НЕДОЛГО МУЗЫКА ИГРАЛА.

В одном из своих интервью Ниязов, отвечая на вопросы зарубежного журналиста, говорил, что его “с детства увлекали идеи Компартии” (“НТ”, 27.04.94). Спустя года три, освоившись с президентским креслом и уверовав, что возврата к прошлому нет, он рассказал маловероятную историю о том, что никогда не разделял коммунистических идей. Оказывается, обучаясь в Ленинграде, сидя в Публичной библиотеке, он разрабатывал дерзкий план свержения Советской власти.

Но если бы не роспуск партии, не авантюра ГКЧП, не горбачевская перестройка и печальная участь СССР, то Ниязов продолжал бы оставаться членом Политбюро ЦК КПСС, первым секретарем ЦК Компартии Туркменистана, что его более чем устраивало. В ту пору мало кто воспринимал Ельцина всерьез. Даже сам Горбачев, когда был в силе, не очень-то считался с Ельциным, а Ниязов, конечно, под эгидой генсека, всячески подыгрывал ему. Фигурально выражаясь, носил его шляпу. Но стоило чаще весов склониться в пользу Ельцина, будущий туркменский “вождь” стал заглядывать в глазки будущему Президенту России.

Когда генсек и первый президент СССР растерял в рассыпавшейся на княжества стране влияние и власть, то для Ниязова перестал существовать и горбачевский “идеал”, его “мера” скукожилась, как шагреневая кожа, — и он перекрасился в “демократа”.

На первых порах люди, не разобравшись с “демократией” в Туркменистане, поверив демагогии “лидера” ДПТ, стали называть “национальной демократией” рядившийся в ее одежды разнузданной формы феодализм. А самого Ниязова раболепствующие СМИ страны провозгласили “отцом нации”, “родоначальником туркменской демократии”, хотя демократ из него явно не удался, как в свое время не получился и коммунист. И как поется в песне, “недолго музыка играла, быстро гости разошлись”. Ниязов, превратившись в “баши”, вероятно, рассудил, что подобный титул несовместим с его даже призрачной демократией, и потому решил не изменять себе и продолжать “закручивать гайки”.

Таким образом, создав режим не ограниченной правом власти единоличного и безраздельного правителя, провозгласив себя “баши”, то бишь диктатором, Ниязов в четвертый раз поступается “убеждениями” так называемого демократа, “моральными принципами” “гуманиста”, о которых продолжает разглагольствовать и поныне.