Глава 19. Посещение Архангельска и моего Дома ребенка.

Так случилось, что в свой первый визит в Россию в 2013 году я посетил только Москву, Рыбинск и Санкт-Петербург, а об Архангельске даже не думал. Мои биологические родители давно уехали оттуда, я совершенно не хотел навещать приют, где провел начало жизни. И вдруг я почувствовал, что меня буквально тянет туда.

В воскресенье, во второй день моего пребывания в Москве, я отдыхал. Я познакомился с дочерью Дианы и мы еще раз прогулялись по центру города. Мы зашли в кафе рядом с железнодорожным вокзалом. Я проголодался, но, кажется, набрал гораздо больше еды, чем мог осилить, поскольку мне хотелось все попробовать. Мы вышли к реке. Я, как обычно, непрерывно фотографировал. Я не знал, вернусь ли туда когда-нибудь еще, и пользовался каждой выпадающей мне возможностью.

День пролетел быстро, и той ночью я отлично выспался. Конечно, я не мог не волноваться насчет завтрашнего дня, поскольку утром меня ждал самолет в Архангельск. Встать предстояло действительно рано, чтобы уже в шесть утра двинуться в аэропорт. Туда я попал вовремя и без каких либо затруднений. Пришлось даже немного подождать, пока не объявили посадку на мой рейс. Полет продолжался всего час, хотя мне он показался куда длиннее.

Помню, как я смотрел в иллюминатор идущего на посадку самолета и думал: вот здесь-то я и родился. Было приятно, наконец, увидеть этот город. Даже не верилось, что я все же попал сюда! В аэропорту меня ждали Михаил и несколько его знакомых.

Не знаю, как он это устроил, но, когда я появился в зоне прилета, там оказалось полно людей с фото- и видеокамерами. Широко улыбающегося Михаила я увидел сразу. Но он был не один – с ним были и мой единокровный брат Артем с женой Анстасией, и друг Михаила, и переводчица Настя. А еще – множество журналистов, представляющих самые разные СМИ.

Я подбежал к Михаилу и крепко обнял его. И он, и все остальные были рады мне. Я же смотрел по сторонам и не мог поверить, что наконец добрался до Архангельска. Находясь так далеко от дома, испытываешь странное ощущение. Мне приходилось даже делать усилие над собой, чтобы поверить, что это происходит на самом деле, – все казалось мне сном. Погрузившись в машину, мы отправились в первый пункт из нашей программы. Я не знал, куда мы едем, и обратился с вопросом к Насте, которая очень хорошо переводила. Можно было смело спрашивать о чем угодно, и благодаря Насте Михаил сразу понимал, что меня интересует. Вот и сейчас он ответил, что мы едем на кладбище.

Мне показалось странным, что он решил начать мой визит в родной город с такого экзотического места. Выяснилось, что он хотел, чтобы я навестил могилы его родителей – моих биологических бабушки и дедушки. С матерью Михаила мне довелось встретиться еще в свой первый приезд, и я помнил, что она очень старалась понять все происходившее. Потом она ждала, чтобы я навестил ее еще раз, но, к сожалению, я опоздал. Пока мы ехали на кладбище, я рассматривал из окна город и задавал множество вопросов. Михаил отвечал мне взаимностью, расспрашивая о моей жизни.

Так, обмениваясь накопившимися за время разлуки новостями, мы вошли на кладбище. Было очень холодно. Вместе со всеми я шел по дорожкам, и вскоре мы остановились у могил матери и отца Михаила, чтобы отдать им дань уважения. Михаил сказал, что очень доволен тем, что я побывал здесь, но жалеет, что я не застал его мать в живых.

Мы были вынуждены придерживаться жесткого графика, поэтому сразу после посещения кладбища направились в Дом ребенка. Впрочем, перед этим мы сделали короткую остановку у местного порта. Мы с Михаилом немного прошлись, и он рассказал мне кое-что из истории Архангельска. Мои родители тоже гуляли здесь в 1994 году, перед тем как забрать из приюта меня и брата.

Признаться, я и сам не знал, чего ожидать от посещения Дома ребенка. Мы находились совсем рядом. Я увидел его из машины и сразу понял, что это именно он. Меня охватило волнение, я никак не мог успокоиться – необычное для меня состояние. Эмоциональное возбуждение, при котором я и сам был не в состоянии понять, какие именно чувства испытываю. Ясно было лишь то, что я рад оказаться здесь.

Машина остановилась, мы вышли. Мне дали цветы, чтобы я преподнес их тем, кто будет встречать нас. Минуты тянулись невыносимо долго. Мы подошли к двери, я взглянул на табличку, пытаясь прочесть ее, но мало что понял. Однако на Михаила и Настю мои успехи в овладении русским языком произвели впечатление. Все были сосредоточены, мне же не терпелось попасть внутрь.

Для начала нас представили охранникам и воспитательницам. Со мной поздоровалась женщина, назвавшаяся Ольгой. Она ухаживала за мной, когда я жил здесь в 1994 году, и помнила меня. Я, честно говоря, не мог поверить в происходящее. Полагаю, Ольга испытывала те же чувства. Нам обоим момент казался не совсем реальным. Я смотрел по сторонам, пытался заставить себя поверить, будто что-то узнаю, – и не мог. К тому же с тех пор, как я покинул этот дом, помещение успели перестроить, все было по-другому.

К моему приезду персонал успел подготовиться: на стенах для меня развесили фотографии; были и снимки начала девяностых годов, когда я жил здесь. Увидел я и некоторых детей, живущих там сейчас, и вот тогда-то впечатление стало действительно ошеломительными.

Я вошел в комнату, где когда-то размещалась моя группа. Теперь в ней было всего семеро малышей. Нас было куда больше, так что можно было порадоваться, что количество сирот сократилось. Сотрудники прилагали массу сил, ухаживая за детьми, среди которых было много больных. Мне хотелось как-то помочь им. Часы, проведенные в Доме ребенка, вызвали у меня очень сильные эмоции.

Я задал сотню вопросов, связанных с работой Дома ребенка. В тот день я много узнал и, как уже говорил раньше, нисколько не жалел о том, что принял решение приехать туда. На Михаила посещение приюта тоже произвело большое впечатление. Естественно, с нами была и Настя, переводчица. Лишь тогда Михаил впервые увидел документы о моем поступлении в Дом ребенка.