ГЛАВА 3. ПОЛНЫЙ АВРАЛ.

В космопорте на планете Эрзац как всегда было людно, хотя данное определение не совсем подходит к описанию разношерстной толпы ежеминутно отбывающих и прибывающих пассажиров из разных миров. Людей среди них не было, вернее, были, если брать во внимание внешнее, а не биологическое сходство.

Один из этих псевдолюдей сидел в виде толстого негра на веранде небольшого кафе и, блуждая взглядом по рядам прибывающих пассажиров, кого-то с нетерпением ждал Остывшая чашечка кофе на столике перед ним стояла лишь для вида.

Но вот в кафе зашел высокий худой инопланетянин с сероватой кожей в красном плаще и уселся за столик рядом с негром.

— А что-нибудь менее заметное ты не мог надеть? — раздраженно спросил его негр, явно нервничая.

— Свой оранжевый костюм я сдал в химчистку, — невозмутимо ответил незнакомец, — а фиолетовую панаму забыл в звездолете.

Негр протяжно застонал:

— Меня предупреждали, что все каспирийцы идиоты и чтобы я с вами не связывался.

Инопланетянин в красном плаще презрительно фыркнул:

— Нужно быть выше этого, Краун. Негр поморщился и, осторожно оглядевшись по сторонам, тихо спросил:

— Товар у тебя?

Инопланетянин кивнул, достав из кармана пробирку с зеленым порошком. Негр дернулся:

— Спрячь немедленно, кретин, ты нас засветишь. Пожав узкими плечами, каспириец положил пробирку обратно в карман.

— Одного только кристаллика хватит, чтобы ты в течение месяца гулял по астралу, — спокойно сказал он.

К столику, за которым они сидели, внезапно подбежала большая серая собака и, завиляв хвостом, стала просить кусочек сахара, лежащий на блюдечке у края стола.

— Пошла отсюда, пошла, — замахал рукой на собаку нервничающий негр.

Но глупый пес только сильнее завилял хвостом.

— Да на, подавись, — кусочек сахара полетел псу в морду, но собака, каким-то образом изловчившись, схватила его на лету зубами.

— Ладно, Краун, давай деньги, — сказал каспириец, посмотрев на часы, — мой корабль через полчаса отбывает.

Негр хмыкнул и достал из-за пазухи электронную чековую книжку.

А к столику подошел немного раскосый официант с набриолиненными волосами, держащий на подносе чашку с чем-то горячим и ароматным.

— Ваш бамбуковый кофе, сэр, — сказал официант длинному каспирийцу.

— Но я не заказывал кофе, — удивился инопланетянин, — мой метаболизм не позволяет мне употреблять этот напиток.

— В таком случае, — заявил официант, ставя поднос с кофе на столик, — вы арестованы, попрошу руки за голову.

— Что? — вытаращил глаза негр. Официант усмехнулся и сунул под нос инопланетянину маленькую синюю карточку.

— Суперагент Бельды, Космическое Бюро Расследований. Вы арестованы за торговлю наркотиками.

Негр резко вскочил из-за столика, бросившись к выходу из кафе, но был повален на пол большой серой собакой, выпросившей у него сахарок.

— Молодец, Снежок, — крикнул Бельды, обыскивая каспирийца, — а вот и дьявольское зелье.

Кафе наполнилось полицейскими. От темно-синих форм зарябило в глазах.

— Поздравляю с успешно раскрытым делом, — сказал усатый комиссар, пожимая лапу лайке и дружески хлопая Бельды по плечу, — злоумышленникам будет инкриминирована также и работорговля.

— То есть как работорговля? — не понял Бельды, переглянувшись с лайкой.

— Комиссар, выражайтесь яснее, — добавил Снежок. Полицейский усмехнулся:

— Совсем недавно было установлено, что наркотические кристаллы, которые мы только что конфисковали у преступников, разумны.

— Ух ты, — Бельды достал из кармана пробирку с синим порошком, — привет, братья по разуму.

Кристаллы не ответили, и агент передал их комиссару.

— Надеюсь, их вернут на историческую родину, — добавил он.

У одного из полицейских зазвонил сотовый.

— Это вас, — молодой сержант протянул трубку Бельды.

Агент удивленно взял телефон:

— Да, Бельды слушает.

— Это комендант Цербера-3 вас беспокоит, — донеслось из трубки, — Люфт Заоаар, у нас тут колоссальное ЧП.

Судя по голосу, комендант чуть не плакал.

— Господи, — изумился Бельды, — вы плачете?

— Да нет, — ответил комендант, — это не из-за ЧП, просто Хосеандроид в сериале “Кибермария” в кому впал.

— А, это ничего, бывает, — согласился суперагент, — через триста серий очнется.

— Вы думаете?

— Конечно, ну так что там у вас за ЧП?

— Да это, трое землян из тюрьмы сбежали, взяв в заложники капитана сторожевого крейсера.

— Кто? — не веря услышанному, выдохнул Бельды. — Когда?

— Да этот Тортилов с Крысаками.

— Кто? — переспросил агент. — Может быть, Воротилов с Крючками?

— Да-да, — подтвердил комендант, — Водилов с Ключами.

Бельды недовольно потряс трубку.

— Что за связь, алло.

— Да, я тут, — ответил Заоаар, — в общем, сами там разбирайтесь. Моя тюрьма с краю — ничего не знаю. Это все этот придурок капитан Румбель натворил, с ним и говорите…

На этом связь оборвалась.

— Ничего себе, — прошептал Бельды, наконец осознав масштаб катастрофы.

— В чем дело, — спросил Снежок, нетерпеливо бегая вокруг напарника, — что случилось?

— Воротилов с братьями Крючками с Цербера-3 сбежал, — ответил Бельды, возвращая телефон сержанту, — накрылся наш отпуск.

Снежок присвистнул.

Покинув здание космопорта, суперагенты направились в гостиницу “Киберреал” собирать свои вещи.

— Нужно срочно разыскать Бисквита Ивановича, — рассуждал Бельды, лихорадочно набрасывая в уме план дальнейших действий, — и предупредить полковника Толстолобова.

— Конечно, — кивнул Снежок, — прямо из гостиницы и позвоним на Землю.

Как оказалось, полковник Толстолобов был уже осведомлен о побеге:

— Да, я уже знаю, — сказал он по телефону Бельды, — мне этот Пылесос, то есть Заоаар звонил, бочку на капитана Румбеля катит. Но поверьте мне, Румб — мужик хороший. Я с ним пару раз на Плутоне отдыхал, что-то там с этим побегом нечисто.

— Вы нам поможете? — спросил Бельды.

— Нет, извините, покинуть Землю я не могу, — ответил полковник, — у меня тут полный бардак: после исхода братвы наркоманы и маньяки всякие словно взбесились. Дел невпроворот, но я пошлю к вам своего надежного человека, вы не беспокойтесь, только транспортом меня обеспечьте.

— Сделаем, — кивнул Бельды, — тарелку скоро пришлем. Да и вот еще что, полковник, вы случайно не знаете, куда пропал Бисквит Иванович?

— На Земле его точно нет, — ответил Толстолобов, — говорят, что он в монахи космические по пьянке постригся. Странствует теперь, побирается. На восстановление святилища Дарса Вейдера средства собирает.

— М-да, допекли мужика, — расстроился Бельды.

— Не то слово, — согласился полковник, — вы в курсе, что после того звонка в частную космическую полицию, Лига на него в суд подала, квартиру на Венере отсудила.

— Как, — изумился Бельды, — за что?

— Да за все то же, — усмехнулся полковник, — за вызов платить не хотела, списав все на счет Ивановича.

— Вот сволочи, — с чувством сказал внимательно слушающий беседу через специальное устройство Снежок.

— Обобрали, короче, эмиссара как липку, средств к существованию лишили. Советую вам поискать его на старой заброшенной свалке космических кораблей в Туманности Альбиноса.

— Спасибо, полковник, — поблагодарил Бельды, — ждите, транспорт скоро будет. Готовьте своего человека…

После чего друзья, тепло попрощавшись, закончили разговор.

— Да, дела, — сказал Снежок, любовно складывая в маленький заплечный рюкзак сахарные косточки, — начинай все по-новой.

— Я одного не пойму, — недоумевал Бельды, — звонок-то ведь в частную полицию мы с тобой сделали, а пострадал в итоге Иванович.

— Нашли крайнего, — ответил Снежок, — у нас всегда так, кутер старушку на перекрестке сбивает, а сажают дворника с соседней улицы…

В общем, собрав вещи, суперагенты снова двинулись в космопорт, где на частной тарелкостоянке находился их личный двухместный звездолет.

Тем временем мы вернемся в Хрючевск и посмотрим, что же там происходит после ошарашивающего известия о побеге из космической тюрьмы знаменитого авторитета.

А происходит там вот что…

ТЕМ ВРЕМЕНЕМ В ХРЮЧЕВСКЕ

(мини-подглава)

В центре города в тот день собрались чуть ли не все его жители. Радостно играл духовой оркестр хрючевской Госавтоинспекции. В небо летели разноцветные шарики, а на высокой трибуне толкал речь полковник Толстолобов.

— В этот знаменательный день, — торжественно вещал в микрофон начальник хрючевской милиции, — я так же, как и вы, счастлив прийти сюда и присутствовать во время грандиозного события, уже прославившего наш город вплоть до столицы.

— Ура, — закричали какие-то ветераны, размахивая разноцветными флажками.

Защелкали фотоаппараты репортеров.

— Итак, я хочу представить вам человека, без которого сегодняшний праздник был бы совершенно невозможен, — продолжал полковник. — Хрючевцы, встречайте мецената, бывшего школьного учителя рисования и просто человека, которому невероятно везет в лотерею, Иннокентия Петровича Белочкина!

Над радостной толпой снова пронеслось дружное ура, раздались аплодисменты.

— Друзья, — сказал Белочкин в микрофон, немного смущаясь, — наверное, не стоит сейчас говорить, как дорог всем нам наш город, в котором мы выросли и которому мы без сожаления посвятили лучшие годы нашей жизни. Сегодня я имею честь преподнести этому городу королевский подарок и торжественно объявляю хрючевский Диснейленд открытым.

Громко грянул оркестр, под звуки которого Марина Борисовна Белочкина в песцовой шубке перерезала золотыми ножницами голубую ленточку у входа в фантастический парк.

— Хрючевцы, — снова повернулся к микрофону Белочкин, — сегодня мы вместе с администрацией города решили сделать благотворительную акцию и пускать всех ветеранов в Диснейленд бесплатно.

— Ура, — взревели ветераны и, стащив упирающегося Белочкина с трибуны, понесли его на руках в парк.

В небо полетел целый рой ярких шариков.

А полковник Толстолобов, спешно попрощавшись с мэром и его супругой, сел в свою персональную машину и срочно укатил на работу в главное управление хрючевской милиции.

— Лидочка, — сказал он, проходя мимо стола секретарши, — вызови ко мне, пожалуйста, капитана Синицына.

— Сию минуту, Владимир Андреевич, — отложив косметичку в сторону, девушка схватилась за телефон.

Сняв шинель, полковник недовольно потер ноющую поясницу.

— Что-то совсем я продрог, — задумчиво сказал он и как бы невзначай заглянул в ящик своего стола, где стояла непочатая бутылка коньяка “Наполеон”, — а не выпить ли мне рюмашечку?

Настырно запищал селектор.

— Да? — спросил Толстолобов, с сожалением закрывая ящик.

— Владимир Андреевич, к вам Синицын, — мило прощебетала секретарша.

— Пусть войдет.

Синицын осторожно, как мышь, зашел в кабинет.

— Расслабься, Федя, — Толстолобов дружески ему улыбнулся, — у меня к тебе будет очень интересное предложение.

— Я вас слушаю, Владимир Андреевич.

— Да садись ты, что стоишь столбом. В общем, есть у меня для тебя одно секретное задание или скорее миссия. Можно сказать, что я уже давно готовил тебя к этому моменту, посвятив в некоторые свои дела, связанные м… м… с космосом.

— С космосом? — удивленно переспросил капитан.

— Да-да, с космосом, — закивал полковник, — наша служба, конечно, почетна и тяжела, но не надо забывать, что преступники есть не только на планете Земля, но и в космосе. Помнишь нашу недавнюю операцию по обезвреживанию банды новых марсиан?

— А разве это были не заезжие наркоманы-убийцы? — изумился капитан.

Толстолобов озабоченно потер подбородок, размышляя, не ошибся ли он в капитане Синицыне, выбрав его для рейда к звездам.

— Короче, Федя, чему тебя в армии до того, как ты в милицию пошел, учили? Ну, вспоминай самое главное.

— Безоговорочно выполнять распоряжения высшего начальства, — браво отчеканил Синицын, — приказы командира не обдумывать и не обсуждать.

— Во, — Толстолобов поднял вверх указательный палец, — оно. В общем, завтра вечером, Федя, ты отправляешься в космос с секретным заданием и особой миссией, основная цель которой — не посрамить правоохранительные органы Земли.

— Так точно, — вскочил со стула Синицын, щелкая каблуками.

— Да обожди ты, не суетись, — махнул рукой полковник, — я тебе еще не все рассказал.

Моргнув, капитан снова сел на стул, аккуратно положив руки на колени.

— В общем, расклад такой: ты летишь в космос, где будешь работать с уже знакомыми тебе агентами по делу новых марсиан, с агентом Бельды и агентом Снежковским.

Капитан Синицын кивнул.

— Там у них ЧП какое-то произошло, — продолжил Толстолобов, — короче, бардак точно такой же, как у нас на Земле: не то перепились они там все вместе с комендантом тюрьмы, не то козни друг другу строят, короче, так или иначе из-за недосмотра местной администрации из тюрьмы бежал Воротилов вместе со своими верными телохранителями. Надеюсь, ты, Федя, понимаешь, что это значит?

Синицын отрицательно покачал головой.

Полковник вздохнул:

— Это значит, что они не только нашу планету осрамят, но чего доброго Лигу Объединенных Планет по миру пустят, и в итоге, войны с Землей не миновать. Разбираться там особо не будут, шарахнут по нам ракетами, и все дела.

— Война — это плохо, — согласился Синицын.

— Вот, — обрадовался Толстолобов, — ты смотришь в корень проблемы. Ну так все понял, или тебе что-то еще разъяснить?

— Да вот роль моя не совсем мне ясна при этих агентах космических, — сказал капитан, — помощи от меня, как вы понимаете, ноль, азы межзвездной разведки в училище не преподавались.

Толстолобов кивнул:

— Хороший вопрос, честно скажу, ожидал я его от тебя. При суперагентах ты будешь кем-то вроде дипломатического представителя от планеты Земля, наблюдатель, ни во что не вмешиваешься и лишь в решающий момент браслеты на братков надеваешь. Ведь Воротилову все равно не отвертеться. Вон у меня в сейфе на него колоссальный компромат лежит, лет на 300 упечем его в тюрягу, как только он на Земле появится.

— В общем, как я понял, — сказал Синицын, — по возможности пристрелить Сан Саныча при попытке к бегству.

Челюсть у полковника отвисла.

— Да ты что, — еле выговорил он, — американских боевиков насмотрелся, “Коза ностра против Якудзы”?

Даже и не думай об этом! На всю вселенную правоохранительные органы Земли осрамишь. Капитан Синицын покраснел.

— Ладно, прощаю, — быстро успокоился Толстолобов, — молодой, горячий, жена двадцатилетняя, короче, будь завтра вечером в семь часов на окраине Хрючевска, у старого консервного завода с вещами. Там тебя летающая тарелка ожидать будет. Но смотри мне, не посрами мундир, не опоздай.

— Так точно, — снова вскочил со стула капитан Федор Синицын, — служу хрючевской милиции…

Слегка навеселе, Иннокентий Петрович Белочкин вернулся домой довольно поздно, и был встречен скалкой, которой его склочная супруга владела в совершенстве.

— А, явился, не запылился, кобелина чертов, — сказала Марина Борисовна, пройдясь скалкой по ребрам благоверного.

Белочкин ойкнул и медленно осел на пол коридора.

“А все эти ветераны, — грустно подумал он, — давай выпьем за здоровье товарища Сталина, товарища Молотова, Маленкова. Интересно, после какого это тоста я вдруг запел “Союз нерушимый”, по-моему, после за здоровье Че Гевары”.

— Признавайся, сволочь, — кричала Марина Борисовна, — с кем ты, евнух чертов, спутался, с Нинкой этой белобрысой из соседнего подъезда? Я видела, как ты на нее с балкона посматриваешь, когда она мопса своего японского по утрам выгуливает.

— Муня, отстань, — простонал с пола Иннокентий Петрович, — я хочу спать.

Но жена и не собиралась успокаиваться.

— Или это опять та шлюшка в очках из восемнадцатой школы, учительница пения, думаешь, я не знала о том, что ты с ней шуры-муры крутил. Даже в детский хор, кобель чертов, записался!

— Ну, Муня, иди спать…

Скалка зловеще просвистела в опасной близости от уха Белочкина.

А все дело было в том, что Белочкин, у которого с недавнего времени завелись очень большие деньги, регулярно играл на ипподроме и беспорядочно шлялся по ночным стрип-барам.

Не подумайте, что он делал там что-то предосудительное.

Нет.

Боже упаси!

Парадоксально, но Иннокентий Петрович своей супруге был абсолютно верен, поскольку относился к ней как к старым домашним тапочкам. Ну и что, что они иногда жмут ногу, зато ты к ним уже привык и зачем тебе новые, если и эти пока еще ничего, без дырок и проплешин.

Такая вот супружеская любовь.

Возвращаясь поздними вечерами, а то и вовсе ночью, Белочкин регулярно получал от супруги втык, которая ревнивой была похуже мавра Отелло, даром, что душить не пыталась.

— Скотина, — наконец разревелась Марина Борисовна, — гад проклятый…

И слушая ее всхлипывания, Белочкин подумал, что не будь этих регулярных скандалов, его жена бы наверняка потеряла вкус к жизни. От семейных сцен она, похоже, получала неописуемое удовольствие и соответственно нервную разрядку.

— Скотина, боров, — причитала супруга бывшего киллера, — мой папа пропал, а ты, мерзавец, напился…

— Как это пропал? — не понял Белочкин, приоткрыв правый глаз. — Куда пропал?

— Не знаю, — рыдала Марина Борисовна, — нигде его нет, ни дома, ни на даче, никто его уже больше недели не видел.

— Интересно, — сказал Иннокентий Петрович, медленно трезвея, — а морги ты уже обзванивала?

Уставившись на мужа круглыми глазами, благоверная зарыдала пуще прежнего.

— М-да, утешил, — констатировал Белочкин, встав с пола и подобрав ненавистную скалку.

— Ладно, завтра все выясню, успокойся, схожу к моему другу полковнику Толстолобову и все выясню…

Так закончился первый более-менее спокойный день в жизни Хрючевска.

— Вот такие пироги, Кеша, — подвел итог своему рассказу полковник, наливая по третьей рюмке коньяка, — улетел Убийвовк вместе с Воротиловым в космос, точнее, они его насильно связали и с собой увезли.

— Сволочи, — Белочкин с чувством опорожнил рюмку.

Намятые супругой бока неприятно ныли у него с самого утра.

— Надо выручать Бориску, — Чистильщик стукнул по столу кулаком, — урою гадов.

— Но как, — спросил Толстолобов, — как ты собираешься это сделать?

Белочкин моляще посмотрел на полковника:

— Помоги, Андреевич, ты же все можешь, я — то знаю. Не дай пропасть хорошему человеку, хоть он и продажный, Муня ведь совсем сиротой останется, только я у нее один непутевый.

— Так, коньяк мы больше не пьем, — сказал полковник, пряча бутылку, — помогу я тебе, лосю мичуринскому. Не знаю даже почему, но помогу. Симпатичен ты мне, Кеша, несмотря на то, что бывший киллер.

Белочкин после этих слов полковника буквально весь просиял.

— Слушай меня внимательно, — Толстолобов наклонился к самому уху Чистильщика, — значит так, сегодня вечером…

— Ты куда это, интересно, на ночь глядя намылился? — спросила Марина Борисовна, когда вечером ее супруг внезапно стал собираться в дорогу.

— Да в командировку еду, — небрежно бросил Белочкин, доставая из-под дивана футляр от скрипки, — на гастроли. Ростропович вот поиграть пригласил. Единственный концерт в Бердычеве дает, специально из-за границы приехал.

— Так ведь ты же любитель, — с подозрением сказала жена, — нот даже не знаешь, я вообще сроду не слышала, чтобы ты играл.

— Не-а, — ответил Белочкин, загадочно улыбаясь, — я, Муня, профессионал.

“Знаю я эти командировки, — подумала Марина Борисовна, — ох, только попадись мне, шельмец, на горячем”.

Когда Иннокентий Петрович наконец покинул свою квартиру, направившись к автобусной остановке, Марина Борисовна, накинув полушубок, незаметно выскользнула из подъезда следом за ним, пряча под одеждой верную скалку.

В автобус она ухитрилась сесть в тот же, что и Бе-лочкин, оставаясь при этом совершенно незаметной, но оно и понятно, кровь Бориса Богдановича, который конспиратор был тот еще.

Белочкин вышел на конечной остановке, на самой окраине города, что вызвало у крадущейся следом за ним жены весьма нехорошие подозрения и тревожные предчувствия.

Уж не серийным маньяком-убийцей был ее муженек?

“Хотя нет”, — сразу отбросила эту сумасшедшую мысль Марина Борисовна, с его слабым характером и чахоточным телосложением подобное было практически, в ее понимании, невозможно.

Так думала супруга, пробираясь вслед за Иннокентием Петровичем по темному лесу.

То, что она увидела на небольшой полянке, сначала повергло ее в ужас, а затем в страшный гнев.

На поляне стояла самая настоящая космическая тарелка с опущенным трапом, красиво мигая бортовыми огнями, и Белочкин невозмутимо направился прямо к ней.

— Так он мне изменяет с инопланетянками, — зло прошептала Марина Борисовна, и щеки ее от обиды медленно налились румянцем.

Капитан Синицын был уже на борту. Сидя в пассажирском кресле, он испуганно таращился на двух жутких инопланетян, один из которых был похож на адского клоуна, а второй и вовсе был говорящим медвежонком-коалой. Но приказ, как говорится, есть приказ, если по службе надо, заговоришь и с коалой.

Увидев зашедшего в кают-компанию Белочкина, капитан несказанно обрадовался.

— О, вы тоже со мной летите? — улыбаясь, спросил он.

— Ага, — кивнул Белочкин, устраивая тяжелый футляр от скрипки в свободном кресле, — будем гастролировать вместе.

— Здорово, — согласился Синицын.

— Меня зовут Рональд, — представился клоун, дурашливо кланяясь, — я ваш второй пилот, ик… И он с грохотом повалился на пол.

— Ничего, это с ним часто бывает, — спокойно прокомментировал коала, — понимаете, трудное детство, трясущиеся руки пьяной акушерки, скользкий подоконник…

Земляне согласно закивали.

— Спившийся интеллигент, — предположил Белочкин, подмигивая бледному капитану, — несоответствие полета мысли с недоросшей до гиганта общественной средой, это бывает.

Почесав ухо, коала задумался.

— Вполне возможно, — согласился сумчатый мишка, после чего деликатно представился, — меня зовут Фух с планеты Эйдан, я — первый пилот.

— Ну так как, мы летим? — с нетерпением спросил Белочкин. — Я сказал жене, что у меня срочная командировка в Бердычев, но если я не вернусь хотя бы через пять дней, то она поднимет на уши Интерпол.

— Ревнивая женщина — меч (та драматурга, — глухо изрек с пола пьяный Рональд.

— Н-н-но, к-к-как он п-п-поведет корабль? — заикаясь от страха, спросил капитан Синицын, указывая на второго пилота.

— А, не беспокойтесь, — махнул лапой Фух, — у нас все равно автопилот…

Когда Иннокентий Петрович Белочкин скрылся в космической тарелке, Марина Борисовна, изрыгая проклятия, с неотвратимостью рока ринулась следом за ним.

Осторожно взойдя по опущенному трапу на звездолет, она, вытащив из-под полушубка скалку, тихонько прокралась в глубь коридора, начинавшегося сразу после входа в тарелку, но по ошибке толкнула дверь не в кают-компанию, а в личную лабораторию Рональда, где на холостом ходу работал забытый коперфильдцем самогонный аппарат. Вдохнув исходящие от дьявольской машины пары, Марина Борисовна, ойкнув, свалилась на мягкий пол лаборатории, потеряв сознание и пропустив таким образом момент, когда трап, словно язык ящерицы, задвинулся в блестящий бок космической тарелки, и звездолет, тихо завибрировав, плавно взлетел в небо, разрезая на ровные куски стылый январский воздух.