешаю разноцветные шарики и спасу елку! Минимум забот, максимум праздничного настроения, правда? Разрешением шурале я догадалась запастись заранее…

С такими конструктивными мыслями, весьма довольная собой, я бродила под деревьями и обдирала с них сухие ветки, коих было мало. Поэтому походя я драла и зеленые. Ничего, деревья все равно надо подрезать, только гуще разрастутся. И тут что-то белое капнуло мне на голову… Вэк?

– Корртон! – возмутилась я, гневно озираясь по сторонам.

Этот пернатый наглец у меня дождется когда-нибудь. Завел себе привычку прятаться в листьях и как бы невзначай гадить на проходящих внизу. И это агент Базы! Отважный воспитанник самого командора! Героический попугай, бывший морской разбойник, совсем недавно получивший капральское звание прямо из рук шефа! Престиж нашей работы в глазах общественности резко нивелируется из-за таких вот, как он, «ретивых новобранцев»…

– Шеф тебя уволит! – обращаясь к неподвижным кронам деревьев, проорала я.

Угроза не возымела действия, попугай не откликнулся. Выискать его глазами я не смогла, хотя легкое шевеление наверху заметила. Может, и правда не он, а какая-нибудь другая птичка, бессловесная и неразумная? Я аккуратно стерла белесую дрянь с волос зеленым листиком и, выбросив, вернулась к прерванному занятию – собиранию веток. Хотя настроение-е…

Но, главное, больше в тот день на меня никто ничем не капал.

Закончив со сбором природного материала, я вернулась к себе в комнату делать праздничную икебану, пока энтузиазм не пропал. И этот эпизод совсем бы вылетел у меня из головы, если бы не последующие таинственные и значимые события.

С самого утра следующего дня и до самой ночи у меня дико чесалась голова. Причем так сильно, что даже Алекс обратил внимание:

– Ты не обижайся, любимая, но, может, у тебя вши?

– А у тебя тараканы, – надулась я, не в силах остановиться. Уже два гелевых ногтя сломала, хоть беги к Самбуке наращивать заново. Она у нас молодец, по примеру гули в свободное от заданий время стала подрабатывать на маникюре…

– Ну мало ли что ты могла подхватить в этой Казани, солдаты вечно давят вшей.

– Да, но в окопную войну, милый, а мы и были-то там меньше суток. Может, просто голову вымыть?

– Это будет третий раз за день. Не слишком часто?

– Пожалуй, – продолжая чесаться, согласилась я.

– Еще ты к хоббитам часто ходишь, – напомнил мой муж. – А они известные неряхи.

– Не оскорбляй моих друзей, я же Хекета и твоих гномов из клуба любителей пива не трогаю. Хотя ты с ними явно больше времени проводишь, чем со мной.

– С тобой я на задании рядом безвылазно.

– Ну спасибо, значит, тебя это напрягает? Значит, я тебе надоела, значит, так вот… – Видимо, я дочесалась до пустых придирок. То есть добралась до участка мозга, отвечающего за пиление мужа. – Прости, была неправа. А с головой и правда надо что-то делать, если до завтра не пройдет, пойду в медпункт. Пусть отрубят!

Командор одобрительно кивнул и любовно обнял меня, прижимая и успокаивая.

Наутро я проснулась, зевнула, потянулась, направилась в ванную, почистила зубки, умылась, взяла расческу, и… гребень натолкнулся на что-то жесткое. Не поняла. Я провела еще раз посильней, раздался хруст, и из моей расчески выпало три зубчика. Что за шайтан?! После тщательного ощупывания я с ужасом обнаружила у себя на макушке два маленьких крепких острых… рога! О божебожебожебоже…

Сто процентов, я даже упала в обморок. Потому что пришла в себя на полу, на коврике в ванной, хвала Аллаху ничего себе не отбившая. Но эти рога-а?!!

Первая мысль, стукнувшаяся в виски: «Алекс, муж мой, как ты мог?!» Мысль вторая, чуточку более трезвая: «И главное, когда, где, с кем? Он же все время был у меня под контролем». Мысль третья, самая разумная: «Все мужики кобели, но виноват все равно кот! Это он его толкнул, я уверена». А потом началась паника….

Сжав кулаки в бессильной ярости, я затопала ногами. Сволочь, скотина, подонок, мерзавец! И этого негодяя я любила! Отдала ему лучшие годы! Целых два!

Я посмотрела на фотографию Алекса в серебряной рамочке из цветочков и желудей, подаренные ему мною на год свиньи. Он улыбался мне с фотоснимка, и у него были такие добрые глаза, что я сразу поняла: такой мужчина не мог мне изменить. Значит, точно, во всем виноват кот. Причем где, почему, понятия не имею, но все равно убью!

Меня начал переполнять холодный рассудочный гнев и отточенная жажда возмездия. Я переоделась в проверенный камуфляж, достала из шкафа кобуру с двумя ковбойскими пистолетами, повесила на пояс кривой солдатский нож и пошла на поиски Профессора.

Твой час пробил, маленький искуситель, грязно подставивший моего благородного мужа, моя месть будет ужасна, кровава и, главное, справедлива!

Агента 013 я нашла у него же дома, в объятиях Анхесенпы. Ничего не подозревающий кот вылизывал шейку возлюбленной кошки и, довольно урча, принимал те же ласки от нее. Представляете, какое впечатление это вопиющее бесстыдство произвело на меня? Хоть бы детей постыдились, ведь котята играли рядом?!

Ничего не говоря и не тратя времени на объяснения, я рванула его к себе за шкирку. Когда Анхесенпа возмущенно хлестнула меня когтями по руке, я уперла ей дуло пистолета в лоб и прорычала:

– Этот извращенец соблазнил моего мужа!

Может, я неточно выразилась, может, она меня не так поняла, не знаю… Но гневная египетская кошка мгновенно отвесила распахнувшему ротик Профессору тяжелую пощечину, вывела из комнаты котят и, прикрывая за собой дверь в спальню, одним движением хвоста дала мне полную свободу действий.

Отлично. Теперь ты в моей власти, пушистый аморалист!

– Что ты от меня хочешь, бешеная стерва?! – завопил он, когда я завалила его на пол, опрокинув на спину и разведя передние лапки в стороны.

– Хочу отдубасить тебя по пузу и оттрепать за уши за то, что ты сделал!!!

– А что я сделал, сумасшедшая?

– Ты подбил моего Алекса на измену. – У меня задрожал голос и ослабли руки.

Кот, пользуясь моей временной слабостью, вырвался и, отбежав подальше, гневно фыркнул в мою сторону:

– Что ты такое говоришь, ненормальная? Я всегда верно стоял на страже вашего семейного благополучия! А может, это ты сама ему изменила, а теперь ищешь себе пустых оправданий?! Так сказать, коварно наставила рога…

– Хватит меня оскорблять, мне и та-ак пло-охо-о. – Я осела на пол, обняла колени и, уткнувшись в них носом, зашлась в рыданиях.

Агент 013 попробовал, утешая, погладить меня по голове:

– Глупая, мой друг никогда и ни за что… А это что такое?! Рога-а??

Я отдернула голову и стыдливо закрыла их руками:

– Не трогай! Оставь меня! Уйди! Бросьте меня все и дайте умереть…

– Да-а, ты явно не в себе, подруга. Но теперь хоть понятно из-за чего. Дай еще раз посмотреть?

– Пошел ты…

– Ладно, прости, увлекся. – Профессор повинился, чихнул и продолжил: – Это, конечно, аномальное явление, но уверен, мы найдем ему логическое объяснение, как и средство избавить тебя от этих… э-э… костных наростов. Если мы обратимся к гоблинам, они наверняка найдут противоядие.

– Значит, меня кто-то отравил?

– Не исключено. У нас много недругов, специфика работы, так сказать. Я бы посоветовал тебе попить энтеросгель. Хорошо выводит токсины из организма. Если не поможет, тогда к ним, но должно помочь. Правда, в туалет не набегаешься, зато…

– А не проще сразу сейчас пойти к гоблинам? – оборвала Профессора я, сердито глядя на него. Минута слабости была позади, и я снова начинала испытывать к котику недоверчивую враждебность. Почему он не хочет мне помочь?

– Конечно, пойдем сразу. Мне и самому любопытно, – мурлыкнул он с довольной мордочкой, беззастенчиво пялясь на мои рога, будь они неладны.

– Тогда пойдем скорей, я не хочу, чтобы Алекс увидел меня в таком виде.

– Минуточку.

Пусик забежал к себе в спальню, я услышала шипение Анхесенпы и примирительные чмоканья котика. Обычно он так целует ей лапки, отчего она тает и все ему прощает. Действительно, буквально через три секунды Профессор выскочил ко мне в коридор с вязаной шапочкой под мышкой.

– Надень, это агента Орлова. Правда, в ней котята спали. Отличный спальный мешок для них получился. Но запах уже почти выветрился, а так никто не увидит твое новое украшение.

После рогов блохи и кошачья шерсть меня уже не пугали, я спокойно надела шапку и последовала за котом. Когда мы дошли до лаборатории, оказалось, что все специалисты на обеде. Профессор предложил подождать в уголке на скамеечке, но я предпочла вломиться в кабинет главного, снять с головы шапочку и показать ему пистолеты. Гоблин поочередно заглянул в оба ствола, потом мне в глаза, оценил степень опасности и только после этого полюбовался с лупой на мои рога…

– Так, раздевайтесь. – Он задумчиво почесал в затылке.

– Зачем?!

– Мне нужно вас осмотреть.

– В смысле… рога? – уточнила я.

– Да.

– А зачем раздеваться?

– Ну так, просто подумал, на всякий случай, приятно было бы. Впрочем, не хотите – не надо, это необязательно, – махнул рукой глава нашей лаборатории.

После чего он долго разглядывал, ощупывал и расшатывал мои рожки, что было довольно больно, пока, наконец, не вынес заключение:

– Corniculans haedulea.

– Чего-чего, милейший? – переспросил Профессор, но тут же спохватился, что показал свое незнание, чего он делать не любил. Даже если речь шла о новых технических терминах в бытовой космонавтике или вегетарианской кухне народов майя, он должен быть в курсе всего!

– Снабженная рогами коза молодая, – снизошел гоблин.

– Так вот, значит, каков ваш вывод, коллега. Ну что ж, должен признать, это вполне научно и все объясняет, – с умным видом поддакнул котик.

– Что объясняет? Скажите мне по-русски или по-татарски: откуда они и как мне от них теперь избавиться?!

– Терпение, милочка, – сурово одернул меня Пусик и вновь повернулся к гоблину. – Я все-таки предлагаю созвать консилиум. Нам нужно вынести точный диагноз как можно скорей, у нас может быть мало времени. Ну вы понимаете, о чем я…

Я испуганно вскрикнула и вцепилась в воротник халата доктора:

– Прошу вас, скажите, сколько мне осталось? Не скрывайте ничего. Если я умру, знайте, мои тапки я завещаю котятам (они их все равно изгрызли), мои лифчики и кружевное белье – Грызольде! Чисто как сувенир, ей и на нос не налезет. А тебе, мой верный преданный друг…

– Успокойся, паникерша, ты не умрешь.

– Правда?! – Я отпустила полузадохнувшегося гоблина и выкрутила лапу Профессору. – Ты ведь спасешь меня? Спаси, пока тебя по-хорошему просят!

Кот без слов куснул меня за руку и вырвался. Тут комнату заполнили вернувшиеся с обеда разнообразные гоблины в белых халатах. Глава лаборатории по-быстренькому объявил консилиум. В результате вся эта толпа суетливо бегала или важно прохаживалась вокруг меня, а я, ни жива ни мертва, лежала на кушетке, пока решалась моя судьба.

Они долго обсуждали мои «костяные образования», половину из их слов я не поняла, сплошная латынь, но все в конце концов сошлись только на том, что «эти наросты, столь естественные у представителей животного мира, у человека встречаются крайне редко». А откуда они взялись и как их убрать, было по-прежнему неясно. У меня только сделали соскоб с левого рога и отдали молодым лаборантам для анализа.

– Попробуем их спилить, коллеги?

– Но у меня на голове останутся две незарастающие залысины по пять сантиметров в диаметре, – ахнула я.

– Можно закрасить кисточкой, – попробовал предложить один из старейших гоблинов, но, посмотрев мне в глаза, мигом извинился: – Простите, был неправ, старый дурак, сам не знаю, что несу, молчу, молчу, только не бейте, дражайшая Алина-ханум!

– Что же тогда нам остается? Вырвать их с корнем или дать возможность отрасти, и тогда они сами отпадут, как рога у оленей по весне… – развел руками кто-то еще.

– А может, их просто вызолотить и украсить стразами? – подольстился третий. – Взгляните, эти чудные рожки придают агенту Сафиной чарующую пикантность эдакой шаловливой чертовки!

Я бессильно заплакала. Во-первых, от обиды и отчаяния, во-вторых, потому что пистолеты Пусик убрал, а так хотелось пальнуть в потолок, чтоб они заткнулись. В этот момент в комнату вбежал молоденький гоблин, ликующе размахивая пробиркой в руках.

– Прошу прощения, профессор. Мы провели анализ и пришли к неожиданному результату. Состав костной ткани говорит о том, что это средство невероятного усиления роста рогов и естественным путем оно появиться не могло, скорей всего тут имеют место быть новые технологии. Более того, коллеги, это наши технологии!

– О чем вы говорите, молодой человек, объяснитесь сейчас же.

– Охотно, доктор! Дело в том, что недавно по просьбе одного из сотрудников Базы мы разработали в нашей лаборатории некое средство по укреплению роговой ткани. Средство еще не прошло опытных проверок и хранится в боксе, но было дано на пробу только одному существу, тому, для кого, собственно, и разрабатывалось. То есть нашему шурале. У него рог качался, как больной зуб, мы и помогли…

И тут-то я и вспомнила тот эпизод, о котором рассказывала вначале. Когда я шла по оранжерее и что-то капнуло на меня сверху, пока я обдирала деревья… Неужели шурале теперь так мстит разорителям леса? Но мне-то он разрешил, за что же на меня капать?! Не подозревала в нем такого коварства…

– Ладно, с причиной мы разобрались, но нужно противоядие, – весомо сказал кот. – Дайте его нам, а мы дадим вам вернуться к своим делам, от которых вас оторвали.

– Противоядие? Но его нет. Нам в голову не приходило, что оно может понадобиться. Разве есть противоядие от бальзама для роста волос?

– Эй-эй, вы тут стрелки не переводите, – в очередной раз заступился за меня агент 013, позволяя мне оставаться слабой женщиной. – Налицо побочные эффекты – роковые побочные эффекты, я бы сказал. И кто-то должен ответить за ваш производственный брак!

– Но при чем здесь мы, если на нее уронил каплю лечебного средства сам испытуемый? С него и спрашивайте!

– Да при том, уважаемые, что вы были обязаны непроверенным экспериментальным лекарством мазать больного здесь, в лаборатории, а не выдавать его на руки. Тем более такому безответственному существу с застарелой травмой пальцев, – настаивал Пусик.

– Какая травма?! – возмутились гоблины. – Ничего не знаем!

– А сказки надо читать! Ему их защемляли в тиски не один раз, он доверчивый, ранимый и беспомощный, даже сам себе толком рог намазать не может, фашисты…

Возмущенный начальник гоблинов попытался было возразить, что я сама виновата и это моя собственная неосторожность привела к тому, что я орогатилась, как бы это там ни произошло.

– Хорошо же, врачи-вредители! Мы вернемся с адвокатом, самым лучшим в этой Галактике, – самонадеянно пригрозил Профессор.

После такой угрозы гоблины указали нам на дверь. Тогда он подал мне лапку, помогая встать с кушетки, и увел меня, рыдающую и поскуливающую, из лаборатории.

– Где ты возьмешь адвоката, его у нас на Базе просто нет, – мягко, всхлипывая, напомнила я коту, когда мы с ним шли по коридору, шарахаясь по углам от случайных встречных сослуживцев.

– Ничего, теперь будет, – решительно отрезал кот. – Когда пишется заявление, адвокат всегда появляется сам собой!

– Ну и тогда объясни мне, в какой суд мы будем подавать на гоблинов, которые спасли тебе жизнь? Мы же в одной организации с ними работаем. С Базой, что ли, судиться будем? Да нас в тот же день шеф выкинет отсюда под зад коленом. И никакая сегодняшняя дружба с ним тебя не спасет. Она закончится в ту же секунду, как он узнает, что мы подали в суд на всю лабораторию.

– Но… но… я ведь должен что-то сделать.

– Идем к шефу! Он гарант справедливости на нашей Базе, ему и решать.

– Нет, сначала в оранжерею. Я должен сам узнать, что это за средство и как случилось, что ты обросла рогами. Не хочу тебя расстраивать, деточка, но они, кажется, еще растут.

– С чего ты решил? Они уже два часа как… О не– эт… – Проклятые рожки выпирали как две острые пирамидки, теперь я бы не смогла их скрыть даже шапкой-ушанкой и сомбреро.

…Шурале мы нашли не сразу. На крик он не отзывался, в своей будке с садово-парковым инвентарем не дрых, под листьями в засаде не прятался, он сидел на дереве в дальнем углу самшитовой рощицы и тихо пускал мыльные пузыри. Спуститься вниз отказался, даже когда агент 013 навел на него один из моих пистолетов – пулями шурале не проймешь. Но на мои заплаканные глаза сразу отреагировал сострадательно…

– Ай, кто тебя так обидел, татарская девочка? Скажи, и я сам тебе его защекотаю!

Сбивчиво и сумбурно я рассказала герою народных сказок, как по его разрешению собирала веточки для икебаны, потом на меня что-то капнуло с дерева, а наутро я проснулась с рогами.

– И как мне теперь в таком виде показаться любимому мужу?

– Да, это я виноват, прости старого бабая. – Покаянно качнув рогатой головой, шурале сам пустил скупую слезу. – Мы так весело плясали под «Мин синэ яратам!» на твоей свадьбе, и вдруг моя же неловкость заставит муллу развести вас. Это нехорошо, это плохо, ай-ай-ай! Они дали мне порошок, сказали: разведи водой и втирай в рог по пять минут три раза в день. Я стыдился, что он у меня такой старый, вот-вот сломается, прятался на дереве, мазал рог, когда ты внизу ходила. Наверное, капнул случайно…

– Мог бы и откликнуться, когда я Корртона звала, – обиженно приткнула его я.

– Не хотел, чтобы кто-то меня видел.

– Понятно. Вонючее средство?

– Еще как воняет, сама понюхай, – охотно предложил шурале.

– Не надо, мне одной капли уже достаточно. Коту дай, пусть он нюхает.

– И близко не подойду, – категорично отшатнулся Профессор.

– Но что же нам теперь делать-то?

– Идти к шефу, – твердо заявила я. – Шурале Рафикович ни в чем не виноват, его подставлять не будем. Правда на нашей стороне! Гоблины мне удружили с рогами, пусть они же и избавляют от них!

В кабинете нас ласково встретила Грызольда, а увидев, что случилось, от души посочувствовала мне. Однако шеф, выслушав наш рассказ, сказал, что гоблины не виноваты в произошедшем форс-мажоре, они и так работают за идею, и никаких претензий к ним быть не может. То есть самой надо быть повнимательнее, а не перекладывать с больной головы на здоровую. В результате я с рыданиями выскочила из кабинета начальства.

Пока агент 013 приводил меня в чувство, из-за дверей раздался рык, мат и громкие звуки оплеухи, после чего оттуда выскочил шеф с пылающей красной щекой…

– Моя секретарша считает, что я… э-э… был неправ. А я тут случайно ударился об косяк и сразу все понял! Прошу прощения! Женщина не может появляться на людях в таком виде. Вы должны всегда блистать в обществе, агент Сафина. И если гоблины сегодня же не исправят ваш… э-э… побочный дефект, то я их сам поубиваю топором. Так им и передайте! – Он церемонно поцеловал мне ручку и вернулся к себе в кабинет.

– Да, топор – это лучше любого адвоката, – отсморкавшись, признала я. – Идем снова в лабораторию?

– Нет, я уже проголодался с этими хождениями. Без обеда никуда не пойду.

– Но там же вся База, все меня увидят такой!

– Что поделаешь, ясно, что сегодня они у тебя уже не отпадут. И Алекс наверняка ждет тебя в столовой. Могу предложить замотать голову платком или вообще накрыться одеялом и гулять по Базе в таком виде.

– Хорошо-хорошо, я уже поняла, что публичной огласки мне не избежать.

– Ну ты прямо как суперзвезда. Поверь, милочка, здесь всем абсолютно наплевать, как ты выглядишь. У шурале вон вообще один рог, и ничего, не комплексует, у Рудика куриные окорочка, у гоблинов нос до груди, у хоббитов ноги волосатые. Тут только я совершенно прекрасен! Ну и моя жена, конечно…

Посмотрев на толстого и неприлизанного после вчерашнего очередного загула «совершенно прекрасного» кота, я плюнула на все и решилась идти так. Похоже, что рога росли каждый час по сантиметру, как у царской дочки от волшебных яблок в сказках Шергина, хоть линейкой измеряй. А тут ведь еще приходится уже полдня прятаться от любимого мужа. Он наверняка всех обо мне расспрашивал, все ему подтвердили, что жива-здорова, бегает по делам, никуда не пропала, вот только минуту назад шмыганула за угол. То ли в хоббитский квартал, то ли к грифону на восточные танцы, короче, если поторопится, может и догнать, но не лучше ли дождаться меня дома…

– Так ты идешь или нет?

– Иду, – мрачно всхлипнула я. – Тащи сюда самое большое полотенце!

Агент 013 удовлетворенно вздохнул и вальяжно посеменил к себе на квартирку.

Пока я, прижимаясь к стене, молила Аллаха, чтобы до возвращения Пусика никто меня не увидел, из-за угла выскочили двое хоббитов. При виде моих рогов глаза у них расширились, губы растянулись в похабных улыбочках, они дружно ткнули в мою сторону пальцем и повалились на пол, держась за животы от хохота.

– Тихо вы, щенки.

В ответ они захохотали еще громче.

– Вы привлекаете внимание, паразиты! Я вас убью, – взвыла я, вздымая кулаки.

– Аха-ха, – кивнули они, – ты нас забодай!

– Я вам заплачу, шантажисты, – едва не рыдая, взмолилась я.

– Два фото, как мы держим тебя за рога, килограмм конфет каждую неделю, на часок твое колечко поносить, и мы отвалим.

– Ну все, держитесь, однозначные подонки! – бешеной лосихой взревела я, награждая обоих полновесными пинками под ребра. Хоббиты пытались сопротивляться, возмущенно вереща, но меня уже перемкнуло, я с рычанием гнала их кулаками до самого конца коридора. И наверно бы отмутузила до потери сознания, но подлых недомерков спас подоспевший кот.

Агент 013 прикрыл этих негодяев, с разбега набросив мне на голову большущее красное полотенце.

– Торро! Торро! – успокаивающе хлопал он меня по плечу, изображая опытного тореадора.

Когда я сорвала полотенце, хоббиты, естественно, уже смылись.

– Ты помешал мне прибить их! Теперь они всем разболтают, что я рогатая, как корова!

– Будешь так агрессивно себя вести, и нам действительно придется принять к тебе меры, как к бодливой домашней скотине.

– Ах, ты еще и дразнишься?!

– Всё. – Котик умело намотал мне на голову полотенце на манер большой индусской чалмы. – Идем, Алекс ждет тебя дома, я наврал, что ты задержалась в солярии.

Всем, кто только попадался нам навстречу, Профессор первым, не дожидаясь даже любопытствующего взгляда, кричал, сложив лапки рупором:

– Что уставились? Из солярия мы идем! Шапочки там не было. Еще вопросы есть? Нет?! Это правильно. Проходите дальше! Быстро, быстро, быстро!

В честь чего я иду с полотенцем сейчас, если после солярия два часа нельзя мыть голову, да и волосы вполне можно было высушить под феном, – оставалось непонятно и подозрительно. Все было шито белыми нитками. Но кот об этом, кажется, не задумывался, потому что сам не ходил в солярий, это место у нас, кроме меня и пары хоббитесс, вообще никто не посещает. Однако до нашей комнаты он меня успешно довел и сдал Алексу с рук на руки, как бандероль, только что не попросив расписаться в получении…

– Где ты была, родная? – тревожно спросил Алекс, едва мы остались одни.

– В солярии, – обреченно продолжала врать я.

Но его так легко провести не удалось.

– А зачем это полотенце на голове? Ведь ты говорила, что душ принимать после солярия нельзя?

– Иногда можно, и я заодно маску для волос сделала.

Это сошло. Рядом с солярием был косметический кабинет, который держали две троллихи. Правда, не с их рожами улучшать внешность клиентов, но ирландский массаж эти богатырши делали как никто. А потом я на секунду загляделась в серые глаза заботливого супруга и вдруг поняла, что не могу ему врать. После чего нежно поцеловала его в лоб и стянула с головы полотенце….

– Ничего страшного, просто избыток кальция, – сказала я, опережая его расспросы.

Но он молча закатил глаза и рухнул в обморок. Блин горелый, надо же…

Я автоматически набрала сотовый кота, и через минуту он, запыхавшись, уже влетал в нашу дверь.

– Что с командором? Что ты с ним сделала, женщина? – взвыл он, бросаясь к распростертому другу.

– Только показала ему рога… – тоненьким голоском откликнулась я.

– Дурында, ты что, не могла его как-нибудь подготовить?

– Я не подумала.

– Нашатырный спирт есть?

– Нет.

– Тогда хотя бы намочи полотенце.

Когда нам наконец обоюдными усилиями удалось привести Алекса в чувство, он так посмотрел на меня, что лучше б я умерла…

– Ты не излечилась. Мы не смогли убить в тебе монстра.

– Мой монстр всегда со мной, – не в тему отшутилась я и тут же поняла, что он хотел сказать. – Ты имеешь в виду, что я опять превращаюсь в Лощеную Спину? Но ведь его яд нейтрализован… Нет?

– Похоже, что не до конца. Он остался у тебя в крови.

– Действительно, как я сам не подумал, это сразу объясняет, почему у тебя, никогда не имевшей рогов, они вдруг выросли! – задумчиво поддержал кулацкий подголосок агент 013.– Причем от средства, которое только укрепляет, а не выращивает роговую ткань.

– Но Лощеная Спина не был рогатым! – Я бросила последний аргумент.

– Неважно, мутация – вещь непредсказуемая. А еще что-нибудь необычное с тобой вчера-сегодня происходило?

– Бесконтрольная ярость? – Я со стыдом вспомнила, как лупила несчастных хоббитов.

– Это нормально, это как раз в порядке вещей, – переглянувшись, дружно согласились они. – Хотя возможно, что и это связано с кровью зверя.

– Тогда пойдемте к гоблинам. Эта неопределенность меня добивает.

– А обед? Я же так и не успел зайти перекусить… – заикнулся было кот, но мы с мужем наградили его такими уничтожающими взглядами, что он пристыженно поджал хвост и первым повел нас в гоблинскую лабораторию.

Там нас ждали. Как оказалось, секретарша продублировала устный приказ шефа, прислав его в письменной форме с лепрехуном. У меня взяли кровь на анализ, сделали компьютерную томографию головы, заставили пройти окулиста, проверили координацию движений и даже музыкальный слух. Через час мучительного ожидания в коридоре к нам вышел глава лаборатории и с глубокой скорбью на лице сообщил, что согласно полученным анализам я имею весьма серьезную проблему – не всегда стопроцентно отличаю ноту до от ноты ре. Бредятина несусветная…

– При чем тут это? – изумленно спросил Алекс, успокаивающе поглаживая меня по руке, которую целый час не выпускал из своей.

– А в остальном все замечательно, никаких патологий. Агент Сафина здорова!

Я облегченно перевела дух, но тревога тут же вернулась.

– И что касается вашего вопроса, то буквально вчера наш младший сотрудник вывел средство для уменьшения костных наростов. Оно универсально, им еще можно мыть посуду, чистить серебряные вещи и проводить эпиляцию. В общем, попробуйте, завтра расскажете, что и как. Если рога не прорастут внутрь в мозг, то будем патентовать новое лекарство.

– Что ж вы нам его сразу не дали?!

– До приказа шефа, который нам буквально только что доставил курьер, мы не решались его вам предложить. Дело в том, что нам категорически запрещено ставить опыты на людях. Но если вы подпишете документы, что не будете иметь к нам никаких претензий…

– Давайте его сюда! Я все подпишу, – рыдая, согласилась я.

Когда все бумаги, каждая в десяти экземплярах, были подписаны, мне выдали баночку с желеобразной мазью желтого цвета и я, ревя, ушла с мужем в соседнюю комнату мазаться. Когда же мы с ним выходили обратно, обстановка в лаборатории кардинально изменилась. На пороге стоял мрачный кот с автоматом наперевес.

– Всем стоять! Я не шучу, но не дай бог, если результат будет не таким, как мы все ожидаем!

– Это несправедливо, – вякнул было главный гоблин.

– «Калашников» нас рассудит. – Пусик значимо щелкнул затвором. – Как, деточка, ты уже чувствуешь улучшения?

– Пока еще даже не шатаются, – пожаловалась я, попробовав подвигать рога.

– Плохо ваше дело. – Кот с сожалением покачал головой в сторону перепуганных лаборантов. – К стенке, руки за голову и всем улыбаться….

Прошло еще десять – пятнадцать минут томительного ожидания, пока я не почувствовала, что рога на голове отчаянно чешутся. Причем зуд был такой, что я, не задумываясь, почесалась рогами о стену лаборатории – они в ней и остались. Ха!

Счастливые гоблины, поняв, что сегодня их не расстреляют, предложили мне в подарок радикальное средство для ускоренного роста волос, чтобы они сегодня же отросли на месте отпавших рогов. Профессор снял прицел, отсалютовал главе лаборатории автоматом, и мы разошлись с миром. Я любила всех и ни к кому не имела ни малейших претензий! А тот договор в десяти экземплярах Алекс показательно изорвал на мелкие кусочки и обсыпал ими, как конфетти, все помещение…

Наутро следующего дня я проснулась с ярко-зелеными глазами. Не знаю, может, когда-нибудь и верну свой природный карий, а пока похожу так, прикольно же. Все равно собиралась приобрести цветные линзы, муж не возражает.

Агент 013 говорит, что теперь я похожа на кошку, любимый принимает меня такой, какая есть, так что резона скандалить с гоблинами нет. Я даже испекла им по татарскому рецепту пирог с курагой в подарок. Потому что именно курага великолепно отбивает привкус пургена! Не все же им над нами издеваться…

А с Грызольдой мы потом тоже пообщались в нашем женском кругу на эту тему. Представляете, оказывается, она заступилась за меня из ревности!

– Алиночка, эти рога так тебе шли, – стыдливо теребя жемчужное колье (подарок шефа), бормотала она. – Я только увидела и сразу поняла – у меня такой красоты никогда не будет. А малышок (это она про нашего гнома!) – натура импульсивная, яркая, он частенько заглядывается по сторонам, и мне всегда приходится быть начеку. Вернее, на высоте. Как только он увидел тебя с рогами и отказался дать приказ об их устранении, я сразу поняла – его потянуло на экзотику! Нет, он хороший, только излишне пылкий и увлекающийся, у них в Шотландии, в его клане, все такие. Конкурировать с твоей рогатой красотой я никак не могла, но, с другой стороны, и подругу терять не хотела. Поэтому я ему так вмазала, что до него сразу дошло!

Это факт, как вспомню бледную физиономию шефа с красным пятном в половину лица, сразу улыбаюсь. Женская дружба – великое дело и способна творить чудеса, как бы ни язвили на эту тему мужчины. А через неделю нам вновь пришлось убедиться, на что способна настоящая женщина из-за любви и чувства долга…

* * *

Задание предстояло очень непростое. Собственно, как и все связанные с призраками. Я их не люблю, все-таки есть что-то противоестественное в борьбе с неуловимым сгустком пара. Пулей его не возьмешь, бластером тоже, заболтать не получается, а заморозка эффективна лишь на время. К тому же история уличной девки с Кутна-Горы до сих пор была еще очень свежа в памяти. Шеф собирался послать на это дело призрачного пса Уильяма, но оказалось, что он как истый англичанин недолюбливает женщин. В результате поперлись мы…

Холодный денек на перроне Белорусского вокзала. Погода была не по-летнему отвратительная – сырость, моросящий дождик и противный ветер. И это в середине августа! Возможно, я как астраханка просто не понимаю лета с температурой ниже плюс сорока пяти. Хотя официально у нас в городе ее всегда занижают, ведь уже при сорока градусах люди имеют право не выходить на работу, а кому это выгодно? Работодателям? Ха-ха два раза!

Нет, летом должно быть жарко, ну пусть двадцать пять, тридцать – нормально, выше тоже для туристов тяжеловато. Но в Москве лето – понятие относительное. Вот в такую относительность нас и загнали на новое задание – остановить призрак Огненной Проводницы! Тетка проявилась сравнительно недавно, но уже успела шумно прославиться на маршруте Москва – Краков. На нее поступило заявление, гоблины просеяли информацию, шеф поставил под актом свою подпись, размашистую, как росчерк топора, и наша группа ринулась в бой!

– Вот и наш «Полонез» подали, – оптимистично заметил Алекс, поднимая чемоданы.

– Наконец-то. А то я уже устала стоять на одном месте, да еще и на каблуках.

– Ну и зачем тебе нужно было надевать каблуки на задание? Тем более что сейчас в вагоне ты их сразу на тапочки поменяешь, – привычно влез с поучениями кот.

– А тебе надо было клетку взять, – дежурно откликнулась я. – Говорю же, без клетки и намордника котов в международные вагоны не пускают.

– Вот именно! Кто, как не я, кот с двумя образованиями, должен защищать права собратьев? Ну или хотя бы сделать такую попытку. Если все будут приходить с клетками, набитыми несчастными животными, это насилие над свободой личности никогда не отменят!

Разумеется, его надежды и близко не оправдались. Пожилой, зажравшийся проводник, как только увидел нашего толстуна, сразу же поинтересовался:

– А санитарные документы у него есть? В карантине он месяц сидел? Все уколы сделал?

Мы кивали, о документах гоблины позаботились, их уровень подделки еще ни разу не давал сбоя.

– А почему не в клетке? Где его билет? У нас две таможни, все должно быть законно.

Хотя проводник все время слащаво улыбался, но по глазам его видно было, что поблажек от него не жди, за мою улыбку и мурчанье Профессора он не позволит нам взять его с собой.

– Извините, срочная поездка, клетку забыли на даче. Но мы без него никуда. Он у нас больной, мы не можем оставить его дома одного. Ну посмотрите, какой он миленький! – Я попыталась поднести недовольно брыкающегося Пусика к самому носу въедливого работника поездной бригады.

– Ух ты, да он же у вас не кастрированный. Никак нельзя!

– Кастрация животных – это преступление против суверенных прав всех котов мира!

Проводник, не снимая улыбки, смерил меня таким взглядом, что не оставалось сомнений, какого он мнения о моих умственных способностях. А я, между прочим, всего лишь процитировала нашего уважаемого Профессора…

– Не волнуйтесь, напарники, я к вам присоединюсь чуть позже, – прикрыв лапкой рот, прошептал нам агент 013 и, независимо помахивая хвостом, удалился в сторону здания вокзала.

Да мы особо и не волновались. С радостью отдохну от него. С нами ехал нетрезвый бородатый поляк, не говоривший по-русски, и я отправила Алекса выбивать нам отдельное купе.

– Скажи им, что я почти беременная, – громко напутствовала его я.

Опытный проводник трижды повышал сумму взятки под разными предлогами, пока Алекс, вытаскивая из кармана деньги, не показал как бы случайно рукоять пистолета. На самом деле это был распылитель призраков, «удачно» замаскированный нашими гоблинами под большую «беретту». Проводник тут же дал нам отдельное купе и отказался от любых денег. Более того, чай, кофе, всегда открытый туалет и DVD-проигрыватель были обеспечены нам в подарок как самым дорогим пассажирам…

– Отлично. Поедем с ветерком, – сказала я, открывая окно в новом купе и вывешивая лифчик как опознавательный знак для нашего напарника.

Не прошло и пары минут, как он в два прыжка переместил свою тушу через оконный проем, правда, не удержался на резине, защищающей раму (больше вцепиться когтями было не во что), соскользнул и начал падать, нижняя часть тела изрядно перевешивала, пришлось хватать его за лапы и своими силами затаскивать наверх. Сделав это трудное дело, я упала на полку, пытаясь отдышаться. Кот снял мой лифчик (с окна, не с меня), пока его никто не увидел, и тоже улегся отдыхать в моих ногах, а вернее, спихнув их с постели.

– Будешь прятаться в чемодан каждый раз, как проводник будет приносить чай, а я намерена заказывать его через каждые полчаса, – пригрозила я, снова располагая ноги как удобно мне, отчего тушка нашего кота сместилась на самый край и он чудом не упал на пол.

– Ты эгоистка. – Ехидно усмехнувшись, он цапнул меня по ноге, я, вскрикнув, подтянула колени к себе, и кот снова разлегся как богдыхан и полновластный владелец всей нижней полки.

– Алекс, скажи ему, – рассердилась я, – что его полка багажная, над дверью, нелегальный эмигрант!

– А кто у нас вечно захватывает лучшие места? Почему ты решила, что все лучшее должно доставаться тебе?

– Потому что у меня есть билет и паспорт. А тебя я в любой момент могу сдать проводнику, и сидеть тебе на далеком польском полустанке в кандалах, ожидая депортации, без права пересечения границы Шенгена на пять лет! – Я показала котику язык.

– Хватит ссориться, – прервал нас мой муж. – Лучше сходи за чаем, дорогая, и обсудим план действий.

– Я?! А если я обожгусь?

– Неси осторожно по одному стакану.

Я, фыркнув, поплелась за чаем и только услышала, как Пушок одобряет Алекса:

– Правильно, напарник, давно пора было поставить ее на место.

Налив чай, я пошла обратно с двумя стаканами, поезд качнуло, и я облила руку кипятком. Прямо как чувствовала. Плача, я вернулась в купе.

– Что случилось? Призрак Проводницы?

– Какой призрак? Я ча-ай пролила-а… мамочка-а-а! Ведь говори-ила, чт… об-жгусь, а т-ты-и-и-и «иди за ча-а-е-ем»…

Перепуганный командор сбегал намочил полотенце и сделал мне компресс, кот обдувал мне руку, щекоча ее усами. Было так приятно, как они вдвоем носятся вокруг меня, успокаивают, гладят по головке, спрашивают, как сейчас моя рука, мажут ее эпланом, поят чаем, предлагают посмотреть любой фильм, какой я захочу, даже сериал «Клиника»! Я еще долго не могла унять слезы, но это уже были слезы радости. Какие же они у меня все-таки хорошие, как мне с ними повезло…

Фильм мы, конечно, смотреть не стали. Я все-таки профессионал и, успокоившись, предложила коту, чтобы он вместо киношки лучше еще раз рассказал нам ужасную историю Огненной Проводницы, которую мы с Алексом уже выслушивали вчера на Базе, но, признаюсь, в тот раз я слушала рассеянно. И к тому же я хотела сделать приятное котику за то, что он такой заботливый. Алексу я тоже сделаю приятное, потом, наедине…

– Итак, друзья мои, – начал Профессор в радостном возбуждении, ну конечно, я крайне редко прошу его что-нибудь рассказать, а тем более изъявляю желание слушать его повторно, у него сейчас просто праздник. – Много лет назад один молодой человек влюбился в столь же молодую и очаровательную девушку. Он был русский инженер, она польская проводница, они познакомились в вагоне, и, естественно, впредь он ездил в командировки только с ней. Так вот, в одну жаркую безлунную ночь несчастный опустил раму в проходе и высунул голову в окно, желая проветриться, в этот момент поезд брал крутой поворот. Ему сшибло голову попавшейся толстой веткой, которую не успели спилить дорожные службы!

– О ужас! – заученно поддержала я.

– Да-а, кошмар, и не говори! Так вот, а юная проводница как раз в этот момент выходила с бельем из купе отдыха проводников. И голова трагически-неосторожного пассажира влетела ей прямо в руки. Она попятилась назад, упала в обморок, сбив спиной со стола пепельницу с непотушенной сигаретой (тогда в вагонах еще легально курили), а дверь автоматически захлопнулась. Когда пассажиры почувствовали запах дыма и ворвались в ее купе, было уже поздно…

– О ужас, ужас, ужас, – еще раз повторила я.

Котик довольно кивнул, неодобрительно покосился на равнодушного Алекса и продолжил:

– Все это произошло в летнюю ночь, все спали, было тепло и спокойно, окна в проходе открыты, чтобы проветривать вагон. Как вы понимаете, пожар был ужасен! Только по счастливой случайности не погиб никто, кроме этих двух влюбленных. Поэтому огненный призрак с тех пор появляется по ночам, а не днем. И только летом. Просто в последние полтора месяца ее деятельность почему-то активно усилилась.

– А какой от нее вред? Что она, собственно, делает противозаконного?

– Ты чем слушала, деточка? – Кот начал становиться самим собой, уже забыв о моей ошпаренной руке. Напомнить, что ли? Я попыталась скуксить грустное лицо, но потом передумала. – Мы же только вчера об этом говорили. Вспоминай давай!

Вэк… Оправдаться было нечем, просто я в тот момент думала о своем, о том, почему же все-таки доктор Хаус такой милый, несмотря на то что он хромой мизантроп… Но сейчас я напряглась и вспомнила:

– Она пугает пассажиров. Доводит их до инфаркта, а еще заставляет сдавать белье до того, как они доедут до своей станции.

– И запирает туалеты, – сурово добавил кот.

– Да, ущерб значителен…

– Без иронии, попрошу. За эти полтора месяца уже двое пассажиров слегли в больницу, сердитого духа необходимо срочно остановить.

– Ладно, но если она появляется только летом, был смысл подождать до осени и посмотреть, может, она сама бы прекратила появляться, – с резонным замечанием вступил в разговор командор.

– К сожалению, гоблины уверены, что ее активность только увеличится в дальнейшем, если мы не пресечем ее деятельность сейчас.

– Что ж, цель ясна…

Два или три раза мы с Алексом на пару прошлись по вагонам с датчиком, но ничего аномального не засекли. Поезд был почти пустой, в год кризиса мало кто катается отдыхать за границу. Так постепенно наступил вечер, а за ним и ночь…

– Вы спите, друзья, а я останусь дежурить, – сделал благородное предложение кот после моего очередного зевка.

– Нет, тебе нужно шестнадцать часов сна в сутки, чтобы полноценно выспаться, мне вдвое меньше, поэтому в дозор выйду я, – возразил мой муж, показывая себя заботливым другом.

– Я вижу в темноте, чувствую приближение призраков, ни один человек не сравнится в этом с котами, а даже если усну, сон мой настолько чуток, что я в отличие от вас, людей, даже во сне ее не пропущу!

– Уснешь? На боевом посту? – поддела его я.

– Это все, что ты услышала? – Кот бросил на меня презрительный взгляд.

– Ой, как будто я тебя не знаю, чтобы еще и слушать всякий раз…

Мы с ним еще немного поспорили. Например, очень важным аргументом с моей стороны было:

– Как ты намерен шататься по всем вагонам, когда ты в этом поезде вообще-то нелегально?

– Во-первых, я умею маскироваться как никто, благо что в цветовой гамме дорожек в проходе превалирует серый цвет. А это для меня боевой камуфляж, во-вторых, кошек никогда никто не замечает, а в-третьих, любая проводница будет просто счастлива увидеть и погладить такого красавца, как я!

Мы с Алексом переглянулись и без особого сожаления уступили боевой пост этому напыщенному хвастуну. Тем более что был уже первый час ночи, коридоры опустели и риск быть замеченным суровым проводником у котика относительно невелик…

Через пару часов я внезапно проснулась. Судя по абсолютной тишине, была глубокая ночь. Командор с котом крепко спали. Профессор пристроился у него на груди и выводил носом такие виртуозные рулады, что у меня рука не поднялась его будить. Ладно, утром припомню ему, как он «бодрствует» на посту, а сейчас сама подежурю. Но чтобы окончательно проснуться и исполнить свой долг профессионального оборотня, мне нужен был кофе. Купе нашего проводника было закрыто, и я пошла в соседний вагон.

Прямо в проходе стояла молодая стройная проводница, я вежливо, хоть и зевая спросонья, попросила кипятку. Профессор запретил нам тратиться, прихватив для нас кофе, чай и кружки с Базы. Мирные отношения с котиком для меня всегда были важнее, чем временные отношения с проводниками.

– Я не дам вам кипяток. Берите у своего проводника, – сказала девушка, почему-то глядя в сторону.

– Но он спит…

– Вы купите у нас чай или кофе, тогда дадим.

– Но наш проводник обидится, что мы у вас покупаем кофе, пока он спит. О, а почему вы светитесь? – Я проморгалась, но свечение не исчезло. И, постепенно начиная соображать, кого встретила, я стала медленно пятиться назад…

Это ведь наш призрак! Хоть бы она ничего не поняла раньше времени. Кричать и звать напарников я не могла, боясь спугнуть привидение Проводницы, а что же это еще было, как не оно? Ну не бросаться же на нее, пытаясь завалить в партерной борьбе. И результата ноль, и смысла никакого. И кроме всего, запросто наглотаешься «мертвого дыхания» или нарвешься на проклятие призрака…

– Э-э-э, прошу прощения, но не могли бы вы… – Я осеклась, заметив у нее в руках голову. Мужскую, окровавленную, с растрепанными волосами и вывалившимся синим языком. Хотя с чего он у него вывалился, он же не повешенный…

Я заорала и, не переставая кричать, бросилась наутек:

– Призрак! Призрак! Он здесь! Наш дух здесь! Рядом!

Но Алекс уже выскочил в коридор в нашем вагоне. Протягивая руки, чтобы укрыться у него на груди, я оглянулась и увидела, что жуткий призрак уже стоит позади меня.

– Ой, я боюсь-боюсь-боюсь! – Я кинулась к мужу.

Командор спокойно шагнул вперед, задвинул меня за спину и сделал выстрел из рассеивателя. Только почему-то ничего не произошло. Вместо того чтобы рассеяться, призрак, за которым я наблюдала во все глаза, грязно выругался, бросил голову нам под ноги и кинулся наутек в соседний вагон. Отчаянный кот с грозным мявканьем метнулся за ним. Командор остался стоять с круглыми глазами.

– Ты не попал? – прошептала я, чтобы не будить вагон – обычно мы стараемся работать без лишних свидетелей.

– Да нет, в том-то и дело, что попал. Ничего не понимаю, должно было подействовать.

– Надо было использовать замораживание, оно так удачно прошло с призраком уличной девки в Кутна-Горе…

Командор нагнулся над откатившейся от нас метра на два головой:

– Сомневаюсь. Эта голова – муляж. Смотри сама. – Он поднял ее за волосы, демонстрируя мне.

– Нет-нет, не хочу трогать… Погоди, что ты сказал?!

Но мой муж, не отвечая, уже бросился вдогонку за «призраком», я за ним.

И каково же было наше удивление, когда в проходе между вагонами призрак Огненной Проводницы (а я еще не сомневалась, что это призрак) столкнулся с… еще одним призраком Огненной Проводницы! О Аллах Всемогущий и Всемилостивейший!

– Засада, атас! – крикнул первый «призрак», и они уже вдвоем принялись удирать от нас. Да что же тут такое творится?!

Мы гнали их по спящему поезду до вагона-ресторана, кот ловко открывал межвагонные двери (даже автоматические!), с прыжка нажимая всем весом на ручки. А в результате всей командой неожиданно влетели в компанию еще из четырех таких же «призраков». Они окружили нас с пистолетами и ножами! То есть мы столкнулись с обычной преступной группой без примеси потустороннего. Надо же было так лопухнуться!

Но самое неприятное, что у них в заложниках оказался наш кот. Один из «призраков», судя по слишком уверенным глазам главарь, поймал летевшего впереди всех Профессора и приставил ему нож к горлу:

– Стоять или ему хана!

Не подумайте, что мы испугались. Да, у нас не было оружия, но кодекс суперагента учит, что мы сами оружие. По крайней мере, командор – точно! Держитесь…

– Откуда такие платьица, девчонки? – с мягкой улыбкой начал Алекс. – Набрали на распродаже с рождественской ярмарки в Бирюлеве? Или вы тут после разгона гей-парада, от мэра Москвы прячетесь?

– А откуда такой котик? Из зоопарка ожиревших зверей? – парировал один особо юморной. Он не знал, что это может оказаться его последней попыткой пошутить в этой жизни.

– Я упитанный, а не жирный! – взвыл агент 013. Да, зря ему наступили на любимую мозоль, он такого не прощает…

– Ты говоришь?! – Главарь в изумлении ослабил хватку, а главное, опустил нож.

– Да, идиот! Мало того, я сейчас еще и дам тебе по морде.

Кот вывернулся и отвесил ему пинок в челюсть задней лапой с разворота. Поезд качало, наверное, только поэтому здоровый мужчина не удержал равновесия и рухнул под стол. Пусик в длинном прыжке расцарапал физиономию второго «призрака» и, сиганув между ног третьего, выбежал из вагона-ресторана, успев бросить нам на ходу:

– Не калечьте их слишком сильно. Я скоро. Мур-ряу!!!

Вслед ему просвистела пуля, но бандюга не попал, хотя мишень была хорошая, толстая. Каким же косоруким надо быть, чтобы промахнуться?

– Вот предатель, – спокойно констатировала я, скрестив руки на груди. – Ладно, подождем.

– Правильно. Стойте там и не двигайтесь с места, а не то…

– Мы поняли, поняли…

Алекс прикрыл меня собой, не желая зря жертвовать ни временем, ни здоровьем. По его глазам было видно, что он лишь ждет удобного момента для неожиданной атаки. Нас, разумеется, посылали обезвредить призрака, а не банду уголовников, но одно другому не мешает. Тем более что у кота, похоже, созрел какой-то план.

Дальнейшую картину я воспроизвожу с рассказа Пусика. Особого плана у него, как оказалось, не было, он просто побежал будить нашего проводника. Сначала забежал к нам в купе, вызвал по переходнику подмогу с Базы, потом вскрыл отверткой купе отдыха проводника и прыгнул ему на живот. Как тому не настал каюк прямо во сне, не знаю, но, похоже, его спасла выпивка, которой он накачался вечером. Только агенту 013 это было глубоко безразлично.

– Подъем! Где у вас тут милиция?! – И он начал хлестать спящего по щекам, бить кулачками по пузу, тормошить и тянуть за уши.

Седовласый проводник наконец открыл глаза и увидел перед лицом усатую широкоскулую морду нашего кота.

– Говорящий кот? Все, абзац, – тихо выдавил он. – Больше никогда пить не буду!

– Да, я говорящий кот! И закроем тему. Вызывайте милицию! У вас там целая банда в вагоне-ресторане!

– Говорящий кот?!

– Я думал, мы это уже проехали. Я, профессор Харьковского университета, мирно ехал в этом поезде, когда случайно увидел вооруженных людей.

– Точно пить брошу…

– Договорились, а это твое кодирование! – И котик, размахнувшись, влепил ему тяжелую оплеуху.

– Прошу, не надо, я выдам все пароли, открою туалет и буду работать на правительство США! – непонятно с чего решил сдаться проводник.

Пусик сделал глубокий вдох, чтобы успокоить нервы.

– Где ваш телефон? – Он отобрал у мужчины сотовый, набрал номер милиции и сообщил им о бандитах в вагоне-ресторане. Потом он побежал к нам и по пути столкнулся с еще одной женщиной с горящими глазами и огненным дыханием…

Мы с Алексом между тем неплохо проводили время в заложниках. Бандиты поспешно решали нашу судьбу.

– Давайте сбросим их с поезда, а то только время теряем. Сколько бы купе еще успели обчистить.

– Не трепыхайся, Суслик, лучше замотай их покрепче скотчем. И ты помоги ему! – Он кивнул призраку Огненной Проводницы со сросшимися бровями и бородой клинышком.

Но не успели двое грабителей двинуться к нам с неприкрытым намерением связать нас по рукам и ногам, как, сшибив парня, стоявшего на стреме у двери, в ресторан влетел агент 013.

– Опять этот толстый кот! – возмутился главарь. – Ну все, я его лично грохну! Ёксель-моксель…

Ха, это еще мягко сказано, я бы на их месте выразилась покруче, потому что женщина, которая вошла сразу за нашим напарником, тоже была Огненная Проводница! Типа еще одна, но уже та самая!

Стоило только раз взглянуть на нее, и не оставалось никаких сомнений, что это настоящая, наш призрак, арестовать которую мы сюда и прибыли.

– Вы извините, мисс, мадам, сударыня, ясновельможна пани, что я оторвал вас от ваших ежедневных обязанностей, – с вежливым поклоном обратился к ней наш Профессор, ехидно глядя на обалдевшую банду. – Но тут некоторые граждане, прикрываясь вашим светлым именем, грабят пассажиров.

– То неможливо! Злодии на моем почунге?!

– Холера ясна, – скромно подтвердил кот.

– Пся крев! – грозно отозвалась Проводница и, засучив рукава, кинулась на шестерых грабителей в женских платьях. Перепуганные бандиты заверещали, как зайцы, потом дерзнули оказать сопротивление, но были биты с нечеловеческой силой. Схватив двоих за шкирки, она подняла их на метр от пола, ударила лбами, они упали на пол, как тощие мешки с картошкой. Схватила третьего, подняла над головой и зашвырнула в угол, парень с криком: «Ма-амо-о, а ты ж мэни казала-а!» – пролетел метра четыре, стукнулся головой и упал вниз на столик. Пули, ножи и попытки перекрестить на призрака не действовали. Она легко отметелила еще троих, даже не дожидаясь одобрительных подбадривающих возгласов с нашей стороны. Нам оставалось только связать их скотчем и их же юбками, изорванными на полосы, и сложить штабелем в проходе. Победа была полной и безоговорочной!

Разумеется, весь поезд слышал шум драки и грохот выстрелов. Но никто не хотел идти выяснять причины, все отсиживались в своих купе, и милиция в первую очередь.

– Всэ добрже? – скромно поинтересовалась Огненная Проводница, чуть разгоряченная коротким боем. Мы кивнули.

Алекс демонстративно убрал свой рассеиватель, потому что такой поступок привидения заслуживает лишь уважения. Как можно было теперь сказать ей, что мы пришли от нее избавиться, потому что люди боятся призраков?

– То так, розумим, люди шкодзи нас, то яснэ… – Она грустно улыбнулась.

И после того как мы все трое попросили у нее прощения, она сказала, что согласна покинуть этот вагон и мир живых с нашей помощью. Все преступления, инкриминированные ей, оказались полной подставой, а истинные виновники сейчас лежали вповалку, боясь даже пикнуть. У меня на глаза наворачивались слезы, потому что просто так заморозить и увезти в хранилище ни в чем не повинное привидение было, по меньшей мере, непорядочно. Рассеять – значит убить, лишив последней возможности приходить в наш мир. Можно, конечно, предложить ей остаться на Базе, но смысл? Она не станет агентом, а пугать хоббитов печальной историей своей любви тоже не дело…

– Проше пана, стрелите! – Она еще раз посмотрела на нас своими лучистыми глазами и покорно склонила голову.

Командор медленно поднял «пистолет», его рука дрожала…

– Не могу. Это неправильно, так не должно быть!

– Стреляй, напарник, – со слезами в голосе попросил кот. – Мы успели поговорить, когда встретились в соседнем вагоне. Ей не мила вечная жизнь, ее любимый давно на небесах, а она несет тяжкий крест неупокоенности. Отпусти ее…

– Но почему? – всхлипнула я. – Она же хорошая, мы таких не уничтожаем!

– Проше пана, – вновь повторила Огненная Проводница, и Алекс мужественно навел на нее прицел…

– Дзенькуе бардзо. – Она вознеслась вверх белыми искорками. Хм, уверена, что рассеиватель работает иначе, а это было… Чудо?!

На мгновение нас ослепил яркий свет, и мягкий голос внятно произнес:

– Теперь она прощена. В свое время она стала причиной пожара в вагоне, и эта вина ее угнетала. Но сегодня она спасла и вас, и других людей от бандитов, ее долг исполнен, а душа свободна…

Искорки исчезли, сияние погасло, и голос пропал. Какое-то время мы сидели в тихом ступоре…

– Так ты не стрелял?! – удивилась я.

– Нет, не успел. – Командор был удивлен не меньше.

– Может, мы не поняли ее польский язык и она имела в виду что-то другое?

– При чем тут польский? С нами кто-то только что говорил на чистом русском, – влез кот. – И, по правде сказать, я даже боюсь подумать кто! Однако уверен, что теперь ей хорошо и она в порядке. Наше задание выполнено, хоть и не нами…

Но как бы то ни было и чья бы незримая воля здесь ни проявилась, больше нам в качающемся вагоне делать было нечего, и мы с чистой совестью отправились домой. Грабители, ставшие свидетелями таких «чудес», как оказаться побитыми сначала говорящим котом, а потом призраком, который позже распался на искры, плюс разовое исчезновение нас троих, несомненно, запомнят этот день на всю жизнь. Дальнейшие события были зафиксированы в отчете, отправленном в управление железнодорожного транспорта.

Подоспевший первым на место происшествия «закодированный» проводник сдал скрученных плачущих преступников милиции и был награжден медалью за содействие органам МВД. Милиционеры также допросили работников вагона-ресторана, в результате чего были выявлены и арестованы сообщники грабителей – повар с помощником. О нас, как вы понимаете, никто даже не вспомнил, и слава богу…

* * *

– Что ж, поздравляю с окончанием операции, напарники. На этот раз мы справились без лишних проволочек, чисто и оперативно. Дайте пять! – Кот завел новую манеру, пришлось хлопнуть его по лапе, прежде чем сойти с площадки межпространственного перехода в центре фойе нашей Базы.

– Нам помогли обстоятельства, – напомнила я. – Ни сопротивления, ни драки, ни погони, ни разрушений при задержании. Такой объект – мечта для любого спецагента.

– Согласен, – кивнул мой муж.

– Ну не совсем… Конечно, удача тоже присутствовала, – начал придираться язва Профессор. – На твое: «Призрак! Призрак! Он здесь!» – едва не высунулся в коридор весь вагон. Неужели ты не могла отличить манерного парня в платье от настоящей женщины?

– Это тусклое ночное освещение виновато, не я!

– В следующий раз будь повнимательнее, милочка. А теперь я бы не отказался от манной каши у Синелицего, а то меня до сих пор мучает изжога после драников, которые мы купили в Бресте у той бабушки.

– Какой бабушки? Ты же нам запретил тратиться, и мы послушно сидели на сухарях с Базы, – мигом припомнила я. – А ты сказал, что уходишь в туалет, пока нам меняют колеса.

– Что, я сказал «драники»? Конечно, я имел в виду сухари.

– А еще от тебя пахло курицей. Теперь я поняла, что это был за запах! Ты тайно жрал курицу и драники, когда мы с Алексом терпеливо ждали таможню!

– Что за беспочвенные измышления?! Но я незлопамятен и угощаю вас сегодня за свой счет роскошным рыбным обедом у Синелицего! – начал сдавать задом агент 013.– Он все равно проигрался мне в карты, так что приготовит для нас любые блюда.

– Ты спалился! – удовлетворенно потянулась я. – Ладно, мы только душ примем, по-быстрому сдадим отчет и встречаемся в столовой!

– А я к шефу, выяснять, почему помощь к нам не прибыла и кто ни в чем не виноват, в общем, на кого писать жалобу! Но я не спалился, я всего лишь…

Мне удалось успеть щелкнуть его по носу, и кот убежал первым, даже не пытаясь дать мне сдачи. Значит, точно чуял свою вину, маленький обжорка!

Когда мы собрались в отдельном уголке столовой под аркой для почетных гостей нашего шеф-повара, Профессор за бокалом токайского белого рассказал, что шеф буквально рассыпался в извинениях. Причина, почему помощь с Базы до нас так и не добралась, оказалась элементарной – посланные к нам на выручку агенты несколько раз пытались попасть в летящий на скорости двести километров в час поезд и все время промахивались. Новички, что с них взять, а опытные специалисты находились на своих заданиях…

– Я хочу выпить за ту благородную польку, что помнила о своем долге даже после смерти, – поднял тост мой муж. – За упокой души Огненной Проводницы, не чокаясь…

Мы выпили и помолчали. Такие задания всегда редкость. Обычно нас отправляют на обезвреживание какого-нибудь маньяка от местной нечисти, поэтому, когда встречаешься с чем-то хорошим, на душе светло…

Вечер был тихий и уютный, Алекс болтал с Синелицым, они обсуждали возможность приготовления в столовой Базы традиционных польских блюд – бигоса и фляков. Я-то предпочитаю чешскую кухню, ну иногда китайскую, хотя у них могла есть только кунг-пао, все прочее, на мой вкус, слишком жирное и ведет к гарантированному прибавлению веса.

Пусик вновь попробовал испортить мне настроение, доставая Гарри Поттером, но почти безуспешно. Просто я упомянула, что там в фильме была очень красивая полярная сова, которая разносила почту, вот хорошо бы и у нас завести такую. А кот сказал, что Интернет в сто тысяч раз надежнее и что за совой нужен уход, а я лентяйка.

– Да уж, чья бы корова мычала по этому поводу! – праведно обиделась я.

– К тому же эта полярная зараза летала бы где вздумается и везде гадила бы круче Корртона! – продолжал издеваться кот. – И ты, ругаясь на всех языках, носилась бы с половой тряпкой, убирая за ней, и все равно бы за нее заступалась, потому что вдруг она принесет письмо от Гарри Поттера!

– Ну… да, а вдруг?

– Что – вдруг, милочка? Твоего Гарри не существует!

– Ага, – уверенно хмыкнула я. – Гномы существуют, грифоны существуют, привидения существуют, даже говорящий кот существует, только один Гарри Поттер – нет! Где логика? Нет логики! К тому же ты сам говорил, что он есть и ворует по супермаркетам, помнишь?

Профессор показал мне язык и заткнулся, не зная, чем крыть. Естественно, что я с Алексом вернулась в нашу квартирку в отличном расположении духа.

Тем более что вскоре намечался большой, я бы сказала, базовый праздник! Вообще-то в нашей организации праздники не редкость – чем еще заниматься агентам после тяжелой и опасной работы, надо же как-то расслабляться? Пьянки здесь не поощряются, разгулы с драками и показательные мордобои тоже не прижились, казино шеф не позволяет, он сам слишком азартен, ну а спорт тоже не панацея от всего на свете. Так что уж лучше почаще устраивать какие-то торжественные мероприятия с накрытыми столами и вовлечением как можно большего количества обитателей Базы. А повод найдется всегда, любой, лишь бы, лишь бы…

– Ты знаешь, что у Синелицего на днях юбилей, двести лет со дня смерти? – спросил-сообщил мне грифон Рудик, когда я надолго задержалась в раздевалке после танцев, не могла найти в сумке второй нейлоновый носок.

– Не может быть! И он молчит?! – всплеснула руками я, а подумав, добавила: – Хотя на его месте, если бы лично мне понадобилось накрывать стол на сто пятьдесят персон на Базе, я бы, пожалуй, тоже промолчала, ну его на фиг, такие траты, обойдутся… Сладкий стол только для близких.

– Дело не в этом, – чуть удивился Рудик. – А в том, что было бы неплохо подготовить для него достойный праздник. Согласись, начальник кухни не самая последняя шишка на Базе.

Разумеется, я кивнула. Глупо ссориться с тем, кто тебя кормит. И более того, иногда не мешает даже построить глазки. Когда Алекс не видит, так, чистой воды флирт, исключительно ради женской практики…

Выпорхнув из раздевалки, я поспешила к Профессору, все-таки он у нас самая умная голова, по крайней мере, так себя вечно позиционирует. Настал его час на деле продемонстрировать все свои таланты или при всех снять с себя корону.

Я вбежала к нему в комнату, когда он только-только собирался уютно вздремнуть, пользуясь уходом жены и котят в торговый центр за перчатками. На мою пылкую речь Пусик отреагировал откровенным зевком:

– Милочка, тема празднований в честь нашего шеф-повара давно обсуждается всеми, кроме тебя. Ну а от меня-то ты что хочешь?

– Совета! Подскажи, какой сюрприз устроить Синелицему по случаю дня смерти? Я знаю, ты предложишь самую гениальную идею, поэтому, не раздумывая, сразу побежала к тебе.

Кот, на первой фразе сделавший язвительную мину и явно приготовившись сказать такую колкость, которая сразу меня отошьет, мгновенно сменил выражение морды на горделиво-одобрительное.

– Хм… ну в этом смысле ты права, девочка моя. Итак, что бы мы могли сделать? Нужно нечто яркое, запоминающееся, понятное всем и не чрезмерно дорогое, чтоб уложиться в бюджет трат на культурные мероприятия. Думаю, это могла бы быть постановка «Отелло», я как раз собирался подзагореть в солярии и мог бы…

– Нет! – решительно отмела я. – Не пойдет, у человека и так плохие воспоминания про собственное повешение, а тут еще ты с пьесой об удушении…

– Можно веселенькую дискотеку в стиле восьмидесятых, я могу спеть за Тото Кутуньо!

– Тогда уж за Демиса Руссоса, и то под фонограмму, – буркнула я, пытаясь представить кота в коротеньком пиджачке с блестками, прыгающего по сцене с микрофоном. – Это хорошо, но не гениально. Придумай что-нибудь выдающееся!

– А давай мы с Алексом просто сводим его в сауну? Посидим по-пацановски, расслабимся с пивом и воблой, потравим анекдоты, пригласим…

– Девочек?!

– Рудика с восточными танцами! – мигом выкрутился Профессор, но я уже поняла, что с ним каши не сваришь. Вот если бы речь шла о его собственном юбилее…

– Пойду молиться за твою душу Аллаху, ибо он наказал тебя лишением ума и фантазии, – скорбно припечатала я напоследок.

Пока агент 013 падал в обморок, я аккуратно прикрыла дверь и пошла искать все того же Рудика. С ним мы быстрее нашли общий язык…

– Есть предложения?

– Конкретных нет. Но есть идея, где поискать в Интернете!

Однако поиск через «Яндекс»: «Как можно отпраздновать день смерти или день рождения», ничего особенного не дал. Их празднуют практически одинаково, в дне смерти только чуть больше мрачной торжественности, да похоронный марш у некоторых народов звучит в комической обработке. Даже не знаю, считать ли это праздником? Вроде все атрибуты есть: толпа народу, пьянка, объедалово, а уж повод – дело десятое. А такого, чтобы нас абсолютно устроило, увы, не попадалось…

Тогда Рудик в своем ЖЖ по тому же вопросу спросил совета у своих «френдов». Нам сразу же накидали гору настолько дурацких советов, что мы окончательно поникли. Пытаясь хоть как-то утешить бедного грифона, я в шутку предложила ему поздравить Синелицего, одевшись клоунами!

Мы дружно похихикали, представив себе кувыркающегося Профессора в колпачке и с красным поролоновым носом. Помню, я еще сказала, что кот бы отмел эту идею, заявив, что достаточно напрыгался в шутовском наряде, когда на Базу попал заколдованный колпак с бубенчиками, сводящий с ума любого, кто его наденет. Помните?

И вот неожиданно, когда мы уже отчаялись придумать что-то стоящее, решение нашлось. Так самое простое и оказалось самым гениальным – один из сотни «френдов» Рудика вдруг предложил цирк. Мы подумали, подумали и дружно решили, что идея просто опупенная!

Ведь цирк – это и зрелище, и театр, и праздник, и смешные клоуны, и храбрые дрессировщики, и ловкие акробаты, и таинственные фокусники! Под цирковым куполом всегда находится место каждому, там будет уютно как самому юбиляру, так и всем на Базе – людям, хоббитам, гномам, гоблинам, роботам и всем остальным. Вот только жаль, что мы не поинтересовались вовремя, кто этот «заботливый» друг…

Представившись цирковым импресарио, он написал Рудику, что у него есть знакомая труппа циркачей, с которыми он может договориться и легко организовать их гастроли на Базе. Грифон тут же заручился согласием шеф-повара, а я счастливо упрыгала к Пусику…

– К нам едет цирк!

– Как? Куда? Каким образом?! Это невозможно, у нас закрытая военная организация, – возмущенно проворчал кот. – Ты что-то путаешь, милочка. Впрочем, как и всегда, просто сегодня как-то очень уж явно…

– А вот и нет! На этот раз нет! Синелицый согласился, чтобы мы для него пригласили на Базу цирк, представляешь?

– Нет, этого я себе представить не могу, не хочу и не буду! Более того, дорогуша, я сейчас же пойду жаловаться шефу, дабы не дать этому безумию осуществиться. Мы не пустим сюда чужаков, да еще и целую толпу, да еще и циркачей! Это нарушит кропотливо выстроенную годами, слаженную работу Базы. Какой цирк?! Работать надо, – заключил он, демонстративно прибавляя звук телевизора. Эх, надо было сразу сесть на пульт, пока он лежал на пуфике…

– Занимательная и поучительная программа, конечно, для лиц думающих и развивающихся. А ты еще здесь?

Вот сыч надутый! Зла не хватает смотреть, как после таких высказываний этот лицемер переваливается с бока на пузо, располагаясь поудобней на мягком диване, и смотрит свой излюбленный «Клуб кинопутешественников» из Госфильмофонда еще советских времен.

– Сибарит, – сквозь зубы процедила я.

– Это кто здесь сибарит? – чутко отреагировал кот возмущенным тоном, а я надеялась – не услышит. Спорить с ним сейчас все равно бесполезно, потом пну, тайком, сзади, на задании. Поэтому пока я ничего не ответила, а лишь гордо развернулась и вышла из комнаты.

Он знает, что я отомщу, пусть трепещет…

Алекса я нашла в спортзале, он как раз выжимал штангу в тренажере. Собственно, это его и спасло, потому что я очень быстро подбежала и шумно сообщила новость прямо на ухо. Он едва не словил грифом поперек груди, но выслушал меня с неизменной доброжелательностью. Обожаю!

Известие о цирке здесь все уже знали. Стив, крутивший рядом педали велотренажера, успел ему доложить, а сам откуда узнал, я так и не смогла из него вытянуть. Кто-то научил его выкручиваться и юлить как черт на сковороде, доказательств у меня нет, но подозреваю, что это новые сенсорные датчики прослушки только для биороботов, выполняющих задания в космосе. Стив собирался везде понатыкать «жучков» и, так сказать, поэкспериментировать с новым оборудованием. Хотя чего интересного можно прослушивать в холодном космосе, лично я так и не поняла, на Базе – другое дело…

– Отличная новость, – вставая со скамьи, поддержал мой любимый. – Я тоже очень рад! А что за цирк? Там будут дрессированные тигры?

– Сомневаюсь, что Синелицый настолько любит животных, хотя мясо готовить умеет. Да и телепортировать тигров сложнее, чем клоунов.

Алекс тяжело вздохнул и перешел к отжиманиям. Я поняла, что тут мне ловить нечего, и побежала искать подарок нашему любимому шеф-повару. Времени оставалось не так много. Надо еще помочь Рудику собрать со всех их долю оплаты трехдневных гастролей цирка на торжествах по чествованию Синелицего.

Сам процесс вытрясания денег требовал серьезной физической подготовки и наличия чего-нибудь огнестрельного на боку. Потому что каждый вшивый хоббит, естественно, находил тысячу отговорок, лишь бы не платить, но проскользнуть на халяву. Я услышала тринадцать историй о неурожае, пятьдесят восемь о скоропостижной кончине любимой бабушки, сто двадцать шесть о рождении двойни, триста семнадцать о задержке зарплаты и не помню сколько о безысходной хоббитской бедности! Мне даже пару раз пытались всучить взятку в виде карамельки…

Однако в конце концов платили все. Куда они денутся, раз у меня бластер и разговор короткий. Для пущей таинственности я предупреждала всех, что это большой секрет, о котором наш повешенный не должен узнать до самого праздника, иначе никакого сюрприза не будет.

Народ, конечно, мне обещал, но я знала, что гнилым обещаниям некоторых хоббитов верить нельзя, и в течение дня известие о цирке облетело всю Базу. Все буквально жаждали праздника, что помогло мне собрать денежки вдвое быстрее, так-то!

* * *

Трое суток, и день и ночь, вся База только и жила ожиданием эпохального события. И вот этот великий день наконец настал. В девять утра, когда я лихорадочно упаковывала в подарочную обертку коробку с набором антикварных медных кастрюль из терема Малюты Скуратова, о которых Синелицый давно мечтал, мы еще не знали, что день этот навсегда изменит нашу жизнь. В смысле на какое-то время мы станем более рассудительными, бдительными и даже верующими. Правда, не очень надолго…

Мы все собрались в спортзале, который заранее освободили от тренажеров, устраивая площадку для выступления циркачей. Наш повар с утра блаженно улыбался, будто предвкушая, что же такое ему предстоит увидеть, и наготавливал для всех разные вкусности, гоняя поварят палкой, как крепостных крестьян. Синелицый, разумеется, все давно знал и даже сам, как я уже упоминала, дал согласие на приезд цирка, но тоже делал вид, что не в курсе, потому что всем так интереснее, есть интрига и волнующий драйв!

Шеф еще с утра отправил за труппой Хекета, который по этому случаю со вчерашнего вечера ни капли машинного масла в дюзы не брал. А это уже показатель того, как ответственно старый звездолет относится к делу. Хотя была и более меркантильная причина – это его доля в оплате цирка, так как он не мог и не хотел платить деньгами, которых у него сроду не задерживалось. Хотя на что мог тратить деньги одушевленный космический корабль – для меня тайна за семью печатями, а он сам молчит…

Но в тот роковой день даже трезвый Хекет почему-то никак не появлялся.

– Их полдня нет, а дорога туда-сюда час максимум! Что же там могло случиться? Кто-нибудь уже связывался с ними по рации? – приставала я к гоблинам из лаборатории, когда опоздание циркачей щелкнуло всего за час.

– Да вроде клоун у них там заболел, и глава труппы срочно искал ему замену – какой цирк без придурковатого приставалы? К счастью, замена нашлась, они уже садятся на борт и минут через сорок должны быть здесь.

– Уф, хвала Аллаху!

– Только основное представление они будут давать завтра, им нужно время, чтобы прорепетировать с этим новым артистом.

– А-а-а-а…. ну ладно. Тогда, может, пока их ждем, вручим юбиляру свои подарки? – предложила я.

Все дружно согласились, и празднично наряженная толпа разношерстных обитателей Базы строем направилась в столовую.

– Вручаем подарки… передайте дальше… дарим подарки! – шептали все, перепихиваясь локтями.

Синелицый принял нас улыбчиво, с присущей ему скромностью развалясь в кресле шефа, в окружении почетного караула из шести проверенных поварят-упырят с половниками наголо. Из фойе потянулась длинная череда поздравляющих. Я влезла вне очереди и, сердечно чмокнув бывшего самоубийцу, торжественно вручила ему модную машинку для стрижки волос в носу. Он оценил, даже включил пожужжать. Кастрюли должен был подарить Алекс, типа как от нас двоих, а машинка лично от меня, чтобы помнил!

Хоббиты несли всякую ерунду под маркой «народные промыслы», гномы надарили кучу кованых вещей и редкие минералы. Курьер-лепрехун притащил новый горшок для золота, с одной монеткой на «затравку». Шеф передал новые шерстяные носки, своего размера (он начальник, от него и такую мелочь престижно получить!), а секретарша добавила кофейную пару и банку растворимого «Нескафе». Синелицего все равно ничем не отравишь… Гоблины из лаборатории скинулись на заводную мышку, кот вручил новенький будильник, биоробот Стив с роботом-монахом Эльгаром внесли очередную авангардную скульптуру в виде полузатянутой петли, взмывшей над гранитным постаментом с надписью «Долгих лет тебе, дружище!». Русалки из бассейна не смогли прийти, но передали сушеную воблу и пиво.

Синелицый вытирал сентиментальные слезы и долго благодарил каждого…

В общем, время, оставшееся до прибытия циркачей, пролетело довольно быстро. Все начинали нервничать, запах еды слишком будоражил обоняние, часы тикали, я начала постукивать каблучком.

– Давайте уж садиться за стол, – ныл Профессор.

– Но они еще не приехали, невежливо будет, – устало отмахивалась я, хотя и сама давно проголодалась.

– Да они будут здесь, как только вы усядетесь, – неожиданно поддержал Пусика юбиляр. – Старая английская примета: как только кто-то возьмется за ложку, тут же припрутся нежданные гости!

Я улыбнулась Синелицему, к которому приставали хоббиты якобы с поздравлениями, на самом деле они прикрывали товарищей, тырящих в это время из подарков за его спиной сладости из коробок. Он в ответ кивнул на огромную супницу остывающего бульона с фрикадельками, подмигнул мне и, встав, громко провозгласил, обращаясь к залу:

– Спасибо, друзья! Столько подарков, столько поздравлений, столько радостных лиц, я даже не ожидал. Мне очень приятно, правда. Теперь прошу всех за стол, знаю, вы этого давно ждете. Я тут приготовил угощение, надеюсь, вам понравится. И еще…

А-а, больше его уже никто и не слушал. Народ кинулся к столу, спеша занять лучшие места, расталкивая друг дружку. Но не успели все схватиться за столовые приборы, как старая поговорка сработала! В зал скромно вошла разношерстная цирковая братия – шесть гимнастов и гимнасток в блестящих трико, фокусник с цилиндром и белым кроликом под мышкой, рыжий клоун, «атлет» с надувными гирями, жонглер, крупная эквилибристка, два лилипута-близнеца, бородатая женщина и симпатичный шимпанзе во фрачных штанах с подтяжками.

– Ну? Что я говорил? Это же сущий кошмар во плоти! – крикнул мне через головы кот, отхвативший себе лучшее место по левую руку от юбиляра, спихнув оттуда ушлого Боббера. Тот не расстроился, а тут же подскочил к усевшемуся через два стула Брандакрысу и устроил потасовку с ним за его место. Победила дружба…

Наконец все успокоились, нашли где усадить гостей из цирка, и некоторое время по залу разносился лишь стук ложек о тарелки и хлюпанье, с которым хоббиты пили бульон.

Примерно на середине банкета, когда второе было съедено и поварята подали десерт, спустя пару-тройку нормальных тостов после двадцати глупейших и пустых, циркачи начали вставать с мест.

– П-п-охоже, что п-пришла наша очередь поздравить им-менинника, – сказал, чуть заикаясь и дрожа, их антрепренер. Вся труппа вылезла из-за столов и удалилась готовиться к представлению. Все-таки они были нормальные люди и не привыкли видеть вживую хоббитов и гномов, не говоря уж о настоящем грифоне в расшитом бисером лифчике и платочке с монетами на бедрах, при всех дарящем юбиляру танец живота.

Хоббиты бесновались, подпрыгивая на стульчиках:

– Ура! Мартышка сейчас покажет!

– Это шимпанзе.

– Какое шимпанзе? Сам ты шимпанзе! Что мы, шимпанзе не видели?

– А салют будет? Помнится, Гэндальф как жахнул! Полдеревни сожгло…

– Эх, и тут бы пол-Базы… Ну хоть гномий квартал!

– Предложить фокуснику две конфеты! Он что хочешь нам спалит!

– А может, просто мартышке спички дать? Она за бесплатно…

– Боже, мы пригласили цирк! Как такое могло случиться?! Я этого не переживу…

Мне прекрасно известно, кот терпеть не может цирк. По его словам, это символ анархии, а сам он сторонник порядка и дисциплины. Но на самом деле это потому, что цирк показывает дрессированных животных. Для Пусика это прямое оскорбление…

Как-то я имела глупость купить ему диск с выступлениями кошек Куклачева. Профессор почти на три дня впал в депрессию. Даже шутки о том, что Куклачев вместо овсяных хлопьев на завтрак заливает себе молоком кошачий корм, не помогали.

– Циркачи заметно волнуются. – Я подсела поближе к котику, рассчитывая слегка успокоить его светской беседой. – Не скроешь, что люди явно не привыкли к такой необычной аудитории.

– Их стресс начался, когда они взошли на борт Хекета и всю дорогу слушали его бред, – насупился Профессор.

– Согласна, это тяжкое испытание, не каждая цирковая труппа такое выдержит.

– Да уж, удивляюсь, как они вообще решились сюда приехать?! Я бы не поехал.

– Но хорошо, что они решились, – кивнула я. – И совсем не боятся монстров. Я даже к тебе одному дольше привыкала, говорящий кот. Странно, что они не рванули обратно, да еще и смогли что-то съесть.

– Видимо, решили, что, если будут выполнять условия контракта, у них больше шансов выбраться отсюда живыми, – опять надулся кот, но разговор поддерживал. – А может, просто считают, что работают на корпоративной вечеринке сбрендивших ролевиков в костюмах и гриме.

– Запросто, для сохранения психики это самое правильное решение. А ты чего такой смурной, животик болит или сосиски не хватило?

– Нет. – Агент 013 даже не обиделся. – Смотри, Алиночка, я здесь единственный взрослый и меня словно бы окружают дети. Они будут радоваться примитивным шуткам клоуна, восхищаться трюками жонглера, с замиранием сердца ждать выступления фокусника. Такое чувство, что все это время я имел дело с малышней в подгузниках, принимая их за взрослых напарников и коллег.

– Нашел на что жаловаться! – невольно вспыхнула я. – Да ты даже не вложился в это предприятие. Пришел, наелся, напился, когда платить будешь, скупердяй и критик?

– Тихо, крошка. Я купил ему свой подарок. И… погоди возмущаться и говорить, что все купили… Я вложил в него больше, чем остальные. Я вложил в коробку с подарком, между прочим самим по себе великолепным китайским будильником, поздравительное стихотворение, написанное мной специально к этому случаю!

– Ах, ах, ах! Как это трогательно, – не поверила я. – Если бы ты написал ему стихи, ты бы обязательно прочел их перед всеми, воспользовавшись таким случаем привлечь к себе внимание, даже отобрав его у друга-юбиляра.

– Не усугубляй, Алиночка. Ты просто завидуешь моим многочисленным талантам.

– Что они многочисленны, возможно. Хотя большей частью сильно преувеличены! Но про поэтический дар в первый раз слышу. Поэтому поверю, что ты посвятил стихотворение Синелицему, только когда увижу его своими глазами. Не думаю, что ты не оставил копию для своих биографов. Знаю, знаю, у тебя даже папка такая есть на рабочем столе – «Моим биографам». Сама видела. Так что Алекс здесь ни при чем, он тебя не выдавал. Кстати, а как называется твой поэтический шедевр? Аха-ха, не знаешь! Ну-ну. Может, мне у Синелицего спросить?

– Заткнись… дорогуша! И не надо приставать к бедняге. Не видишь, как он устал? Какой у него нездоровый синюшный цвет лица? – перепугался котик.

– Да он у него всегда такой.

– А сегодня особенно. Он всю ночь готовил угощение, отбиваясь от шаек Брандакрыса и Федора, которые объединились, чтобы выкрасть праздничный торт. К счастью, у них ничего не вышло. – Он кивнул на остатки крема и цукатов в центре стола.

– Читай! – уперлась я.

Профессор выдохнул и, торжественно сопя в ухо, начал:

Я к вам пишу – чего же боле? Что я могу еще сказать? Теперь, я знаю, в вашей воле О Синелицем рассказать…

– Дешевый плагиат! – нежно припечатала я. – Передрал письмо Татьяны и приляпал дурацкое продолжение. Теперь понятно, почему ты не хочешь читать это позорище вслух…

– Это творческий прием! – взвыл кот, так что многие обернулись. – Начинаешь строкой великого, и это сразу вводит твой собственный текст на определенный уровень высоты литературного контекста!

– Врешь ведь?

– Не вру, а проверяю твой уровень начитанности. В общем, помолчи пока, не порти юбиляру праздник, я тебе покажу стихотворение… э-э… мм… завтра.

– Почему не сейчас?

– Да потому что циркачи пришли и представление начинается! Не отвлекай меня, а?!

Ладно, сделаю вид, что поверила. И я сосредоточилась наконец на действе. Сначала свой номер показали лилипуты. Они боролись друг с другом в смешных эскимосских костюмчиках. За ними выступили гимнастки, составлявшие фигуры на плечах друг у друга не хуже чем наши хоббиты. Только они еще и перепрыгивали с плеч на плечи и делали сальто в воздухе с антраша. Хоббиты такое еще не освоили, но мне кажется, теперь будут пытаться, и у нашего гоблина-травматолога на какое-то время прибавится работы…

В середине их выступления к ним присоединился клоун, неуклюже пытаясь повторить их трюки. Он мне сразу показался подозрительным. Но если бы я знала, КТО скрывается под этим нелепым рыжим париком и красным носом… Брр… даже сейчас жутко вспоминать эти его кульбиты и «смешные» падения. При этом он еще и заливался таким смехом, от которого продирало до костей, напоминая мне демонического клоуна из фильма «Оно».

– Боже, более мерзкого типа не могли подобрать?

– Видимо, выбор был невелик. Хорошо, что такого нашли, – сказал только что подоспевший Алекс, который был на задании, отдуваясь за нас троих.

– Да уж лучше бы никакого. С детства их боюсь. С тех пор как бабушка водила меня в шапито и там один шут в дутых штанах дунул в дуделку мне прямо над ухом, зрители захохотали, а я подпрыгнула на полметра и заимела раннюю седину. А что, интересно, случилось с их штатным клоуном так внезапно?

– П-опал п-од каток, – сказал незаметно подсевший к нам антрепренер, горестно покачав головой. – Да-да, не с-смейтесь, он просто хотел п-показать с-смешной номер, как он, дескать, падает, п-попадает под к-каток и орет оттуда, якобы п-прищемив ногу, но он, оказывается, н-на самом деле п-прищемил ее, но те, к-кто был рядом, п-поняли это слишком п-поздно. Ему ч-часто не в тех местах п-приходили «гениальные» идеи, но эта идея оказалась р-роковой…

– Ох! Бедняга…

– А вы вроде выглядите нормальными. Ну кроме говорящего кота, – робко заметил он, хотя, судя по тому, что перестал заикаться, основной страх у него отступил.

– Да, он ненормален. Но умен, – надменно подчеркнула я.

Взвившийся было нервно кот мгновенно исполнился самодовольным величием, приняв соответствующую позу.

– Можно, я буду д-держаться поближе к вам и передавать н-наши просьбы вашему начальству через в-вас? А то кроме в-вас здесь разумными выглядят т-только странные бородатые карлики с т-топорами. Лучше н-не думать, что это гномы, иначе п-придется поверить, что мой ч-чокнутый сосед-толкиенист, возможно, и в самом деле эльф!

– Вы опять заикаетесь?

– Только когда в-волнуюсь, а это п-правда роботы-андроиды?

– Это биороботы! – криво улыбнулась я. Черт, и как он отличил, что это роботы, ведь они идентичны людям?! Мой муж тоже слегка напрягся, этот антрепренер слишком много знает…

– Н-никаких обид, я п-просто п-поклонник «Звездных войн», поэтому и использовал с-слово «андроид».

– Ничего обидного, их хоть чайниками назови, у них активирован чип миролюбия, задеть словом просто невозможно. И насчет карликов, они в основном-то и безумные, те, что без бороды и с волосатыми ступнями, не буду называть имена, если вам так легче сохранять рассудок. Просто советую держаться от них подальше.

Так как даже на один день полностью замораживать работу Базы было нельзя, шеф разумно пригласил цирк на три дня, чтобы все сотрудники смогли посмотреть представление и поучаствовать в чествованиях юбиляра. Потому что отдавать деньги на подарок и ничего не получить взамен – это не в наших традициях. Учитывая, что благодаря Алексу у нас с котиком четыре дня выходных, мы попадали на все выступления.

И кстати, Профессора во второй раз я поймала уже вечером. Обещанного стихотворения у него, разумеется, не оказалось, но он попробовал читать мне вслух. Только две-три первые строфы, не более. И видимо, опять в той же уверенности, что я полная тундра, каких поискать.

Он хоть ростом невысок, Спорит с грозной птицей. Храбрый мальчик, хорошо, Будет Синелицым!

– Ты издеваешься? Выдрал кусок из детских стишков Маяковского, засобачил туда черный юмор и выдал за оригинальную авторскую идею, – искренне поаплодировала я. – Интересная интерпретация, а собственное творчество есть?

Котик жутко обиделся, сказал, что речь вообще-то и не шла об оригинальной поэзии, но он случайно перепутал тетради и благодаря классическому образованию все-таки на чистом автомате записал хоть что-то приличное. Короче, стих для юбиляра был в очередной раз обещан на завтра…

Циркачей разместили на ночлег у гномов. Все-таки они были более желанными гостями на Базе, чем недавняя комиссия, ревизовавшая наш бюджет. Поэтому к хоббитам мы их селить не стали, хотя поначалу недорослики всегда выглядят более гостеприимными и даже очень натурально обиделись, когда шеф на все их клянченье отказался селить у них живых людей. Но в конце концов смирились, что весь барыш от размещения артистов достанется их заклятым соперникам, работягам-гномам. Ведь шеф выдавал для гостей новые комплекты постельных принадлежностей, которые потом оставались на балансе квартала, потому что кто же положит голову на подушку, которая побывала у хоббитов? Она могла быть набита пауками или сухими листьями, в зависимости от фазы луны, влияющей на их шизофрению. А сэкономленными перьями хоббиты могли играть в «Новый год», сыпя их себе же на головы, как будто первый снег. Не понимаю только, почему на Базу поступают подушки все еще из перьев, когда даже в мое время они почти везде уже синтетические. Парадокс…

Но и в гномьем квартале не обошлось без накладок, начиная с того, что там гудели всю ночь, не давая циркачам спать. Дело в том, что клоун, «наивная душа», предложил гномам поглядеть на вечерние репетиции гимнасток, и у наших парней съехала крыша! Они толпой кинулись преследовать девушек, осыпая их признаниями в любви и грубовато пытаясь ухаживать. Ну то есть дарить булыжники с выбитыми на них реалистичными изображениями сердца, чисто гномий сувенир. И чем тяжелее, тем больше любовь. Отдельные умники прикатывали к ногам изумленных гимнасток свои булыжники на тележках. И, несмотря на то что никто не добился взаимности, это все равно вызвало грандиозную драку.

Девушки, конечно, только посмеялись над ухажерами, которые едва доставали им до пояса, шутя, что те еще не выросли и им еще рано ухаживать, что гномов только разозлило. Бородатая дама, украшение любого цирка, в отличие от подруг была готова на многое, но гномы на нее мало внимания обращали, бородатые женщины им не в диковинку. Они хотели добиться любви и понимания от безбородых и длинноногих красоток, легких, как юный пони, и гладких, как топорище. Это гномий фольклор, сами понимаете…

Поэтому парни от всей души пылко предлагали им руку и сердце. Но гордые красавицы (каковыми они сами себя считали, хотя на мордашки были так себе), как я уже сказала, жестоко отвергли все их ухаживания и разбили суровые, но нежные сердца отважных крепышей.

– Добрая драка важней доброй свадьбы, – заявил негласный глава гномьего квартала, старый Крот Ломоломс. Гимнастки резко опомнились и попытались отчаянным флиртом прекратить назревающий конфликт. Поздно! Гномы или женятся, или дерутся, или добывают полезные ископаемые, четвертого не дано, это надо учитывать.

Отвергнутые влюбленные послушно разделились на два клана, надели доспехи и, вооруженные топорами-секирами и боевыми мотыгами, пошли стенка на стенку. Они уже не хотели жениться, хотя некоторые девушки, видя, какие эти коротышки с бородой до пола бесстрашные мачо, были уже и не против:

– Эй, мальчики, нельзя же так близко к сердцу принимать каждый отказ! Тем более что у вас это наверняка не первый. Бородатик, ну хватит, отпусти… другого бородатика! А я тебя за это поцелую в носик.

Но гномам оно было уже глубоко до лампочки. Какие, на фиг, поцелуи, когда здесь такая месиловка?!

– Дылда ты, я бы и сам на тебе не женился!

– И я тоже, топором мне в лоб!

– Да, на! А вы пошли отсюда, болтушки, не мешайте нашей исконной забав… Ой!

Девушки-гимнастки не стали и дальше искушать судьбу, а, с визгом вырвавшись из рычащего клубка рук-ног-секир-мотыг-бород-шлемов-гномов, укрылись вместе с остальными циркачами в приготовленном для них шатре. Драка прекратилась к середине ночи, когда все примирившиеся перешли на побратимство с самогоном и длинными песнями с началом, но без конца. Как я и говорила ранее, выспаться циркачам по-любому не удалось, а на то, что все началось с клоуна, внимания тогда не обратили…

Однако с утра, усталые и чуток раздраженные, они отгородили пространство, расставили скамейки, разбили манеж диаметром тринадцать метров и пустили бегать по бортику шимпанзе в юбочке, чтобы снять зрительское напряжение от ожидания. Не успела я оглянуться, как все места были заняты. Если бы не предусмотрительный котик, нам с Алексом вообще было бы негде сесть. Все радостно болтали, перепихивались локтями, щелкали клювами, били в металлические ладоши и всей душой жаждали праздника. Наконец появился Синелицый как виновник торжества, и только тогда антрепренер дал отмашку началу представления!

Под звуки фанфар на арену потянулись артисты. Ступая на красный ковер, они выпрямляли спину, выгибали грудь, приветственно вскидывали руки и улыбались изо всех сил.

– Парад-пролог, – прошептал кот, сильный в терминологии в любой области, но особенно в желании это продемонстрировать. – В парад-прологе обычно раскрывается тема представления. Посмотрим, что это будет. Какая-нибудь «Синяя птица», очередные «Звезды народов» или «Свободная Куба». Но, судя по костюмам, это все-таки не Дом культуры «Сыктывкар»…

– Вэк, как все продуманно-то, оказывается, – удовлетворенно вздохнула я, пожалуй, что мы все-таки не зря потратили свои деньги.

– У-уважаемые д-дамы и господа, д-дорогие зрители! Мы н-начинаем наше п-представление в честь в-вашего уважаемого друга и юбиляра С-синелицего! Але-оп!

Первыми выступали акробаты. Они делали сальто, ходили колесом по всей арене, выстраивали пирамиды и перекидывали друг другу стройных гимнасток в блестках, из-за которых гномы и устроили такой сыр-бор. Да и сейчас бородачи вздымали боевые топоры и оглушительно орали всякий раз, когда девушки удачно приземлялись на плечи партнеров.

За ними вышел тощий жонглер. Ох он и дал жару! Под самый потолок взлетали шары, кирпичи, кинжалы и горящие факелы – хоббиты визжали от счастья, да и все другие тоже!

Те же акробаты быстренько протянули канат под потолком, и толстая эквилибристка ходила по нему, балансируя зонтиком, и даже проехалась туда-сюда на одноколесном велосипеде. Шеф аплодировал ей стоя, и это было чудесно! А потом… Клоун все испортил…

Начнем с того, что он во все вмешивался, лез в каждый номер, типа смешил, но у него ничего не выходило. Нет, разумеется, это мое личное мнение. Как ни странно, многим нравились его избитые шутки и нелепые ужимки. Вот он «помогает» акробатам, все время падая и спотыкаясь. Вот клоун шлепается на задницу, наступив на шар, укатившийся от жонглера. Вот он отбирает у эквилибристки одноколесный велосипед и пытается удержать на нем равновесие, размахивая при этом руками, как недоломанная марионетка.

И ведь именно наш шеф смеялся громче всех над каждым его глупым падением, и даже мой Алекс пару раз хихикнул, когда клоун опрокидывался на спину. Вот только мне почему-то не было смешно. Не нравился он мне, и все тут! Ничего не могу с собой поделать, урод он страшный, кто может быть страшнее уродского клоуна?! Посмотрите американские фильмы ужасов, и вы тоже признаете, что никто не может…

Кроме меня, правда, еще одно существо в зале не реагировало на выкрутасы клоуна. Это был кот, он сидел, угрюмо насупившись и глядя перед собой. По его словам, он пришел сюда исключительно ради котят, которые устроились в первых рядах вместе с хоббитами. Им как детям представление явно нравилось. Но не оценивать же весь цирк по их незатейливому вкусу, малышей явно привлекало мелькание ярких красок. Ведь такой же лихорадочный блеск в их глазах вызывает и махание перед носом цветным бантиком на веревочке.

– Да, кстати, пока вспомнила, ты принес стихотворение? – невинно поинтересовалась я у Пусика. Он явно скучал здесь, но мне было плевать, сейчас меня эгоистично заботили лишь собственные желания.

– Принес! – Агент 013 окатил меня высокомерным взглядом, привстал, вытащил из-под пушистой задницы теплый лист бумаги и гордо протянул мне.

– Посмотрим, посмотрим…

– Не здесь же, о недоверчивая!

– А почему бы и нет? – удивилась я и, превозмогая естественную брезгливость, развернула помятый лист, с недоумением вглядываясь в знакомые строчки.

Не жалею, не зову, не плачу, Все пройдет, как с белых яблонь дым. Увяданьем золота охваченный, Синелицый напивался в дым! —

Прочла я и уставилась на котика.

– Чего? – смутился он.

– Это я у тебя должна спросить чего?! Во-первых, рифма «дым – в дым» не катит, хоть вешайся. Любой филолог засмеет с потрохами. Во-вторых, я не знала, что ты творишь под псевдонимом Сергей Есенин! Гонорары за всероссийские тиражи тебе, надеюсь, начисляют?

– Дай сюда! – Агент 013 выхватил у меня листок, еще раз по буквам перечел написанное, скомкал и делано рассмеялся: – Это не я. Это Мандаринчик учится писать от руки и списывает из учебника всякие популярные стишки, порой добавляя к ним свои наивные строчки. Значит, я по ошибке взял не ту бумажку. Покажу сразу после представления, договорились?

– Ага, не обмани только.

– Кто, я?!

– А то я тебя не знаю…

Последнее слово осталось за мной, и это уже победа.

Меж тем представление продолжалось, народ хлопал в ладоши, антрепренер объявил фокусника, и вот именно с его выхода на арену началось самое страшное…

Нет, к работе иллюзиониста никаких претензий не было, дяденька честно отпахал всю положенную программу. Доставал из цилиндра кролика, вытягивал из ушей Брандакрыса километр цветной туалетной бумаги, откусывал сам себе большой палец на правой руке и возвращал его обратно, подарил секретарше шефа букет бумажных цветов из рукава, угадывал перевернутые карты, а потом на арену выкатили большой черный ящик для «распиливания девушки». Вполне традиционный фокус, но…

В тот момент, когда вышла красавица-гимнастка, лучезарно улыбаясь всем подряд, и попыталась лечь в ящик, вдруг выпрыгнул уродский клоун и оттолкнул ее в сторону!

– Почтеннейшая публика, – дурачась, заорал он, бросаясь к зрителям, – сейчас мы на ваших глазах распилим кого-нибудь из ваших друзей! Ну, смелее! Кто не трус?

Естественно, сразу поднялись гномы, биороботы, привидения, спецагенты, да, собственно, практически все, кроме кота. Даже я встала и подпрыгнула, потому что интересно ведь, когда тебя распиливают в цирке. Но этот рыжий тип с красным носом забраковал всех, резво бросившись к скромно сидящему в уголочке Бэсу.

– Вы! Вот вы, батюшка, нам и нужны! Порадуйте прихожан, явите пример смирения и кротости!

– Странные речи для клоуна, – недоуменно обернулся ко мне Пусик. – Проконтролируй тут все, девочка, а я за бластером. У меня нехорошие предчувствия…

Египетский божок Бэс, принявший православие и не так давно ставший единственным духовным окормителем Базы, безропотно позволил увести себя в центр арены и, невзирая на протесты фокусника, добровольно лег в ящик, выставив в специальные отверстия ручки и ножки. Клоун демонически захохотал и взялся за пилу! Только в этот роковой момент мы все узнали его…

– Дьявол!

– Я обещал вернуться! – грозно возвысил голос нечистый. – И вот я здесь, а вашему единственному защитнику уготован венец мученической смерти! Он изгнал меня, но цирк дал мне шанс… Поэтому смерть ему, смерть ему, смерть!

И прежде чем хоть кто-то успел вскочить с места, пила в его руках замелькала с умопомрачительной скоростью. Бедный Бэс улыбнулся самой всепрощающей улыбкой и…

– Что за дьвольщина?! – Фальшивый клоун поднял пилу с выломанными зубьями.

В тот же миг на арену выпрыгнул котик с типовым бластером в лапках:

– Я не потерплю твоих фокусов на МОЕЙ Базе! Умри, нечистый дух!

– Не стрелять, полковник, – успел остановить его шеф. – Тут везде зрители, лазер прошьет его насквозь и попадет в кого-нибудь из наших!

– Логично, – согласился дьявол, в отупелой задумчивости осматривая пилу. – Что-то не так… Ну ладно. Господа циркачи, братья и соратники! Я привел вас сюда, вместе мы завоюем это место и останемся здесь навсегда! Я буду вашим отцом-основателем первого в мире циркового государства! Ура! Все ко мне!

– Н-нет.

– Что?!!!

– Н-нет, – еще более твердо ответил заикающийся антрепренер. – М-мы не хотим в-вечно п-прыгать по арене, у нас свои д-дела и свои п-планы, нам еще по трем п-приглашениям в С-ибири у нефтяников отработать, а п-потом зима, елки… Да и вообще, д-добровольно жить тут, в этом б-бедламе с этими т-типами? Увольте. М-мы не хотим.

– Тогда я покараю и вас всех! – обиженно взревел дьявол. – Вот только дайте мне новую пилу, эта почему-то совсем не пилит…

– Вася, в-выпусти ч-человека.

Фокусник шагнул вперед, нажал на какой-то шпенек, и ящик мгновенно открылся. Под приветственные крики и аплодисменты на арене встал маленький египетский божок в разорванной на животе рясе православного священника.

– Я с вами, дети мои, – улыбнулся он. – А ты пошел вон, скотина!

Дьявол вынужденно отступил, затравленно озираясь по сторонам. Когда мы все в едином порыве с циркачами бросились на арену, ему оставалось только плюнуть и исчезнуть в клубах едкого дыма с запахом серы…

– Я сразу понял, кто он. Этот маскарад клоуна не скрыл его черную сущность, потому и надел с утра под рясу гномью кольчугу из мифрила, – скромно объяснял Бэс, пока мы качали его на руках. – На Бога надейся, а сам не плошай. Но мы совсем забыли о юбиляре…

Ничего подобного. Синелицый клялся, что такого замечательного дня смерти у него не было никогда! Еще бы, столько приключений: праздничный стол, приглашенный цирк, коварное проникновение дьявола, чудесное избавление Бэса, позорное бегство нечистого и всеобщее братание! Вся толпа дружно направилась в столовую, где доели и допили все, что еще только оставалось, а кое-какие продукты уничтожили и вне плана.

Цирковые артисты уже не боялись нас. Гимнастки отплясывали вместе с гномами, Рудик учил редким движениям танца живота бородатую женщину, хоббиты облепили фокусника, требуя конфет из волшебного цилиндра, шеф катался на одноколесном велосипеде эквилибристки, а я… терроризировала кота!

– Где обещанное стихотворение?

– Сейчас не время…

– Где стих, врунишка?!

– Рожу я тебе его, что ли? Он в компьютере, лежит в папке у меня на рабочем столе, если, конечно, Уголек его случайно не удалил…

– Вечером твой последний шанс реабилитироваться в моих глазах, – твердо заявила я. – В противном случае я ведь могу просто попросить Синелицего прочесть твой подарок вслух, правда? Уж он-то мне не откажет…

Профессор вильнул хвостом и удрал. Подозреваю, что договариваться с нашим главным поваром на предмет поддержания его выдумки про якобы написанное стихотворение, которым он «окупил» свой взнос на цирк. Но я все равно вытрясу с него деньги…

Бэс ненадолго затмил даже юбиляра, все с гордостью вспоминали, как он одной левой заставил дьявола испариться. Хотя в церковь народ не хлынул, ведь для многих здешних обитателей борьба с нечистым – это нормальная работа, а не редкостное чудо. Египетский божок тоже воспринял произошедшее как данность и даже не загордился.

…А в общем и целом праздник удался. Отголоски этого шумного мероприятия звучали еще долго. Сначала торжественно проводили циркачей, обменявшись с ними имейлами, номерами телефонов, адресами и памятными сувенирчиками – они нам красные носы на резиночках, мы им алюминиевые розы, фантики от конфет, необработанные минералы, монетки с дырочками для восточных танцев и так далее. У кого что было, главное, меняться не глядя, по-черному, держа руки за спиной…

Потом, как понимаете, все кинулись доказывать самим себе, что они не хуже. Целый месяц База упорно пыталась подражать цирку. Алекс учился жонглировать шарами, все время отрабатывал какие-то трюковые приемчики, с кувырками и перекатами. Рудик ходил по веревочке, протянутой через весь танцевальный зал, вихляя бедрами, под бодрую арабскую музыку. Хоббиты строили акробатические фигуры любой высоты и сложности и вроде даже не очень калечились.

Даже шеф пытался с завязанными глазами метать топор в секретаршу, но она всегда уверяла, что он нетрезв, и не позволяла ему этого делать. Бедняге пришлось остановиться на цыганских карточных фокусах, которыми он достал всех в течение недели.

– Это не База, это черт знает что! Устроили здесь цирк шапито! – фырчал кот, вынужденный изображать перед своими детьми клоуна.

Котята млели от восторга, видя папу в желтых штанах, синей кофте, зеленом парике, с красным поролоновым шариком вместо носа и большущей футбольной гуделкой. Тема его поэтического творчества была на время закрыта. Ну в том плане, что мне стало скучно шпынять его одним и тем же. Тем более что от службы нас никто не освобождал.

Да и вне службы забот хватало, потому что Профессор тоже ничего не забыл. И припомнил мне мои насмешки так, что едва не довел нас с Алексом до развода. Это произошло примерно через неделю после чествований Синелицего. То был редкий случай, когда я не только хотела его убить (в смысле кота!), но и активно пыталась это сделать. Он заслужил, меня бы все оправдали…

* * *

Итак, в то утро я открыла глаза и увидела, что мужа рядом уже нет. Повернув голову, я нашла его сидящим у ноутбука за нашим общим рабочим столом. Вид у него был самый сосредоточенный.

– О чем ты думаешь? – кокетливо улыбнулась я, сладко потянувшись.

Даже не оборачиваясь, он показал пальцем на меня.

– А что ты обо мне думаешь?

Его пальцы сжались в кулак. В глазах моего мужа полыхнула зеленая ревность. Я сразу все поняла. Нет, не подумайте, что я была ему неверна, но некоторые грешки за мной водились, и знать о них мог только кот, ибо Алекс в Интернете не зависает.

Да и грешки тьфу, понятие относительное. Просто девчонки сказали вчера, что якобы Рудик вывесил в Интернете наши фотографии с восточных танцев. Сейчас объясню поподробнее. Дело в том, что Алекс увидел на фото меня, двух хоббитесс и секретаршу. Мы четверо в раздевалке, обернутые в полотенца после душа, стоим, улыбаемся. Всё! Никакого интима, вообще ничего такого суперкриминального. Но Рудик вывесил это в своем ЖЖ с надписью «Мои девчонки». Соответственно, кот нашел и сдал это Алексу. И даже более того, я лично была свидетельницей того, как он это сделал…

Профессор назначил моему мужу встречу в оранжерее, предупредив, чтобы тот приходил без меня. Но он не знал, что Алекс рассказывает мне ВСЁ. Я же, изобразив внешне полное безразличие, сказала любимому, что, наверное, кот носится с очередной бредовой идеей открыть на Базе книжное издательство и печатать мемуары наших агентов как научную фантастику, а мне это совсем не интересно. Но едва Алекс вышел, прикрыла дверь и в мягких тапочках незаметно пошла за ним. В оранжерее, видя, что агент 013 привычно опаздывает, я спряталась за фиолетовыми кустами барбариса, недалеко от того места, где мой муж сел на лавочку ждать друга. Не прошло и пяти минут, как к нему шумно притопал запыхавшийся от бега котик с мини-буком под мышкой.

– Напарник, я тут выходил в Сеть, и представляешь, что обнаружил в ЖЖ одного нашего общего друга? Я не могу тебе не показать. – Далее он перешел на шепот, и я слышала только обрывки его фраз. – Она же позорит тебя и меня… мы одна команда… смотри, в каком виде она висит в Интернете, практически го-ла-я! Тут Сеть, к сожалению, не берет, но я скопировал себе на память и тебе на флешку для верности, посмотри.

– Не надо, я не хочу это видеть! – Командор вскочил с места. Никогда не видела на его лице такой боли.

Агент 013 закрыл бук, передал ему флешку на цепочке и скорбно удалился. Ну вот и как его после этого назвать? Предатель – слишком мягко…

Весь вечер муж со мной не разговаривал, не объясняя почему. Ночью отвернулся и не реагировал на мои скромные намеки. И вот только утром наконец не выдержал. Он все-таки захотел это увидеть своими глазами…

Вот глупыш. Я специально не разубеждала его ни в чем, обидевшись, что он поверил коту и перестал верить мне. Но искренне надеялась, что все разрешится, он посмотрит на фотки, улыбнется и признает, что у мстительного котика просто маразм. Не вышло. Похоже, мой ревнивец накрутил себя еще больше. Но в чем же мое преступление?

Должна признать, что Рудик действительно часто заходил к нам в раздевалку, пользуясь тем, что он «не мужчина». Я, конечно, все равно прикрывалась, но хоббитессы его не стеснялись и расхаживали перед тренером голышом, а он подавал им полотенца на выходе из душа. Им, а не мне!

После завтрака, прошедшего в молчании (Алекс меня игнорировал), мы пошли к шефу за заданием. Он явно обрадовался нашему приходу и подмигнул мне с очень двусмысленной ухмылкой.

– А я тоже видел эти фотографии, – игриво сообщил он и шлепнул крутящуюся рядом счастливо захихикавшую секретаршу по мягкому месту, если ее каменный зад можно назвать так. – Ваша Алина смотрится, по крайней мере, второй по красоте, разумеется, после моей Грызольды…

Командор побледнел как мрамор, но шеф, кажется, был искренне горд, что полуобнаженные фото его подруги тайно рассматривает вся База. Вот, вот у кого моему ревнивому мужу нужно учиться такту и пониманию! Если до вечера сам не отойдет, попрошу шефа провести с ним воспитательную беседу…

На этот раз нас направляли в Аравийскую пустыню ловить самого иблиса. Зловредный демон азиатских легенд и сказок, сбивающий с пути караваны и засыпающий колодцы. Его нам надо было отловить и примерно наказать, но не убивать. Не стоит лишний раз нарушать веками устанавливавшийся баланс сил добра и зла.

А побывать в пустыне будет интересно. Можно заодно позагорать, уставом не возбраняется, только солнцезащитный крем не забыть с собой взять. Вряд ли его можно будет прикупить на средневековом восточном базаре, хотя какие-то натуральные заменители наверняка имелись. Сметана, например, если я ничего не путаю…

По пути назад мы встретили того, о ком я молила Аллаха, чтобы он сейчас нам не попался, моего трепливого тренера восточных танцев.

– О, моя лучшая ученица, ты уже показывала мужу те фото?

Побагровевший Алекс молча схватил Рудика за шею и прижал к стене. Грифон сердито вырывался и бил крыльями:

– Ты что, приятель?! Что я тебе сделал? Принцесса, оттащи своего мужа, иначе конец нашим посиделкам в сауне!

Вэк, опять он меня выдал. Ну было пару раз, когда мы с девчонками пошли туда и Рудик увязался с нами, и что? Он же нам как подружка, да и в парилке мы сидели в простынях. К тому же Алексу я тогда сразу про это рассказала. И он нормально отреагировал, пошутил даже. Ну само собой, какая девушка прельстится на эти куриные чресла?! А вот сейчас мой любимый почему-то увидел все в ином свете, видимо, ревность окончательно застила ему глаза.

Командор зарычал, обращение «принцесса» было для него последней каплей, но Рудик нас всех называет принцессами, безбожно льстя большинству своих учениц. Бедного танцующего грифона спасло только заступничество проходящего мимо шефа.

– Отставить, агент Орлов, что за неуставные отношения? Сейчас же прекратите, или я внесу нарекание в личные дела вас обоих.

– А в мое за что? – прохрипел Рудик, шею которого Алекс еще сжимал своей мощной рукой. – Впрочем, валяйте, у меня и личного дела-то нет.

– Отпусти его, он ни в чем не виноват, – вступилась я, и мой муж неохотно подчинился. О небо, неужели он так и будет молчать на меня весь день? Хорошенькое же нас ждет задание, если мы отправимся на него, не доверяя друг другу…

В костюмерной нам предложили одеться соответственно бедуинам пустыни: длинные балахоны, штаны, защищающая от ожогов матерчатая обувь на толстой подошве (все-таки по раскаленному песку предстояло топать), головной убор и платок, которым можно было закрывать и лицо. В общем, мы будем походить на странствующих арабов. Но наш кот, как всегда, хотел выглядеть экстравагантно…

– Зачем ты надел подгузник? – в легком шоке спросила я, когда он предстал перед нами во всей красе. На всех лапах у него были легкие кроссовочки, как у Хрюши, на голове пилотская шапочка и очки времен Первой мировой, и, наконец, венчали все это великолепие гротеска и нелепицы кожаные штанишки наподобие подгузников с вырезом для хвоста.

– Эта модель называется «штаны Муад’Диба», – с гордостью сообщил он. – Ты что, не читала «Дюну»?

– Вроде что-то припоминаю. Надеюсь, там нет того же агрегата, что был у него, для переработки мочи и пота в питьевую воду? – сморщила я нос в притворной брезгливости.

– Нет, это новая модель, не имеющая ничего общего с дистикомбом фрименов Фрэнка Герберта. Разработана гоблинами специально для ношения в условиях пустыни, защищает кожу от ультрафиолета, но главное, сохраняет приятную прохладу на месте соприкосновения с телом.

Вообще, сидело оно на нем неплохо. Он был похож на пушистого младенца в смешном авангардном костюмчике. Так и хотелось взять его на руки, поцеловать в нос и подбросить пару раз к потолку с возгласами: «Уси-пуси, какой крепыш!» и «Ты ж мое сокровище усатенькое!».

Меня по-прежнему угнетало, что Алекс продолжает молчать, но я старалась не думать об этом и отвлечься на болтовню с котом, этим разрушителем чужих браков и блохастым интеллигентом, которому я отомщу при первом удобном случае.

– Миленько. А они что, сразу на твой размер рассчитали?

– Я с самого начала подписался на участие в эксперименте.

– Ну ты просто все успеваешь: и штанцы новые с охлаждением заиметь, и на меня наклеветать.

– Чего? – покраснел он.

– Ничего, жду вас в фойе у телепорта. – И я выбежала из костюмерной, чтобы ни он, ни Алекс, ни портняжки-домовые не увидели моих слез. Перед заданием ссориться нельзя, это даже в уставе прописано. Если хоть кто-то заметит, что я плачу, – всю нашу команду могут запросто отстранить, и это будет только справедливо.

Командор с агентом 013 подошли буквально через пять минут, когда я уже полностью успокоилась. Мой муж нажал на переходник, и мы очутились среди залитых лучами заходящего солнца оранжевых барханов раскаленной за день пустыни.

– Хорошо, что выбрали вечер, мне кажется, днем здесь можно сразу умереть. Я уже хочу пить.

Не дожидаясь разрешения, я достала термос из заплечной сумки и припала к горлышку. Уф… холодная минералка…

Все молча дождались утоления моей жажды, и наконец мы двинулись в путь. Алекс, как всегда, шел впереди, за ним кот, и я, пользуясь случаем, нагнулась и стукнула Профессора в бок, постаравшись, чтоб получилось побольнее. На этот раз он не стал делать вид, что не понимает за что, а сразу приступил к защите:

– Я думал только об укреплении вашего союза!

– Ах ты, радетель семейных ценностей, – прошипела я. – Значит, стоит мне по возвращении притащить фотографии твоих французских кошек Анхесенпе, это сразу существенно упрочит твой брак?!

– Но ты же не сделаешь этого, Алиночка? – взвился котик, хватаясь за сердце.

– А потом еще копии твоих интимных эсэмэсок китайской лисе? – Я, дразня, помахала перед ним своим сотовым. Блефовала, конечно. Разумеется, ничего подобного у меня не было, но Профессор, с разворота прыгнув мне на грудь, повалил меня в песок и принялся выкручивать из рук телефон.

– Ага! – кричала я, отплевываясь песком. – Значит, такие эсэмэс все-таки были!

– Что там у вас опять? – обернулся мой любимый.

Мне было так больно, что он на меня дуется, но я никак не могла заставить себя заговорить первой.

– Скажи ей, напарник, пусть сию же минуту извинится! Она лезет не в свое дело! И мне нужно кое-что почистить в ее сотовом…

Я опытно ударила коленом вверх, целя коту в низ живота. Ему крупно повезло, что о котятах он позаботился заранее. Пусик ласточкой перелетел через мою голову и угодил в руки командора. Вечно он принимает его сторону. Вот стряхну песок и прямо спрошу, кто ему дороже. Но мой муж опередил меня, он спокойно поставил друга и жестко сказал, глядя ему в глаза:

– Отныне каждый из нас будет следить только за собственной женой. Понял?

Кот так и сел на месте.

Я вскочила, вытерла последние колючие песчинки с губ и сказала:

– Давай мириться, родной. Это же глупая ссора. Я ни в чем перед тобой не виновата и все могу объяснить, просто выслушай, а?

И тут меня на мгновение словно накрыло черной паранджой. Взвился песок, плотной стеной отделив меня от моих напарников. Я закрыла лицо руками и зажмурилась, пытаясь защитить глаза, и открыла их, только услышав, что вдруг стало тихо, ветер пропал и вокруг вновь раскинулась вечерняя пустыня. Мои мужчины исчезли. Я сама в данный момент стояла на бархане, хотя минуту назад, помню, мы спускались с него и были в самом низу. А рядом со мной, по левую руку, сидел он… Мелкое существо с рогами, острыми красными ушками и рыжей щетинистой шерстью. То есть, судя по описанию и картинкам в учебнике, тот, на кого мы охотимся…

– О небо, ты демон?!

– Да, женщина, более того. Я тот, кого вы ищете.

– Иблис?

– Он самый. – Демон встал и ловко поклонился, приложив лапу к груди, устам и лбу. Типичное восточное приветствие. Но тот факт, что эта тварь обладает кое-какими манерами, не принес мне успокоения.

– Где мои напарники? Где мой муж и где мой кот?! – заламывая руки, начала причитать я, попутно пытаясь вспомнить подручные средства для гашения демонов, бластер-то остался у Алекса…

– Они далеко отсюда. Три дня пути.

– Это ты меня сюда перенес, террорист немытый? – Я скрипнула зубами, прожигая его как можно более ненавидящим взглядом.

Как меня достали эти похитители, кто бы знал! Полярный утбурд, русский помещик-упырь, татарский убыр, бакинский дэв. Может, кого и забыла, но их уже столько в моей пестрой служебной биографии накопилось, что всех и не упомнишь. Кто-то обещал вечную любовь, кто-то надеялся припахать к домашнему хозяйству, кто-то просто хотел съесть, но в целом от предложений просто отбоя не было. Причем я всегда предупреждала, что люблю другого!

– Нет, конечно! – возмущенно подскочил он. – Зачем меня порочишь?

– Извини, ты вообще о чем?

– О том, что я только в прошлом году мылся!

– Вэк… Еще раз извини, отвлеклась на собственные мысли и думала, мы эту тему давно проехали, – смутилась я. – А как я сюда попала?

– Не знаю, наверное, волей Аллаха.

Врет, мерзавец, по мордочке вижу, что врет или недоговаривает. Что же могло случиться? Как я оторвалась от моих напарников? Но откуда этот мелкий знает про расстояние? И я снова подняла подозрительный взгляд на иблиса:

– А как ты узнал, что они в трех днях пути?

– Я вижу сквозь пространство.

– И что они сейчас делают? Хотя я это и так знаю, в панике ищут пропавшую меня.

Я посмотрела на кольцо у меня на пальце. У нас с Алексом кольца настроены друг на друга. О нет, оно не светилось! Забыла зарядить микроаккумулятор перед уходом, а заряжать надо каждые полгода. Глупая рассеянность!

– Ну-у, если ты хочешь в это верить… я не буду тебя разубеждать. – Иблис почесал в затылке.

– О чем ты?!

– Они только рады, что избавились от тебя. Это кот сделал.

– Каким образом?! – презрительно сощурилась я. – Нет у него таких талантов!

– Он давно хотел тебя убрать, чтобы снова все было как раньше – твой муж слушал только его, чтобы они снова ходили на задания вдвоем, кот считает, что это были лучшие годы, пока ты не встала между ним и его другом. Поэтому он и поссорил вас специально.

– Не верю я тебе.

– Как хочешь, но я тебе друг, решил, что ты должна знать правду, – поклонился иблис.

«Какой ты мне друг, ты шакал паршивый!» – подумала я, но чисто из вежливости вслух сказала совсем другое:

– И как же он меня сюда перенес?

– С моей помощью, заключив со мной договор.

– Ты же говорил, что это не ты! – вспыхнула я. – Ах ты, рогатый лжец!

– Правда, так сказал? Ну извини. А твой муж, кстати, уже давно устал от тебя и завел любовницу, одну из этих коротышек у вас на Базе… хоббитку. Кажется, так они называются, потому что у них хоботы вместо носа.

После этого явного бреда я сразу начала успокаиваться. Мало того что врет, еще врет бездарно и неизобретательно. Но про нашу Базу знает много, интересно только откуда? Поддержим беседу, глядишь, и сам проболтается…

– А что ты такой мелкий? Я читала, что вы, иблисы, с африканскую гориллу ростом, «деревья гнете и рушите скалы».

– Мама меня не кормила первые три года после рождения, а еще болел много птичьим гриппом, потому я такой. И покончим с этим! – явно обиделся он.

Забегая вперед, скажу, что в отчетах нашей Базы этот объект получил официальную классификацию и значился как «иблисус недоразвитус». А еще, глядя на него сейчас, я не могла выкинуть из головы мысль о том, что этот сморчок «способен порождать шайтанов и джиннов», и искренне надеялась, что он не будет этого делать в моем присутствии.

– Что ты на меня так уставилась, женщина? – Иблис поднял на меня глаза с вертикальными зрачками. – О чем задумалась?

– Да так.

Я пыталась прогнать из мыслей дебильную картину, где этот рогатый лежит в родильном отделении, а я почему-то ношусь на подхвате акушеркой. Роды проходили сложно, иблис тужился, корча рожи, а я принимала плод и кричала: «Дыши, дыши, тужься! Ты не первый и не последний, девочка моя! Вот-вот… еще немного… Поздравляю, ты стал матерью! О небо, это чудо! Можно, я буду крестной?».

– Представила, как ты порождаешь шайтанов, – призналась я, замотав головой и отчаянно пытаясь вытряхнуть эту хрень…

– Не бойся, мы размножаемся клонированием.

Я вскинула брови, удивленная, что он знает такое современное слово.

– Разве твоя религия не учит тебя, что клонирование – это от нечистого? – Он как будто читал мои мысли. И похоже, даже не как будто. Точно, придется пристрелить, слишком много знает, только бы добраться до бластера…

– Не старайся понапрасну, мое наказание придет лишь в день Страшного суда, когда я буду низвергнут в ад вместе с другими грешниками. А до этого я свободен творить все, что захочу по воле Аллаха. А вы с друзьями хотите оспорить его волю?

– Давай признавайся, демагог, где мой муж и кот?!

– Я же сказал: в трех днях пути, – ухмыльнулся иблис.

– Можешь меня к ним перенести?

– Смеешься, что ли? Как?!

– Ну сюда-то перенес? – Я топнула ногой.

– Знать не знаю, не в моих силах. Может, ящерка на хвосте перенесла?

Он явно издевался, и тут я окончательно осознала – он же врет на каждом шагу, как сивый мерин. Как я могла забыть, что иблису вообще верить нельзя? Ведь перед отъездом я все про него прочла: привычка все время лгать по поводу и без повода – главная черта его характера. Но по-любому без иблиса мне до моих напарников тоже никогда не добраться. Что же делать, а?!

– Плакать хочешь? Плачь! Ты ведь навеки в моей власти…

В этот же миг, глядя в его красные, бесстыжие глазки, я гордо решила пожертвовать собой, лишь бы избавить мир от этого скользкого типа. И пусть я больше никогда не увижу Алекса и Пусика, пусть меня ждет страшная смерть от жажды посреди раскаленной пустыни, пусть мою могилу укроют безжалостные пески, пусть….

– Прими же смерть, пустынный дьявол! – И я, выхватив афганский кинжал с серебряной полосой вдоль клинка, всадила его негодяю в тощую грудь!

Увы, он только поганенько захихикал:

– Простушка. Меня так просто не убьешь. Я в этом отношении как любовь. А ты совсем не способна делать выводы из того, что услышала. Помнишь, речь шла о клонировании? Я всего лишь одна из копий себя. Чтобы добраться до меня, вам надо уничтожить всех клонов!

– Вот засада…

– Это будет уроком для тебя и твоих дружков за то, что вздумали вмешаться в мои дела. Я делаю то, что должен. А вы не знаете, во что лезете. – Демон вытащил кинжал и вернул его мне, на лезвии не было ни капли крови. Вэк, а вот на румынских вампиров действует безотказно! Странно, но что делать…

– Не слишком ли взрослые разговоры для такого маленького иблиса? – хихикнула я, в надежде разозлить его и заставить проколоться. – Тебе не пора в кроватку, на бочок и на горшок перед сном?

– Я старше целого известного тебе мира и еще трех, что были до него.

Блин, ничем этого злодея не проймешь. Самое обидное, что он явно умнее меня и, по крайней мере, опытнее. Я раскрыла было рот для очередного глупого вопроса и тут увидела зыбкие фигуры на горизонте.

– Караван!

– Ох, здорово! Его-то я и поджидал. – Иблис радостно потер лапки. – Хочешь со мной развлечься? Я собираюсь создать небольшую песчаную бурю. Можешь мне песок подбрасывать, а я буду раздувать. Весело будет!

– У меня что, руки на совки похожи? – возмутилась я, думая, как бы его отвлечь и предупредить караванщиков, чтобы разворачивались и бежали отсюда без оглядки. Ведь песчаная буря убьет их!

Но нет, они шли прямо на нас. Наверное, уже увидели меня. Иблис легко может сделаться невидимым для кого угодно. Стоя за его спиной, я пыталась знаками показать им, чтобы уносили ноги. Однако то ли оттого, что в языке жестов я не была сильна, то ли еще отчего, но купцы направляли верблюдов в мою сторону.

– Не хочешь, как хочешь. Сам справлюсь. – Подпрыгивающий от нетерпения иблис начал что-то бормотать себе под нос. Наверняка какие-нибудь черные заклинания, чего ж еще хорошего от него ожидать…

– Салам алейкум, женщина, – приветствовал меня караван-баши, не сходя с одногорбого верблюда. – Как ты потерялась среди пустыни? Присоединяйся к нам, сюда идет песчаная буря.

– Буря? Это громко сказано, так, песок в глаза и потеря дороги, – отмахнулась я.

Хотя ветер уже начинал раздуваться и иблис старался изо всех сил, я понимала, что его главная задача лишь запутать и обмануть нас. Совсем не обязательно засыпать караван песком, достаточно лишь заставить людей и животных кружиться на одном месте, а там безжалостное солнце само медленно и мучительно убьет их…

– Мы теряем тропу. Быстрее, женщина, залезай на верблюда, свою историю расскажешь нам потом.

– Это иблис путает вас, сбивая с направления, но… – Тут я вспомнила, что среди всякого бесполезного барахла, который выдается каждому агенту на спецзадание, у меня теперь есть навигатор. Мы спасены! По крайней мере, караванщики – нас ведь и на задание отправляли, чтобы избавить их от козней иблиса. Это, конечно, одноразовая помощь, но все же лучше, чем ничего.

– Я покажу вам правильный путь! – громко проорала я, пытаясь перекричать нарастающий шум ветра.

– Слушать женщину? – удивились купцы. – Упаси нас Аллах. Никогда!

– А-а, шайтан вас раздери! На самом деле я не женщина, я мужчина. Евнух! Только поэтому и похож на женщину, – завернула я. – Ладно, понимаю, без доказательств вы не поверите. Не говорите потом, что не видели…

Я начала развязывать пояс в недвусмысленной попытке снять штаны и доказать свою бывшую принадлежность к мужскому полу, но покрасневшие караванщики поспешно замахали руками, протестуя:

– Мы верим, верим. Остановись, о юноша, прикрой свой срам, несчастный.

– То-то же, – гордо сказала я, завязываясь обратно. – А теперь смотрите, Коканд вон там!

Чего только взбесившийся иблис с нами не делал!

Он и поднимал песок, и завывал жутким голосом, пугая верблюдов, и даже раньше времени гасил солнце… Но навороченный навигатор упрямо выводил нас на правильный путь по какому-то только ему ведомому направлению, так что караван-баши на него уже просто молился. Мы шли не останавливаясь, ни на что не обращая внимания и свято веря лишь в маленький прибор, не сбиваемый с истинного пути ничем на свете…

А когда в результате к ночи мы нашли оазис, так купцы вообще хотели принести ему в жертву барана! Но я удержала их от подобного богохульства, напомнив, что навигатор – это не слуга Аллаха, а лишь бездушный инструмент, который подчинен науке. Работать с ним надо, а захваливать – грех, в Коране такое не поощряется. Мы раскинули палатки, чтобы расположиться здесь на ночь. Меня уже все уважали, наперебой предлагая воду, шербет, сладкие финики и даже халву…

Но настырный иблис никуда не делся.

– Я так просто не оставлю этот караван, девчонка, – услышала я отдаленный шепот, предназначавшийся только моим ушам.

– Посмотрим, – громко крикнула я в ответ, не задумываясь о том, как это воспримут окружающие.

А иблис так и ходил кругами у оазиса, постоянно пытаясь сыпать песок в глаза людям и животным. То и дело слышались гневные возгласы и ругательства. Он действительно никого не оставит в покое. Люди будут сходить с ума, верблюды и лошади взбесятся, и враг рода людского опять победит? Ну все, держись…

Я подобрала один из валявшихся под пальмами фиников, ногтем написала на нем имя Аллаха, срисовав его с моей подвески, подарка Алекса. Потом сунула финик за пазуху, как последний патрон, на самый отчаянный случай и достала авторучку. Развернула чью-то сорванную чалму, записала молитву от шайтана, только русскими буквами, по-арабски я читать-писать не умею, сложила несколько раз и завязала на конце узел! Помню, мы так дрались в школьном лагере, завязывая и намочив полотенце, после чего шагнула за пределы оазиса в пустыню…

– А ну, иблис паршивый, выходи на честный бой!

Я постаралась не думать о молитве в узле, внушая себе, что она на девяносто девять процентов все равно бесполезна. Просто этот гад, умеющий читать мысли, не должен был раньше времени узнать о ней. Молчание. Я выглядела дура дурой, стоя посреди залитого лунным светом песка, и на меня с интересом смотрел весь караван. Дольше так стоять было уже как-то неловко, но я преодолела себя, выкрикнув снова:

– Чего ж ты молчишь, нечистый? Или испугался хрупкого евнуха? Тебя ведь ждет возмездие только в день Страшного суда. Чего ж ты боишься сейчас?

– Ты же знаешь, честный бой – это не для меня, – шепнул мне на ушко голос невидимого иблиса, и я получила такой сильный удар в живот, что пушинкой отлетела обратно в оазис.

– Как бы не так! – закричала я, вскочив на ноги с помощью стоявших сзади караванщиков.

Это уже походило на боксерский поединок, и все честные мусульмане были в тот момент на моей стороне. Мы победим, ибо с нами Аллах!

– А ты меня сначала найди, – издевательски прошептал на ухо этот мелкий, гнусный, подлый… Ой!

Я размахнулась в сторону голоса и, закрутившись, врезала себе по уху своим же импровизированным оружием.

– Б…лин горелый! Больно-о…

– Так-то. Хочешь еще? – продолжал смеяться он.

Как это жестоко! Я же слабая женщина. Это я могу бить, а не меня. Все неправильно…

– Ты не джентльмен!

– Еще бы! Я иблис. Кажется, ты начала понимать, с кем связалась.

– Все вы, отрицательные персонажи, говорите эту банальность. Ты так же банален, как все остальные. А мы…

И тут меня сбил с ног столб песка! Значит, проняло.

– Мы всегда вас… побеждаем.

Я ушла в песок едва ли не с головой. Но арабы храбро бросились вперед, откопав и вытащив меня, хотя лица у них становились все напряженнее и напуганнее…

– Аллах да вознаградит вас за храбрость и доброту, друзья мои, – сказала я, когда они поставили меня на ноги и вручили мою тряпку с узлом.

Все-таки у меня есть группа поддержки. А он один, один на всем белом свете… Тьфу ты, главное – не дать жалости закрасться в сердце и лишить меня сил.

– Боишься, что жалость лишит тебя сил? – издевался он, читая мои мысли едва ли не вслух. – Правильно боишься. Ты же всего лишь глупая женщина…

Я стала отчаянно махать во все стороны моей тряпичной палицей, целя наобум, и вдруг попала! Молитва действует!

Иблис охнул и приобрел очертания.

– Вай мэ! – как один выдохнули караванщики, с ужасом глядя на этого щуплого рыжего монстра.

Я не дала ему улизнуть и так отдубасила тряпкой с молитвой, что он долго будет зализывать раны, а точнее, ожоги. От каждого удара на его драной шкуре появлялись красные полосы, он корчился и пытался увернуться, но меня уже было не остановить. Помнится, вот так же я пару раз лупцевала кота, так если бы не мой муж…

– Ай! Смотри, вон твои напарники!

– Врешь, за дуру принимаешь, да?!

– Алина, что ты делаешь? Деточка, мы еле тебя нашли! – раздалось сзади.

– Алекс? Агент 013?! – Я обернулась и, естественно, никого не увидела. Иблис хорошо подделывал голоса и обманул меня снова.

– Лживый шакал! – Я с яростью обернулась, в очередной раз замахиваясь своим мощным оружием, но его уже рядом не было. Разумеется, он скрылся, как только почуял слабину!

Я устало упала на колени. Чьи-то заботливые руки подняли меня, поставили на ноги и помогли добраться до притихшего оазиса…

– Отдохни, храбрый борец с шайтаном! Верни силы, они тебе еще пригодятся. И нам тоже. – Караван-баши с благодарностью собственноручно поднес мне чашу с бодрящим чаем на травах. – Да будет Небо благосклонно к твоим трудам…

Я полулежала на предложенном ковре вдалеке от всех, пила маленькими глотками горячий напиток, глядела на звезды и думала об Алексе. Господи, где же он, как он, почему до сих пор не нашел меня? И самое обидное, что мы расстались в тот самый момент, когда он вновь мне поверил и я хотела честно рассказать ему все! Ну почему все вот так из рук вон плохо?! Нет, не буду, мне нельзя плакать. Нужно придумать план. Очень нужно, но в голову ничего толкового не приходило, то есть абсолютно…

Ко мне с поклоном подошел какой-то молодой парень в небогатой одежде:

– Салам алейкум, почтеннейшая ханум. Я знаю, что ты девушка.

– Угу, кричи громче и растрепи всем остальным.

– Нет, – замотал он головой, – ты же помогла нам всем. Можно, я прилягу рядом?

– Резвый мальчик! Не стоит, если не хочешь проснуться кастратом.

– Да я только поговорить. Ты ведь спасла нас сегодня, рисковала жизнью ради незнакомых людей. – Он вежливо присел чуть в сторонке.

– Ну и что? – зевнула я. – Это моя работа.

– Работа? Разве женщины работают?!

– А то нет! Да у вас на вашем Древнем Востоке мы только и делаем, что вкалываем практически без продыху.

А ведь он красивый, мимоходом отметила я.

– У нас только служанки и рабыни работают. Но я знаю, что ты ни та, ни другая.

– Эй, психолог, ты что, меня разговорить хочешь? Не собираюсь я тебе свою жизнь выкладывать, все равно ты не сможешь мне помочь.

– Ты рано судишь. Расскажи, что с тобой произошло. Враг Аллаха, с которым ты сражалась сегодня так храбро, погубил твоих близких? Я угадал?

– Почти, – вздохнула я со слезами в голосе. Вэк, ведь решила же не плакать.

– Не стыдись слез, они у тебя, как алмазы под светом звезд.

– Правда?

Мой муж мне давно не говорил таких слов. Парень с улыбкой кивнул.

– Да, он разлучил меня с моей семьей. Я не знаю, где они. И живы ли вообще.

Слезы текли, и я не могла их остановить, он протянул руку, в его глазах отражалось самое глубокое сочувствие, и вытер их. Мне сразу стало так хорошо, как будто он разом снял с моей души всю тяжесть и боль. В мир вернулись краски и звуки, а сердце забилось так легко и беззаботно, что захотелось петь от счастья.

Я не могла оторвать от него взгляда, с любопытством думая, как смог такое сотворить с моей душой человек, которого я вижу в первый раз в жизни. И тут он быстро наклонился, я закрыла глаза и почувствовала на своих губах вкус поцелуя. О нет! Что я делаю?! Это чудовищно! Я попыталась оттолкнуть его, и рука моя наткнулась на жесткую шерсть.

– Ты хочешь меня? – Он на секунду отстранился с легким смехом, заглядывая мне в глаза, но я успела разглядеть, до чего дотронулась пальцами. Хвост иблиса! – Это нам не помешает?

– Сволочь! – Я плюнула ему в лицо, в надежде, что он испарится. Но злодей только демонически расхохотался.

И вот тут меня словно прорвало…

– Да! Не помешает, нисколечки. Иди ко мне!

Он удивился и радостно вытянул ко мне свои порочные губы, но я быстро сунула ему в рот зажатый в руке финик с именем Аллаха! Каким-то чудом он не выпал у меня во время драки и даже не очень помялся, а вот сейчас пошел в дело. Иблис не успел прочитать мои мысли и не знал, что я собираюсь сделать, наверное, у него, как у всех мужчин, мозги отключаются в тот момент, когда хвост принимает стойку…

– С-сука! – тоскливо взвыл он.

– От суки слышу! – рявкнула я, добавляя ему звонкую пощечину.

Демон тут же принял свой истинный облик, начал корчиться, упал, извиваясь, на песок и в конце концов затих.

Ха! Я вскочила на ноги и, не удержавшись, пнула его под ребра:

– Ну и кто тут пережил кучу миров и погибнет только в геенне огненной?!

Ответить он не успел. В глаза мне ударил яркий солнечный свет, и в то же мгновение я оказалась в пустыне, в незнакомом месте, но рядом с моими напарниками! Они были живы-здоровы, хоть и слегка пообтрепаны. Пусик лишился всего своего обмундирования, а одежда командора была изорвана, как будто его ощипывала одновременно целая сотня мелких шайтанов. Почти бездыханный иблис валялся на песке у моих ног. Я перешагнула через него, и мы с Алексом с радостными криками кинулись друг к другу.

Алекс порывисто обнял меня и прижал к себе.

– Я искал тебя. Ну почему ты не зарядила кольцо?!

– Прости, я так расстроилась, что ты меня больше не любишь…

– Не люблю?! Как ты могла подумать такое!

– Но ты не хотел со мной разговаривать. Знаешь, как было больно?

– Я был дураком!

– Какие приятные слова… – Разомлев, я повисла у него на шее и страстно поцеловала. – Люблю тебя, мой хороший!

– А кто, собственно, убил иблиса?! – Как всегда, не вовремя влез кот. – Я так и не смог его достать, серебряные пули отлетали от его шкуры как горох, а луч бластера прошивал насквозь, не причиняя вреда.

Выяснилось, что Алекс и агент 013 оказались в том же положении, что и я, то есть они сражались с одним из многочисленных клонов иблиса, его зеркальными порождениями.

– Видимо, мой был главный. И его копии исчезли, когда он погиб, – предположила я.

Мне удалось быстренько рассказать, каким образом все это произошло, умолчав о поцелуе иблиса и его упругом хвосте. Зачем зря трепать мужу нервы?

– Он расклонировался и клеветал на каждого из нас перед другими, чтобы нас рассорить. Мне на вас точно клеветал!

– Мы уже все догадались, милочка. Но это не клоны в научном значении этого слова, а скорее дешевые отражения одного и того же демона. Потому и исчезли так легко. Кстати, а он, кажется, еще жив, только в коме. Давайте-ка двигать отсюда. Слишком жарко, а я в шубе…

Мы запаковали иблиса в мешок, нажали на переходник и потащили с собой на Базу как боевой трофей. Боже, какое счастье иметь центральное кондиционирование! Уже по дороге к гоблинам, куда мы несли иблиса (агент 013 сказал, что они знают, как сделать так, чтобы он никогда не очнулся, по крайней мере до Страшного суда, на котором он по воле Аллаха по-любому должен присутствовать!), Алекс и кот поочередно рассказали, что произошло с ними. Командор попал в гарем к женам местного падишаха, и иблис пытался заставить его изменить мне, показав картинку, где я целуюсь с юношей, то есть на самом деле с ним же.

– Я знал, что этого не могло быть. Правда? Злодей использовал это дьявольское наваждение, чтобы заставить меня изменить тебе. Но я не сдался…

– О ужас, а меня он только пытался уговорить создать с ним на пару песчаную бурю, чтобы засыпать и сбить с пути караванщиков, – покраснев и потупив глаза, частично соврала я. – И как тебе знойные красотки падишаха?

– Не знаю. Я старался на них не смотреть, и к тому же ни одна из них красотой не могла сравниться с тобой, любимая.

Слова Алекса звучали в ушах в тысячу раз приятней слов иблиса, и как я могла поддаться искусителю рода человеческого даже на несколько мгновений?

Коту повезло меньше, он попал к скорняку, с которым сразу же заговорил на чистом арабском и потребовал дармовой кормежки и верблюда. Но тот, поняв, что имеет дело с «волшебным животным», пригрозил сделать из него воротник, если тот не укажет путь к пещере Аладдина или пару адресов очень богатых джиннов, у которых полные сундуки лишних драгоценностей. Естественно, ничего подобного Пусик не знал, поэтому просто врезал скорняку в глаз и спасся бегством. То есть иблис еще и показал себя мелким вымогателем и шантажистом. Ну не дешевка?..

Я тревожилась, что эта зараза может очнуться, но главный гоблин поспешил меня успокоить:

– Ничего, мы будем хранить его в жидком азоте. А оттуда еще никто не выбирался.

Гоблинам в этом плане можно верить.

Вечером того же дня я вытащила Грызольду на посиделки, поговорила с ней по душам, а потом мы дружно изловили Рудика и под угрозой уйти из его группы в ирландский степ заставили при нас же убрать злополучные фотографии из Интернета. Бедный грифон, едва не плача, безвозвратно удалял «Моих девчонок», после чего Грызольда показала ему кулак, а я достала фотоаппарат и кабель. И через пятнадцать минут ЖЖ Рудика был украшен новыми фотками: «Я получаю трепку за длинный язык», «Меня убьют за подсматривание в душе», «Я выпрашиваю прощение у самых невинных, красивых, умных и замечательных во всех отношениях девушек нашего танцевального кружка». Он дико обиделся на нас, но сделать ничего не мог, спорить со мной и секретаршей шефа одновременно на Базе не решался никто. Теперь главное – не забыть скинуть ссылочку на почтовый ящик Профессору, этот ушлый тип все равно будет доставать Алекса, так уж пусть знает, что фото кардинально изменились…

Не скажу, что после этого случая мой муж больше никогда не ревновал меня. Было дело, и, может быть, даже было за что, а может, и нет, кто их разберет, мужчин, на что они остро реагируют, а чего вообще не замечают. Как-то он устроил целую сцену из-за того, что я болтала на дереве с шурале, вспоминая татарский язык. А на то, что осталась ночевать в хоббиточьем квартале у Самбуки и пришла только под утро, пошатываясь, с песнями, не совсем трезвая, внимания не обратил. Принял в объятия, напоил чаем, уложил спать. Ну не странно ли? Я бы расставляла иные приоритеты…

А вообще-то умеренная ревность даже слегка оживляет моего Алекса, придавая ему пикантность. Ну, в смысле слегка приспускает его с недосягаемого монумента идеального мужа! Мне порой даже жутковато от того, какое бесценное сокровище я отхватила. А так сразу ясно, что он обычный человек, со своими страстями и недостатками, хотя достоинств у него в тысячу раз больше. За что и люблю! Он нежен, внимателен, во всем помогает мне, дарит подарки, заботится…

Кстати, именно из-за очередного подарка моего возлюбленного я и влезла в самую таинственную историю, произошедшую у нас на Базе. О, это был настоящий детектив, в лучших традициях жанра! По крайней мере, мне так казалось, потому что именно я и принимала в ней самое активное участие, а почувствовать себя настоящим сыщиком всегда безумно интересно!

* * *

Так вот… Еще год назад Алекс подарил мне фарфоровую статуэтку балерины в позе умирающего лебедя. Не слишком дорогую, но симпатичную и, главное, лицом очень похожую на меня. Фигурой постройнее, конечно, но это неважно, тем более что я над собой работаю…

Все началось с того, что мой муж попросил меня выгладить его парадный мундир к ежегодному отчету спецагентов. Абсолютно рядовое мероприятие, мы все сидим за большущим столом в конференц-зале, а шеф зачитывает наши успехи за год, иногда кого-то награждают, кого-то повышают в звании, кого-то ругают и стыдят при всем коллективе. Дело не в этом, а в том, что на его красивом темно-синем мундире не оказалось ни одной медальки…

– Я носил их на чистку, – пожал плечами командор. – Под кроватью деревянная коробочка, они там.

– Нет там ничего, – ответила я, заглянув под кровать.

– В смысле медалей нет?

– В смысле нет никакой коробки.

– Не может быть…

Битый час мы с Алексом обыскивали собственную квартиру, перевернули все вверх дном, нашли уйму потерянных вещей: три пуговицы, монету, старую куклу, мои черные носки с Винни Пухом, пулемет, дохлого таракана, – но медали и ордена словно сквозь землю провалились!

Но что хуже всего, не у нас одних, а у многих на Базе начали пропадать вещи. Сначала никто не говорил об этом вслух, ну мало ли, вдруг просто потерялось или сам где-то забыл. Потом Брандакрыс первым взвыл, что у него украден эльфийский кинжал с инкрустированной рукоятью, и началось…

В течение одного дня заявления о пропаже вещей подали бывший египетский божок Бэс, грифон Рудик, Стив, мы с Алексом и даже сам Хекет! На Базе завелся вор…

Все начали подозревать друг друга, тщательно запирать свои комнаты перед уходом на службу, гномы организовали ночные дружины слежения «Ночной позор». В смысле, что если они поймают грабителя, то так его отпозорят, что мало не покажется. Естественно, в их лапы на следующую же ночь попались четверо молодых хоббитов, считающих своим долгом спереть у соседей хоть что-нибудь. Разбойников передали на суд шефа, но ничего крупнее брюквы им инкриминировать не удалось.

Разумеется, атмосфера общей подозрительности жутко мешала работе. В конце концов наш мудрый шеф, который старался по возможности решать проблемы мирным путем, особенно когда дело касалось его сотрудников (а было ясно как божий день, что это кто-то из своих!), сделал объявление по внутреннему радио. Если вор до определенного часа все вернет, то будет прощен, а его дело закрыто. Ха! Ха! Ха!

Как вы поняли, никто так ничего и не вернул. Скрепя сердце наш гном поручил расследование Профессору. Вернее, тот сам предложил шефу свою помощь, уверив его, что справится с этим лучше кого бы то ни было из агентов. Поскольку наплыва претендентов на конкурсной основе не было, сыщицкая работенка ему и досталась…

Что ж, как говорится, флаг тебе в лапки, дорогой товарищ! Я лишь надеялась, что он не втянет в это дело нас с Алексом, когда его расследование зайдет в тупик, что неминуемо априори. Потому что он больше мнит себя великим детективом, чем является им на самом деле. Командор сразу сказал коту, что он в такие игры не играет, но коварный Пусик дождался, пока его не будет дома, и заглянул ко мне. Каюсь, не надо было вообще открывать ему дверь…

– Кто там?

– Это я, Алиночка! Нам надо поговорить, это в твоих же интересах…

Вот на что я купилась. После случая с подставой меня на фотках в раздевалке я скоропалительно решила, что прокололась где-то еще, и быстренько впустила этого усатого прощелыгу. Он предстал у нас на пороге одетый в твидовое пальто с поднятым воротником, в суконной кепке с двумя козырьками, как у Шерлока Холмса, помахивая тросточкой и сжимая зубами индейскую трубку.

– Где ты взял такой костюм? И зачем тебе на Базе пальто? С отоплением у нас вроде проблем нет.

– Элементарно! Где же иначе я могу держать необходимые мне инструменты, которые должен иметь при себе каждый сыщик? – Он посмотрел на меня сквозь огромную лупу, которую вытащил из кармана. – Здесь набор для дактилоскопии, пакетики для хранения улик, кислота, отмычки и лайковые перчатки, чтобы не оставлять следов.

– Последние два – явно не для сыщика, а скорее для преступника.

Кот в очередной раз окатил меня презрительным взглядом:

– Мне сшили его на заказ. Не хочешь ко мне присоединиться? Каждому приличному сыщику нужен друг, который будет удивляться его интеллекту и восхищаться каждому его открытию, даже самому незначительному.

– То есть ОЧЕНЬ недалекий друг, если ты хочешь сделать из меня доктора Ватсона?

– Ну что ты! Никакого сравнения, ты же не доктор, у тебя нет усов и старого армейского револьвера!

– Есть два кольта, еще с нашей индейской экспедиции, – припомнила я.

– Отлично! Тогда попрошу примерить вот это. Специально подобранный костюм «друга великого сыщика», сшит как будто на тебя.

И он подтянул из-за двери пластиковый пакет, в котором оказалось мужское пальто в желтую клетку и черный котелок. Удержаться, чтобы не прикинуть это на себя, я не могла, а в итоге агент 013 осуществил свой гениальный план.

Боже, я и не заметила, как стала его верным Ватсоном, резко поменяла мнение о дедуктивных способностях кота и была готова идти за ним на край света! Думаю, Алекс не рассердится, если я немного подыграю Пусику, да и развлекусь сама. Таким образом, он умудрился заполучить восторженного ассистента, а мне досталась сомнительная честь ходить за ним хвостом и записывать в книжечку каждую его «бесподобную» мысль…

– Пожалуйста, отметьте, Алиночка, – ни с того ни с сего переходя на «вы», начал он, – в первую очередь нам надо обойти всех пострадавших. Ну если и не всех, то хотя бы наиболее влиятельных. Уверен, что странный вор крадет не все, что попадет под руку, а лишь редкие, то есть наиболее дорогие, вещи! И начнем мы, пожалуй, с Синелицего…

– Хорошо, – послушно кивнула я.

– Мне было бы приятно, если бы вы добавляли «сэр», – напомнил агент 013.

– Хорошо, сэр, – без проблем согласилась я.

Котик сухо улыбнулся, и мы пустились на поиски таинственного преступника…

Далее согласно старым традициям доброго английского детектива следовало бы тщательно и скрупулезно описывать каждый наш шаг, постоянно отвлекаясь на всякие незначительные действия и поступки других обитателей Базы, чтобы окончательно запутать читателя, а потом резко вывалить ему на голову всю правду. У нас так не получилось…

Первым мы допросили главного повара. Его показания не пролили свет на это грязное дело, более того, заставили кое в чем подозревать и самого Синелицего!

– Итак, друг мой, согласно вашему заявлению у вас украли две кулинарные книги? Одна раритетная, с подписью самого Дюма.

– Да. А что, уже нашли?

– Нет, но нет ничего тайного, что не стало бы явным, – загадочно сощурился котик.

– О чем вы? – опешил повар.

– Ты знал Дюма-отца?! Он тебе лично подписал свою книгу?!

– Ну да… А почему вы спрашиваете?

– В заявлении указано, что там написано рукой великого французского писателя следующее: «Моей дорогой крошке Люси, в память о марципанной ночи в Тюильри!» – прочла я. – Это он к тебе так обращался?

– Нет, не ко мне, – опустил голову повешенный, и даже сквозь синеватую бледность проступил румянец.

– Благодарю вас, Алиночка, – важно выпятил грудку Пусик. – Именно это я и хотел от него услышать! Книга была украдена как минимум дважды. И один вор нам известен… Вы под подозрением, сэр!

…Следующим номером был православный священник нашей Базы, бывший мелкий божок Бэс.

– Согласно вашему заявлению пропала латунная чаша с гранеными стекляшками, которую вы использовали для причастия?

– Увы, она выглядела почти как золотая, – сокрушался Бэс.

– Чем, видимо, и прельстился жулик, – отметила я, забывая, что впереди батьки лезть в пекло нельзя.

– Таинственный вор, – чопорно поправил меня кот. – Но почему же вы использовали латунь? Сколько мне известно, шеф не был бы против реального золота.

– В таинствах веры это не является главным.

– Почему же? – нахмурился котик, попыхивая индейской трубкой прямо в нос нашему батюшке. – Возможно, именно вы спровоцировали преступника, толкнув его на путь греха!

– Как это? – хором удивились мы с Бэсом.

– Элементарно! Будь ваша чаша для причастия золотой и украшена настоящими бриллиантами, любой вор был бы счастлив такой удаче до конца жизни. А поняв, что украденный предмет не имеет реальной рыночной стоимости, несчастный был вынужден продолжать красть…

– О, горе мне!

– Вот именно. Вы тоже под подозрением, сэр!

Ну и примерно в том же ключе все и шло дальше по накатанной. У Стива пропали восемнадцать металлических роз, приготовленных на продажу. Кот умудрился обвинить в этом его же самого, да еще приписать кражу чаши от Бэса вследствие слепой любви к металлическим предметам. Стив настолько обалдел, что согласился добровольно сдаться властям, и только срочный вызов на службу спас его от неминуемого ареста. Впрочем, уходил он под неизменное «вы под подозрением, сэр!»…

У Анхесенпы пропали храмовые украшения. Не золотые и не серебряные. Но все-таки Египет, первый век до нашей эры, мягко говоря, антиквариат. Однако в этом случае агент 013 от любых расспросов собственной жены разумно удержался. Как, впрочем, и не стал допрашивать Алекса по поводу его медалей, потому что я дала исчерпывающую информацию по этому вопросу. А на попытку подозревать моего мужа молча сунула под нос котику кулак…

Теперь недопрошенным кроме Хекета, который по сдаче заявления на пропавшую гайку сразу вылетел на Аробику, оставался лишь грифон Рудик. У него был украден новый синий пояс с монетками, подарок из Турции. Лично я не верила, что монеты золотые, Профессор тоже, но заявление было у нас на руках, ничего не поделаешь, пришлось принять в производство…

Но последней каплей стало ограбление века! Как вы уже догадались, был ограблен сам… шеф! Вот уж тут я полностью приняла сторону Профессора, который поклялся громом и преисподней изловить негодяя…

– Пожалуй, мне следует допросить секретаршу, ее прошлое полно тайн. Если хочешь, можешь пойти со мной, – сказал он, со значимым видом не выпуская трубки из зубов.

– Но, Холмс… тьфу, агент 013,– сбилась я. – Какая связь между всеми этими украденными предметами и тихой, влюбленной троллихой?

– Очевидная.

– Как? Я ничего не заметила.

– Дедукция, дорогая подруга. Серые клеточки.

– Не сбивайся с роли. Это уже из другой оперы.

– Да-да, спасибо, что напомнила. – Кот поправил кепку. – Поверьте моему опыту, ситуация ясна как божий день. Кто, как не секретарша, способен длительное время находиться вблизи шефа? И кто, как не она, ни у кого не вызывает подозрений? Общеизвестно, что преступником оказывается тот, о ком и не подумаешь до самого конца романа!

– Тогда преступник ты.

– Идиотка! Какие у тебя доказательства?

– Никаких, кроме того, что на тебя я бы подумала в последнюю очередь…

Профессор надвинул кепку на лоб и, не унижаясь до ответа, молча пошел по коридору в сторону кабинета шефа. Мне не оставалось ничего иного, кроме как уныло плестись следом…

И чего он так завелся? Вроде бы я успешно применила все те знания и навыки, которым он сам обучал меня весь день. Да-а, тяжело быть только помощницей сыщика. Расследовать преступления самой куда как веселее! По крайней мере, не надо все время кому-то поддакивать, что-то писать в блокнот и вечно быть на побегушках…

Шеф встретил нас у дверей своего кабинета. Все та же кража, тот же почерк, разница лишь в ценности предмета. У него пропал топор, инкрустированный серебром и драгоценными металлами, подарок подпевал из гномьего квартала. Мы-то сначала думали, что он от родственников, но он сказал, что фигушки они на такое разорятся. А вот у наших гномов клановое чинопочитание уже в крови, дай им волю – они бы перед шефом дорожки бородами мели. Итак, топор висел в кабинете над столом, как и когда могла исчезнуть такая редкая вещь, никто не заметил…

– Я же накрепко прикрепил его к доске, – возмущенно пыхтел шеф. – Чтоб никто не мог оторвать!

– Накрепко! Обратите на это особое внимание, Алина, – хмыкнул кот-сыщик. – А саму доску?

– Саму доску просто повесил на крючочках, – признал гном, опустив глаза и тяжело вздохнув.

– Вот именно! Вору было достаточно снять доску с крючков вместе с раритетным топором и исчезнуть, не оставляя следов.

– Изумительно, – поддержала я. – Вы словно видите сквозь время, агент 013.

– О, воссоздавать прошлое не так сложно, для этого и создан метод дедукции, милочка… А теперь не могли бы мы поговорить с вашей секретаршей, сэр?

– В каком смысле, сэр? – невольно поддержал шеф.

– Наедине, сэр!

Наш начальник заметно помрачнел, видимо, ему и в голову не могло прийти, что его избранница может быть замешана в кражах. Но вид сурового Профессора был настолько непреклонен, что гном уступил…

– Вы даете слово, что ничто услышанное не выйдет из этих стен?

– Слово джентльмена! – кивнул кот.

– А ваша спутница?

– Слово леди! – подтвердила я, хоть такую формулировку слышала впервые.

– Я поручусь за нас обоих, – добавил весомо Пусик, и шеф вышел.

Грызольда, все это время чинно сидевшая на своем рабочем месте, подняла на нас заплаканные глаза.

– Итак, вы ничего не знаете?

– Ну почему же? Я многое знаю, у меня все-таки образование, я владею двумя языками, печатаю со скоростью триста пятьдесят символов в минуту, могу…

– Речь не об этом! – резко оборвал котик. – Скажите честно, не позволяйте вашим фантазиям увести нас с истинного пути, куда вы дели украденный топор вашего прямого начальника?!

– Никуда… – опешила троллиха.

– Ах никуда… Значит, он здесь? Вы не успели его перепрятать? Или думали, что ваш стол в кабинете шефа не будет подвергнут досмотру?

– Я не знаю… – Моя бедная подруга всплеснула лопатообразными руками. – Но как вы могли подумать, что я способна на такое? Разве можно красть у того, кого… любишь.

– Ага, так, значит, можно красть у других? – продолжал наступать агент 013.– Откройте нижний ящик стола. Что у вас там?

– Бумага для принтера, запасные картриджи, папки с документами и гарантиями на офисную аппаратуру…

Секретарша сняла с гвоздика ключ, и нашим глазам предстало ужасающее зрелище! Довольно объемный нижний ящик был под завязку забит ворованными вещами…

– Ну что ж, – задумчиво пробормотал Профессор, – дело можно считать закрытым. Как ни прискорбно, во всем виновата секретарша! Чисто английское преступление…

– Это не мое!

– Разумеется, не ваше. Вот медали, принадлежащие командору Орлову, вот фарфоровая статуэтка из коллекции его супруги, агента Сафиной, а вот, кажется, и тот самый топор шефа, вашего прямого начальника. Какое изощренное коварство…

– Куда только катится этот мир, сэр, – послушно подпела я, отходя к двери и тихонько распахивая ее ногой. Грызольда поняла меня правильно и, резко перепрыгнув через стол, скрылась с «места преступления».

Я сделала вид, что до глубины души поражена таким неприличным поступком…

– Чума вас раздери, – укоризненно покачал головой кот. – Вы упустили ее, Алиночка!

– Но, достопочтенный сэр, как я могла подумать, что леди решится на столь недостойный поступок?!

– Вы правы, я должен извиниться перед вами. Прыгать через стол в коротком платье – это невероятно даже для самой закоренелой преступницы!

– Думаю, вам стоит лично рассказать обо всем шефу.

– Разумеется. Кто-то должен донести до него эту ужасную весть. А вы вызовите врача, у нашего гнома слабое сердце…

Пользуясь тем, что этот надутый индюк будет не меньше получаса грузить шефа рассказом о неопровержимых уликах и запланированном бегстве выявленной преступницы, я бегом бросилась по коридору в комнату Грызольды. Разумеется, она была там, где ей еще прятаться? И главное, зачем?!

– Ну ты и заварила кашу, подруга!

– Я не виновата-а! – поливая подушку слонопотамьими слезами, ревела она. – Я никогда не брала ничего чужого, меня мама так воспитала-а! А он хочет посадить меня в тюрьму-у…

– Не ори, – как можно ласковее начала я, гладя ее по огромному плечу. – Я тебя не первый день знаю, ты и тюбик с помадой из раздевалки неспособна стащить, не то что обворовать всю Базу! Кто-то круто тебя подставил… Но кто?

– Не знаю-у…

Я тоже не знала. Зато хорошо знала другое: секретарша шефа одно из добрейших существ на Базе и разозлить ее можно только одним – ласковыми улыбочками в адрес ее любимого гнома. Во всем остальном из милой троллихи можно было веревки вить. Чем и воспользовался таинственный вор, спрятав награбленное там, где, как ему казалось, никто не посмеет произвести обыск…

– Сиди дома, никуда не выходи, ни на чьи уговоры не поддавайся. Считай, что я посадила тебя под домашний арест, и, кроме меня, вообще никому не открывай. Даже шефу! Он тебя сейчас не защитит, сокрытие преступницы грозит ему потерей кресла начальника.

– Алиночка-а, спаси меня-а…

– Спасу, разумеется! Я найду негодяя, и он понесет самое суровое наказание, обещаю!

Мы чмокнулись в щечки, и я пошла вершить справедливость.

Агент 013 в это время уламывал шефа выписать ордер на задержание воровки, скорый суд и непременную казнь через повешение на площади Тауэра. То, что на Базе казни не проводились НИКОГДА, да и Тауэра у нас нет, кота нисколько не волновало. Он нашел украденные вещи, изобличил преступницу, которая в свою очередь тоже изобличила себя бегством, так что какие вопросы? Суд да дело!

– Я не верю, что Грызольдочка могла так со мной поступить…

– Увы, нам, мужчинам, не впервой страдать от женских измен. Она втерлась в наши ряды, она воспользовалась вашим доверием для удовлетворения своей порочной похоти, она…

– Что?!!! – громовым голосом взревел шеф, хватая Профессора за горло, и, не подоспей я вовремя, агенту 013 можно было бы писать красивый некролог. Мне с огромным трудом удалось спасти напарника, гном был очень силен для своих лет и в порыве гнева не слышал голоса разума.

Пока котик лихорадочно дышал в углу, проверяя целость гортани, я быстро пояснила шефу ситуацию:

– Грызольда у себя. Я уверена, что ее подставили. Соглашайтесь на все, пусть истинный преступник расслабится и выдаст себя. Мы возьмем его с потрохами, но Пусику ни слова! В смысле агенту 013…

Гном быстро кивнул, пожал мне руку и тихо попросил:

– Спасите мою девочку, Алина. Я не верю в ее виновность…

Мы вышли из кабинета шефа, имея на руках подписанный ордер на арест секретарши. Кот едва не лопался от сознания собственной важности, еще бы, он раскрыл такое дело! По селекторной связи было объявлено, что все украденное найдено и каждый пострадавший может получить свои вещи назад. Разумеется, речь шла только о лицах, написавших заявление. Ибо хоббиты, как только услышали об этом, сразу же ломанулись всей толпой, в надежде, что истинный хозяин не придет вовремя и им достанется все бесхозное имущество, что пойдет с молотка…

– Ты принесла наши вещи? – удивился мой муж. Вообще-то он не очень верил, что мы с котом способны хоть что-то найти.

Я выставила на кухонный стол его медали и свою балерину:

– А теперь мне нужна твоя помощь. Пока Пусик пытается арестовать секретаршу шефа, нам надо задержать настоящего преступника!

– Значит, вор все еще на свободе?

– Именно, – устало кивнула я. – И более того, мы нашли не все украденные предметы. Согласно нашему списку пока находится в розыске синий танцевальный платок Рудика с настоящими золотыми монетками. Быть может, преступник уже куда-нибудь загнал его. Золото всегда в цене…

– Согласен. – Командор быстро встал, накинул рубашку и заявил: – Я в твоем полном распоряжении, любимая. Каков наш план?

– Идем к Грызольде. Уверена, что котик уже там, он же обязан арестовать подозреваемую. А если она откажется подчиниться, то по распоряжению шефа дверь взломают биороботы. Троллиха наверняка будет сопротивляться, и на такое шоу прибегут все кому не лень, а не лень никому! Зуб даю – настоящий виновник тоже придет на это полюбоваться!

Алекс улыбнулся мне и вытащил из шкафа испанскую шпагу в ножнах. Правильно, никогда не знаешь, где тебе может пригодиться оружие. А у квартиры подозреваемой уже собралась солидная толпа любопытствующих, такие аресты у нас не каждый день…

– Грызольда, откройте, прошу вас! – устало надрывался котик, стоя с тремя биороботами у дверей ее комнаты. – Мы не причиним вам вреда!

– Я не могу…

– Так, значит, она не хочет по-хорошему? Ломайте дверь, парни!

Биороботы послушно закатали рукава.

– Я не одета…

Биороботы мгновенно раскатали их обратно, напрочь игнорируя истеричные приказы Пусика. Все правильно, они так запрограммированы: к переодевающейся женщине не войдут под угрозой полной модификации.

– Сдавайтесь, несчастная! Нам все известно!

– Совсем все? – раздалось из-за двери. – Ну раз мне больше нечего скрывать, тогда скажите шефу, что у меня… задержка.

– В каком смысле? – ступил агент 013, а шеф бросился к дверям, упав на колени:

– Грызольдочка, неужели это правда?! Я счастливейший из смертных гномов!!!

– А ведь я говорил ей, что восточные танцы подготавливают женский организм к беременности, – самодовольно выпятил грудь грифон Рудик, толкая меня бедром.

Алекс сделал удивленное лицо…

– Не ревнуй, милый, – отмахнулась я. – Обычный танцевальный жест…

– Я не об этом. На нем синий пояс.

– Чего?

– Синий! – сквозь зубы прошипел командор. – Синий пояс с золотыми монетками, тот самый, который якобы у него украден! И кстати, так и не был найден при обыске в кабинете секретарши. Вспомни, ты сама мне говорила!

Я на мгновение прикрыла глаза. Пожалуй, свет еще не видел более бездарных сыщиков, чем мы с агентом 013…

– Рудик, можно тебя спросить?

– Все, о чем пожелаешь, моя принцесса.

– А почему ты в синем? – скромно уточнила я.

– О, это целая история, – так же доверчиво улыбнулся грифон. – Я шел на тренировку в красном платке с монетками, но встретил профессорских котят. Анхесенпа вела их в столовую, за молоком. Я наклонился погладить малышей, а один, кажется, его зовут Уголек, вцепился в платок, ловя монетки, и порвал его! Мне оставалось только вернуться домой и надеть припрятанный синий…

– В твоей орлиной голове куриные мозги, – справедливо признала я и, приняв соответствующую позу, громко спародировала агента 013: – Вы арестованы, сэр!

…Рудик признался во всем. Да, именно он дотошно и методично обворовывал всю Базу. Я вспомнила, что он приходил к нам о чем-то спросить Алекса, а не застав его дома, попросил стакан сока и, пока я наливала его на кухне, стырил медали и балерину. Он же обворовал Брандакрыса, выманив его из норки фальшивым вызовом на кухню для дегустации компота.

Книги Синелицего были нагло экспроприированы прямо во время ужина, когда главный повар трудился на раздаче. Розы биоробота Стива украдены, когда Рудик предложил ему свои услуги танцора на рекламном показе персональной выставки Стива на Аробике. Еще он забегал в кабинет секретарши предупредить об изменениях в расписании танцев и, пользуясь случаем, спер топор шефа. А она о нем даже не вспомнила, потому что Рудик был последний, на кого она могла подумать…

Короткий товарищеский суд проходил в кабинете шефа. Я, командор, котик, секретарша и сам гном. Судить нашего тренера восточных танцев было трудно, но надо…

– У меня есть уважительная причина! У нас, грифонов, все по-другому, не женщина собирает приданое, а мужчина. Чтобы иметь возможность жениться и создать семью, мне нужно много богатств. Вы думаете, так легко каждый день тренировать молодых, полуодетых самочек, ходить с ними в сауну, подавать полотенца и совсем ничего не чувствовать?! Я настоящий грифон-мужчина, мачо, самец! Во мне проснулась естественная страсть к продолжению рода. А с другой стороны, я забирал только то, что вам не нужно. Но вообще-то все, что нужно, тоже. Однако надеюсь, что вы меня поймете и не будете сильно наказывать, о мудрейшие…

– Да уж, не подлизывайся, – сочувственно вздохнула я. – Причины понятны и даже признаны уважительными, но зачем с твоими преступными талантами совершать кражи века? Разве не было ясно, что тебя расколют как яйцо на первом же допросе?!

– А я против? Мне лишь нужно было привлечь внимание общественности к своему вымирающему виду!

– И для этого ты подставил ни в чем не повинную Грызольду? – нахмурил брови Алекс.

– Воистину! Только вмешательство самого шефа могло спасти отчаянную демографическую ситуацию, в которой оказались мы, грифоны! И ведь сработало, правда?

– Правда, – охотно согласился шеф, поднимая над головой подаренный топор. Не успей мы все вовремя повалить его за диван, Рудик был бы кастрирован самым дорогим оружием на Базе.

Хотя кто знает, быть может, оно было бы и к лучшему…

В конце концов, после долгих споров и разборок, преступника отпустили на поруки к Брандакрысу. Целую неделю несчастный грифон провел в хоббиточьем квартале. Вернулся он оттуда, образно выражаясь, новым человеком. После хоббитовского экстрима начинаешь по-иному ценить жизнь, и лично я была счастлива вновь ходить на тренировки к вежливому и обходительному тренеру, по гроб жизни вообще зарекшемуся смотреть на женщин с матримониальными планами…

Вот, кстати, за такие маленькие внутренние приключения я и люблю нашу Базу. Раньше, как только появлялось свободное время, хотя бы денька на два на три я рвалась домой, к маме и папе, к братьям, к подружкам по учебе, просто в родной город. Сейчас мне здесь спокойнее и комфортней. И не только потому, что у меня есть любимый мужчина и прилипчивый кот, хотя в этом плане я воплотила заветную мечту всех девушек, ибо, как правило, рядом остается кто-то один. Чаще всего кот.

Просто База, как заповедник самых невероятных существ, дает возможность каждую минуту ощущать себя человеком. Не венцом природы, а неким связующим звеном. Слева биороботы, гномы, хоббиты, гоблины – невероятные существа с человеческой составляющей. Справа грифоны, шурале, птицы, змеи, собаки – обладающие невероятными возможностями, но животные. Посередине я, единственный настоящий человек на всю нашу пеструю организацию. И уж поверьте, загордиться мне не дают ни на минуту…

Да и не мне одной. «Оборотни», вообще, самое крутое и элитное подразделение: самые опасные задания, самая высокая оплата, самый быстрый карьерный рост и, соответственно, самые расшатанные нервы. Именно поэтому выпросить внеочередной отпуск у шефа всегда реально, но, увы, бывают случаи, когда и это не спасает. Агенты срываются, а за ними летит в тартарары и вся налаженная работа Базы. Не потому, что мы ее основа, а потому что кое-кто из местных тунеядцев активно нам подражает! Самая громкая история в этом плане была связана с психической истощенностью Пусика, а влетели в нее мы все…

* * *

В тот памятный день я нашла нашего напарника задумчиво покачивающимся в своем гамаке в оранжерее. В лапках кота была книга, во рту незажженная сигара.

– Кубинская, – важно мурлыкнул он, не разжимая зубов.

– Скрученная на бедре самого Фиделя Кастро, – с видом знатока, добавила я. – Куришь, не зажигая?

– Берегу здоровье. Подарок шефа, а ему, как ты понимаешь, неудобно отказать. Старик любит дарить подчиненным странные вещи. Синелицему достался на днях новый галстук, если ты ценишь столь специфический юмор, детка. Но просто представь лицо нашего давно покойного повара, когда он получил шелковую «удавку». А ведь надо было еще и сказать: «Сердечное спасибо, шеф, вы так о нас заботитесь!».

Тоже верно. Не далее как неделю назад Алекс получил от него набор погремушек, типа без всяких намеков. Благо я тут же передарила это дело котятам, и в комнате Профессора не спали всю ночь, потому что Уголек и Мандаринчик осваивали румбу, а Абиссинка им аккомпанировала. В результате от грохота погремушек поднялись даже соседи…

– Знаешь, что-то устал я от всего, хочется отдохнуть.

– Так попроси отпуск.

– Нет, по-настоящему отдохнуть, как того требует моя кошачья природа – пассивно.

– Как-как?! – вытаращила я глаза.

– Не так, как ты подумала, извращенка, – беззлобно отмахнулся Пусик. – А лежа на диване, с книжкой и колбасой… А дома это невозможно. Ты же знаешь, какой у меня бедлам.

Конечно, я знала. Котята вечно дрались, поднимая такой шум, что хоть святых выноси, Анхесенпа пилила его и днем и ночью, протяжным беспрерывным мяуканьем выказывая свое недовольство безотказным мужем. Не покормил вовремя котят, не убрал в комнате, не сходил за сметаной, не помассировал ей пятки и так далее, можно перечислять бесконечно.

– Чувствую, что я сильно устал… – тупо повторил он.

– Ты меня пугаешь.

– Что-то должно скоро произойти, моя психика истощена…

– Боже, ты меня до инфаркта доведешь, – вскричала я, театрально хватаясь за сердце. – Что случилось? У тебя обнаружили редкую форму кошачьего перитонита?!

Но агент 013 оставался невозмутим. Он никак не реагировал на мои слова, не вздрогнул, не моргнул, не повел бровью. В тот момент я еще не поняла, что это, увы, был уже не он…

Быть может, надо было срочно бить тревогу, звать врачей, силой тащить его в гоблинскую лабораторию, настаивать на полном обследовании, скидываться на дорогостоящие лекарства. Но я, как последняя легкомысленная дурочка, решила, что это обычный кошачий сплин, пожала плечиками и пошла себе с подружками в фитнес-зал…

…На следующий день мы должны были вылетать на задание, ловить потусторонних бабочек-мутантов, пожирающих посевы французских крестьян. В костюмерной кот не появился, Алекс зашел к Анхесенпе, вернулся, сказав, что его и там нет. Я пошла за переходником и медальонами «переводчиками». Командор отправился искать напарника в библиотеку и другие облюбованные пушистиком места. Но нигде не было и запаха агента 013.

Всерьез встревожившись, я побежала к Анхесенпе, включила и настроила «переводчик» на кошачий и спросила в лоб:

– Где твой муж, не знаешь?

– Как не знать, в психушке, – зевнула она, крутясь на одном месте, чтобы улечься поудобней.

– О нет. – Я вспомнила вчерашний разговор с несчастным Пусиком. – И ты сможешь спокойно спать, когда твоего мужа только забрали в психушку?!

Она приоткрыла один глаз:

– Смогу, если приглядишь за котятами.

Вот бессердечная кошка! Но как же она хороша… Мне вновь хотелось прижать ее к сердцу, поцеловать в розовый носик, затискать до хруста в костях. Но я не осмеливалась даже дотронуться до этой храмовой принцессы, поставившей себя здесь царицей. И не могла ее винить дольше одной минуты. Ведь царицам позволяется то, что не позволяется нам, простым смертным. А в результате чуть не с поклонами, пятясь, я покинула ее комнату и только в коридоре избавилась от чар этой блохастой красотки. Тьфу, зараза…

Теперь это дело показалось мне очень странным. Кот, конечно, был явным пациентом психиатра, но кто из нас без отклонений в этой области? Нужно найти Алекса, а потом тех, кто сдал нашего кота злорадным убийцам в белых халатах. Они ведь электрошоком лечат! И я побежала рассказать эту страшную новость мужу, чтобы вместе с ним решить, что делать дальше, после того как отомстим его пленителям. Двусмысленно звучит, ну и ладно…

Когда я увидела командора, он уже спешил мне навстречу с таким же выражением шока в глазах, какой наверняка был и у меня.

– Ты слышал?!

– Да, я не мог поверить! Я сейчас от гоблинов, – тяжело дышал Алекс.

– Почему нам никто не сообщил, что кот сошел с ума?

– Это случилось на рассвете.

– Да, для психов это критическое время дня, как полночь для нечисти, – кивнула я.

– Свидетелей было мало. Только весь гномий квартал, именно там он и рехнулся. Залез на их памятник первому гному и устроил стриптиз, держась за рога на его шлеме. Понадобилось семь гномов, чтобы стащить его вниз, заткнуть рот кляпом и держать, пока не подоспели санитары, – торопливо рассказывал он.

– Так, куда они его уволокли?

– В лечебницу для душевнобольных на Базе ученых, своей психушки у нас нет. Мы должны как можно скорей вытащить его оттуда!

– А вдруг ему правда необходимо лечение? – засомневалась я. – Все-таки стриптиз – это перебор. Пусик у нас очень целомудренный…

– Ага, а помнишь, как он зажигал у того даосского монаха ради пилюли бессмертия?!

– Все равно, такое поведение ему обычно несвойственно, – едва не всплакнула я. – А если он и на задании выкинет что-нибудь подобное? Я ведь не буду с ним так гуманна, как гномы.

– И это правильно, – поспешил согласиться мой муж. – Просто я сомневаюсь, что ему так уж необходимо лечение электричеством. Да-да, мне сказали, что его будут лечить именно электрошоком одновременно с мокрыми обертываниями.

– О аллах! – Я осела в руках подхватившего меня Алекса.

Наверное, впервые за все время моей службы нам позволили отложить вылет на задание, вместо чего мы отправились на Базу ученых вызволять нашего несчастного свихнувшегося котика. Пусть уж лучше будет у нас под боком, а мы как-нибудь постепенно выходим его любовью и заботой.

База ученых практически не отличалась от нашей. Только у них на телепортационной площадке стоял пропускной пункт с дежурным, в котором мы узнали одного из наших знакомцев-ученых, он еще был на нашей татарской свадьбе. Так что можно сказать, уже почти родственник. Я даже разулыбалась ему изо всех сил, но эти ученые те еще снобы. Поэтому мы с Алексом не удивились, когда он вместо теплого приветствия одарил нас высокомерным холодным взглядом, как врагов народа…

– Навещать больных у нас можно только по одному. Сами понимаете, из соображений безопасности, – продиктовал он, делая вид, что мы абсолютно незнакомы.

– Значит, ты уже в курсе, что агент 013 попал к вам. Он не сумасшедший! Произошла ошибка.

– Я уже сказал: навещать можно только по одному. И время приема на сегодня уже заканчивается. У вас минута, чтобы решить, кто пойдет.

– Пойду я, – быстро сказала я.

– Хорошо. Только следи за словами, – предупредил меня муж. – И за поступками, и за кулаками, и за оружием, и за…

– Ты же знаешь меня, милый, я само воплощение самоконтроля!

Командор недоверчиво посмотрел на меня, как будто уже жалел, что согласился отпустить меня туда первой. Но поздно, ничего поделать уже было нельзя. Он знал, что я все равно сделаю, как решила. И довольно об этом!

– Хорошо, любимая. Просто убедись в первую очередь, что с ним все в порядке.

– Психбольница направо! – крикнул мне ученый. – Рядом с учебным корпусом и консерваторией.

Я пошла в указанном направлении по коридору с белоснежными стенами, зеркальным полом и почему-то розовым потолком, пока не уперлась в дверь с надписью «Психиатрическая лечебница имени Наполеона Бонапарта».

– Здравствуйте. Я хотела бы навестить своего больного друга и коллегу. – Я как можно вежливее улыбнулась классической «ученой крысе» в регистратуре. – Не знаю, как он у вас тут обозначен, но мы зовем его агент 013, Профессор, Непобедимый Воитель, Сумеречный Ужас, Стальной Коготь, Железный Нерв, Очень Мудрый Зверек и Пусик. Что-то из этого точно должно подойти.

Медсестра посмотрела на меня уничтожающим взглядом очковой змеи и, не снисходя до ответа, куда-то ушла. Вернулась минут через пять, когда я уже начинала тихо сатанеть, и сквозь зубы предложила пройти с ней к главврачу. О, это тоже была отдельная песня! Ибо после весьма короткого диалога он меня убедил, что мне тоже нужно лечь к ним на лечение.

– Так, проходите, здравствуйте, садитесь. Вы состоите у нас на учете?

– Хвала Аллаху, нет! – Я помотала головой.

– Так, а зачем же тогда вы к нам пришли?

– Чтобы повидать моего друга, с которым я работаю.

– Так, а зачем вы решили это сделать?

– Странный вопрос, я вроде уже сказала – он мой друг.

– Так, понятно. А вы точно не состоите у нас на учете?

– Точно, не состою.

– Так, может быть, может быть, не знаю. А когда вы в последний раз у нас были?

– Ни разу. У вас ведь нет моей карточки. – Я изо всех сил старалась оставаться спокойной.

– Так, а откуда же вы знаете, что у нас ее нет? Почему вы в этом уверены?

– Да потому что не была у вас ни разу!

– Так, а чем можете это доказать?

– Тем, что… А вы сами, блин, не можете посмотреть?! – рявкнула я.

– Могу, конечно, могу и посмотрю, но почему вы такая агрессивная? – Он откинулся в кресле, глядя на меня пораженно и жалостливо. Не знаю, как я удержалась, чтобы не наброситься него и не придушить на месте, но служба в «оборотнях» научила меня хоть какому-то терпению и дипломатии. Поэтому я только улыбнулась, показав сжатые до скрипа зубы, вежливо попрощалась и вышла за дверь.

– Так, куда же вы? Мы еще не договорили…

Я резко ускорила шаг, двигаясь неизвестно куда по узкому коридору. Только бы поскорее найти, где тут они держат агента 013, пока главврач, убежденный, что я тоже шизофреничка, не послал за мной плечистых санитаров. Сам он явно не в ладах со своими же мозгами: чего только стоит это его навязчивое повторение слова «так» и мания видеть в каждом посетителе психбольного! Но я никого не виню, как говорится, с кем поведешься, от того и дети. Наконец коридор вывел меня в большой круглый зал с уймой маленьких комнаток за крепкими дверями с зарешеченными оконцами. Из одного меня сразу окликнули:

– Деточка, что ты здесь забыла?

Я как-то не сразу сообразила, что тон у него был явно не обрадованный.

– Агент 013!!!

– Поменьше эмоций, пройдем в мою палату. Сейчас открою.

Я послушно заглянула к нему внутрь и ахнула. Кот жил как в самом престижном и пафосном санатории. Просторная комната, туалет, душ, новая мебель, холодильник, расслабляющая классическая музыка, ноутбук, книжная полка, телевизор с DVD, фильмы о природе и старые советские сказки.

– Мне поставили мягкую форму маниакально-депрессивного психоза, деточка, – гордо сообщил Профессор, потягиваясь на свежих простынях. – Так сказать, нагло кошу… или косю?.. под перетрудившегося! Ты не поверишь, мне достаточно было только пятнадцать минут поизображать психа, как сразу набежали врачи, поставили диагноз, увезли меня сюда, включили расслабляющую классическую музыку, и теперь я провожу время в безмятежном отдыхе. Читаю, что хочу, сплю после обеда, завожу интрижки в Интернете – и никаких вылетов на задания, шумливых котят, растаптывающей тебя одним взглядом любимой кошки… Словом, полная свобода!

Он сделал мне знак нагнуться к нему поближе. Заинтригованная, я подчинилась, хотя до этого жутко хотела дать ему по шеям.

– А главное, Алиночка, для чего я это сделал… Пока я сижу здесь, зарплата идет в двойном размере! Смекаешь, цыпа?

Я выпрямилась и пристально посмотрела на него. Вот гад! Схватить бы его сейчас, закатать в одеяло и утащить обратно на Базу. Мы, значит, будем за него вкалывать, а этот изменник ничего не делать и бесстыже получать двойной оклад?! Ну погоди, симулянт паршивый, тебе это так просто не сойдет с лап…

С величайшим трудом вырвавшись из больницы (меня не хотели отпускать, главврач счел, что нам бы неплохо еще побеседовать о моей агрессии), я прибежала к терпеливо ожидающему Алексу:

– Пошли домой. Все расскажу по дороге. Он там такое-е-е устроил…

Сразу по возвращении мы тихо заперлись в своей комнате и я трагическим полушепотом поведала командору, что кот здоров и невредим и наслаждается своим отнюдь не бедственным положением. Но до поры до времени умолчала о том, что он сам себе все это подстроил. Дело в том, что у меня созрел план…

На следующий день я шумно и демонстративно поругалась с Алексом, изображая нервный срыв от переутомления, выкинула из квартиры все свои лифчики, сбегала в хоббитский квартал, напугав Боббера новым феном, а в результате меня тоже увезли в психушку. Мой муж стоял на пороге с невыразимой скорбью в глазах, когда санитары укладывали меня на носилки, помещая в специальную транспортировочную камеру с нарисованным большим красным крестом на прозрачной двери.

Мне тоже было невыносимо больно видеть его страдания, я сдерживалась изо всех сил, чтобы не вскочить с носилок и не броситься к нему со словами покаяния: «Прости, любимый, я всего лишь притворялась!».

Но надо было выдержать. Я знала, что в стиральной машине его ждет конверт с объяснением, а меня уже через полчаса ждала уютная палата со всеми удобствами, стенка к стенке с котом. Да-а, вот он праздник, вот она жизнь! Холодильник оказался набит полезными диетическими продуктами, на стенке висело меню сегодняшнего дня, а по телевизору показывали диснеевскую «Белоснежку». Я, не раздеваясь, завалилась на приятно прогнувшуюся кровать, не глядя взяла с полки стихи Агнии Барто и приготовилась наслаждаться ничегонеделанием…

Наутро я проснулась, когда захотела, изумительно выспавшись на новом месте, завтрак был доставлен мрачным санитаром по первому же звонку. Единственное, чего оставалось ждать, так это когда Алекс прочтет мое письмо, поймет, что я не напрасно подвергла его такому стрессу, и захочет присоединиться к нам с Пусиком в этом бесплатном санатории.

Котик же, вообще, вел активный образ жизни, принимал своих приятелей, особенно гномов и хоббитов, трепался с ними о благоденствии здешних условий, гонял взад-вперед санитаров и сибаритствовал вовсю! А в результате в течение двух дней, прознав о новой халяве, к нам переместилась половина Базы. Умники и умницы падали в обморок в коридорах, профессионально изображали конвульсии и, притворяясь, что никого не узнают, быстренько доставлялись сюда, в свободные палаты.

Но в больнице всем нам только поначалу было так хорошо, как расхваливал агент 013. Я лично поняла это, когда ко мне применили индивидуальные методы лечения, уже на второй день потащив на мокрые обертывания. Эту процедуру я перенесла терпимо, но все время чувствовала себя бравым солдатом Швейком перед войной, которого таким образом лечили от симулянтства. Однако и мерзнуть вот так каждый день мне тоже не улыбалось…

– Как ты избегаешь лечения? – подступила я к коту, ежась от холода.

– Мне дают пить психотропные средства, но я закапываю их в горшок с фиалкой, – спокойно сказал кот.

– Везет тебе, – позавидовала я. – А из меня делают Снегурочку…

– Не застудись, тебе еще рожать.

Угу. Вот только теперь я обратила внимание на то, что не все здесь сахарно и у отдыха в психушке имеются побочные эффекты. Пациенты, которые находились тут уже давно, закатывали глаза, вытягивали губы трубочкой, высовывали язык, как потеющие собаки, ходили мелкими шажками, как гейши в парадных японских кимоно, не могли усидеть на одном месте или, наоборот, находились в постоянном ступоре. Я начинала понимать хоббитов, которые тоже в свое время проходили здесь лечение от «мордорского синдрома». Конечно, это напрочь убило у них всяческие воспоминания, но зато они и возвращались сюда сейчас охотно и добровольно. Неужели и меня ждет нечто подобное…

Вечером нас усадили перед телевизором в фойе. Больным разрешали смотреть только уже приевшуюся «Белоснежку». Все наши делано впялились в экран…

– Нас хотят начать лечить электрошоком, мокрыми обертываниями и строгой диетой! Кончилась халява, – прошептал вернувшийся с разведки Боббер, он как никто умел подслушивать под дверями.

– Пора отсюда сматываться, – решительно кивнул Профессор. – Свяжусь-ка я с Алексом.

И он полез за телефоном, который тайно пронес с собой в тряпочном медвежонке. Но позвонить не успел, к нам подошла медсестра с двумя санитарами:

– Пациент Сафина? У вас сеанс электрошока.

– Э-э… мм… я не хочу. Я еще «Белоснежку» в десятый раз не досмотрела.

– Санитары, берите ее.

– Стойте, нет! Отпустите меня! Я притворялась, я нормальная!

– У нас все так говорят.

Я умоляюще посмотрела на кота. И кажется, он мне подмигнул. Если это не был тик от лекарств, которые ему теперь подкладывали в еду, когда врач прознал про тайну его горшка с фиалкой. Еще бы не прознать, когда фиалка на третий день разрослась как плющ и пахла бананами!

Меня притащили в какую-то комнату со страшным агрегатом и кроватью-каталкой. Ко мне обернулся главврач со шприцем в руках и сияющей улыбкой на лице:

– Так, включить электроконвульсатор.

– Чего? Нет! Мне уже страшно! Отпустите, садисты, я хочу домой! – кричала я, пока меня укладывали, привязывали, делали укол и подключали какие-то электроды.

После первого же легкого разряда мне так тряхануло мозги, что я полностью уверилась, что я псих. А психам уже ничего не страшно…

– Мм… это даже приятно, я сумасшедшая! Это здорово! Я могу летать!

– Так, эффект уже виден. Увеличьте-ка напряжение, сестра. А после мы попробуем еще инсулиновую кому. Думаю, двадцать – тридцать коматозных состояний будет достаточно.

Но медсестра не успела пропустить через меня второй разряд тока. Потому что в этот момент дверь с грохотом слетела с петель. В дверях стояли смутно знакомый мужчина, которого я бы назвала красивым, карапузы с гранатометами наперевес, а впереди всех толстый кот, который, похоже, и руководил всей операцией.

Медсестра с визгом бросилась под кушетку, врач получил в челюсть от красивого парня и упал на железную коробку у стены, добрый котик отсоединил от меня электроды, а маленькие человечки впряглись в кровать-каталку и куда-то быстро меня покатили.

– Кто вы? Зачем вы меня тащите? Я же могу просто полететь с вами на юг!

– У нее ретроградная амнезия, типичное последствие электросудорожной терапии.

– Я вас всех люблю! Только никого не знаю…

– Да, милочка, зато мы тебя знаем.

– А вы не хотите пригласить меня на свидание? – Я обратилась к мужчине с грустным и озабоченным лицом. Его серые глаза наполнились еще большим страданием, он быстро посмотрел на меня, но не сказал ни слова. Неужели я так плохо выгляжу? Обидно. И полетать не дали. Я поджала губы, отвернулась и уснула.

…Очнулась уже только на следующее утро в своей постели, в родной комнатке на Базе, память постепенно возвращалась ко мне. Оказывается, агент 013 успел вызвать Алекса и пообещал заплатить хоббитам, чтобы они помогли меня выкрасть. После Бильбо за ними установилась слава профессиональных взломщиков, ребятки знали все ходы-выходы в этой больнице, поскольку уже проходили там лечение. Брандакрыс продемонстрировал мне перевязанную ногу, намекая, что пострадал вчера, вызволяя меня из психушки. Судя по стойко кислому запаху от бинтов, он пользовался ими уже лет десять, обманывая всех, кто находился на расстоянии шага. Сейчас его намеки сформировались в отчетливую таксу: три коржика – и он слиняет навеки…

– Почему ты не пришел за мной раньше? – Я обняла вошедшего с горячим чаем Алекса. – Я же оставила тебе письмо в стиральной машине.

– Туда я догадался бы заглянуть в самую последнюю очередь, – сочувственно покачал головой мой муж.

– Да, ты у меня всегда был недогадливым…

– Увы, в следующий раз оставляй записки на столе или крепи магнитом к холодильнику. Кстати, главврач прислал запрос шефу с требованием вернуть тебя в лечебницу, ведь у тебя шизофрения и аффективно-бредовые расстройства.

– Какая наглость! – возмутилась я. – Больше он ничего не хочет?

– Хочет. Заодно он выставил нам счет за разрушение больницы, травму челюсти и моральный ущерб.

Вэк… Мне стало неудобно.

– А что теперь скажет шеф?

– Шеф с самым мощным переходником отправился за остальными. Ему достаточно было произнести одну фразу: «Зарплату вы не получите и больничные тоже!» – чтобы у симулянтов разом вправились мозги. Все вздохнули и согласились вернуться на Базу.

– Вот он, самый эффективный метод лечения, – признала я. – А как агент 013?

– Доволен жизнью и отдыхом! Похоже, он единственный, кто максимально выгадал на всей этой авантюре. Обещал проведать тебя после обеда и принести книжку о передовых методах лечения шизофрении. Уверял, что тебе поставили правильный диагноз, он давно об этом предупреждал…

– Убью.

– Договорились. Пошли пить чай, милая…

Так что в целом все опять закончилось хорошо. Разве что санитары приехали еще раз и забрали хоббита Федора. Он один действительно оказался подвержен приступам глубокой депрессии и единственным, кто и вправду нуждался в лечении.

Завистливые хоббиты провожали его с мрачными лицами, показывали кулаки и опускали большой палец вниз, недвусмысленно демонстрируя, что его ждет по возвращении. Он не попал в лечебницу вместе со всеми только потому, что был слишком ленив и апатичен, чтобы симулировать «глобальную усталость». Вот так обычно и получается, что по-настоящему больные живут среди нормальных, а здоровые – в психушке…

Я еще подумала напоследок, что База и есть чистой воды психушка, поскольку все мы здесь немножко сумасшедшие. А потом поняла, что была неправа. Мы просто очень разные и непохожи на других, но ведь это же не преступление и не отклонение от нормы? Зато, если где-то беда, если кто-то во всем мире нуждается в помощи, мы всегда рядом, «оборотней» не приходится просить дважды, и отступать мы не умеем. Потому что мы – герои! Потому что люди всегда нуждаются в подвиге и сказке! Потому что…

– Как ты себя чувствуешь, Алиночка? – Бесцеремонно прервав гордый ход моих мыслей, в комнату, как всегда без стука, ввалился кот. В лапе он держал пакетик с апельсинами, а выражение морды имел высокомерно-снисходительное. Я сразу вспомнила все…

– Встань к стеночке и не шевелись, я быстро!

Спрыгнуть с кровати, как есть – в пижаме и босиком – кинуться через кухню в прихожую, выхватить из висящей у двери кобуры старый добрый кольт и, развернувшись, по-ковбойски, от бедра, нажать на курок…

– Что за подстава?! – на третьем сухом щелчке опомнилась я.

Алекс, не оборачиваясь, пояснил из кухни, что это он разрядил оружие. Котик молча вытер лапкой холодный пот. Я посмотрела на них обоих и нервно хихикнула, а уже через минуту мы все трое хохотали как сумасшедшие. Что с меня взять? Но я так люблю вас, напарники…

1.

Тай-чи – древняя китайская гимнастика и вид боевых искусств.

2.

Каляпуш – вид тюбетейки.

3.

Никах – мусульманский брак, заключаемый в соответствии с шариатом; составная часть свадьбы.

4.

Брауни – домовые, в начале XX века в России их еще трактовали как эльфов; самые знаменитые у нас в стране брауни – Мурзилка, Незнайка, Знайка и другие. Николай Носов сделал их впоследствии маленькими человечками.

5.

Хызр (Хизир, Хизр, Хыдыр) – в исламе пророк и учитель пророка Мусы; Хызр считается покровителем гостеприимства, поскольку в любую минуту может неожиданно прийти в гости.

6.

Кайнары – в татарской кухне круглые пирожки с рубленым мясом и луком; тип беляшей.

7.

Чак-чак – в татарской кухне сладкие мучные лепешки в виде шариков или подушечек, обжаренных в масле и политых сиропом или медом.

8.

Ты мусульманин, сын мой? (татарск.).

9.

Сура – глава Корана, всего их 114.

10.

Шурале – в татарской мифологии леший, который защекочивает попавшихся ему путников ло смерти.

11.

Никах (никях) – мусульманский обряд бракосочетания.

12.

Жеводанский Оборотень, или жеводанский зверь, – загадочное волкоподобное существо, зверь-людоед, терроризировавший французскую провинцию Жеводан (ныне департамент Лозер), а именно поселения в Маржеридских горах на юге Франции с 1764 по 1767 год. Жертвами жеводанского зверя стали около 230 человек, из которых 123 были им убиты и съедены.

13.

Джек Попрыгунчик – ночное страшилище с огненно-красными глазами, которое орудовало в Англии в 1830-1870-х годах, пугая прохожих. Он легко перепрыгивал через 14-футовую стену (более 4 метров), его не могли поразить пули. Второе явление Джека относится к 1904 году, когда он на глазах толпы свободно перепрыгивал с крыши на крышу высотных ломов на расстояние до 30 футов (более 9 метров).

14.

Рудольф Второй (1552–1612) – император Священной Римской империи; самый знаменитый в истории покровитель астрологов и алхимиков.

15.

Мария Склодовская-Кюри (1867–1934) – великий физик и химик Франции, полька по происхождению. Лауреат Нобелевской премии по физике (1903) и химии (1911).

16.

Сергей Донатович Довлатов (1941–1990) – известный советский писатель-диссидент.

17.

Альрауны – в мифологии и фольклоре европейских народов духи низшего порядка, крохотные существа, обитающие в корнях мандрагоры, очертания которых напоминают собой человеческие фигурки; они дружелюбны к людям, однако не прочь подшутить над ними, порой весьма жестоко. Альрауны умеют перекидываться в кошек, червей и маленьких детей.

18.

Моццарелла – молодой итальянский сыр; родина – область Кампания. Классическая моццарелла производится из молока черных буйволиц.

19.

Гауда – твердый голландский сыр, производящийся в одноименном городе.

20.

Кунштюк – хитрость, трюк, проделка (нем.).

21.

«Алина, королева Голконды» – рассказ французского писателя маркиза де Буфле (1738–1815), сюжет которого лег в основу популярных во времена Гофмана одноименных опер и балетов.

22.

Туляремия – инфекционное заболевание, характеризующееся поражением лимфатических узлов, лихорадкой и интоксикацией.

23.

Фондю – семейство швейцарских блюд, приготавливаемых на открытом огне в специальной жаропрочной посуде, называемой какелон, и употребляемых в компании. Фондю в переводе с французского значит «расплавленный». Существует несколько видов фондю. Самое распространенное – сырное, есть также из говядины с бульоном и шоколадное фондю.

24.

Бурш – студент-корпорант в германском университете (члены немецких студенческих корпораций славились кутежами, дуэлями и т. п.).

25.

У. Шекспир «Гамлет». Перевод Б. Пастернака.

26.

К. С. Станиславский. Статьи, речи, беседы, письма.

27.

Лепрехун – маленький сапожник, хранитель золота.

28.

Джулия Лэмберт – героиня романа Сомерсета Моэма «Театр».

29.

Лоуренс Оливье (1907–1989) – великий английский актер и режиссер театра и кино, в историю вошел как один из лучших исполнителей ролей в произведениях У. Шекспира, прежде всего Гамлета, Ричарда III. Отелло и других.

30.

Мария Анна Аделаида Ленорман (1772–1842) – знаменитая французская гадалка, владелица гадального салона, сделавшая множество громких верных предсказаний с помощью обыкновенных игральных карт. Существуют две основные разновидности карточной колоды, носящей имя мадемуазель Ленорман. Первая – так называемая астромифологическая, вторая – цыганская.

31.

Эммануэль Груши (1766–1847) – один из главных сподвижников Наполеона; стал маршалом Франции в период Ста дней (возвращения Бонапарта из ссылки на острове Эльба) императора. Впоследствии именно на Груши возложил Наполеон вину за поражение под Ватерлоо.

32.

Луи Огюст Виктор, граф Бурмон (1773–1846) – французский генерал, сподвижник Наполеона; после первого низложения Наполеона перешел на сторону Бурбонов. В период Ста дней уехал за границу и вернулся только с королем.

33.

Рокуро-куби – изначально человек, обычно женщина, у которого в результате проклятия произошли призрачные изменения, которые позволяют его голове отплывать от тела, их шеи вытягиваются, как длинный садовый шланг, иногда до бесконечности. Обычно это происходит ночью, когда рокуро-куби спит, и свободная голова начинает бродить по дому, принося вред окружающим, например выпивая жизненную энергию из людей и животных или выпивая масло из ламп.

34.

Священный меч Кусанаги – меч, который Сусаноо, синтоистский бог моря и бурь, сосланный богами в провинцию Идзумо. извлек из хвоста чудовищного змея.

35.

О-кунинуси – синтоистский бог врачевания, обладал волшебным шарфом, подаренным ему женой, который спасал от ядовитых змей и насекомых.

36.

Коно-яро, кусо, ахо, ти – непереводимые японские ругательства.

37.

Дайкоку – синтоистский бог богатства процветания и счастья. Одним ударом своего деревянного молотка может сделать богатым любого человека.

38.

Небольшой самолет, применяемый на сельхозработах.

39.

Если встретишь на кладбище собаку, да еще и черную, то это признак скорой смерти (английское суеверие).

40.

Калфак – татарский национальный женский головной убор.