Глава 6. Потерянное прошлое.

— Госпожа Дана! — воскликнул слуга с клеймом на лбу.

Она перешагнула порог, отделявший улицу от двора и спешно закрыла за собой дверь.

Слуга Урсу пал на каменные плиты двора и целовал ее ноги.

— Боги вернули вас! Они услышали мои молитвы, они приняли мои жертвы! Небеса отпустили вас!

— Встань, Урсу, ты стар для того, чтобы ползать на брюхе, — приказала ему Вердана.

Слуга поднялся, но не смел взглянуть в ее сторону. Он покачивался из стороны в сторону, на лице было написано страдание.

— Ты тоже похоронил меня? — спросила Вердана мягко и вкрадчиво.

— Я не верил. Такой силы нет, чтобы одолела вас, моя госпожа, — он пропел, провыл эти слова.

— Ты же знаешь, не терплю лесть! — грозно сказала она.

Он осмелился, наконец, протянуть старческую руку, коснуться ее одежды.

— Не призрак? Не наваждение? Это вы!

Вердана отстегнула перевязь с тяжелым мечом.

— На-ка, если удержишь, — сказала она и протянула ему оружие.

Он принял меч, как подобает, с благоговением.

Вердана двинулась к дверям своего дома, оглядываясь по сторонам, замечая изменения. Подновили крышу и перестроили навес над двором. Кто-то хорошо следил за домом. У самой двери она оглянулась и сказала Урсе:

— Вечером придет мальчишка. Его имя Рушала. Пусти его. При нем будет кляча и мое животное, если его не отберут по дороге. Он переночует тут, утром найдем ему дело.

Слуга с удивлением посмотрел ей вслед. Вердану никогда не беспокоила судьба нищих. Видно мальчик не простой. «Уж не сын ли?» — с ужасом подумал Урсу.

— Вы вернулись тайно, госпожа? — спросил он.

— Если ты меня не ждал, значит, никто еще не сообщил о моем прибытии, — ответила она и гордо откинула голову. Поза ее стала величавой.

— Ваши мысли и поступки ведомы только вам и вашему небесному покровителю, — сказал Урсу с поклоном. — Но я редко покидаю дом, городские сплетни доходят до меня в последнюю очередь.

Вердана не ответила и скрылась в дверях.

Урсу замер с тяжелым большим мечом своей госпожи в руках. Он знал ее с тех времен, когда она и ножен от него поднять не могла, душа слуги пела от счастья. Госпожа его вернулась невредимой и уже, кажется, не так груба и заносчива как прежде. Путешествие изменило ее. Но как быть со смертью? Что будет, когда город узнает о ее возвращении?

Дверь второго яруса с грохотом открылась и в галерее появилась Вердана, уже без плаща и в яркой одежде цветов своего рода.

— Не пойму в чем дело, Урсу! Кто сменил обстановку в доме? Почему в комнате матери чужие вещи? Кто посмел? — говорила она очень грозно.

Ее руки вцепились в ограждение, и оно захрустело.

— Простите, госпожа. Все поверили, что вы мертвы. Прошло много времени. Ваши сестры вышли замуж. Матушка ваша была больна, когда вы покинули нас, она не снесла вашей потери. Наследник всего — ваш дядя, наш нынешний господин, он теперь управляет хозяйством. Простите, но его признали наследником. Император дал согласие.

Вердана отпустила ограждение. Хмыкнула.

— Дядя, — пренебрежительно сказала она. — Где он? Где слуги? В доме пусто.

— Сегодня праздник. Ваш дядя на приеме у императора. Слуги отпущены в город на торжество. Все вернуться только к ночи.

Вердана подумала и заключила:

— Ну что же, так даже лучше. Я голодна.

— Немедленно соберу вам ужин, госпожа, — заторопился Урсу.

— Ты не откажешься поужинать со мной? — неожиданно спросила она.

Урсу от изумления не знал, что ответить.

— Я вернулась домой, а мне даже не с кем поговорить за ужином. Хотя бы ты разделишь со мной трапезу. Расскажешь, что тут происходило, пока меня не было.

Урсу не мог справиться с изумлением. Она не то чтобы предложила странную вещь, только не бывало такого, что бы Вердана снизошла до слуги?!

— Я слуга вам, я не смею, — лепетал Урсу. — Я не смогу даже сидеть при вас.

— Значит, будешь есть стоя! — сообщила она и скрылась в доме. Оттуда раздался ее хохот. — Представляю, какая рожа будет у дяди!

«Это все же она», — заключил про себя Урсу и пошел готовить ужин госпоже.

Он действительно ел стоя. Очень смешно. Впервые в жизни она боролась с собой из-за слуги. Хотелось или встать рядом, или усадить его, расспросить. Неведомо откуда взялось внутри глубокое почтение к старому привратнику, что баловал ее в детстве, потакая ее детским жестоким шалостям. Он постарел и не выглядел крепким. Теперешнее его положение в доме наверняка ослабло. Новые хозяева не очень доверяют слугам своих предшественников. Урсу обладал покладистым нравом и преданностью. Преданностью ей. Вердана внимательно вгляделась в его несимпатичную, по местным меркам, физиономию. Урсу был из северных земель, поэтому внешне слегка отличался от жителей равнин. Семья Урсу так и жила теперь в предгорьях, которыми владел клан Верданы. То были пустынные земли, пригодные для камнерезного дела, и разве что, охоты. Бабка Верданы шутила часто: «Вот впадем в немилость у императора, будет, где спрятаться».

Урсу старался не показывать смущения, только все равно выглядел потерянным. Вердана сжалилась.

— Хорошо. Оставь еду, — приказала она. — Расскажи во всех подробностях, что было после моего отъезда. Только не упусти ничего важного.

Ей нужна была информация. Любая, скудная, какая угодно. Плохо, что с памятью что-то не в порядке. Придется компенсировать пробелы.

— Скажите, госпожа, ведь это боги вернули вас обратно? Почему они гневаются на нас? Почему мы все умрем? — жалостливо спросил старый слуга. — Вы не зря вернулись.

Сейчас ей нужен был надежный союзник. Урсу подходил для такой роли. Он знал о ней все и мог бы рассказать то, что она не помнила.

Вердана оставила еду и встала.

— Ты веришь, что меня вернули боги, значит, веришь и в мою смерть?

— Тело ведь не нашли. Как я могу верить, что вы умерли. Я знаю только слухи.

У нее созрел план. Урсу поможет ей вспомнить. Она подошла к старому слуге и посмотрела на него сверху вниз.

— Твое право верить, во что хочешь. Только я не буду вводить тебя в заблуждение. Ты всегда говорил прямо, я не буду оскорблять твой возраст ложью, — она положила ему руки на голову, как делали в знак почтения. Он задрожал и прижался головой к ее груди. — Я вернулась не случайно. У меня мало времени. Я должна разыскать Ахши до того, как начнется разрушение. Так хотят боги.

— Вы видели их? Какие они?

— Они разные, Урсу. Слабые и сильные. У них города в небесах, они называют все странными словами. Но они не так могущественны. Они не могут спасти всех.

— Им нужен Ахши, госпожа? Вы всегда называли его чудаком, а то и мудрецом. Зачем богам нужен изгнанник Ахши?

— Этого я тебе сказать не могу. Ты должен мне рассказать, что здесь происходило, вплоть до сплетен. Что было после моего ухода?

Он смотрел на нее с болью. Возвращение хозяйки так обрадовало его, но Ахши не было в столице, что означало — она покинет город очень скоро. Он испытал в один день радость и отчаяние.

— Говори же, — потребовала она, — не заставляй меня копаться в твоей памяти.

— О, госпожа! Пощадите. Я расскажу все, — согласился он.

— Сядь.

— Я не могу.

— Сядь!

Он сел на пол. Она — напротив, всем видом выказывая нетерпение. Он смирился и стал рассказывать.

— Когда вы отправились догонять Ахши, император, и свита были очень недовольны. Очень. К вашей матушке пришел доносчик из дворца. Она очень боялась за вас и подкупила одного из прислуги. Тогда я понял, что положение ваше очень плохое. Императрица пришла в ярость, когда узнала о вашем сговоре. Принцессу тут же заперли и стали подыскивать ей жениха. Долго она не задержалась во дворце, уже через полгода какой-то небогатый дворянин увез ее в дальние земли. Ваша мать вскоре скончалась, а ваш дядя стал часто навещать дом, хотя здесь и без него был порядок. Больше я ничего не знал ни о вас, ни о том, что происходило при дворе. По городу ползли слухи о том, что вы сбежали с Ахши, который убил будущую императрицу, а вы помогли ему бежать. Слухи превратились в уверенность. Все ждали возвращения благородного Рады и его отряда, только они могли принести известия о вас.

— Рада? Он поехал за мной?

— Госпожа, да что вы, не помните? Это же вы поспешили догнать его отряд. Он намеревался разыскать Ахши, покрывшего позором императорскую семью. Это вы хотели догнать Раду.

— Я? Зачем?

— Вы тоже хотели покарать Ахши.

— Я чего-то не пойму, Урсу. Сначала ты сказал, будто болтали о моем бегстве, о заговоре моем и Ахши, а выходит, я догоняла Раду?

— Уж вам виднее.

— Что было потом? Рада вернулся?

— О, да, Рада вернулся. Он принес черную весть о вашей гибели. Будто ваше тело нашли растерзанным на дороге. Кто-то жестоко убил вас. Рада объявил убийцей Ахши. Там на месте убийства нашли его вещи. Сам Ахши бесследно скрылся, его ищут до сих пор. На наш дом сошла беда. Род прервался. Только один человек не поверил в вашу смерть.

— Кто?

— Я, госпожа.

Она знала то, о чем думал слуга. Его мысли и воспоминания вызвали новую волну картин из ее собственного прошлого. Там оказалось полно нелепых тупиков, в которых Вердана тут же потерялась.

— Теперь иди, — сказала она. — Помни о мальчике. Я буду отдыхать в своих покоях. Пусть меня не тревожит никто. Даже дядя.

Она удалилась. Хорошо, что дом она помнила. Добравшись до своей спальни, она заперлась и провалилась в забытье.

* * *

Незнакомые запахи и цвета наполняли комнату. Дышать было необычно трудно управляться с таким сложным одним легким без сосредоточения и тренировки. Дышать — рефлекс для Верданы, а ей пришлось сосредоточиться, дыхание постепенно выровнялось. Она лежала на боку, тусклый вечерний свет еще освещал комнату.

«Похоже, что Вердана отключилась совсем. Совсем?! Эйсмут не говорил, что так будет! Он говорил, что спустя десяток часов начнется адаптация наблюдателя. До этого момента управлять будет Вердана, а Эл будет смотреть. Эйсмут где-то ошибся», — думала она.

Эл все запоминала и чувствовала, она даже контролировала Вердану до того момента, когда вызвала первую волну воспоминаний. Проблемы с памятью приводили Вердану в шоковое состояние, а следом Эл теряла контроль, происходило вымещение. Сейчас Верданы не было вовсе, была только Эл. Нормально это или нет, спросить было не у кого.

Нужно быстро собрать воедино все, что удалось узнать. Итак. Вердана принадлежала к влиятельному клану, одному из высших родов страны. Ее обязанностью была охрана императрицы. Она слыла искусным воином, ее боялись при дворе, но ценили. Императрица покровительствовала ей лично. Вердане поручили стеречь императорскую дочь, одну из тех, что не являлась наследницей трона. Как же ее звали? Явва. Имя то какое! Точнее следовало охранять двор от нее. Девочка оказалась коварной и жестокой. Ахши стал наставником принцессы. Так он познакомился с Верданой. Вскоре он стал учить и ее. А что оказалось? Вердана стала выделяться среди людей двора своим редким умом. Сила — силой, воинственность — воинственностью, а она оказалась еще и умна, до определенного уровня, конечно. Бабушка Верданы была незаурядной личностью, внучка могла унаследовать часть таланта. Для Ахши, как исследователя, такой тип — большая находка. Они сблизились. Можно ли было назвать их отношения дружбой? Вердана сотрудничала с Ахши? Непонятно. Как много Вердана узнала об Ахши и его деятельности? Урсу убежден, что Ахши враг императора и Вердана собиралась его покарать. Ясно, что Вердана погибла, догоняя или преследуя Ахши. Более того, Ахши считают ее убийцей! Что там было в мыслях старика в последний момент? Канитель какая. Провал.

Слуга не поверил в ее смерть, потому что Вердана рассказала ему о месте, в которое приходят боги, Урсу верил, что она находиться под их покровительством. Место, о котором вспомнил Урсу, находилось прямо во дворце. Что это могло быть?

Урсу помнил, что боги должны были забрать Вердану к себе? Так обещал Ахши — новая жизнь. Вот почему при пробуждении в лаборатории, она отреагировала без особого шока. Ее сознание было готово к встрече.

Эл стала соображать, как вернуться обратно к личности Верданы.

Она с трудом поднялась, пошатывалась, отыскивая равновесие для этого крупного тела. Попытка сделать несколько шагов оказалась глупостью с ее стороны. Тело с грохотом повалилось на пол. Скоро за дверью раздался шум. Урсу открыл секретный замок и вбежал в комнату.

— О! Госпожа! Я же догадывался, что вы больны. Я понял это, когда вы уходили.

Урсу потребовалось немало усилий, чтобы уложить свою госпожу в постель в удобное положение. Он принес настой и влил в нее терпкую пахучую жидкость. От чего Эл стала еще больше ощущать себя Эл. Теперь и комната, и предметы, и существо, которое суетилось рядом, казались незнакомыми, нереальными.

Наконец, Урсу оставил ее одну, дверь оставил открытой.

Она подняла руку и надавила на точку связи за скулой.

— Я все вижу, капитан, — раздался голос Геликса. — Я транслирую происходящее для капитана Торна и Эйсмута. Ошибку уже ищут. Терпи, капитан. Нужно время. Не отключайся.

«Легко говорить, — думала Эл, — а если очнется Вердана? Голос Геликса в голове сведет ее с ума».

Она спокойно лежала, приспосабливаясь к новым ощущениям. Тело млело. Эл не ощущала его своим, поэтому было интересно чувствовать, как оно себя ведет. Окружающий мир казался затяжной галлюцинацией.

Однажды во время очередного приключения она, Алик и Димка по неопытности сильно напились. Она вспомнила, как соображала, что ей делать, как двигать руками и ногами. Теперь положение было еще хуже, словно робот без программы. Эл размышляла, какую пользу можно из этого извлечь. Подбирая эпитеты, она согласилась с двумя: так чувствует себя парализованный человек, это раз, и человек в состоянии глубокой амнезии, два.

Оказывается, каким огромным количеством информации должно обладать тело и память, чтобы выполнять, казалось бы, элементарные операции.

Потом пришел страх, от собственной беспомощности. Эл оказалась в отчаянном положении и потому запаниковала.

«Что там, Гел?! — завопила она про себя. — Не делай вид, что не слышишь меня! Отзовись. Я приказываю».

— Я слышу. Решение пока не принято. Какие будут распоряжения? У вас особое положение, капитан, — отозвался корабль.

«Безвыходное! Вот что, дорогой мой, ты знаешь местный язык?».

— Конечно.

«Тогда грузи его прямо в мое сознание. Весь словарный запас».

— Слишком много. Может, словарь и уложение о дворцовом этикете и речи.

«Не уверена, что Вердана говорила в соответствии с этикетом. Грузи все. Я должна хоть как-нибудь изъясняться, если кто-нибудь войдет сюда. Быстрее можешь?».

— Сейчас, только займу самую подходящую позицию. Между прочим, Эйсмут утверждает, что затея неудачная. Если подключится личность Верданы, может случиться перемешивание. Капитан Торн сожалеет, что его затея принесла вам неудобства.

«К черту извинения! Грузи речь, тебе говорят! Я — наемник! Я решаю, что делать!» — вопила мысленно Эл.

Скоро она знала, как называются все предметы в комнате, и кажется, больше. Через несколько минут она поблагодарила Геликса за скорость, в дверях возник Урсу.

— Госпожа моя! Вам лучше? — он принес очередную порцию той самой жидкости, от которой горело все внутри.

— Спасибо за заботу, только я не стану это пить, — вымолвила она.

«Отлично! Я разговариваю», — мелькнуло в голове.

— Надо, — назидательно заявил Урсу.

— Ты не врач. Ты даже не знаешь, что со мной, а поишь меня этой гадостью, — запротестовала она.

В дворцовом словаре слово «гадость» явно отсутствовало.

— Тогда объясните, что же с вами? Отчего не движется ваше сильное тело? — спросил Урсу.

— Это верно, что меня чуть было не убили. Почти. Я была сильно изранена. Иногда старые раны дают о себе знать. Я не совсем здорова. Я долго лечилась, поэтому меня так долго не было, — она самозабвенно и красиво врала, самой нравилось.

— Каково же имя того всемогущего доктора? Я всегда знал, что лучшие лекари служат императору. Где это в провинции вы нашли такого врача?

— Не я, а он нашел меня. Я не помню, как он привез меня к себе. Я умирала, — со всей серьезностью сказала она и добавила, как смогла печали в голос.

— Если бы я знал, что мое искусство речи, которое я создал для тебя за считанные мгновения, пойдет на то, чтобы так бессовестно врать, то лучше тебе быть немой, капитан, — услышала она голос Геликса.

«Не мешай, Гел», — подумала она.

Ответа не последовало.

— Как же его звали, госпожа? — спрашивал снова Урсу.

— Он не назвался. Я не стану больше пить. Оставь меня, пройдет.

Урсу ушел, прикрыл дверь.

«Геликс, приготовь для меня схемы движения этого тела. Я должна ходить до того, как вернутся слуги. Мне нужна память на движения. Чтобы я делала без тебя», — мысленно говорила она Геликсу.

— Капитан, не уверен, что не будет вреда. Я могу сообщить вам, как движутся костюмы, но вы не костюм. Вы и без того нагружены информацией. Потом, когда вы вернетесь в свое тело, отпечатки старой двигательной памяти будут мешать. Опасно. Настоящее тело может испытывать дискомфорт.

«Мне придется ждать часы, может сутки. Вердана вообще может не возвратиться. Я не могу лежать здесь парализованная. Чтобы искать Ахши, мне нужно двигаться. Делай, как я говорю».

— Стоит вопрос, чтобы вас отозвать, капитан. Эйсмут подозревает, что Вердана не вернется. Он ищет механизм возврата. Подождите час.

«Я готова разозлиться, как Вердана. Эйсмут надела дыр в моей, то есть в ее памяти и желал обойтись без сбоев. Мне нужно все, что помнила Вердана. Мне нужна связь с Эйсмутом», — настаивала Эл.

— Нужно подождать.

— Хорошо. Жду, — вслух сказала она. — Урсу!

Слуга вошел в спальню.

— Я буду отдыхать. Не желаю никого видеть, даже дядю. Мальчик не появился?

— Нет, госпожа. Совсем никого не пускать?

— Совсем. Я сама выйду, когда захочу. И только сболтни кому-нибудь, что я нездорова.

Урсу, кажется, обиделся. Так показалось.

— Хорошо, госпожа, — сурово сказал он. — Я исполню вашу волю.

— Дверь прикрой!

Эл ничего не оставалось, как размышлять, как вернуть Вердану.

* * *

В это самое время далеко от Фаэтона Эйсмут ломал голову над тем, как быстро помочь Эл. Торн не отходил от него, обеспокоенный непредвиденной ситуацией.

— Я не вижу ошибки, — говорил Эйсмут. — Вердана обладает не самой тонкой организацией. Она прямолинейна, действует согласно простой и строгой логике. Я не понимаю, почему произошло отчуждение. Лучше было воспользоваться костюмом, капитан.

— Эл настаивает на недостающей ей памяти. Можно восстановить утерянное на таком расстоянии?

— Нет. На планете полно телепатов, кто в состоянии заметить наши манипуляции. Придется вернуть Эл назад, тогда повторная заброска станет бессмысленной. Мы потерям время.

Торн задумался.

— Это означает провал? — заключил он.

— Ничего не поделаешь, — вздохнул Эйсмут. — Жаль, капитан. У нас есть час, я поищу выход, но…

— Она чуть не стерла свою память, дорогой мой доктор, — сказал Торн, кивая головой. — Нет гарантии, что она не решиться сделать это снова после неудачи. Я уверен в том, что Эл справиться с ситуацией. Нужно ей довериться и делать, что она просит.

— Мы рискуем здоровьем, целостностью личности и жизнью человека, — твердо возразил Эйсмут.

— Эл — необычный человек. Она — открытие, новый шаг в практике наблюдения. Сколько мы готовили ее трансформацию? Вспомните. У нас получилось. Верните ей недостающую память любым возможным способом, даже путем прямого просмотра.

— Она не специалист, она абсолютный дилетант, капитан. Она не умеет работать с воспоминаниями. Мы даже не можем до конца контролировать ее. Связь постепенно ухудшается.

— Можно связаться с нею так, чтобы мы побеседовали? — спросил Торн.

— Да. Во дворце императора осталась камера связи, которую использовал Ахши, вернее Виктор. Ей нужно попасть во дворец. Как примут опального дворянина? Точнее придворную?

— Ты ознакомился с историей? — с улыбкой спросил Торн.

— Пришлось. Эксперимент стал моей головной болью. Предупреждаю. Можно подключить и двигательную, и речевую, и другую память, но мы и так многое уже втиснули в нее. Ее психика не выдержит. Если произойдет слияние личностей, одна наложится на другую — Эл пострадает. Она уже чуть не отрубила человеку голову. Что будет дальше? Я ни за что не ручаюсь.

— За час многое можно сделать. Думайте, Эйсмут. Все же вы недооцениваете ее. Просто поверьте мне, — Торн наградил Эйсмута улыбкой.

— Вы знаете больше, капитан. Речь идет о каких-нибудь особенных возможностях?

— Я верю в интуицию. — Торн улыбнулся успокаивающей, полной заботы улыбкой.

Эйсмуту пришлось смириться. Он погрузился в свою работу. Плохие предчувствия не покинули его. Он считал Эл неуравновешенной. Одного ума здесь было недостаточно. Понимает ли Торн до конца, что за человека они могут получить в результате рискованного опыта? Вердана — дикарь, но и Эл — дикарь не меньший. Двадцатый земной век может и высокая точка человеческого прогресса, но в духовном смысле — это как еще посмотреть.

Эйсмут за час сделал больше, чем просил Торн, даже больше, чем хотела Эл. Он собрал для нее целую подборку вспомогательной информации, сформировал двигательную память, весь набор памяти на ощущения и добавил личное досье Виктора Орсеньева. Всю массу информации он передал ее кораблю с большим списком инструкций.

— Ты — титан, — похвалил его Торн.

— Я — безумец, и участвую в безумстве, — скептически заметил Эйсмут.

— Отдыхай, — сказал Торн.

* * *

Эл, тем временем, составила себе список замечаний на тему: «как себя вести, что делать, а что делать не следует». Она еще раз прокрутила в голове, собранный материал о Вердане и Ахши. Картина далеко неполная. Очевидно, они вместе участвовали в рискованном заговоре. На осторожного наблюдателя не похоже. Вердана могла втянуть Ахши в авантюру, но в ее воспоминаниях не было места коварству, или Эйсмут намудрил. Единственно возможный вариант выполнить задание — узнать, жив ли Ахши вообще, где его видели последний раз? Придется побеседовать с женихом Верданы, Радой. Выдать себя за мужчину — нечего и пытаться. Вердана слишком известная и колоритная личность. А старший наблюдатель был не так уж не прав, когда предостерегал ее. Теперь отступать поздно. Эл не допускала мысли, чтобы развернуться и уйти. Она видела себя единственной надеждой наблюдателя, если не так, то хорошим шансом. Вот будет подарок, если он откажется возвратиться.

«Здесь действительно витает в воздухе некая неведомая сила. Все переворачивается внутри. У этой планеты, в этой местности уж точно, есть притягательность сродни магии. Я, беспомощная, мыслю этот мир и город своими. Часа не прошло, как я даже языка не знала, двигаться не могу, знаю, что меня забросили сюда. Я — чужак. Так разум говорит. А внутри нет противоречий, ощущение такое словно я дома, на Земле, в одном из времен. Как дома. Спокойно как!» — думала Эл.

Совсем стемнело, точки огоньков зажглись за оградой дома. Ее спальня была на самом верху, низкое окно, от пола позволяло видеть кусок города. Из темноты комнаты он мало, чем отличался от множества других городов разбросанных по всем обитаемым уголкам, где ей удалось побывать.

«Ночь сменит день, потом будет утро. А утром я должна быть на ногах», — промелькнула мысль.

— Геликс, я смогу, наконец, двигаться? — спросила она вслух.

— Я готов помочь, — отозвался корабль. — Эйсмут очень обеспокоен. Он просил передать, что лучше тебе вернуться. Он передал много информации. Капитан Торн сообщил, что тебе можно выбирать, как действовать. Возвращение только вариант. Выбрать тебе. Я склонен умолчать свое мнение, капитан. Так какой у нас план?

— Снижайся, оживи меня. Мне нужно подняться на борт. У тебя есть связь с Торном?

— Тебе нельзя уходить из дома. Если слуга не найдет тебя, возникнут подозрения. Есть иной способ. В императорском дворце есть комната связи. Нужно только пробраться туда. Ахши часто там бывал. Это интересно, капитан. Тебе придется туда идти. Комнату нужно уничтожить.

— Я попаду туда завтра.

— Нет, Эл. Ты торопишься. Чтобы полностью пользоваться телом, нужны целые сутки, даже больше.

— Можно я посплю, пока ты пишешь память. Оказывается, я устала, соображаю плохо. Вердана объявиться — сразу исчезни.

— Спокойной ночи, капитан.

По утру, прежде чем открыть глаза, она подготовила себя. Главное не испытывать шок от увиденного.

Она открыла глаза, осмотрелась. Подняла руки, села — тело двигалось. Эл с удовольствием прошлась по комнате. В окне было утро, туман обволакивал город, крыши еле просматривались сквозь влажную пелену. Вода. Здесь было меньше воды, чем на Земле, но она тоже являлась источником жизни.

Впервые Эл жила в условиях совсем иной цивилизации. Так уж и совсем? Миры действительно были похожи. Эл сопоставила местную культуру с земной. По земным меркам, какой-нибудь век до Рождества Христова, ну не дальше четвертого после. По инструкции ей, как наблюдателю, не следовало сопоставлять культуры, чтобы не замутнять восприятие штампами. «А интересно, кто-нибудь до меня влипал в подобную историю? Терял личность? Помнится, шел обратный процесс, это наблюдатели терялись в закоулках чужих душ. „Зверь боится боли“, кажется, я понимаю, что имел в виду Зента. Встречавший меня наблюдатель пришел в себя, когда я стукнула его головой об стол, точнее Вердана. Она-то как вспомнила? Нет, это я допустила, чтобы Вердана так поступила. Помогло. Очевидно, что самой Вердане от некоторых воспоминаний становилось не по себе. Воспоминания были слишком яркими. Жаль, что она отключалась именно на самых важных моментах. Так и должно быть, душевная боль выводила ее из равновесия, а еще я, мое присутствие. Она не желала вспоминать то, что причиняло ей боль. Нормальная человеческая реакция. Вердана испытывала к Ахши необычные чувства. Любовь? Ох, только любви мне не хватало! Виктория не могла об этом знать. Ахши знал? Окружающие могли заметить перемену. Интрига при дворе. Принцесса сейчас далеко. Есть еще Бала, ему Вердана присвоила титул придворного интригана и доверять ему нельзя. Если я появлюсь при дворе? Что будет? Вопросов не миновать, а я ничегошеньки не знаю. Жаль. Меня не случайно тянуло знать о Вердане все. Зря я согласилась на перемещение личности, нужно было оставаться собой и играть ее, как актрисы играют. У меня могло получиться. Поинтересоваться у Эйсмута, пробовал он технологии на себе? Если Вердана не вернется, то на практике мне придется играть ту, что устрашала жителей Тупа. Если бы у меня было право выбирать, я бы превратилась в серенькую, незаметную личность, червячка. Ты видишь, а тебя нет. А такой червяк у меня есть — Рушала. Мальчишка умный, шустрый. Его можно использовать. Урсу души не чает в своей хозяйке. Непорядочно играть чувствами старика. Он меня знает, точнее Вердану знает. Он меня разоблачит. А еще есть дядя, придворные, бывший жених… Только без нервов. Если взвесить все, Эйсмут — прав, лучше бы мне вернуться обратно на борт. С другой стороны, я чувствую в себе силы продолжить поиски. Если меня не эвакуировали вчера, значит, Торн еще верит мне. Я остаюсь. Эта тема больше не обсуждается. Как бы там сказала, Вердана: „Придушу любого, кто посмеет меня остановить“», — так размышляла Эл, всматриваясь в туман на улицах Тупа.

Она бесшумно отворила окно. Возникло желание выбраться наружу. Повинуясь импульсу, она так и сделала. Обновленное покрытие крыши выдержало ее вес. Она оказалась у края, прошлась по карнизу, спустилась по покатому навесу над двором и спрыгнула вниз на каменную кладку. Удовольствие испытанное ею сравнимо было разве что с детским. Таким образом, она часто удирала из дому, будучи подростком. Стоп! Это были не ее воспоминания! Она отошла подальше от навеса, чтобы посмотреть, какой путь проделала. Зачем она спустилась таким путем? Эл не знала. Из подсознания появилось то, что заставило совершить рискованный поступок. Вердана не исчезла! Она существовала внутри нее. Эл насторожилась, подумала и решила проделать еще один трюк. Она обошла двор в поисках «приключения», чтобы снова выманить Вердану. Ничего подходящего, что пробудило бы сходные чувства, она не нашла.

Зато, Эл наткнулась на Рушалу, который спал у ворот на старой шкуре. Мальчишку не пустили в дом. Он не проснулся, когда она приблизилась. Эл решила не пугать его, тихо отошла в глубину двора. Она обследовала двор, бесшумно перемещаясь от одного помещения к другому. Под навесом были незапертые двери в кладовые, хозяйственные и другие помещения, жилых не было. Эл нашла комнату, которая заинтересовала ее больше всех. Это была небольшая мастерская, уставленная механизмами и инструментами. При желании тут можно было лить металл, ковать оружие и заниматься механикой. Теперь, когда воспоминания Верданы отрывками существовали в памяти Эл, она догадалась, кому мастерская принадлежала. Вердану заинтересовал арбалет, она намеревалась сделать такое оружие. Эл вспомнила, что в карманах у нее наконечники для стрел. Она запустила руку в карман, достала один и рассмотрела его. Этот предмет напоминал о ее собственном прошлом, она перевела взгляд на свою узловатую, пугающего вида кисть и попробовала вспомнить, как выглядит со стороны. На ум пришел рисунок Рушалы. Он восхитился ею. Что ж, может мнение маленького художника правдиво по местным эстетическим меркам.

Ее мысли немного смешались оттого, что внешний мир знакомый ей, должен казаться необычным, существа здесь будут казаться ей на одно лицо, еще ее ждет путаница с лицами и именами. Как сработает память? Город — людное место, опасен для наблюдателя, страдающего провалами в памяти. За два дня нужно постараться собрать информацию и поскорее исчезнуть, пока она не наделала глупостей.

Эл заметила у стены несколько заготовок для мечей, они были такой же формы, как меч Верданы. Эл констатировала себе жуткий факт — она не сможет управиться с таким оружием. Она не умеет им владеть в этом теле. Ах, Эйсмут, Эйсмут! Она взяла заготовку в руки и убедилась, что не сможет даже грамотно достать его из ножен. Без оружия она чувствовала себя неуютно. Есть у нее пара кинжалов, но что они — против меча.

— Геликс, ты меня слышишь? — обратилась она к кораблю.

— Доброе утро. Я далеко. Помехи.

— Какие еще помехи? У нас телепатическая связь, — возразила она.

— Здесь многие владеют телепатией. Нас могут услышать, — пояснил корабль. — Эл, зря ты ушла из спальни. Там лучшее место для контакта.

— У меня вопрос. Всего один. Почему я не смогу пользоваться оружием?

— Эйсмут запретил. Ты затеяла разбирательство на дороге, помнишь? Придется действовать мирным путем. Тебя оградили от проявления агрессии.

— Думают, стану убивать? Мои предположения верны? — фыркнула она.

— Да.

— Эйсмут сидит себе в лаборатории и горя не знает. А я здесь даже защитить себя не смогу! Гуманист чертов! — выругалась Эл. — Вердана — воин, а что я без меча, я должна носить его с собой, ее оружие мне не подходит. А вдруг придется применить его.

— Сделай так, чтобы не пришлось.

— Геликс, я возмущена. Это неверное решение, так и передай на базу.

— Капитан, я ничего не могу сделать, мне дали распоряжение. Ты возбуждена, успокойся, ты ругаться начала. Держи над собой контроль.

Эл в ответ прорычала. Она снова осмотрела мастерскую, и нашла то, что искала. Нож для работы. Тонкое лезвие из темного металла с грубой рукояткой. Он был достаточно острым. Эл повертела его в руке и с удовлетворением сунула за пояс.

— Вот так. Мне нужен ведущий. Нужно чтобы ты постоянно был на связи.

— Местные телепаты могут обнаружить наш контакт. Они могут читать твои мысли, а ты нет.

— Их будешь читать ты.

— Ты запретила.

— Теперь разрешаю.

— Держись от собеседника на расстоянии и не прикасайся к нему. Эл, у тебя не получиться. Ты не мыслишь, как они.

— Я пробуду в городе дня два-три. Я тайно проберусь во дворец, выйду на связь. Гел, неужели нельзя связаться через тебя, что за церемонии?

— Торн разрешил тебе воспользоваться воспоминаниями Верданы напрямую. Через камеру связи ты получишь информацию. Я еще не настолько изучил тебя, чтобы передать такой объем, во-первых, а во-вторых, в тебе сидит другая личность. Она сможет пользоваться информацией. Очень опасно. Если вы обе будете помнить одно и то же, ты можешь быть захвачена Верданой, это хуже, чем-то, что было с наблюдателями раньше.

— Я могу потерять себя. — Она помолчала. — Я знаю способ, как с ней совладать.

— Неизвестно, будет ли обратим процесс, и что случиться, если тебя вернут в человеческую форму.

— Об этом нужно было думать раньше, сейчас уже бесполезно говорить, — остановила его Эл. — Давай разберемся с субординацией. Кто тобой управляет?

— Я сам.

— Кому ты подчиняешься?

— Тебе. Тем не менее, я слушаю советы с базы. Я анализирую. Я участвую в диалоге. Двойная связь требует от меня немного больше затрат. Я лучше знаю тебя, чем группа на базе, поэтому не все советы Эйсмута тебе подойдут.

— Почему они не консультировались с тобой раньше.

— Я не всю информацию могу дать. Она конфиденциальна. Ты не одобришь. Потом, у них свои планы.

— Спасибо за понимание. Гел, ответь, как защищают обычных наблюдателей от телепатии?

— В их костюмах есть устройство. Их готовят долго, и они пользуются защитой редко. Видишь ли, она мешает их связи с базой. Издержки технологии.

— Я могу заполучить такое?

— Ночью я оставлю его у твоего окна. Но тогда мы не сможем тебя слышать.

— Почему ночью?

— Иначе меня заметят.

— Ты же можешь быть невидимым.

— Эл, задай себе вопрос: почему на Фаэтоне используют такую простую форму изучения, как наблюдатели?

— Ни один прибор или искусственный интеллект живое существо не заметит, — заключила Эл.

— Неверный ответ.

— Тогда просвети, — стала ерничать Эл.

— Потому, что даже средний житель Фаэтона может распознать, что за ним следят, даже издали. Такова их способность. Межу прочим, ты тоже не терпишь слежки.

— Терплю.

— Временно, — добавил корабль. — На орбите Фаэтона — ни одного средства наблюдения, потому что есть умельцы среди местного населения, которые их чувствовали и чувствуют.

— Ух, ты!

— Ты все забыла в своем прошлом. Вспомни Уэст.

— Не хочу. Какого лешего меня тогда сюда притащили?

— Не сердись. Только не сердись.

— Попрошу, впредь, без намеков. Я не варвар.

— Мы отвлеклись от сути. Слушай дальше. Используют специальные камеры для связи, или прямой контакт лицом к лицу. Странно, что тебе это не объяснили.

— Потому, что я не должна была быть собой. Ладно. До вечера. Я не буду принимать гостей, не буду выходить из дому. Надеюсь, меня не потревожат, если конечно, весть о моем присутствии не бродит уже по городу. Посмотрим, что из этого получиться.

— Я удаляюсь, — сообщил Геликс. — Обитатели дома просыпаются. Твой слуга ищет тебя. Будь осторожна.

— Я переоденусь в простолюдина, и постараюсь порыскать по городу вечером. Можно?

— С таким здоровьем ты едва ли сойдешь за бродягу. Вердана — крупная особь.

— Особь? — повторила Эл. — Особь! Опять? Все уходи. До вечера.

Она отключила связь. Во дворе раздался голос Урсу.

— Госпожа моя! Где вы?

Она вышла из мастерской.

— Не ори. Не порти утро своими криками, — сказала она с порога.

Урсу подошел поближе, осмотрел ее.

— Я приготовил ваше домашнее платье. Принес его вам, а вас нет. Я подумал, что вы совсем ушли. Испугался. Увидел, что окно открыто. Что за детские шалости — лазать по крышам, вы уже не ребенок.

Он, кажется, журил ее!

— Ты еще учить меня будешь. Я — в своем доме. Почему мальчишка спит у ворот? Я просила позаботиться о нем.

— Когда он узнал, чей это дом, так и замер. Вы не назвали свое имя. Он сказал, что с места не сойдет, пока не попросит у вас прощения. Какие дерзости он вам наговорил?

— Он сказал, что я такая же благородная, как Дана Вердана из Дора.

— И вы не наказали его? — удивился Урсу.

— Он прав, — сказала она и постаралась засмеяться.

У нее получился неясный звук. За смешок сойдет. Эл двинулась к воротам. Мальчик все также мирно спал.

В следующий момент Урсу чуть не вскрикнул. Вердана подошла к нищему, и вдруг, аккуратно подняла его вместе со шкурой. Мальчик не проснулся, а изумленный слуга замер от недоумения.

— Найди место, где его уложить, — тихо сказала она.

Урсу стоял, как вкопанный.

— Что стоишь? Быстро. Не то он проснется и начнет верещать от испуга.

Урсу только жестом смог показать, куда ей идти. Мальчишка был уложен на пол в одном из помещений для прислуги.

«Точно сын, — со страхом подумал Урсу. — Незаконно рожденный. Ее казнят, если узнают. Пусть это окажется неправдой!».

Они снова вышли во двор. Туман почти рассеялся, стало теплее.

— Я не слышала, когда вернулся дядя, — сказала Вердана.

— А он и не возвращался. Скорее всего, остался во дворце или зашел в гости.

— Значит, о моем появлении не знают. Иначе, он прибежал бы сюда.

— Госпожа, не гневайтесь на него. Он думал, что вы умерли.

— Ничего. Он хорошо следил за домом. Я отблагодарю его.

— Боюсь, что без повеления императора вы не вернете свое хозяйство.

— Дядя посмеет выставить меня из дому? — она прибавила твердость в голос. — Хотела бы посмотреть.

Урсу почтительно отошел подальше. Случай с нищим не выходил у него из головы, поэтому он от избытка эмоций не уловил все перемены, что произошли с его госпожой.

В доме зашумели. Дворня просыпалась. Нужно было вернуться снова в свою спальню.

Вдруг в ней снова что-то словно замкнуло. Она стремительно сорвалась с места, разбежалась и прыгнула так высоко, что смогла зацепиться за край кровли. Навес немного хрустнул под тяжестью ее тела, но она ловко залезла на крышу и только тогда обернулась.

Урсу стоял на прежнем месте. Она продолжила свой путь пока не оказалась у окна. Тут она опять оглянулась. Урсу стоял и покачивался из стороны в сторону. Крайнее изумление снова овладело им.

— Хорошего утра, — пожелала она ему с крыши и скрылась в окне.

— Надо было вам выйти замуж, госпожа. Не девочка уже, чтобы лазать в окна, — сказал Урсу, зная, что хозяйка не услышит его слов.

Урсу только удивился, его не пугали и не настораживали странности госпожи. Она вернулась живехонькая, неизвестно откуда, якшается с нищими и лазает по крышам, как в детстве. Воистину, справедливость существует, если боги оставили ей жизнь, даже такую. Она сама казалась ему подобной богам.

Во времена своей славы Вердана блистала силой и знатностью, позволяла себе всевозможные поступки от невинной шалости, до самой жестокой забавы. Урсу помнил, как она развлеклась охотой на людей, на беглецов из тюрьмы. И горе было тому, кто попадался именно ей. Порой у ее ворот висело по три — четыре обезглавленных тела или добытые конечности. Все это служило ее славе и чести. Он никогда не слышал, чтобы кто-нибудь затевал с его госпожой спор. То было самое хорошее время, которое помнил Урсу. Тогда в доме был покой и порядок. Когда мать ее заболела, жизнь ее катилась к концу, Вердана без труда управлялась с хозяйством. Дом богател, она была завидной невестой, благородный Рада дарил ей дорогие подарки, все было славно, пока она не сделала своим другом этого мудреца, скорее чудака, — Ахши. Это он виноват, что его госпожа изменилась. Он не меньше, чем злой служитель богов и искуситель. Чем он увлек ее? Вердана всегда знала цену жизни и удовольствиям. Она была так воспитана, что не задумывалась, как ей поступить. Для детей знати лучшим учебником было «Дворцовое уложение о поведении привилегированных лиц», юные дворяне твердили листы этой книги наизусть. Их жизнь текла согласно строгому регламенту. Патроном Верданы была сама императрица, она наставляла ее. Вердана знала, как ей следует жить и поступать в каждом случае. Военное искусство переданное Вердане матерью, бабкой и еще прабабкой, которая жила дольше всех в роду и строгое дворцовое воспитание делали из Верданы идеальную придворную даму. Мать Верданы любила повторять слова императрицы, которые заслужила дочь: «Пока Дана со мной, я буду править спокойно».

Дальше мысли Урсу омрачились. Сначала в доме появилась библиотека, модное нововведение. Затея сама по себе неплохая, только зачем доверять прошлое листам с деревьев Шу, память надежнее. Вердана звала эту комнату домашним архивом. Она мало занималась им, и слава богам. Вот бабка Верданы проводила там все время. Внучкино новшество очень ей понравилось. Там она и умерла. Потом у Верданы появилось иное греховное увлечение — мастерская. Она мастерила там вещицы, все равно, что ремесленник. Мать изводилась, умоляя дочь не позорить род. Вердана была упряма, как все ее предки вместе взятые. Она насочиняла множество забавных вещиц, которые ездили сами по себе, бряцали, пищали и пугали слуг. Слуги и без того верили, что в той комнате живет демон, и шли туда убираться как на казнь. Вердану очень забавляло такое отношение домашних к ее увлечению. Она развлекалась.

Когда Урсу по утру не обнаружил госпожу в спальне, он без труда понял, где ее искать. Конечно в мастерской. Пусть собирает свои вещицы, лазает по крышам, водит компанию с нищим мальчишкой, главное — она вернулась! Все эти годы он скучал по ней. В то время, когда оплакивали в доме ее гибель, он молился, чтобы она была жива.

Дом еще не знал о том, что хозяйка вернулась. Урсу хранил молчание. Начнется большая суматоха, кто-то сбежит, но пока, пускай дом насладиться мирным утром без Верданы.

Он так и стоял посреди двора, погруженный в свои воспоминания. Он уже думал о скорой смерти, которую он встретит рядом с госпожой, как вдруг одна из дверей распахнулась с грохотом. Мальчишка-нищий растрепанный со сна, со всех ног мчался к воротам. Урсу стал следить за ним. Как испуганный зверек мальчик прижался к ограде на том месте, где оставался с вечера. В руках у него была металлическая доска, он крепко ее сжимал. Так он замер, озираясь со страхом.

Урсу подошел к нему. Оборванец сжимал доску и шумно сопел.

— Почему ты прибежал сюда? — спросил привратник. — Госпожа велела поселить тебя в доме. Возвращайся на свое место.

Урсу сделал повелительный жест рукой.

— Я останусь здесь, пока госпожа не простит меня за дерзость. Я не знал, кто она. Я виноват. Я не хочу наказания. Путь она меня простит.

— Она не сердится, — стал объяснять Урсу, хотя ему не доставляло это никакого удовольствия. — Она велела поместить тебя в дом. Она была здесь и видела тебя. Иди на свое место.

— Разве госпожа встает так рано? Она не могла меня видеть. Вы отнесли меня туда, чтобы я не мешал. Только я не сойду с этого места, — дрожа от страха, говорил Рушала.

— Ты еще будешь обвинять в том, что я не делал, оборванец! — разгневался Урсу. — Ступай сам, не то я прикажу всыпать тебе палок.

— Я не уйду, — возразил мальчик.

Урсу схватил его за ветхую одежонку, которая затрещала. В ответ мальчишка поднял крик. Слуги выбежали во двор на шум и столпились вокруг Урсу и оборванца.

Урсу чувствовал себя неловко. Как унизительно было то, что его, распорядителя дома, увидели за таким низменным занятием. Урсу уже собирался поколотить мальчишку, как вспомнил о своих подозрениях. Лучшим было бы — дать распоряжение запереть его в комнате, пока госпожа не вспомнит о нем. Урсу слышал, как шепчутся слуги.

— Да кто он?

— Откуда взялся мальчик?

— Какой оборванец.

— Зачем он Урсу?

— Может быть вор, так забить его палками, пока не сдохнет.

Урсу растерялся. От волнения он не заметил, как к толпе слуг присоединилась сама госпожа.

— Почему шум? — услышал Урсу ее голос.

Он увидел, как она стоит среди слуг. О, ужас! Они тоже не увидели ее.

Тут началась страшная суета. Те, кто никогда не должен показываться на глаза хозяйке, бросились в рассыпную, скрывая лица. Остальные отбежали на положенное расстояние и растянулись на камнях двора. Повисла тишина.

Вердана с интересом, так показалось Урсу, осмотрела слуг. Он так и стоял, держа мальчика за одежду, тот висел беспомощный и не пытался шевелиться.

— Почему шум, Урсу? — повторила она.

— Госпожа моя, он прибежал сюда. Я пытался вернуть его назад. Он не хочет уходить.

— Почему ты кричал? — обратилась она к мальчику.

— Простите! Умоляю! Простите, простите, простите меня, госпожа Вердана! Благородная, могучая, госпожа Вердана, не предавайте меня смерти! Простите мою дерзость! Я же не знал, кто вы! Не знал! Я не хотел, простите меня! — он все лепетал, лепетал торопливо, глотая слова, запинался. Он все твердил о прощении.

Она смотрела на него и хмурилась. Эл стало больно. Измученный, запуганный ребенок унижался перед ней, а она не могла даже подойти к нему и утешить, успокоить. Мир стал опять не совсем реальным. Мальчик казался маленьким уродцем. Слуга пугал своим клеймом. Она вспомнила, как самолично выжгла этот знак на лбу Урсу, за то что он…Это вновь были не ее воспоминания.

Урсу выпустил мальчика и смотрел на нее вопросительно.

Спектакль закончился тем, что Рушала упал к ее ногам. От испуга он потерял сознание. Она едва удержала себя, чтобы не подхватить ребенка на руки. Ее саму качнуло в сторону, словно некая сила заставила потерять равновесие. Перед глазами возник туман, а потом пошла череда картин.

— Госпожа, вам не нездоровиться? — тихо спросил Урсу.

— Убери отсюда мальчишку. Это крестьянин Рады, нужно вернуть его хозяину. Доску у него не отбирайте.

Она говорила четкими короткими фразами. Мелькание перед глазами исчезло. Все было как прежде, только ей снился странный сон, словно она не была собой.

Больше ей здесь делать было нечего. Вердана вернулась в дом, закрыла за собой дверь комнаты и посмотрела в открытое окно.

Туман рассеялся. Она помнила туман. Через окно в комнату проникает шум, словно шепот, город просыпается. Начинался второй день праздника в Тупе. Шум шел из окрестных дворов, но не с улиц, на улицах не будет людно до полудня.

Она решительно покинула комнату, отыскала свой плащ, достала меч из оружейной и отправилась в город. Целью Верданы была одна встреча. Гадалка Мараса знала все новости в городе. Все и обо всех. За хорошие деньги Мараса могла поведать любой секрет. Вердана шла узнать последние сплетни. Ремесло Марасы было почитаемо в Тупе, но Вердана не очень верила, что ее предсказания сбываются.

Она натянула капюшон на лицо, сгорбилась, чтобы не выдавать свой рост и так вывернула на не слишком оживленную улицу, ведущую к рынку. Людно. Зря она думала, что улицы пусты. Население в Тупе прибавилось не меньше, чем вдвое. Наверняка, очередное суеверие. Они могли думать, что город угоден богам и не будет разрушен.

Вердана не стала обдумывать свое вчерашнее и утреннее затмение. Видимо от усталости, она потеряла чувство реальности. Такое с нею уже бывало. Она решила, что обдумает все позже…

— Мараса не принимает. Сегодня праздник, — сказала ей служанка.

— Мне не нужно гадание. Мне нужно поговорить с Марасой лично, — сказала Вердана и намеревалась оттолкнуть служанку.

— Хозяйка недавно поднялась. Она не ждет гостей, — стала останавливать ее девушка.

Вердана приподняла край капюшона и зло взглянула на служанку. Юная еще девушка понятия не имела, кто такая Вердана. Угроза не произвела на нее никакого впечатления.

— Я не могу пустить. Приходите позднее, когда моя хозяйка будет принимать посетителей.

Много сил Вердане не потребовалось, чтобы отшвырнуть ее в сторону. Она вошла в дом и повернула не в приемные покои, а прямо в жилую часть дома.

— Остановитесь! Я позову охрану! Сегодня праздник. Как вы смеете?!

Вердана обернулась, небрежно откинула капюшон.

— Ты меня не знаешь? — спросила она у девушки, которая почти догнала ее.

— Нет. Я вас не знаю, — заявила служанка и гордо подняла голову.

— Твое счастье, я сегодня добрая. Пока. Я спешу. Отстань, — прорычала Вердана и пошла дальше.

— Я зову охрану, — твердо сказала девушка.

— Зови, — бросила ей через плечо Вердана, — им не придется жалование платить. Какая прибыль для Марасы.

Привлеченная шумом из ближайшей комнаты выскочила растрепанная Мараса в помятом домашнем одеянии, весьма роскошном для ее ранга, видимо с плеча какой-то знатной дамы. При взгляде на Вердану она изменилась в лице, позеленела, потом вскинула руки и заорала:

— Дух! Дух!

С криком она бросилась бежать. Вердана бегала быстрее. Она промчалась по галерее и вскоре Мараса трепыхалась в ее руках.

— Я не дух, глупая женщина! — рявкнула Вердана.

Мараса шептала молитву, закатила глаза и делала руками жесты, якобы способные отогнать духа.

Вердана обернулась и посмотрела на служанку. Девушка наблюдала сцену с интересом. В гостье она вовсе не увидела духа. Обычная женщина, только очень грубая, солдат. Чего испугалась хозяйка, девушка не поняла. Со сна чего не привидится, да и ремесло у хозяйки такое, что не мудрено спутать живого с духом. Она еще раздумывала, не позвать ли ей кого-нибудь на помощь и решила все же позвать, с тем и удалилась.

Вердана внесла Марасу в ближайшую комнату, узкое пространство оказалось чем-то вроде хранилища ценностей. Заставленная всяческими редкими вещами, комната казалась тесной.

— У-у-у! Сколько подарков тебе надарили, — сказала она оглядываясь. — Тебе пора отправиться на покой с таким богатством. Не устала еще шпионить?

— Вер-дана! — выдохнула Мараса. — Ж-живая.

— Вполне, — отозвалась Вердана и поставила Марасу на ноги. — Знаешь, зачем я пришла?

Мараса не оправилась после пережитого ужаса. Вердана читала ее мысли. Мараса старалась понять, не дух ли она, и что ей делать, если дух? За что боги послали ей такое наказание? Вердана — все равно, что послание смерти.

— Боги воскресили тебя, чтобы возвестить нам конец? Так мы знаем о нем, — пролепетала Мараса.

— Не ты ли нагадала? — пошутила Вердана.

Мараса сделала руками еще один защитный жест.

— Вот и хочу я от тебя узнать, кто наплел про мою смерть? Хочу знать некоторые тайны местной жизни. Расскажешь?

Мараса нервно поправляла на себе одежды, смешно оглядывалась.

— Я заплачу, — сказала Вердана заискивающе. — Если скажешь больше, чем знают другие — много заплачу. А еще я хотела бы узнать о том, от кого ты узнала, что Ахши грозила опасность. У меня много вопросов. Я согласна здесь говорить, а не в комнате для гостей, — Вердана обвела взглядом сокровищницу.

— Как же вы выжили? — спросила Мараса. — Знают ли в городе? Когда вы вернулись?

Мараса подвинула ей обширное очень дорогое сидение. Вердана величаво села в него, но тут в комнату ворвались двое охранников с оружием. Мараса резко повернулась и угрожающе подняла на них руки.

— Прочь! — сказала она.

Охранник постарше схватил товарища, и они оба быстро исчезли.

Старший охранник прислонился к стене у двери и шепнул:

— Вердана. Вердана явилась сюда.

— Кто это? — спросил молодой.

— Да лучше бы тебе не знать, — так же тихо сказал первый. — Ох, жди беды. Живы пока, и ладно, хвала святым. Пошли отсюда.

Мараса стояла до тех пор, пока Вердана не позволила ей сесть. Она вскоре успокоилась и даже повеселела.

— Значит, вас, наверное, только ранили? — спросила Мараса заискивающе.

— Ты мне за ответы не платишь, — напомнила Вердана. — Я ничего не добилась от своего слуги. Урсу от радости память потерял, — при этих словах она остановилась, они годились, чтобы описать и ее состояние. — Так вот. Я бы хотела узнать, во всех подробностях, что было до моего отъезда и после. Это же ты предупредила меня. Надеюсь, ты понимаешь, что я заставлю тебя говорить в любом случае, так лучше за деньги, чем в муках.

Марасу передернуло, рот ее скривился.

— Да, уж лучше за деньги и с вами говорить, чем в пытках и тому, кого я не очень уважаю. Ваша семья была добра к моей семье, и я этого не забуду. Я расскажу. Много расскажу. А там вы сами решайте, где ложь, а где правда.

Мараса остановилась, оглядела Вердану с ног до головы.

— Госпожа, можно я коснусь вас? Мне все еще страшно от вашего появления. Даже если вы воскресли, то лучше уж в теле.

Вердана снисходительно протянула ей руку. Мараса осторожно взяла ее в свои руки. Это было противозаконно — прикасаться к знатной особе, но Вердана сделала исключение. Мараса потрогала руку и еще раз вгляделась в воскресшую из мертвых Вердану. Страх не прошел. Древние предания говорили о воскрешении мертвых перед концом мира. Вот она, вернувшаяся из ниоткуда. Увидеть такое Мараса не надеялась. Хотя ее ремесло предполагало общение с тайным миром, но вот так…

Вердана не могла знать одного секрета Марасы. Гадалка читала чужие мысли не хуже ее самой. Способности свои Мараса тщательно скрывала. Но и чтение мысли для Марасы не было пределом. Держа Вердану за руку Мараса учуяла нечто необыкновенное, с чем прежде не сталкивалась в своей практике. В Вердане существовала какая-то сила, что-то от хорошо знакомой Марасе Даны из Дора соседствовало с неизвестным. Мысли спутались. Незнакомое странное чувство наполнило Марасу, словно она взглянула в глаза божеству и чуть не ослепла. Мараса сильно зажмурилась и отпустила руку Верданы.

Вердана заметила, как изменилась гадалка и насторожилась. Наказание последовало мгновенно. Вердана схватила Марасу за шею своей ставшей каменной рукой.

— Как ты посмела? — прошипела Вердана.

Мараса дышать не могла и почти теряла сознание.

Вдруг внутри Верданы возникло то самое нечто и будто крикнуло: «Не смей!» Голос так отчетливо прозвучал внутри, что Вердана не посмела ослушаться. Она отпустила Марасу и села в прежнюю позу так спокойно, словно ничего и не было.

На этот раз Мараса дольше приходила в себя. Она уже не сомневалась, что перед ней настоящая Вердана из Дора. Она стала хрипло говорить.

— Да, госпожа, я расскажу. Расскажу вам. История не такая простая и началась она давно. Запаситесь терпением, рассказ будет долгим.

Мараса отдышалась. Она не смотрела на Вердану, ей было страшно. Она не соображала с чего начать и выпалила, что первое взбрело на ум.

— У нашего императора есть еще один ребенок. Неизвестно какого пола. Не от императрицы. В таких случаях младенцев убивают, а этот остался жив. Когда подсчитали, кто из сыновей императора будет править, оказалось, что никто. Вряд ли император знает, что у него есть еще один наследник. Это был тайный сговор. Он уверен, что мальчик еще должен родиться. Правда теперь я не знаю, каким образом, императрица ведь умерла.

— Я не знала! — воскликнула Вердана. — О! Это очень печально.

— Ползли слухи, что смерть императрицы была результатом проклятия, которое будто бы вы на нее наложили. Говорили, что дух Верданы отомстил. Ее нашли в своих покоях, и шея ее была неестественно изогнута, словно сломана. Сразу вспомнили про вас. Вы владели таким приемом в совершенстве. Но лекари сказали, что скончалась она сама собой, только умолчали от чего. Но вернемся к наследнику.

— Меня не интересует наследник. Я хочу знать об Ахши.

— Потерпите, госпожа. Я хочу, чтобы вы все правильно поняли, — Мараса даже сделала убеждающий жест, хотя Вердана не любила, когда собеседник размахивает руками. — Дальше не все может быть правдой, история путается. Принцесса Явва, вроде бы, прознала о еще одном наследнике и возненавидела отца. Девчонке очень хотелось стать, если не императрицей, то императорской женой и остаться при дворе.

— Каким образом? Наследники женятся между собой.

— Вы плохо помните уложение о браках, потому что не были замужем. Совсем не обязательно императорским детям жениться друг на друге. У каждого наследника может быть своя семья. Просто много поколений подряд императорские наследники женились друг на друге.

— Чтобы не возникло двух семейств, и не было вражды, — заключила Вердана.

— О, да, госпожа, — согласилась Мараса.

— Я присутствовала на уроках принцессы. Уложением о браках она не интересовалась. Малышка была тупицей, единственное ее свойство — это полные жилы яда, который она источала на всех. Остается одно — кто-то ей это нашептал.

Мараса удивилась такой сообразительности Верданы. Она уже готовилась растолковать суть дела, но Вердана поняла все сама. Откуда у нее такой острый ум?

— Совершенно верно, госпожа. Императрица считала, что это был Ахши. Книжник так много знал. Кто кроме него мог подучить принцессу? — Марасе очень хотелось прочитать мысли Верданы, но она боялась, что та придушит ее, если догадается. Мараса продолжала. — Императрица очень ценила Ахши, он давал ей хорошие советы. Вообще-то я не считаю его чудаком. Он был умен, и на своем месте. Будь он похитрей — многого бы достиг. Именно его бескорыстие и смутило императрицу. Так не бывает, чтобы придворный ничего не желал. У Ахши даже земель не было. Он ездил по стране и не присмотрел себе угодий, остальные только этим и занимались. Подозрительно, не так ли?

— Ты думаешь, что Ахши был замешан в заговоре? — спросила Вердана, тон вопроса не предвещал Марасе ничего хорошего.

— Что вы, я не смею так судить. Вы же думаете по-другому?

— Он не виновен, — провозгласила Вердана.

— Конечно-конечно, — спешно согласилась Мараса. — Императрица тоже сомневалась, пока не погибла принцесса Изэ, будущая императрица.

— Вот теперь все подробно. Даже домыслы. Я все хочу знать! — грозным тоном приказала Вердана.

— Конечно-конечно. Кому как не вам здесь по силам разобраться. Хотите позавтракать? Еще ранний час, но я прикажу.

— Я бы выпила чего-нибудь, — согласилась Вердана.

Мараса удалилась, чтобы дать распоряжения слугам.

Вердана стала рассуждать. Память снова подводила ее. Да, о гибели Изэ она помнила, но чтобы события так истолковали? Интересно, что дальше-то будет? О, если бы Рада тогда не помчался догонять Ахши, она осталась бы при дворе и еще тогда вызнала бы правду. Рада — горячный глупец! На дорогах Мантупа полно императорских шпионов. Вызнать, где прячется Ахши не составило бы труда. Она снова вспомнила! На этот раз ей не помешало странное присутствие внутри, оно даже удержало ее от того, чтобы остро воспринять воспоминание.

Накануне побега Ахши она и Рада сильно повздорили.

— Когда же ты дашь мне согласие, Вердана? Госпожа души моей! Когда я смогу насладиться нашим супружеством? — спрашивал Рада, в тот день что-то особенно настойчиво.

У Верданы было плохое настроение, и она огрызнулась:

— Отстань, Рада! Я не стремлюсь, чтобы ты был господином моей души. Я устала от намеков императрицы и от твоих намеков. Надоело. Двор сочиняет про нас сплетни, а ты не отрицаешь. Вот возьму и откажу тебе при всех, если не отстанешь. Я сама решу, когда мне выйти замуж.

— Сплетни? Сочиняют, да только не про нас с тобой, а будто ты нежишься в объятиях своего книжника, — тон Рады стал издевательским.

Вердана не раздумывала, как поступить, даже не разозлилась. От удара Рада не устоял на ногах, а в довершение она расцарапала ему лицо — чем унизила очень сильно. Теперь, кого бы он ни встретил, каждый будет знать, кому Рада обязан этими ранами.

— Иди, обсуждай эти сплетни с дворцовыми шлюхами, а не со мной, — со смехом сказала она и, перешагнув через тело Рады удалилась.

— Самка, ты расплатишься за это, — прорычал ей в след Рада.

Она услышала угрозу, но не сочла нужным ответить. С него достаточно. Так поступил бы Ахши.

События выстраивались в ее голове в определенную последовательность. Наверное, то, что происходило с ее мышлением, называлось «логикой». Смысл этого понятия Ахши пытался ей однажды объяснить. Вердана не могла понять, что означает выстроить события друг за другом так, чтобы они оказались связаны. Вердана, наконец, поняла. Только вывод оказался печальным.

Мараса и служанка появились с кувшинами и закуской. Едва служанка удалилась, Вердана спросила:

— Значит, при дворе был заговор?

— Да, госпожа, — согласилась Мараса. — Когда принцесса Изэ упала с крыши, кто-то из прислуги видел там же Ахши, а потом и вас.

Мараса подала Вердане чашу с напитком. Вердана отпила половину. Мараса не знала, что ей делать после собственных слов. Она ждала гнева Верданы, но та промолчала.

— Мне продолжать? — спросила Мараса.

— Да, что было после?

— После того как вы уехали? Был долгий траур. Тогда же императрица заболела от горя. Заговорили о скорой кончине царства. В городе все чаще происходили беспорядки.

— Кого же сочли убийцей принцессы?

— Ахши. Сам хранитель печати Бала установил это. Он же и узнал, что принцесса Явва замешана в заговоре. Потом пришло известие о вашей гибели. Рада вернулся похожий на мертвеца, подавленный и измученный. Другой. Он сказал, что Вердана была убита. Только неизвестно кем, а тело, истерзанное на куски, кто-то похитил по пути в Туп. Ему осталась ваше растерзанная одежда. О, это была страшная весть. И опять, уж, не могу сказать кто, обвинил в вашей смерти Ахши, то ли сам Рада, а то и молва.

Мараса посмотрела на Вердану. Она сидела, бесстрастно глядя перед собой. Глаза Верданы не были пусты, они иногда двигались, словно она созерцала череду картин. Мараса поняла, что она видит собственное прошлое. Гадалка замерла и не шелохнулась. Она получила возможность безнаказанно наблюдать за Верданой.

Вердана вздрогнула так резко, что Мараса готова была закричать. Потом Вердана впилась взглядом в гадалку, словно увидела ее впервые и не узнает. Мараса испугалась больше прежнего.

— Давай соберем все воедино, — сдавленным голосом сказала Вердана странную фразу. Марасе пришлось сосредоточиться, чтобы понять смысл. — Ахши посчитали виновником гибели принцессы Изэ, а следом обвинили принцессу Явву. Наказания не было, ее только выдали замуж. Ахши бежал. Его бросился догонять Рада, а потом я.

— Верно, госпожа, — подтвердила Мараса и снова подивилась, как быстро думает Вердана..

— А я? Меня тоже считают убийцей?

— Благородный Рада не позволил порочить ваше имя. Он заявил, что его невеста была чиста. Вы вместе гнались за Ахши, но у него появились союзники и вы были вероломно…

— Довольно! Я уже слышала!

— Простите, госпожа. Кто же покушался на вашу жизнь?

— Уж точно не Ахши. Я не помню, кто он был. Не помню. Не помню. Почему же я не помню? — сдавленно твердила Вердана.

Мараса вновь вгляделась в гостью. С Верданой творилось неладное. Она схватил чашу, осушила ее и опять посмотрела на гадалку диким изучающим взглядом.

— Выйди, — шепнула Вердана.

— Вам плохо, госпожа?

— Убирайся! Я позову тебя! — рявкнула Вердана.

Марса быстро шмыгнула прочь. Страшно было оставить Вердану в комнате набитой ценностями, а остаться еще страшнее.

«Как только речь заходит о смерти, Вердана словно испаряется, — подумала Эл. — Эх, все шло неплохо, пока не пришла мысль о смерти. Мы обе не знаем историю целиком».

Она встала, оперлась на подобие стола, только очень высокого, доходившего ей до груди. Она старалась отдышаться, справиться с очередным шоком перехода. Несколько мгновений назад она опять очнулась в незнакомом месте, и нужно напрячься, чтобы припомнить прошлые мгновения, что было только что, и что еще раньше. Как после сна. Сон кажется реальнее, чем явь. Хуже всего — собственная беспомощность.

«Надо продолжать, Эл, нельзя продолжать без Геликса, без информации. Что можно сделать? Добраться до дома. А дорогу то я не помню. За что мне такое наказание?! Все равно, играю дальше. Гадалку зовут?… Мараса. Говорили?.. О прошлом Верданы. Заговор… Убийство. Еще убийство. Кто автор? Ахши? Нет. Не Вердана? Как не вовремя!».

— Мараса, вернись! — выкрикнула она и поспешно села.

Гадалка скользнула в комнату.

— Не позвать ли врача, госпожа? — спросила она.

При взгляде на Вердану, Марасе снова стало не по себе. Вердана сидела не в прежней величаво свободной позе, а напряжено, едва сохраняя равновесие. Она явно изменилась.

— Как ты думаешь, — обратилась Вердана, — кто был автором интриги?

Мараса и теперь удивилась, какой странный тон голоса, какая-то усталость, растерянность.

— Разве я могу судить, госпожа? Я только…

— Сумка с местными сплетнями, — перебила ее Вердана. — Так кто?

Вот такой тон был более естественный для госпожи.

— Я не могу так запросто обвинить кого-то, — отпиралась Мараса.

— Кто? — настаивала Вердана.

— Не наказывайте, госпожа. Я не знаю, — с этими словами Мараса распласталась на полу, хотя места там было так мало, что можно было только стоять.

Гадалка изловчилась лечь. Поза ее была смешной, сама она уродлива на вид, смешная одежда довершала комичный облик.

«Жаль, что я не могу рассмеяться, — подумала Эл. — В моей способности видеть этот мир иначе, есть немного достоинств. Если ситуация кажется мне смешной, значит, я еще не совсем растерялась. Надо превратить эту игру в удовольствие».

— Что ты будешь делать, если я захочу выпытать у тебя правду? — спросила Эл мрачным шепотом.

Она нагнулась к гадалке, словно хотела заглянуть ей в глаза. Мараса прятала лицо. Эл подняла руку, точнее ручищу Верданы, пальцы изобразили хватательный рефлекс. Она сконцентрировалась, представила, что она собирается сделать. К воображаемым действиям прибавилась сцена, в которой она деликатно стискивает пальцы на шее гадалки.

— Не делайте этого, госпожа Вердана! — заявила Мараса.

Эл мгновенно догадалась, в чем дело. Она схватила Марасу за одежду и легонько потянула вверх. Гадалка смогла только приподняться. Эл отпустила ее, и тело Марасы снова распласталось на полу.

— Читаешь мои мысли? — спросила Эл. — А я думала, что чернь так не может. Что если узнают? А? Так вот, как ты узнаешь тайны. К тебе приходят за предсказанием, а ты копаешься в чужих мыслях. Очень ловко. И никто до сих пор не догадался? Может быть, ославить тебя? Что делают с обманщиками?

Она снова приподняла Марасу, заставила ее смотреть на себя.

— Я сама придумаю тебе наказание, — сообщила Эл. — Точнее казнь.

Лицо Марасы стало похоже на утреннее лицо Рушалы. Ужас? Так выглядел ужас.

— Говори, — спокойно сказала Эл.

— Все скажу, божественная! Это был заговор с целью свергнуть императора, вообще всю династию, — дрожащим голосом сказала Мараса. — Пощади, богиня!

— Кто заговорщики?

— Не знаю. Это большая тайна, страшная тайна. Узнать — значит, умереть.

Без телепатии ясно, что она не лжет.

— Кто твой хозяин? Кто?!

— Я не могу сказать, госпожа. Это — смерть. Вы меня убьете или они. Я не скажу.

Мараса с достоинством посмотрела в лицо Вердане. В Марасе проснулись остатки гордости. Она смогла совладать с собой.

— Не знаю, кто рассказал вам, госпожа, только больше я ничего не могу сказать. Даже, если мое упорство не угодно богам.

— Почему обвинили Ахши? Почему именно его? И меня вместе с ним.

— Ахши безобидный. Он всегда был один. Он умел говорить и убеждать. Он смущал умы знанием. За него некому было вступиться. Только вы, госпожа. Вас-то он как смог смутить? Не знаю, кто убил принцессу: Ахши, вы или кто еще, никто не знает. Зря вы вернулись. Плохой знак. Покоя не будет. Не губите город. Скажите богам, чтобы пощадили нас!

Лицо Верданы не изменилось, смотрела так же сурово.

— Да за что же вас щадить? Оболгали невинного и желаете милости от богов? Ничего с собой не возьмешь: ни богатства, ни хитрости. Исчезнешь, будто и не было тебя. Пылью станешь.

Она почувствовала внутри темную мутную волну. Захотелось вцепиться в это тело и разорвать его, почувствовать запах крови, утолить жажду расправы. Внутри возник и зашевелился зверь. Он был сильный и опытный, он точно знал, что ему делать.

Она швырнула Марасу обратно на пол и ушла.

Запахнув посильнее плащ, она вышла на улицу. Больше десятка шагов отделяло ее от узкого проулка. Дома здесь стояли тесно, были почти одинаковыми с желтыми каменными стенами. Солнце пригревало, близился час, когда улицы до тесноты заполняться народом, предвкушающим продолжение праздника.

Инстинкт заставил ее свернуть на узкую улочку. Низкие крыши шли в один ряд с небольшим расстоянием друг от друга. Она подпрыгнула и как цепкий зверь забралась на кровлю. Трюк проделанный утром хорошо отпечатался в памяти. Эл освоила навык Верданы. Потом она прокралась по крыше дома Марасы к тем комнатам, что только что оставила, и замерла.

Скоро, как она предположила, через двор к задним воротцам торопливо проследовала служанка Марасы. Она осторожно выглянула из ворот, осмотрелась и очень быстро вышла на узкую улицу. По таким улочкам ходили на рынок за товарами, они были для хозяйственных нужд. Большие, широкие улицы служили в Тупе для прогулок и шествий, торговца там не встретишь, это каралось, как преступление.

Она скользила с крыши на крышу. Бесшумно. Она следовала за служанкой. Девушка оглядывалась, но не догадалась посмотреть наверх.

Улицы стали шире, кровли — выше. Пришлось спуститься и следить уже с земли. Девушка привела ее на ту самую улицу с желтыми фонарями, где среди прочих стоял дом Верданы. Девушка остановилась, огляделась еще раз и вошла в ворота с какими-то геральдическими знаками.

Эл отыскала глазами единственного прохожего и, вцепившись в него, спросила, не показывая лица:

— Чей это дом?

— Канцлера Балы, — ответил прохожий и быстро скрылся, как только она отпустила его.

Мараса доложила о ее визите хозяину! Раздражение стало еще сильнее. Она вплотную подошла к воротам, уже собралась войти, как что-то кольнуло ее в спину.

— Что тебе здесь нужно? — раздался голос.

Укол возымел действие, помог справиться с нарастающим раздражением. Остатки раздражения она выместила на том, кто стоял у нее за спиной. Несчастный, которому достался сильный удар, был обычным солдатом императорской охраны.

Она обернулась, отодвинула капюшон и чуть откинула полу плаща. Так сделала Вердана на постоялом дворе. Игроки тогда не испугались ее, на солдата жест возымел действие.

— Простите, госпо…жа, — неуверенно сказал он.

— Я только рассматривала знаки на воротах! — недовольным тоном сказала она. — Я что, уже не могу шагу ступить, чтобы какой-то жалкий… жалкий червь не ткнул меня в спину? А?!

— Умоляю. Я не знал… Я не знаю вас. Ранний час. Ваша одежда, госпожа. Я вижу, что вы госпожа. Думал, что нищий забрел на улицу и хочет просить подаяния в праздник. Вы, наверное, гость…гостья. Я провожу вас куда надо.

— Где-то тут дом, который когда-то принадлежал Вердане из Дора, — сказала она.

— Он в другом конце. Там живет господин Нинхау из Камла, дядя покойной госпожи Верданы.

Она отправилась туда, куда указал солдат.

«Хорошо вышло. Эффектно. Теперь я знаю имя дяди. Только Бала теперь будет знать, что у его дома меня видели. По описанию узнает одежду рода, и поймет, что это Вердана, что служанку выследили. Вердана сделала глупость, что пошла к Марасе. Теперь город будет знать, что Вердана вернулась. Конечно, начнется переполох. Так ведь пойди, останови эту махину. Под ее влиянием я могу натворить, черт знает чего. Она сильнее? Не позволю. Не позволю срываться. Я же озверела, буквально. Чуть не разорвала гадалку…А сейчас хорошо сыграла. Натурально. Поверил. Одежду показала — это ошибка. Ну, не все разом получается», — думала Эл.

Теперь ей стало казаться, что обстановка и ситуация, за исключением нюансов, напоминает земную. Она снова стала сравнивать. Город: ухоженные домики, порядок на улицах, даже переулки чистые; император, империя, дворцовые интриги, даже государственный переворот. Ну, чем не земная история? Ничего, что коренным образом расходилось бы с прежним ее опытом. Эл согласилась с тем, что вполне уместно было послать ее сюда. Чувства растерянности и бессилия понемногу таяли.

Она миновала пустынную улицу и вошла в уже знакомый двор. Из дома доносились голоса, слуги разговаривали под навесом, но увидели ее и разбежались. Она сняла плащ, швырнула под навес вслед слугам, обошла двор вокруг и присела в другом конце. Обладая зрением Верданы и восприятием человека легко было отыскать различия. Зеленоватые оттенки преобладали в окраске окружающего мира, слух у нее был острее, поэтому многие шорохи из разных уголков дома доносились до ее. Она знала, сколько человек в доме, где кто находиться, отчасти слышала разговоры. Она слушала, вслушивалась, распознавала. Двор был пуст, все события происходили в доме. Она уже различала мужские и женские тембры голосов. За сутки она освоилась. То ли еще будет. Исследование — хорошая порция азарта.

Однако, множество ощущений утомили ее очень быстро. Перекаченное информацией сознание не вмещало новый поток. Потребность остановиться, оценить обстановку, подумать, отдохнуть, была естественна в подобной ситуации. Она пришла к выводу, что справиться и без Верданы. Если вновь всплывет личность Верданы, то надо выработать стратегию обхода разговоров о смерти. Эл решила не забивать голову этим вопросом. Ничего спланировать заранее она не могла, но добыть информацию ей вполне под силу. В доме есть библиотека, там наверняка найдется, что посмотреть.

Она возвратилась в дом, побродила по комнатам, осмотрелась еще раз, изучила расположение, сравнила с воспоминаниями, которые всплывали у Верданы. Никто ее не мешал, не заговаривал. Слуги сновали по дому, стараясь не попадаться ей на глаза. Так под видом осмотра дома она нашла помещение со стеллажами, вделанными прямо в стену — почти копия земной библиотеки, только на вид сильно захламленной. Эл осмотрелась и увидела, что здесь можно усовершенствовать.

«Да зачем же? — подумала она, — хозяйка дома относилась к этой комнате, как к новомодному нововведению. Скоро ничего этого не будет. Надо же. Мне сложно поверить. Не стоит фантазировать на этот счет».

Руки сами потянулись к стене. Она взяла табличку из материала очень легкого, как пробковое дерево, осмотрела, повертела в руках, потом взяла другую. Знаки были вытеснены на поверхности, скорее всего штампом. Пальцы скользнули по знакам. Потом она взяла в руки связку листков, аккуратно обрезанных по краю, похоже на тетрадь, в ней запись от руки, несколько листков, в прямом смысле этого слова, пустые.

«Листья с дерева Шу, — повторила она фразу Верданы. — Красивая тетрадь».

Потом она осмотрела тяжелую каменную табличку. Знаки были глубоко выдолблены в камне, и напомнили ей китайские иероглифы.

«А читать я не умею!» — мелькнула мысль.

Искать здесь информацию было бесполезно. Если бы кроме языка корабль научил ее еще и читать, но она не просила об этом. Геликс поберег ее. Любая информация могла оказаться лишней. Пришлось вернуть табличку на место.

«Придется заниматься рискованными расспросами», — подумала она. Она вышла из библиотеки и увидела Урсу. Он тоже заметил ее.

— Госпожа моя, я ищу вас повсюду. Слуги видели, как вы вернулись. Что же вы ушли в одиночку. Без сопровождения. С оружием рискованно ходить в праздник. Хорошо стража еще не ходит по улицам. Вам пришлось бы расплачиваться за меч. Дядя вернулся. Страстно хотел видеть вас. Комната пуста. Вы неизвестно где. Он ушел отдыхать, потому что не мог от усталости ждать, когда вы вернетесь.

— Устал на празднике? — усмехнулась она.

— Он богат, может позволить себе такую усталость.

— Что-то библиотека не очень ухожена, — сказала она.

— Так хозяин ею не пользуется. Читать он не умеет. Оставил для виду. Он сюда и не заходит никогда.

— Урсу, мы могли бы побеседовать? — спросила она.

Он послушно вошел за нею следом в библиотеку.

— Значит, тут редко, кто бывал, после моей бабки? — спросила она тихо и вкрадчиво.

— А я ждал все, когда вы спросите? — так же тихо сказал Урсу.

— О чем же я должна спросить? — она добавила в голос хитрой интонации.

— Морочите меня, старого слугу, думаете, я забыл ваше поручение.

— Которое из них? — пространно намекнула она, не имея понятия, о чем идет речь.

Лицо Урсу изменилось, и насколько она могла понять, выражало простодушие.

— Вы просили меня спрятать в доме кое-что, да так, чтобы даже вы не разыскали, если вернетесь. Боялись кого-то.

— Да, верно, — подтвердила она. — Верни.

Урсу словно затанцевал на месте.

— Еще ваша прародительница соорудила этот тайник. Кроме меня никто больше не знает.

Он все совершал непонятные телодвижения.

— Я схожу за лампой, госпожа.

Она решила, что старик хитрит.

— Вот же лампа, — она показала светильник на столе.

— Эта не та, она давно не горит. Старая нужна, еще вашей прародительницы.

— Надеюсь, она не в комнате дяди? — спросила она для поддержания разговора.

— Нет-нет. Я вернусь. Скоро.

Она вышла вместе с ним, проводила взглядом, пока он не скрылся за поворотом.

«Тайник! Вердана велела что-то спрятать. Лучше и придумать нельзя. Мне везет, как всегда», — мелькнула радостная мысль.

Урсу уже спешил обратно, тащил увесистую двухъярусную светильню, которую Вердана видела в гостиной, на самом видном месте.

— Вот! — Урсу торжественно внес лампу в библиотеку.

— Да, у бабули был отменный вкус, — сказала она и погладила лампу, едва Урсу установил ее на некоем подобии стола, с большими дырами. В одну из них он установил лампу. — Она еще работает?

— Она всегда работает, — гордо сказал Урсу. — Я сам чищу ее, привожу в порядок. Сейчас.

Он закрыл ставню на узком, похожем на бойницу единственном окне. Завесил тканью дверь и стал возиться с лампой. Она тем временем подвинула себе сидение и смотрела на манипуляции слуги с удивлением, стараясь ничего не упустить.

— Урсу, лампа зажигается не здесь, — вмешалась она.

— Это потому, что вы думаете, что это обычная лампа. Ваша прародительница мудрейшая Аха Вердана заказала ее по своим личным чертежам, и ни где-нибудь, а в соседнем царстве. Не верила в наших-то мастеров. Она ее всегда держала при себе. Она говорила, что лампу стережет дух. Меня она лично обучила ею пользоваться перед самой смертью, но в тайник входить не велела. Вот я и спрятал туда ваши записи, поскольку не знал более потайного места в доме. Посмотрите, нет ли слуг поблизости, госпожа. Уж не гневайтесь, что прошу. Мне нужно тут еще повернуть кое-что. Я все сделаю и уйду, посторожу, а вы сами разберетесь.

Она выглянула в коридор, вокруг никого не было.

— Готово, госпожа, — сообщил Урсу.

Он с видом заговорщика что-то повернул в лампе. Яркая вспышка озарила комнату. Урсу со страхом выскочил в коридор.

— Горит, что глаза демона, — услышала она его бормотание уже снаружи.

За вспышкой началось вращение одной части лампы, потом другой, в противоположную сторону. Все быстрее и быстрее, пока свет не стал ровно заливать всю комнату. Одна часть стены за спиной Верданы плавно и бесшумно отошла в сторону. Она обернулась и остолбенела. Небольшое пространство заливал белый свет. Кроме цветных панелей все было белым. Помещение было ни чем иным, как…комнатой связи.

— Я не сплю? — сказала она сама себе. — Урсу, ты был внутри?

— О, да, госпожа. Я бросил то, что вы просили на пол. Я не знаю, что это. Мне было страшно.

— Не входи сюда, — приказала она.

— Ни за какие блага, — ответил слуга.

— Отлично.

Она вошла внутрь и закрыла за собой дверь.

— Поверить не могу. Кто бы объяснил?

Она осмотрелась. Она знала, как пользоваться подобным сооружением, ни чем иным, как комнатой связи. На полу валялись три одинаковые желтые тетради, похожие на записи из библиотеки. Она подняла одну, другую, третью, повертела в руках, сложила в стопку, только потом стала перелистывать одну из тетрадей. Неизвестные ей знаки. Точный четкий почерк. Написано от руки. А вот пометки на полях — язык Земли! Быть того не может! Она перебирала страницу за страницей, пометок становилось больше, потом появилась целая запись, потом лист. Она пролистала следующую тетрадь. Та была почти без пометок, а третья наполовину записана на знакомом ей языке.

— Разрази меня гром, если это не записи Ахши, — сказала она вслух. — Капитан, вам везет, как дурачку из сказки. Дневники Ахши! Ха-ха! Как тут говорят? Да благословенны будут местные боги.

Интересный поворот событий. Она спрятала тетради под одежду и активировала комнату. Система не сработала даже после десяти повторов, повреждена или отключена. «На базе про это знают? Почему мне не сообщили. Представляю, какой шок был бы у Верданы, узнай она, что ее родная бабка была связана с теми, кого они называют богами! Хорошо, что Верданы нет. Это не совпадение. Аха Вердана — наблюдатель. Ой-ой-ой!».

Когда дверь комнаты закрылась за ней, фонарь перестал вращаться и погас, комната погрузилась во мрак, Урсу тщательно закрыл все источники другого света.

«Так вот чем занималась прародительница остаток жизни. Тут и умерла. Старая Вердана была наблюдателем. Это что, семейное? Почему мне не сказали? Ах да, не надо путать меня и Вердану. Возможно, Ахши знал и готовил смену. Вердана подозревала в своей предшественнице женщину с необычными наклонностями. Для кого-то старушка была костюмом. Юная Дана получила хорошее воспитание и впитала лояльное отношение к пришельцам. Ее счастье, что правды Вердана не знала. Что мы имеем? Дневники Ахши и тайну семейства».

— Могу я войти, госпожа? — послышался голос Урсу.

— Входи.

Урсу раззанавесил дверь, открыл окно.

— Урсу, ты же давно служишь клану. Так давно, что еще помнишь мою молодую ба…прародительницу. Все, что я видела, никак не совмещается в моих мыслях с тем, что я думала о ней. Я что, плохо ее знаю? Ты слуга, а слуги многое видят. Скажи, что видел ты? — спросила она.

— Я не уверен, что прав, только не проста была ваша прародительница. Я знаю, что была у нее тайна. Только какая? Знаю, что была. Она так тщательно скрывала, что я не знаю ничего. Я ей служил, верно. Но она только и доверила мне, что способ, как зажечь эту лампу.

— Научи меня, — попросила она.

Урсу недоверчиво посмотрел на нее.

— Зачем вам?

— Тайник очень хорош, — ответила она.

Пока Урсу открывал окно, она обошла вокруг стола, уже при свете осмотрела двухъярусное сооружение, которое только условно было лампой. Она увидела металлический шнур сделанный из мелких звеньев, напоминающую змеиную чешую и потянула за него. Раздался хруст, потом щелчок, и из лампы выехал маленький ящик с крышкой.

— А это еще что? — спросила она.

Урсу удалился в угол и оттуда с опаской сообщил:

— Я только умею ее зажигать. Это вы соображайте, что с ней делать. Я ушел бы отсюда, если позволит госпожа. Мне страшно. Все, что касается ваших предков, вызывает у меня дрожь.

— Есть еще в доме вещи, которые принадлежали старой Вердане?

— Нельзя так неуважительно говорить о ней. Что вы, госпожа, — вкрадчиво поправил ее Урсу.

Эл поняла, что неверно выразилась.

— В доме полно тайн, а я ничего о них не знаю! Я — наследница, а меня не удостоили чести сообщить о семейных секретах! — резко высказалась она. — Я готова всех предков обругать!

— Уймитесь, умоляю! — воскликнул Урсу. — Навлечете на себя беду.

— Я требую, чтобы ты принес сюда все диковинные штуки, которыми пользовалась моя …прародительница. Ступай. Ах да! Дядя! Не хочу его видеть. Пока.

Урсу не стал злить молодую хозяйку. В ней закипал гнев, только иного свойства, чем прежде. Она не гневалась, она скорее проявила нетерпение, и ругалась вполне справедливо. Урсу снес в библиотеку все семейные реликвии, как она просила. Потом она выставила его прочь и заперлась там.

Как на зло, проснулся хозяин и Урсу должен был отвлечься.

— Где Дана? Хочу видеть ее, — были первые его слова.

— Она не хотела никого видеть, — сообщил Урсу с почтением.

— Даже меня? — последовал вопрос.

— Даже вас, господин, — ответил слуга.

— Одеваться, Урсу. Я сам ее найду. Какое непочтение. Как не вовремя. Она одна? Без мужа?

— Госпожа не вышла замуж, — сообщил Урсу.

Дядя так и замер. Потом Урсу с трудом одел его, господин трясся и очень спешил. Долго не мог попасть в рукава своей просторной робы, чем почти рассмешил Урсу. Он не сразу понял, в чем дело, только когда хозяин стал мазать лицо пахучей мазью и придирчиво осматривать себя, слуга понял мысли хозяина, и его покоробило от собственной догадки.

— Где ты ее видел? — спросил дядя.

Урсу отошел на приличное расстояние, безопасное для лжи и сказал:

— Вы очень свежо выглядите, господин. Я видел ее во дворе.

— А! Опять возится с ерундой в мастерской. Узнаю племянницу. Ничего, после нашего разговора ее мысли потекут иначе. Она сообщала кому-нибудь, что вернулась? Рада знает о возвращении? — в голосе дяди слышалась нескрываемая тревога и любопытство.

— Нет. Она не посылала никого с сообщениями, — сказал Урсу.

— Ах, как не кстати. Сегодня день визитов. В доме будет много гостей. Пусть готовятся. Я ожидаю сегодня лучших представителей города. Как одета Дана?

— В цвета семьи, господин.

— О нет! Так уже не одеваются. Я уговорю ее одеться в лучшие одежды. Пошлю к портному. Ох! Только надо бы как-то… деликатно… Ох! Как уговорить ее сменить платье? — произнося эти слова, он завершил с интонацией большого сомнения и опаски.

— Мне послать за швеями, господин? — спросил Урсу хитро.

— О, нет. Я лучше намекну ей сначала. Дам понять… — он так растерялся, что выглядел нелепо.

По всему было видно, что с появлением Верданы он почуял свое шаткое положение, а схлестнуться с племянницей на почве наследства он вовсе не хотел. Боялся до смерти.

— Уговорить ее. Пожалуй… Нет, не буду. Просто поприветствую ее. Пойду сейчас.

— Она никого не хочет видеть, господин. Она сказала мне об этом сама, — тон Урсу стал более настойчивым, чем обычно.

Реакция была немедленной.

— Хозяин в доме — я! Императорским повелением. Уж не думаешь ли ты, что она твоя хозяйка?

— Нет, господин. Вы мой хозяин, — покорно ответил Урсу.

— Найди ее и приведи в зал для гостей.

Урсу неохотно отправился выполнять приказание. Ссора между дядей и племянницей могла возникнуть по любой причине, и Урсу опасался, что ему достанется от обоих. Он осознавал, что рука Верданы тяжелее и опытнее. Но вдруг мысли его изменились. Урсу даже остановился на полдороги в библиотеку. Он усомнился и в своих догадках, и в том, что они верны. Она была чуть иной, чем обычно, а в последний раз показалась ему озадаченной. Это Вердана-то, которая не понимала значение слова «сомнение», сначала делала и даже не думала потом, что натворила?! Что не так с хозяйкой?! Нищий, сцена утром, разговоры о смерти, ее интерес к делам семьи. Она временами сама не своя. Урсу с усилием заставил себя вернуться в библиотеку, после чего он еще больше бы озадачен. Дверь была заперта. Он стукнул в нее и подал голос. Она отворила дверь и Урсу замер на пороге. Те вещи, что он принес в библиотеку, были расставлены в отверстия стола по размеру. Только два предмета были убраны в сторону. Лампа Ахи Верданы светила тусклым светом и вращалась. Поворачивались и другие предметы.

— Урсу, ты видел что-нибудь подобное? — спросила она.

«А бабка Верданы была не проста», — услышал он мысль хозяйки и чуть вскрикнул, она сразу обернулась.

— Услышал мои мысли? Тихо. Кто еще знает про это? — спрашивала она. — Про эти вещи?

Урсу выскочил из библиотеки, его трясло. В голове возникла каша. Он мог поклясться, что заодно только мгновение услышал мысли всех слуг и всех служанок в доме, мысли хозяйки, которая была озадачена, и ее размышления были непонятны Урсу, мысли хозяина, который трясся от страха, настраивая себя на встречу с племянницей.

— Ты все слышал? — раздался сзади угрожающий вопрос.

— Да, госпожа, — он обернулся, но боялся взглянуть на хозяйку. — Нет, никто об этом не знал и не знает. Я и представить не мог. Что со мной? Что??

Урсу заметался, как больной. Вердана положила ему руки на голову.

— Успокойся. Успокойся, слышишь?

— Клянусь, госпожа, я никогда не слышал чужих мыслей. Я ваш слуга. Я не могу. Я не умею.

— Но ты слышал? Только что.

— Не гневайтесь. Я не хотел.

— Ты меня подозреваешь? Я кажусь страной? Только не лги.

— Вы не та, что прежде.

— Да. Так и есть.

— Все в воле вашей! Не пугайте меня старика!

— Идем, — она потянула его назад в библиотеку. — Ты единственный, кому я могу здесь доверять. Помоги. Я не требую многого.

Урсу окостенел от страха, она почти внесла его тело обратно в комнату и захлопнула двери.

«Только бы он сознания не потерял», — услышал Урсу. Это были не слова, а ощущения Верданы, похожие на его собственные.

— Порошок из ящика насыпается в среднюю часть лампы. Так? — спросила она.

— Да, госпожа. Потом порошок надо поджечь и она вращается и светит.

— Да. Я догадалась.

— А Аха Вердана хранила это в тайне, госпожа.

Она только хмыкнула в ответ.

«Закрой глаза», — услышал он, хотя она не говорила.

— Закрой.

Урсу закрыл глаза и подумал, что согласиться сделать все, что угодно, только бы быстрее выбраться отсюда.

— Аха Вердана говорила с тобой? — снова услышал он. Ага. Говорила. Последние годы даже часто…Считала тебя смышленым…, — она стала проговаривать его мысли. — Я знаю, что ты почитал ее выше всех в доме. А я только бледное ее подобие…Я знаю, что ты любишь свою хозяйку. Что думала Аха Вердана об Ахши…Что значит «приемник»?.. Подозрительный?.. Урсу, ты скрыл!

— Госпожа! Я только знаю, что ваша прародительница считала его опасным. Вы не должны были общаться с ним. Она знала, что будет беда, — завопил вслух Урсу.

— Урсу! Она умерла до того, как я познакомилась с Ахши, — сказала она. — Они были знакомы? Когда соорудили потайную комнату? Ты должен знать.

Она стала злиться. Урсу слышал ее мысли, она думала очень быстро. Он не мог понять ее размышления. За несколько мгновений она успела подумать об Ахши, Ахе Вердане, Раде, Бале и еще о тех, кого Урсу не знал. Она злилась на них, именно на них.

— Отвечай! — рявкнула она.

— Это было давно. Ее тайно привезли и поставили. Сама хозяйка не входила туда. Несколько слуг умерло после того, как они были внутри. Я думал, вы заставите меня пойти туда.

— Я поняла тебя. Кто знает, как пользоваться комнатой?

— Никто, госпожа. Аха Вердана никому не сказала. Я знаю, как ее открыть.

Урсу вздрогнул и воскликнул:

— Госпожа! К дому идут гости. Сегодня будет много гостей. Я их слышу. Хозяин ждет их. Ах, вы не успели поговорить.

Она взяла лампу в руки и подняла ее. Свет сразу погас, движение прекратилось, а Урсу перестал слышать. Он даже решил, что оглох.

— Гости? Почему? — она была недовольна. — Я думала, они идут мимо. А дядя?! Старый греховодник!

— Дядя пригласил их. Сегодня еще один день праздника, — объяснил Урсу.

— Да что ту праздновать? Кончину мира? Где дядя? Надо их остановить, — она метнулась к выходу.

— Он в гостиной. Только вряд ли такое возможно, госпожа, — сказал он вдогонку.

Она вбежала в гостиную.

— Дана! — только и воскликнул родственник.

Он представлял собой существо на голову ниже ее. Она сравнила его с клоуном: его лицо и тело терялись в груде цветного тряпья и немыслимом головном уборе. Он был похож на сумасшедшего уродца. К счастью она остановилась вовремя, в отдалении, и он не услышал ее истинное впечатление.

— Я хочу, чтобы ты отменил прием гостей. Я хочу побыть одна, — заявила она строго.

— Ты даже не поприветствуешь меня? — обиделся дядя. — Гости! Лучшего приема я не смогу тебе предложить. Праздник, Дана!

— Я хочу побыть одна. Мне не до гостей, — еще более настойчиво сказала она.

— Но зачем же ты вернулась? — недоумевал дядя. — Дана, мы самое знатное семейство в Тупе! Мы должны принимать много гостей! Ты вернулась! Это двойной для меня праздник!

Он, несомненно, врал. В его сознание не укладывалась манера поведения племянницы.

— Дана, ты даже не поприветствовала меня ритуалом! Я старший в семье! Окажи мне хоть малое уважение! Я надеялся, что мы встретимся не так грубо. Ты ведешь себя как разбойник. Дана! Гости скоро будут во дворе. Сделай хоть вид, — он стал бегать вокруг нее.

— Видеть никого не желаю! — огрызнулась она.

— Да что с тобой? — дядя даже сник. — Ты хочешь опозорить нас? Я могу понять, что ты устала с дороги. Ну, прояви вежливость. От тебя требуется только побеседовать с гостями, показать им дом. Мы достаточно богаты, нам нечего скрывать. Слуги угостят их, а к вечеру все разойдутся. Так и быть, я отменю ночное празднование. Ради тебя.

— К вечеру?! — Ее глаза вспыхнули яростью.

— Ты что, совсем забыла обычаи?! — возмутился дядя и испугался, что повысил тон. Поведение Верданы было вызывающим, впрочем, от нее такое можно ожидать. Ну и встреча! Ни обмена поклонами, ни вежливой беседы. А если она разозлиться, то прием будет испорчен. Она непременно обсмеет одежду дам, наговорит, гадостей чиновникам, а если применить силу?.. Дядя был ужасно расстроен. Совсем немного и гости будут в доме. Нужно немедленно уговорить ее.

Он стал сыпать аргументами, приводить все мыслимые доводы, пока она не воскликнула:

— Хорошо! Но если они будут мне надоедать, я уйду! Так им и скажи. И чтобы ты знал, я приехала не на праздник. Мне нужно во дворец не позднее завтрашнего дня.

— Я сделаю, что смогу, — ответил дядя, а сам подумал: «Уж не собирается ли она опротестовать мое наследство, а может и того больше? О, все боги! Она же одна. Она прекрасно понимает, что она теперь самая завидная невеста в Тупе. Уж не собирается ли она…стать императрицей? Тогда я пропал! Я стану нищим! Ее нельзя отпускать из дому. Надо послать человека! Да к кому же в первую очередь?».

Он боком стал уходить из гостиной. Он некрасиво присел от волнения и страха. Вердана откровенно поморщилась, глядя на его ужимки.

— Покажешь гостям библиотеку. Ты в ней лучше всех разбираешься, — выпалил дядя и спешно вышел.

Библиотека! Она ринулась туда, сбивая с ног слуг. Сооружение из приборов все еще стояло там. Показывать его посторонним может быть опасно. Она ворвалась в комнату и облегченно выдохнула: там осталось не больше четырех предметов. Урсу, умница, уже успел унести часть предметов. Она взяла в руки металлический цилиндр с нехитрым орнаментом. Он не входил в число тех предметов, которые устанавливались на столе. Она вертела цилиндр в руках, крышка легко соскочила и упала на пол, следом выпал предмет — по виду медальон. У входа раздался шум многочисленных шагов и голос дяди. Гости!

Она захлопнула крышку, а предмет сунула за пазуху.

— О, Дана Вердана уже здесь, — официально сказал дядя, входя в библиотеку.

Он отвешивал поклончики и делал приветственные жесты. Она поняла их смысл и ответила тем же. Шесть других существ постепенно вошли в комнату и раскланялись по очереди на свой манер. Они не смотрели вокруг, они смотрели на нее. Они не подходили близко, остановились на таком расстоянии, чтобы она, не услышала их мысли. Сами ей помогли. Она знала, как представляют род и вежливо поклонилась. Ей было достаточно повторить за дядей серию несложных движений, чтобы покончить с приветствием. Дядя по очереди назвал имена. Она напряглась, чтобы их запомнить. Говорить ей не пришлось. Гости стали наперебой восхищаться ее чудесным возвращением, бурно выражали восторг и наперебой сыпали предположениями о том, какие великие блага ожидают Туп с ее приездом. Какая фальшь! Заготовленные фразы. Они говорили, не успевая обдумывать их смысл. Про библиотеку никто не спросил. Процессия увлекла ее за собой, осмотр дома продолжался.

К концу путешествия набралось уже с полсотни посторонних. Дом наполнялся гостями стремительно.

— Ты созвал весь город? — пробормотала она, в очередной раз оказавшись рядом с дядей.

— Какой праздник! — воскликнул он, а потом побежал кланяться новой партии разряженных гостей.

— Тупица, — прошипела она.

Какая-то старуха стала виться вокруг нее.

— Госпожа! Вы еще прелестнее! А костюм! Хвала, что у нас еще есть традиции, и те, кто их соблюдает! Мой сын, как только увидел вас, хотел броситься перед вами на землю, как слуга. Он не женат еще, он молод и силен, он уже не ребенок. Взгляните на него, хоть на одно дыхание.

Она осмотрела старуху и словно невзначай смешалась с толпой. Те, кто знал ее раньше, толкали тех, кто никогда ее не видел, указывали на нее, отвешивали поклоны, делали замысловатые жесты. И все как один держались от нее на расстоянии. Сыпали комплименты и приветствия, но… из почтительного далека. Скрыться было невозможно.

Она неизвестно, сколько времени провела во дворе. Действо напоминало бал сумасшедших. От обилия цветастых одежд рябило в глазах. Ее черно-красно-оранжевый наряд казался бледным на фоне феерических платьев местных дам.

О, ужас! Потом началось самое неприятное. Она начала ловить на себе оценивающие, вожделенные взгляды мужчин. Они молниеносно отворачивались, едва она смотрела в их сторону. Но острое зрение Верданы, особенно боковое, позволяло лицезреть, как они наблюдают за нею. Ей пришлось вести себя строго, порою грубо. Впрочем, ее резкость казалась гостям шуткой.

Вскоре мозг закипел, а в душе все больше нарастало раздражение.

Сгущались долгожданные сумерки, а дом по-прежнему был полон гостей. Ей хотелось выругаться от души, а затем разогнать эту пеструю компанию бездельников. В суете она не могла найти дядю, он исчез. В довершении всего во дворе возник гонец от императора. Ее спасло чудо. Одна из женщин истошно завопила, называя имя и должность появившегося рядом существа. Толпа расступилась и псевдо-Вердана оказалась на одном конце коридора из гостей, а гонец на другом. Гонец промчался по проходу и оказался рядом, протягивая ей лоскут синей ткани, испещренный каракулями.

— Это писал сам император-тр-тр-тр… — зашумели в толпе. — Сам император.

Она для виду взглянула на лоскут. Главное сейчас было не подумать чего-нибудь.

— Будет ли ответ? — вкрадчиво спросил гонец.

Самое время было сказать во всеуслышание какую-нибудь гадость. Она собралась с мыслями и вымолвила негромко, даже чуть подалась вперед.

— Император почтил меня вниманием? С чего вдруг? Я же у него не в чести?

Гонец от удивления отшатнулся на достаточное для успокоения расстояние. Вот она — долгожданная тишина. Толпа умолкла. Гонец замер. Конечно, он не мог ей ответить на такой вопрос. Вердана без всяких церемоний обратилась к нему с вопросом, который предназначался самому императору. Но гонец нашелся, что ответить.

— Мне так и спросить светлейшего нашего императора? — спросил он неуверенно.

Она посмотрела на гонца, обвела взглядом толпу и подумала. Пусть слышат. «Что мне ему ответить? Отказать? Совсем недавно мое имя поливали грязью, а теперь — высокая честь. А причина? А вы знаете причину?! Каждый знает!».

Вслух она произнесла:

— Не нужно вопросов. Передай, что я подумаю и дам ответ завтра.

Принятое послание полагалось спрятать в рукав, что она и сделала.

— Она ответит! Непременно! — услышала она из толпы долгожданный голос дяди. — Это смущение! Такая честь! Честь для нашего дома!

Он выскочил из толпы в проход. Она проследила, как удаляется к воротам гонец, как толпа смешивается за его спиной. Гости бросаются обсуждать происшествие.

— Где ты был? — со злостью спросила она.

— Во дворце…Меня неожиданно вызвали во дворец. Прямо таки с караулом увели, как высокую особу, — восторженно шептал дядя, но достаточно громко, чтобы слова доходили до слуха окружающих.

— А может, как в тюрьму? — тоже довольно громко спросила она.

Дядю передернуло, он умоляюще посмотрел на племянницу, но она на этом не успокоилась. Вердана безжалостно оторвала лоскутик от его одежды…На глазах у всех!

— Не в тон, — пояснила она и бросила кусок материи на камни двора, потом взялась за следующий, только прежде чем оторвать его добавила. — Убери отсюда всех этих бездельников, пока я не сделала из твоего наряда костюм голодранца. Они снуют по дому хуже воров! Когда я закончу с твоей одеждой…возьмусь за меч и разгоню эту компанию сама, а тех, кто убежать не успеет, передушу.

Дядя вытянулся в струнку и изобразил испуг с нелепой ухмылкой вперемежку.

— Успокойся, умоляю. Я отвык…, я забыл…, что ты не любишь… подобное общество… Иди в дом.

— В дом? Там повернуться негде. Вот с дома и начну.

Бедняге пришлось немного побегать, тем не менее, гости достаточно скоро разошлись. Она стояла одна посреди большой гостевой залы и наслаждалась простором и тишиной. Тусклые светильники делали пространство еще большим. Стояла она впрочем, недолго, ноги от усталости подгибались.

Откуда-то возник Урсу, он тоже брел устало, возвращал вещи на свои места.

— Они выпили и съели недельный запас, очень много, — пожаловался он. — Вы выглядите очень усталой.

— Очень-очень, — согласилась она и опустилась на ближайшее мягкое сидение. — Иди, отдыхай и слугам прикажи. Пусть все остается, как есть. До завтра.

— Очень великодушно с вашей стороны госпожа, но что скажет господин?

— Дядя? — переспросила она. — Пусть что-нибудь скажет. Побью. Я так зла на него, что перечить он не посмеет. Всем отдыхать!

— Слушаюсь, госпожа, — Урсу послушно удалился в темноту, однако добавил из далека. — Не засните здесь.

Она не могла заставить себя подняться. Огни светильников уже расплывались перед глазами, клонило в сон. Длилось такое состояние недолго, пока в зале не раздался шум. Мгновенно она оказалась на ногах и схватила кого-то, приблизившегося к ней.

— Дядя? — она выдохнула облегченно.

— Что за дикость! — заявил он. — Что ты себе позволяешь, Дана! Я старше. Я требую почтения. Твое поведение при гостях неоправданно грубое. Это не армия и не дикие места — это столица. Ты публично унизила меня.

— Ты обещал, что гости не будут доставлять мне неудобства. Ты обещал позаботиться. А в результате я отбивалась от старух, свах, вожделеющих юношей и мужчин. Я в ярости, — прошипела она.

— Ну, хорошо, я пообещал, но сам император позвал меня, — дядя перешел на торжественный тон, — я не частый гость во дворце. Меня пригласили на аудиенцию, — он замялся. — Правда, повод странный.

Он, наверное, ждал, что она спросит о причине визита, только Вердана смолчала. Она смотрела перед собой и будто не слышала его. Дядя не выдержал паузы.

— Ты знаешь причину? Она важная. Очень важная.

— Не сомневаюсь, — последовал ее ответ.

— Ты знала?

— Читай, — она подала ему лоскут ткани. — Вслух читай.

Дядя схватил записку, стал вертеть ткань осторожно и церемонно, выказывая почтение, императорской записке. Он прочел:

— «Дане Вердане из Дора следует прибыть на императорский праздник по случаю дня трех богов в сопровождении или без, без оружия, как подобает в дни празднеств. Со всеми отличиями рода»… Хм…Тебя признали, Дана! Это приглашение!.. Это честь для рода!

— Они уже знают, что я в городе, — с досадой произнесла она.

— Что ты ответила гонцу?! Ты сказала, что подумаешь?! Как можно? Ты так неопределенно ответила гонцу! — дядя тряс записку. — Праздник завтра. Я думал здесь условия! Не вижу ни одного. Что не так?

— Ничего.

— Ты совсем не изменилась. Та же спесь! О, хранители рода! Только бы во дворце не решили, что ты нанесла им оскорбление, — дядя стал нервничать, впрочем, ему было свойственно такое поведение.

Она не беспокоилась, что делает что-то не так.

— С утра я думал, что ты видение, дух. Теперь я верю. Верю тебе…Но так долго! Где ты была?

— Залечивала раны, в том числе душевные, — ответила она со вздохом и опустилась на сидение подальше от дяди.

— О, да, — задумчиво протянул он. — Если припомнить, как тебя оскорбили подозрениями…Удар очень сильный. Даже императрица поверила. Прости их. Когда известили о твоей смерти — печаль императорской семьи была велика.

— Оставь… Не желаю говорить о прошлом. Я вернулась.

— Я был даже напуган твоим появлением. Не будем о прошлом. У меня есть вопрос. Весьма деликатный вопрос. Тонкий вопрос…Ты замужем, Дана? Была ли?.. Пойми верно…Столько лет…Никаких известий… А мальчик? Он кто?

— Простой нищий. Пристал ко мне по дороге.

— Как пристал? Не пойму.

— Я заступилась за него на постоялом дворе.

— Ты заступилась за нищего?! Ты?!

— Представь себе, — сказала она, изобразив раздражение. — Урсу донимал меня вчера, а ты — сегодня. Да, я вступилась за него. Да! Дана из Дора вступилась за нищего мальчишку! И это не каприз вельможи! Я так хотела! Ты не прав, что я не изменилась. Я очень изменилась!

— Тихо. Тихо…Я понимаю. — Дядя отошел в другой угол. — Ты изменилась, — согласился он. — Ты, наверняка, жила среди таких, как он. А я здесь наслаждался богатством и вниманием вельмож. Я ничего не отбирал у тебя. Я могу все исправить.

— Перестань, — фыркнула она, — кому теперь это нужно, если все на днях умрут.

— Я и говорю… — дядя сел на сидение, потом вскочил с него, стал приплясывать. — Я уже не молод. Но я не старик. Ты одна в этом городе, среди алчущих мужчин. Я верну тебе влияние и богатство. Двор примет тебя не как беглеца. Тебе нужна защита! Я буду боготворить тебя. Я единственный, кто уцелел из нашего старинного рода. Мы с тобой — ровня. Ты права! Сегодня здесь перебывали все свахи города, а завтра стены будут сотрясаться от количества женихов. Тебя ждет ужасная жизнь в наши последние дни.

Вердана внезапно издала гортанный звук, не очень приятный и громкий, откинулась назад, а потом подалась вперед. Это был смех.

— И ты туда же… — сдавленно говорила она. — Дядя! Замуж?! За тебя?! Ой, сейчас точно умру. О, небо и земля, пощадите мои нервы!

— Разве я сказал нелепость?! — обиделся дядя. — Дана, чем я хуже? Мы — ровня и родня.

— На счет родни согласна, но вот о ровне — лучше не говори, — она снова засмеялась. — Забавно. За сегодняшний день чего только не было. Вот только император не посватался! Нет. На сегодня достаточно.

Она встала, чтобы уйти.

— Дана, так за тем он меня и звал. Он спросил, не замужем ли ты? Приглашение, Дана. Неужели ты не догадалась? Ты сможешь отказать и мне, и Раде, кому угодно, но императору…

— Еще как смогу. Это будет месть!

— Дана, опомнись! — воскликнул дядя.

— Хватит. Я устала. Завтра. Все завтра.

— Не возьму в толк. Тут происходит нечто важное, а ты так спокойна! Дана, Дана. Я должен узнать…

— Ты должен знать следующее: я не выйду замуж. Ни за кого. Я не верю в этот бред с переселением и спасением. И кто только распустил такие слухи! Убью, если узнаю.

Она ушла, забрав один светильник с собой. В зале стало еще темнее и удивительно тихо.

— Она не в себе. Она и раньше была сущим наказанием, а теперь просто опасна. Надо сообщить…

* * *

Лампа погасла по пути и в комнату она вошла в полной темноте. Слабый свет от окна, огоньки города — все, что она видела. Она плотно закрыла дверь. Тело вибрировало от усталости.

«Все. Этот безумный день кончился. Завтра я не позволю устроить в доме балаган. Вышвырну всех на улицу без церемоний или уйду сама», — думала она.

— А будет еще хуже, — услышала она низкий незнакомый голос.

— Кто здесь?

На фоне окна возник силуэт. Он вышел из угла. В темноте невозможно было рассмотреть пришельца. Глаза не привыкли к мраку. Визитер оказался крупным, возможно мужского пола. Он уселся на сидение без разрешения, поза его была свободной. Незнакомец не боялся Вердану?

— Кто ты? Как тут оказался?

— Влез в окно. Гостей было так много, никто не заметил меня.

— Смерти ищешь? — прошипела она для виду.

Она не злилась совсем. Визит некстати, но ей стало интересно, кто был этот смельчак.

— Не верю, Вердана, — так же спокойно сказал незнакомец. — Ты не злишься. Тебе интересно — кто я. Не узнала? Странно.

— Что нужно? Говори или убирайся.

— О-о. Лучше ты сядь. Быстро я не уйду.

Она промолчала в ответ.

— Какое терпение, — с иронией сказал незнакомец. — Раньше ты не отличалась такой выдержкой. Смерть изменила тебя?

— Ты пришел по делу? Вот и говори о деле, — вот теперь она действительно стала раздражаться, — иначе, я выкину тебя в окно.

— Фу! Как не гостеприимно. Я без оружия пришел, так, а ты гонишь меня. Ладно, не буду тебя злить. День был бешенный. Город узнал, что ты вернулась. На улицах только о тебе и говорят. А завтра тебя ждет еще больший кошмар.

Он издевался. У нее появилось желание кинуться на него и хотя бы побить.

— Ты меня так и не узнала, Дана?

— Для тебя, госпожа Вердана из Дора.

— А я Сэс. Вспоминаешь?

Она не знала — кто он. Ситуация патовая. Он беспрепятственно читал ее мысли.

— Вердана из Дора, — с прежней иронией сказал Сэс. — Ну, теперь мы знакомы и мне легче будет говорить. Начнем с того, что я не верю, что ты Вердана. Временами ты неплохо выдаешь себя за нее. Очень похоже. Но я знаю, что ты — самозванка. Да-да. Только непростая самозванка, я извиняюсь за свою грубую речь и мое плохое воспитание. Надеюсь, что боги простят, что я обозвал их посланницу подобным словом.

— Ты, наверное, сумасшедший? А может, кто-то тебя подослал? Может убить тебя?

— Неужели? Хотел бы…Впрочем, подожду, — сказал он, и с места не двинулся. — Ты меня не убьешь. Хотя должна бы. Настоящая Вердана уже ломала бы мне хребет. Она знала, кто я такой. Она гоняла меня по улицам нашей прекрасной столицы и даже по полю за стенами города. Я чудом спасся, а моим товарищам не повезло. Их тела еще долго висели у твоего дома, госпожа.

Эл потрогала шею и включила связь. Геликс мгновенно отозвался.

— Это Сэс Моут — король разбойников в Тупе. Он знает о тебе от Марасы, у него твой блокиратор. Он очень опасен. Он знает Вердану. Я могу нейтрализовать его, он потеряет сознание. Сожми кисти в кулаки — это сигнал, что ты согласна.

Эл растопырила пальцы, что означало «нет».

— Я не поднимаю шум, потому что в доме все устали. Зачем мне тебя убивать, если скоро все мы умрем. Ты обычный вор. Ты посмел явиться ко мне и угрожаешь. Что ты можешь сделать? Скажешь всем, что я — не Вердана? А кто? Как ты меня назовешь? Отдай мне вещь, которую украл и убирайся прочь. Преследовать не стану. Ты не можешь угрожать Вердане, — она сказала эту речь, как актриса с нужными интонациями в голосе, с угрозой, а потом замолчала в ожидании реакции.

Глаза почти привыкли к темноте, она уже имела возможность рассматривать визитера. Он изменил позу, стал серьезным. Он иначе смотрел. Игра возымела действие. Она начала думать о том, как повесить его тело у ворот. Может живым? Она решила про себя, что так сделает.

— Я всего лишь хотел сделать тебе предложение, — пояснил он.

После этих слов она метнулась к нему. Прием захвата был не местный, сработала собственная память Эл, земной опыт. Тренированное тело Верданы вспомнило нужную операцию со звериной ловкостью. Сэс захрипел от крепкой хватки, в ход пошел нож, который она весь день носила за поясом. Острие было приставлено к тому месту, где легче было проколоть легкое. Она хорошо помнила их анатомию, самообразование не прошло даром. Он испугался, она испытала чувство удовлетворения. Жертва не шевелилась.

— Еще один жених? — спросила она.

— Упасите меня все святые от такого брака! — выдавил Сэс. — К счастью я не верю в такой способ спасения. Пусти, Вердана. Ты показала свою силу, посланница богов. Я бы назвал тебя по имени, если бы знал.

— Вердана. Меня зовут Вердана, — она сжала его сильнее. — Ты смел мне угрожать? Может закончить начатое? Твой труп с утра украсит мои ворота, и я избавлю город от предводителя воров. Какая удача.

Он читал ее мысли, поэтому она живо представила себе соответствующую случаю картину. И побольше синего.

— О! Пощади! Я хотел помочь! Не бескорыстно, конечно, но я не собираюсь разглашать твою тайну. Кто поверит вору. Отпусти. Я объясню суть дела. Вердана, — хрипел он.

— Госпожа Вердана, — поправила она.

— Госпожа, — выдохнул он с трудом.

Она отпустила и уложила его на пол. От удушья он не мог держаться на ногах. Для эффекта она легонько наступила на него и села туда, где сидел он.

— В следующий раз я тебя убью, — сказала она.

— Я хотел наняться к вам в охрану. Телохранителем. Прости, богиня.

— Телохранителем? Ко мне? Вижу, какой ты опытный боец.

— Знаю. Вам десяток таких как я — ни по чем. Только враги ваши совсем другие, на бой не вызовут, нападать не станут. Так изведут. Незаметно. Не будет вам покоя в городе. Убьют. А тут я.

— Как ты себе представляешь? Я и вор.

— Короля разбойников в лицо никто не знает.

— Так уж и король.

— Согласитесь, и весь мой люд будет вам служить. Где подсмотрят, где подслушают. Все будете знать.

Эл нацепила блокиратор на одежду. Теперь Сэс не слышал ее мыслей.

— Значит, Мараса тебе служит? И Ба-а-але? — протянула она.

— Она и Бале служит. Всем, кто платит. Вам тоже будет.

«Надо же. Совсем, как на Земле в былые времена. И тут „мафия“. Завидное предложение», — подумала Эл. Тут она припомнила…

— Не бескорыстно? А какая плата?

— Моя жизнь, — сразу ответил он. — Вы спасете меня от гибели. Я буду служить вашим богам.

— С чего ты взял, что меня послали боги? — с усмешкой спросила она.

Сильная усталость только обострила ее человеческие чувства. Сейчас она как никогда чувствовала себя Эл, человеком с Земли. Этот мир очень был похож на земной. Те же страсти, те же заблуждения. Эл поняла, почему ее вообще сюда пустили. Местные человечки были похожи на людей с Земли. Эволюция. Один и тот же виток.

— Я верю, что Вердана умерла. Увидел вас на постоялом дворе. Я о них, о вас, не много знаю, что вы не всесильны — тоже знаю. Я во все глаза смотрел, а когда вы за малыша вступились, я понял, что ошибки нет. Вы — посланница или посланец, как угодно. Только лучшего слуги, чем я, вам не найти. Заморят они вас в одиночку. Я ведь немного прошу. Только жизнь.

Она поднялась. Помогла подняться Сэсу и вытолкнула его в окно.

— Не много? Уходи. Считай, что я уже подарила тебе жизнь. Так и есть, — она пригрозила ему.

— Зря, — разочарованно сказал Сэс, поднимаясь на ноги. — Плохо вам придется.

— Я не могу спасти твою жизнь, даже если бы мне было дозволено всеми мыслимыми и немыслимыми богами. Подумала бы, стоит ли делать так. Будь ты достойный, а так — разбойник. Боги не торгуются. Проваливай. Ты не врал — это хорошо. Я тоже честна. Договора не будет.

Теперь она знала, кто злил Вердану на постоялом дворе. Он был тем неизвестным, что исчез во время стычки. Его счастье, что он пришел торговаться, когда Вердана исчезла. При встрече с настоящей Верданой, он бы неминуемо погиб. А в будущем, когда Вердана вернется, этот Сэс может пострадать, если вздумает торговаться с ней снова.

— Уходи, — повторила она.

— Подумайте. Я много знаю.

— Уйди, пока я не избавилась от тебя, — пригрозила она.

— Ладно. Дам совет. Просто так. Не ходите во дворец в одиночку, не общайтесь с Балой. Если Бала вас схватит, боги не помогут. Понадоблюсь, повесьте синий лоскут в окно.

Он ушел. На крыше мелькал его силуэт.

— Ты его отпустила, — услышала Эл голос Геликса.

— Ты мог бы проследить за ним? — спросила она.

— Уже слежу. Он тебя разоблачил.

— Откуда он все знает?

— У него большие способности, Эл. Даже Вердана уступает ему. Даже ты. Слышишь?

— Вот как? Хоть кому-то она уступает, — пробормотала Эл. — Есть повод не впасть в гордыню.

— Шутишь, — констатировать Геликс.

— Вымоталась совершенно. Отключаюсь, — сказала она и выключила связь.

Она легла. Тело от напряжения теряло ориентацию, силы ушли на выдворение Сэса. Пространство стало вращаться, она провалилась в сон.