И в горах есть болота.

Кто архитектор этой высоты? Кто простынями постелил пласты? Кто их покой нарушил, смяв и вздыбив? Кто плел узор лощин, пазов и взгибов, Избородивши скаты пирамид? Чьему искусству гимн река гремит? Ю. К. Ефремов

В горах (в лесном, субальпийском и альпийском поясах) болота не так уж редки, хотя чаще они невелики по размерам. Прохладное лето и обильные осадки способствуют заболачиванию троговых и речных долин, озерных котловин и ледниковых цирков (углублений в рельефе, по форме напоминающих амфитеатр). А специфическая флора высокогорий, внедряясь в болота, накладывает на них свой отпечаток. Особенно интересны в горах «висячие» болота, формирующиеся на склонах. Они могут сохраняться как болотные экосистемы лишь благодаря постоянному и обильному поступлению грунтовых и поверхностных вод. И уж совсем удивительны реликтовые торфяники, процветающие когда-то, а сейчас о них напоминает только слой торфа, как плащом покрывающий в трогах все неровности рельефа.

В горах Карпат и на Урале, на Кавказе и в Тянь-Шане, на Алтае и Памире есть болота, но везде они разные, в какой-то мере отражающие климатические и флористические особенности своего региона. Чтобы иметь хотя бы общее представление о болотах в горах, мы побываем на юге, в высокогорье Кавказа, и на севере, в низкогорье Ветреного пояса.

На Большом Кавказе.

Совершенно неожиданным было приглашение летом 1986 г. моего давнего знакомого, профессора из Педагогического института им. А. И. Герцена С. А. Дыренкова поехать с ним в Кавказский заповедник для изучения высокогорных болот. Нужна была оценка этих болот с точки зрения специалиста. Прервав экспедицию на Кольском полуострове, я с удовольствием отправилась в путь.

Не могу не отвлечься, чтобы не высказать своего уважения и самых теплых чувств к Станиславу Алексеевичу Дыренкову — замечательному человеку, трагически погибшему в 1988 г. Наше знакомство началось еще в 50-е гг., когда мы, молодые специалисты, работали в соседних комнатах только что организованного Института биологии в Петрозаводске. Станислав Алексеевич был человеком редкой души, отзывчивым и добрым, прекрасным ботаником и лесоведом. Охотник и путешественник, объездивший всю нашу страну, он всегда болел за сохранение нашей природы и вкладывал весь свой недюжинный ум и кипучую энергию в изучение и охрану растительности.

Наш путь в высокогорье Кавказского заповедника начался из Красной Поляны — красивейшего поселка, расположенного на высоте примерно 700 м, в долине р. Мзымта. Со всех сторон его окружают горы, хорошо видны хребты Агишхо и Аибга. Но нам-то нужно на кордон Пслух! А это около 30 км по плохой проселочной дороге, которая серпантином поднимается все выше и выше, а где-то внизу грохочет Мзымта.

Долины спят голубоватым сном, На дне долин поблескивают реки. В. Солоухин.

И вот уже Пслух. Высота над уровнем моря 950 м. Несколько домиков кордона кажутся совсем игрушечными на фоне возвышающихся вершин. Коллектив кордона — всего несколько человек: егеря, лесники, рабочие. Здесь есть все, что необходимо для жизни и работы: кони, собаки, коровы, куры, пчелы. Егерь В. Салтыков, физик по профессии, живет теперь с семьей круглый год в горах, порвав с цивилизацией, в полном единении с природой. Обросший до глаз бородой, он искрится юмором: «Вам на всех остался только один конь — Малыш. Остальные ушли в горы. Пойдешь с научниками, Малыш, повезешь женщину, так что веди себя как следует».

Погода великолепная. Впереди на фоне неба виден «коготь» — острый останец, поднимающийся над плоской вершиной. Это наша ближайшая цель. При виде этой первозданной красоты трудно удержаться от восторженных возгласов.

Наконец Малыш оседлан, переметные сумы с грузом приторочены, можно отправляться в путь. И вот я, впервые в жизни сев на лошадь, вцепившись в поводья, дрожу, но молчу. С. А. Дыренков и В. Акатов с огромными рюкзаками шагают рядом. Довольно быстро приспосабливаемся с Малышом друг к другу. То пешком, то верхом поднимаемся по тропе все выше и выше. Уже позади лесной пояс. Буковые леса сменились пихтовыми. Деревья огромные: до 50 м.

Сильнейший ливень заставил искать укрытие. Пережидаем его в балагане под пихтой. И здесь же устраиваемся на ночлег. Предвечернее солнце, выглянувшее из-за туч, осветило буйное великолепие субальпийской растительности: группки пихт, разделенных многокрасочными крупнотравными лугами с кустами черники кавказской. Можно ли усидеть в лагере? Беру фотоаппарат и погружаюсь по пояс в мокрую траву, еле пробиваясь через ее разноцветные заросли. Как горящие свечи возвышаются соцветия мытника кроваво-красного, встречающегося и на горных болотах. Здесь нежные соцветия звездовок, малиновые — буквиц, синие — васильков, голубые — колокольчиков. Вокруг аквилегии, герани, валериана, девясил, чемерица и другие растения.

Утро опять чудесное. И рано-рано отправляемся дальше. Путь предстоит неблизкий и трудный: вверх — до 2000 м, потом чуть вниз, опять вверх. Всего около 15 км. Субальпийский пояс сменяется альпийским. Низкотравные луга пестрят множеством цветущих растений. Наверху еще сохранились снежники, к подтаявшему краю которых прилепились цветущие рододендроны, ветреницы и сон-трава. Ниже они давно уже отцвели. Так с высотой попадаем в раннее лето и даже в весну. Здесь заметно холоднее, туман волнами перекатывается через плоские вершины.

Идем по трогу, в центре которого течет р. Уруштен (Черная). Впереди блеснуло небольшое горное озеро — синее-синее, и в памяти всплыли стихи Ю. К. Ефремова — известного географа, много работавшего и на Кавказе:

В глазницах чаш утаены Глядят глазки голубизны. Здесь горы видят. Их глаза — Озер немая бирюза.

Местами уже встречаются реликтовые торфяники, которые обнаруживают себя только в водопадиках на ручьях, пробивающих слой торфа. Субальпийские луга перемежаются с березовым и буковым криволесьем. Северные склоны гор, замыкающие трог, пестрят снежниками, из которых сочится вода, формируясь в ручьи, спадающие водопадами вниз. Впереди гора Северная Псеашхо, высота ее 3240 м. Под ней — кордон (одинокая избушка). Это цель нашего похода. От ледника Холодного, лежащего на склоне горы, стекает р. Холодная — бурный клокочущий поток, который мы одолеваем вброд. Уже в сумерках подходим к кордону. Разжигаем костер, готовим ужин и, вместо того чтобы ложиться спать, долго любуемся яркими звездами, рассыпанными по темному небу.

Утром опять седлаем Малыша, вьючим на него необходимый скарб, торфяные буры и отправляемся вниз по Уруштену. Примерно в 3 км от лагеря в него впадает небольшая речка Дзитаку. Она тоже протекает по троговой долине, замкнутой с двух сторон стенами гор. Множество ручьев сбегает со снежников, обильных еще на склонах, постепенно наполняя водой Дзитаку. Долина ее поросла рододендроном кавказским, разнообразными травами и вся пестрит цветами. Болото ли это? Проверим потом, когда пробурим и сделаем геоботанические описания.

А теперь — вперед, к оз. Большому, из которого вытекает Дзитаку. Течение в ней довольно заметное: на расстоянии около 1 км она падает на 80 м.

Наконец-то в долине этого ручья видим настоящее болото. Тут уж сомневаться не приходится: оно все поросло осокой вздутой — типичным растением бореальных болот. Причем плотные ее заросли на приподнятых грядах чередуются с озерками, почти лишенными растительности. Что это? Грядово-озерковый комплекс в миниатюре? Очень похож! Когда все измерили и описали, то получился своеобразный профиль горного типа (рис. 97). Вид с горы на это болото напоминает рисовые чеки, разделенные узкими дамбами. Поэтому и болото назвали «Чековое». А лесники заповедника прозвали это место Семиозерьем: оз. Большое — в минеральных берегах, а за ним, в цепочку, — еще шесть небольших озерков болота.

Делаем с С. А. Дыренковым геоботанические описания. В озерках, где глубина воды от 1.0 до 1.5 м, не растет почти ничего; лишь у берегов видны отдельные кустики осоки вздутой. Величина самого большого озера 10×20 м, а всего болота — 40×60 м. Озерки, отделенные друг от друга длинными узкими повышениями (натуральными грядами), чередуются с мочажинами, сплошь заросшими осокой вздутой. На грядах — та же осока, но необычайно высокая (70–80 см). Есть здесь и другие растения (осока дакийская, первоцвет ушковидный, тмин кавказский, мытник нормандский), типичные для Кавказа. Гряды почти сплошь из мезо- и евтрофных сфагнов.

Рис. 97. Поперечный профиль болота Чекового (на западе Кавказа). 1 — торф, 2 — болотные озерки, 3 — морена, 4 — скальный грунт.

Пробуем бурить. Но бур останавливается на глубине 30 см, ударяясь о камни. Как же так? Глубина воды в озерках доходит до 1.5 м, а под грядами нет торфа? Что-то здесь не так. Придется копать почвенные ямы. С трудом пробиваем лопатой переплетение корней осок и слой камешков на глубине 30 см, а дальше опять идет торф, причем до глубины свыше 1 м. Забравшись в центр самого большого озерка, С. А. Дыренков определил, что на дне его лежит сапропелевидный торф (20–40 см).

В середине дня надвигается густой туман, небо затягивается плотными тучами — и начинается ливень. Сырость внизу, дождь сверху, да и холод: не больше 12 °C. Совсем некомфортно. И так было все дни: утром солнце, часов в 12 собирались тучи и проливались сильным дождем, а к вечеру, примерно в 18 ч, опять выглядывало солнце. Нам оставалось только приспосабливаться: работали утром и вечером, а днем сидели под примитивным укрытием, выскакивая во время коротких просветов, чтобы делать беглые описания растительности. Наш абориген В. Акатов сказал, что такая погода типична для высокогорья этой части Кавказа: сумма осадков здесь около 3000 мм в год.

Первое наше впечатление — низинные болота с осокой вздутой разбросаны маленькими пятнами среди сообществ с осокой дакийской, где бур не пробивал грунт более чем на 20–30 см. Значит, это не болото? Но у нас уже появился опыт, и мы везде копаем серию почвенных ям. Оказывается, под слоем мелкого гравия, залегающего на 20–30 см, опять идет торф: до 0.5 м и даже до 1 м. Торф, как плащом, покрывает все неровности рельефа. А у подошвы гор, в зарослях рододендрона, там, где ручей (приток Дзитаку) пробил себе русло в торфе, глубина его еще больше: до 2 м.

Теперь мы по-новому смотрим на долину Дзитаку. Многое становится понятным: здесь чередуются живые растущие низинные осоковые болота с реликтовыми. На первых доминируют осока вздутая и дакийская, а также евтрофные сфагновые мхи (сфагнум гладкий, оттопыренный и однобокий), на вторых — рододендрон кавказский с пятнами сфагна однобокого. Когда-то вся долина реки была занята живыми болотами. Но река углубляла свое русло, неотектоника меняла рельеф, на болота периодически обрушивались лавины, оползни, селевые потоки, и в отдельных его частях уровень грунтовых вод опускался ниже, чем необходимо болотным растениям. Они вытеснялись рододендроном, еще более способствовавшим снижению уровня воды в грунте.

И сейчас на реликтовых болотах сочетаются болотные и неболотные растения. Местами заросли рододендрона так густы, что среди них нет других растений. Там же, где они редеют, внедряются осока дакийская, белоус, щучка дернистая, тмин кавказский, первоцвет ушковидный, ятрышник, горечавка, черника и даже сфагновые мхи.

Много специфических кавказских растений видели мы в долине Дзитаку. Здесь на торфе нашли себе пристанище сверция иберийская с длинными кистями белых цветков, хоботник слоновый с ярко-желтыми цветами, мытник кроваво-красный с длинными красными свечами соцветий, первоцвет ушкоидный с нежными розовыми цветочками и другие растения.

В камеральный период построены планы болота, профили, стратиграфические разрезы (рис. 98), определен абсолютный возраст отдельных слоев торфа. Анализы показали, что заболачивание долины началось примерно 6500 лет назад. Но природные катаклизмы часто прерывали торфонакопление. Первыми болотными сообществами были сочетания осок дакийской и вздутой. Но уже 5700 лет назад в результате каких-то природных изменений уровень грунтовых вод на болоте понизился настолько, что создались условия для жизни кустарников (вероятно, рододендронов, ив, берез). Около 1000 лет господствовали кустарниковые сообщества с осоками и травами. 4500 лет назад сильный камнепад перекрыл торф — и болото перестало существовать. Но воды поступало много, она накапливалась в низинах, и через 200–300 лет в них опять поселились осоки. И тогда болото вновь стало функционировать по своим законам. Осоковые сообщества господствовали более 3000 лет. А 1400 лет назад новый катаклизм изменил природную обстановку: болото покрылось слоем минеральных осадков с мелким гравием. Такое же событие было и 1000 лет назад. Позже вновь распространились осоки (в основном дакийская), и только 200–300 лет назад болото перестало расти, превратившись в реликтовое, где поселился рододендрон кавказский.

Рис. 98. Стратиграфический разрез отдельного участка болота Чекового. 1,2 — растения (1 — рододендрон кавказский, 2 — осока дакийская); 3–5 — торф (3 — осоковый с включением живых корней, 4 — осоковый с песком, 5 — древесный); 6 — прослойки песка и гальки в торфе; 7 — морена; 8 — скальный грунт. I и II — возраст торфа соответственно (1315±80) и (5740±80) лет назад.

Торфа по всему этому разрезу сильно разложены (до 40–50 % и более) и засорены песком, который в течение всей истории болота поступал с весенней верховодкой. Все это свидетельствует о совершенно специфических условиях существования болот в высокогорье. Вероятно, и в будущем смены будут повторяться. Жизнь болот будет прерываться на какое-то время, но они вновь будут возрождаться, так как для этого здесь есть все условия.

Болота высокогорий Кавказа изучались учеными этого региона, но сведений о них в литературе все же немного. Например, И. И. Тумаджанов описывает болото площадью около 10 га на высоте 1500 м, расположенное в долине р. Большой Зеленчук. Это травяное низинное болото с господством осок, вахты и зеленых мхов — видов, типичных для бореальной зоны. По мнению этого исследователя, такие болота — «угасающий тип растительности древнего оледенения».

Горные болота Армении изучал А. М. Барсегян. В Закавказье, с его аридным климатом, болот совсем мало. В Армении всего 75 болот, общая их площадь 3000 га. Они образуются на склонах, где выклиниваются ключевые воды, на месте ледниковых озер, по днищам глубоких ущелий. В каждом вертикальном поясе болота имеют свои характерные черты. Например, в альпийском поясе (2700–3400 м) это мелкотравно-моховые или моховые небольшие болотца почти без торфа. В субальпийском поясе (2200–2800 м) болота другие. У них очень богат флористический состав и уже есть торф (около 0.5 м). В растительном покрове встречаются бореальные (черника, брусника, голубика, вороника, некоторые осоки и злаки) и кавказские (рододендрон кавказский, калужница многолепестковая, валериана лицолистная, сверция иберийская, бузульник кавказский) виды. Много на этих болотах зеленых и сфагновых мхов. В степном поясе, который располагается на высоте 1000–2200 м, тоже есть болота. Чаще они травяные с доминированием тростника, видов рогоза, камышей. Торфа здесь бывает до 6 м.

Реликтовые торфяники со сплошным покровом из рододендрона кавказского описывал К. Р. Кимеридзе. Эти болота располагаются на склонах не менее 15–20° и занимают довольно значительные площади в Девдоракском ущелье на высоте 2400 м. А на горе Цей Лам, на высоте 2300 м, этот же автор изучал рододендроново-сфагновое живое болото.

Таким образом, мы видим, что высокогорные болота Кавказа очень различны, но в большинстве своем низинные и переходные. Флористический состав их зависит от климата (гумидный, аридный) и от приуроченности к какому-то вертикальному поясу.

Ветреный Пояс.

Внизу то ламбушка, то рыжее болото, То редкий лес, то скальная гряда, Смотреть на Родину с высокого полета. Приходится нам в жизни иногда. В. Сергин

Приглашаю читателя мысленно побывать еще в одной из экспедиций, в горах Ветреного Пояса. И в наше время попасть туда не так-то просто. Ветреный Пояс протягивается примерно на 200 км, примыкая с юга к Прибеломорской низменности, охватывающей Онежскую губу Белого моря. Большая часть кряжа находится в Архангельской области, меньшая — в Карелии.

Почему этот кряж получил такое необычное название? Вот как объясняет это один из его первых исследователей — топограф и геолог М. Н. Карбасников: «Старинное название его, по-видимому, дано поморами, так как, будучи удален от Поморского берега, издавна заселенного новгородцами, всего на 30–40 км, Ветреный Пояс хорошо виден здесь с моря в своей наиболее высокой и характерной части. Как открытый и обращенный к морю хребет (пояс, поясница), он, естественно, в представлении поморов должен был казаться овеваемым ветрами, вследствие чего и получил такое (на первый взгляд странное) название».

Ветреный Пояс — настоящий горный кряж. «В процессе его образования основную роль, видимо, играла тектоника, на что указывает сбросовый характер северо-западного склона. Здесь имели место и более поздние тектонические движения, проявившиеся в виде разломов… определивших современный уступообразный характер склонов… создав таким образом довольно редкую для Карелии и Архангельской области форму рельефа», — так пишет о Ветреном Поясе геолог Г. Ц. Лак.

Ветреный Пояс невысок: 200–350 м. Но здесь есть все, присущее горам: отдельные вершины, скальные обрывы, «каменные реки» (длинные полосы крупных скальных глыб и валунов). Много и болот. Чаще всего они невелики по площади, но очень своеобразны и совсем плохо изучены. Ветреный Пояс, выделяющийся на равнинном фоне всеми своими природными показателями, всегда привлекал внимание геологов, географов, геоботаников и, конечно, болотоведов.

Поэтому к карельским болотоведам, собравшимся в экспедицию на Ветреный Пояс, присоединились специалисты из Ботанического института АН СССР (Ленинград): Т. К. Юрковская (картограф и болотовед) и Л. А. Волкова (бриолог). Нашими помощниками были студенты из университета г. Петрозаводска и Политехнического института г. Калинина.

И вот мы подлетаем к выбранной точке, расположенной невдалеке от поросшей лесом горы Шапочка, высота которой 320 м. Вертолет кружится, а внизу только скалы, лес и болота. Сесть негде.

Камни да мох, Камни да мох… Кто эту землю выдумать мог? В. Сергин.

Советуемся с лётчиками и решаем высаживаться на ходу. Вертолет зависает на высоте примерно 1.5 м, и начинается лихорадочная выгрузка, а вернее — выброска вещей, оборудования, людей. Опыт таких выбросок есть, поэтому все спокойны. Снимаем сапоги, закатываем повыше брюки и прыгаем вниз. Только брызги летят во все стороны. Через 15–20 мин остаемся одни. Кругом тишина, а вдали, в небе, уже еле видна маленькая точка нашего вертолета.

Теперь первая задача — установить лагерь. Решаем разойтись в разные стороны, чтобы найти подходящую площадку. Условия всем известны: площадка должна быть более или менее ровной, по возможности сухой и (главное) поближе к единственному здесь ручью Шапочка. Через некоторое время собираемся и обсуждаем все предложения. Выбор невелик: кругом скалы с лесом, болота и заболоченный лес. Останавливаемся на одном варианте: решаем ставить лагерь на контакте болота и заболоченного леса (правда, довольно сухого). Зато рядом проходит старая лежневка, настил которой (что-то вроде моста) лучше всего сохранился над ручьем. К концу дня лагерь готов: палатки для жилья и для склада — в сухих частях заболоченного леса, а «столовая» с навесом и «кухня» — прямо на лежневке. К вечеру становится совсем холодно: около 5 °C, — хотя днем было не меньше 20 °C. Что поделаешь — север, да еще и «горный» микроклимат. Самым уютным местом в этот холодный вечер (да и во все последующие) становится «кухня» с ее костром, который и греет, и кормит, и объединяет, да и комаров дымом отгоняет.

Ржавый мох. Шершавые каменья, В тальниках бегучая вода. И звенит, звенит до одуренья Комаров летучая орда. Н. Ю. Загорская.

А затем начались рабочие будни. Уже первый разведочный маршрут показал, что территория для изучения выбрана удачно. Болот много, и они очень оригинальны. Наш полигон, высота которого 220–240 м, занимает пологий уступ кряжа, близкий к одной из самых высоких вершин. Оказалось, что здесь много бедных сфагновых болот и ельников на торфе с разнообразной и богатой флорой. Ели, как свечки: с узкой кроной, а у сосен кроны редкие, ветви длинные, слабоохвоенные. Они и на крону-то не похожи, просто набор веток-плетей.

Самым интересным оказалось болото Каменный мох, получившее свое имя по озеру, к которому оно примыкает (рис. 99). А озеро назвали так, вероятно, потому, что в одном месте на поверхность выступают крупные валуны, хотя все берега торфяные. Каменный мох — отдельный болотный массив крупной болотной системы, состоящий из шести болот. Сейчас они слились так тесно, что их границы мы определили только после камеральной обработки материала. Все болота лежат здесь в неглубоких котловинах, имеющих уклон в соответствии с общим уклоном Ветреного Пояса.

Рис. 99. План болотной системы на горном кряже Ветреный Пояс. 1 — Каменный мох, 2–5 — другие болотные массивы. Стрелками показано направление стока болотных вод, двойной линией — стратиграфический профиль.

Аэроснимок Каменного мха показал, что нас ждет большое и очень бедное болото с хорошо развитыми грядово-мочажинным и грядово-озерковым комплексами. Все так и оказалось. Растительность гряд и мочажин так бедна, что относится уже не к олиготрофному (бедному), а к дистрофному (ультрабедному) типу. На грядах много вереска, лишайников, печеночников; есть пятна сфагнума бурого. Встречаются крупная сосна, вороника, голубика, подбел, карликовая березка, пушица влагалищная, пухонос дернистый. В мочажинах преобладают осока топяная, шейхцерия, пухонос дернистый и олиготрофные сфагновые мхи с печеночниками. Здесь много пятен черного торфа; значит, деградация идет полным ходом. Озерки разной формы, но в основном удлиненной, а берега их крутые и обрывистые, приподнимающиеся над водой на 40–50 см.

Вдруг мы видим ни на что не похожий комплекс. Что случилось с болотом? Мелиорация и сюда добралась? Нет, канав нигде не видно. Однако великолепные длинные озерки, разделенные белыми лишайниковыми грядами, располагаются не так, как им положено — лесенкой, где каждое последующее чуть-чуть ниже предыдущего. Что творится здесь? Одно озерко намного выше другого, прямо на глаз видно, а от третьего остались только следы (рис. 100). Гряды тоже какие-то странные: в некоторых местах от озерка к озерку тянутся полосы с очень высокими (до 1 м) и густыми кустарничками. Никогда в таких условиях багульник, березка и голубика не вырастают такими огромными. Потом выяснилось, что под этими полосами в торфе проходят «трубы» с водой. Дренаж улучшился, вот кустарнички и вымахали. Что же произошло?

Рис. 100. План (а) и вертикальный разрез (б) участка грядово-озеркового комплекса с нарушенной закономерностью расположения элементов микрорельефа (болото Каменный мох). 1 — стратиграфический разрез на плане; 2 — мочажины; 3 — гряды и ковры; 4,5 — торф (4 — под грядами, 5 — под мочажинами и озерками); 6 — озерки с открытой водой.

Нарушить строгую закономерность порядка на болоте может только какое-то существенное и резкое изменение в окружающей природе. Может быть, это были подвижки коренных пород, или, иначе говоря, землетрясение? Ведь отмечали же геологи движения земной коры в Карелии в послеледниковый период даже на равнинах. Такие движения могли вызвать на Ветреном Поясе цепную реакцию изменений: снижение уровня воды сначала в оз. Каменном, а затем и на болоте. Подтверждение этой гипотезе мы нашли зимой, когда провели камеральную обработку всех своих материалов и вместе с геологами еще раз побывали на этом полигоне.

А теперь попробуем восстановить последовательность исторических событий на изученной территории. Последний ледниковый период закончился около 12 тыс. лет назад. Но на кряже Ветреный Пояс, вероятно, еще 9000 лет назад в отдельных понижениях сохранились «мертвые» глыбы льда. Только 8000 лет назад они растаяли, и тогда же началось заболачивание и понижений, и пологих склонов одновременно. Все это мы узнали, определив возраст придонных слоев торфа с помощью радиоуглеродного метода и выполнив ряд других анализов.

Когда климат стал теплым и влажным, примерно 7000 лет назад, болота пошли в наступление на леса семимильными шагами. Вскоре болота стали типичным элементом ландшафтов. Еще через 2000 лет в болотах накопилось так много воды, что в их центрах сформировались грядово-озерковые комплексы, где гряды закономерно чередовались с довольно крупными озерками. Но около 3000 лет назад землетрясение нарушило естественный ход развития природы, вода из оз. Каменного ушла, уровень ее сильно понизился, один берег поднялся, другой — опустился. Тогда нарушился порядок и в расположении озерков на болоте. Некоторые гряды прорвались, образовались внутриторфяные потоки, и вода из отдельных болотных озерков вытекла. Высокие гряды заросли соснами, озерки превратились в мочажины, мочажины — в ковры.

Рис. 101. Стратиграфический разрез болота Каменный мох (а) и массива № 3 (б; см. рис. 99, 3). 1, 2 — торф (1 — верховой, 2 — переходный); 3 — сапропель; 4 — глина, 5 — морена; 6 — скальный грунт.

Природа как будто специально поставила здесь эксперимент, и мы получили возможность увидеть ландшафты, характерные для нашего далекого прошлого, которому 3000–4000 лет. Тогда на болотах тоже росли крупные сосны на бедном сфагновом торфе. Все это нашло отражение в стратиграфии торфяной залежи (рис. 101). Болото Каменный мох совершенно уникально. Поэтому решено было охранять его как интересный объект, имеющий большое научное значение.

Но не все же внимание уделять болотам, надо получить представление и о разных типах леса. Судя по литературе, на Ветреном Поясе преобладают ельники, внедряющиеся по нему в «сосновую» Карелию.

Дорога к горе Шапочка довольно хорошая, по ней часто идут самосвалы с лесом. Подъем пологий, а по сторонам — ельники. Но лес совсем не такой, как на плакорах. Да и почвы почти нет. Вместо нее то крупные глыбы, почти совсем не окатанные, то «каменные реки». Высота елей всего 15–17 м, они свечкообразные, внизу густо обросшие лишайниковыми «бородами». В наземном ярусе обычны зеленые мхи, вороника, черника, майник. И только в местах дробления камней и на «каменных реках» ельники более сомкнутые.

И вдруг впереди открывается горизонт. Северо-восточный склон Шапочки крутой, обрывистый и поднимается над равниной сразу не менее чем на 200 м. На склоне чередуются голые скалы и лес. К «подолу» Ветреного Пояса внизу примыкают «поперечные» болота — так их называют поморы за длинную форму. А вдали, в синей дымке, видна Прибеломорская низменность, почти сплошь покрытая болотами и переходящая в бескрайнее море.

В этой экспедиции мы познакомились и с другими интересными явлениями. Болота, как и предполагали ранее, носят совершенно отчетливый горный облик, хотя внешне они очень похожи на прибеломорские. Ручей Шапочка, который протекает частично по болоту Блик-суо, так глубоко врезается в торф, что сформировались крутые склоны, на которых везде видны следы эрозии или сползания торфа. На обнажениях много толстых пней и корней мертвых сосен. Склоны поросли кряжистыми соснами, а высота их всего 10–12 м. На выходе ручья из болота сосны сменяются елями. Ни за что не подумаешь, глядя на эти густые ельники, что под ними 2 м торфа. Ель поднимается здесь на 17–20 м, а в наземном ярусе доминируют черника и лесные зеленые мхи, чередующиеся с пятнами болотных растений: вахты, сабельника, вейника.

Так чем же еще отличаются болота Ветреного Пояса от болот Прибеломорья? Ведь тут и там преобладают грядово-озерковые дистрофные комплексы. Но вспомните о нарушениях в развитии комплексов, спущенных озерках, глубоко врезанных ручьях с ельниками на торфе. И все же основное отличие — такие болота, как Блик-суо. Уклон его поверхности настолько велик, что следовало бы здесь ждать низинных болот. А между тем они бедные, почти олиготрофные, лишь с элементами мезотрофности, и очень обводненные. Вода прямо сочится по поверхности. Это при таких-то уклонах! Преобладают здесь пушицево-сфагновые и пухоносово-сфагновые мезо-олиготрофные сообщества. И только в верхней части склона, вблизи леса, сформировались «парковые» сосново-травяно-сфагновые мезотрофные сообщества. Смотришь на них — и сразу возникают ассоциации с парком.

И вот экспедиция завершена. Домой возвращаемся с чувством удовлетворения от хорошо выполненной работы. Обследовано много болот, получено представление как о ландшафтах в целом, так и о растительности лесов и болот в частности. А впереди — новые места, новые маршруты.