Глава четвёртая.

Мёртвокаменное скрюченное древо попирало вывернутыми корнями бетолит.

Свет пробудил нечто и оно стало разрастаться…

Жизнь пришла вслед за болью…

Перед ним была станция.

Негон сидел на бетолите. Вывернутые руки бесчувственными сухими ветвями торчали из плеч. Ветви, приняв болезненный огонь жизни, ожили и подчинились ему, лишь скукоженные листья-пальцы отказывались служить, не желая выпускать вертун и расстаться с накистником.

Негон с трудом кое-как встал, постоял, напрягая и расслабляя мышцы. Мимо к станции пробежала девица, запнулась, оглянулась, недоумевающе вскинула брови и дальше к станции пошла уже шагом. Негон двинулся за нею. Шёл с трудом, ноги были как чужие. Перед входом он наконец сумел совладать с пальцами: сбросил накистник и спрятал вертун. А вот отключить очки с ночного видения так и не смог, и просто снял и положил их в карман.

Негон прошёл на платформу остановки трола. Там находилось пятеро ожидающих: три девицы – одна та, которая обогнала его, и двое мужчин. Один, явный паразматик, наверное, мазохист и скорее всего бешенный, сиял абсолютно нагой головой: без бровей, с голыми евнухскими щеками и подбородком. У него были сведены также и все волосы с тела – это было видно по открытым рукам, гладкой безволосой груди в разрезе майки и по ногам сквозь прорехи ленточных брюк. Этот в красном безрукавном плаще двухметровый громила с дебильным лицом – единственный кто мог представлять опасность. Изучая плешивого, наверное, чересчур пристально – под плащом мог прятаться паразитр, Негон наткнулся на ответный взгляд-вызов: «Чего надо?» – и поспешно отвёл глаза. Второй, про каких говорят: «метр с кепкой», вряд ли мог быть опасен. К нему трудно было отнестись серьёзно: в мужичонке была комичность, нечто почти клоунское, складывающееся из суммы всех черт – количество переходило в качество. Самыми выдающимися чертами его внешности были напыщенно-важное выражение лица и выпяченный животик.

Негон оторвался от изучения чувачка, так как к нему направилась безвкусно одетая худущая девица в брюках-джусах, обтягивающих ноги-палки и ещё больше подчёркивающих её худобу. Шла и, то ли нервно, то ли вызывающе, сильно помахивала сумочкой. У Негона, до сих пор толком ещё не пришедшего в себя от ударов паразматра, восприятие окружающего было суженным и притупленным. И сейчас, когда всё его внимание обратилось на подходящую к нему девицу, остальные как бы пропали за границей узкого мира. Негон опустил руку в карман и нащупал вертун. На общем фоне вялых эмоций, затушенных нервной усталостью, самым острым в нём было чувство опасности, кричавшее и предупреждавшее: «Осторожно! Будь внимателен!».

Девица подошла и, продолжая махать сумкой, развязно спросила:

– Ты чего такой смурной? – и не дожидаясь ответа, сообщила. – Жду уже десять минут и ещё столько же ждать. – Она указала на табло расписания, – Поехали на такси, вдвоём не так накладно.

Негон сообразил, что стоит на развилке: справа платформа рейсового трола, а немного сзади стоят два малых вагона такси-трола. Девица решила, что он в раздумье – ждать ли рейсового трола или плюнуть на расходы и поехать на такси. «А может, в самом деле, на такси?»…

– Ну, чего молчишь? – нетерпеливо спросила худущая. – Какой-то ты смятый весь… Может, немой?

Какая-то мысль развеселила её и она захихикала:

– Тебя, наверное, нимфы обидели. Побаловались малость? Хи-хи-хи-хи-ха… Может, недобрал? Хи-хи… Хочешь ещё? Хи-хи…

«Вот, дура, привязалась…» – устало подумал Негон, даже не раздражаясь.

А девица, вдруг опять став серьёзной, спросила:

– Может, ты боишься, что я за бесплатно? Вот, смотри, – она стала открывать сумочку, – есть жетоны.

Негон невольно глянул в сумочку и увидел дуло парализатора, затем свечение выстрела. Будь он в норме, сумел бы отреагировать и увернуться, а так он даже не успел прикрыть глаза – волна паралича хлынула по телу. Сломившись, он осел на неестественно подломившиеся ноги, завалился на руку, так и оставшуюся в кармане куртки и застыл в странной позе: наполовину на боку, наполовину на спине. Тело пропало, исчезло, растворилось; и вместе с ним ноющая боль в мышцах и голове; прошли усталость, оттупление. Осталось заторможенное очень медленное мышление и ясность – приятная прозрачность, в которой он отныне существовал – видел, слышал, бездумно пополняя копилку памяти.

Он увидел, как довольная улыбка расплылась на лице коварной обманщицы; увидел, что к ним подходит чувачок; увидел, как за ним со скамьи встал плешивый и тоже направился в их сторону.

Девица оглянулась, почувствовав, что кто-то подходит. Захлопнула сумочку.

– Ты что наделала?.. Дура! Сука!

Догадавшись по раскрытым недвижным глазам Негона, чем его поразили, мужичонка с ярой злостью толкнул худущую. Девица взвизгнула, что-то залопотала и полезла в сумочку. Чувачок оказался быстр на решения – не стал ждать, что она ему там покажет, а ударил со всего размаха. Зло, в лицо. Ещё удар, правой, – в глаз. Девица заверещала, прикрываясь сумочкой. Мужичонка выбил её из рук и продолжал колошматить. Худущая попробовала перейти в нападение, но мужичонка сбил её ударами ног в пах, по коленкам. И ещё яростнее стал избивать уже лежащую девицу. Бил с удовольствием, всё больше входя в азарт.

– Ух, ты сука, гадина, импово отродье… – приговаривал он, нещадно избивая орущую, плачущую жертву.

Вошедший в раж мужичонка не заметил подошедшего плешивого, который и прекратил избиение. Он попросту двинул мужичка сзади кулаком по затылку. Малыш рухнул на свою жертву, потеряв сознание. Но дрыгающаяся скулящая девица быстро привела его в себя. Малыш оторвался от неё, увидел обидчика и, не соображая, с боевым безрассудством кинулся на громилу, и даже сумел в прыжке стукнуть того в губы. Но, что было достаточным для хлипкой девицы, оказалось комариным укусом для плешивого паразматика. С ленцой, но очень точными, экономичными движениями, выдающего в нем паразматика со стажем, плешивый схватил малыша за грудки левой рукой, приподнял и правой сильно нанёс ему двойную оплеуху, размазав лицо. А следующим ударом кулака, напрямую, отбросил метра на три. Бедный малыш свалился тряпичной куклой и не шевельнулся.

Плешивый, потеряв интерес к чувачку, повернулся к Негону и выдернул из-за спины из под плаща паразитр.

«Хорошо, что…» – начала оформляться мысль у Негона.

Плешивый спокойно, не торопясь, шагнул к нему, вытянул руку с паразитром и, чуть нагнувшись приставил ко лбу Негона оружие. На голом лице громилы стало появляться что-то вроде улыбки.

«…не паразматр.» – окончила оформляться мысль.

Возможно это была бы последняя мысль Негона, но тут в плешивого громилу ударил мощнейший сгусток паразит-плазмы и объял его. На секунду он весь засиял, над лысым затылком возник трепещущий нимб, в следующую секунду паразматика скрутило, в третью это был уже не человек, а масса судорожной плоти, ломающей кости, рвущей жилы и кожу, разбрасывающую вокруг себя пережёванные, разорванные остатки тела, брызги крови и слизи.

Не успел затихнуть трескучий скрежет-скрип от выстрела паразера – только он бил так мощно, кучно и практически без шлейфа, а груда агонизирующей плоти начала расплываться и затихать. Негон не видел полицейский трол, с которого стрелял паразер, но догадался, что это прибыл именно он. Полисменты уже давным-давно должны были примчаться на сигналы вызовника.

Взор Негона не отрывался от того, что недавно было человеком. Он вынужден был смотреть на ужасную картину паразит-распада тела, не в силах закрыть или отвести глаза от этого кошмара. Подбежало четыре полисмента, чуть поодаль держались потрясённые, но никуда не убежавшие любопытными девицы. Худущая, приподнявшись с бетолита, завороженно смотрела на останки плешивого. Остатки икающего рыдания всё ещё вырывались из её груди. Малыш недвижно лежал неподалёку. Полисменты решили помочь им. Один из них попробовал помочь подняться Негону, но поняв в чём дело, оставил бесполезное занятие. Другой поднял малыша, у которого вместо лица оказалась кровавая маска, и неловко поддерживал его, а тот норовил вновь упасть. В ответ на помощь худущая попыталась убежать к такси, но двое ментов поймали её и повели в трол – вежливо, но твёрдо, а девица, вырываясь и умоляя отпустить её, истерически орала, что она здесь ни при чём и ничего не знает.

Появились новые полисменты – подъехал полисейский трам или, может быть, мобиль. Подошёл рейсовый трол, подъехало такси. Народу вокруг стало значительно больше. Они обступили Негона и то, что недавно было человеком, а теперь подрагивающей кучей перекрученного мяса в луже крови и слизи. Людей вокруг становилось всё больше и больше. Негон потихоньку приходил в себя – он уже мог шевелить зрачками и моргать. Пассажиры пялились на него и в ответ ему приходилось пялиться на них, чтобы не видеть подробностей страшного труда полисментов, начавших собирать останки плешивого.

Глаза, глаза… Не сочувствующие – любопытные. Привлёк внимание овал красивого девичьего лица и взгляд необыкновенно огромных серо-зелёных глаз, пронзающих насквозь. Что удивительно, это не был жёсткий взгляд любопытства или другой какой-либо привычный Негону взгляд: кокетливо призывающий, страстно желающий или, в крайнем случае, оценивающий. Это был спокойный умный изучающий взгляд исследователя. Минут пять девица смотрела на него, ничуть не смущаясь ответного взгляда. И, что удивительно, ему стало несравненно лучше, свободнее внутри… Казалось от её взгляда, паралич быстро отступал… Ему было приятно на неё смотреть.

Она смотрела вслед ему, когда полисменты подняли и понесли его к патрульному мобилю. Он чувствовал это. Жаль, что он не смог рассмотреть её полностью – она выглядывала из-за плеча какого-то чува в клетчатой рубашке.

А ведь он знал это лицо! Ощущение знакомства появилось и не покидало, хотя он никак не мог вспомнить, когда и где её видел. Может быть, случайная мимолётная встреча и неординарное лицо отложилось в памяти? Или видел её по визору?

В мобиле Негона расправили и усадили между двумя полисментами, рядом сидел малыш и худущая стерва. Малыш постоянно стонал, ощупывая свои раны на затылке и лице. Худущая, отделённая от него полисментами, угрюмо молчала и ненавидяще, презрительно косилась. Казалось, это не она несколько минут назад билась в истерике, выла, умоляя, чтобы её отпустили.

В отделении полисии, куда привезли ещё и двух других девиц со станции, их всех разделили. Негона унесли в отдельный кабинет. Его обыскали, нашли вертун, накистники, ножи, что сразу заставило ментов посуроветь, но тут же были найдены знак-орден помощника полисии, членские билеты КПЕС (Клуб Почитателей Естественного Секса) и КЛНФС (Клуб Любителей Нормальных Форм Секса), удостоверения учащегося курсов ГБ (Городской Безопасности) и нештатного агента ГБ. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы всё тут же вернули обратно на свои места, а его перенесли в медицинский кабинет. Там врач-мент с помощью двух полисментов уложил Негона в лечебный комплекс-саркофаг, сняв с него лишь верхнюю одежду и обувь, оставив доспехи, с которыми не хотел возиться.

– Ничего, ничего, полежит лишних двадцать минут – здоровше будет, – пробормотал эскулап и ввёл программу на вывод из паралича и восстановление.

После этого он накрыл крышкой и включил кэ-саркофаг, затем отпустил полисментов помогавшим ему и вышел вслед за ними.

Негон ощутил приятное головокружение с нестрашным падением куда-то, обернувшееся полётом ввысь с пьяным блаженством во всём теле и… заснул… и очнулся сразу, как будто включили, свежим, бодрым, полным энергии и с чувством сильного голода. Вспомнилось всё, но пропало ощущение загнанности, исчезла заторможенность. Негон самостоятельно выбрался из лечебного комплекса. Его одежда находилась тут же рядом, на кушетке. Оделся, проверил карманы – всё было на месте и всё в порядке. Если не считать дикого желания поесть, а точнее – пожрать! Сколько же он проспал, чтобы так проголодаться?

Он не поверил: ликомп показывал, что со времени ухода от Илды прошло меньше часа, и до начала командирского времени оставался ещё час и восемь минут. Испортился ликомп?

Негон вышел из комнаты и оказался в следующей. Там сидели пожилой врач-мент в бело-зелёной форме и мент в обычной форме, с нагрудниками младкапитана. Они беседовали.

– О-о… Вот видите, он уже в порядке. Быстро… Молодой, здоровый организм.

Младкапитан встал и официально обратился к сфэну:

– Негон, ценз девять, вы должны дать показания. Пройдёмте.

– Я готов, ценз десять, – также официально ответил Негон.

Младкапитан развернулся и вышел, и вслед за ним мимо врача прошёл Негон. Они прошли один коридор, второй, поднялись по лестнице и, наконец, вошли в одну из дверей.

В комнате находились два офицера. Женщина – лейтенант, и седой мужчина – полный капитан. Негона пригласили сесть в кресло напротив седого. Это было кресло ВПЛ (Вычислители Правды и Лжи). Лгать в нём было бесполезно, правда, Негон и не собирался этого делать, он лишь не хотел сообщать цель своего похода – Институт Фэнсзинства.

Сперва пошли обычные вопросы для регулировки вэпээл:

– Кто вы? Где работаете? С какого времени числитесь в ГБ? Кто вас взял на работу в туристический Культурно-Увеселительный Комплекс? Чем занимаетесь в КПЕС? в КЛНФС? (Негон не стал уточнять, что это один клуб о двух головах, одну кормила ГБ, а вторую Институт Фэнсзинства). Где проживаете? Довольны ли вы жизнью? здоровьем? начальством? И так далее и тому подобное…

Минут через семь началось настоящее дознание.

– Что с вами произошло?

– На меня напали паразматики. Потом стали преследовать. Большая вооружённая паразитрами и паразматрами хорошо организованная банда паразматиков. У них даже станковый паразматр имелся.

– Вы их знаете?

– Нет, абсолютно никого.

– Причины?

– Не знаю, без понятия, возможно, меня с кем-то перепутали.

– Цель нападающих?

– Они делали всё, чтобы убить меня.

– Опишите события, как можно подробнее.

– Я вышел от девицы, с которой познакомился накануне. В парке перед её домом меня ждала засада. Примерно пятнадцать паразматиков вооружённых паразитрами и одним тяжёлым паразматром…

Негон удивляла реакция полнкапа, вернее, её отсутствие – на лице седого ничего не отражалось. А могло бы! Можно подумать, что на его участке паразматики то и дело устраивают охотничьи игры с паразматрами!.. А вдруг так и есть?!..

– …Мне удалось сбежать, но я был задет двумя выстрелами и уже не вполне владел собой. На станции, на платформе трола, на меня вновь было совершенно покушение. Я был поражён парализатором. Хитро, неожиданно меня подстрелила, подошедшая ко мне девица. Вы её привезли в участок вместе со мной и мужичком, который пришёл мне на помощь. Но и его избил бешенный паразматик, наверное, напарник девицы. И, как раз, в тот момент, когда бешенный собрался со мной покончить, подъехал патрульный трол, и меня успели спасти.

Негон замолчал, ему казалось, что он сообщил всё, а от него почему-то ждали продолжения рассказа. Наконец, после минутного сверления взглядом, полнкап спросил:

– Почему вы не воспользовались вызовником и не дали сигнал о нападении?

– Как не дал!? – возмутился Негон. – Дал! Патруль пропал! Где-то застрял или ещё что-то, не знаю… Хорошо, в парке меня почему-то не пристрелили… Ладно, хоть на станцию вовремя успели.

Негон вдруг вспомнил:

– Я же так и не выключил вызовник… – и, машинально проведя рукой по воротнику, отключил все сигналы.

Седой полнкап посмотрел на лейтенанта, которая следила по приборам за степенью правдивости показаний. Она кивнула – Негон не лгал.

– Где ваш вызовник?

– В воротнике куртки.

– Юс, – обратился полнкап к младкапу, стоявшему у дверей. – Возьми и проверь.

– И мой ликомп, пожалуйста, – попросил Негон, отдавая куртку. – Мне кажется он барахлит, неправильно отмечает время.

Юс вышел, дознание продолжилось.

– Почему вы были в доспехах?

– Я собирался гулять допоздна – и мало ли что…

– Что вы обо всём этом думаете? Какие предположения по поводу случившегося у вас ещё есть, не считая того, что вас с кем-то спутали?

– Не знаю, что и сказать… – честно признался Негон. – Может быть, если вы мне что-то сообщите, ценз двенадцать, мне что-нибудь в голову и придёт, а пока я в растерянности и недоумении.

Седой полнкап некоторое время молчал, испытующе глядя на Негона, видно раздумывая, стоит ли говорить или нет. Решил сказать:

– Вы, Негон, ценз девять, не первая жертва такого непонятного нападения паразматиков с явной и непонятной целью ни за что, ни про что загнать и уничтожить человека. Вам ещё повезло. Сегодня двое других не спаслись. Один погиб, второй изуродован настолько, что его жизнь… вернее, существование приходится поддерживать искусственно.

– Что же происходит? Кому это нужно? Кто затеял?

– Кто затеял – непонятно. Идёт расследование. Паразматры применяли пока только нервные. Ясно одно: участникам охоты платят щедро, как, например, девице – нормалке, свалившей вас. Нормалам говорят, что преследуются сфэнсы, сексилы, которых следует наказать «посадкой» на паразитр. Нервным дополнительно сообщают, что преследуются враги, добивающиеся, чтобы их всех засадили под замок и лишили возможности паразматиться и, поэтому подлежащим полному «обезвреживанию». «Обезвреживать» полагается почему-то исключительно паразитрами и паразматрами… Доводы, конечно, глупые, но… действуют. Всё это: немотивированность, несоразмерность усилий и цели, определённые условия исполнения, фанатичность исполнителей – делают происходящее похожим на религиозные или массонские обряды. Возможно это зарождение новой религии. Это только предположение. Точно и конкретно пока сказать ничего нельзя – расследование только-только разворачивается.

Из сказанного Негон понял, что он мог быть, как случайной, так специально выбранной целью. Хотелось, конечно, надеяться, что он случайно нарвался на взбесившихся паразматиков-маньяков.

– И как мне быть, в свете всего этого?

– В первую очередь будьте осторожны. Трижды осторожны! Сейчас возвращайтесь домой. И постарайтесь в ближайшие дни, пока вам не сообщат, что всё успокоилось, не выходить из своей квартиры или, если это невозможно, хотя бы в эти выходные побудьте дома. Чуть что – сразу вызывайте патруль.

Негон задумался: осторожным он будет, а вот отсиживаться и прятаться – это исключено!

Открылась дверь, и вошёл Юс, несся куртку. Он отдал её Негону и доложил полнкапу:

– Ценз двенадцать, аккумулятор вызовника разряжён. В остальном он в полном порядке.

Седой полнкап строго посмотрел на Негона: «Следить надо за амуницией!».

Младкапитан продолжал:

– С куртки снят маяк-микрофон с радиусом действия три километра. Сняты три сенс-резонатора многоцелевого назначения. Какие-то новые – даже Шорон такие увидел впервые…

– В самом деле? Интересно… – удивился полнкап и повернулся опять к Негону. – Любят тебя девки! Сам-то ты ощущал сегодня внезапные непонятные приступы приязни, перерастающие в любовь? А-а?.. Или… – он завертел перед собой ладонями, будто держа между ними и показывая нечто неопределённое, – ещё что-нибудь этакое, особенное?..

– Не-ет…

– Что же, сенс-резонаторы просто так подцепили? Может, всё-таки была какая-то резко вспыхнувшая симпатия? – полнкап подумал и добавил. – Или антипатия?

– Да, нет же! Нет… Разве что Илда – это та девица, от которой я вышел, прицепила их, а они не сработали, придя в негодность после паразитац-ударов?

– Ладно, – седой полисмент махнул рукой. – Не будем тратить на это время – это не из нашей оперы. Кто к тебе клеится, сам разберёшься. Юс у тебя всё?

– Почти, – младкапитан повернул голову в сторону Негона. – Ликомп в порядке, программное обеспечение не искажено. Доппрограмм, надпрограмм и вирусов не обнаружено. – И полнкапу. – Теперь, всё.

– Спасибо, Юс, – поблагодарил младкапа седой офицер и обратился к Негону. – К вам ещё пара вопросов и мы вас отпустим. По каким причинам вас могли выбрать на роль дичи? Ваши предположения?

– Я думаю, это возможно единственно только из-за моего сотрудничества с ГБ и с полисией. А больше… – Негон беспомощно пожал плечами.

– Что говорят вам имена: Тол, ценз девять и Стам, ценз десять?

– Ничего. Я их не знаю.

– Всё. Больше вопросов нет. Если будут, мы вас вызовем, а если у вас найдётся, что сообщить – не медлите.

Полнкап повернулся и приказал Юсу передать распоряжение, чтобы отпустили свидетелей, потом попрощался:

– До свидания, Негон. Следуйте за младкапитаном.