БОЙ МЕСТНОГО ЗНАЧЕНИЯ. (Продолжение).

Капсула с обоймой десанта распалась на автономные защитно-боевые оболочки сразу после прохождения вихревой зоны бреши, образованной взаимодействием противоборствующих полей в месте касания земного спейсера и базы эмиссара. Эти оболочки, называемые десантниками «пузырями», были разработаны на базе «големов», но размеры и массу имели на порядок меньше, хотя ни в чем по степени защиты своим прототипам не уступали. В «пузырях» можно было в принципе некоторое время гулять по Солнцу, не боясь ни температуры, ни светового потока, ни силы тяжести. По сути, каждый «пузырь» представлял собой как бы внешний энергетический скелет для человека, находящегося внутри, хотя единственное, чем отличался «бумеранг» с «пузырем» от обычного спецкостюма, было наличие на плечах формообразующих эффекторов в виде цветков лотоса.

Управлял движением десанта оперативный инк, да и десантники отлично знали свое дело, и поэтому «абордаж» выглядел движением разумного существа, вернее, разумного потока прозрачно-студенистой субстанции, стремительного, мгновенно реагирующего на появляющиеся препятствия, грозного, уверенного в себе и знающего конечную цель своего поиска.

В команде не все были интраморфами, но информация десанту поступала от каждого в течение долей секунды, препарированная, отсеянная, с рекомендацией каждому, как действовать в последующие секунды, и задержек не было. Целью же десанта был центр управления базы, а задачей – уничтожение центра и его начальника-эмиссара.

Видимо, защитные системы базы не ожидали проникновения противника в брюхо станции, потому что среагировали не сразу, а спустя две с лишним минуты после прорыва десанта, когда его поток уже овладел горизонтом, где была создана брешь, и катился дальше, ведомый тремя эрмами – Панкратовыми, старшим и младшим, и Герцогом, которые владели полем Сил и уже начали ориентироваться в многосложном теле базы.

Первой реакцией защиты была попытка исследования проникшего «вируса» с помощью своих анализирующих комплексов, что на деле выглядело как приличной мощности пси-выпад, ощупывающий внезапно вонзившееся в плоть базы инородное тело. Здесь уместно описать саму базу, что, конечно, займет гораздо больше времени, чем любое изменение обстановки, действие десанта и ответ иммунно-защитных систем станции.

База эмиссара, по сути, не отличалась от подобных объектов землян, то есть представляла собой квазиживой организм с единым «мозгом» и тремя главными исполнительно-сигнальными системами: обслуживания «физиологических» потребностей организма, энергоинформационной и защитно-сторожевой. Но были и принципиальные отличия, поскольку создавали базу неземляне, хотя и гуманоиды, и функционирование многих ее органов чувств базировалось на ином восприятии мира, иных психологических нормах и возможностях преобразования. Другими словами – техника базы, ее этические уравнения, оценочные шкалы и специфика строения тел создателей отличались от земных, что в данный момент больше играло на руку десанту, а не защитникам базы, потому что он изначально имел задание искать не контакта, не возможности договориться мирным путем, а конкретно и жестко ликвидировать главную управляющую, а не защитную силу. Без разведки боем, вообще без разведки, набирая «очки» в ходе операции.

Но и защита базы, проснувшись, не была настроена решать свои проблемы мирным путем, поэтому мясорубка началась, когда поток десанта достиг третьего горизонта, стратегически очень важного для обороны, так как именно здесь располагались механизмы реализации планов защитных систем и собственно центр управления базой.

По мере углубления в недра станции по коридорам, которые постоянно меняли размеры, направление, плотность среды, энергонасыщение и напряженность полей, десантный поток худел, вытягивался, утончался, пока не достиг предела «прочности на разрыв». Дальнейшее его суживание вело практически к разрушению единого организма, потере темпа и гибели, поэтому Прохор Панкратов, не медля ни мгновения, ввел в действие императив «половинного отступления», при котором голова десанта «отстреливалась» для решения индивидуальной задачи, а сам отряд несколько сокращал свое слишком похудевшее тело и, огрызаясь, постепенно отступал, ожидая голову, пока не истекло контрольное время возвращения.

Теперь вернемся назад, к началу прорыва, чтобы обрисовать картину стремительно расширявшегося фронта, картину боя, длившегося буквально считаные минуты до отделения головной ступени в лице Герцога и Панкратовых.

После неудачной попытки пси-прощупывания десанта мозг базы начал экстраординарно выходить из положения, в какое попал, с помощью набора программ, но не разработанных специально для данного случая, ибо конструкторы станции даже не предусмотрели подобного варианта, а синтезированных наспех из того набора, что имелся в памяти. И это дало десанту возможность отвечать на опережение, потому что люди как раз предусмотрели панику псевдоразумного охранителя станции, разработав множество штатных режимов, адекватно отвечающих ситуации.

Второй реакцией защиты станции была мощная шумовая пси-инъекция против «вируса» десанта, которую тот с легкостью парировал, закованный в кольчугу пси-защиты. А затем одна за другой начали накатываться волны «лейкоцитов» и «фагоцитов» – разного рода сторожей и охранников базы, от многовекторных механических эффекторов до компьютеризованных, самостоятельно решающих задачу уничтожения противника излучателей «огня и холода», безжалостно уничтожаемых в ответ «медузой» десанта.

Людям, не владеющим пси-видением, было труднее ориентироваться в вихре огня и льда, света и тьмы, мгновенно рождавшихся гейзеров атак и возникших «бездонных пропастей», но интраморфов в команде было все-таки больше, и действовали они все как единый, многорукий, многоглазый и многоголовый организм, управляемый не изнутри, а как бы извне – самой создающейся ситуацией.

Этот бой мог бы войти в анналы военных действий как самый скоротечный, стремительно меняющийся, многоресурсный и многовариантный, если бы кто-нибудь зафиксировал его на кассету. Но пришел момент отделения «головного блока» десанта, и ситуация резко изменилась.

Во-первых, обойма десанта перешла от наступления к обороне, чем тут же воспользовался мозг базы, а во-вторых, охрана станции пришла в себя, подтянула резервы и включила дополнительные контуры, о которых люди не имели понятия. И эти сюрпризы едва не сыграли решающую роль в судьбе десанта, если бы не действия «отделившейся ступени», вовремя уловившей изменение ситуации и включившей резервный императив «половинного спрямления траектории». Этот вариант предусматривал «струнное» разрушение участка базы по вектору цели – то есть в сторону мозга базы, выход отряда из боя в режиме «катапультирования» и выброс «головного блока» десанта к месту высадки по коридору разрушения, где их поймали бы спецловушки спейсера.

И еще раз вернемся к началу атаки, чтобы передать ощущения десантников и попытаться описать эффекты боя, первого из такого рода военных эпизодов, удивительных по сочетаниям «удар-защита», разработанных совершенно разными экспертными системами двух цивилизаций – земной и той, к какой принадлежал эмиссар ФАГа.

Коридор, куда прорвались десантники после катапультирования, в принципе коридором назвать было трудно. Он представлял собой широкое ущелье, прорезанное в толще слоистых багрово-оранжевых скал, с густым лавовым потоком по дну, накрытое меняющим плотность туманно-фиолетовым покрывалом. Выход десанта обозначился в нем десятиметровым зевом пещеры в стене ущелья, из которого высунулись многосуставчатые лапы эффекторов системы поддержки поля, контролирующей размеры пробитой в защите базы дыры. Три языка десантного «организма» прянули из пещеры в разные стороны, два – недалеко, влево по коридору-ущелью и вверх, на его стену, для создания бастионов охраны входа, третий – вправо по коридору, туда, где интраморфы почувствовали биение энергоинформационного сердца базы.

Анализирующая пси-атака инка базы превратила коридор в тоннель с чередующимися решетками, преграждавшими путь; а затем тоннель этот стал сжиматься, вспыхнул ослепительным пламенем и попытался вывернуться петлей обратно к точке выхода, однако острие десантного копья огрызнулось ответным пламенем, более яростным и мощным (залп из аннигиляторов пробил стометровой длины «вулканическое жерло» в сплетениях скелетных конструкций станции), и отряд вырвался на второй горизонт базы, где его встретил «полк» местных витсов, похожих на скопления щупалец, лезвий и жал. Новый залп аннигиляторов разметал полк в стороны, а залпы из компакт-преобразователей скрутили в «струны» два последующих заслона из «панцирных танковых систем» (жутких бронированных туш, напоминающих носорожьи тела) и боевых операционных «призраков», защищенных не хуже «бумерангов», которыми был экипирован десантный отряд.

Новый коридор, в который попали десантники, снова изогнулся, изменил ориентировку, размеры, силу тяжести, плотность излучений внутри, пытаясь отбросить продолжающее полет «копье» десанта, повернуть его обратно, однако новые удары «острия» разрушили и эту внутреннюю конструкцию; больше всего это напоминало процесс проникновения в «желудок» по одной из «кишок» мощной струи кислоты, пробивающей одну за другой стенки «кишок», стремящихся вывернуться, направить струю назад.

Ставр, как и отец и Герцог, видел больше, чем остальные: на видеокартинку, создаваемую инком «пузыря», накладывалась не менее красочная картина пси-видения, но описать ее словами не представляется возможным, ибо таких слов в человеческом лексиконе не существует.

Дальнейший путь отделившегося «острия» был недалек (всего два-три километра) и менее информативен: инк защиты базы начал применять методы, ограничивающие поступление информации, и усилил давление на людей в пси-диапазоне, сразу превратив «день огневого натиска» в «ночь плотного мешка, накинутого на голову». И Прохор Панкратов, сориентировавшись, отдал приказ возвращаться.

«Эмиссара здесь нет. Он давно вмешался бы и встретил нас, если бы присутствовал на базе».

«Но мы почти у цели! – возразил разгоряченный боем Ставр. – Еще минута, и мы пробьемся к центру!».

«Еще минута, и нас задавят! Императив «Кутузов»! Вариант «подарок»!

«Согласен», – сказал коротко Герцог.

Ставр подчинился.

Прощальный залп из генераторов свертки пространства, изобретенных кайманоидами, превратил значительную часть архитектуры «живота» базы в огромную многослойную губчатую трубку, упершуюся в центральный кокон базы, в ее энергетическое сердце с центром управления, узлом связи и системой метро, используемого эмиссаром, но большего десантники сделать не могли. Оставив «подарки», то есть колоссальной мощности мины из свернутого в семимерные компактные жгуты пространства с отрицательной энергией, они метнулись по дымящемуся полю боя назад, к ожидавшему их «телу» десанта.

Однако собрать удалось не всех.

В отсутствие головного отряда защитный инк базы преподнес два сюрприза, унесшие жизни восьми человек. Но проанализировать эти сюрпризы удалось уже дома, на Земле… А пока, втянув поредевший десант, спейсер отстрелил удерживающие его на теле базы «якоря» и в конспират-режиме ушел на «струну», к Меркурию, на свою базу. Удалось ли взорвать станцию, команда спейсера выяснить не смогла.

Вся операция по абордажу пристанища эмиссара длилась всего четырнадцать минут…

О новой атаке на интраморфов, самой жестокой и беспощадной из всех предыдущих, вернувшимся из рейда на Солнце стало известно, как только спейсер «Флокс» тихо сел под прикрытие пейзажного архитектора базы на Меркурии. И Ставр, даже не попрощавшись с отцом, тотчас же убыл на Землю, предварительно связавшись с Железовским в поле Сил.

Они встретились дома у Аристарха, где лежали быстро поправлявшиеся Забава Боянова и Ольга Панкратова, мать Ставра. Кроме этих двух женщин, там же находились Ратибор Берестов и Анастасия Демидова, хлопотавшая возле своей дочери.

Ставр постоял у тела мертвого Веселина, выслушал рассказ патриарха и в двух слоганах передал результаты рейда на базу эмиссара. И тот и другой жаждали услышать подробности интересующих их событий, но если Панкратов мог ими поделиться, то Железовский ничего конкретного о судьбе Виданы не знал. Она ушла из дома до атаки боевиков ФАГа и не вернулась. Ни на один вызов через поле Сил она не ответила.

Угрюмо понаблюдав за приготовлениями патриарха к похоронам сына, Ставр позвонил деду по линии отца, пообещал заглянуть в ближайшие дни и вернулся домой, внимательнейшим образом исследовав подходы к дому и его внутреннее пространство. Однако никто в его отсутствие к жилищу не подходил, границы владений не нарушал, и лишь Терентий, более разговорчивый, чем обычно, рассказал о частых звонках неизвестных лиц. Кто-то настойчиво искал хозяина по связи и не хотел представляться.

Заниматься ничем не хотелось, сказывались последствия сверхнапряжения во время боя на базе, боль утрат, тяжелый психологический климат Земли, но Ставр все же заставил себя собраться и после ионодуша и часовой медитации сел за компьютер, чтобы вдвоем с инком разобраться в возникших проблемах.

Для начала он обзвонил всех друзей и общих знакомых в поисках Виданы, однако девушку никто из них не видел, а непосредственные руководители погранслужбы, в том числе и из «погран-2» – Ставр вышел на их уровень, – ничего вразумительного сообщить не смогли. Во всяком случае, никакого спецзадания она не выполняла и на связь не выходила.

Тогда Панкратов припомнил возникавшие в последние дни недоуменные вопросы и углубился в их анализ, используя все возможности системы «контр-2». Еще через час он сделал вывод об утечке информации из этой системы.

Вывод его не ошеломил, он предполагал нечто в таком роде, но действовать надо было незамедлительно, и Ставр скрепя сердце, понимая, что Железовскому не до него, вызвал тем не менее Аристарха к себе.

Проконсул синклита прибыл через двадцать минут, не задав ни одного вопроса, за что Ставр был ему благодарен. Они расположились в спальне, включили пси-фильтры, и Ставр поведал Аристарху свои выводы об утечке.

«База на Меркурии засвечена. Эмиссар ФАГа знал о наших намерениях и вовремя смылся с базы. Хотя, с другой стороны, бояться особо ему было нечего, для штурма его базы сил одного и даже двух-трех спейсеров типа «Флокс» не хватало».

Железовский кивнул, потер свой загривок.

«Я знал об этом. Что еще?».

Ставр ошарашенно глянул на собеседника. «Вы знали?!».

«Вероятно, это стратегия «контр-2», – нетерпеливо ответил человек-гора. – Чтобы это понять, не надо иметь семи пядей во лбу».

«Но ведь это означает, что среди нас – предатель!».

Железовский с мрачным сочувствием глянул на Панкратова.

«И кто же он, по-твоему?».

«Я не знаю, – растерялся Ставр. – Но это можно вычислить…».

«Валяй, вычисляй. Когда будешь уверен в результате – сообщи. У тебя все? Да, на твоем месте я бы не спешил докладывать о выводах Мальгриву».

«Вы что же, думаете, он…».

«Нет, не думаю, Джордан не просто интраморф, он эрм, и этим все сказано. Но существует закон: торопись медленно. Теперь что касается поисков Даны… вероятнее всего, она у К-мигрантов. Ищи их базу».

«Зачем Видана К-мигрантам?».

«Она слишком много знает о «погран-2» и «контр-2». К тому же она, как высокий эфаналитик, вышла на очень любопытные закономерности взаимодействия эгрегоров, что давно заинтересовало ФАГа. Помнишь нападение на мое шале в лесу? Искали программу расчета, который Дана неосторожно оставила в памяти игрового инка».

Двое мужчин молча смотрели друг на друга. Ставр впервые видел, как железный «роденовский мыслитель» колеблется, не решаясь что-то сказать. Наконец Аристарх справился со своими колебаниями, отвел взгляд, сгорбился.

«Это замысел высшего руководства, мальчик. Дану подставили специально, чтобы Ф-террористы захватили ее и прочитали то, что она знает».

«Дезинформацию!».

«Дезинформацию. – Железовский поднял глаза, и Ставр увидел в них боль и муку. – Я узнал об этом слишком поздно, иначе не допустил бы».

«Кто все это рассчитал?! Мальгрив? Пайол Тот?».

Железовский качнул головой:

«Существует глубоко законспирированное подразделение, неподвластное даже лептонной разведке ФАГа, разрабатывающее стратегию Войны с ним на многих уровнях, в том числе недоступных даже нам, интраморфам. Социум – лишь один из таких уровней, причем самый легкий, по-моему».

«Контр-3»?».

«Нечто в этом роде. – Железовский встал. – Действуй, мальчик. Закончу необходимые процедуры и присоединюсь. Стратегия стратегией, но есть и кое-что святое».

«Извините. Я не подумал…».

«Понимаю, ничего… хотя мне сейчас очень тяжело, парень. Не каждый день теряют сыновей…».

Он ушел, а Ставр еще некоторое время сидел в кресле, убитый свалившейся на голову неожиданностью. Потом принял душ, тщательно оделся и вызвал такси. Через полчаса он посадил аэр возле избы Грехова.

Габриэль оказался дома, вышел навстречу из гостиной, одетый в фиолетово-черный махровый халат.

«Заставляешь себя ждать, эрм».

Ставр не удивился приему, он уже поверил в удивительные возможности этого человека, способного предвидеть многие события в мире.

«Я на минуту, извините. Исчезла одна девушка… Видана Железовская… вы случайно не знаете, где она?».

«Случайно знаю. Проходи, попьем чаю и поговорим».

«Но очень недолго, у меня много дел… надо помочь Аристарху с похоронами… мало времени».

Грехов усмехнулся:

«Да и у меня его не так уж много».

Они уселись в мягком уголке гостиной, домовой приволок из кухни поднос со сливками, чаем, бутербродами, конфетами и фруктами, и оба принялись сосредоточенно пить чай. Потом Грехов сказал задумчиво, отвечая скорее всего своим мыслям:

«Да, мы завязли в мелких войнах внутри социума и теряем темп. Не потерять бы полученных преимуществ, что чревато проигрышем не только в тактике, но и в стратегии».

«Вы считаете, что у нас есть преимущества?».

«Разве ты сам этого не видишь? Эмиссар слишком долго отвлекался на борьбу с командой синклита, купился в деле с «контр-2», проиграл сражения с мощными нашими стариками, рассекретил свое оружие, хотя и не все, подставил под удар свой резерв – гуррах, то бишь кайманолюдей… Он еще не проиграл, но близок к поражению, однако добивать его не следует. Рано».

«Где Видана?».

«В лагере К-мигрантов. Вернее, на базе кайманоидов, которую мои бывшие спутники превратили в свое прибежище».

«Где она? В Фаэтоне?».

«В Фаэтоне был их сэкьюрити номинэ, то есть спейсер, играющий роль запасного командного пункта. Сама же база находится на родине кайманоидов».

«Но Даль-разведка до сих пор не обнаружила планету…».

«Я знаю, где она располагается. Ты готов пойти туда в составе ДР-группы?».

Ставр молча встал.

Грехов посмотрел на него снизу вверх, прищурясь. Сказал с непонятным сожалением:

«Да, в быстроте принятия решений вы с дедом схожи. Иди готовься, сбор через час у меня».

Ставр хотел спросить, кто еще входит в группу, но сдержался, чувствуя, как сжалось сердце в предвидении опасного дела.

В принципе он был уже собран и «готов к употреблению», однако Ставр вернулся домой, еще раз проверил экипировку и связался в поле Сил с отцом, который все еще находился на Меркурии, разбираясь в причинах гибели восьмерых десантников. На предупреждение Ставра о том, что в «контр-2» сидит агент ФАГа, а сама эта организация «засвечена», Прохор не прореагировал никак, из чего Ставр сделал вывод, что отцу сей факт известен. Не взволновался старший Панкратов и по поводу того, что «контр-2» служит лишь плотной ширмой для прикрытия службы контрразведки более глубокого залегания. И этот факт он, очевидно, знал. На известие о пропаже Виданы Железовской заявил:

«Не суйся только без меня ни в какие авантюры. Разберусь тут немного и займусь поиском сам».

Ставр не рискнул сообщать отцу о договоре с Греховым и перевел разговор на другую тему:

«Как погибли ребята?».

«Четверых убила какая-то странная штуковина, похожая на белесую двухметровую опухоль, пока ее не расстреляли из компакт-преобразователя. По отзывам свидетелей, она не реагировала ни на лазер, ни на гравитационное копье, ни на выстрел из аннигилятора. Прыжок на десантника – и даже мокрого места не остается. А четверо погибли по неизвестным причинам. Признаки те же, что и в случае с Ги Делормом: остановка сердца, полное отсутствие пси-запаса, нервное истощение. Эксперты испытывают терминологические затруднения, называя это явление «пси-разрядом», «пси-миной» и «пси-аннигиляцией», но объяснить пока не могут. Ладно, держись, эрм, некогда мне. Как мама?».

«Нормально, скоро встанет».

Прохор вышел из контакта, и у Ставра упало настроение, все же с отцом следовало бы поделиться информацией, которую сообщил Грехов.

В последний раз окинув комнаты взглядом, Ставр собрался было уходить и с удивлением обнаружил, что к нему прибыл гость. Проследив за посадкой аэра, он еще больше удивился – это прилетела Анна Ковальчук.

– Привет, – сказал он, выходя ей навстречу.

– Привет, – сказала с улыбкой гостья, останавливаясь в метре от него на песчаной дорожке. – Ты, кажется, спешишь? Куда собрался?

– Надо уладить кое-какие дела, – не нашелся он, что ответить.

– Не на поиски ли своего счастья отправляешься? – все так же улыбаясь, продолжала девушка.

Ставру впервые не понравилось, как улыбается Анна. Он внимательно посмотрел на нее, отмечая, что не может, как прежде, преодолеть ее пси-блок.

– Извини, Анна, но у меня действительно деловая встреча. Если хочешь, заходи, подожди, у меня куча интересных инкигр, посмотришь мои работы.

– В другой раз, эрм. Хочешь, я скажу тебе, как погиб Ги Делорм?

Ставр мгновение глядел на девушку, вдруг осознавая, что это не та Анна Ковальчук, которую он знал, вспоминая предупреждение Железовского о пси-фантомах, неотличимых от реальных прототипов («Ты же не ожидаешь нападения от меня?..»), но сделать ничего не успел. Вернее, он, наверное, среагировал бы на выстрел, на боевой прием и вообще на любое угрожающее жизни действие, но к тому, что сделала Анна, он готов не был. Гостья просто шагнула к нему и обняла… и ему показалось, что «сверкнула» черная молния, и он внезапно провалился в бездонный колодец, полный боли, тоски и неимоверного холода…