Глава 10. Домашняя птица.

Домой охотники возвращались с радостными возгласами. Впереди всех шёл отец, крепко прижимая замотанную птицу к груди. Он никак не мог поверить, что филин в его в руках и никуда теперь не денется. Однако чувство тревоги не покидало его даже сейчас, ему повсюду мерещились звери, желающие отобрать драгоценную добычу. Дети весело гоготали и, пританцовывая, кружились вокруг отца, прося дать посмотреть на филина, но отец игнорировал любые просьбы. Сзади шёл неумолкающий дядя Мартин. Он то и дело подзадоривал брата шутками и сам же над ними смеялся, потому что отцу было явно не до смеха. Внезапно дядя Мартин прокашлялся и запел песню, сочиняя слова по дороге. Ребятам песня понравилась, они быстро подхватили мотив и стали подпевать. Песня начиналась бодро и воодушевляюще:

Звенит густой дремучий лес,

Трепещут сосны на ветру.

Идёт с сумой наперевес.

Охотник с ношей поутру.

В суме его закован враг,

Зловещий филин пойман в сеть.

Развеян самый жуткий страх,

Открыт сезон охот для всех.

Но потом его понесло, словно по течению реки, и мотив мелодии сменился лёгкой меланхолией:

Бегут холодные ручьи,

Стекая с самых дальних гор.

Незвонкой трелью соловьи.

Оплакивают сонный бор.

Никто не ухнет над сосной,

Не зашуршит в кустах листва,

Никто не спрячет в час ночной,

Пропала мудрая сова.

– Дядя, больно грустная у тебя выходит песня, будто мы совершили что-то очень плохое, – заметил Петя.

– Кто знает, – тихо ответил дядя. – Охота всегда была беспощадна по отношению к природе. Люди веками уничтожали безобидных животных, иногда даже просто так, ради развлечения. И человека не красят эти истории. Но какова идея! Какой расчёт! Какая слаженная работа!…– дядя Мартин замолчал, словно о чём-то задумался, но уже через мгновение дети снова услышали знакомый смех:

– Брат, как там наша дичь поживает? Ты там не задушил её в своих объятьях? Ты так крепко даже жену не обнимаешь.

В ответ отец лишь издал неопределённый звук. Признать свою неправоту было трудно, и сейчас по его теории лучше всего было промолчать.

Дома первым делом раздобыли большую клетку, в которой когда-то жил соловей, но однажды до него добралась кошка, и с тех пор клетка пылилась в чулане. Филина с большим трудом выпутали из сетки и усадили в клетку. По размеру она ему была маловата, голова упиралась в изогнутую крышу, но других вариантов размещения ему не предложили. Вся семья не могла наглядеться на золотисто-оранжевый окрас гладких перьев. Сквозь тонкие прутья дети просовывали пальцы, пытаясь погладить птицу, шумели и кричали, споря о том, каким именем её называть, и кто теперь будет за ней ухаживать. Только филин сидел, как статуя, и даже не шевелился. Казалось, его абсолютно не беспокоила суета вокруг. Он втянул голову в плечи и закрыл глаза, словно отправился в зимнюю спячку. Запертый в клетке, он казался совсем безобидным. Неужели этот комок перьев и есть тот непобедимый воин, одолевший десяток охотников с ружьями?

Ответственным за охрану клетки был назначен Иван. Он должен был следить за тем, чтобы никогда и ни при каких обстоятельствах клетка не открывалась. Кормить птицу предполагалось прямо через прутья.

В первый же день, как только по деревне пронёсся слух о пойманном хищнике, у дверей их дома стали собираться желающие поглядеть на неуловимую чудо-птицу. Первыми прибежали соседские мальчишки. Они тыкали в него палками, пытаясь растормошить, но тот ещё больше съёживался, забиваясь в угол. Потом прибыли охотники из окружных деревень. Но каждый, кто посетил этот дом, уходил с лёгким чувством разочарования. «Это совсем не тот дикий филин», – говорили они. – «У того глаза были больше и когти острее. Где вы подобрали эту сонную тетерю?» Постепенно интерес к диковинной добыче стал угасать. Никто не поверил, что изловили того самого филина, но при этом все обратили внимание, что ситуация с охотой заметно улучшилась. Больше никто не мешал охотникам мешками выносить дичь из леса.

Три дня просидел пернатый кокон без движений, не откликаясь ни на шум вокруг, ни на куски мяса, бросаемые ему прямо на голову сквозь тонкие прутья клетки. Первым забеспокоился Петя и обратился к отцу.

– Пап, наш филин ничего не ест вот уже третий день. Мы не знаем, дышит ли он вообще, на шум и крики он не реагирует, нужно что-то делать, иначе он погибнет, – пожаловался сын.

– Ты хочешь, чтобы я побыл его нянькой? Может, ему ещё массаж пяток сделать? – ответил отец в своей сурово-шутливой манере.

– Нужно выяснить, чем он питается? Обычное мясо он не ест, дядя Мартин говорил, ему овощей не хватает.

– Овощей? Может, сразу тарелку щей? И конфет для поднятия настроения? Это обычная сова, а совы питаются в основном мышами.

– Но дядя Мартин говорит…

– Да что ты вцепился в своего дядю Мартина, словно он вселенский бог, всё и про всех знает. Каждый человек склонен ошибаться.

Следующим утром Петя встал пораньше. Он забрался на чердак, чтобы проверить свою мышеловку, оставленную с вечера. К его радости, в ловушку попался маленький воришка, не сумевший высвободить лапы из тугой защёлки. Петя принёс живое лакомство для филина и просунул в широкое отверстие в верхней части клетки. Жизнь мышонка висела на волоске. Впереди прочная стена из металлических прутьев, а позади страшная сова. Почувствовав запах зверя, филин проснулся и открыл свои огромные глаза. Мышонок всем своим телом прижался к стене от страха, заметив, как хищник занёс свой острый коготь над его головой. Но вместо того, чтобы пронзить добычу, тот ласково погладил мышонка по голове. Малыш слегка оторопел, ожидая чего угодно, но только не этого. Он поднял усатую морду и пристально посмотрел в большие грустные глаза птицы. И одного этого взгляда было достаточно, чтобы понять, что он спасён. Уцепившись крошечными лапами за край когтя, малыш вскарабкался в совиную лапу, сложенную лодочкой. Лодка медленно тронулась вверх, словно крошечный лифт, и поднялась туда, откуда только что был скинут мышонок в клетку. Ещё миг – и беглец уже скользил по железным прутьям, а ещё через мгновенье уже мчался на всех парах в свою маленькую норку. Петя смотрел на это чудо, а в глазах его расплывались слёзы. Кажется, он начал понимать эту необычную птицу.

Мальчик очистил свежую морковку и просунул её между узкими прутьями клетки. Филин тут же набросился на еду, не оставив от неё и следа. Неудивительно, ведь он не ел уже четвёртый день подряд. В комнату вошёл Иван и подозрительно поглядел на брата.

– Что ты ему дал такое, что он так оживился?

– Мы неправильно его кормили. Я пойду на кухню, кажется, у нас остались тушёные кабачки после вчерашнего ужина.