Выше крыш. Гром и молнии.

1.

Сэмка лежал, не шевелясь, голова свесилась вниз. Я повернулся, и тут по небу опять полоснула молния.

Два силуэта медленно приближались. Кардиган Неклона потемнел от воды, а вокруг черного наряда эльфа разлетались брызги – кожа не промокала. Они пересекли половину расстояния до бордюра и остановились. Дождь наполнял все вокруг шелестом, холодная вода текла по моему лицу.

Неклон указал на Сэмку и громко произнес:

– Мертв ли он?

Голос у него был певучий и сильный, молодой.

– Еще нет! – прокричал я в ответ.

– Что ж, тогда пригодится для наших опытов.

Маркелыч, наверное, услышал. Он уперся руками в бордюр, пытаясь приподняться, но тут же упал обратно. Голова свесилась, почти касаясь лбом наружной стороны стены.

– Фиала где? – спросил Неклон.

– Что?

– Заклинание в фиале спрятано. Где она?

Его речь напоминала леприконью, но если они говорили «навыворот», то он – просто в архаичной манере.

Маг пошел вперед, эльф Призрак тоже. Несмотря на шелест и свист ветра, я слышал, как он идет:

Топ… Топ… ТОП…

Только сейчас вокруг было не кладбище – крыша Большого Дома.

Они остановились, когда я взобрался на бордюр и покачнулся от порыва ветра.

– Не знаю, где фиала.

– Врешь ты, – уверенно произнес Неклон. – Там лежала аскетка, заметил ее я. На Ван Бера она работала, ты тоже? Фиала была у нее.

– Нет. – Чтобы ветер не сдул меня с бордюра, я широко расставил ноги. – Она успела сказать только, что спрятала фиалу где-то в городе.

Он вопросительно смотрел на меня.

– Не знаю где. Она умерла прежде, чем рассказала.

Склонив голову, Неклон обдумал мои слова. Призрак молчал.

– Нет, врешь, – повторил колдун. – Не верю тебе, младший Дэви. Мы бы выследили тебя все равно: час назад Дитен Графопыл отдал нам слепок твоего аналога, который хранился в лавке его. Через Патину по метке я теперь всегда смогу найти тебя. Эльф же этот… – он взглянул на Призрака, и тот оскалился в звериной гримасе… – любит резать. Медленно. Нежно. Да и я не прочь поработать крючками и лезвиями. Тебе я жизнь не предлагаю, младший Дэви. Но ты можешь умереть в мгновение – если скажешь, где аскетка спрятала фиалу. И ты можешь умирать долго – дни, недели, месяцы даже – и все равно скажешь поздно или рано. Выбирай.

Оглянувшись на пространство за стеной, я возразил:

– Ничего не выйдет. Я не знаю, где заклинание, какой толк в пытках?

– Нет? Возможно, и не врешь, хотя не верю тебе я. Ну, тогда мы займемся вами обоими ради удовольствия собственного.

Сэмка что-то тихо прохрипел и вновь попробовал приподняться. Рамы с изуродованными телами в подвале Большого Дома напугали его куда больше, чем меня…

Очень сильный порыв ветра чуть не сбросил меня с бордюра, и я присел, ухватившись за него, вполоборота к Неклону и Призраку. Город подо мной был темен. Вода клокотала в канавах, бурлила на крышах и в сточных трубах. С пронзительным шипящим свистом молния возникла далеко в стороне – разветвляющаяся сеть зигзагов протянулась от широкого ствола почти до городских крыш. Море белизны мгновенно растеклось внизу, озарив весь город. Среди струй дождя холодным молочным светом засияли дома, окна и двери, коньки крыш, изогнутые улочки, порт, берег реки. Я вновь посмотрел вниз, перевел взгляд на Неклона с Призраком, которые подходили к бордюру, и сказал: «Не получится», – но мои слова заглушил пришедший вслед за молнией гром. Словно что-то взорвалось, а потом дробно и тяжело загрохотало по крышам, прошло лавиной вдоль города и стихло, утонув в реке. Я взял Сэмку за щиколотки и перевернул его, сбрасывая с бордюра.

Им осталось сделать лишь несколько шагов. Неклон, успев понять, что происходит, вскинул обе руки, а Призрак прыгнул, пытаясь схватить меня, но я не стал медлить – шагнул следом за Сэмкой.

И с размаху уселся позади лежащего Маркелыча. Альфин сейчас летел медленно, но меня все равно швырнуло назад. Улегшись на спину, я ногами сжал тяжело вздымающиеся бока.

А когда сел и оглянулся, Большой Дом стал уже маленьким домом, с крыши которого на меня смотрели два человечка. Пелена дождя тут же скрыла их.

– Это могло не сработать, – произнес я, придерживая безвольное тело Сэмки. – Ты бы мог не зайти на Общественный Столб этой ночью, мог не заметить…

Лоскутер ответил, не оборачиваясь:

– После пустыни надо было проверить новые заказы на птиц. И трудно было не заметить среди них призыв: «Сними нас с крыши Большого Дома». «Нас», не «меня». – Он сидел почти на шее альфина, сжимая одной рукой вожжи. Вторую Лоскутер отвел назад и коснулся спины Маркелыча.

– Кто?

– Старшина в охране Ван Бер Дерена. Рассказать тебе, что происходит?

Лоскутер заставил альфина спикировать вниз, к крышам портовых построек, и сказал:

– Да.

2.

Тролль Гарун еще раз внимательно рассмотрел лежащего на столе Сэмку и прошамкал:

– Может, и выживет. Хорошо, оставь его здесь.

Он достал из ящика длинный нож и принялся срезать с Маркелыча прилипшие к коже лоскутья одежды.

Я поставил на угол стола столбик из десяти золотых монет. Меня бил озноб, руки тряслись, и монеты громко звякнули.

– Здесь много. Пусть он побудет у тебя подольше.

Гарун кивнул:

– Возле дверей шкаф. Там большая зеленая бутыль. Возьми и сделай глоток… – Он кинул на меня взгляд. – Нет, лучше два глотка.

Я покинул комнату и в коридоре открыл шкаф. Травяная настойка, очень крепкая… Выглянувший из входной двери Лоскутер сказал:

– Быстро.

Альфин лежал, сложив крылья и подогнув лапы, перегородив всю улицу перед домом тролля-лекаря.

А по мостовой к нам приближался отряд – серые фигуры с горящими факелами в руках.

Лоскутер уже сидел на альфине, и я заспешил к нему. Ноги подгибались. Завидев меня, ищейки побежали. С трудом я взобрался на зверя, Лос потянул вожжи, и могучие крылья развернулись.

– Так скоро? – произнес Лоскутер, когда мы поднялись над крышами.

Я скорчился позади него, прижимая к животу раненую руку. Ее жгло огнем. Гарун дал мне мазь, но сказал, что воспользоваться ею можно только утром, а пока надо терпеть.

– Метка… – начал я и закашлялся. Настойка лекаря не помогла, я замерзал. – Метка пульсирует. Не могу же я срезать ее! Большак был одним из немногих, у кого имелся слепок с моего аналога. Он же часто подстраивал мне заклинания, ему нужно было знать все свойства… Урод! Он передал слепок Неклону. Это конец, Лос, теперь, где бы я ни был…

– Смотри.

Под нами лежала окраина города, темные холмы и поместья баронов, среди которых тлела огромная россыпь углей.

– Знаешь, что там? – спросил Лоскутер.

– Да. Спустись, я хочу взглянуть.

– Если они зацепили тебя через Патину, нам нигде нельзя задерживаться.

– Все равно. Может, он еще жив. Мне надо задать один вопрос.

* * *

Буря прекратилась – ни молний, ни грома, ни ветра. Дождь все еще моросил, капли с шелестом стекали по зарослям и веткам деревьев. Они не могли потушить пожар – поместье догорало. Мы заметили несколько трупов среди кустов. Беспрерывно кашляя, я продрался сквозь заросли туда, где в стороне от пепелища на краю сада стояли белые столбики.

Он плавал в бассейне, лицом вверх. Я не увидел никаких ран и крови, но это было неважно.

– Что такое макгаффин? – спросил я у мертвого тела.

Капли падали в бассейн, выбивая брызги из темной поверхности воды. Лос встал рядом, помолчал, разглядывая тело, и сказал:

– Дерен не рассчитал силы.

– Да, – откликнулся я. – Протектор с Неклоном – слишком серьезные противники даже для него.

– Идем. Серые скоро будут здесь.

Я повернулся спиной к бассейну.

– Не могу все время убегать. Тебе стоит лететь одному, а?

Лоскутер молчал.

– Со слепком знающему пирату или колдуну найти меня через Патину легко. На базе гномов, Лос, помнишь? Не было смысла оставаться, ты сказал – улетай, и я улетел, потому что это было правильно. Теперь то же самое. Я ведь не должен уговаривать тебя? Ты все и так понимаешь. Они найдут меня в любом месте. Улетай.

Он покачал головой.

– Только вдвоем. Есть одно место, Джанки. Ты просто забыл.

3.

Меня трясло как в лихорадке. Дождь все еще моросил, горные долины стали грязевыми болотами. Мы остановились там, где заканчивались предгорья. Летели долго – небо уже начало светлеть, и на фоне его медленно проступили остроконечные вершины.

– Очень давно здесь было несколько войн, – сказал Лоскутер. – Знаменитых войн. Где-нибудь в пещерах ты разыщешь лагеря древних армий. Здесь есть птицы, козы. Можно найти ровную земляную площадку и попробовать что-нибудь вырастить. Ты проживешь, Джанк. Дай мне что-нибудь.

Я вопросительно посмотрел на него.

– Воротник или манжет. Что-нибудь.

– Повязка? – Я оторвал лоскут от перематывающей руку материи. – Это сойдет?

Лоскутер взял его и сунул в карман.

– По нему я смогу направить квальбатроса. Дам знать, когда тебе можно будет вернуться.

– И что, Лос? Сколько мне сидеть здесь? Если макгаффин настолько важен для них… Полгода, год, пять лет?

– Не знаю. Но Неклон стар. И у него много могущественных врагов.

– А Протектор?

– Через Патину тебя может искать только колдун.

– Я отомщу им.

Зажмурившись, я сжал зубы, пытаясь унять дрожь. Дождь монотонно шелестел, воздух был свеж и чист. Небо светлело, и горы светлели вместе с ним – они уже перестали быть темными конусами, из мрака медленно проступали склоны и кусты, очертания уступов и скрюченные стволы карликовых деревьев.

Но не снег.

Снега не было даже на вершинах. Живая энергия Старых гор, та, что не позволит найти меня через Патину, растапливала его.

Я повернулся, глядя туда, откуда мы прилетели. Конечно, среди долин и лесов не было видно Кадиллиц, но тонкий ручеек – исток реки, на берегу которой стоял город, – извивался по ущельям, и по нему я мог примерно определить направление.

– Вот теперь можешь сказать мне «улетай», – произнес Лоскутер.

Я лишь крепче сжал зубы. Меня трясло все сильнее, рука горела огнем. Пора было мазать ее снадобьем Гаруна.

– До встречи, – сказал я.

– До встречи.

* * *

Когда альфин взлетел, я даже не стал провожать его взглядом. Я смотрел туда, где лежал невидимый город, и думал, что сделаю с ним, когда вернусь.