Беседа Шульца с Цикенбаумом о девах.

– Подготовленность дев для выполненья функций, —

Шульц разбогатев, не спал ночами и сам с собою в одиночестве шептал…

– Поступательно сближаясь с каждой девой, приближаясь чудно к стадии оргазма, теоретически я всех осеменю! У каждой будет дом, бассейн, машина, служанка, повар… То есть повариха! Прекрасный летний сад и садовод… То есть просто баба – садоводка!

Цикенбаум к Шульцу ночью постучал, – Шульц, не хочешь со мной выпить водку?!

– Конечно, буду! – засмеялся Шульц, – И ты мне поможешь разобраться в нормах секса!

– Ты что, свиней решил как будто разводить?! – осведомился с любопытством Цикенбаум…

– Нет, не свиней! – обиделся вмиг Шульц, – А самых ярких характерных дев!

– Из сферы самых доблестных услуг?!

– Да, нет же, чистых, юных и прекрасных, нежнейших, девственных и самых милых дев!

– Да где ж ты видел их?! Таких уж разобрали!

– Надеюсь, Цикенбаум, что не всех!

– Те, что остались, те, конечно, все со мною!

– Профессор, вы не лопнете от счастья?!

– С тобою?! Никогда! Мой дорогой! Однако бы, пора нам выпить водку! – бутылку водки вскрыв, из горлышка сосет, и тотчас Шульцу выпить подает…

– Значит, дев решил собрать ты для содома?!

– О, да! Для сада и для дома!

– В саду и в доме будешь наслаждаться?!

– И наслаждаться, и осеменять!

– Так сколько ж хочешь ты, содомный мой, собрать?!

– Штук десять, может, двадцать, я не знаю! Ты ведь профессор – спец, так пособи!

– В любви всегда была значительной наука! – Цикенбаум снова булькнул водкой…

– Так сколько штук собрать мне, дев для счастья, чтобы добиться с ними нежного согласья?! – в нетерпенье возвышает голос Шульц…

– Разрешая столь серьезнейший вопрос, – шутливо сдвинул брови Цикенбаум, – Штук сорок бы, зараз к себе привез! И к черту бы послал ненужный разум!

– Но как же так, – не согласился Шульц, – Как раз бы с девами я сообща подумал, где нам прилечь, а где пощупать пульс!

– Не знал, что у тебя отличный юмор!

– Профессор! Цикенбаум! Сукин сын! – Шульц закричал и топнул раза два ногою, – Я дев хочу иметь как властелин! И не шучу с такою нежностью святою!

– Да ты никак, Любовь обожествил?!

– Ну, не совсем, но вес ее удельный чуть приподнял из всех последних сил! Теперь проблема – с кем залечь в постели?!

– Поверь, что это не проблема, при твоих значительных деньгах любая дева прибежит к тебе мгновенно! И каждой будешь наслаждаться в тайных снах!

– К чему мне сны, мне ближе всех реальность, люблю я видеть то, куда вхожу, пусть может с виду это и банальность, но не привык я доверяться миражу! Хочу я в центре быть и возрастать в объеме, чтоб из меня текли потоки масс и дети с девой голосили в каждом доме, символизируя собой весь мой экстаз!

– Да, ты, никак, вождь сексуальных революций?! Решил природу переделать на свой лад?!

– Да, да! Я изменю всю суть конструкций, создав из сладких дев безумный агрегат! Я новый секс создам, а с ним и производство! Я изменю интимных связей элемент!

– Да, ты, никак, опять про свиноводство, расписываешь мне эксперимент?!

– Да, да, эксперимент с девичьим сердцем! Я страсть поставлю на поток, от эффективности любви не отвертеться! Я натворю такое, что не делал Бог!

– Да, ты никак уже Создатель?!

– Да, я – создатель сферы основной, стыдливых лон я первооткрыватель, концептуально связанный с весной!

– О, бедный Шульц, о, как же ты напился! Не знаешь уже сам, о чем твердишь!

– А разве в чувствах есть хоть капля смысла?!

– Смысл есть во всем, о, бедный мой малыш!

– Однако, Цикенбаум, ты пьян больше! И сам соображаешь как ребенок!

– Зато ты, Шульц, болтаешь еще дольше! И несуразицу несешь как из пеленок!

– Что делать нам, несчастным алкашам, одним и позабытым среди ночи?!

– Надо дев позвать, чтоб стали утешать! А еще лучше, чтобы рвали нас на клочья!

– Ты, Цикенбаум, за интимный вандализм?!

– Но на основе самых нежных ощущений!

– А я за вожделенный деспотизм с прекрасным качеством глубоких наслаждений! Представь себе тьму самых страстных дев! Все невесомы и вращаются все в трансе! Ты прилипаешь к каждой, обалдев, стихи читаешь и поешь романсы о той же сладостно сближающей любви!

– А по мне бы, Шульц, в воздушном танце проникновения в их тайный мир ловить!

– А что я делаю, когда пою романсы, взаимодействуя с их чувственным нутром?! Я тоже увеличиваю шансы – заловить свою красавицу потом!

– Однако, Шульц, пора уже бай-бай, видишь, солнце тычется в окошко?!

– Как хорошо о девах покумекать хоть немножко!

– Но еще лучше, Шульц, почуять с ними рай!

– Но это надо все обдумать, подготовить!

– Пожалуй, Шульц, я спать уже пойду, а ты уж разбирайся сам с любовью, поштучно дев собрав, как хрюшек во хлеву!

– Ну, что ж, адью, мой Цикенбаум, твои шутки, – все ж не лишили меня сладенькой минутки!