ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ.

Мы искренне сокрушаемся: “Туркмены никогда не имели своего государства”. После обретения Туркменистаном независимости кое-кто, особенно дилетанты, представляющие прошлое своего народа понаслышке, кичатся, будто туркмены свою историю отсчитывают тысячелетием, подобно тому, как некогда Гитлер бредил тысячелетним рейхом.

Научные авторитеты утверждают: срок жизни любого этноса теоретически установить невозможно. Только для устоявшихся, больших и относительно прочных систем возраст определяется не более семью веками. Туркменские же ученые несколько щедрее отпускают этносу срок существования — до 1500 лет. Когда же нация успевает достичь своего естественного предела, стареющий этнос поглощается активными соседями. Чтобы выжить, он сливается с другими народами, давая начало иному, новому этносу.

Прошлое туркмен теряется в седой старине. Однако это не мешает нам думать об истории своего народа, будь то с гордостью или с чувством печали и стыда, ибо в минувшем, наряду с достойным, было немало горького и жалкого. И все же у мира есть общая закономерность: он идет по пути прогресса, медленно, но верно, от простейшего к сложному, от низшего к высшему существу — человеку, от варварства к цивилизации. Но не пренебрегаем ли мы предметными уроками истории? Достаточно ли глубоко мы размышляем над ними, чтобы трезво осмысливать настоящее, без которого невозможно строить будущее? Окидывая взором прошлое, сравнивая его с настоящим, мы вправе спросить себя: стали ли мы цивилизованнее, гуманнее, умнее, справедливее? Или мы по-прежнему, как в той притче, бичующей пустозвонов, сидим на золе, а мыслями — на Каф-горе, мифических каменных громадах головокружительной высоты, будто опоясавших землю.