Часть III. Максимальное ускорение.

Глава 1.

Земля. Место, где зубоскалов – хоть пруд пруди. Правительство России то есть. То есть не совсем правительство… Хотя что такое правительство, если это не Президент?! Вот только при Президенте не больно-то и позубоскалишь. В общем, Кремль. А дальше разбирайтесь сами! Местное время совершенно неотличимо от московского.

Грех бродил по кремлевским коридорам, страстно убеждая себя, что ему тут делать нечего, но из этого ровным счетом ничего не получилось. После постыдного провала с посудомойщицей Клавой, причем и в прямом, и в переносном смысле этого слова, грех решил навсегда покинуть стены и Кремля в частности, и России вообще, но сделать это почему-то не удавалось. Вон уборщица зубочистку из слоновой кости со стола пресс-секретаря сперла. Там дородная повариха шмат баранины в бюстгальтер прячет, а чуть подальше охранник, вместо того чтобы на посту честь страны блюсти, эту самую страну бесчестит, рассматривая самый настоящий американский журнал с голыми девками. А то сейчас такой литературы в родимом отечестве мало выпускается!

В общем, куда ни кинь, всюду клин. Грех то есть. Прямо не Кремль, а Содом и Гоморра, и все из-за того, что грех из Кремля никак уйти не мог, поскольку без пропуска в это здание не только не впускают, но еще и не выпускают оттуда, да еще и посудомойщица Клава умудрилась когда-то отыскать для греха тайный вход. Не намеренно, конечно, а исключительно из-за собственной темпераментности, но легче от этого греху не стало. Во-первых, потому что выяснилась абсолютная безгрешность Президента – как это и полагается главе государства Российского! – и провал миссии обиженного греха. А во-вторых, человек, который его в Кремль ввел и без которого он не мог назад выйти, то бишь вышеуказанная посудомойщица куда-то бесследно пропала. Ну, по крайней мере, сам грех отыскать ее не мог, а министр обороны предоставлять такие сведения отказывался. Он был влюблен. А для влюбленных, как известно, греха не существует.

Впрочем, сам министр обороны ни о своей влюбленности, ни об искушении грехом не ведал ни сном ни духом. Он уже давно находился в том критическом возрасте, после которого люди вообще думать о новых грехах перестают в силу сбоев физиологических функций организма. А уж о любви и тем более не помышляют. Ну а повышенную потливость ладоней, частую задумчивость и блуждающий взгляд, томление в груди и тягу к стихосложению Игорь Сергеевич объяснял обычным переутомлением и расстройством пищеварительного тракта. Возраст, знаете ли!..

Именно так он и изложил ситуацию ворвавшемуся в кабинет секретарю, заставшему министра обороны в состоянии глубокой апатии, тупо уставившегося на совершенно пустую стену.

– Игорь Сергеевич, вы себя хорошо чувствуете? – забеспокоился секретарь, тщетно пытаясь взмахами рук перед носом министра привлечь к себе внимание. – Игорь Сергеевич, вам плохо?

– А? Что случилось? – удивленно поинтересовался министр обороны, выйдя из ступора и увидев перед собой отчаянно семафорившего секретаря.

– Я по селектору с вами уже десять минут пытаюсь связаться, а вы никак не реагируете, – пролопотал секретарь. – Вас господин Президент к себе вызывает.

– Да? – удивился Игорь Сергеевич. – Ладно. Пойду схожу. Хотя ума не приложу, что ему от меня могло понадобиться?!

Секретарь, посмотрев вслед удаляющемуся министру обороны, сокрушенно покачал головой и подумал, не стоит ли на всякий случай вызвать врача. А то как бы не заразил Игорь Сергеевич Президента какой-нибудь гадостью. Впрочем, поскольку поблизости шатался грех, секретарь докторов не вызвал.

Вместо этого он самым наглым образом присвоил «Паркер» со стола министра обороны и, вернувшись в приемную, сделал вид, что поглощен работой.

Игорь Сергеевич о коварстве секретаря так ничего и не узнал. Он вообще в последнее время мало что знал, а соображал еще хуже. Секретные сведения, передаваемые ему ежедневно, в одно ухо влетали, а из другого вылетали, и хорошо только то, что ловить их было некому. Кроме, разумеется, греха, а тому секретные сведения, что бульдозеру – запаска от «Запорожца». Министр обороны стал жутко рассеянным, совершенно забыл о своих обязанностях, зато взялся ежедневно инспектировать кремлевскую столовую. А после исчезновения Клавы и вовсе стал заходить туда по пять раз на дню. Вопросов, правда, не задавал, поскольку стеснялся. Зато жрал от пуза, так как повара считали министра вечно голодным и прикармливали, а тот, дабы не вызвать подозрений, отказаться от еды не мог.

Вот и сейчас, по пути в кабинет Президента, Игорь Сергеевич начал подумывать о том, а не завернуть ли ему в столовую, но тут же замер как вкопанный. В голове министра обороны, словно торнадо, пронеслись страшные мысли, суть которых сводилась к следующему:

1) если он сейчас пойдет в столовую, то опоздает к Президенту;

2) если он опоздает на прием, то получит выговор и будет уволен;

3) если он будет уволен, то не сможет видеть Клаву, работающую в кремлевской столовой…

И все это вместе взятое заставило Игоря Сергеевича буквально взять ноги в руки и силой оттащить их от того коридора, который уводил его с праведного пути. Ну а когда с этой задачей Игорь Сергеевич справился, то почти бегом помчался к Президенту в кабинет…

Но нам пока надо в другую сторону!

* * *

Окраина Галактики. Самбараваджа. Обложенный матюгами и аборигенами космический корабль землян. Местное время не установлено, но бойцы считают, что время обеда уже прошло. Пора бы и ноги отсюда делать!..

Рев за бортом «тарелки» стоял просто невероятный. Любителю баскетбола Кедману постоянно казалось, что он находится в самом центре спортивной арены, окруженный плотным пятнадцатитысячным кольцом болельщиков. Может быть, в другое время американец и представил бы себя в такой обстановке Шакилом О'Нилом, Оладживоном или Дэнисом Ротманом, даже автографы начал бы раздавать направо и налево, но сейчас капралу было не до мечтаний. Сжимая лазерное ружье, он внимательно осматривал толпу, ожидая возможных провокаций и надеясь, что аборигены все-таки не разорвут Насана на множество маленьких Бубрульчиков, а Хаарма на что-нибудь еще похуже.

Почти сутки назад «икс-ассенизаторы» вернулись с беспрецедентной охоты на зубоскала, а дело с места не продвинулось. Полумифический зверь оказался натурой крайне вредной и злопамятной. Обидевшись до полусмерти на людей, поймавших его, зубоскал категорически отказывался отвечать на любые вопросы. Он объявил бойкот экипажу «летающей тарелки» и сказал, что будет отказываться от пищи до тех пор, пока его не отпустят на свободу. Правда, уже через два часа после этого заявления зубоскал выяснил, что голод – не тетка, а люди узнали, что эта зверюга жрет все. И когда обнаружилось, что он слопал в кубрике пластиковую кровать, металлическую раковину и стеклянное соответственно зеркало, новых предметов интерьера в опустевшую комнату зубоскалу было решено не поставлять, да и не кормить его до утра, поскольку сожрал зверь и так слишком много.

Зубоскал, видимо, забыв об объявленном людям бойкоте и голодовке, на такое обращение обиделся, стал обзывать «икс-ассенизаторов» палачами и сатрапами, стучать в дверь кубрика, требуя адвоката, и грозился дойти до самого Президента, если спецназовцы не прекратят ущемлять права национальных меньшинств. «Икс-ассенизаторы» долго терпели этот беспредел, а затем старшина вошел в кубрик и объяснил, что именно он станет ущемлять зубоскалу, если тот не прекратит орать. К удивлению спецназовцев, зверь не испугался. Более того, он с полной ответственностью заявил, что если его ущемят в чем-то еще, то, кроме отборного мата, люди от него вообще ничего не услышат. Да и разговаривать с землянами зубоскал будет только в том случае, если его вернут в естественную среду обитания. И не куда-нибудь, а именно в то место, где данный зубоскал был пойман.

– А хрен тебе не мясо? – вежливо поинтересовался старшина. – Выпустим мы тебя, блин, и что потом? Еще полгода за тобой бегать будем?.. Короче, либо ты нам расскажешь о группе Орлова, либо домой больше никогда не попадешь. Я тебя лично в московский зоопарк сдам. Или генетикам для исследований. То-то они порадуются!

Но зубоскала и эта угроза не испугала. Он стал вопить еще громче, и следующие двенадцать часов для землян превратились в сущий ад. Тем более после того, как Насана отпустили в увольнение и он вместе с дедом умчался в ближайший город хвастаться своими охотничьими подвигами. А уже через несколько часов после этого около «летающей тарелки» землян стояла такая огромная толпа любопытных маммидов, что показалось, будто здесь собралось все население планеты. Шныгин тут же выматерил самого себя и всех остальных вместе взятых за то, что отпустили Насана, вместо того чтобы посадить болтуна под замок.

«Икс-ассенизаторы», никак не думавшие, что благодаря своему союзнику-маммиду станут объектом всенародного поклонения, были здорово обеспокоены ситуацией вокруг корабля. Никто из них не сомневался, что группа капитана Орлова спрятана где-то на Самбаравадже, поскольку уже знали, что зубоскалы больше нигде не обитают. Причем, чтобы спрятать людей и земной корабль, мятежникам совсем не обязательно было афишировать свое присутствие на этой планете. А вот за орбитой, местным населением и фауной Самбараваджи взбунтовавшиеся небесные наверняка вели усиленное наблюдение!

Планируя операцию на родине Насана, «икс-ассенизаторы» в первую очередь рассчитывали на скрытность и внезапность. Теперь этот план летел к псу под хвост! Никто из бойцов не подумал о том, что появление Насана в городе с байкой о пойманном зубоскале вызовет такой ажиотаж среди аборигенов. Если мятежники не дураки, а их таковыми никто не считал, то они или уже получили информацию о том, кто именно участвовал в поимке мистического зверя, или получат ее в течение нескольких часов, в зависимости от того, как далеко от корабля землян находится их секретный лагерь. Действовать нужно было немедленно, вот только заставить зубоскала говорить так и не удавалось.

Бойцы опробовали все – от открытых угроз до ласки, обольщения и откровенной лести, но ничего не помогало. Наглый зубоскал, догадываясь о своей значимости для группы, игнорировал все уговоры, скандалил, ругался и требовал, чтобы ему непременно предоставили свободу действий или везли бы на аудиенцию к российскому Президенту. Ни одно из этих условий, по понятным причинам, спецназовцы выполнить не могли, как не могли и вытянуть из зубоскала хоть крупицу информации. И все, чем последнее время занимались «икс-ассенизаторы», так это старались придумать такой способ воздействия на зубоскала, какой раз и навсегда развязал бы ему язык.

Поначалу Хаарм пытался оказать людям посильную помощь, но когда выяснилось, что зубоскал, так же как прочие жители этой планеты, совершенно не подвержен ментальному воздействию, лишь развел руками. Да и что мог поделать небесный, когда на его планете уже почти две тысячи лет, не считая последних событий, отсутствует какое-либо неповиновение. Небесные уже и думать забыли об «испанских сапогах», дыбах и прочих методах гуманного воздействия на подследственного. Поэтому, не сумев забраться в мозги к зубоскалу, Хаарм просто не мог придумать, что еще с этим зверем делать. Ну а чтобы не терять даром время, он устроил прямо у борта «тарелки» сезонную распродажу спиртных напитков, выделенных ему людьми в качестве вознаграждения за помощь в поисках группы Орлова.

Нужно сказать, что в период колонизации Самбараваджи небесные не стали изобретать велосипед. Осознав, что лихим ментальным наскоком планету не завоюешь, а силовыми методами популярности не добьешься, да еще и ввяжешься в затяжную партизанскую войну, мятежники применили старый как мир способ, сворованный ими у американских колонистов и русского Ермака. Вместо того чтобы воевать с коренным населением, мятежники просто споили маммидов. А затем, по пьянке, вбили аборигенам в башку мысль о том, что они сами, дескать, хорошие существа, а все остальные – зубоскалово дерьмо. И маммиды, не отведавшие до сих пор «огненной воды», слепо пошли за своими искусителями. Вот с тех самых пор аборигены за глоток водки были готовы хоть головой в колодец. Этим и воспользовался Хаарм, взвинтив цены на алкоголь до таких запредельных высот, что любой бутлегер на Земле, подсчитав полученную небесным прибыль, с горя бы удавился четыре раза подряд!

А вот Насан и вовсе купался в лучах славы. Вернувшись вечером к «тарелке» в сопровождении целой толпы аборигенов, потомок славного рода Бубрулов устроил около корабля настоящий митинг, во всех красках расписывая столь великое для Самбараваджи событие, как первое за всю историю планеты пленение зубоскала. Людей маммид, естественно, не забывал да и деду-наставнику отдавал должное, но послушать его, так получалось, что, не участвуй Насан в поимке, зубоскал минимум всех бы сожрал живыми. И не поперхнулся бы.

«Икс-ассенизаторы», бесконечно «благодарные» маммиду за такую бесподобную рекламу, поначалу терпеливо ждали, когда Насан наговорится и вернется в «тарелку». Однако потомок рода Бубрулов ни на минуту не замолкал, и Шныгин вынужден был пригласить его на корабль, используя всю мощь громкоговорителя. Насан поклонился благодарным слушателям и пошел на зов. Но, увидев в шлюзе «счастливые» физиономии Пацука и Кедмана, резко изменил намерения и вернулся к своим соплеменникам. С тех самых пор его и калачом нельзя было в «тарелку» заманить, хотя и сбежать маммид не пытался. Вот и ждал его Кедман, надеясь, что толпа от восторга не разорвет Насана на сувениры, дабы оставить землянам возможность самим потешиться над его бренным телом.

Маммиды за стенами «тарелки» то ревели от восторга после очередной реплики Насана, то распевали какие-то национальные песни, больше похожие на брачный зов индийского слона, то возносили «герою-охотнику» хвалебные речи, а иногда начинали скандировать, требуя показать им пойманного зубоскала. Именно во время таких воплей Сара Штольц и вышла в переходный отсек, дабы сменить капрала. Услышав, что именно орут аборигены, девушка на секунду застыла в дверях, а затем бросилась назад, оставив удивленного таким поступком Кедмана в одиночестве.

– Сергей, я, кажется, знаю, что нам нужно делать! – заявила разведчица, врываясь в рубку.

– Ты хочешь сказать, что для создания атмосферы праздника аборигенам не хватает стриптиза в твоем исполнении? – не сдержался от язвительности Пацук.

Сара только обожгла его уничтожающим взглядом, но отвечать не стала.

– Я знаю, как заставить зубоскала сотрудничать с нами, – твердо заявила она Шныгину, перестав обращать на Миколу внимание. Тот насупился.

– И что ты предлагаешь? – поинтересовался старшина и, когда Штольц изложила свой план, спросил: – А тебе не кажется, что это слишком рискованно?

– Нет, думаю, мы справимся, – ответила девица и ехидно улыбнулась Пацуку. – Правда ведь, ми-илый?

Микола поперхнулся, а старшина заржал, глядя на вытянутую физиономию потомка запорожцев. А затем, не дожидаясь, пока есаул начнет комментировать его поведение, повернулся и пошел в каюту, где содержался зубоскал. Открыв дверь, старшина замер на пороге, глядя на серебристо-голубого зверя, застывшего в вызывающей позе.

– Итак, я слушаю, – тоном университетского профессора, принимающего у нерадивого студента экзамен, поинтересовался зубоскал.

– Ты свободен, – спокойно ответил старшина.

– Не понял, – оторопел зверь, явно отказываясь верить своим ушам.

– Свободен, говорю, блин! – рявкнул Шныгин. – Ты уже всех достал своими воплями, так что можешь проваливать на все четыре стороны. Исчезни, еври бади. Ты нам не нужен, тем более что мы и без тебя уже узнали все, что хотели. Вали! – Старшина сделал шаг в сторону, освобождая зубоскалу путь, но тот, вместо того чтобы броситься наутек, попятился к стене.

– Эй! Эй, эй!! Мы так не договаривались!!! – испуганно завопил зверь.

– А мы никак с тобой не договаривались, – отрезал Шныгин. – Ты сказал, что не будешь с нами говорить, еври бади, так можешь и не говорить. Ты нам не нужен, а в таксисты мы не нанимались. Поэтому, если хочешь уйти, иди.

– Так там же эти… дикари! – возмутился зубоскал. – Нет уж, я к ним не пойду. Либо вы меня отвезете назад, либо я из этого помещения не выйду.

– Ты так думаешь? – удивился Шныгин и схватил полутораметрового зверя за холку. – А кто тебя, блин, будет спрашивать?

Кедман, придерживавший внешнюю дверь переходного отсека на тот случай, если аборигены озвереют от наглости Хаарма и тот будет вынужден срочно бежать с поляны, обернулся на шум открывающихся внутренних створок. Привыкший никому и ничему не доверять, капрал поначалу почти все свое внимание уделял толпе аборигенов, наблюдая за расходящимися створками вполглаза. Однако то, что предстало его взору, было настолько ошеломляющим, что Джон на секунду забыл о всякой осторожности и выработанной за годы службы привычке иметь глаза на затылке. Застыв, как памятник Ильичу, капрал удивленно таращился на Шныгина, вытащившего в тамбур упиравшегося и визжащего зубоскала.

– П-шел вон, скотина! – рявкнул старшина и одним мощным рывком вышвырнул зверя на улицу. – Джонни, задраивай отсек.

Капрал, даже не осознавая, что делает, нажал на кнопку, закрывавшую внешние створки, и тут же в тамбур влетел Пацук, нагруженный резиновыми дубинками и прозрачными пластиковыми щитами. Появление есаула, оснащенного таким образом, еще больше озадачило Кедмана. Капрал послушно взял предложенный ему щит и дубинку и лишь после этого спросил, что происходит.

– Подожди, скоро узнаешь, – фыркнул Сергей. – По моей команде выскакиваем наружу и разгоняем аборигенов. Только смотрите, никого не покалечьте!

Зубоскал, естественно, понятия не имел, что происходит у него за спиной. Сначала, продолжая визжать, как перепуганная свинья, серебристо-голубой зверь принялся молотить когтистыми лапами в дверь переходного отсека, даже не обратив внимания на то, что толпа аборигенов при его появлении сразу стихла. А когда зубоскал сообразил, что над поляной нависла гнетущая тишина, он очень медленно обернулся, чтобы увидеть, как маммиды тоже очень медленно подступают к нему.

– Спать, уроды! – тут же завопил зверь. Парочка аборигенов свалилась на траву и захрапела.

– Спать, козлы!!! – снова рявкнул зубоскал. Еще три жертвы.

– Всем спать, я приказываю! – в третий раз заорал он. – Даю установку: у вас заплетаются ноги и расплетаются шнурки! Вы все хотите спать и, когда уснете, избавитесь от пьянства, наркомании и табакокурения…

– Я тебе избавлюсь! – перекрывая вопль зубоскала, зашелся в истерике Хаарм. – Я тебе сейчас так избавлюсь от пьянства, что ты мне до конца жизни будешь отрабатывать убытки, изображая говорящую свинью в ближайшем цирке!

Науке неизвестно, почему маммиды в тот день так и не уснули. То ли отчаянный вопль небесного привел их в чувство, то ли зубоскал просто физически не мог справиться с большой толпой, а может быть, причина заключалась в том, что почти ни одной трезвой морды среди аборигенов в тот день не было.

Какой из трех вариантов верный, выбирать вам. А здесь можно лишь добавить, что толпа маммидов, вместо того чтобы впасть в транс, рванулась вперед.

Нет, ничего плохого сделать зубоскалу они не хотели. Просто, веками оставаясь недосягаемым, серебристо-голубой зверь стал вызывать у аборигенов страстное и благоговейное желание прикоснуться к его шкуре. Поначалу так оно и было. Прижав ошалевшего зубоскала к люку переходного отсека, маммиды с невероятным восторгом в глазах старались коснуться странной шерсти мифического существа. При этом они даже не очень толкались, добровольно уступая очередь всем желающим.

Сара Штольц с Гансом, наблюдавшие за происходящим и докладывающие все по рации старшине, одновременно испустили вздох разочарования. «Икс-ассенизаторы» рассчитывали, что подвыпившая и возбужденная толпа станет рвать зубоскала на части, а вместо этого аборигены устроили к зверю такой поход за благословением, что ему позавидовал бы и папа римский. Серебристо-голубой зверь, тоже не ожидавший от дикарей такой лояльности, мгновенно успокоился и даже стал блаженно скалить свою вытянутую морду. И так продолжалось до тех пор, пока какая-то мамаша не решила протянуть к зубоскалу свое грудное дитятко, дабы оно коснулось зверя и потом узнало, какой чести в детстве было удостоено. Ребенок понял все по-своему и вместо того, чтобы погладить зубоскала, вцепился ему в шерсть. Маму тут же начали оттеснять в сторону. Дамочка, сама не успевшая добраться до зубоскала, заартачилась. Ее толкнули, в результате чего счастливый ребенок стал обладателем клочка серебристо-голубой шерсти, а обесчещенный зубоскал взвыл благим матом.

Больше ничего и не требовалось. Толпа маммидов, увидев вздернутую над их головами ручонку ребенка с бесценным сувениром, взревела и бросилась вперед, пытаясь отхватить от зубоскала свою долю. В шерсть зверя вцепилось сразу больше десятка рук, какой-то любитель сувениров начал отрывать у зубоскала хвост, а еще два других коллекционера – заднюю лапу. Вот тут мистический зверь и решил, что пришел его конец. Он начал судорожно вырываться, однако этим сделал себе только больней.

– Вперед, ребятки! – тут же скомандовала по рации Сара. – Да быстрее, иначе от нашего трофея и клочка не останется!

Пацук не стал дожидаться, пока створки люка полностью разъедутся. Едва в двери образовалась щель, через которую есаул мог пролезть, как он тут же выбрался наружу и ударами дубинки стал расчищать плацдарм для высадки своих друзей. Вот только большого успеха это не принесло. Маммидов, сбитых Пацуком с ног, тут же затаптывали, и на их место вставали десятки новых. Секундой позже Шныгин с Кедманом присоединились к украинцу, но и их усилий не хватало на то, чтобы отбить у толпы зубоскала, не оторвав ему все конечности.

– Сара, звук! – скомандовал старшина. – Ганс, устрой им фейерверк.

В ту же секунду над поляной раздался истошный вой тревожной сирены, усиленный громкоговорителями. Кое-кто из аборигенов упал, зажимая руками уши, но большинство не оставило попыток добраться до сувенирного зубоскала. И лишь когда ефрейтор несколькими плазменными шарами свалил парочку деревьев на краю поляны, толпа маммидов отхлынула от корабля, оставив на руках «икс-ассенизаторов» истерзанного и всхлипывающего зубоскала.

– Ни в жизнь бы не поверил, что эта помойная тряпка и есть легендарный мистический зверь, – фыркнул Пацук, кивая головой на полуживого зубоскала.

– Ага, «тряпка», – всхлипнул тот. – Посмотрел бы я, что было бы с тобой, если б тебя тоже вот так полюбили.

– А кто же тебя борзеть-то заставлял? – поинтересовался есаул. – Мы ведь только просили тебя помочь нашим друзьям, а ты истерики закатывал. Теперь и получил, что хотел. А нашим сейчас, наверное, еще хуже, чем тебе. Вот теперь будешь знать, как воно ж бывает, когда всякие лохматые уроды не хотят добровольно сотрудничать с земным спецназом.

– Да хотел я, хотел! – снова шмыгнул носом серебристо-голубой зверь. – Просто обижен был на вас, потому что меня еще никто никогда не ловил. Я бы все равно вам помог. Но чуть позже…

– Угу, – согласился Шныгин. – А пока ты перед нами рисовался, наших друзей уже убили бы. Что произошло бы и с тобой, не приди мы к тебе на помощь, еври бади.

– Спрашивайте, я все скажу, – всхлипнул зубоскал. – Вину свою осознал, обязуюсь исправиться и готов добровольно содействовать органам безопасности до полного искоренения преступников во всей Вселенной.

– Ты только при Хаарме не ляпни про полное искоренение, – вполне миролюбиво хмыкнул Шныгин. – Ладно, проехали! Теперь пойдем побеседуем…

И зубоскал стал сотрудничать с «икс-ассенизаторами» добровольно и плодотворно. И жили они счастливо и умерли в один день… Хотя нет! Это из другой сказки. По счастью, ни зубоскал, ни спецназовцы от такого сотрудничества не померли. Наоборот, все живы и здоровы. По крайней мере сейчас.

Как рассказал людям серебристо-голубой зверь, чье имя не смог выговорить даже «универсальный переводчик», цивилизация зубоскалов существует уже не один миллион лет. На Самбаравадже данные существа появились задолго до того, как обезьяна на Земле стала подумывать о том, не превратиться ли ей в человека, а маммиды и вовсе не значились в плане у господа бога. Зубоскалы прошли большой и трудный путь, о котором тут рассказывать нет времени. Однако можно сказать то, что в процессе эволюции зубоскалы отказались от техногенной цивилизации, стали развивать внутренний контроль над организмом и скрытые способности, в результате чего превратились в почти идеальные приемники информации, куда более эффективные, чем недавно изобретенные средства гиперпространственной связи.

Пленник «икс-ассенизаторов» в ответ на недоверчивые ухмылки людей пояснил, что любой организм во Вселенной существует более чем в трех измерениях. Какая-то часть его сущности, которую зубоскалы называют «йок», выходит за рамки понятных людям пределов и оставляет свой информационный след в таких пространствах, о которых земляне даже в фантастических романах не писали. А в подтверждение этого серебристо-голубой зверь привел случаи, когда люди видели призраков, слышали непонятные звуки и голоса и даже предвидели будущее. Он сказал, что это не является следствием проникновения на землю представителей иных миров, а просто «йок» черпает из Вселенной информацию и транслирует ее в мозг. Между прочим, это очень вредно для неподготовленных людей. Если не верите, то спросите у обитателей любой психбольницы!

Так вот, зубоскалы, отказавшись от техногенной цивилизации, до предела развили свое «йок» и занялись созерцанием Вселенной, став утонченными, любящими искусство натурами. И вдруг выяснилось, что вылавливать из потока информации, путешествующего по Вселенной, можно лишь действия, но не мысли отдельных существ. Более того, зачастую невозможно и увидеть то, что эти существа делают. Так, например, работы Сальвадора Дали зубоскалы воспринимали не как картины, а как информацию, объявленную диктором: «Художник начал работу над картиной… художник закончил ее!» Вот тут таким ценителям прекрасного, как зубоскалы, и стало плохо. Чтобы прикоснуться к шедеврам искусства, им мало было знать, что они существуют. Требовалось увидеть все своими глазами, потрогать руками и ощутить на вкус. Зубоскалы взвыли от того, что забыли, как делать машины, и были вынуждены, дабы хоть как-то утолить свою страсть к прекрасному, вступить в контакт с примитивной цивилизацией маммидов и придумать для них способ охоты на самих себя. Попадаться зубоскалы, естественно, не собирались и со временем превратились в мистических зверей.

– Все это, конечно, очень интересно и поучительно, – перебил рассказчика Шныгин. – Но как, блин, твоя история может помочь нам найти группу капитана Орлова?

– Очень просто, – оскалил пасть зубоскал. – Я просканирую вселенский информационный поток при помощи моего «йок», а когда отыщу нужную информацию, тут же сообщу вам о ней.

– И сколько времени это займет? – поинтересовался старшина.

– Час, день, неделю… Не знаю, – вильнув хвостом, ответил зубоскал. – Одно только могу сказать: на этой планете ваших людей нет и не было.

– Не понял! – оторопел Пацук. – Тогда почему мятежники связали их местонахождение с твоим народом?

– И этого я не знаю. Но думаю… – вновь разговорился зубоскал, однако старшина перебил его.

– Ты не думай, а иди и работай! – рявкнул Шныгин. – Там, может быть, люди гибнут, пока мы тут сказки слушаем.

– Подожди, – остановил мистического зверя Зибцих, прежде чем тот вышел из рубки. – Что же это получается? Вселенная похожа на множество компьютеров, соединенных в одну сеть, а информационный поток внутри нее подобен Интернету?

– Я понял, о чем ты спрашиваешь, – вновь оскалился серебристо-голубой зверь. Улыбался он так, что ли? – В принципе, если считать «йок» живых существ компьютером, то вселенский информационный поток вполне сравним с вашим Интернетом. Разве что работает лучше. Мы тоже когда-то, давным-давно, проходили эту стадию. Пройдете и вы, если не погубите себя раньше.

– Ты давай заканчивай с проповедями, – остановил болтовню зубоскала Шныгин. – Ищи капитана Орлова и его корабль «Ястреб». Ну а когда отыщешь, можешь прикоснуться к прекрасному. У нас в корабельном компьютере данных, по-моему, имеются какие-то картинки. По крайней мере, я видел, что Хиро Харакири что-то такое туда ставил…

Трудно сказать, что именно видел старшина во время работы японца с корабельным компьютером и видел ли он вообще хоть что-нибудь, но на зубоскала его реплика подействовала. По крайней мере, глаза у него как-то странно заблестели, и серебристо-голубой зверь умчался в свою каюту, дабы там без помех распахнуть разуму собственных «йок» и выдернуть из вселенского информационного потока нужные людям сведения.

А вот снаружи все складывалось не так благополучно. За время довольно продолжительного рассказа зубоскала о примечательных вехах в истории своего народа с толпой аборигенов что-то произошло. Они отошли от «тарелки» землян на приличное расстояние и притихли. То есть не замолчали совсем, но счастливых и торжественных воплей с их стороны больше не раздавалось. Да и Насан больше не выступал. Изрядно помятый во время всеобщей давки, он стоял теперь рядом с Хаармом и помогал обслуживать очень редких покупателей.

– Ну-ка, Коля, включи внешнюю связь, – попросил пилота обеспокоенный старшина. – Что-то не нравится мне, блин, то, что творится снаружи.

Мухин, до сих пор не принимавший никакого участия в происходящем, пожал плечами и включил наружные микрофоны. Несколько секунд «икс-ассенизаторы» слышали лишь неясный ропот, а затем пилот сфокусировал микрофоны на каком-то помятом субъекте, собиравшем вокруг себя все большее количество аборигенов.

– Братья, славные маммиды! – тут же раздалось из динамиков. – Мы с вами только что присутствовали на беспрецедентном случае инопланетного произвола, о котором нам не раз говорили великие хозяева…

– Не понял?! – оторопел Пацук. – Они что, нормальным языком говорить умеют, без всяких «гоблинских» словечек?

– Да тихо ты! – зашипели на него почти все бойцы одновременно. Микола пожал плечами и замолчал.

– …Нас предупреждали, что коварные враги желают уничтожить нас, нашу культуру, нашу планету и нашу веру, – продолжал вопить оратор. – Вы только что видели, как враги не только надругались над самым святым, что у нас есть, над зубоскалом, но еще и обстреляли нас из своих страшных орудий.

– Так типа это мы зубоскала драли, а не они, – раздался из толпы одинокий голос.

– И водки нам готовы продать столько, что хоть купаться в ней можно будет, – поддержал его кто-то. Толпа зароптала.

– Ах, вот вы о чем думаете! О водке, – повысив голос, заверещал оратор. – А наша честь и жизнь зубоскала для вас значения не имеют? – Тут раздался ропот другой части собравшихся. Видимо, тех, кому не хватило сувениров. – Вы предаете родину. Вы предаете интересы хозяев…

– Кого ж мы предаем? Вон он стоит, хозяин, и интерес свой имеет, – откликнулся его оппонент, чем вызвал новый вал одобрительного ропота, и толпа вокруг спорщиков выросла еще больше.

– Нужно в это вмешаться, – неожиданно заявила Сара и, увидев удивленные взгляды сослуживцев, пояснила: – Я думаю, в наших же интересах оставить тут о себе самые лучшие впечатления. Все-таки мятежники черпают свои войска именно с этой планеты. Мы здорово помешаем их планам, если подорвем авторитет этих «хозяев» в глазах местного населения.

– Вы только посмотрите, еврейка везде выгоду ищет, – съязвил Пацук, но, прежде чем девушка ему ответила, за нее неожиданно вступился Зибцих.

– Не еврейка, а разведчица… По крайней мере, в данный момент, – заявил ефрейтор и сам смутился от того, что именно сказал. – Сара мыслит правильно. В общем стратегическом плане подрыв авторитета мятежников у местных жителей будет нам очень полезен.

– Мама моя, ридна Украина, гляди, какие они ж все умные! – фыркнул есаул.

– И что вы предлагаете? – не обращая внимания на Миколу, спросил старшина у Штольц и Зибциха. Оба в ответ лишь пожали плечами.

– Я погорячился. Они не умные. Они тупые, – вновь встрял в разговор Пацук и, прежде чем на его оскорбление отреагировали, пояснил: – Да все же очевидно! Ждите меня здесь и смотрите. Сейчас я сделаю все, что нужно.

– Может быть, не стоит его отпускать одного? Дров наломает, – предположила Сара и, уткнувшись в возмущенные взгляды сослуживцев, потупилась. – Да ладно вам. Это я просто так сказала. Я и сама знаю, что он умный парень…

Услышь такое Пацук, он, наверное, поперхнулся бы и напрочь забыл, что именно собирался сделать. Однако к тому времени, когда Штольц закончила свою фразу, есаул уже находился в грузовом трюме и, схватив в каждую руку по ящику «Столичной» водки, бросился в переходный отсек. Ну а когда «икс-ассенизаторы» увидели есаула снова, он уже во весь дух мчался к разделившимся на два лагеря маммидам.

– Эй, вы! – на ходу завопил Пацук, привлекая к себе всеобщее внимание. – Слушайте сюда. Теперь говорить буду я.

Сказать, что Пацука встретили аплодисментами, конечно, нельзя. Однако его появление приковало к себе всеобщее внимание. И не столько от того, что «одноглазый чужак» заговорил на родном для аборигенов языке, сколько потому, что в руках у Пацука были два ящика водки. Пара десятков маммидов сразу пустили слюни на волосатую грудь, еще у сотни начали трястись руки, а остальные вывернули карманы, тщетно надеясь, что где-нибудь в складках завалялся килограмм-другой золота. Ну, или десяток бриллиантов по сорок карат. А Микола, не обращая внимания на горестные и страждущие взгляды аборигенов и их тяжелые вздохи, вплотную подошел к провокатору, подбивавшему слушателей на беспорядки.

– На, – предложил он, протягивая аборигену бутылку водки. Тот облизнулся.

– Мне нечем заплатить, – после секундной паузы проговорил маммид.

– Не-ет! У тебя есть чем заплатить за бутылку. И я сейчас тебе это докажу, – фыркнул есаул и повернулся к толпе. – Вам говорили, что все чужаки, кроме ваших «хозяев», плохие? – Утвердительные возгласы и яростное мотание шевелюрами в ответ. – Вам говорили, что все, кроме них, несут зло? Вам вбивали в головы, что эти «хозяева» ведут справедливую войну, а их враги готовы сожрать весь мир?.. А теперь ответьте, мы что-нибудь сделали вам плохого?

– Не-е-ет! – дружный рев с одной стороны и вялый вопль с другой:

– Вы нам зубоскала не отдали!

– А кто сказал, что зубоскал принадлежит вам? – резко повернулся Пацук к провокатору. – Мы его поймали, и он наш. Разве есть в ваших законах такое, чтобы кто-нибудь мог отобрать у охотника его добычу? – Снова крики «Нет!». Пацук кивнул головой и продолжил: – Вы просили показать вам зубоскала?.. Мы его показали. Вам говорили, что мы хотим уничтожить вашу планету?.. А разве не вы стали убивать единственного зубоскала, пойманного за всю историю вашего мира?.. Вам говорили, что ваши «хозяева» хотят защитить вас от нашего нашествия?.. Это бред! Слушайте меня. Сейчас ваши лучшие сыны сидят в казармах, готовые пойти в бой. Они отличные ребята и прекрасные воины, но все обречены на смерть. А все потому, что воюют за неправое дело. – Есаул выдержал паузу, предоставляя аборигенам возможность переварить услышанное. – Скажите, что сделают ваши правители, если кучка наглецов поднимет бунт?.. Правильно, подавят его. Вот и те, кто называет себя вашими «хозяевами», восстали против законной власти. Но мы не торопимся их убивать. Мы даем шанс им и вашим сынам осознать неправильность этого поступка. Мы готовы их всех простить и отпустить с миром. Мы готовы позволить вашим сородичам вернуться домой и жить прежней, свободной жизнью. Разве после этого мы злодеи?

– Не-е-ет! – рев полупьяной толпы был еще громче. Провокатор на этот раз не нашел, что возразить Пацуку. Есаул ухмыльнулся.

– А теперь ответьте мне на последний вопрос. Разве без «хозяев» вам жилось плохо? Разве вам нужно, чтобы кто-то распоряжался вашими жизнями и судьбами ваших детей? – поинтересовался Микола, и ответ толпы в комментариях не нуждался. – Так вот, мы ничего не просим у вас. Живите так, как считаете нужным. Распоряжайтесь своим миром так, как вам хочется. Ну а если не хотите погибнуть вместе с паршивыми мятежниками, гоните к зубоскаловой матери все этих «хозяев»… Я все сказал!.. А теперь в знак нашей дружбы предлагаю каждому подойти сюда и выпить по глотку водки. Традиция у нас такая. – Ревущая от восторга толпа рванулась вперед, но Микола вскинул вверх руку, и все застыли. – В очередь, сукины дети! В очередь. – И, окинув взглядом толпу, активизировал рацию: – Репа, принесите мне еще водки. Похоже, двумя ящиками тут не обойтись.

– Подожди, – прежде чем Пацук откупорил первую бутылку, обратился к нему провокатор. – Ты же сказал, что покажешь, чем я могу заплатить за водку.

– А я и показал, – пожал плечами есаул. – Вот тебе бутылка, и отныне ты назначаешься полномочным политагитатором Земли на вашей планете. Я тебе оставлю еще пару ящиков, а ты должен будешь ходить из города в город, рассказывать, что здесь произошло, и говорить всем, почему не нужно больше помогать «хозяевам». Договорились?

– Без базара! – обрадованно рявкнул вновь назначенный политагитатор.

– Да мы все ему поможем! – тут же раздался крик из толпы, поддержанный дружным одобрительным ревом.

– Вот и все, а вы боялись, – заявил Микола по рации. – Водку мне кто-нибудь несет?

Через минуту люк переходного отсека корабля землян открылся, и оттуда выбрались наружу Шныгин и Кедман. Каждый из вновь прибывших нес в руках по ящику водки, и аборигены, не слышавшие переговоров Пацука по рации, встретили их восторженным воплем. Оба «икс-ассенизатора» поставили ящики с водкой около есаула, застывшего в позе вождя вселенского пролетариата. Старшина хлопнул Пацука по плечу и заявил:

– Отныне и вовеки веков носить тебе, Микола, титул главного бунтаря, заговорщика и организатора восстаний. Аминь!

– А вы учитесь, пока я жив, – буркнул Пацук и повернулся к толпе маммидов. – Все, можете подходить по одному!

Раздача, а точнее, разлив водки в подставляемые аборигенами емкости занял достаточно много времени. Поначалу Пацук никому из спецназовцев не позволял прикасаться к бутылкам и делал все сам, но примерно через час ему эта забава изрядно надоела. Миколу сменили старшина с Кедманом, а затем и Сара с Гансом. А за процессом бесплатной раздачи спиртного с тоской в глазах не отрываясь смотрел Хаарм, которому в этот момент продать хоть каплю алкоголя было бы невозможно. Когда стало темнеть, очередь маммидов около импровизированного стола раздачи ничуть не уменьшилась. С корабля в руки или, точнее, в пасти аборигенов перекочевало уже около десятка ящиков водки, и лишь когда пришла очередь одиннадцатого, Зибцих заметил маммида в оранжевых штанах, которому уже наливал.

– Ребята, кажется, нас тут за дураков держат! – объявил он по рации. – Тут один кекс решил заправиться по новой. Рожи у них одну от другой не отличишь, а вот штанишки его я запомнил.

– Ну так сворачивайся, – тут же отреагировал Шныгин. – И скажи этим чучелам, что лафа на сегодня, блин, закончилась!

Зибцих так и сделал. Сначала его заявление было встречено ропотом неодобрения, ну а затем почти вдрызг пьяные аборигены, забыв о землянах, потянулись к небесному, дабы оставить в его карманах остатки собственного состояния.

Хаарм приободрился. А когда еще и заметил, что некоторые маммиды уходят в город и возвращаются назад с золотишком, и вовсе пришел в самое блаженное состояние духа. Однако уже через час контрабандист распродал весь алкоголь, который ему выделили земляне. Несмотря ни на какие уговоры, Шныгин отдавать небесному остатки водки отказался, и тому пришлось свернуть торговлю. Пацук было попытался уговорить старшину заняться торговлей, так сказать, в фонд помощи «икс-ассенизаторам», но Сергей и эту инициативу отверг.

– Микола, ты башкой-то подумай! – заявил он, для пущей наглядности постучав по шлему Пацука. – В этих уродов водка лезет, как в бездонную бочку. Хрен его знает, что еще будет, а если мы без алкоголя останемся, взятки всяким чинушам чем давать станем, еври бади?

– Ну так, может быть, сами выпьем? За успешное завершение первой части операции? – почти без надежды в голосе выдвинул Пацук еще одно предложение. И, естественно, получил в ответ то, что и ожидал, – категорический отказ.

– Пока на Землю не вернемся, о водке забудь! – рявкнул Шныгин. – Ты считаешь, мне выпить не хочется? А что случится, если мы сейчас напьемся, а сюда мятежники нагрянут? Ты думаешь, после твоей зажигательной речи у них тут больше ни одного информатора не осталось?..

На это есаулу возразить было нечего. Горестно вздохнув, Микола поплелся в свою каюту. Старшина его остановил и уже собрался было распределять вахты, как вдруг из комнаты, отведенной под использование персонального «йок», выскочил зубоскал. Весь взъерошенный, рассыпающий вокруг себя электрические искры с серебристо-голубой шерсти, но очень довольный.

– Есть! Нашел я вашего Орлова! – с ходу заявил он. – Причем знаете, что интересно… Оказывается, место, где он находится, мятежники назвали «Логовом зубоскала». И знаете почему?.. А потому, что они, видите ли, хоть и провели здесь немало времени, все же считают нас, зубоскалов, существами вымышленными и свою базу назвали нашим именем из чистого символизма. Дескать, если зубоскалов не существует, то и их логово никто не найдет. Подумать только, какие идиоты!

– Это точно, – согласился с ним Шныгин. – Давай координаты этого места. Мы вылетаем немедленно!

– Ни фига, – отрезал зубоскал. – Сначала доставите меня туда, откуда взяли, а потом свои координаты получите.

– А скажи, пожалуйста, какая охрана у этого «Логова»? – поинтересовался Зибцих. – Кто именно охраняет базу пришельцев?

– А тебе не все равно? – удивленно вытаращился на него Кедман. – Какая разница, мурланты там, небесные или маммиды? Один хрен, мочить придется всех.

– Ну, не скажи, – покачал головой ефрейтор. – Если «Логово зубоскала» охраняют маммиды, Насан нам мог бы очень даже пригодиться.

– Хорошая мысль, блин, – похвалил его старшина и посмотрел на серебристо-голубого зверя. – Ну так кто эту базу сторожит?

– Не знаю, – помотал тот башкой. – Но попробую узнать.

– Не надо. И так обойдемся. Время поджимает, – отказался старшина и посмотрел на своих сослуживцев. – Пошли Насана искать. Возьмем его с собой. На всякий случай, еври бади!

Поиски доблестного сына славного рода Бубрулов в толпе пьяных аборигенов отняли у «икс-ассенизаторов» довольно много времени. Особенно мешало, что те из маммидов, кто не был пьян в лежку, постоянно шатались по поляне, иллюстрируя броуновское движение молекул, и никак не желали остановиться. Пришлось Шныгину с Кедманом укладывать их спать, применяя такие не совсем гуманные методы, как зуботычины и тумаки. В итоге самоходное общество на поляне значительно поредело, и бойцам удалось наконец отыскать Насана, спокойно храпевшего под кустом.

Будить маммида и объяснять ему, что от него требуется, «икс-ассенизаторы» не стали. Просто загрузили в корабль и стартовали, предоставив аборигенам возможность проснуться утром и удивиться, а не привиделись ли им вчера замечательные пришельцы и серебристо-голубой зубоскал. Впрочем, доказательств тому в виде гор пустых бутылок было вполне достаточно, и у спецназовцев имелись все основания верить, что маммиды вспомнят и все события этого дня, и речь Пацука в особенности.

До гор, где был пойман зубоскал, Мухин довел «летающую тарелку» за считаные минуты. Для посадки, правда, места там не было, и пилоту пришлось заставить корабль зависнуть в двух метрах над землей, против чего зубоскал не возражал, поскольку был способен делать и более впечатляющие прыжки. «Икс-ассенизаторы» в полном составе проводили зверя до переходного отсека и, когда тот дал землянам координаты «Логова зубоскала», открыли створки люка.

– Ну, счастливо тебе, – пожелал зверю на прощание Шныгин. – Может, и увидимся еще.

– Конечно. Почему бы и нет, – согласился зубоскал и замер перед тем, как шагнуть в люк. – Да, чуть не забыл. Будьте осторожны. Я не знаю, что там происходит, но чувствую, в том месте что-то не чисто.

– Очистим. На то мы и «икс-ассенизаторы», – хмыкнул старшина и, проводив спрыгнувшего вниз зубоскала взглядом, скомандовал: – Вперед, Коля, к звездам, блин! Похоже, мы почти у цели. Последний рывок, и будем дома!

Глава 2.

Окраина Галактики. Год – далеко не самый лучший. Причем для всех! Место, раньше не известное никому, а ныне упоминаемое как «Логово зубоскала». Жаль только, внутри зубы скалить некому. Местное время: близкое к катаклизму. Точное обозначение переводу с трунарского на русский не поддается.

Несмотря на неудовольствие высшего руководства, небесного в ядовито-зеленом плаще, известного как Зеленый, Ядовитый, Брюзгливый или просто как командир столичного гарнизона Лоны, за позорное бегство из вверенной ему части никак не наказали. Его не отправили на переработку, не отшлепали ремнем и даже не отобрали любимые игрушки в лице преданных тупых маммидов. Правда, теперь солдат в его подчинении было куда меньше, чем в гарнизоне на Лоне, но Зеленому и этого хватало для того, чтобы удовлетворять свою безмерную страсть к муштре.

Наверное, любые другие существа от тех бесчинств, которые вытворял этот тип, взвыли бы волком, дезертировали или хотя бы командира своего чуток прибили. Но маммиды терпели все. Более того, они были абсолютно уверены, что иного им и не полагается. И хотя часто вспоминали прежнего командира, который особо тяготами службы их не утруждал, но и новые порядки не ругали. Особенно после того, как Зеленый рассказал своим подчиненным, какой он большой начальник и какой высокой чести они удостоились, когда поступили под его начало. В общем, все были счастливы, и лишь тот факт, что Зеленого почти перестали приглашать обедать к столу Сиреневого, слегка портил настроение командиру отряда маммидов, охраняющих базу «Логово зубоскала».

Именно поэтому, когда вдруг в обеденный час Зеленого позвали в командный зал, он облегченно вздохнул и почувствовал, что удача вновь ему улыбается. Небесный испытывал безмерное удовлетворение из-за того, что все возвращается на круги своя, судьба ему готовит новый взлет, и вдвойне усерднее гонял своих подчиненных почти половину дня. Ну а когда Зеленый наконец оставил маммидов в покое, те снопами посыпались на пол тренажерного зала, будучи не в силах добраться до казармы, и впервые подумали о том, уж такая ли большая честь служить под началом этого придурка?!

Ожидание скорого повышения буквально окрыляло небесного. Зеленый на радостях даже отдал честь двум маммидам у дверей командного зала. Обоих бравых вояк такое поведение командира гарнизона настолько шокировало, что, будь они столь чувствительными натурами, как российский министр обороны, непременно грохнулись бы в обморок. А так этих маммидов лишь разбил паралич, и они не смогли даже бровью пошевелить минут пятнадцать. Чего, впрочем, никто и не заметил, поскольку на посту у командного зала шевелиться вообще не положено.

– Приветствую всех! – радостно завопил с порога Зеленый. – Что у нас на обед?

– Атлантические устрицы в томатном соусе, – буркнул Серый. – Котлета по-киевски, шпинат, макароны по-флотски и на десерт крем-брюле… Ты чего, жрать сюда пришел? Или думаешь, что нам без твоего общества еда в рот не полезет?

– Да… То есть нет… То есть я хочу сказать, – растерялся Зеленый.

– Будешь говорить, когда тебя спросят, – отрезал Серый и указал рукой на голографическую проекцию звездной системы, повисшую над одним из пультов управления. – Смотри сюда!

– И что я там не видел? – брюзгливо проворчал обиженный Зеленый.

– Вот это ты нам и растолкуй, – наконец решил сказать свое слово Сиреневый.

Зеленый покосился на него, однако перечить непосредственному начальству не посмел. Вместо того чтобы и дальше выражать недовольство своими соратниками, он подошел к голограмме и всмотрелся в изображение, пытаясь определить, что же там такое появилось или исчезло. На первый взгляд в системе не изменилось ничего, и лишь когда Зеленый, расстреливаемый тяжелыми взглядами компаньонов, внимательней всмотрелся в изображение, он заметил в системе некую серебристую точку, которой там раньше не было. Прикоснувшись к голограмме, Зеленый увеличил изображение нового объекта и, когда точка стала принимать осмысленные очертания, тихонько хрюкнул – в черной пустоте Вселенной висел мерцающий и едва различимый на фоне звезд, но такой знакомый и ненавистный корабль.

– Как?! – голосом, полным ужаса, прохрипел он.

– Мы этого не знаем, но что ни делается, все к лучшему, – ответил Серый. – Телескоп, направленный на предполагаемую точку выхода, засек их пять минут назад. Правда, сигнал от гиперпространственного координатора о входе их корабля в систему еще не поступил, но мы другого и не ждали. Думаю, через час они закончат сканирование окрестностей, отыщут наше местоположение и приблизятся к «Логову». Операция входит в завершающую стадию.

– Тогда сматываемся отсюда, и побыстрей! – завопил Зеленый и рванулся к двери, но Сиреневый остановил его ментальным приказом. Командир гарнизона обернулся.

– Ты прав, – согласился с ним Сиреневый. – Мы сматываемся. Мы, но не ты! Ты остаешься и будешь лично отвечать за то, чтобы операция здесь прошла успешно и ловушка сработала так, как и планировалось. Ты все понял?

Зеленому захотелось заорать от ужаса и начать вести огонь из всех орудий в первую очередь по своим начальникам, а уж затем по ненавистному кораблю. Однако никаких орудий при себе у него не было, и он отлично понимал, что два его оппонента превосходят его ментальной силой самое малое в два раза. Вступать с ними в схватку было глупо. Если, конечно, Зеленый не хотел оказаться в комнате переработки, причем придя туда собственными ногами. К тому же командир гарнизона намеревался и дальше продолжить восхождение по служебной лестнице. А это значило, что ничего другого, кроме как вступить в бой с ненавистными врагами и выиграть это сражение, Зеленому не оставалось. Он, оставляя мозг намертво заблокированным, медленно кивнул головой, этим жестом соглашаясь со всем, что было ему приказано.

– Сколько их и кто с ними? – сдавленно поинтересовался он.

– Это ты выяснишь уже самостоятельно, – ответил Серый. – Их корабль слишком хорошо защищен, чтобы мы могли отсканировать биоформу, путешествующую внутри.

– В общем, готовься к обороне и не вздумай активировать роботов-патрульных, – приказал Сиреневый. – Ну а мы тем временем займемся нашими новыми друзьями из зеркальной комнаты. Им пора отправиться в небольшое путешествие. Что стоишь? Шагом марш!

Зеленый круто развернулся и быстрым шагом выбрался из командного зала, на ходу поднимая гарнизон «Логова» по тревоге. Сражение предстояло нешуточное, и Зеленый должен был выиграть его во что бы то ни стало!..

* * *

Почти то же самое место, с погрешностью плюс-минус несколько тысяч километров. Правда, сейчас место действия к «Логову зубоскала» никак не относится, но это временно. Скоро все смешается в королевстве Датском, как говорил какой-то мужик. По-моему, даже не русский! Местное время – оно и в Африке местное.

Вообще-то, полагаясь только на информацию, полученную от зубоскала, «икс-ассенизаторы» здорово рисковали. Все-таки никаких оснований безоговорочно доверять серебристо-голубому зверю у людей не было, и кто знает, может быть, из злопамятности или каких-либо иных звериных побуждений зубоскал мог забросить их туда, куда Макар телят не гонял… Хотя как раз туда зверь их в данном случае и забросил, поскольку вряд ли Макар со своими телятами мог забраться на окраину Галактики.

Но спецназовцы не знают страха! Иногда они просто боятся, а вот лично со страхом бойцам познакомиться никак не удавалось.

Он, видите ли, стесняется свою морду противную людям показать. Сидит себе… Впрочем, это каждому лучше известно, где у него страх сидит, а «икс-ассенизаторам» было поручено не его местоположение отыскать, а узнать судьбу группы Орлова и, по возможности, вернуть коллег на Землю. Чем спецназовцы и занимались. И, конечно, никто пока не давал им задания покончить с мятежом, но раз уж отряд капитана Орлова и главная база повстанцев оказались в одном месте, то почему бы и не перевыполнить задание, чтобы потом второй раз в одно и то же место не летать?!

Весь экипаж корабля погрузился в анабиоз, предоставив автопилоту доставить их к месту назначения. Коля Мухин немного подкорректировал программу, и теперь, едва вынырнув из гиперпространства, корабль не стал дожидаться, пока люди проснутся и придумают, куда именно им следует отправиться. Вместо этого автопилот сразу после прыжка начал уводить «летающую тарелку» на безопасное расстояние от точки выхода, мешая вражеским системам обнаружения засечь в системе новый пилотируемый объект и предоставляя людям возможность прийти в себя.

В этот раз выход из анабиоза для «икс-ассенизаторов» обошелся практически без каких-либо побочных эффектов. Конечно, определенная вялость в их движениях присутствовала, да и голова побаливала, но таких жутких ощущений, как раньше, уже не было. Что, несомненно, подтверждало теорию Зубова об исключительной приспособляемости человеческого организма к любым условиям существования, делавшей людей идеальными космическими странниками. За исключением маммидов, которым вообще все, кроме водки, по фигу. Но о маммидах Зубов, создавая свою теорию, еще не знал! Потому, а не только по причине собственного отсутствия на борту, и не удивился, когда Насан первым выбрался из анабиозной камеры. Несколько секунд потомок славного рода Бубрулов удивленно рассматривал полуживых людей, а затем активизировал систему жизнеобеспечения, позволявшую им быстрее прийти в себя. За этим занятием его и застал Шныгин, который, согласно статусу командира, должен был проснуться первым.

– А ну, блин, руки в гору, урод! – прохрипел старшина, с трудом наводя на маммида верное лазерное ружье, которое за пределами базы «икс-ассенизаторов» всегда хранил поблизости от спального места. – Угробить нас решил?

– Йоу! У тебя что, крыша от анабиоза, в натуре, едет? – удивился Насан, поднимая руки и медленно оборачиваясь к Сергею. – Я же вам конкретно, чуваки, помочь решил, а ты на меня бочку с гуталином катишь.

– Отойди-ка от пульта, – приказал старшина, выбираясь из камеры и почти поверив словам маммида. – Кто тебе вообще разрешил туда подходить? А если сломаешь что-нибудь?

– Ты что, ущербный? – обиделся Насан. – Чего же тут сломать можно? Да с такой бодягой и трехмесячный ребенок справится. Вот, смотри! Эту загогулину…

– Не трогай ничего! – на всякий случай рявкнул Шныгин, и маммид отскочил от пульта будто ужаленный. – Стой на месте и жди, пока остальные не проснутся.

Продолжая процесс активизации систем жизнеобеспечения, начатый Насаном, Шныгин решил сразу бойцам ничего о новых способностях маммидов не говорить. Не потому, что сюрприз хотел сделать, а исключительно из заботы об общем успехе дела. Все-таки зачем бойцам перед началом атаки на «Логово зубоскала» знать о том, что их жизни находились в руках полупьяного маммида, и бог знает, что он вообще собирался с «икс-ассенизаторами» сделать. Помощь Насана землянам наверняка потребуется, и не стоило насаждать в сердца спецназовцев излишнюю подозрительность к своему новому союзнику. В этом случае Микола, например, нормально работать не сможет, стараясь всегда занимать позицию так, чтобы Насан находился на линии огня. А так ведь и прибить маммида несложно!

Шныгин проверил пульт управления системами жизнеобеспечения и не нашел ничего, что могло бы указывать на возможную диверсионную деятельность со стороны Насана. Все системы работали как положено. И все же старшина решил не спускать с маммида глаз, дабы не проспать еще какие-нибудь сюрпризы, имеющиеся в наличии у этого типа. Ну опасался Шныгин, что казачок-то засланный!..

Первым делом старшина разбудил пилота и едва не пинками отправил его к пульту управления кораблем. Мухин стонал и ворчал от такого бесчеловечного обращения, но он не хуже «икс-ассенизаторов» понимал, чем может грозить кораблю любая лишняя минута промедления, поэтому не слишком и сопротивлялся, когда Шныгин выгнал его, еще не совсем проснувшегося, из анабиозной камеры. Следом за пилотом старшина разбудил Кедмана и Зибциха и, лишь когда те смогли твердо стоять на ногах, отправил из отсека вместе с ними маммида. Ну а Пацук проснулся последним, чем и был страшно недоволен.

– Значит, Репа, ты теперь даже инопланетян раньше меня будишь? – обиженно поинтересовался у старшины есаул. – В отстой меня записал?

– Нет. Хочу, чтобы ты был на пушках выспавшимся и отдохнувшим, – буркнул в ответ Шныгин. – И вообще не жужжи. Пока я командир, я и буду решать, кого и в каком порядке будить.

Пацук ушел обиженный и страшно недовольный. Он забрался на свое место за орудийную турель, не сказав никому ни слова, да так и сидел там весь остаток путешествия. Впрочем, недовольство Миколы никто, кроме старшины и Сары, даже не заметил. Но если Шныгин хоть попытался сделать вид, что старается успокоить Пацука, то Штольц лишь покачала головой. Дескать, опять есаул свой норов выказывает, а это ничем хорошим еще никогда не заканчивалось.

Между тем, пока старшина будил «икс-ассенизаторов», Коля Мухин уже полностью пришел в себя после анабиоза и вовсю сканировал звездную систему, в которой вынырнул из гиперпространства корабль землян. Поначалу спецназовцы даже не задумывались о том, почему для своей главной командной базы мятежники выбрали во всей Галактике именно эту звездную систему, не имевшую даже собственного названия и отмеченную в справочниках лишь идентификационным номером. Ну а затем, когда любознательному Зибциху все же пришел в голову подобный вопрос, Хаарм объяснил все очень просто.

Оказывается, система, где располагалась база мятежников под названием «Логово зубоскала», равноудалена от всех членов звездного конгломерата Трунара и позволяет практически одновременно собрать на пустом месте мощный космический флот для удара по главной планете пришельцев. Ну а еще это место, известное лишь трунарским астрономам под номером 456654-бис, давно исследовано, списано за ненадобностью и бесперспективностью развития и не посещается никем, даже контрабандистами, которые предпочитают доставлять свои грузы сразу по назначению, а не делать лишний скачок через гиперпространство. В общем, на систему 456654-бис наплевали все трунарцы, а поскольку уже несколько тысячелетий они не вели войн, то и оценить стратегическое значение этого места не сумели.

– А почему мятежники его оценили? – скептически поинтересовалась у небесного Сара Штольц.

– Ну так они же заранее готовились к перевороту. Вот и проштудировали, видимо, все древние учебники, – пожал плечами Хаарм. – Вы не думайте, что если мы забыли о чем-то из прошлого, то вспомнить это уже не сможем. Мы еще вас научим, как надо воевать!

– Ну, это вряд ли, – возразил старшина. – И я что-то не пойму, блин, ты мятежников, что ли, поддерживаешь?

– Нет, – потупился небесный. – Просто за державу обидно. Горстка землян терроризирует целую армию, а их никто и поймать не может… Нет! Вы только не подумайте, что я вам поражения желаю! Я все-таки в вашей команде. Но как-то все неправильно получается. Как-то все уж слишком…

– «Легко», ты хотел сказать? – закончил вместо Хаарма старшина. – Я тоже об этом думал. И давай-ка Коля, блин, сканируй все получше. Как бы Хаарм не оказался прав и нас здесь не ждала засада.

Разведку системы 456654-бис проводили с удвоенной тщательностью. Мухин вместе с небесным, Сарой и добровольным помощником Насаном дважды проверяли показания всех приборов и запустили в космос несколько радиоуправляемых маленьких кораблей-сканеров, однако ничего подозрительного заметить не смогли. Приборы отыскали выброс энергии на одной из планет, где, судя по данным зубоскала, и находилась база мятежников. Затем они нашли две космические станции обнаружения, болтавшиеся в этой системе на перекрещивающихся орбитах, и наконец, примерно через час, засекли старт трех боевых кораблей. Космические суда инопланетян примчались точно в то место, где еще недавно вышла из гиперпространства «летающая тарелка» «икс-ассенизаторов», и, беспомощно покрутившись на месте, вернулись к «Логову зубоскала». В общем, все происходило так, как и должно было происходить. Вот только непременных для таких мест гигантских роботов-патрульных на околопланетной орбите не оказалось.

– Странно это, вам не кажется? – обратилась ко всем Сара.

– Ничуть, – ответил за всех Зибцих. – Во-первых, кораблей тут может и не быть потому, что мятежники опасаются выдать свое присутствие случайным путешественникам. А во-вторых, после того, что мы сделали с роботами-патрульными на орбите Лоны, вполне возможно, небесные решили убрать их от нас подальше.

– Звучит логично, – буркнул старшина. – Коля, сможешь нас провести мимо станций обнаружения?

– Запросто, – хмыкнув, ответил пилот.

– Тогда вперед. Будем садиться! – скомандовал Шныгин, и Мухин тут же завел свою старую песню о безопасности полетов. Дескать, пристегните ремни, и все такое. На него рявкнули все пятеро, и пилот вынужден был заткнуться.

Планета, на которой решили разместить свой опорный пункт мятежники, была голой, как колено. До бильярдного шара она не дотягивала, потому как идеально ровной не была, а имела впадины и возвышенности, которые, впрочем, горами или даже горками назвать язык не поворачивался. Видимо, здесь так давно закончилась геологическая активность, что от былых горных пиков остались лишь воспоминания. К тому же на планете не было атмосферы, и это делало видимость просто идеальной. Незаметно подобраться к «Логову зубоскала» было бы чрезвычайно трудно.

Именно ввиду всего вышесказанного спуск с орбиты на поверхность «икс-ассенизаторы» были вынуждены произвести практически в противоположном базе полушарии и уже оттуда, соблюдая все меры предосторожности, на бреющем полете подбираться ближе. Ну а единственным, что во всем этом радовало бойцов, было полное отсутствие на орбите патрульных кораблей противника. Космические просторы возле планеты бороздил только один спутник, и это позволяло землянам незаметно подкрасться к базе, что, в свою очередь, повышало шансы на спасение группы Орлова. Если, конечно, капитан и его солдаты еще живы.

Коля Мухин каждый раз, когда орбитальный спутник слежения возникал на опасном расстоянии, сажал тарелку на грунт в какую-нибудь яму, хотя бы двух метров глубиной, и вырубал все двигатели. Это, конечно, здорово замедляло скорость движения, но зато не оставляло спутнику практически никаких шансов на обнаружение корабля землян. О приближении спутника Колю предупреждала Сара Штольц, именно для этих целей временно снятая с поста, который занимала согласно боевому расписанию. И только благодаря умению и внимательности этих двух людей спутник раз за разом пролетал мимо, так и не засекая «летающую тарелку» «икс-ассенизаторов».

– Что-то все идет слишком гладко, – буркнул Шныгин, но остальные бойцы, если и разделяли его точку зрения, вслух выражать свои подозрения не стали.

Больше трех часов спецназовцы потратили, чтобы подобраться к «Логову зубоскала» на расстояние видимости. Нужно было срочно решить, идти ли к базе мятежников пешком или опуститься на «тарелке» прямо у входа. Первый вариант обеспечивал большую скрытность, но в том случае, если у «Логова» поставлены камеры наблюдения, приближение землян мятежники могут обнаружить издалека и заранее подготовиться к отражению нападения. Ну а во втором случае шансов на подготовку у противника не будет, зато уж приземление корабля они точно заметят.

В итоге перевесило то, что для небесного и Насана не оказалось скафандров, подходящих по размеру. Высокорослый Хаарм не подходил по длине, а широкоплечий маммид никак не вписывался по ширине даже в запасные энергоскафандры Шныгина и Кедмана. То есть, конечно, в защитное снаряжение землян и того и другого засунуть удавалось, но во время длительного нахождения в безвоздушном пространстве из-за несоответствия размеров могли возникнуть печальные последствия. Вроде, не дай бог, разгерметизации. Ну а оставлять в «тарелке» двоих инопланетян наедине с пилотом никто не хотел. Тем более что и тот и другой могли пригодиться «икс-ассенизаторам» внутри базы.

– Ладно, будь что будет! – махнул рукой старшина. – Коля, сажай корабль прямо у шлюза. Прорвемся как-нибудь.

Уже стартовав из небольшой ложбинки, «икс-ассенизаторы» поняли, что попытка прорваться к базе пешком была бы обречена на провал. Сверху хорошо было видно, что невысокие шпили надземной части «Логова зубоскала» просто утыканы всевозможными средствами обнаружения, начиная от банальных радаров, кончая тепловыми детекторами, медленно вращающимися вокруг своей оси. Может быть, визуально обнаружить приближение спецназовцев мятежники и не смогли бы, но бойцы не успели бы и подойти к шлюзу на пару сотен метров, как прочие средства обнаружения включили бы на базе сигнал тревоги. Они, возможно, и теперь ее подняли, но у спецназовцев оставалась надежда, что дежурные не сразу разберутся, отчего визуальный контакт не подтверждается показаниями приборов, и вовремя принять меры безопасности попросту не успеют.

– Где вас высаживать? – поинтересовался Коля Мухин, на всех парах подгоняя «тарелку» к «Логову».

– Одурел, блин? «Высаживать»! Сейчас шлюз расшибем и влетай туда, откуда их корабли выбирались, – рявкнул старшина. – Микола, чего спишь? Давай залп по расписным воротам, еври бади!

Выстрел получился на славу. Вероятно, двери шлюзового отсека и были рассчитаны на то, чтобы выдержать удар штурмовых орудий, но залп тяжелых плазменных пушек, некогда позаимствованных землянами у одного из захваченных роботов-патрульных, перенести не смогли. В сердцах выплюнув в вакуум весь воздух из переходного отсека, двери испарились, дав тем самым понять, что функционировать в условиях такого бессердечного к себе отношения они отказываются. Примеру передних створок последовали и задние, вместе с воздухом выплюнув на поверхность планеты какие-то запчасти. Ну а Коля Мухин, не обратив внимания на просвистевшие мимо корабля детали инопланетной техники и нескольких летунов из обслуживающего персонала, одетых согласно технике безопасности в защитные скафандры, вертикально опустил «тарелку» в подземный ангар.

– Работаем. Работаем! – заорал Шныгин, первым бросаясь к переходному люку корабля.

Конечно, было крайне рискованно оставлять Колю в одиночестве в окружении нескольких вражеских космолетов, но, во-первых, выбора-то у спецназовцев не было. А во-вторых, Шныгин сомневался, что внутри кораблей инопланетян находятся их экипажи. Ну а после разгерметизации ангара в нем вряд ли мог остаться кто-либо из мятежников, тем более если учесть, что техники-летуны после такого неожиданного катапультирования на поверхность вряд ли захотят вернуться обратно в ближайшее время. Ну а в-третьих, перед «летающей тарелкой» Мухина торчали только два инопланетных корабля. Ну а уж с двумя противниками плазменные пушки землян справятся легко. В крайнем случае Коля всегда успеет выбраться на поверхность раньше, чем корабли мятежников придумают, как до него добраться.

Самым большим недостатком всей операции было отсутствие у «икс-ассенизаторов» какого-либо плана базы мятежников и полное неведение того, где может находиться группа Орлова. Бойцы вообще не представляли, с чем им придется столкнуться во время штурма и какой огневой мощью обладает противник. Вряд ли на засекреченной базе будет находиться большой гарнизон, но и сотня бойцов, правильно действующих, могла стать почти непреодолимым препятствием. Спецназовцы понимали это, но не могли же они оставить соратников, которые к тому же однажды спасли жизнь им самим, в плену у сумасшедших инопланетян!..

– Пошли, пошли! – поторопил спецназовцев старшина, едва вся группа выбралась из «летающей тарелки».

Подземный ангар был сделан в форме эллипса, в начале которого имелись шлюзы выхода на поверхность. Можно было предположить, что в противоположном его конце располагается вход во внутренние помещения, и именно туда устремилась группа. На этот раз в авангарде двигался лишь Шныгин. Кедман и Пацук бежали по бокам, прикрывая маммида и контрабандиста, помещенных в центр, и удерживая под прицелом фланги колонны. Ну а Зибцих и Штольц замыкали процессию. При этом ефрейтор почти всю дорогу двигался спиной вперед, готовясь отразить возможное нападение с тыла. Добравшись до массивной двери, «икс-ассенизаторы» застыли, пытаясь решить, как ее открыть.

– И что будем делать? – поинтересовался старшина, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Взрывать. Чего еще-то? – пожал плечами Пацук, внимательно осматривая дверь.

– А если после разгерметизации внутри сработают какие-нибудь защитные переборки? – не оборачиваясь, предположил Зибцих.

– И их взорвем к бисовой матери! – констатировал есаул.

– Опасно. Можем ребят погубить, – покачал головой Кедман. – Тут что-нибудь умнее придумать нужно.

– Ну так думайте быстрее, – потребовала Сара, помогавшая ефрейтору прикрывать тыл. – Там уже тревогу, наверное, подняли. Сейчас сюда может ввалиться целый батальон каких-нибудь мурлантов. И уж поверьте мне, мятежники их наверняка обучили, как против нас воевать!

– Так, может, это и к лучшему? – предположил Ганс. – В смысле я хотел сказать, что весь батальон в эту дверь сразу не пройдет, а мы можем их встретить и пробиться внутрь, когда дверь откроют…

– Не стоит, – вдруг вмешался в разговор Хаарм. – Кажется, я знаю, как эту дверь открыть. – И он указал рукой на притолоку, где располагалась какая-то конусовидная штуковина. – Это детектор ментального излучения. Действует как психоусилитель. Только не распространяет, а улавливает мозговое излучение. На Трунаре такие часто применяют для охраны дверей секретных объектов, и уж я-то знаю, как их взламывать.

– Откуда? – подозрительно поинтересовался старшина.

– Какой бы я был контрабандист, если бы не знал, как с этими штуками обращаться?! – возмутился небесный. – И вообще, вы намерены действовать или предпочтете выслушать историю моей жизни?..

Не дожидаясь ответа, Хаарм замер, а затем вдруг стал раскачиваться, как огородное пугало на сильном ветру. Это, наверное, выглядело довольно смешно, но спецназовцам сейчас было не до смеха. Сара с Зибцихом, держа под прицелом ангар, вообще не видели, что делает небесный, а остальные, с оружием на изготовку, готовились ворваться внутрь. Если, конечно, у Хаарма хоть что-нибудь получится. И Пацук уже начал терять терпение, как вдруг дверь плавно отъехала в сторону.

– Вперед! – тут же скомандовал старшина, и группа оказалась внутри переходного отсека.

Со вторым детектором, блокирующим внутреннюю дверь, небесный справился за считаные секунды, и когда переходный отсек наполнился воздухом и дверь отъехала в сторону, спецназовцы ворвались внутрь базы, готовые ко всему. Однако в коридоре их встретили тишина с пустотой в обнимку. Узкий кипенно-белый проход тянулся довольно далеко, заканчиваясь еще одной дверью. По обе стороны коридора было несколько комнат, расположенных в шахматном порядке, вход в которые преграждал прозрачный пластик. Все, что находилось внутри, было видно как на ладони, и «икс-ассенизаторы», не теряя ни секунды на обследование боковых комнат, помчались сразу к дальней двери коридора.

– Сергей, что-то все это мне кажется слишком подозрительным, – проворчал по рации Зибцих. – Они ведь уже знают, что мы вошли. Так почему никого нет?

И не успел ефрейтор закончить эту фразу, как одиночество спецназовцев развеялось словно дым. Створки двери в конце коридора отъехали в сторону, предоставив мгновенно застывшим землянам возможность полюбоваться на небольшую плазменную пушку. А затем орудие открыло ураганный огонь.

Шныгин как подкошенный свалился вниз, подсекая ноги Насану, оказавшемуся ближе всех к старшине. Кедман уронил на пол небесного, прикрывая его своим телом, а остальные члены группы рассыпались вдоль стен как горох. Плазменные шары в одно мгновение заполнили почти все пространство коридора. Они взрывались от удара о стены, оставляя за собой глубокие выщербины, распахали потолок, уничтожив несколько осветительных панелей, и превратили в кашу почти всю заднюю стену, за исключением дверей шлюза, сделанных из инопластика. Шныгин, вскидывая лазерное ружье, медленно, словно в рапидной съемке, видел, как стрелок-наводчик плазменной пушки корректирует прицел, собираясь превратить всю группу в кашу, и понимал, что не успевает ничего сделать. Старшина уже мысленно простился с мамой, но в этот момент над его головой сверкнул лазерный луч. А следом за ним послышался вопль наводчика, отчетливо долетевший до спецназовцев:

– Е-мое! Жжется же! Охренели совсем, что ли, по рукам стреляете? Перчатку прожгли, уроды!..

– ОГОНЬ! – тут же заорал старшина, и залп лазерных ружей превратил плазменное орудие в бесполезную груду металла.

– Двери! – скомандовал старшина, но его приказа и не требовалось.

Кедман, вскочив с пола, словно пружиной подброшенный, всей своей массой врезался в одну из пластиковых дверей, закрывавших вход в боковые комнаты. И мигом отскочил обратно, как мячик, поскольку прозрачным, но укрепленным дверям такие кавалерийские наскоки были по фигу. Шныгин скрипнул зубами и, не теряя ни секунды, забросал дальний конец коридора дымовыми гранатами, максимально затрудняя противнику возможность прицелиться. Пацук выстрелил в непокорную дверь из лазерного ружья, но единственное, чего добился, это прожег небольшую дырку в пластике.

– Твою мать! Минируй ее, Микола, – заорал Шныгин, поливая огнем из лазерного ружья место, где за дымовой завесой прятался проход с изуродованной плазменной пушкой.

Кедман и Сара, прикрывая работу Пацука, помогли старшине огнем, делая все, чтобы из коридора никто не мог высунуться. Лазерные лучи, пляшущие в дыму, на мгновение расчищали воздух, но он тут же снова затягивался мутной пеленой, совершенно не давая возможности бойцам понять, что происходит за дымовой завесой, одновременно не позволяя и противнику вести прицельный огонь. Конечно, из-за дыма то и дело вылетали плазменные шары, но противник, испуганный мощным огнем «икс-ассенизаторов», стрелял очень редко и неприцельно.

– Микола, взорвешь дверь и прикрывай нас, – скомандовал старшина. – Хаарм с Насаном пойдут внутрь. И без разговоров. Ганс, поможешь Миколе. Остальным – приготовиться к атаке! Сейчас мы, блин… – но договорить Шныгин не успел.

– Сергей, засада! Противник сзади, – перебил его ефрейтор и открыл лихорадочный огонь по открывающимся створкам дверей, ведущих в ангар.

Шныгин обернулся, жестом приказав Саре с Кедманом не прекращать огонь. Он увидел высыпавшую в коридор толпу маммидов, закованных в странного вида броню. Ганс, не имевший возможности стрелять прицельно, поливал их огнем из лазерного ружья, но заметного ущерба противнику эти выстрелы не наносили. Недолго думая, Шныгин тут же швырнул в набегавшую толпу несколько осколочных гранат и приправил их дымовой завесой, а затем и сам открыл огонь из ружья. Маммиды скрылись за пеленой и, видимо, залегли, испугавшись. Однако очень скоро они сообразят, что практически неуязвимы для оружия землян, и бросятся в атаку. Сержант это, пожалуй, понимал лучше других!

– Микола, да взорвешь ты эту проклятую дверь когда-нибудь?! – заорал он, даже не оборачиваясь к Пацуку.

– Уже, – спокойно констатировал тот, и тут же прогремел мощный взрыв.

Пластиковая дверь просто исчезла, оставив после себя лишь дымящиеся потеки на косяках. Шныгин, не медля ни минуты, подхватил с пола Хаарма и одним мощным рывком вышвырнул его из коридора. Краем глаза старшина заметил, что Пацук, не мешкая, втащил в комнату Насана. Ну а следом за ними, пятясь, вошли сначала Сара и есаул, а затем Кедман с ефрейтором. Оба сразу же заняли места у косяков так, чтобы держать под обстрелом противника, и старшина присоединился к ним. Опустившись на одно колено у ног Зибциха, он скомандовал:

– Микола, Ганс, вы ведете только прицельный огонь по тем, кто будет высовываться. Старайтесь бить в голову или в места соединения сегментов. Сара, ты будешь перезаряжать нам оружие. Не вздумай высунуться! Голову оторву.

– Командир, дай мне ствол, в натуре! – неожиданно заявил Насан. Шныгин едва не обернулся от удивления. – На нас сзади напали Сахрыги. Сейчас я им конкретно покажу, как моих родственников на Самбаравадже вырезать и на меня лично руку поднимать!..

– Сиди, блин, Аника-воин, – отрезал старшина. – Покажет он. И без тебя тут геморроя хватает!

Однако маммид Шныгина не послушал. Нет, конечно, оружие ни у кого Насан отобрать не решился, но и на месте сидеть не стал. Вместо этого он подошел к дверному проему и, не высовывая голову под огонь, начал выкрикивать в адрес Сахрыг такие жуткие оскорбления, какие только смог придумать. Шныгин уже собрался рявкнуть на него и прогнать, но в этот момент Сахрыги, разозленные выкриками Насана, потеряли осторожность и бросились вперед, что позволило Зибциху сделать несколько точных выстрелов. Маммиды взвыли и, утащив за собой парочку соратников, у которых после снайперских выстрелов ефрейтора намертво заклинило броню, скрылись за дымовой завесой.

– Гляди-ка, неплохо получилось, – хмыкнул старшина. – Ну-ка, Насан, давай теперь парочку комплиментов в адрес противника с другой стороны коридора.

Потомок славного рода Бубрулов радостно кивнул головой, растроганный похвалой, и выдал такой поток ругательств, что эта тирада вполне могла бы стать мировым бестселлером, если бы кто-нибудь удосужился донести ее до народных масс. Шныгин присвистнул, восхищаясь новой матерщиной, а затем и откровенно захохотал. К нему присоединились остальные спецназовцы, и даже Сара, крайне отрицательно относящаяся к любым ругательствам, позволила себе улыбнуться. Стрельба временно стихла.

– Обознатки на три кона! – тут же заорали маммиды из-за изувеченной плазменной пушки. – Ошибся ты, урод. Мы не Сахрыги. Мы Бубрулы. – Насан застыл. – А ты кто такой, что наших союзников материть вздумал?

– Мордан, это ты, что ли? – вместо ответа закричал союзник землян. – Ушан и Зубан с тобой?

– Да. А ты откуда нас знаешь? – тут же донесся до спецназовцев ответ.

– Не узнал, что ли, лох педальный? – завопил в ответ потомок Бубрулов. – Это же я, Насан, в натуре. Вы что же, сволочи, в своих лупите? Вот сейчас доберусь до вас конкретно, башни всем посшибаю! Поняли?

– Ты пургу не гони! – раздался резкий ответ. – Голосом на Насана ты, конечно, похож, но его здесь быть не может. Он, в натуре, сейчас в отдаленном гарнизоне служит. Наверное, уже большим начальником стал. И вы, подлые предатели и лживые отродья тьмы, покусившиеся на наших «хозяев», ни за что нас не обманете.

– Это мы лживые отродья? – оторопел Насан. – Да вы охренели, в натуре! Эти ваши «хозяева» вас конкретно чморят. Они вам столько лапши на уши навешали, что ею можно целый год все население Самбараваджи кормить.

– Не святотатствуй! – заорали в ответ. – А если ты и вправду Насан, то покажи свою морду, чтобы мы увидели, что с тобой сделали эти поганые слуги дьявола!

– Мама моя, ридна Украина! – не выдержал Пацук. – Я сейчас сам лично выйду и этим гадам покажу, как воно ж бывает, когда гарных хлопцев называют поганцами.

– Не мешай, – осадил его старшина. – Похоже, Насан там сейчас шороху наведет.

Потомок славного рода Бубрулов и правда вошел в раж. Он, конечно, не отказывался показаться своим соотечественникам, но в первую очередь потребовал, чтобы Сахрыги, засевшие в противоположном конце коридора, огня не открывали. Оскорбленные им маммиды долго не соглашались дать возможность обидчику спокойно поговорить с соплеменниками, но когда Насан упомянул о поимке зубоскала, любопытство пробрало и тех. Сахрыги согласились временно не вести огонь по наглецу, посмевшему опорочить их род. И даже более того, попросили говорить погромче, чтобы узнать новости с родной планеты. Ну Насан и выдал на «ура» один из вариантов своей истории, изложенной совсем недавно на общей попойке маммидов возле «тарелки» землян.

История поимки зубоскала у Насана получилась еще красочней и живописней, чем все то, что он рассказывал до сего момента. Причем из-за того, что потомка славного рода Бубрулов постоянно перебивали слушатели, требовавшие подтверждений достоверности рассказанного, маммиду пару раз приходилось все начинать сначала, и «икс-ассенизаторы» начали нервничать из-за этих задержек, но вмешиваться никто не стал. Сейчас решалось многое и для них, и для капитана Орлова. Если Насану удастся перетянуть на свою сторону маммидов из «Логова», успешно завершить операцию будет куда легче, чем это предполагалось. И когда Насан, по-своему, конечно, пересказал маммидам пламенную речь Пацука, произнесенную на их родной планете, этот перелом наступил.

– Значит, говоришь, в натуре, всех бесплатной водкой поили? – удивленно поинтересовался один из слушателей и горестно вздохнул. – Везет же кому-то! А мы тут с утра до ночи муштрой занимаемся. Из всех развлечений – только строевая подготовка. Да еще и Зеленый хозяин с нами, как с последним дерьмом, обращается.

– А я вам что говорю? В натуре, эти «хозяева» из нас типичных лохов сделали! – тут же поддержал его Насан. – А мои друзья не такие. Они, конечно, водку со мной не пили, но ведь начальству этого делать и не положено. А они там, у себя, ой какие большие начальники! И с нами запросто разговаривают. Они ведь могли вас всех тут покрошить, на британский флаг порвать, а никого даже не убили, потому что понимают, как вас тут эксплуатируют, – и Насан обернулся к «икс-ассенизаторам». – Я правильное слово сказал?

– Правильное, – буркнул Шныгин, решив наконец выйти из комнаты. Маммиды отшатнулись. – Да не бойтесь, солдат ребенка не обидит. Мы пришли к вам с миром, блин. И честно скажу, что лично вам, еври бади, ничего не будет, если вы быстренько нас проводите туда, где держат наших пленных товарищей.

– Это каких? – поинтересовался один из маммидов, глядя на сверкающий энергоскафандр старшины. – Тут, кроме уродливых лысеньких человечков, в плену никого не держали.

– Вот их нам и надо, – ответил Шныгин, решив не обращать внимания на эпитеты, которыми его соотечественников наградил маммид.

– А их тут нет уже, в натуре! – крикнул кто-то из толпы.

– Чуть больше часа назад всех вывезли.

– Куда? – воскликнул ошарашенный старшина.

– А нам не сказали, – закричал еще кто-то. – Спросите у Зеленого хозяина. Кстати, и мы с вами прогуляемся. Тоже хотим ему кое-что сказать.

– Ну так вперед. Быстрее! – рявкнул Шныгин, для пущей убедительности подтолкнув одного из маммидов в спину.

Большего и не потребовалось. Толпа бывших противников землян, вдохновленных речами Насана и удивительной историей о поимке зубоскала, помчалась вперед, ведя «икс-ассенизаторов» к командному залу. Зеленый, который из-за разрушительной работы плазменной пушки не видел и не слышал того, что происходило в коридоре, был жутко удивлен, когда узрел на камерах наблюдения своих доблестных гвардейцев, несущихся к штабу в обнимку с ненавистными землянами.

Он, конечно, попытался остановить объединенный отряд, но сделать ничего не смог. Высланную Зеленым группу мурлантов маммиды, не останавливаясь, избили так, что те из зеленых превратились в ярко-фиолетовых. Нескольких летунов, которых Зеленому удалось вооружить, земляне залповым огнем загнали под потолок и под угрозой лишения средств к передвижению путем вывода из строя гравитационных подушек заставили сдаться. И лишь тупые кристаллиды оказали бойцам какое-то подобие организованного сопротивления. Но и они были бессильны. Кристаллидов ураганным огнем оттеснили в тренажерный зал и там всех заперли, намертво заварив дверь лазерами. Уже через несколько минут вся толпа стояла у запертых дверей командного зала.

– Придурки! И что теперь будете делать? – из динамиков донесся до людей голос Зеленого. – Вам позволили справиться с замком шлюза, но эту дверь вам не открыть и не разрушить, а я уже вызвал подмогу. Скоро сюда прибудут отборные полки, и вам всем крышка. Поэтому лучше сдайте оружие, и тогда я вам гарантирую, что вы получите лишь обработку мозгов вместо полной переработки организма.

– Щаз-з-з! Разбежались, – буркнул Шныгин. – Микола, взрывай эту дверь на хрен!

– На хрен не получится. Да и больно это, – сострил Пацук. – Взорву-ка я ее просто так.

– Не получится, – вдруг вмешался в разговор Хаарм и под удивленными взглядами людей снял с себя шлем. Из динамиков раздалось удивленное хрюканье.

– А я узнал тебя, Зуурб, – подняв голову в капюшоне вверх, продолжал небесный. – Это по твоему приказу у меня целых три транспорта с эллериумом перехватили. А я ведь тебе долю исправно выплачивал! Давно хотел с тобой на эту тему побеседовать, да ты как-то все время с охраной ходишь. Но теперь-то все по-другому…

Хаарм замолчал так же внезапно, как начал говорить. Несколько секунд он стоял неподвижно, а затем вдруг принялся вытворять невообразимые вещи. Сначала сам, своей собственной рукой, попытался схватить себя за горло. Затем передумал и решил удариться головой о дверь, но в последний момент удержался. После чего вдруг вздумал отобрать оружие у Сары, но, едва схватившись за цевье лазерного ружья, вновь изменил свои намерения.

– Что это с ним? – удивленно спросил у землян Насан, не имевший никакого представления о ментальной силе небесных.

– А ну-ка, всем отойти назад! – тут же скомандовал старшина и вдруг почувствовал, как ему страшно хочется поднять ружье и сделать лишнюю дырку в спине Хаарма. – Ребята, приступайте к блокировке.

– Может, по этому Зеленому из психоусилителя долбануть? – тут же предложил Пацук, но нарвался на твердый отказ.

– А куда ты луч направишь? – буркнул Шныгин, пытаясь выкинуть из головы любые мысли. – Хаарма зацепим. Хрен знает, что тогда с ним случится…

Психоусилитель было решено оставить в покое. Каждый из «икс-ассенизаторов» приступил к блокировке мозга, используя свой, индивидуальный метод, однажды выработанный доктором Гобе. Впрочем, особых усилий для сдерживания атак Зеленого, или Зуурба, как назвал его контрабандист, землянам не потребовалось. Провалив попытку взять Шныгина под контроль, командир гарнизона попробовал сделать это еще раз, используя в качестве объекта Сару. Однако девушке удалось сдержать натиск, а Зеленый, уделивший ей слишком много внимания, пропустил удар Хаарма. И уже через секунду вышел наружу, подавленный, порабощенный и униженный.

– Не позволяйте ему меня мучить. Я все скажу, – заявил Зуурб. – Вам грозит страшная опасность.

– Вот как? – удивился Шныгин. – А мы думали, что ты вызвал сюда флот для организации почетного караула в честь нашего прибытия.

– Да я не об этом, – шмыгнул носом командир гарнизона, тщательно стараясь сломать себе пальцы. – Остановите этого маньяка, иначе случится самое страшное. Земля погибнет, и вы ничем ей не поможете!..

Глава 3.

Где-то на окраине Солнечной системы. Более точное местоположение известно только экипажу космического корабля, но они нам об этом не докладывали. Борт данного корабля. Корабельное время также никому не известно, но в Москве полночь.

В отличие от большинства кораблей, созданных трунарцами, предпочитавшими во время не слишком долгосрочных космических полетов аскетический образ жизни, этот был отделан так, что сделал бы честь и Букингемскому дворцу. Или загородному трехэтажному домику «нового русского». Это уж кто какой стиль интерьера предпочитает. Внутри космического корабля было абсолютно все, что требовалось для души, и парочка небесных этим «всем» без зазрения совести пользовалась.

– Вина мне. Полцарства за вина! – пьяным голосом потребовал один из небесных у прислуги.

– Не «за вина», а «за вино», – поправил его второй. – Средний род, единственное число, первое лицо.

– Я и без тебя знаю, что я первое лицо, – заплетающимся языком пробормотал первый.

– Первое лицо чего? – полюбопытствовал второй.

– Чего «первое лицо»? – не понял его первый.

– Ты о чем спрашиваешь? – совсем запутался второй.

– Ты чего-то про лицо говорил, – напомнил ему первый.

– Да? – удивился второй и встрепенулся. – Лиц красивых вокруг не вижу! Одни морды скотские со всех сторон, – и попытался попасть кулаком в физиономию толпотоиду, притащившему в кают-компанию бутылку вина. – П-шел вон, свинь-я. Кто тебя сюда звал?

– Действительно, – задумался первый. – Кто звал тебя сюда, дехканин? – А затем повернулся к собутыльнику. – Может быть, приказать ему удушиться, чтобы он окружающий интерьер не портил?

– А что, в виде трупа он будет выглядеть эстетичней? – удивился второй.

– Сомневаюсь. Поэтому душить его не будем, – сделал вывод первый из небесных и вырвал бутылку из трясущихся рук безмолвного толпотоида, который уже давно знал, что в такие моменты предпочтительнее молчать. – Давай лучше выпьем за успех нашего предприятия.

– Согласен, – поддержал собутыльника второй и с трудом поднялся на ноги. – За гениальный план нашего единственного и бессменного правителя!

– Аминь! – согласился с ним первый и ополовинил бутылку одним глотком.

Серый и Сиреневый, а это были именно они, пили уже несколько часов, заранее отмечая успех возложенной на них миссии. После долгих и тщетных попыток, предпринятых для поимки и обезвреживания «икс-ассенизаторов», считавшихся самыми главными врагами и единственным опасным отрядом землян, эти ненавистные вояки сами пришли в расставленную ловушку.

Правда, ни Сиреневый, ни Серый, ни Зеленый, оставленный в «Логове зубоскала», совершенно не представляли, как «икс-ассенизаторам» удалось разыскать центральную базу, но сейчас это не имело никакого значения. В «Логове» располагался верный и натасканный гарнизон, ловушка была продумана с особой тщательностью, и поскольку спецназовцы с Земли не были сделаны целиком из инопластика, у них не имелось ни единого шанса выбраться из западни. Теперь оставалась лишь завершающая фаза. А это была самая простая часть операции… То есть это двое мятежников так считали до сих пор. Ровно до того момента, пока на их корабль не прибыла гиперпространственная капсула связи.

– Нижайше прошу прощения, но вам срочная гиперграмма, – пролопотал все тот же толпотоид, на коленях вползая в кают-компанию и держа в руках еще не остывшую капсулу. – Сообщение высочайшего уровня секретности и первостепенной важности.

– А ты знаешь, как воно ж бывает, когда… – начал было говорить Серый и с ревом разбил полупустую бутылку о стену. – Тьфу ты! Проклятые «ассенизаторы». Я так часто о них думал, столько записей их разговоров прослушал, что теперь сам начал разговаривать в их стиле.

– Ничего! Теперь они исчезли, как страшный сон, – усмехнулся Сиреневый и протянул руку к толпотоиду. – Давай сюда капсулу и выметайся, пока мы от скуки не решили посмотреть, как ты сам себя четвертуешь для последующей переработки.

Толпотоид трясущимися руками сунул капсулу в протянутую ладонь небесного и задним ходом ретировался из кают-компании. Сиреневый же распечатал послание, активизировал его и попытался сосредоточиться на чтении. С первого раза это не удалось, так как все в глазах небесного двоилось. Не вышло и со второго раза, поскольку Сиреневый подумал, что у него галлюцинации. На третий раз небесный решил считать послание глупой шуткой и страшно покарать виновного. И лишь с четвертого раза, убедившись в подлинности подписи командира Первой звездной эскадры, Сиреневый пришел в такую ярость, что случайным ментальным ударом едва не убил своего собутыльника.

– Что случилось? – мгновенно протрезвел тот. И Сиреневый, не решаясь произнести прочитанное вслух, транслировал смысл послания прямо в мозг Серого:

«Прибыли в „Логово зубоскала“ в соответствии с просьбой о помощи, посланной командиром гарнизона. По прибытии командир обнаружен не был, „икс-ассенизаторы“ исчезли, гарнизон дезертировал. База почти полностью разрушена, и несколько десятков выживших существ из обслуживающего персонала доложили о бесчинствах, которые тут творили люди. Считаю своим долгом срочно сообщить вам, что финал операции находится под угрозой. Во имя скуубы прошу предотвратить беду. По непроверенным данным, „икс-ассенизаторы“ направляются в ваш сектор. Будьте осторожны!».

«Нет. Только не это, – так же телепатически ужаснулся Серый. – Что теперь делать?».

– Что делать?! – во весь голос заорал Сиреневый, вскакивая с кресла. – Немедленно задержать «живца». Спрятать его в резервном укрытии, стянуть сюда все ближайшие военные силы. Визуальное наблюдение за системой днем и ночью! Корабль «икс-ассенизаторов» атаковать на поражение. Уничтожить их любыми средствами, даже если это будет означать в дальнейшем открытое вторжение на Землю. Блокировать все эфирные частоты, чтобы эти скоты не смогли ни с кем связаться. В общем, примите все необходимые меры и не забудьте передать нашим, чтобы были настороже… Кстати, тот проклятый предатель-небесный еще с людьми?

– Не могу знать! – в точном соответствии с субординацией впервые вытянулся по струнке Серый. – В сообщении об этом не говорится. Ясно только то, что Зеленый захвачен…

– Ну так свяжитесь с командиром Первой эскадры! – рявкнул Сиреневый. – Пусть он допросит свидетелей и немедленно сообщит нам результаты. И берегитесь, если это послание придет слишком поздно!..

* * *

Год тот же, что и раньше. Даже место то же самое. Только чуть правее. На десяток астрономических единиц. Хотя это смотря откуда вести наблюдение: от Солнца или с орбиты Плутона. Что, впрочем, и не важно. Главное, что корабль другой. Местное время: что-то около полудня. Правда, в Москве уже почти утро.

К сожалению, Зуурб знал не так много. То ли операция, которую готовили мятежники, была столь секретна, что подробности о ней были известны лишь самым высокопоставленным руководителям повстанцев, то ли Сиреневый, бывший министр обороны Трунара, некогда бежавший вместе с правителем этой планеты, и Серый, бывший начальник секретных служб, просто не доверяли Зеленому настолько, чтобы посвящать его во все детали. Поэтому Зуурб знал лишь то, что готовится какой-то коварный план по захвату Земли и команду Орлова мятежники планируют использовать как приманку. Большего начальник гарнизона сказать не мог, как его Хаарм, терзаемый праведной жаждой мести, ни мучил при безмолвном попустительстве «икс-ассенизаторов». По крайней мере до тех пор, пока Сара не сжалилась над Зуурбом.

– Все, хватит! Прекрати, – приказала она контрабандисту. – Неужели ты не понимаешь, что ему ничего не известно?

– Понимаю, – согласился с ней Хаарм. – Но разве это означает, что я должен оставить в покое эту двуликую продажную сволочь?

– Должен, – отрезала девушка.

– Нет, не должен, – не согласился с ней контрабандист. – Это вот этот скот мне должен. И немало! А я ему ничего не должен, и пока я не получу обратно свои транспорты или компенсацию за них, с него с живого не слезу.

– Я заплачу! – почти завизжал Зуурб, которого контрабандист заставил выкручивать собственный нос.

– Каким образом? – поинтересовался Хаарм.

– Я сейчас прикажу, чтобы тебе нагрузили два корабля эллериумом из здешних запасов, – провыл начальник гарнизона, тщетно пытаясь завязать бантиком свои уши.

– Три, – отрезал контрабандист. – За моральный ущерб.

– Хорошо, три! – мгновенно согласился Зуурб.

– Все. Получил, что хотел, теперь отпусти его, – вмешался наконец в эту торговлю Шныгин, которому надоело слушать визг начальника гарнизона. – Отпусти, я сказал, еври бади!

– Ладно, – не стал возражать Хаарм, переставая терроризировать начальника гарнизона, хотя из-под ментального контроля оного не выпустил. – Только жалко, что мало попросил. Мог и больше с него взять.

– Перетопчешься, – отрезал старшина. – Даю тебе двадцать минут на все про все. Так сказать, в качестве вознаграждения за службу. А затем отправляемся на наш корабль. Нужно перехватить Орлова раньше, чем он доберется до Земли. Если мы вообще сможем это сделать.

– Сможем, – встрял в разговор Пацук. – Корабль Орлова на орбите продержат в карантине минимум сутки, прежде чем разрешат посадку. – И Микола кивнул головой на начальника гарнизона и его бывших подчиненных. – А с этими что будем делать?

– Давайте их на Самбараваджу отправим, – предложил здравомыслящий ефрейтор. – Пусть маммиды расскажут, что здесь произошло, а небесный, под их присмотром, станет агитировать аборигенов не подчиняться своим бывшим хозяевам.

Идея понравилась всем без исключения! Даже Зуурб, торопившийся избавиться от мучений и ментального контроля контрабандиста, был готов на что угодно, лишь бы оказаться подальше от «икс-ассенизаторов». К тому же начальник гарнизона не слышал рассказ Насана и надеялся, что, оказавшись на Самбаравадже, где существовала разветвленная сеть аборигенов, преданных мятежникам, он сможет вновь взять ситуацию под контроль. Как вы понимаете, его надеждам не суждено было осуществиться, и Зуурб провел остаток жизни, путешествуя по планете маммидов в качестве ярмарочного шута, но это уже совсем другая история. Никому, кроме самого Зуурба, не интересная.

Ну а пока начальник гарнизона мог сколько угодно тешить себя несбыточными мечтами. Он безропотно приказал техникам-летунам загрузить три космических корабля эллериумом, а также дал пилотов, указав им в качестве конечной цели путешествия Самбараваджу и приказав ждать там распоряжений Хаарма. Насан, которого бывший личный состав гарнизона «Логова зубоскала» безропотно признал начальником, распределил маммидов на корабли и лично определил место, на котором Зуурб должен был провести все путешествие до родной планеты маммидов. И лишь когда со всем этим было покончено, Насан нашел подходящую по размерам герметичную броню, точно такую же, какая была на остальных маммидах в «Логове», и вернулся на «летающую тарелку» землян.

– В принципе ты можешь тоже отправиться домой, – великодушно предложил потомку славного рода Бубрулов старшина.

– Ты что, с дуба рухнул, в натуре? – удивился Насан. – Чтобы я смотался домой и пропустил все самое интересное? Это на фига же я тогда с вами столько времени мотался по всей Галактике?

– Вот как? – хмыкнул старшина и вдруг сгреб маммида за грудки. – Хорошо. Ты останешься. Но запомни, солдат, ты самый младший в группе. Будешь выполнять любые приказы, и если еще раз посмеешь кому-нибудь хамить, я тебя своими собственными руками отправлю в открытый космос без скафандра, еври бади! Понял меня, блин?

– Так точно, товарищ старшина, – отчеканил маммид, почему-то радостно улыбаясь. Видимо, истосковался по армейским порядкам за последние несколько дней относительной свободы. – А оружие мне положено?

– Придумаем что-нибудь, – буркнул Шныгин, и Насан, прокричав, что сейчас вернется, убежал, притащив через минуту на корабль целую охапку плазменных ружей.

– Вот. Выбирайте! – гордо предложил маммид.

Старшина поморщился.

– Ты эту хрень на склад утащи. Пусть с ними сначала наши ученые поработают, а мы как-то к лазерным привыкли, – приказал он Насану и повернулся к Кедману. – Джонни, возьмешь этого чудика под свою опеку. Обучишь всему, чему полагается. Да, и лазерное ружье ему найди. Только пристреливайте аккуратнее. Мощность на минимум поставьте, чтобы обшивку корабля ненароком не пробить.

Насан с Кедманом тут же удалились в трюм, и на этом все приготовления к последнему гиперпространственному прыжку были закончены. Правда, «икс-ассенизаторы», прежде чем взлететь, уступили мольбам Хаарма и пропустили вперед три корабля с грузом эллериума и маммидами на борту, но больше не мешкали ни секунды. Выйдя на орбиту и удалившись от планеты настолько, чтобы ее притяжение не помешало кораблю спокойно войти в гиперпространство, «икс-ассенизаторы» проводили корабли Хаарма в дальний путь и сами стали готовиться к прыжку. Шныгин с пилотом последними уходили из рубки, и когда Мухин уже был готов включить автопилот, на экранах радаров вдруг появилась целая россыпь светящихся точек.

– Е-мое! – вытаращился на экраны Коля Мухин. – Это же целый флот летит! Что делать будем?

– Ноги делать будем! – рявкнул Шныгин. – Что мы еще тут можем сделать?! А я, блин, надеялся, что Зуурб блефует, когда он о вызванном подкреплении говорил.

– Что там у вас происходит? – высунувшись из анабиозного отсека, поинтересовался Пацук и, увидев россыпь светящихся точек на экранах, присвистнул. – Мама моя, ридна Украина! Это откуда же они взялись в таком количестве? Тревогу объявлять?

– Я тебе сейчас объявлю тревогу, блин! – зарычал на есаула Шныгин. – Марш назад, и чтобы все через минуту были в анабиозе. Мы с ними драться не сможем. Уходить будем.

– Куда? – поинтересовался пилот. – Тут же не звездная система, а настоящая взлетно-посадочная полоса в парко-хозяйственный день! Все пусто, голо, и видимость как на ладони.

– Вот и придумай, как нам с этой взлетно-посадочной полосы выбраться, – прервал весьма поэтичные словоизлияния пилота старшина. – И думай быстрее, пока мы не попали в зону их прямой видимости!

Коля Мухин почесал маковку и под тяжелым взглядом Шныгина нырнул обратно в кресло пилота. Пару минут он манипулировал с приборами, а затем вдруг резко изменил курс, направляя корабль обратно, к планете, где располагалось ныне разграбленное и разоренное «Логово зубоскала». Старшина хотел было рявкнуть на пилота и потребовать объяснений этого сумасшедшего поступка, но потом решил не вмешиваться, очень надеясь, что Коля знает, что делает.

Маневр был чрезвычайно рискованный, поскольку идущая на помощь базе эскадра наверняка все свое внимание сосредоточила именно на планете, пытаясь выяснить, что там происходит и кто именно атакует «Логово зубоскала». Но как раз на это и рассчитывал пилот. Высматривая окрестности базы на дневной стороне планеты, корабли инопланетян могли просто не заметить размытую и нечеткую серебристую точку, нырнувшую в тень.

Мухин мгновенно придал кораблю такое ускорение, что старшину, не успевшего сесть в кресло, швырнуло на пол. А затем пилот выключил основные двигатели и, лишь на короткие мгновения используя маневровые дюзы, корректировал траекторию полета «тарелки» до тех пор, пока она по орбите не ушла на теневую сторону планеты 456654-бис. И вот тогда, не дожидаясь, когда эскадра противника подойдет слишком близко, Коля вновь придал кораблю максимальное ускорение. А когда тот набрал скорость, включил автопилот и встал с кресла.

– Ну и что ты лежишь? – поинтересовался Коля у Шныгина. – Пошли в анабиозный отсек. Через три минуты войдем в гиперпространство.

Ничего другого, кроме как подчиниться распоряжению пилота, старшине не оставалось. С трудом поднявшись на ноги, Шныгин проковылял к своей капсуле и, предварительно убедившись, что вся группа выполнила его команду и теперь спокойно почивает, дал команду активизировать свою и мухинскую капсулы, а затем забрался внутрь. Теперь оставалось только надеяться, что если вражеская эскадра и заметила корабль землян, то помешать его входу в гиперпространство просто не успеет. И когда старшина стал просыпаться после анабиоза, первой его мыслью было: «Что так быстро? Неужели мы не успели уйти, блин?!».

К счастью, маневр Мухина удался в полной мере. И когда Шныгин, пулей вылетев в командную рубку, не увидел около «тарелки» корабли противника, он вздохнул с облегчением. Более того, хотя старшина визуально не мог определить, находятся ли они в Солнечной системе или еще где-то, он вдруг с душевным трепетом почувствовал, что вернулся домой. Ну а куда еще, интересно, их могло забросить, если автопилоту даны были вполне точные указания?! Вздохнув полной грудью, старшина тут же принялся выводить из анабиоза остальных членов команды.

Конечно, веселых плясок, праздничных салютов и иных способов выражения ликования «икс-ассенизаторы» при пробуждении не проявили, но на всех лицах читалось откровенное удовлетворение тем, что все злоключения позади. Только сейчас бойцы поняли, как надоели им чужие планеты, космическое пространство и бесконечные гиперпрыжки. Шныгин подумал о том, что, вернувшись на Землю, он первым делом разуется и пройдется босиком по траве. Пацук почему-то с тоской посмотрел на Сару и решил, что неплохо было бы искупаться в теплом море. Кедман подумал об игре в баскетбол или хотя бы о просмотре по телевизору первого же баскетбольного матча. Зибцих представил себе запылившуюся казарму на базе и почувствовал, как зачесались руки от желания взять тряпку и хорошенько там прибраться. А вот о том, что подумала Сара, не узнал никто. Хотя бы потому, что разведчице полагается быть более скрытной, чем всем остальным. Впрочем, на обсуждение желаний времени у бойцов не было.

– Сара, – позвал девушку старшина, пока пилот осваивался за пультом управления. – Свяжись с базой и предупреди Раимова, что кораблю Орлова приземляться нельзя до тех пор, пока мы не побеседуем с бойцами. Скажи ему, что Хаарм поможет извлечь у них из подсознания все, что запихнули в них небесные… Или лучше я сам все объясню. Просто наладь связь с подполковником.

Кивнув головой, Штольц тут же проследовала к пульту радиосвязи. Пока она пыталась настроить аппаратуру, остальные «икс-ассенизаторы» занимали места, полагавшиеся им по боевому расписанию. Пацук с Зибцихом устроились у орудий, Кедман вынул из шкафчика пожарное оборудование, а Насан, недавно зачисленный в команду, пометался немного по рубке и, не дождавшись распоряжений, самовольно занял кресло Сары Штольц. Ну а сам Шныгин склонился над приборами за спиной пилота.

– Коля, можешь определить, где сейчас корабль Орлова? – поинтересовался у Мухина старшина.

– А хрен его знает, – пожал плечами тот. – Я в первую очередь отсканировал орбиту Земли. Там, конечно, куча всякого железа болтается, начиная от спутников и кончая хрен знает чем, но отсюда определить, там ли «Ястреб», я не могу. Слишком далеко. Нужно хотя бы десятка на полтора астрономических единиц продвинуться. Тогда и скажу, на орбите Орлов или еще где.

– Ну так вперед, – скомандовал Шныгин, и пилот уже собрался запустить главный двигатель, как вдруг замер, удивленно уставившись на экран, где была отображена компьютерная модель Солнечной системы.

– Серега, я не уверен, но, по-моему, рядом с нами болтается чей-то корабль, – проговорил Мухин, тыча пальцем в монитор. – По крайней мере, вот этой точки тут быть не должно. И, судя по показаниям сканера, она явно рукотворного происхождения.

– Может, это «Галилей-5»? – предположил со своего места Зибцих. – Я что-то слышал о том, что русские вместе с американцами запускали такой корабль к Плутону.

– Чего не знаю, того не знаю. Но сейчас попробую прощупать его направленным сканером. Тогда и увидим, что это за фрукт, – пожал плечами пилот и через мгновение присвистнул. – Да это «летающая тарелка». Почти такая же, как наша, только лучше вооруженная. Боевая модель.

– Сара, отставить связь с шефом, – тут же скомандовал старшина. – Свяжись с «тарелкой» и узнай, кто они такие и что тут делают.

– Да толку-то! – тут же сердито откликнулась девушка. – Эта дурацкая рация барахлит. Я на каких только волнах не пыталась прощупать эфир, везде одни помехи.

– Как это рация сломалась? – возмутился пилот. – На моем корабле ничего само по себе не ломается! Дай-ка я посмотрю…

– Сиди. Следи за приборами, – остановил Мухина старшина. – Микола, иди взгляни, что с рацией. А ты, Сара, займи его место.

Пока «икс-ассенизаторы» менялись местами под недовольное ворчание Коли Мухина, Шныгин очень медленно обернулся спиной к пульту управления кораблем и посмотрел на Хаарма и маммида. Впрочем, последний старшину почти не беспокоил, поскольку у Шныгина не было причин не доверять ему. А вот небесный после слов пилота о том, что рация сама по себе не могла выйти из строя, вновь напомнил старшине о давних подозрениях.

Сергей вспомнил и то, как контрабандист вероломно пытался захватить их корабль при первой встрече, как потом торговался и почти задаром согласился помочь. Как легко Хаарм нашел боевую машину маммидов на Лоне, уверенно вывел бойцов из апартаментов командира гарнизона туда, где этого командира как раз и не было.

Вспомнил старшина и то, как небесный не сумел расшифровать информацию базы данных, случайно взятой Пацуком из кабинета Зуурба, как контрабандист втридорога торговал водкой на Самбаравадже, своими действиями явно подбивая аборигенов на беспорядки. А уж о единоборстве Хаарма с Зуурбом в «Логове зубоскала» Шныгину и думать не хотелось. Кто знает, действительно ли они устроили ментальную схватку или просто обменялись друг с другом информацией о том, как лучше угробить «икс-ассенизаторов»?.. И тут вдруг Шныгин понял, что уже давно непроизвольно сжал приклад лазерного ружья, направляя ствол на контрабандиста. А тот, видимо, на ментальном уровне уловил сумятицу в мозгах старшины.

– Ты чего? – испуганно поинтересовался Хаарм у Шныгина, глядя старшине прямо в глаза. То есть Сергей, конечно, из-за низко надвинутого капюшона небесного не мог знать, куда тот смотрит, но чувствовал, что Хаарм пытается поймать его взгляд.

– Сиди. И не дай тебе бог пошевелиться, – тихо приказал Шныгин. Однако его услышали все. И все к этой парочке повернули головы. Даже Зибцих высунулся из-за турели.

– Что у вас тут происходит? – удивленно поинтересовался он.

– Ничего особенного, – спокойно ответил старшина. – Просто я думаю, что наш дружок-контрабандист совсем не тот, за кого себя выдает.

– Да ладно! – изумился Кедман. – Он уже столько раз нам помогал, что нет причин сомневаться в его лояльности.

– Возможно. Только помощь его всегда получалась какой-то кособокой, еври бади, – хмыкнул Шныгин. – Вот сейчас и посмотрим. Если рация изуродована, то, кроме Хаарма, это сделать никто не мог. Тогда и вопросов к нему у меня больше не будет. Вышвырну его в открытый космос, и дело с концом!

– Да вы что, с ума сошли?! – завопил контрабандист, вскакивая с места.

– Сидеть, я сказал! – тут же рявкнул Шныгин, наводя точку лазерного прицела в темный провал под капюшоном. Туда, где должно было быть лицо небесного. – Сядь, или я тебе сейчас башку отстрелю.

Хаарм медленно опустился на место.

– Вот вы, значит, как? – прошипел он. – Вот, значит, чем мне отплатить решили за мою помощь? Ну, спасибо вам за доброту, за ласку, за…

Закончить свою благодарственную речь контрабандист не успел. Повинуясь знаку Шныгина, капрал слегка тюкнул Хаарма по голове, и тот, хрюкнув, погрузился в беспамятство. Добросердечная Сара укоризненно покачала головой, но, не решившись комментировать поведение мужчин, отошла в сторону, заняв у орудия место Пацука. А сам Микола, одобрительно хмыкнув, вновь повернулся к пульту радиосвязи и, сняв заднюю крышку, принялся копаться во внутренностях прибора. Прочие члены группы, включая и Насана, остались на своих местах, ожидая вердикта есаула. Наконец, минуты через три тот закончил возиться с рацией и, не говоря ни слова, попытался выйти на связь. Однако ответом Пацуку был жуткий треск в эфире и отсутствие каких-либо связанных сигналов.

– Рация в порядке, – наконец вынес свой вердикт Микола. – Просто кто-то глушит эфир. Либо вообще весь, либо конкретно нас.

Шныгин посмотрел на пилота.

– Это могут делать только с того корабля, – кивнув в сторону монитора, ответил Мухин на безмолвный вопрос старшины. – Судя по показаниям приборов, фиксирующих электромагнитную активность, этот кораблик способен и на большее.

– Ну что же, тогда летим к нему. Попытаемся пообщаться, – криво усмехнулся Шныгин. – А если не выйдет, тогда собьем на хрен, и все проблемы решены, еври бади.

– Ну а если это наши союзники с Трунара? – осторожно предположила Сара. – Межпланетный конфликт получится.

– Если союзники, тогда они с нами свяжутся. Если не сразу, то тогда, когда мы начнем в них стрелять, – отрезал Шныгин. – Микола, марш к пушкам. Остальные – по местам!

– А с этим что делать? – кивнув головой в сторону неподвижного контрабандиста, поинтересовался Кедман.

– Пока запри его в какой-нибудь каюте. Потом разберемся, что к чему, еври бади! – приказал Шныгин и занял свое место рядом с пилотом. – Коля, вперед! А ты, Сара, попробуй на всех волнах вызвать на связь этот корабль. В конце концов они нам ответят, если не захотят сдохнуть.

На этот раз Мухин не повел «тарелку» к неизвестному кораблю на максимальной скорости, а стал «на цыпочках» красться вперед. То есть, конечно, «летающая тарелка» землян опорные фермы не выдвинула и шевелить ими не начала, но двигалась очень медленно. Коля то слегка ускорял «тарелку», то притормаживал ход. А иногда и вовсе швырял ее в сторону, чтобы сделать траекторию движения корабля максимально непредсказуемой. Ну а Сара постоянно бубнила в микрофон просьбу неизвестному кораблю откликнуться на вызов, но в ответ получала лишь жуткий треск помех. А через пару минут оба корабля сблизились настолько, что можно было невооруженным глазом заметить, как шевелятся плазменные пушки на борту неизвестной «тарелки», пытаясь точно следовать за движением корабля землян.

– Что будем делать дальше? – поинтересовался наконец Мухин. – Больше сближаться нельзя. Слишком мало места для маневра останется. Подлетим еще на десяток километров, и тогда, если у них на борту есть самонаводящиеся ракеты, нам даже контур Зубова не поможет. Этим ракетам просто деться некуда будет, кроме как попасть в нас.

– А что, разве энергетический экран с ракетами не справится? – удивленно поинтересовался Шныгин.

– Нет, конечно, – фыркнул пилот. – Даже если Микола или Ганс успеют их сбить, то при взрыве на такой дистанции ракеты все равно нанесут нам серьезные повреждения.

– Ну что же, тогда начнем, – вздохнул старшина. – Микола, пальни разок. Только мимо. Пусть поймут, что атаковать их мы не особо желаем, но если они по радио не ответят, то церемониться больше не будем.

– Есть, товарищ генерал-майор, – оскалился Пацук. – Только, по мне, распылить бы их на атомы, а потом пусть дипломаты разбираются, кто был прав, а кто виноват. А то воно ж как бывает, когда с врагом слишком долго миндальничают?..

– Ты не болтай, а делай, что сказано, – буркнул Шныгин. – Пальни так, чтобы плазменные шары подальше от них прошли. Пусть поймут, что это не случайный промах, а намеренное предупреждение.

– Слушайте, ребята, а может быть, этот корабль никакого отношения к помехам не имеет? – предположила Сара. – Может быть, они тоже с нами связаться никак не могут?

– Вот сейчас и проверим, – ответил старшина. – Огонь, блин!

Пацук сделал, как и было велено. Он выпустил два плазменных шара так, чтобы один прошел ниже «тарелки», а другой – выше ее. С замиранием сердца бойцы следили за стремительным полетом сгустков плазмы, ожидая ответных действий неизвестного корабля. И дождались! Все пушки «летающей тарелки» одновременно извергли из себя плазменные шары, и стреляли они отнюдь не мимо корабля землян. Ожидавший этого пилот тихо выругался и мгновенно рванул «тарелку» вниз и в сторону, стремясь уйти из-под огня.

– Огонь на поражение! – тут же рявкнул Шныгин, чувствуя, как его вдавливает в кресло возросшая перегрузка. – Твою мать! Дайте мне кто-нибудь пульт управления бортовым психоусилителем.

Сара, изогнувшись, дотянулась до пульта и попыталась добросить его до кресла старшины, но в этот момент Мухин опять дернул «тарелку», и небольшая плоская коробочка, изменив траекторию, ушла далеко в сторону. Хорошо, что электропровод ее удержал. А то пришлось бы ловить пульт по всем отсекам корабля! Шныгин выругался еще раз и, держась одной рукой за кресло, попытался достать пульт, но корабль землян снова здорово тряхнуло, и мониторы тут же затянулись радужной пленкой. Это парочка плазменных шаров зацепила «тарелку». Энергозащита выдержала, но толчок от взорвавшейся на ее поверхности плазмы был столь силен, что Мухин на несколько секунд потерял управление кораблем. Шныгин не смог удержаться за подлокотник, и его второй раз за последние сутки со всей силы шваркнуло о стену.

– Твою мать вагоновожатой в трамвайное депо! – совсем как Раимов, выругался старшина, пытаясь подняться на ноги. – Коля, ты права на вождение космических кораблей в «киндер-сюрпризе» нашел?

– Не мешай работать! – огрызнулся пилот, пытаясь восстановить контроль над кораблем. – Мамку свою учи щи варить, а в мои дела не вмешивайся. Понял?

Может быть, в другое время старшина, да и любой другой из «икс-ассенизаторов», и погонял бы пилота по кораблю за такие непочтительные речи, но сейчас было не до того. Пытаясь удержаться на ногах при постоянных бросках «тарелки» из стороны в сторону, Шныгин старался поймать пульт управления психоусилителем. Ну а остальным и вовсе было некогда обращать внимание на перепалку старшины с Мухиным.

Пацук, жутко возмутившись от такого непочтительного отношения инопланетян к кораблю «икс-ассенизаторов», решил накрыть противника слаженным залпом обоих своих орудий. Однако его выстрел совпал с рывком «тарелки», и плазменные шары, выпущенные из пушек, некогда стоявших на роботе-патрульном и просто обязанные пробить защиту небольшого, в общем-то, вражеского корабля, промчались мимо, даже не задев его энергозащиту. «Тарелка» пришельцев ответила ураганным огнем, и Коля Мухин был вынужден постоянно совершать маневры уклонения. Конечно, корабль землян это спасало, но вот вести прицельный ответный огонь мешало чрезвычайно, и Микола больше не решался направлять плазменные шары в одну точку. Напротив, он попытался бить так, чтобы хоть один выстрел поразил противника.

Снайпер Зибцих работал более продуктивно. Его не застал врасплох первый толчок. Ганс предвидел, что это случится, и выстрелил только после того, как корабль землян начал восстанавливать равновесие. Оба плазменных шара, выпущенные из его орудий, достигли цели, но, увы, слишком малая мощность орудий Зибциха никакого ощутимого вреда «тарелке» пришельцев не нанесла. Тогда Ганс изменил намерения и, вместо того чтобы бессмысленной пальбой смешить врага, стал сбивать те плазменные шары, что угрожали кораблю землян наибольшей опасностью.

– Молодец, Гансик! Так держать, – похвалил его пилот. – Ребята, сейчас я попробую зайти ему прямо под брюхо, а вы уж не подкачайте. Дайте из всех стволов залп в одно и то же место. Авось что-нибудь да получится!

Однако маневр не прошел. Пилот и артиллеристы вражеского корабля разгадали задумку Мухина, и первый тут же совершил маневр, уводя корабль из опасной зоны, а вторые выпустили навстречу «тарелке» землян такой поток плазменных шаров, что Николаю не оставалось ничего другого, кроме как изменить первоначальное намерение и уйти далеко в сторону, чтобы спасти свой корабль.

– Да что же это такое?! – завопил Мухин, когда еще один шар ударил в энергозащиту. – Микола, попадешь ты хоть раз в этого гада или нет?

– А ты не дергай корабль, как эпилептик! – рявкнул в ответ Пацук. – Хоть пару секунд подержи его на одной линии. Тогда и увидим, как воспримут они наш подарок.

Пилот, что-то пробормотав себе под нос, заложил такой лихой вираж, что Шныгин вновь покатился по полу, а затем, пропустив мимо очередной залп инопланетян, Мухин рванул «тарелку» прямо по направлению к вражескому кораблю. Секунды растянулись в вечность, когда все «икс-ассенизаторы» уставились на мониторы, ожидая лобовой атаки, но за мгновение до того, как артиллеристы пришельцев поймали корабль землян в перекрестье прицела, Пацук наконец выстрелил. Два плазменных шара, вылетевших из его пушек, точно ударили «тарелку» пришельцев в самый центр, и она целиком исчезла в огромном радужном взрыве.

– Есть! – заорали все в один голос, а Шныгин, единственный, кто не пялился в мониторы, к тому же успел еще и схватить наконец пульт управления психоусилителем. А затем по кораблю землян пронесся вздох разочарования.

«Летающая тарелка» пришельцев выдержала удар. Правда, она начала уходить в сторону рывками, словно хромоногий кабан от стаи волков, но внешне выглядела целой, и это не могло радовать людей. Микола с Гансом попытались еще раз достать корабль противника слаженным залпом, «тарелка» пришельцев, явно превосходившая космолет землян огневой мощью и количеством орудий, выставила перед собой настоящую стену из плазменных шаров, и удар цели не достиг.

– Твою мать! – снова завопил Мухин, легко уйдя от ответного выстрела противника. – Что делать-то будем? Не справимся мы с ними!

– Спокойно, Маша, я Дубровский! – фыркнул старшина, усаживаясь на свое место. – Сейчас посмотрим, что они скажут на это.

Стараясь забыть о происходящем вокруг, Шныгин сконцентрировался на единственном желании и нажал заветную кнопку психоусилителя. Невидимый и не ощущаемый никем из присутствующих на корабле землян ментальный импульс помчался в сторону корабля пришельцев, и тот, дернувшись, словно от удара, бешено закрутился на одном месте.

– Не понял, Репа, ты что с ними сотворил? – оторопело спросил у Шныгина Пацук.

– Да эта проклятая «тарелка» больше похожа на юлу, – буркнул в ответ старшина. – Вот я и представил, что она – волчок. Их пилоту такая мысль, должно быть, понравилась, он и закрутил корабль вокруг оси.

– Ну-ка, попробуй еще раз, – крикнул Ганс, видя, что корабль пришельцев гасит вращение.

Шныгин усмехнулся и послал новый импульс. Корабль противника вновь завертелся, и Микола с Зибцихом приготовились дать еще один залп по экваторной линии «тарелки» врага, но сделать это не успели. Прямо над кораблем пришельцев одна за другой сверкнули десять ярких вспышек, и в пустоте из ничего возникло соответствующее количество боевых кораблей куда больших размеров, чем оба сражавшихся у орбиты Сатурна противника.

– Твою мать! Как же они нас вычислили?! – проревел Кедман, едва не раздавив в своих лапищах противопожарное оборудование.

– Плевать, как именно! Ноги надо делать! – завопил Пацук, но Мухин и без него знал, как нужно поступить.

У «икс-ассенизаторов» до момента, когда экипажи вражеских кораблей выйдут из анабиоза и смогут вступить в бой, было не более пяти минут. Уничтожить за это время весь флот противника не представлялось возможным. Коля сомневался даже в том, что им удастся пробить защиту хотя бы одного космического корабля. Поэтому еще до того, как Кедман задал свой вопрос, а Пацук выдал весьма ценное указание, Мухин врубил реверсивные дюзы. Корабль землян крутануло волчком почти так же, как «тарелку» пришельцев, но с одной разницей – Коля знал, что делает, и вращение мгновенно остановил.

– Держитесь, пешеходы! – завопил он, врубая максимальное ускорение. – Пристегните ремни и все такое. Если успеете, конечно!

Бойцы не успели. Лишь Пацук, Зибцих да старшина, удобно устроившиеся в креслах, остались на своих местах, а вот остальных здорово швырнуло. Сару, после крутого разворота не успевшую восстановить равновесие в кресле радиста, ударило в бок и вдавило в подлокотник. Кедман заработал контейнером огнетушителя по лбу и на пару секунд потерял сознание, а вот Насан, подавшийся вперед, чтобы получше рассмотреть появившиеся из гиперпространства корабли, вообще вылетел со своего места, кувыркнулся через спинку кресла и кубарем покатился в коридор, ведущий к трюму.

Впрочем, что именно случилось с «икс-ассенизаторами» после максимального ускорения, Колю Мухина волновало меньше всего. Синяки, шишки и даже переломы, которые могли получить бойцы, были пустяком по сравнению с тем, что с ними будет, если залп инопланетной эскадры накроет «тарелку» землян. Сейчас пилота не заботило даже то, что экипаж корабля, с которым люди только что вели бой, может открыть огонь из всех орудий вслед убегающей с поля боя «тарелке». Даже выстрел из их орудий можно было пережить. По крайней мере теоретически!

К счастью для бойцов, на практике этот вопрос им выяснять не пришлось. Карусель, устроенная Шныгиным, так сильно подействовала на экипаж вражеской «тарелки», что он не пришел в себя даже после того, как «ожили» корабли прибывшей на место боя эскадры. Впрочем, может быть, с экипажем «тарелки» как раз все было в порядке, только они не получили приказа преследовать «икс-ассенизаторов» – точно узнать об этом невозможно. Но так или иначе, а слегка поврежденная «тарелка» инопланетян осталась на месте, когда остальные десять кораблей, словно сторожевые кобели, рванулись вперед. А за секунду до этого блокировка с радиоэфира была снята. И наши лихие спецназовцы, прослушивавшие все волны, отчетливо разобрали две фразы: «Вынырнувшие из гиперпространства корабли, назовите свои позывные!» и «Уничтожить поганых землян. Немедленно!».

Первая, судя по всему, была передана с лунного гиперпространственного координатора, засекшего появление в Солнечной системе целой армады космических кораблей. Ну а вторую, надо полагать, выдал командир вражеской «тарелки», отдавая приказ десятку космолетов начать охоту за кораблем «икс-ассенизаторов». Сара, от удара о подлокотник потерявшая сознание, в тот момент, когда инопланетяне перестали глушить эфир, передать ничего не могла. И в любом случае все равно не успела бы это сделать, поскольку чистым эфир был лишь считаные секунды. Но по крайней мере спецназовцы поняли, что их предположение о том, кто забивает радиоволны, было верным.

– Эх, жалко, мы не грохнули этот кораблик! – горестно выдохнул Пацук.

– Хорошо, если нас самих сейчас не грохнут, – проворчал в ответ Шныгин. – Нам бы только до орбиты Земли дотянуть. А там наши помогут. Даже если не смогут никого сбить, то хоть внимание отвлекут, а мы уж как-нибудь с этими гадами справимся!

Перспектива эта была чрезвычайно заманчива, но уж слишком много «если» оказалось в предположении старшины. Конечно, Мухин рванул «тарелку» вперед на максимальном ускорении, да и перед инопланетной эскадрой у людей имелось преимущество минимум в пять минут, но до орбиты Земли было слишком далеко, чтобы успеть туда благополучно добраться. И уже через небольшой отрезок времени, когда мимо корабля землян промчался огромный плазменный шар, всем стало ясно, что так просто от преследователей не избавиться.

– Серега, посмотри, что у нас за спиной, – сдавленный перегрузкой, прохрипел пилот. – Я голову повернуть не могу. Боюсь, шею сломаю.

Шныгин, находившийся в более удобной для осмотра мониторов заднего обзора позиции, с трудом повернул голову, стараясь увидеть, что происходит в хвосте корабля. Прямо под монитором располагался экран одного из сканеров, и на нем четко виделось, что расстояние между «тарелкой» землян и преследователями медленно, но верно сокращается. И что было еще более «радостным», корабль «икс-ассенизаторов» нагоняла целая вереница плазменных шаров.

– Коля, возьми вправо. Нас сейчас накроют, – прохрипел старшина. Но раньше, чем пилот попытался выполнить этот маневр, раздался голос Зибциха.

– Не надо дергаться, – тяжело дыша, проговорил снайпер. – Я развернул орудия. Сейчас займусь этими шарами.

– Держись, я тебе помогу, – отозвался Пацук, с трудом пытавшийся развернуть стволы в нужном направлении. – Так просто нас эти сволочи не достанут!

И тут же Шныгин увидел, как ефрейтор начал стрелять. При максимальном ускорении корабля создавалось впечатление, будто плазменные шары, выпущенные из орудий Зибциха, просто зависают на месте и ждут, когда на них наткнутся пущенные противником сгустки плазмы. Ефрейтор стрелял беспрерывно, а через секунду к нему присоединился и Пацук. Чернота космоса за кормой корабля тут же расцвела всеми цветами радуги, когда первые энергоснаряды столкнулись друг с другом. Фейерверк получился такой, что его, наверное, было видно с Земли невооруженным глазом, но никто из спецназовцев об этом не думал. Главное – выжить! А уж о рукотворных красотах Вселенной и людях, их наблюдавших, можно будет поразмыслить потом.

– Сара, ты жива? – поинтересовался Шныгин, краем глаза увидев, что девушка все еще свисает с ручки кресла, как тряпичная кукла. – Сара, скажи что-нибудь!

– Что с ней?! – тут же раздался сдавленный крик Пацука. – Репа, что с ней случилось? Скажи наконец!

– Не знаю, – ответил старшина. – Похоже, она без сознания. Коля, можешь немного сбросить скорость, чтобы я встал и посмотрел, что с девчонкой?

– Нет, – коротко отрезал пилот. – Если ты, конечно, не хочешь, чтобы нас через пару минут распылили на атомы!

– Твою мать! – рявкнул Пацук. – Если с ней что-нибудь случится, я всем пришельцам своими собственными зубами горло порву!

– Ты же ее вроде бы ненавидишь? – попытался сострить старшина.

– Лучше заткнись! – отрезал Микола, и Шныгин понял, что сейчас не самое подходящее время для приколов.

Его помощь в управлении кораблем больше не требовалась. Пацук и Зибцих держали преследователей под прицелом, и только от них зависело, удастся ли «икс-ассенизаторам» продержаться время, необходимое для выхода на околоземную орбиту. А вот Саре Штольц помощь требовалась, и старшина, превозмогая огромную перегрузку, попытался встать. Однако ускорение корабля было такое, что Шныгину, несмотря на все его усилия, не удалось даже оторвать спину от кресла. Сергей сам едва не потерял сознание и заскрипел зубами, осознав, что сделать ничего не может.

– Мы подлетаем! – радостно прохрипел пилот, прерывая горестные мысли. – Я уже вижу, как лазерные спутники НАСА разворачиваются навстречу эскадре. Держитесь, сейчас я…

И в этот момент корабль тряхнуло. Удар был такой силы, что у Шныгина перед глазами заплясали радужные круги, словно после нокаута. Что-то закричал Пацук о выведенных из строя орудиях. Потом Зибцих вопил о том, что он не успевает что-то сделать, но все это было так далеко, будто в другой Вселенной. Может быть, не пытайся старшина встать с кресла минутой назад, он бы и не потерял сознание, но толчок здорово надломил и без того истощенный перегрузкой организм. А когда «тарелку» тряхнуло второй раз, Шныгин провалился в темноту, успев лишь подумать: «Ну вот и все! И что теперь я скажу маме?..».

Глава 4.

Околоземная орбита. Год две тысячи тот же. Выдающееся творение недавно зародившейся земной космоиндустрии, оказавшееся совершенно бесполезным из-за непродуманного подбора экипажа и идиотски-авантюрного плана операции. Имеется в виду, конечно, космолет «Ястреб». Местное время еще неизвестно, поскольку экипаж только что начал выходить из анабиоза.

Капитан Орлов пришел в себя не сразу. Он и его люди оказывались в анабиозе не впервые, но сейчас Орлов чувствовал себя совершенно разбитым, неспособным даже встать самостоятельно. И, более того, капитан совершенно не помнил, как он с группой попал на свой корабль.

После того как Орлов, беспокоясь за психическое здоровье своих подчиненных, заключил ни к чему не обязывающее соглашение с одним из руководителей мятежников, вся группа потеряла сознание, а очнувшись, обнаружила себя вновь все в той же зеркальной тюрьме. Капитан понял, что у мятежников что-то не заладилось, и потребовал объяснений. Однако ни один из небесных на этот призыв не отозвался, и пару дней группа находилась в неведении о своей дальнейшей судьбе.

Единственными живыми существами, которые иногда появлялись перед заключенными, были мерзкие насекомоподобные кристаллиды, но от них ничего вразумительного узнать не удалось. Орлов лишь помнил, что на второй или третий день он почувствовал, что и сам скоро сойдет с ума, а потом… А потом был провал в памяти, закончившийся пробуждением в анабиозном отсеке «Ястреба».

Беспокойство за судьбу вверенной ему команды все-таки помогло Орлову преодолеть недомогание, и капитан, превозмогая себя, выбрался из капсулы. Проснулся он, как и полагалось по недавно принятому Уставу космических сил, первым. На корабле царила относительная тишина, прерываемая лишь легким попискиванием приборов, доносившимся из рубки пилота, но поскольку сигнал тревоги не звучал, капитан сделал вывод, что по крайней мере с системами управления кораблем все в порядке. Правда, Орлов совершенно не имел представления о том, в каком именно месте «Ястреб» сейчас находится, и, перед тем как выводить из анабиоза своих ребят, решил проверить его координаты. Пошатываясь, Орлов вошел в рубку и замер от удивления – в кресле пилота сидел небесный. Не тот, который вел с ним переговоры, но уж небесного от призрака Орлов был в состоянии отличить.

– Не понял, – строго проговорил капитан. – Что вы делаете в моем корабле?

– Я? – переспросил небесный, как будто, кроме него, в рубке находился кто-то еще. – А-а, все очень просто! Наше руководство решило отправить меня вместе с вами в качестве посланника доброй воли. Я должен сообщить вашему руководству, что мы готовы идти на переговоры, и обсудить ту неприятную ситуацию, в которой наши цивилизации оказались.

– И ты думаешь, что вместе с нами попадешь на прием к Президенту? – удивленно поинтересовался Орлов. – И не мечтай!

– Да я и не мечтаю, – спокойно ответил небесный. – Я не рассчитывал, что вы согласитесь взять меня с собой. Просто после того, как вы выполните все условия нашего соглашения и встретитесь со своим главным руководителем, я надеюсь, что вы сообщите о моем присутствии на корабле и доложите, что я прибыл как полномочный посол и готов вести переговоры от имени моего правительства. Это ведь несложно? – И, не дожидаясь ответа на этот необязательный вопрос, представился: – Кстати, меня зовут Трууск.

– Не скажу, что мне очень приятно, – ответил капитан и задумался. – Кстати, мне ваше имя кажется знакомым, вот только после этого дурацкого анабиоза я и себя-то еле могу вспомнить. Не подскажете, где я мог его слышать?

– Не знаю. Может быть, во время бесед с вами мой начальник называл мое имя? – предположил небесный.

– Может быть, – подумав, согласился Орлов. – Вот только не пойму, почему никто не поставил меня в известность о вашем присутствии на корабле?

– Просто все решилось в последний момент. А вытаскивать вас из анабиоза только для того, чтобы сообщить обо мне, согласитесь, было нецелесообразно, – так же спокойно ответил небесный. – Но я еще раз повторю, что мое присутствие вас ни к чему не обязывает. Просто вы сообщите обо мне своему Президенту и потом известите меня, состоится ли аудиенция, и если состоится, то когда это произойдет.

– А где же вы были во время гиперперелета? – все еще туго соображая, поинтересовался у незваного гостя капитан.

– Как и все, в анабиозе, – терпеливо пояснил Трууск. – Мы добавили в ваш отсек еще одну капсулу.

– Да? Пойду посмотрю, – тупо пробормотал капитан и вернулся в анабиозный отсек.

Естественно, как и говорил небесный, внутри стояла еще одна капсула. Из-за нее все остальные «спальные места» пришлось несколько сдвинуть, да и программу пробуждения инопланетяне, видимо, подкорректировали, дав возможность своему представителю проснуться первым. Догадывались, наверное, что в противном случае земляне могут его просто не разбудить.

«Умно!» – констатировал Орлов, по-прежнему чувствуя некоторую вялость.

Ни секунды не медля, капитан начал выводить экипаж из анабиоза, стараясь не думать о своем отвратительном состоянии. И лишь когда бойцы начали выбираться из капсул, Орлов вдруг сообразил, что ведет себя довольно странно. Прислушавшись к своим чувствам, капитан не обнаружил прежней ненависти к инопланетянам, так долго мучившим его людей. Более того, Орлову казалось, что он неизвестно за что уважает этих небесных и чувствует бесконечную благодарность им, тоже непонятно по какому поводу! Орлов попытался представить, как он снесет выстрелом из лазера голову так называемому послу, но от одной только мысли об этом его охватил такой прилив отвращения, что капитану на мгновение показалось, что он и оружие-то больше никогда в руки взять не сможет. Но это лишь на мгновение! А затем Орлов, собрав всю волю в кулак, решил действовать.

– Бойцы, слушай мою команду! – выкрикнул он, чувствуя, как отказывается шевелиться язык, объявивший вдруг независимость от остального организма. – Нас предали! Приказываю всем сопротивляться и не выполнять ни одного распоряжения мятежников. Наш договор с ними считаю с сего момента аннулированным! Я… – И тут, увидев, как Трууск входит в анабиозный отсек, Орлов понял, что больше не сможет произнести ни слова.

– Планы изменились, – холодно сообщил небесный, не обратив никакого внимания на красноречие капитана. – Сейчас вы все уляжетесь в анабиозные капсулы и будете ждать, когда я вас разбужу. СПАТЬ!..

Орлов почувствовал, как ноги, совершенно не слушая приказов мозга, несут его собственное тело к капсуле, как руки цепляются за ее край и помогают телу перевалиться внутрь.

Затем, чувствуя, как сознание уплывает от него, капитан хотел крикнуть бойцам: «Сопротивляйтесь!» – но, провалившись в небытие, так и не осознал, действительно он кричал или лишь подумал об этом…

* * *

Планета, на которой должна решиться судьба нескольких цивилизаций в целом и независимость людей в частности. Земля то есть! Существующий год никто не отменял, новый еще не прибыл, а местное время можно определить только приблизительно. Будем считать, что это полдень.

Придя в себя, Шныгин удивился. И без того не очень-то веривший в существование ада или рая спецназовец, помотавшись по Вселенной, и вовсе разуверился в библейских легендах. Однако старшина прекрасно помнил, что он умирал на корабле! Следовательно, должен был просто исчезнуть, а этого не произошло. Шныгин ясно понимал, что он мыслит, следовательно, существует. И старшине жутко захотелось посмотреть, какой он, этот загробный мир… В ту же секунду Шныгин вдруг вспомнил, как еще недавно Пацук отказывался верить в то, что он жив, и от этой мысли засмеялся. Правда, ненадолго! Первое же хихиканье вызвало такой взрыв боли во всем теле, что мысли о загробном мире напрочь вылетели из головы старшины. Он был жив и, поскольку не мог пошевелить конечностями, вероятно, серьезно ранен. Что никоим образом не означало неспособности отдавать команды. Скрипнув зубами от боли, Шныгин открыл глаза.

Картина была удручающей. Старшина даже не сразу сообразил, что находится в космическом корабле, настолько все вокруг переменилось. Во-первых, Шныгин висел почти горизонтально на ремнях безопасности кресла. Во-вторых, то, что было пультом управления, находилось прямо под ним. Правда, теперь это скорее выглядело как искрящаяся замкнутыми проводами груда металлолома, но некоторые ассоциации она все же навевала.

Ну а в-третьих, поверх разбитой аппаратуры лежал пилот. И если этот натюрморт и мог кому-то доставить удовольствие и напомнить о космических кораблях, то только любителям «чернухи» и страстным обожателям таких фильмов, как «Чужие», например, или «Через тернии к звездам». Шныгин ни к тем, ни к другим не относился, шедевры мирового кинематографа не слишком любил, и поэтому, вместо того чтобы любоваться открывавшимся сверху видом, забеспокоился.

– Коля, ты жив? – позвал он пилота. Тот не пошевелился. – Тут вообще есть кто-нибудь живой?

– Есть, – раздался слабый голос справа от старшины, и Шныгин облегченно вздохнул, увидев Сару Штольц, также подвешенную на ремне безопасности. – Что произошло? Мы разбились?

– Скорее да, чем нет, еври бади, – почти обрадованно ответил Сергей. – Не шевелись. Сейчас я попробую спуститься, посмотрю, что с пилотом, потом сниму тебя и поищу остальных.

Однако спуститься оказалось не так-то просто. То есть, конечно, Шныгин мог бы расстегнуть ремень и кулем грохнуться вниз, но его самого такой способ почему-то не устраивал. С трудом пошевелив руками и ногами, начавшими вновь обретать чувствительность и от этого болеть еще сильней, старшина обрадовался, что у него по крайней мере ничего не сломано. Затем, когда после нескольких упражнений пальцы рук стали свободно сжиматься и разжиматься, Шныгин уцепился за подлокотник и расстегнул пряжку ремня. В любое другое время старшина легко повис бы на руке и спокойно спустился, но сейчас пальцы вышли из повиновения и разжались в самый ответственный момент. Шныгин лишь секунду смог удержаться за подлокотник, а затем все же свалился. Сергей невольно застонал от удара об обломки мониторов, но все могло быть и хуже.

– Ты в порядке? – все таким же слабым голосом поинтересовалась Сара.

– В общем, да, – поморщился старшина. – Как ты?

– Нормально. Только живот болит. Боюсь, как бы… – Девушка внезапно замолчала.

– Что? – встрепенулся Шныгин. – Чего ты боишься?

– Не важно, – после секундной паузы отозвалась Сара. – Я в порядке. Найди ребят, потом займешься мною.

Шныгин с сомнением посмотрел на девушку, висевшую в своем кресле головой вниз, но, поскольку она могла хотя бы говорить, а остальные не подавали признаков жизни, решил, что Сара действительно сможет немного подождать, пока он окажет помощь тем, кто в ней больше нуждается.

Мухину досталось основательно. Бывший летчик-испытатель, всегда требовавший, чтобы «пассажиры пристегнули ремни», сам этого никогда в жизни не делал и сейчас серьезно пострадал. Каким-то невероятным образом Николаю удалось погасить скорость падения поврежденного корабля, но посадить его он так и не смог. «Тарелка» жестко ударилась носом, и пилота выбросило из кресла, как камень из пращи. Не будь на Мухине энергоскафандра, он вряд ли остался бы жив, а так отделался, согласно предварительному осмотру, переломом ключицы и ноги. Шныгин активизировал встроенную в энергоскафандр пилота аптечку, вкатил Мухину обезболивающее и, приказав ему не шевелиться, побрел по разбитому кораблю искать остальных.

С Зибцихом и Пацуком все было просто. Оба отыскались за своими турелями. Помятые и контуженые, но вполне боеспособные. Микола, чьи орудия вышли из строя за несколько секунд до катастрофы, успел подстраховаться и пострадал только во время экстренной посадки, а вот ефрейтора второе попадание по кораблю застало врасплох. Ганс здорово ударился головой и, когда старшина выволок его из-под обломков, еще не вполне соображал, где находится и что с ним случилось. А Микола очнулся самостоятельно и тут же бросился освобождать от спасательных ремней Сару Штольц.

Кедмана искали уже всей командой и были жутко удивлены, услышав его стоны, доносящиеся из-под заваленной обломками панели управления космолетом. Пространство под панелью было настолько мало, что, если бы спецназовцы не видели этого собственными глазами, ни за что не поверили бы, что здоровенный капрал мог там уместиться. Вытащить наружу Кедмана удалось лишь с использованием лазера. А пока Зибцих с Пацуком резали на части остатки панели, их работу сопровождали жуткие стенания пилота, который был не в силах спокойно лицезреть окончательное уничтожение его корабля.

Пока ефрейтор с есаулом вытаскивали Кедмана из завала, Шныгин направился на поиски двух оставшихся членов группы, имевших лишь косвенное отношение к земной цивилизации. Сара попыталась было увязаться за ним, но старшина наорал на нее, заставив сидеть на месте и не шевелиться.

Насана он нашел почти сразу. После того как максимальным ускорением бравого маммида бросило в сторону трюма, этот потомок славного рода Бубрулов попытался выбраться обратно в рубку, используя дверные ручки кают как точки опоры.

После первого попадания одна из дверей отворилась, вторым ударом маммида зашвырнуло внутрь, а во время падения он вылетел обратно в коридор, где и лежал до сих пор, прислонившись к переборке. Шныгин с трудом забрался туда и был жутко удивлен, увидев, что Насан не мертв и не без сознания, а просто спит, как младенец. Это потом Шныгин узнал, что маммиды от сильного шока – и болевого в том числе – впадают в спячку, близкую к состоянию клинической смерти. А тогда, увидев Насана, храпящего в то время, когда вся группа мучается, спасая товарищей, он был готов прикончить маммида. Хорошо, что благодаря спецназовской подготовке научился держать нервы в узде. Иначе у Насана был хороший шанс никогда не проснуться.

Единственным, кто совершенно не пострадал во время боя, был Хаарм. Обиженный недоверием землян и бесцеремонным обращением лично Кедмана, контрабандист, придя в себя внутри каюты, от сильного расстройства улегся в кровать и стал придумывать планы мести. Один страшнее другого. Когда пилот включил максимальное ускорение, щуплого небесного просто так сильно вдавило в кровать, что он и пальцем пошевелить не смог и даже оказался не в состоянии открыть рот, чтобы позвать на помощь. Ну а после первого серьезного попадания в корабль землян сработала автоматика, превратившая кровать в защитный кокон. После чего Хаарм хоть и ощущал удары, но для него они были не более чувствительны, чем африканскому слону – пинки пигмейского младенца.

– Что, в конце концов, тут происходит? – заверещал контрабандист, как только Шныгин вскрыл защитный кокон. – Вы не имеете права огульно обвинять меня в том, чего я не делал. Я не предавал вас, хотя признаюсь, иногда такие мысли у меня возникали. Просто страшно не люблю проигрывать и нести убытки, а я однажды понял, что, выступив против вас, рискую не только остаться без своего верного балахона, но и распроститься с жизнью. Вы же умные люди! Ну посудите сами, разве я…

– Заткнись! – оборвал его болтовню старшина. – Сейчас с тебя обвинения сняты. По крайней мере временно. Выбирайся наружу. Нужно помочь раненым.

– А что случилось с полом? – пытаясь встать, удивился контрабандист, найдя пол не в том месте, где ему полагалось быть. – Неужели нас сбили?

– Да. И тебе повезло, что ты оказался в каюте. Иначе сейчас пришлось бы соскребать твое драгоценное тело с какой-нибудь стены, а то и с нескольких сразу, – разъяснил ситуацию старшина. – Разрешаю сказать нам спасибо, но позже. Пошли. Нужно выбираться из «тарелки».

Увы, это оказалось настоящей проблемой. Шлюзы переходного отсека от удара заклинило. Хотя, будь они даже в рабочем состоянии, поднять к ним, почти горизонтально вверх, раненого пилота не представлялось возможным. А аварийный люк, существующий как раз для таких случаев, открываться не хотел. Ни механическим способом, ни вручную. Зибцих предположил, что его заклинило покореженной плазменной пушкой. Что, разумеется, никак задачу бойцам не облегчило. Люк попытались срезать лазерами, но ничего не могли сделать с броней корабля, и вот тогда пригодилось плазменное оружие, конфискованное Насаном из «Логова зубоскала». Все члены группы, кроме раненого пилота и контрабандиста, взяли по плазменному ружью и дали одновременный залп по люку. С третьего раза бронированную дверь наконец сорвало с пазов и вышвырнуло наружу, а внутрь корабля ворвался пахнущий гарью воздух.

– Коля, а куда ты посадил корабль? – поинтересовался Пацук, выглядывая из люка.

– Извини, хлопец, не было времени уточнить место высадки по карте, – раздраженно буркнул пилот. – Могу сказать одно: мы в лесу. А судя по его размерам, которые я успел заметить после того, как мы пробили облака, этот лес вполне может быть тайгой. Тебе легче?

– Еще как, – буркнул в ответ есаул. – Теперь мы можем спокойно погулять в чащобе пару недель, прежде чем выйдем к какому-то населенному пункту. Ну а к тому времени власть на Земле сменится, и наши новые «хозяева» спокойно устроят нам суд Линча или что-то вроде того. Как называется у вас, Хаарм, казнь без суда и следствия?

– У нас такого не бывает, – растерянно отозвался контрабандист. – У нас каждый небесный имеет право рассматривать проступок, совершенный представителем одной из генетически гибридных рас, затем выносит приговор и наказывает провинившегося так, как считает нужным. Все по справедливости.

– Вот и я говорю, устроят нам суд Линча! – констатировал Пацук.

– Ладно, не стони, блин. Может, все не так и плохо. По крайней мере, пока мы живы, есть шанс, что сможем помешать мятежникам. Что бы они там ни придумали! – ободряюще проговорил Шныгин и слегка толкнул есаула в спину. – Ты сам выберешься из этого металлолома или тебе помочь?..

Судя по внешнему виду деревьев и составу леса, Мухин посадил корабль в тайге. А разгоравшийся на месте аварии пожар свел на нет все мечты Шныгина о том, что пришельцы, возможно, не отыщут точку падения корабля землян. Маловероятно, что космические силы Земли, подвергшиеся внезапной атаке, смогли самостоятельно, без помощи «икс-ассенизаторов», отразить слаженное нападение десяти боевых кораблей пришельцев. Ну а если линия обороны была прорвана, более чем очевидно то, что инопланетяне постараются убедиться в гибели «икс-ассенизаторов». Может быть, разбившуюся «тарелку» они отыщут и не сразу, но на такую удачу лучше не рассчитывать.

Спецназовцам надо было немедленно убраться подальше от места падения.

И без того спешивших «икс-ассенизаторов» подгонял расходившийся позади них пожар. Мухин заметил во время спуска какую-то речку, и она сейчас могла стать единственным спасением от огня. Спецназовцы торопились, но бурелом, коряги и пилот на импровизированных носилках здорово замедляли передвижение группы. И в итоге случилось то, что и должно было случиться, – над спецназовцами медленно проплыла огромная туша боевого корабля пришельцев.

– Может, не засекут нас? – почти без надежды в голосе поинтересовалась Сара, бережно поддерживаемая Пацуком.

– Это вряд ли, – утешил ее Зибцих. – Может быть, диаграмма теплового излучения из-за наших скафандров и пожара будет искажена, но у них имеются еще и детекторы движения. Как только они проанализируют информацию, то сообразят, где именно нас следует искать.

– И что же нам делать? – жалобно поинтересовался Хаарм.

– Рассредоточиться, – скомандовал старшина. – Если мы и дальше пойдем одной группой, есть большая вероятность того, что мятежники решат покончить с нами разом, ударив по цели из плазменных орудий. А если мы разделимся, то, во-первых, палить, как говорится, из пушки по воробьям они не станут. Во-вторых, нас вряд ли смогут отличить от разрозненных групп животных, спасающихся от пожара. А в этом случае мятежники будут вынуждены высадить десант. Вот тут у нас и появится шанс спастись. Слушайте сюда!..

План Шныгина, как и все гениальное, был прост. Спецназовцы мгновенно поняли, что именно задумал старшина, а инопланетяне могли обойтись и без подробных объяснений. Их просто разделили. Насан отправился с Кедманом, контрабандиста взяла на себя Сара, уже доказавшая, что в случае необходимости прекрасно знает, как следует управляться с мужскими особями любых видов. Пацук было попытался увязаться с ней, заявив, что девушка не вполне здорова, но Шныгин лишь покачал головой. У Миколы было свое задание, и пренебрегать им не следовало. В итоге Пацук с тяжким вздохом отправился в одну сторону, а Сара с небесным – в другую. И через несколько секунд на берегу неглубокой, но стремительной речки остались только Шныгин, Зибцих и раненый пилот.

– Мужики, может быть, бросите меня? – тоскливо предложил Мухин. – Вам мир спасать надо, а вы из-за меня рисковать вздумали. Переправьте меня на тот берег да уходите. Отлежусь как-нибудь. Тем более вы сами говорили, что если нас и вычислят, то только по детектору движения, а я сейчас двигаться точно не смогу.

– Молчи лучше, блин, Олег Кошевой, – отрезал Шныгин. – Ты наш главный козырь, и без тебя нам спастись не удастся. А жертвовать собой ради родины будешь в следующем испытательном полете, когда Харакири для тебя новую «тарелку» состряпает! – И, оставив пилота лежать под крутым бережком, неподалеку от воды, старшина бросился к Зибциху, валить деревья и изображать прочую кипучую деятельность.

Все вышло так, как и задумывал Шныгин. Корабль пришельцев, пройдя над лесом на бреющем полете, довольно быстро отыскал сломавшую деревья и воткнувшуюся в землю «тарелку» «икс-ассенизаторов». Решив проверить состояние экипажа сбитого корабля, мятежники высадили десант, который, естественно, ничего не обнаружил. Однако по количеству анабиозных капсул инопланетяне все же смогли установить численность противника.

Следующим шагом мятежников был повторный облет окрестностей, совершаемый по расширяющейся спирали. Ничего интересного пришельцам обнаружить не удалось, поскольку достоверной можно было считать лишь информацию с детекторов движения, а она показывала, что от сбитой тарелки во все стороны бегут различные по численности группы живых существ. Корабельному компьютеру задали параметры, по которым он должен был искать пропавший экипаж «тарелки», и тот, покопавшись в своей памяти, извлек оттуда картинку, где точно соответствующее данным количество живых существ двигалось по направлению к реке.

Командир корабля тут же приказал следовать в указанную компьютером сторону, вот только там вместо восьми членов экипажа вражеской тарелки удалось обнаружить лишь трех. Поначалу командир вознамерился распылить их на атомы из плазменных пушек, но затем вспомнил приказ о том, что никто из «икс-ассенизаторов» уйти не должен. Самостоятельно отыскать среди животных, убегавших от пожара, горстку людей, командиру не представлялось возможным, и он решил захватить ту троицу, что совершенно бестолково суетилась у реки. А уж попав к нему в руки, земляне точно расскажут, в каком направлении и куда именно направились их коллеги! Предчувствуя скорый триумф, командир инопланетного корабля отдал приказ о высадке десанта.

Шныгин с ликованием в душе увидел корабль пришельцев, второй раз проплывший над их головами. Затем почти с детским восторгом заметил, как тот садится прямо на лес, подминая под себя деревья. Теперь следовало ждать атаки, что вскоре и произошло.

– Сергей, они идут, – доложил Зибцих, не прекращая делать вид, что упорно пытается соорудить из сырых деревьев плот, которому не суждено было проплыть и пару метров.

– Пока не показывай, что заметил их, – напомнил старшина. – Пусть подойдут поближе.

Инопланетные солдаты, судя по всему, мурланты, закованные в ту новую броню, которую первый раз люди увидели на маммидах в «Логове зубоскала», двигались по лесу растянутой цепью, почти бесшумно. То есть так завзятый горожанин, играющий в белорусских партизан, «бесшумно» шел бы по лесу. Сами себя мурланты почти не слышали, а вот чутким ушам спецназовцев производимые ими звуки казались просто слоновьим топотом, который были не в силах заглушить и звуки близкого пожара, и постоянные полубезумные крики диких животных и птиц. И когда мурлантам стало казаться, что до беспечных и глупых людишек рукой подать, огонь из двух лазерных ружей стал для них тем же, чем Откровение Иоанна Богослова для первых христиан.

Шныгин с Зибцихом не пытались вывести из строя весь личный состав вражеского десанта. Оба уже знали, что лазерные ружья наносят новой броне инопланетян лишь минимальные повреждения, да и не были уверены, что плазменное оружие сможет ее пробить. Основной задачей спецназовцев было вызвать огонь на себя, заставить противника ввязаться в затяжной бой и увести его подальше от корабля и раненого пилота соответственно. Именно поэтому Шныгин палил по деревьям и кустам, срезая ветки и поджигая прошлогоднюю листву, чем привел вражеский десант в полное замешательство, а ефрейтор вел огонь исключительно на поражение, стараясь сделать то, что ему пару раз удалось в «Логове». То есть просто заварить лазером места скрепления подвижных суставов на вражеских доспехах. Он с удовольствием отмечал, как то один, то другой десантник падают на землю, не в силах шевелить одной из ног, или просто начинают палить в небо, не имея возможности даже опустить поднятую руку.

И все же старшине с ефрейтором пришлось несладко. У противника был слишком большой перевес, и к тому времени, когда пришельцы наконец сообразили, что это не они, а их застали врасплох, мурланты напрочь позабыли о приказе брать врага живым и открыли огонь на поражение. Шныгину дважды чудом удавалось уворачиваться от плазменных шаров, а Зибциха один раз зацепило вскользь. И не окажись рядом ствол дерева, на которое и пришлась вся сила удара плазменного шара, неизвестно, смог бы энергоскафандр справиться с угрозой. К тому же от постоянных взрывов плазмы и пляски лазерных лучей лес вокруг парочки «икс-ассенизаторов» вспыхнул, как пучок соломы, а никто из людей не знал, какую температуру может вынести энергоскафандр, прежде чем позволит спецназовцам заживо свариться.

– Отходим, Ганс! – приказал старшина. – Идем так, как договорились.

Обменявшись друг с другом знаками, оба бойца тут же бросились в разные стороны, на несколько секунд заставив инопланетян поразмышлять над русской поговоркой, в которой говорится о ловле двух зайцев. А когда наконец мурланты сделали выбор и разделились, чтобы пленить одновременно обоих беглецов, то отыскать их в горящем лесу просто не смогли. Зато Шныгин и Кедман легко нашли то, что и искали, – корабль пришельцев.

Шлюзовой отсек корабля был открыт нараспашку, а около него, извиваясь, лежали двое связанных часовых, что позволило бойцам сделать вывод о том, что все идет нормально. По крайней мере пока! Не медля ни секунды, Шныгин с Зибцихом ворвались внутрь и помчались по коридорам, проверяя те двери, которые не были заперты. Впрочем, внутри корабля, похоже, уже обошлись и без их помощи. И два бойца лишь однажды наткнулись на группу толпотоидов, испуганно метнувшихся в стороны, едва Шныгин с Зибцихом дали залп поверх их голов.

– Сергей, а ты заметил, что против нас больше не пытаются использовать ментальные атаки? – на бегу поинтересовался у напарника Зибцих.

– А чего пытаться? Ведь знают, блин, что на «икс-ассенизаторов» такие фокусы подействуют не больше, чем на маммидов, – ответил Шныгин и, секунду подумав, добавил: – Грозная репутация – страшная сила!

Зибцих фыркнул и хотел что-то на это ответить, но за следующим изгибом коридора спецназовцы уперлись в тупик. То есть не совсем тупик, а заканчивающийся дверью проход, в котором стояли остальные члены команды. При этом Сара, прикрывавшая коридор, едва не нажала на спусковой крючок лазерного ружья.

– Идиоты! – взвизгнула девица. – Предупреждать надо, что вы идете. Я же вас чуть не пристрелила!

– А откуда мы знали, что вы так близко? – усмехнулся старшина. – У нас же нет плана корабля. Одна надежда была на то, что свои «тарелки» пришельцы строят по тому же принципу, что и города. То есть концентрическими кругами.

– А где Коля? – поинтересовался Пацук.

– Сейчас принесут, – улыбнулся старшина. – Нас они потеряли, а уж пилота точно целым и невредимым доставят на корабль. Мы ему даже оружие не оставили, чтобы он не начал стрелять и они его в ответ ненароком не убили. Кстати, как все прошло у вас?

– Как планировалось, – пожал плечами Микола. – Хаарм сделал вид, что он взял Сару в плен и справиться с ней никак не может. Эти два дуболома-часовых даже и не удивились тому, откуда посреди леса взялся небесный. Оба кинулись на помощь, побросав даже ружья. В общем, Джону и Насану развлечься как следует не удалось. Я, правда, немного поразмялся, когда за спинами часовых в переходной отсек проскочил и внутри еще с парочкой схлестнулся. Ну а потом все и вовсе просто было, поскольку в корабле почти не осталось солдат – одни техники да прислуга.

– И как там они? – Старшина кивнул головой в сторону Кедмана, державшего портативный психоусилитель, и Хаарма, застывшего в скрюченной позе.

– А хрен их знает, – пожал плечами Пацук. – Джонни что-то под нос себе напевает. По-моему, американский гимн. А контрабандист и вовсе в ступор впал, не разберешь, жив он или помер.

– Надо бы поторопиться, а то скоро вернутся остатки десанта. Могут и осложнения возникнуть, – озабоченно проговорил Зибцих. Его только ожгли взглядом, но ответом так и не удостоили.

Ментальная схватка дуэта американец – трунарец с несколькими небесными, запершимися в рубке, продолжалась недолго. Конечно, вряд ли Хаарм справился бы тут один, но Кедман с психоусилителем оказался столь непредсказуемым для пришельцев оружием, что через пару минут после прибытия на корабль Зибциха и старшины мятежники сдались. Открыв дверь, они строевым шагом вышли в коридор, пропели последний куплет гимна Соединенных Штатов и вернулись обратно, производя впечатление полностью отчаливших. Старшина подумал, что от таких песнопений он и сам мог бы легко сойти с ума, и отобрал психоусилитель у капрала.

– Все, Джонни, отбой, – ласково остановил американца Шныгин. – Враг капитулировал. Давай не будем издеваться над поверженным противником.

Капрал, впрочем, находясь в эйфории от торжественного исполнения гимна своей страны, сарказм русского спецназовца не понял. Он лишь кивнул головой и, продолжая насвистывать мелодию гимна, первым вошел в захваченную рубку. Ни на секунду не задерживаясь, Кедман подошел точно к командиру корабля и, приставив к его голове лазерное ружье, проговорил:

– Короче, сейчас твои люди принесут нашего раненого пилота. Ты прикажешь им доставить его сюда, а затем всех отправишь в трюм, где мы их и запрем. Затем поднимаешь корабль, выводишь его на орбиту и связываешься с той недобитой «тарелкой», спасать которую вы примчались. Когда они перестанут гасить радиоволны, сообщишь, что все «икс-ассенизаторы» уничтожены. Захвачен лишь раненый пилот, и ты хочешь немедленно передать его в руки начальства. Затем стыкуешься с головным кораблем и в результате, может быть, проживешь остатки своих дней, разводя кроликов где-нибудь на выселках в Сибири. Все ясно?

– А если я откажусь выполнить ваш приказ? – с нотками сарказма в голосе проговорил командир корабля.

– Тогда я прострелю тебе башку, а на твое место найдется кто-нибудь еще, кто хочет жить больше, чем ты, – совершенно равнодушно ответил американец и посмотрел на двух других пленных небесных. – Или вы тоже предпочтете умереть?

– Нет! – в один голос выкрикнули оба.

– Жаль, что в вас мало патриотизма, – горестно вздохнул капрал. – Честное слово, мне было бы приятно пристрелить вас всех троих, а потом не захватывать корабль вашего начальства, а просто взорвать его. Ну так что, может быть, дружно умрете за свою родину?

– Нет уж! Я лучше выполню ваш приказ, – дрожащим голосом ответил командир корабля.

– Что же, по крайней мере, ты не можешь сказать, что я не дал тебе свободы выбора, – констатировал Кедман и кивнул на мониторы внешнего наблюдения. – Кстати, твои оболтусы бестолковые уже подходят. Можешь прямо сейчас показать, насколько ты готов следовать инструкциям, – и, когда небесный стал отдавать распоряжения своей команде, посмотрел на спецназовцев. – Ну как вам я?

– Лихо! Теперь я, пожалуй, призадумаюсь, действительно ли Микола самый лучший переговорщик на свете, – проговорил Шныгин, а Пацук промолчал, лишь презрительно фыркнув в ответ.

Глава 5.

Земля и ее окрестности. В общем, не так уж далеко от вас, а где развивается действие, разберетесь по ходу дела. Про год здесь ничего не сказано. Все и так знают, какой он. Местное время варьируется в зависимости от того, где именно оказываются действующие лица. Но все точно произойдет до полуночи!

На роскошном инопланетном корабле, правда, немного потрепанном в бою с «тарелкой» «икс-ассенизаторов», царил всеобщий праздник и бурное ликование. Сиреневый с Серым даже забыли о том, что иногда следует гонять нерадивых слуг, отвешивая им ментальные удары. После сообщения капитана одного из кораблей эскадры, оперативно пришедшей на помощь, о том, что ненавистные спецназовцы наконец уничтожены, оба небесных находились в таком блаженном расположении духа, что их просто ничто не могло вывести из равновесия.

– Ну что, теперь можно эфир не глушить? – поинтересовался Серый. Сиреневый блаженно кивнул. – Тогда я отдаю распоряжение, чтобы нашу приманку привели в действие? – Тот же жест. – Теперь выпьем?

И снова предложение Серого вызвало у Сиреневого благосклонное одобрение. Подождав, пока начальник секретной службы распорядится по поводу перехода операции в завершающую стадию, экс-министр обороны Трунара приказал слугам распечатать самое лучшее вино, которое было на корабле, и наполнить им два высоких хрустальных фужера. Ну а когда небесные выпили по первой порции, на связь с ними вышел тот доблестный командир корабля, который лично уничтожил ненавистных «икс-ассенизаторов». Он заявил, что готов к стыковке и через пару минут сможет передать начальству пленного пилота, муки которого он и продемонстрировал по видеосвязи. Оба больших начальника дали «добро» на стыковку.

– И что с ним делать будем? – поинтересовался Сиреневый.

– Я думаю, нужно прочистить ему мозги. Только осторожно! – предложил Серый. – Пусть он всегда помнит о том, что случилось, и жаждет нас убить, но вместо этого станет покорно выполнять любое наше распоряжение. Даже брюхо свое будет готов вспороть, если мы прикажем.

– Да за что же его так? – оторопел Сиреневый. – Он ведь уничтожил наших главных врагов.

– А-а, так ты о командире корабля, – догадался Серый. – Ну-у, этому доверим командование флотом. А может быть, и гвардейскую охрану наших персон.

Сиреневый кивнул, соглашаясь с компаньоном, и в этот момент тихий шорох по борту их корабля показал, что стыковка прошла просто идеально – ни единого толчка, ни раздражающего скрежета. Теперь уже оба небесных кивнули, одобряя мастерство пилота с героического корабля, и устроились поудобнее, дожидаясь, пока к ним приведут раненого пленника. Оба предвкушали особое удовольствие, поскольку знали, что пилот еще не наловчился отражать ментальные атаки так, как это делали «икс-ассенизаторы». А это значит, что скоро они как следует позабавятся. Вот только все фривольное настроение с мятежников сдуло, когда дверь в их личные апартаменты открылась и на пороге показался человек в энергоскафандре.

– Ну, здравствуйте. Я вижу, нас не ждали и нам не рады, – проговорил старшина, наставляя на ошалевших небесных лазерное ружье. – Жаль. А я думал, что весь этот праздник, – Шныгин обвел рукой богатый стол, – ради нас затеян.

В следующее мгновение полупарализованные небесные увидели, как их апартаменты заполняются теми самыми ненавистными землянами, которых они еще несколько секунд назад считали сметенными с лица Вселенной. А «икс-ассенизаторы», явно наслаждаясь шоковым состоянием врага, брали ситуацию под контроль. Все еще плохо чувствующая себя Сара вместе с Насаном остались в захваченном ранее корабле, чтобы присматривать за раненым пилотом, а заодно не дать возможности бывшему командиру кого-либо предупредить о случившемся раньше, чем спецназовцы выяснят все необходимое.

Но и без них бойцов было вполне достаточно, чтобы держать ситуацию под контролем. Зибцих остался в коридоре. На всякий случай! Вдруг кому-то из экипажа придет в голову мысль спасти руководителей мятежа. Кедман со Шныгиным заняли позиции по обе стороны дверей, а Пацук прошел за спину небесным, пока те не могли даже пошевелиться от изумления. Наконец Серый, обладавший куда более крепкими нервами, чем его подельник, первым пришел в себя.

– Тревога! Нас предали! К оружию, братья! – завопил он. Из-за шторы донеслось сдавленное хрюканье, а затем оттуда высунулся слуга-толпотоид и показал Серому фиолетовый язык.

– Брысь отсюда! – цыкнул на него Шныгин, и толпотоида из салона как выхлопными газами сдуло. А старшина посмотрел на небесных. – Ну и зачем так орать? – недовольно поинтересовался он. – Корабль под нашим контролем, экипаж полностью деморализован, блин, так что на помощь вам никто не придет. У вас есть единственный способ избежать смерти и мирно прожить остаток дней где-нибудь на Самбаравадже, рассказывая аборигенам о том, какую ошибку вы допустили, подбивая их на восстание против всенародно избранной власти.

– Идиоты! А вы не подумали, что мы смерти не боимся? – вскочил на ноги Сиреневый и выхватил из-под балахона какую-то плоскую коробочку. – Операция вошла в последнюю стадию. Может быть, вы и смогли бы ее остановить, если бы выбрались отсюда, но вот это у вас как раз не получится. Корабль заминирован, а у меня в руках импульсный детонатор. Стоит нажать на кнопку, и мы все взлетим на воздух, правое дело восторжествует, и победа все равно будет за нами.

– Ну так взрывай. Чего ты ждешь? – поинтересовался Пацук.

Сиреневый резко повернулся в его сторону.

– Микола, может, не нужно его подзуживать? Вдруг и вправду взорвет? – вмешался в разговор Кедман. – Эй, уважаемый небесный, зачем так горячиться? Любые проблемы можно решить без суицида…

– Да пусть рвет! Что ты до него докопался, – хмыкнул Пацук.

Прежде чем Шныгин, которому, как и остальным, не хотелось помирать в расцвете сил, успел вмешаться в происходящее, небесный нажал на кнопку. Старшина невольно зажмурился, представляя, как сейчас все исчезнет во всепоглощающем пламени взрыва, но ничего не произошло. Сиреневый, не понимая, что случилось, нажал на кнопку еще и еще раз. А затем взвыл и, забыв о своей ментальной силе, попытался с кулаками накинуться на Пацука… Естественно, получил по зубам и успокоился. Минуты на три. Серый в это время даже не пошевелился. Наверное, решил, что уже умер.

– Откуда ты знал, что она не сработает? – подозрительно посмотрел на есаула Шныгин.

– А чего тут знать? Я просто, пока вы лясы точили, обшарил у него карманы, изъял коробочку, вынул из нее какую-то деталь и положил на место, – самодовольно заявил Пацук. – Ловкость рук и никакого мошенства!.. Ну а теперь скажите, кто лучший переговорщик?

– Да пошел ты, – беззлобно ругнулся старшина, покачав головой. – Приведи этого урода в чувство. Нам срочно нужна информация.

– А одним не обойдемся? – поинтересовался Пацук, кивнув головой на Серого, который после нажатия Сиреневым кнопки так и продолжал стоять столбом.

– Да он, по-моему, окончательно потерял дар речи, – предположил Шныгин, и Миколе не осталось ничего другого, кроме как с ним согласиться.

Приведенный в чувство Сиреневый поначалу продолжал буянить. Он поливал «икс-ассенизаторов» оскорблениями, треть из которых бойцы просто не поняли, еще для одной трети «универсальный переводчик» не смог найти соответствующий эквивалент, ну а остатки пространной речи люди просто не посчитали оскорблением. Ну скажите, кто обидится, когда его назовут «бутербродом с икрой» или «владельцем „шестисотого“ „Мерседеса“»?.. А вот Сиреневый почему-то считал, что это обидно.

– Ладно, хватит трепаться, – осадил его Шныгин, когда понял, что свой словарный запас за счет небесного не пополнит. – В общем, так, нам нужно знать, что именно вы задумали, как и где пройдет завершающая часть операции. Только после того, как ты об этом расскажешь, я смогу гарантировать тебе жизнь. Хотя бы в зоопарке.

– А вот хрен вам! – завизжал небесный, почему-то показав людям не хрен, а фигу. – Ничего вы от меня не услышите. Можете пытать меня столько, сколько пожелаете. Добровольно вам я ничего не скажу, а из моего мозга, хоть вы уже и освоили кое-что из нашей технологии, вам ничего не вытянуть!..

– Ну, это мы еще посмотрим, – усмехнулся старшина. – Ганс, позови Хаарма. Кажется, тут есть работа лично для него.

Увидев контрабандиста, Сиреневый завизжал, будто недорезанная свинья, а затем первым нанес ментальный удар. Впрочем, если мятежник до сих пор не догадывался, с кем именно ему придется иметь дело, то Хаарм уже прекрасно знал, кто ему противостоит. Он даже успел слегка прощупать разум экс-министра и понял, что именно следует сделать в первую очередь. Ну а если учесть еще и тот факт, что Сиреневый находился на грани сумасшествия и не мог в полной мере проявить свои способности, то схватка вышла совсем недолгой. Сиреневый, казалось, был сломлен и готов выложить вероломный план мятежников.

– Все прошло так легко, что я даже не получил удовольствия, – буркнул вечно недовольный контрабандист. – Я бы с большей радостью поработал вот с этой сволочью. – Хаарм кивнул головой в сторону экс-начальника секретных служб. – Это его люди когда-то против контрабандистов боевые операции готовили. Да только сейчас извлечь из памяти Серого ничего не удастся. У него в башке крутится только одна мысль – «Я умер»!

– Ладно, сойдет и так, – хмыкнул Шныгин. – Давай допросим того, кто хоть что-то сможет нам рассказать.

Однако все оказалось не так уж и просто. Сиреневый, который когда-то дослужился до министра обороны не только при помощи «волосатой лапы», но и благодаря собственным незаурядным ментальным способностям, хоть и находился в данный момент далеко не в идеальном состоянии, но очень уж сильно ненавидел людей вообще и спецназовцев в частности. И последним проявлением этой ненависти стала локальная блокировка тех участков мозга, в которых хранилась информация о готовящейся на Земле операции. Все спрятать он не мог, но кое-какие места так заблокировал, что и сам о них напрочь забыл.

В итоге людям досталось меньше, чем они рассчитывали. Во-первых, «икс-ассенизаторы» узнали, что в мозг каждого из бойцов группы Орлова заложена какая-то программа, выполнив которую они в корне изменят существующее на Земле положение. Во-вторых, спецназовцам стало известно, что финал операции пройдет непосредственно в Кремле. Как именно это будет и кто примет участие в этой части плана пришельцев, Сиреневый просто забыл. Ну и в-третьих, экс-министр сообщил, где именно сейчас находится группа Орлова, но тут же с гордостью заявил, что застать там ее «икс-ассенизаторы» не успеют. Он уже отдал приказ начать завершающую фазу операции, и Орлов со своими ребятами наверняка приступили к ее исполнению. Большего от Сиреневого ничего добиться не удалось.

– И что теперь нам делать? – поинтересовалась Сара, которая прекрасно слышала все подробности допроса по радиосвязи.

– Нужно сообщить обо всем Раимову, – предложил ефрейтор. – Пусть он свяжется со своим начальством, а уж они примут все меры безопасности.

– Пока ты объяснишь шефу, что случилось и что готовят пришельцы, пока он перескажет твои слова тугодумам из штаба, а те попытаются хоть что-то понять из этой галиматьи, можно будет половину планеты взорвать к ядреной фене, – ответил Пацук, старательно связывая обоих пленных мятежников друг с другом. – Нужно просто перехватить группу Орлова, и все. Запросим данные со спутника, были ли полеты из того района, который указал Сиреневый, и куда космический корабль направился. А дальше – дело техники!

– А Кремль? – поинтересовалась Сара.

– А что Кремль? – буркнул Пацук. – Это же не Верховная Рада. Он как стоял, так стоять и будет…

– Да подожди ты! Дай подумать, еври бади, – перебил его старшина и после секундного молчания радостно вскинул вверх указательный палец. – Йес, оф кос! Кажется, я въехал. Вы сами посудите, насколько одно с другим вяжется. Группа Орлова участвует в завершающей части операции, в это же время что-то должно случиться в Кремле, а если ничего не изменилось, то именно там сейчас должен гостить новый президент Трунара. Вам не кажется, что вывод напрашивается сам собой?

– Не кажется, – буркнул Зибцих. – А при чем тут судьба Земли?

– Вы и дальше будете болтать или начнете действовать?! – вновь вмешалась в разговор Сара.

– Ну, хорошо. Если нет других предложений, тогда летим прямо в Кремль! – заявил Шныгин. – Микола, Джон, берите этих двух придурков и тащите на боевой корабль. Пусть они будут у нас на глазах!..

Старшина по совету Коли Мухина частично обездвижил только что захваченный корабль пришельцев, вырвав из пульта управления блок генератора кодов для координации гиперпрыжков. Теперь «летающая тарелка», некогда с комфортом используемая Серым и Сиреневым, могла передвигаться лишь в ближнем космосе. На всякий случай, уже по своей инициативе, Шныгин изуродовал прикладом лазерного ружья блок связи и после этого с чувством выполненного долга помчался на боевой корабль. Отдав приказ к отстыковке, старшина с удобством устроился в кресле, не спуская глаз с пилотов и бывшего командира. Те хоть и не пытались спорить с землянами после того, как спецназовцы притащили на корабль главарей мятежа, но Шныгин все равно считал, что за ними нужен глаз да глаз.

– Слушай, Сергей, что-то у тебя не вяжется, – неожиданно проговорил Хаарм, когда корабль уже начал спуск с орбиты. – Если группу Орлова готовили к действиям внутри Кремля, то там должен быть кто-нибудь из небесных, чтобы активизировать кодовое задание, наложенное на их мозг. Ну не будет же нынешний президент Трунара готовить переворот сам против себя?!

– Так, может быть, кто-то из его свиты продался? – предположил Шныгин.

– Исключено, – встрял в разговор всезнайка Зибцих. – Насколько мне известно, ваш Президент не рискует полностью довериться новым союзникам, и, кроме самого Скрааба да нескольких толпотоидов, в Кремле инопланетян нет… Скажи, Хаарм, толпотоид может активизировать кодовую программу?

– Ни в коем случае, – ответил контрабандист. – Эти искусственно выведенные существа, конечно, обладают определенными ментальными способностями, но такое серьезное задание им не под силу.

– И что вы предлагаете? Подождать, пока что-нибудь случится, а потом действовать? – вступилась за старшину Сара. – Вдруг в Кремле все изменилось и теперь, кроме Скрааба, там торчит еще десяток небесных?

– Да прекратите вы спорить, блин! – Шныгину наконец надоело слушать перепалку. – Прилетим в Кремль, а там, на месте, со всем и разберемся.

Впрочем, полет вышел не таким уж гладким, как рассчитывали спецназовцы. Поначалу, едва корабль вошел в атмосферу, он был атакован целой эскадрильей новейших истребителей. «Икс-ассенизаторы» просто ошалели, увидев, что их вместо цветов встречают ракетами. Пацук от обиды даже предложил сбить парочку наглецов, чтобы в следующий раз им неповадно было так обращаться со звездным спецназом, за что едва не получил в глаз от Шныгина. Сара тут же вышла на связь с летчиками и попыталась им объяснить, кого именно их самолеты атакуют, но из этого ничего не вышло. Пилоты истребителей просто не поверили «икс-ассенизаторам». И неизвестно, чем бы закончились эти атаки – попыткой ядерного удара по космическому кораблю, например! – если бы старшина не вынудил своих пилотов включить максимальное ускорение и, оторвавшись от истребителей, посадить корабль прямо на Красной площади.

Давным-давно, в стародавние времена, когда еще существовала странная страна с одними согласными в названии, а жители этой страны считали себя чище, умнее, вежливее и добропорядочнее всех остальных обитателей планеты, на Красной площади совершил посадку на одномоторном самолете один чудик из Германии, решивший показать всему миру, какой он крутой. Все средства массовой информации на всех континентах тогда только о нем и говорили. Одни, естественно, ругали, а другие, что тоже естественно, пели этому чудику дифирамбы. И действительно, говорить было о чем, поскольку этот немец сумел поразить всех. Однако он повесился бы от зависти на пропеллере своего самолета, если бы увидел, что за хреновина приземлилась сейчас на Красную площадь!

Шныгин поначалу переживал из-за Мавзолея, поскольку данное сооружение пусть и не пользовалось популярностью, но все-таки было частью истории его родины, а вот Пацук просто требовал, чтобы гигантский корабль пришельцев прямо на этот Мавзолей и посадили. Оба соратника из-за этого едва не поругались, но их ссору с чисто женской интуицией прекратила Сара Штольц, заставив всех следить за тем, как бы при посадке ненароком не задели собор Василия Блаженного. В итоге про Мавзолей все забыли, и, что самое странное, таким образом это историческое сооружение умудрилось остаться нетронутым. Зато Минин с Пожарским были крайне недовольны, когда им в физиономии ударило выхлопами из сопла. Даже щит обратной стороной развернуло! Чего, впрочем, кроме самих Минина и Пожарского, никто не заметил. Не до этого было!

«Икс-ассенизаторы» высыпали из космического корабля словно горох. Причем в этот раз, как Сару ни уговаривали остаться внутри «тарелки», она напрочь отказалась. Да и Насан начал канючить, требуя разрешить ему хоть одним глазком взглянуть на «знаменитый Кремль». Пришлось весь летный состав инопланетного корабля запереть в штурманском отсеке, а Коле Мухину сунули в здоровую руку плазменное ружье и строго приказали стрелять во все, что покажется подозрительным.

Первыми жертвами посадки стали два героических милиционера. Увидев такую безобразную парковку на главной площади страны, оба доблестных стража порядка бросились задерживать нарушителей. Правда, почему-то побежали они в противоположную месту посадки сторону, но разве у кого-то повернется язык их, оглушенных ревом дюз, задушенных запахом выхлопа и едва не приплюснутых огромной массой брони, обвинять в том, что они потеряли ориентировку в пространстве?!

А вот солдаты, стоявшие на входе в Спасскую башню, оказались в более выгодном положении. У них, так же как и у милиционеров, имелись ум, честь и совесть. Однако солдаты находились в укрытии и непосредственно от последствий посадки не пострадали. Хотя кто знает, что могло случиться у них с головой от такого впечатляющего зрелища?.. Возможно, поэтому солдаты и открыли огонь из автоматов по «икс-ассенизаторам», несущимся прямо на них. И бойцов элитного подразделения также грех упрекать в том, что они побежали, когда увидели, что автоматные очереди на странных существ никакого эффекта не производят… Может быть, к их бегству слегка приложил руку Хаарм со своими ментальными штучками? Но и его ругать нельзя. Все-таки контрабандист был без энергоскафандра, а пуля, она, как известно, дура. Ей все равно, в энергоскафандры попадать или небесному голову продырявить.

В общем, «икс-ассенизаторы», которые по своим стрелять не хотели и собирались просто настучать по ушам слишком усердным часовым, остались в этот раз без развлечения. Зато охрана за стенами Кремля просто так сдаваться не собиралась. Ребята там были натасканные, не в пример тем салажатам, что стояли у ворот. И едва часовые подняли тревогу, как внутренняя охрана почти мгновенно устроила «икс-ассенизаторам» организованное сопротивление. Стоило только Пацуку взорвать ворота, которые никак не хотели открываться, как спецназовцев встретил такой плотный автоматный огонь, что Кедману пришлось ронять контрабандиста на землю и прикрывать его своим телом. Продвижения отряда это, естественно, не ускорило.

– Да прекратите вы стрелять! – что есть мочи заорал Шныгин, стоя под огнем, как крейсер «Варяг» перед японской эскадрой. – Свои мы, идиоты! Освободите дорогу. Президенту угрожает опасность!

Думаете, его кто-нибудь послушал?.. Правильно, никто. Да и какие переговоры у внутренней охраны могут быть с «террористами», снесшими с петель ворота Спасской башни? Охрана только усилила огонь, поражаясь, отчего никак не удается свалить с ног одинокого «бандита» в сверкающей броне, застывшего прямо посреди дороги. Впрочем, удивлялись охранники недолго. Кто-то притащил парочку гранатометов, и Шныгин понял, что сейчас ему придется несладко. Он никак не мог вспомнить, что Хиро Харакири говорил о свойствах и технических возможностях энергоскафандра, но как-то сомневался, что тот выдержит прямое попадание кумулятивной гранаты.

– Все! Достали! – заорал он и рванулся вперед. – Хаарм, обезвредь тех двоих с гранатометами.

Небесного, который тоже вошел в раж, упрашивать не пришлось. Мгновенный ментальный удар, и один из охранников от души врезал гранатометом в лоб другому. Тот от неожиданности выпустил гранату в Царь-колокол, и вся Москва впервые за многовековую историю услышала, как звонит эта всемирно известная штуковина. Ну а пока второй гранатометчик оторопело пялился то на свои собственные непокорные руки, то на потерявшего сознание коллегу, Шныгин избавил его от мук бесплодных раздумий. В два прыжка оказавшись рядом с гранатометчиком, старшина мощным хуком отправил его в нокаут и помчался дальше.

Микола, решив не пропускать развлечения, тут же бросился на помощь Шныгину и ловкими ударами вывел из строя двух автоматчиков. Огонь значительно поредел, но пробиться к входу в резиденцию Президента «икс-ассенизаторы» смогли только тогда, когда к общей забаве присоединились Сара, Зибцих и Насан, очень эффективно использовавший лазерное ружье в качестве банальной дубинки. Ну а пока они расчищали дорогу, Кедман, прикрывая Хаарма своим телом, довел его до двери и вновь уронил на землю. Дальше было проще.

– Кто сегодня прибыл в Кремль? – схватив за грудки одного из поверженных охранников, потребовал ответа Шныгин.

– Пошел ты… к чьей-нибудь плохо употребленной матери! – выплюнув изо рта сгусток крови, ответил тот.

– Я щас тебе так пойду, блин! – пообещал старшина служивому и собрался было удалить у него изо рта еще парочку зубов, но затем передумал и просто сорвал шлем с головы. – Видишь, идиот, русский я, твою мать! «Икс-ассенизатор», если ты хоть что-то про таких слышал, – заорал он прямо в лицо оторопевшему охраннику. – Мы только что из космоса. Вон «тарелка» на Красной площади стоит. Между прочим, с боем ее у врага отбили, только чтобы Президента спасти. Ты башкой-то подумай, стали бы мы с вами церемониться, если бы врагами были? Покрошили бы всех тут в капусту, пока вы из своих пукалок в нас стреляли. Последний раз спрашиваю, баран, прибывал сегодня кто-нибудь в Кремль или нет?

– Примерно полчаса назад на прием к Президенту повели группу капитана Орлова, – совсем ошалев от услышанного, ответил тот. – Они тоже из космоса вернулись и говорят, что у них есть какая-то сверхважная информация, от которой зависит судьба всей страны.

– Ну еще бы! – усмехнулся Пацук, невесть как оказавшийся рядом. – Уж у них-то эта информация точно найдется.

– Послание-на-задание, – констатировал Хаарм, поднимаясь с брусчатки, и, увидев, что к нему повернулись все, пояснил: – Ну, кодовое задание. Я вам о нем говорил.

– Где их будут принимать? – снова тряхнул охранника Шныгин.

– В рабочем кабинете Президента, – мгновенно ответил тот, видимо, осознав, что ребята шутить не намерены.

– Ну так веди, твою мать! – рявкнул старшина. – Только бегом, пока мы не опоздали…

Зрелище, выпавшее на долю кремлевских клерков и обслуги Президента, было не из разряда тех, что рекомендуется смотреть детям до четырнадцати лет… Нет-нет, ничего такого, о чем вы подумали, там не было! Просто не у каждого человека психика останется в порядке, когда он увидит толпу странных существ, возглавляемую охранником, вихрем промчавшуюся по коридорам. Одно зрелище того, как двое серебристых «нелюдей» тащили на руках Хаарма, ставшего от быстрого бега похожим на привидение, могло вывести из душевного равновесия кого угодно. Да и оскаленная морда маммида, выглядевшего в новых доспехах и без шлема как сбежавшая прямо с киноэкрана горилла из «Планеты обезьян», мыслей о безоблачном будущем тоже не вызывала.

– Здесь! – запыхавшись, проговорил охранник, останавливаясь у одной из дверей. – Только я дальше не пойду, а то уволят.

– Нет, вы только посмотрите, о чем он думает в такой ответственный момент?! – изумился Пацук, но его никто не слушал.

Шныгин очень невежливо, пинком ноги распахнул дверь в кабинет и ввалился внутрь, держа оружие на изготовку. Мгновенно оценив обстановку, он заметил, что в комнате, кроме самого Президента, находятся капитан Орлов, лейтенант Боков и двое бойцов из их команды. В кабинете были еще двое охранников и какой-то небесный, увидев которого Хаарм застыл. Замер и этот небесный, уставившись на вошедших. Впрочем, безмолвно на ворвавшихся в кабинет «икс-ассенизаторов» смотрели все. Вот только небесный пялился исключительно на контрабандиста.

– Как эта тварь прошла сюда? – зашипел небесный, тыча пальцем в Хаарма, раньше чем кто-либо успел сказать хоть слово.

– Меня, кстати, тоже интересует, что тут делаешь ты и где наш уважаемый президент Скрааб? – зарычал в ответ Хаарм.

– Позвольте, – встрял в разговор Президент. – Я не пойму, что здесь происходит?! Кто вы такие и как вас сюда пропустили?

Однако ответить главе государства Российского никто не успел. Тот, кто выдавал себя за Скрааба, выкрикнул непонятное слово, которое даже «универсальные переводчики» отказались обрабатывать, и прижался к стене. В ту же секунду все четверо членов группы Орлова сорвались с места. Двое незнакомых Шныгину бойцов, совершив невероятные прыжки, какие можно увидеть только в фильмах про ниндзя, оказались около охранников. Двумя ударами они вырубили ошалевших телохранителей, захватили их оружие и навели стволы на Президента. Лейтенант Боков совершил не менее впечатляющий прыжок и, подобрав со стола на лету перьевую ручку «Паркер», опустился на ноги позади Президента и приставил «Паркер» к сонной артерии главы государства, а капитан Орлов двинулся на «икс-ассенизаторов» и вдруг замер.

– Сопротивляйтесь, – сдавленным шепотом произнес он. – Сопротивляйтесь, ребята! Договор отменяется, – и, рухнув на пол, принялся корчиться в конвульсиях.

На несколько мгновений те двое членов его группы, которые так лихо расправились с телохранителями Президента, пришли в замешательство, чем и воспользовались спецназовцы. Не сговариваясь, Микола и Шныгин одновременно прыгнули на них. При этом старались падать так, чтобы в полете заслонить Президента своими телами. Еще секунда – и спецназовцы вывели обоих закодированных из игры. Ну а Кедман в это время упал на Орлова, прижимая его всем своим весом к полу. И лишь один Боков остался недвижим, держа у горла Президента перьевую ручку, ставшую смертельным оружием.

– Еще одно движение, и он умрет, – каким-то механическим голосом предостерег «икс-ассенизаторов» лейтенант. – Немедленно выйдите все отсюда.

– Щас! – рявкнул Шныгин и повернулся к Хаарму. – Ну-ка сними кодированное задание с этого придурка.

Но контрабандист старшину не слышал. С того момента, как неизвестный враг отдал приказ закодированным, Хаарм сцепился с ним в жестокой ментальной схватке и отключился от всего остального. Шныгин заскрипел зубами и, повернувшись к Бокову, увидел, что на шее Президента выступила капелька крови.

– Мы опоздали, ребята, – проговорил он. – Похоже, придется выполнить приказ этого придурка.

И тут произошло то, чего никто не ожидал. Стена позади Президента разлетелась на куски и в проем ввалился Черментатор. Киборг собирался что-то сказать, но не успел. Один из кусков стены ударил Бокова по голове. Не смертельно, но вполне чувствительно. Тот на мгновение «поплыл», но этого вполне хватило, чтобы глава государства Российского продемонстрировал всем, что не забыл приемы дзюдо. Боков полетел через стол по направлению к «икс-ассенизаторам» и едва приземлился, как тут же был схвачен Шныгиным.

– Ты, как всегда, вовремя, – посмотрев на киборга, констатировал Пацук.

– Вы тоже не опоздали, – ответил тот и, козырнув, скрылся в собственноручно проделанном проломе.

Эпилог.

Земля. Один из многочисленных российских городков. Но этот, конкретный, примечателен тем, что располагался неподалеку от базы «икс-ассенизаторов». Лучшее питейное заведение данного городка. Местное время… Да кто в такой обстановке смотрит на часы?

Вот так и закончилась эта история, многое из которой стало ясно чуть позже. «Икс-ассенизаторы», вполне заслуженно праздновавшие победу вместе с капитаном Орловым, Черментатором, Насаном и Хаармом, естественно, уже знали все, но, выпив по третьей, опять принялись обсуждать подробности последнего задания. Можно бы было послушать, что они сами говорят, но без поллитры в этом разобраться трудно. Поэтому расскажу обо всем своими словами.

Разрабатывая план переворота и узнав, что Скрааб отправляется за помощью на Землю, мятежники нашли гениальное решение проблемы. Поскольку люди не только не имели системы идентификации небесных, но даже не видели их лиц, было решено захватить Скрааба и заменить его на сбежавшего экс-президента страны, что и было с успехом проделано. Мятежники планировали таким образом взять российского Президента под контроль и с его помощью не только добиться свержения нового режима на Трунаре, но и распустить отряд «икс-ассенизаторов», что открыло бы инопланетянам дорогу к порабощению Земли.

Однако выяснилось, что российский Президент не очень-то доверяет своим новым союзникам. По крайней мере, он не позволил всей ораве поселиться поблизости и никогда не оставался с небесным наедине. Свергнутого президента Трунара такой поворот событий не устраивал, поскольку взять под контроль человека, за безопасностью которого пристально следят, в одиночку он не рискнул. И тут вдруг подвернулся под руки не слишком удачный план министра обороны. Небесные захватили группу Орлова и обманом склонили их к добровольному сотрудничеству, что позволило наложить на разум землян весьма сильное послание-на-задание.

И все шло бы по плану, но мятежникам никак не удавалось проконтролировать перемещения «икс-ассенизаторов». А до тех пор, пока те находились на свободе, подключать к делу группу Орлова было рискованно. Вот и лезли мятежники из кожи вон, лишь бы заманить спецназовцев в ловушку и уничтожить их.

К счастью, небесным это не удалось. Напротив, «икс-ассенизаторы» сами расставили врагу ловушку. Впрочем, об этом вы знаете. А для тех, кто не понял, какую роль во всех событиях сыграла посудомойщица Клава, объясняю: в будущем, откуда был послан Черментатор, просчитывали каждую мелочь. Так вот, они знали, что «икс-ассенизаторы» чуть-чуть не успеют спасти Президента. Развяжется война, в которой Сара погибнет, а следовательно, не родится ее сверхважный для судеб человечества сын. Вот тут-то будетляне и вычислили, что помочь делу может Клава, отыскавшая потайной ход.

Правда, из-за возможного романа с министром обороны Клава проболтается о потайных проходах в стенах Кремля, и эти коридоры замуруют раньше, чем произойдет встреча Президента с Орловым. Более того, сам кабинет перенесут в другое место, да и еще сделают много чего, что помешает Черментатору повлиять на происходящее. Поэтому киборг и был послан в прошлое чуть раньше. Он дождался, пока Клава в очередной раз заберется в потайной ход, и поймал ее там. Черментатор с Клавой провели в очень замкнутом пространстве три дня, роман посудомойщицы с министром обороны не состоялся, а сам киборг успел вовремя вмешаться в события, едва не ставшие трагическими.

Вот, собственно, и все. Остается только добавить, что все участники операции были достойно вознаграждены. Пострадавшие от пришельцев солдаты Орлова вместе с лейтенантом поехали отдыхать и восстанавливать здоровье в специальные лечебницы. Всех мятежников захватили, а пленный Скаарб был освобожден и успешно восстановил разрушающуюся коалицию планет. Правда, Клаву все-таки уволили за прогулы, но министр обороны нашел ей другое теплое местечко. Подальше от себя, чтобы больше не поддаваться соблазнам, не думать о бабах и не предлагать заведомо провальные операции. Ну а теперь бойцы отдыхали, отмечая победу.

– А знаете, о чем я подумал, когда мы наконец вернулись в Солнечную систему? – спросил у друзей подвыпивший Шныгин и сам ответил: – О том, как хорошо бы было пройтись босиком по траве.

Тут все наперебой принялись рассказывать о своих мыслях, возникших после возвращения из скитаний по Галактике. Говорили все, перебивая друг друга. А ехидный Пацук, увидев, что Черментатор не только не пьет, но еще и молчит, начал допытываться у киборга, о чем он думал, когда проводил время в очень замкнутом пространстве вместе с посудомойщицей.

– Да отстань ты от него. У него же нет воображения, только программное обеспечение, – вступился за Черментатора Зибцих и посмотрел на Сару. – А ты что молчишь? О чем ты думала, когда вернулась в Солнечную систему?

Несколько секунд девушка молчала. Заткнулись и все остальные, ожидая, что именно она скажет. А на лице Сары в это время боролись сомнения, нерешительность и желание выполнить то, о чем она мечтала по возвращении из глубокого космоса. В итоге в этой трехсторонней схватке победило последнее.

– А я хотела извиниться перед Пацуком, – произнесла Сара, вогнав всех в полный ступор. – Знаешь, Микола, ведь я прогнала тебя от себя не потому, что не люблю. Просто тогда произошло одно очень важное для меня событие, и я боялась, что ты воспримешь его не так, как я надеялась. Поэтому и решила, что нам лучше расстаться и тебе ни о чем не знать…

– Я что-то не пойму, о чем она? – спросил Кедман у Шныгина.

– Микола, о чем она говорит? – переадресовал вопрос старшина.

– А вы думаете, я сам что-нибудь понимаю? – оторопело буркнул Пацук, и в этот момент Сара решилась.

– Микола, я беременна, – и, прежде чем кто-нибудь успел открыть рот, затараторила: – Я очень хочу этого ребенка, но боялась, что ты скажешь, будто сейчас мы не можем заводить детей. Что нам сначала надо закончить службу и как-то определиться с личной жизнью, что ты еще не созрел для того, чтобы стать отцом…

– Так ты что?.. – перебил ее оторопевший есаул.

Сара почернела лицом.

– Я беременна, – глухо повторила она. – Но ты, конечно, не обязан…

И в этот момент Пацук с ликующим воплем вскочил на ноги. Он подлетел к Саре, обхватил ее и хотел поднять, но затем вспомнил об интересном положении девушки и от первоначальных намерений отказался. Вместо этого он просто закружил подругу по залу, выкрикивая во весь голос идиотскую фразу:

– Я стану отцом! Ребята, я стану отцом!!!

– Да, представляю, какая гремучая смесь выйдет от брака еврейки с хохлом, – глядя на них, заявил Зибцих.

– Молчи, фашист! – осадил его старшина, однако немец в этот раз на оскорбление не обиделся, а вот Черментатор поднялся со своего места.

– Ну, раз это уже произошло, значит, повторно сводить их не требуется, – заявил он. – А вам всем желаю удачи! – и с тихим хлопком растворился в воздухе, оставив «икс-ассенизаторов» и их друзей праздновать новое радостное событие.