Август – сентябрь 1990 года.

И вот через месяц заказ у Петра был почти готов. Кинжал получился роскошный, Петр с гордостью показывал его Зефу: «Смотри и учись. Руки у тебя умелые, посидишь с мое – будешь еще не то делать». Было конечно видно, что кинжал сделан в зоне – что-то сквозило в нем неуловимо грубоватое, зонное, но что именно – было неясно. Впрочем наверно именно такой кинжал и требовался заказчикам – богатый, красивый, с ностальгическим привкусом зоны. Где Петр хранит свое творение Зеф не знал. Петр занимался теперь изготовлением ножен – это не требовалось в заказе, но Петр решил «держать марку фирмы». И в один прекрасный Петр явился с утра в мастерскую после линейки весь посеревший – кинжал исчез. Кто-то разворовал тайник Петра и вынес оттуда все – и кинжал, и заготовки ножен, и даже куски золота и малахита, которые по договору оставались Петру.

Зеф внимательно разглядывал лица зэков, работающих в цехе, но догадаться кто именно разворовал тайник было совершенно невозможно. Кто-то был задумчив, кто-то озлоблен, кто-то по-воровски стрелял глазами, но так было всегда. Никаких особых потайных взглядов на рабочее место Петра и Зефа никто не бросал – Зеф надеялся именно на это. Петр не рассказал где именно был тайник, но на предположения Зефа о том, что тайник разворовал кто-то из охраны лагеря, категорически мотал головой – «вряд-ли, это свои». В перерыв Зеф с Петром ходили к местному пахану – Петр просил помочь, обещал всевозможные награды, включая доходы от двух последующих лет своей подпольной работы в мастерской. Пахан лишь покачал головой: «В зоне коммунизм, кто нашел – тот и взял.» Но затем описанием дорогого кинжала заинтересовался сам и сказал что поузнает, а там видно будет…

И как назло на следующий день приехал Гнилец. Раз в две недели он приезжал в лагерь на «Урале» за продукцией мастерских. Сам Гнилец всегда шел в начальскую столовую, где его кормили, а зэки под надзором конвоя, загружали полный кузов готовыми жестяными ведрами и ящиками с петлями. Самое трудное было погрузить в кузов деревянные контейнеры со стружкой и обрезками жести – они были громадные и неподъемные. На этот раз Зефа тоже отрядили на погрузку. Пока из кузова выгружали два пустых ящика, затем несли их за мастерские и лопатами накидывали стружку из кучи, пока наполненный ящик вдесятиром несли обратно и ставили в кузов, прошло два часа. «Урал» был загружен, а грузивших отправили обратно по мастерским. Петр сидел неподвижно, положив голову на руки. Зеф не стал ни о чем спрашивать, взял свой пробойник и начал молотить дырки. Петр заговорил сам. Когда он поднял голову, Зеф увидел, что под глазом у него здоровенный синяк. Дело было так: Гнилец аккуратно вышел с заднего двора столовой и зашел с дальнего входа в мастерскую, тихо вызвав Петра на разговор. Разговаривали они там всегда – между силовой будкой и штабелем бочек с известью. Петр признался Гнильцу, что заказ украли, и Гнилец пришел в ярость, избил Петра и пригрозил что кончит его, если через неделю заказ не отыщется.

– Ну это байки. – сказал Зеф.

– Не байки, – возразил Петр, – молод ты еще, не знаешь жизни. За такое вполне могут пришить.

– А не можешь ты сделать другой кинжал?

– Не из чего, откуда у меня золото и малахит?

– Из чего-нибудь другого. Ты можешь что-нибудь другое достать?

– Вряд-ли… Есть только бивень мамонта?

– Ну вот. А серебро?

– Можно попробовать купить здесь, у меня кое-что из заработанных денег припасено… Нет, не хватит конечно.

– У меня тоже кое-что припасено – из тех посылок с воли, помнишь мы делили? Вдвоем скинемся и хватит.

– Но как я его сделаю за неделю?

– Я помогу.

– Да ты же ничего не умеешь…

– Ну кое-чего я уже умею. И потом, там же есть и механичесткая работа, тупая – ее можно мне поручить. Шлифовать например.

– А кто будет делать нашу дневную норму по мастерской?

– Справимся. Ощетинимся и справимся.

– А смысл? Гнилец же не возьмет серебрянный кинжал?

– Это же лучше чем ничего. А там – посмотрим, может найдется, а может отработаем.

– Спасибо, брат. – Петр обнял Зефа и из правого глаза его покатилась слеза.

И они взялись за работу. Достать золотой самородок оказалось невозможно. Но зато они смогли заказать у вольных в поселке, и им принесли пять здоровенных серебрянных вилок и бивень мамонта. Неделя пролетела как один день – Зеф и Петр трудились как угорелые. И наконец новый кинжал был готов.

Гнилец приехал через две недели Зефа снова послали на погрузку «Урала», а когда он освободился, то сразу отправился за мастерскую к силовой будке и услышал обрывок разговора.

– Ты понимаешь, сука, как ты меня подставил? – шипел Гнилец, сузив глаза и приблизив свое лицо к бледному лицу Петра.

– Я сделал другой заказ. – оправдывался Петр, – Подожди немного, я накоплю денег, куплю материал и сделаю все как надо.

– Меня это не трахает, я табе дал заказ и с меня его трясут. Это твои проблемы что с ним стало.

– Леха, ну давай поговорим без понтов.

Зеф отметил, что Гнильца оказывается зовут Леха. Маленький и тщедушный Петр стоял перед здоровым Гнильцом и казался еще более маленьким чем на самом деле. Зеф решил пока не вмешиваться и наблюдал издали.

– Да кончай бакланить, я задергался с тобой тут языки сушить, меня и так сюда еле пустили.

– А что такое?

– Да вохра сменилась, меня не знают. Отвечай, падла, где заказ?

– Леха, ну ведь ты тоже мотал срок, ты знаешь все здешние расклады, ну не виноват я – растырили мой тайник.

– Значит плохо ховал. Ты пасешь на сколько тянет этот заказ? Ты знаешь что за это замочат или меня или тебя?

– Я отпашу.

– Да тебе житухи не хватит отпахать! Ты знаешь на сколько там желтого и малахита было? – Гнилец потихоньку заводился, лицо его краснело.

Петр вытащил из-за пазухи новый кинжал, завернутый в тряпку и оглянувшись протянул его Гнильцу. Гнилец удивленно взял тряпку и развернул. Глаза его заблестели.

– Что это? – спросил он.

– Это пока в часть долга. Он из серебра и мамонта… – Петр замолчал.

Гнилец оглянулся и спрятал кинжал за пазуху.

– Ты мне пургу не гони, где голдовый?

– Леха, ну екарный бабай, опять понты идут? Ну растырил кто-то мой тайник, скажи им – отпашет Петр, зуб дает век воли не видать.

Гнилец резко дернулся, сгреб Петра за робу и зашипел ему в лицо:

– Я тебе сказал, сука, гони заказ или примочу!

– Ну Леха… – вырывался Петр.

– Меня не гребет! Мне сказали притаранить заказ или кончить гниду, понял? Или меня самого примочат!

– Ну Леха…

– Да что с тобой бакланить, сукой! Сдохни падла! – Гнилец очевидно заводил сам себя.

Зеф не знал, следует ли ему выйти из-за штабеля бочек и вмешаться, или эти разговоры в порядке вещей? Пожалуй следует, и Зеф уже было двинулся вперед. Гнилец, резко оглянувшись, сгреб тщедушного Петра, подбил его ногой под колено и со всего размаху уронил на землю. Послышался глухой удар и хруст. Зефу не было видно куда упал Петр, он выскочил из-за штабеля бочек… и опоздал. Петр лежал на земле с открытыми глазами совершенно неподвижно, голова его была чуть приподняла, и только тут Зеф понял в чем дело – затылок Петра был раздроблен о старый рельс, оставшийся с тех времен, когда тут двигался какой-то рельсовый погрузчик. Из под рельса вытекала лужа крови – темная, почти черная. И Зеф понял что Петра больше нет. Поздно. Гнилец стоял к Зефу спиной – поднатужившись, он резко снял со штабеля железный бочонок с известью и уронил его на лицо Петра. Снова раздался хруст и что-то чавкнуло. «Чтобы улик не осталось – напишут в акте, мол, несчастный случай на территории, завалился штабель бочек.» – мелькнуло в голове Зефа и он кинулся вперед.

Увидев появившегося Зефа, Гнилец поначалу растерялся, но мигом отскочил и вынул из кармана самодельную финку. Ростом он был примерно с Зефа, но, судя по тому, как он поднял бочку с известью, силы был здоровенной, Зеф даже засомневался, смог ли бы он сам так легко поднять бочку? Гнилец кинулся на Зефа, выставив вперед финку. Зеф сместился чуть вбок и Гнилец промахнулся.

– Ты кто такой? – хрипло спросил Гнилец.

– Кореш Петра.

– Конец тебе, кореш.

Зеф еще никак не мог прийти в себя – только что здесь был человек, хороший человек, хоть странный немного и побитый жизнью, но друг, настоящий друг. И вот теперь Петра нет. Зеф сейчас не задумывался над тем, что он делает – вся жизнь после ареста, жизнь на зоне, последняя неделя каторжной работы, – все это заслонило от него на миг и весь остальной мир и свою собственную судьбу. Такого с Зефом еще никогда не было – он потерял контроль за своими действиями.

– Хана тебе. – сказал Гнилец и бросился снова на Зефа.

Зеф, не помня себя, яростно мотанул кулаком, проводя апперкот, но Гнилец извернулся и Зеф попал ему только в плечо. Финка Гнильца, чиркнув по руке Зефа, распорола рукав и слегка расцарапала руку. Боли Зеф не почувуствовал, но наверно она сыграла свою роль – Зеф наконец пришел в себя, взял себя в руки. Теперь он уже мог мыслить трезво и хладнокровно. Он переместился чуть в сторону, Гнилец двинулся следом, они чуть прошли по кругу, топчась по крохотной площадке, закрытой от всех глаз кожухом электроподстанции и штабелями бочек. Зеф провел этот маневр неспроста – теперь прожектор, освещавший зону сверху ночью и во все пасмурные дни, был за спиной Зефа и светил Гнильцу в глаза. Гнилец пригнулся и снова ринулся на Зефа, целясь финкой в живот. Наверно он думал, что Зеф отскочит, но Зеф вместо этого схватил на лету за лезвие финки всей ладонью и резко крутанул, а другой рукой тем временем двинул Гнильцу в висок. В последний момент Гнилец дернулся и удар кулака не вырубил его, а только слегка оглушил. Финка осталась в кулаке у Зефа. Он разжал ладонь и финка, мелькнув темной ручкой, обмотанной изолентой, упала на землю, тускло сверкнув бурым, будто закопченным лезвием. Зеф посмотрел на ладонь и убедился, что при таком захвате лезвие финки ничуть ее не порезало – как и говорил Янг Вай. Только на его тренировках ножи были тупые, вырезанные специально из листа дюраля… Гнилец мигом опомнился, полез за пазуху и вытащил тот самый серебрянный кинжал, сбрасывая мимоходом с него тряпку.

– Ну, давай, вперед, подонок. – сказал Зеф.

Теперь он совершенно пришел в себя и даже удивился почему столько времени возится с этой мразью. Пора было кончать этот цирк и сдать Гнильца начальству зоны… Хотя это слишком малая месть за смерть Петра. А что если… Зеф оглядел Гнильца. Гнилец был примерно одного роста с Зефом, да и по комплекции похож… Стриженный как зек, но одет как вольный – штаны, яркая зеленая куртка, кепка, торчащая из кармана. Что он там говорил про новую смену вохры, которая его не знает? И Зеф понял, что это шанс, и другого шанса может не быть. Да, надо рискнуть, и будет что будет.

Гнилец ловко махнул рукой и перекинул в ладони кинжал – теперь его лезвие смотрело вниз из кулака.

– Хорошо пером работаешь… – начал Зеф.

Гнилец бросился на него, высоко замахнувшись рукой с зажатым в ней кинжалом – яркое отполировапнное лезвие весело сверкнуло в свете прожектора над головой Зефа и дернулось вниз. И Зеф точно рассчитанным броском ринулся навстречу ему – этому приему тоже учил его Янг Вай. Уйдя чуть вбок с линии удара, Зеф вскинул ладонь снизу вверх, словно загораживаясь, и попал в цель – рука прошла точно в угол, образованный несущимся вниз лезвием кинжала и запястьем Гнильца. Зеф сжал запятье Гнильца и резко повернул свою руку, запястьем как рычагом выдавливая кинжал из кулака Гнильца. Кинжал точил сам Петр, не доверив это тонкое дело Зефу, но Зеф порезаться не боялся – лезвие под этим углом, было совершенно безопасно для тыльной стороны запястья. Кинжал вылетел в сторону, а кулак Зефа врезался точно в горло Гнильца. Раздался противный хруст, изо рта противника толчком вылетела струйка крови и тело обмякло. Зеф обхватил рукой голову Гнильца, стараясь не запачкаться в крови, и резко повернул – хрустнули шейные позвонки. Теперь точно все.

Зеф подобрал кинжал и оглядел площадку. Конец рабочего дня, скоро построение, сюда в любую минуту могут прийти. Итак, что теперь? Он приподнял бочку и посмотрел на то, что осталось от Петра – голова была расплющена в кровавое месива, в том, что Петр мертв, не оставалось сомнений. Мешкать было нельзя.

Он отошел в сторону, за штабель бочек – там в густой крапиве под навесом валялся железный мусор, в том числе ржавая станина от старого сверлильного станка. Зеф отворотил станину – под ней был его тайник, где он хранил последнюю посылку, пришедшую от Янга Вая. Зеф взял мешок подмышку и второпях вернулся на площадку. Здесь все было по прежнему. Зеф торопливо сорвал с Гнильца одежду и одел на себя, а на него кое-как напялил свою. Затем снял еще одну бочку – она оказалась не такой уж тяжелой – и с размаху опустил на лицо Гнильца. Поднял и посмотрел, затем опустил снова. Наконец лицо Гнильца превратилось в кашу и стало почти неузнаваемым. Зеф снял еще несколько бочек и завалил ими оба трупа. Оглядел площадку – ну сваленные в кучу бочки, а помнит кто-нибудь как они лежали? Сюда, на эту заброшенную площадку, выходили только зэки из их матсерской, да и то редко.

Зеф надел кепку Гнильца, положил за пазуху посылку Вая и пошел вокруг подстанции к корпусу начальской столовой – только через нее можно было пройти к «Уралу» Гнильца от задней площадки мастерской минуя саму мастерскую – именно так Гнилец всегда и ходил. В кармане что-то мешало, Зеф вытащил мятое удостоверение. «Гнильцов Алексей Алексеевич» Ага, вот он почему Гнилец…

В начальственной столовой Зеф был только один раз, когда их с Петром послали чинить развалившийся стол. Как же там пройти к «Уралу»? Зеф вошел в дверь, наугад повернул и нос к носу столкнулся с каким-то человеком в погонах майора.

– Стоять! – заорал майор.

Зеф похолодел.

– Ты Гнильцов? – строго продолжил тот.

Зеф молча кивнул.

– Где ты шляешься, ехать пора! Сделаешь крюк и закинешь меня в Овсянку-два, понял?

– А горючее? – на всякий случай спросил Зеф, который понятия не имел что такое Овсянка-два.

Майор видно истолковал его слова по-своему и кивнул.

– Стакан нальем.

Зеф согласно кивнул, и майор пошел вперед. Зеф пошел за ним. Он вышел за майором из двери столовой и сразу увидел «Урал» Гнильца – тот был уже загружен. Рядом стояли двое караульных и курили. Майор кивнул на машину: «Разогревай, я сам принесу твой лист!» – и ушел в караульное помещение. Зеф распахнул кабину и сел. Он никогда не водил «Урал» и не представлял как он устроен внутри. Но, посидев немного, осмотрелся, смекнул что к чему и к приходу майора уже смог завести мотор.

– Поехал! – кивнул майор, забираясь в кабину.

Зеф рванул с места, «Урал» взвыл.

– Полегче, ты чего, пьяный? – заорал майор.

Но Зеф уже справился с управлением, развернулся на площадке и медленно покатил к проходной – он знал, что перед ней полагается остановиться. Только бы караул не узнал, что не Гнилец… Но караул даже не заглядывал в кабину – торопливый майор уже высовывал из окошка лист Зефа. Один вохровец взял тонкий лом, взобрался в кузов и стал там с размаху тыкать им. Зеф сообразил, что вохровец прощупывает ящик со стружкой – не спрятался ли там зек. Наконец все было закончено и ворота открыты. Зеф аккуратно выехал и, не веря своему счастью, понесся по грунтовке вперед, глядя как в зеркале заднего вида пропадает забор с колючей проволокой, вышки, мачты…

– Помнишь где к Овсянке-два сворачивать? – спросил майор.

– Да эта… не-а…

– Новый что ли?

– Угу.

– Давно вышел?

– Не-а… Недавно.

– То-то я смотрю бритый. А где сидел?

– Да здесь и сидел.

– Расколись, за что?

– Так… Ошибка молодости. – в зоне было не принято рассказывать о своих делах.

– Понятно. Хорошая здесь зона, мастеровая. Вон смотри какую вещь сегодня достал.

Майор полез за пазуху, вынул сверток и стал его разворачивать. Зеф смотрел по сторонам – грунтовка шла по лесу. Проехали километров десять, скоро, еще километров через десять, должен был быть поселок Тыгда с железнодорожной станцией – Зеф помнил как их везли сюда. Майор развернул свой сверток, и Зеф похолодел – в свертке лежал золотой кинжал Петра.

– Ого! – присвистнул Зеф, – Добротная вещь.

– А то! – обрадовался майор. – Вохра нашла случайно, видать кто-то делал из зеков. Ух дорого я за него заплатил! Но вещь того стоит, ага?

– Да, мастера… – Зеф сжал зубы и решил, что майора с этим кинжалом так просто не отпустит.

– Так далеко до Овсянки-два? – спросил Зеф.

– Ха! Первым делом ты должен знать Овсянку-два, боец! – хохотнул майор.

– А чего так? – насторожился Зеф.

– Это же женская колония! Не доезжая до большой Овсянки, отсюда километров пятьдесят.

– Угу.

– Да ты не смотри что тебе не по пути. Скоро вечер, куда тебе на ночь глядя в Сковородино тащиться? У нас и заночуешь, бабу себе подберешь какую хочешь.

– Вот так просто? – удивился Зеф.

– А чего? Койка свободная есть, харч есть.

– Не, я про бабу.

– А чего не просто? У нас все просто. Они и сами рады случаю. У нас как в армии: не можешь – научим, не хочешь – заставим! – майор загоготал своей шутке.

Меньше всего Зефу хотелось оставаться на ночь в какой-то другой зоне – примерно через час должна была быть вечерняя линейка и исчезновение Петра и Зефа обязательно обнаружат. Тогда начнутся поиски по зоне, а скорее всего по окресностям. Допустим вскоре найдут трупы, если еще не нашли. Если не разберутся что это труп именно Гнильца, а решат что Зефа, тогда устроят разборку – убийство на зоне вещь не такая уж и редкая, но всегда скандальная. Тогда Зефа вообще искать не будут несколько дней пока не обнаружится отсутствие Гнильца и «Урала»… Если же Гнильца опознают сразу – то погоня начнется немедленно. С другой стороны, в Овсянку-два в любом случае ехать нельзя – вдруг там знают Гнильца? Значит надо высадить майора перед зоной не вызывая подозрений. А как это сделать? Практически невозможно. За окном кабины мелькали домики Тыгды. Майор весело рассказывал что-то про зэчек, изредка указывая куда свернуть. Наконец выехали на какую-то заросшую грунтовку и долго ехали по ней. Зеф прикинул – отъехали от Тыгды километров тридцать. Он резко затормозил, майор уткнулся носом в щиток.

– Ты что, охренел? Что такое? – заорал майор.

– Вылезай из кабины.

– Что тако-ое? – повысил голос майор.

– Я сказал – вылезай. Не поеду я в твою Овсянку, у меня горючего мало и путь дальний.

– Ты что, охренел что ли? – набычился майор.

Интересно, есть у него пистолет?

– Быстро вылазь, пешком иди.

– Ты что думаешь, я тебя не заставлю что ли? Да я тебя еще на один срок упеку, суку! – взревел майор и вытащил из-за пазухи кинжал.

Зеф только и ждал этого момента – он ловко ухватил кисть майора и вывернул. Майор взвыл и кинжал упал на пол кабины. Зеф навалился на майора, распахнул дверь с его стороны и выталкал его в грязь, после чего захлопнул дверь, развернулся и уехал по направлению к Тыгде. Он видел в зеркале заднего вида как фигурка майора, все уменьшаясь, бежит за ним по колее, махая кулаком, затем в руках майора появился пистолет и раздалось пару выстрелов. Затем майор исчез за поворотом. Черт, надо было у него отобрать пистолет – пригодился бы наверно. И кто его просил, идиота, сначала вытаскивать кинжал? Хотя ладно, стрелять я все равно ни в кого не собираюсь.

Теперь в запасе оставалось несколько часов пока майор дойдет до ближайшего поселка или даже меньше – если его подберет случайная попутка. Маловероятно что будет попутка. Что делать, рваться на машине вперед к Сковородино или проникнуть на железную дорогу и постараться уехать на товарняке? Зеф въехал в Тыгду и поколесил по ней, пытаясь найти выезд на Сковородино. Наконец он сдался и спросил дорогу у какой-то местой бабки. Бабка посмотрела на него с подозрением, но трассу указала. Трасса называлась так условно – на самом деле это была грунтовая заболоченная колея, кружившая по таежной просеке. Других машин не было и первый час Зеф ехал спокойно. В лесу быстро темнело. Вдруг, завернув за поворот, он увидел посреди дороги засаду – переграждая путь, стояли два трактора, а рядом с ними стояло с десяток солдат. «А вот это пожалуй все, – подумал Зеф, – либо настучал майор, либо опознали труп Гнильца.» Он крутанул руль, с ревом выехал из колеи, ломая какой-то кустарник и молодые елки, развернулся и понесся назад изо всей силы давя на газ. Сзади раздались крики и выстрел в воздух, но Зефа пока никто не преследовал. По обоим сторонам колеи поднимался густой темный лес – никакой возможности свернуть в сторону не было. Да и куда сворачивать? С минуты на минуту преследователи могли появиться впереди. Надо было что-то делать. Животный инстинкт подсказывал Зефу: «Бросай машину, уходи в тайгу, беги к железной дороге!» Зеф затормозил. А что, это пожалуй единственный выход для беглого зека в моем положении – уходить в тайгу от преследования. Лицо Зефа расползлось в улыбке – теперь у него появился план. Первый обдуманный план в этом стихийном и идиотском побеге.

Зеф заглушил мотор, взял мешок с посылкой Янга Вая, положив туда золотой кинжал, распахнул дверь кабины и прислушался. Кругом было тихо, лишь где-то около дороги журчал ручей. Зеф распахнул настежь дверь кабины и быстро побежал в темный лес в сторону ручья. Только бы успеть до того, как подъедет погоня! Добежав до ручья, Зеф вспрыгнул на бревно, лежащее поперек ручья и снял боты. Он помнил, что в посылке Янга Вая был моток веревки – Зеф нашарил его и тщательно привязал боты к ноге, но так, чтобы подошва смотрела задом-наперед. Вокруг совсем стемнело и Зеф достал фонарик, который был в посылке Янга. После чего осторожно пошел обратно, стараясь не наделать лишних следов в болотном мху и наступая в свои старые. Мох скрывал очертания подошв и это тоже было на руку Зефу. Идти так было трудно, но до машины было совсем немного. Зеф подошел к распахнутой двери и запрыгнул в кузов. Отдышался, быстро переобул ботинки и огляделся. Ящики со стружкой стояли в самом дальнем конце, а за ними, Зеф помнил, всегда лежали два здоровенных листа фанеры. Их сделали недавно чтобы класть на дно ящика, а то стружка не высыпалась через рассохшиеся доски. Но не рассчитали, неверно сняли размеры – и по габаритам листы оказались чуть меньше. Мастеров выругали за это и приказали сделать новые, а старые забросили в кузов – на всякий случай. Зеф посветил фонариком – правый контейнер со стружкой был навален полностью, второй – только наполовину. Экономисты, блин! Зеф вынул фанерный лист, поожил его на второй контейнер, натянул на ладони брезетовые рукава куртки и стал кучей наваливать на лист стружку. Стружка была свежая – длинный кучерявые лохмотья. Наконец лист был весь покрыт ею – образовалась высокая гора. Осталось самое главное – залезть во второй ящик и закрыться сверху листом. Сначала Зеф разгреб в ящике для себя место в стружке – он планировал лечь, подогнув колени. Затем положил под голову мешок Янга Вая и аккуратно поднял лист со стружкой – лист был тяжелый, он гнулся во все стороны и норовил накрениться и рассыпать вокруг стружку. Зеф сел в ящик и стал медленно опускать лист, одновременно пытаясь заползти в выкопанную яму в стружке. Это было сделать невероятно сложно, но наконец удалось. Зеф аккуратно прижал себя листом и еще долго пихал его, чтобы гора стружки рассыпалась толстым равномерным слоем по всему листу и не было видно фанеры. Наконец он решил, что этого достаточно и успокоился. С того момента, как Зеф заглушил мотор, прошло минут десять, не больше. «Оперативно», – похвалил себя Зеф. Вокруг было тихо, стружка снизу больно колола сквозь куртку, а кое-что уже успело пробиться под нее и теперь больно впивалось в тело. Заныла рука – оказалось Гнилец все-таки поцрапал ее своей финкой.

Зеф понял что хочет есть. Он пошевелился, с трудом нащупал под головой мешок и залез в него, ощупывая содержимое в поисках белкового печенья. Он нашел его, пальцами разорвал упаковку, достал шершавый диск печенья и начал жевать. Мгновенно в рот набились металлические крошки – Зеф долго отплевывался и в конце-концов поранил язык. Печенье поесть не удалось. Тут захотелось пить – Зеф вспомнил что у него нет ни капли воды. «Надо было набрать в ручье в пластиковую флягу!» – подумал он, но тут же понял, что пластиковая фляга давно бы уже пропоролась стружками и растеклась. Зеф полежал еще полчаса, стараясь уснуть. К ночи сильно холодало, металлическая стружка будто специально отнимала тепло от тела и отдавала его атмосфере.

И тут наконец вдали послышался шум и через некоторое время подъехало несколько машин. Судя по звуку – грузовиков. Послышался топот, лязганье затворов, кто-то резко отдавал команды. Наверно светили прожекторами или фарами, но Зеф этого не видел – глаза его были плотно закрыты, а сверху на лице лежала кепка Гнильца – иначе стружка разрезала бы веки.

– Дверь открыта! – крикнул кто-то, – Он ушел в тайгу!

Послышался лай собак. Ого, еще и собак привезли. Только бы не догадались пустить их в кузов. Впрочем не догадаются.

– Ага, вот следы!

– Вы двое, посмотрите в кузове!

Черт! Этого еще не хватало.

Что-то зашуршало о борта кузова, доски заскрипели.

– Нет там никого!

– Все в лес, рассыпаемся цепью. Никуда он от нас не уйдет.

Ага, «он» – значит нашли труп Петра и Гнильца, иначе решили бы что сбежали двое с Петром. Хотя нет, может майор сказал?

Около машины оставили нескольких часовых – судя по звукам, двое забрались кабину, а двое ходили вокруг. Наконец послышался скрежет и мат, и Зеф понял что кто-то лезет в кузов. Оказалось, часовым надоело слоняться у машины. Они долго матерились, спотыкаясь о штабели ведер, жгли спички, и наконец увидели контейнеры со стружкой.

– Васька, лезь сюда, садись.

– Блин, чо охерел – на стружке сидеть, у меня задница не казенная.

– Дурак что ли? Ветошь подстелем.

Проклятье, неужели они выберут именно мой ящик? Голоса раздавались казалось над самой головой. Наконец послышалось шуршание и Зеф понял, что садятся прямо на него. И тут его сдавило казалось со всех сторон, стало нечем дышать, в спину и живот вонзились сотни металлических игл.

– И ничего не колет, а ты говорил! Садись.

Тяжесть резко удвоилась. Если бы вокруг было светло, то у Зефа наверняка бы потемнело в глазах. Наверху поворочались, устраиваясь поудобнее.

– Так чего произошло-то?

– А хер его знает. Какой-то зек сбежал говорят, прибил шофера и своего напарника-зэка.

«Вот подонки!» – возмутился Зеф.

– Вот подонок. – произнес голос наверху. – Убил бы гада если бы поймал.

– Не боись, без тебя поймают – видал как полковник носится? Да и куда он денется-то? Далеко не уйдет ночью-то по тайге.

– Еще как денется! Вылезет к железной дороге и уедет.

– Да куда он уедет? Его на первом же перегоне поймают.

– Да как его поймаешь?

– А как всех ловят? Это ты, салага, здесь первый месяц служишь, а я уже почти полтора года. Знаешь сколько переловили за это время? Они обычно по весне бегут. Как помню – шесть побегов было за это время, нас по тревоге все поднимали. И чего? Всех поймали.

– Серьезно что ли?

– А ты как думал? Это с зоны уйти просто, а дальше им куда? Весь район оцепляют, кругом патрули, ну и куда он из тайги выберется? Железная дорога одна, на каждом полустанке проверка.

– И чего, так никто и не сбежал?

– А фиг знает. При мне ни один не сбежал. А этот и тем более не уйдет – его сразу хватились. Он шофера пришил, поменялся с ним одеждой и лицо изуродовал – так сразу и поняли что это он специально. Ну и вроде татуировку на шофере опознали.

Затем часовые заговорили о своих делах – ругали какого-то местного прапорщика, какого-то старшину, затем один стал рассказывать какая у него невеста осталась в Ростове – рассказывал долго, смакуя интимные подробности.

Так прошло полчаса, потом еще бегали какие-то люди, подъехали какие-то машины, часовые как по команде вскочили и выпрыгнули из кузова – сразу стало легко и свободно, Зефу показалось, что он лежит на мягкой постели. И он уснул.

Проснулся Зеф от тряски – машина ехала. Кругом было светло – свет пробивался в ящик со всех сторон. Значит уже наступило утро. Зеф жутко замерз, ноги и руки затекли, он их почти не чувствовал. Весь кузов ходил ходуном и трясся, стружка почти не амортизировала качки, зато еще сильнее впивалась в тело. Ужасно хотелось пить. В конце концов Зеф потерял счет времени – прошло много часов, машина почти не останавливалась, иногда замедляясь и даже пробуксовывая – дорога была жуткая, заболоченная. Наконец «Урал» пошел ровно – началась хорошая грунтовка, затем шоссе. Иногда мимо проносились другие машины – Зеф понял, что подъезжает к Сковородино – маленькому городку. Наконец «Урал» стал кружить и поворачиваться из стороны в сторону, и в конце-концов остановился. Хлопнула дверь.

– Распишитесь, привез. – раздался голос. – Гнильцова нету.

– Нам уже звонили. – ответил кто-то. – Зэки пришили?

– Да вроде того.

– Ну Гнильцов и сам-то хорош был.

– Не надо, братан, о мертвых либо хорошо, либо ничего.

– Ладно, солдатик, пойдем – нальем тебе с дороги.

Голоса удалились. Ужасно хотелось вылезти из ящика, но Зеф понимал, что этого сейчас делать нельзя. Интересно, когда будут разгружать машину? Когда будут снимать ящик, наверняка все откроется. Только бы до утра машину не трогали. И Зеф незаметно снова заснул.

Когда он проснулся, вокруг было темно и холод стоял жуткий. Зеф долго вслушивался в темноту – никого не было слышно, только где-то далеко-далеко в стылом октябрьском воздухе пьяно пели нестройные голоса – мужские и женские. И где-то вдали лаяла собака – глухо, с подвываниями.

Зеф приподнял фанеру, и морщась от боли сел. Но тут же пригнулся – в нескольких шагах от кузова светилось окно кирпичного дома. Затем Зеф сообразил, что из окна он как раз не виден в темноте. Перекатился за край контейнера на пол кузова и прислонился к ящику спиной, глубоко дыша мокрым ночным воздухом. Посидел так немного и стал растирать онемевшие руки и выдергивать металлические занозы. Через некоторое время руки вновь обрели чувствительность. Затем ноги. Зеф огляделся. Вокруг был пустырь, обнесенный забором, в отдалении стоял еще один «Урал» и легковушка.

Зеф взял мешок Янга Вая и, стараясь не шуметь, выбрался из кузова. Вдали виднелись ворота, но они, судя по всему, были заперты. Пошатываясь, Зеф подошел к забору – он был сложен из бетонных блоков, но колючей проволоки наверху не было. Зеф перекинул мешок – тот шлепнулся по другую сторону ворот. Как же перелезть забор? Вдруг совсем рядом послышалось глухое рычанье и звяканье железа. Зеф обернулся и остолбенел – он стоял рядом с конурой, из которой вылезала громадная сторожевая собака. Собака тоже остолбенело глянула на Зефа, затем присела на задние лапы и с оглушительным ревом бросилась на него. Что было в следующий миг Зеф не помнил, но когда он пришел в себя, то понял, что стоит по ту сторону забора, а за забором заливается собака. Никаких укусов на нем не было, только руки были разодраны в кровь о бетон забора. «Надо же, вот что делает с людьми необходимость. Так бы я этот забор перелезал до утра.».

Хлопнула дверь и раздался окрик:

– Жум! На место! Что случилось?

– Кто-то ходит по территории? – спросил чей-то голос.

– Да что-то Жум последнее время каждую ночь срывается. Может медведя чует или волка. Пойдем в дом, сам успокоится.

Дверь закрылась. Вот еще только медведя или волка не хватало! Зеф еще раз оглянулся, взял мешок и заковылял по дороге прочь. Отойдя на приличное расстояние, первыми делом он помочился – терпеть пришлось почти сутки, правда ни воды, ни еды тоже не было. Есть не хотелось – хотелось только пить. Сначала дорога была пустынная, затем по бокам медленно поплыли бревенчатые дома, наконец Зеф увидел колодец. Он вынул пластиковую капсулу фляги, развернул ее и надул – получился бурдук вполне внушительных размеров с узкой длинной горловиной. Зеф подошел к колодцу, набрал воды стараясь не греметь и долго и жадно пил прямо из ведра. Выпил чуть ли не половину ведра, остальное слил во флягу и завязал горловину узлом. Затем подумал и достал вторую флягу – наполнил и ее, мало ли сколько придется жить без воды? Сразу захотелось есть – Зеф сел у колодца, вынул печенье и жадно съел несколько штук. Теперь надо было сделать много дел – вымыться, переодеться, побриться, загриммироваться, выпотрошить мешок и переложить все в рюкзак, который валялся где-то там свернутый. А затем осталось пойти на станцию и купить билет до Читы. Или не до Читы? Проклятье, нет карты. Знал бы – вызубрил в свое уремя географию дальнего востока наизусть. Настроение быстро поднималось, возвращались силы. «Классное печенье у Янга Вая!» – смекнул Зеф.

Вдруг вдалеке послышался рокот мотора. Зеф бросился к колодцу и присел, укрывшись за ним. Вскоре появился свет фар – машина ехала сюда. Зеф оглянулся – улица была совершенно пустой и дикой – здоровенная голая площадка между домами, спрятаться негде. А спрятаться надо – поздно ночью шатающийся человек всегда подозрителен. Машина пророкотала и остановилась за колодцем. Незаметно выглянув, Зеф увидел краем глаза что это милицейский коробок. Вот только этого еще не хватало!

– Чего это там валяется у колодца? – раздался голос, хлопнула дверца.

Зеф похолодел – он забыл свой мешок с той стороны на земле. Вот всегда так – если есть время посидеть в кабинете и продумать все до мельчайших деталей, то все выходит великолепно. Если же события гонят и подстегивают так, что времени на раздумья не остается – тут начинаются дикие оплошности и непростительные ошибки. Ну уж нет, живым не дамся! Интересно сколько их?

– Да хрен с ним, поехали на третий пост, скоро дождь будет. – раздался второй голос.

– Не, погоди, в Тыгде вон зек сбежал, может это его.

– Ага, добежал до нас по тайге за сутки! – заржал второй голос, снова хлопнула дверь.

– Смотри, шмотки какие-то, таблетки. Может наркоманы местные? Ого! Видал?

– Что это такое?

– Чего, не видишь – нож золотой.

Этого Зеф уже не мог вытерпеть. Он набрал в грудь побольше воздуха и выскочил из-за колодца с жутким ревом – он знал, что любой шок даст ему лишние доли секунды. Милиционеров было двое – на поясе каждого висела кобура. Были они уже немолодые, один был даже толстоват. Оба резко отпрыгнули назад, но Зеф летел на них из темноты как пуля. Ногой он угодил толстому в солнечное сплетение и тут же ринулся ко второму – второй повернулся и побежал, на ходу расстегивая кобуру. Зеф в два прыжка догнал его и схватил за плечо. Милиционер наклонился подставляя бедро – Зеф узнал старый-старый бросок самбо. Да, плохая у них тут подготовочка… Вместо того, чтобы рвануться назад как подсказывал инстинкт, Зеф резко наклонился вперед, толкая милиционера еще дальше. Тот потерял равновесие и стал заваливаться – для проведения броска самбо требовался сопротивляющийся противник. И как только он потерял равновесие и попытался дернуться назад, Зеф сам резко дернул его обратно – милиционер распрямился. И тут же точным ударом в подбородок Зеф свалил его в нокаут. Только бы не сломать челюсть мужику.

Не поворачиваясь, Зеф отпрыгнул назад и чуть в сторону – и вовремя: второй милдиционер, сидя на земле уже доставал из кобуры пистолет. Зеф прыгнул на него и покатился с ним по земле. Вскоре он уже сидел на грузном теле милиционера, заводя тому руки за спину и защелкивая их наручкинами, которые нашел у того на поясе.

– Пикнешь – убью. – сказал Зеф.

Милиционер кивнул.

– Прекрасно что все понимаешь. А так – извини мужик, жизнь такая.

Милиционер снова кивнул. Зеф подошел к его напарнику, нашарил у него на поясе наручники и тоже защелкнул ему руки. Затем подумал, нашел ключ от наручников и подтащил напарника к колодцу, расстегнул наручники и пристегнув их одним кольцом к руке, а другим – к колодезной цепи. То же самое проделал со вторым милиционером, только на всякий случай держа в руках пистолет для устрашения – тот не сопротивлялся. Оба пистолета Зеф положил на дно ведра и аккуратно спустил ведро вниз – стрелять в людей он точно не станет, а зачем еще пистолет? Охотиться в тайге? Только лишний шум. Ключи от наручников Зеф кинул в куст крапивы, растущей неподалеку. Быстро собрал разбросанные по земле вещи из своего мешка, фляги с водой и сел в милицейскую машину.

– Счастливо, мужики, жизнь такая. – он хлопнул дверцей и уехал.

Главное – не торопиться. Зефа отъехал немного, покружил по поселку, выехал на окраину и остановился в кустах. В бардачке нашлась большая хорошая карта. Наконец-то у Зефа появилась карта! Зеф стал изучать расположение – можно было конечно ехать дальше на запад, в городок со странным названием Ерофей Палыч – дорога туда, судя по всему, относительно хорошая, осилит ее и легковушка. Вот только хватит ли бензина на четыре часа пути? Пожалуй нет. Да и за четыре часа поднимется шум и Зефа будут искать и наверняка ловить на дороге. Проклятье, до чего же просто оказалось сбежать с зоны и как же сложно бежать дальше – прав был тот солдатик. Вспомнив про ящик со стружками, Зеф поморщился – все тело зудело от порезов при каждом движении. Он ведь еще ни разу не видел себя при свете дня, наверно это жуткое зрелище – вкровь исцарапанное лицо, все в грязи и машином масле от стружек. Даже если найти воду, отмыться, загримироваться и переодеться – все равно будешь выглядеть крайне подозрительно. Что делать? Ехать на запад в милицейской машине нельзя. Остается железная дорога. Интересно, останавливаются ли в Сковородино большие товарные поезда? Вдруг в кабине оглушительно захрюкало – Зеф вздрогнул и только через секунду понял что это рация. Слов с непривычки было не разобрать. Он сначала решил не отвечать, но затем нашарил кнопку селектора и рявкнул, стараясь говорить неразборчиво:

– Поял! Се-омально!

Рация удовлетворенно стихла. Пора сматываться. Зеф вырулил на дорогу и проехал по поселку. Вскоре он обнаружил широкую дорогу и выехал по ней к станции, остановившись чуть неподалеку. Удача! Мимо станции еле-еле тянулся товарняк из десятка вагонов. Первые пять были загружены японскими машинами. «Из Владивостока», – догадался Зеф. Это было плохо – где дорогие машины, там хорошая охрана. Но последние пять вагонов были загружены лесом и еще чем-то, последний ехал пустой – распахнутая теплушка.

Товарняк медленно набирал скорость. Все, не успею! Но Зеф понимал, что это последний шанс выбраться из Сковородино, он собрал все силы, выскочил из машины, зажав в руке мешок Янга Вая, пригибаясь пробежал в темноте до груды старых шпал и притаился за ними. Вагоны медленно тянулись мимо. Проклятье, в теплушке кто-то сидит – скорее всего охранник. Последний вагон прокатился, глухо простучав колесами, и поезд решительно набрал скорость. Зеф стремительно выкатился на рельсы, вскочил на ноги и побежал за удаляющейся стенкой вагона. Теперь, сзади, по крайней мере его не могли заметить охранники поезда. В лицо бил ветер, стенка вагона не приближалась – наоборот, медленно и неуклонно удалялась от Зефа. Под ногами хрустели камни. Шпалы, глубоко утопленные в землю около станции, начинали все больше выступать из земли – скоро бежать станет совсем невозможно. Зеф до боли закусил губу, рванулся вперед из последних сил – и схватился за какую-то скобу. Тело тут же потеряло равновесие и ботинки больно застучали по шпалам. Зеф перехватил мешок Янга Вая зубами, извернулся всем телом и ухватил скобу второй рукой. Подтянулся и встал на узкий вагонный буфер.

Поезд несся, набирая ход – довольно медленно, но все же ощутимо. Со всех сторон вырывался холодный ветер и леденил тело, а особенно пальцы, сжимающие скобу. Так я долго не провишу. Пару раз вагон тряхнуло и Зеф чуть снова не свалился на рельсы. Пытаться карабкаться наверх? Пожалуй только это и остается.

Зеф изо всей силы сжал зубами мешок и стал взбираться вверх по каким-то скобам и кронштейнам. Один раз он чуть не свалился на рельсы. Наконец вылез на крышу вагона. Стоять на ней было нельзя – крыша жутко раскачивалась и в лицо бил ветер сплошной мощной струей. Зеф пополз по крыше. Уцепиться было практически не за что – оставалось только надеяться что очередной толчок не сбросит вниз, на рельсы.

Зеф уже был на середине вагона, как тот вдруг подпрыгнул, дернулся, и Зеф, потеряв равновесие, покатился вбок. Ногти царапнули по ржавчине, судорожно обдираясь, ноги взмахнули в воздухе и повисли над несущимся откосом. Тело уже почти сползло вниз, но Зеф успел зацепиться за что-то – он сам не понял что это было, скорее всего какая-то скоба. Теперь он висел, лежа грудью на покатом ребре вагона, а ноги и все тело болтались где-то внизу. В зубах он все еще сжимал мешок Янга Вая. Зеф попытался нашарить ногами стенку вагона, оттолкнуться от чего-то и заползти обратно на крышу, но ноги бултыхались в пустоте. Неожиданно что-то схватило ноги Зефа и рвануло – пальцы разжались и Зеф полетел вниз…

Упал он не на рельсы, а на пол вагона, устеленого жесткой соломой. Над ним стоял здоровенный мужик – он и втащил Зефа в вагон, очевидно Зеф скатился с крыши как раз над двернум проемом теплушки. Больше в теплушке никого не было.

– Кто такой? – сурово спросил мужик.

– Зеф с трудом разжал онемевшие зубы, мешок вывалился и упал рядом на солому.

– Кто такой, говорю, отвечай, значит? – повторил мужик еще строже и для убедительности пнул своим сапогом лежащего Зефа в ботинок.

– Из зоны бегу. – сказал Зеф.

– А, ну так бы сразу и сказал. – вдруг успокоился мужик. – Вор в законе?

– Ты не поверишь – честный человек. – сказал Зеф с издевкой, уж больно идиотская была ситуация.

– А чего же не поверить? Сам, значит, сидел, знаю.

Тут только Зеф заметил татуировку на руке мужика.

– Ты охранник поезда?

– Нет, я так еду. Попросился у охранников. На железной дороге, значит, работаю. Да ты не бойся, я тебя не сдам.

– Спасибо.

– Не за что. Куда бежишь-то?

– Подальше.

– Правильно. – одобрил мужик. – Есть хочешь? Меня звать-то, значит, Егором.

– Артем. – представился Зеф.

Егор развернул газету – в ней был хлеб, достал банку консервов и стал ее вскрывать ножом. Зеф еле удержался чтоб не облизнуться – так давно он не ел настоящей, пусть даже холодной, еды.

– Значит, слушай, браток. – степенно объяснял Егор тем временем. – Во-первых ты мне не говорил, что ты беглый – понял? Я этого, значит, не знаю.

– Я разве похож на идота? – спросил Зеф.

Егор внимательтно посмотрел ему в лицо.

– Да вроде нет. Теперь значит поезд. Поезд эта… Идет до Могочи – там будет следующая остановка, там я схожу. В Ерофей Палыче не остановится – проедет. Хотя если тебя ищут, то могут остановить и там. Ищут?

– А сколько ехать до Ерофея?

– У-у-у, долго еще. Много часов.

– Тогда наверно ищут.

– Плохо дело. Надо тебе будет спрыгивать перед Ерофеем. Но могут этот поезд и пропустить – там машины дорогие везут, хрен их знает… Ну это уж, значит, как повезет. А в Могоче будем завтра к вечеру.

Из распахнутого проема дул ледяной ветер. Поезд несся на запад. Зеф и Егор еще долго беседовали – Егор рассказывал за что сидел. Был бригадиром, перебирали железнодорожное полотно. Прислали бригаду молодых ребят – на подработку. Полагалось рельс размонтировать постепенно – оставляя несколько костылей – вдруг поезд будет? А менять надо быстро – пару костылей снять гораздо проще. И вот в отсутствие бригадира ребята разобрали весь рельс – поспешили сменить до прохода поезда и не успели. И поезд сошел под откос. Был шум, комиссия – а виноват бригадир, плохо объяснил, не так проинструктировал…

Вскоре стало совсем темно – небо затянулдось низкими тучами. Зеф и Егор залегли спать на солому в углу вагона. Проснулся Зеф от того, что Егор тряс его за плечо.

– Ну ты горазд спать! Дома отсыпаться будешь.

– Что? Что такое? – Зеф вскочил и оглянулся, вокруг было светло.

– Чего. К Могоче подъезжаем.

– А Ерофей Палыч проехали?

– Давно уже. Я тебя не стал будить. Все, Артемий, спрыгивай – счастливо тебе, значит!

– Спасибо, Егор.

– Да не за что. Я же вижу – человек хороший. На вот, возьми. – Егор протянул Зефу полбуханки хлеба и банку консервов. – Бери, бери, тебе пригодится.

Зеф поблагодарил, положил подарки в мешок и нерешительно подошел к распахнутому проему вагона – после вчерашних кувырков остались нехорошие воспоминания.

– Ты как прыгать собрался? – поинтересовался Егор.

– Ну как. С разбегу и выпрыгну…

– Не, по шпалам размажет. Прыгать надо так – высовываешься боком, лицом вперед, и прыгаешь изо всей силы назад – спиной назад – чтобы скорость погасить. И малость в сторону, чтобы под колеса, значит, не попасть. И тогда тебя оно все равно малость потащит вперед, но ты уже лицом будешь. Понял?

– Понял.

– И сразу откатывайся и уходи в тайгу – а то вохра на дизеле засечет и настучит. – Егор кивнул в сторону начала поезда. – Тут километров пять осталось до города, дойдешь. А там уж – как Бог положит. Ну, счастья, браток! – Егор махнул рукой на прощание.

Зеф приготовился, выкинул мешок и тут же прыгнул сам. Половину скорости он конечно погасил, но его все равно потащило по насыпи – Зеф упал и несколько раз перекувырнулся. Откатился, подождал, пока товарняк удалится, схватил мешок Янга Вая и спустился с насыпи в бурелом.

Сразу со всех сторон налетела мошка и впилась в лицо, руки и шею. Зеф как мог замотался одеждой, но мошка пролезала сквозь все щели. Под ногами хлюпало – почва была болотистая, наверно где-то здесь поблизости были ручьи или речушки. Выбраться бы до темноты к речке, умыться, переодеться, загриммироваться, перепаковать наконец этот идиотский мешок в рюкзак – и можно идти в Могочу, там брать билет до Читы – и кончены мучения. Кругом заметно потемнело – то ли Зеф зашел в Тайгу и солнечный свет пропал, то ли начинало темнеть. Интересно, сколько сейчас времени?

Пройдя еще полчаса по бурелому вглубь тайги, Зеф вышел к маленькой лесной речушке – вода здесь была жутко мутной. Почему вода здесь мутная? Хотя сойдет и такая. Но сначала Зеф решил поесть – спешить пока некуда. Он развернул хлеб, открыл ножом консервную банку и бытстро поел, пытаясь при этом отгонять мошку. Вокруг стемнело – пора было думать о ночлеге. Далеко кто-то то ли завыл, то ли залаял – может собака, а может волк. Ему откликнулся такой же полувой-полулай с другой стороны.

Зеф огляделся, выбрал дерево пораскидистее и полез на него, снова зажав мешок в зубах. Влез он метра на четыре и решил, что этого будет достаточно. Он нашарил в рюкзаке моток веревки и крепко обвязался ею. После чего как мог закутался и попытался спать. Но уснуть не получалось – дул пронизывающий ветер, нещадно кусала мошка, да еще по тайге периодически разносилось: «У-у-ууууу, гау-у-у, гау-у-у!», да и вообще спал Зеф и так весь день. Заснул он только под утро, а проснулся уже ближе к полудню, отвязался и аккуратно слез, бросив мешок на землю.

Сумрачная тайга расцвела под дневным светом и искрилась всеми цветами с палитры наступающей осени. Свет пробивался сквозь суровые лапы елей прямыми лучами, и в этих лучах носились какие-то мошки, под ногами копошились муравьи, какие-то жучки, что-то шуршало в кустах, журчала и плескалась мутная речка – тайга жила.

– Все, начинаю новую жизнь – душ и чистка! – объявил Зеф.

Уже произнося эту фразу, он почувствовал что что-то не то вокруг – как-то неестественно укладывались слова в окружающее пространство, такое ощущение бывает, если ты чувствуешь что твой голос слышат чьи-то уши.

Додумать эту мысль Зеф не успел – за спиной раздался треск и что-то навалилось на него. Зеф упал лицом вниз, а тяжесть все придавливала его к земле. Медведь? Волк? – метались мысли в голове Зефа.

– Попался, сука. – раздался голос и послышалось сопение.

Зефу вжали голову в мох, в затылок упирался ствол то ли пистолета, то ли винтовки, а руки Зефа уже заматывали веревками. Зеф дернулся изо всех сил – оставалась еще надежда сбросить с себя нападавших, отобрать ствол, может дотянуться до одного из кинжалов в мешке… Но его держали крепко и было непонятно как нападавшие смогли незаметно к нему подкрасться.

– Да дай ему по башке чтобы не рыпался. – раздался несколькими метрами позади спокойный голос.

В голове что-то взорвалось и Зеф потерял сознание.

* * *

Очнулся он в старом сарае, напоминающем хлев. Ноги его были связаны, аккуратно связаны были и руки, не за спиной, а спереди. Веревка от рук шла к столбу, установленому от пола до потолка сарая. Зеф сидел под ним, прислоненный к столбу спиной. Напротив на лавке сидел бородач в суконной рубахе с винтовкой на коленях. «Странно же выглядит местная милиция…» – подумалось Зефу.

– Очухался, гаврик. – хмуро кивнул бородач и вышел.

Прошло несколько минут, бородач вернулся, а с ним еще двое – не менее хмурый детина, такой же обросший, и тощий низенький человек с раскосыми глазами азиата, одетый чисто и аккуратно, в отличие от своих спутников. В руке его был золотой кинжал Петра. Раскосый деловито подошел к Зефу и лезвием кинжала поднял ему вверх подбородок. Лицо его было спокойным, а глаза казались прищуренными, и в них сквозил огонь.

– Откуда у тебя эта штука, козел? – спросил он тихо.

– Дай воды попить. – хрипло сказал Зеф.

Раскосый кивнул, и второй детина вышел.

– Я повторяю вопрос. – кончик кинжала сильнее впился в подбородок Зефа.

– Это мой кинжал. – ответил Зеф и тут же получил хлесткий удар ладонью по лицу.

– Нет, это мой кинжал. – сказал раскосый. – А ты убил Гнилого. – то ли спросил, то ли констатировал он.

– Гнильца. – поправил Зеф.

Отпираться было бесполезно. Значит это не милиция. Но откуда? Каким образом?

– И ты убил мастера. – продолжил раскосый.

– Мастера убил Гнилец.

В раскосых глазах мелькнуло удивление.

– За пропавший кинжал?

– Да.

– Гнилой всегда был ублюдком. – произнес раскосый, – Это неважно. Ты украл у мастера кинжал, из-за тебя погибли люди, и ты умрешь еще до приезда Янжана, я сам тебя убью.

– Я не крал кинжала.

– Врешь, собака. – снова удар по лицу, во рту появился вкус крови. – А второй кинжал кому делал мастер?

– Тебе – когда первый пропал. Мы вместе делали.

– Ты ученик мастера? – удивился раскосый.

– Да.

– Врешь. Тогда рассказывай все.

И Зеф начал рассказывать все с самого начала – про Петра, про побег, про майора – и до того момента как спрятался в ящике со стружкой. Раскосый молчал, внимательно слушая.

– А про деньги Гнилой не говорил мастеру?

– Какие деньги?

– Сколько он ему собирался платить за работу?

– Он сказал чтобы мастер оставил себе немного золота и намного малахита. Про деньги не было речи.

В глазах раскосого снова что-то мелькнуло. Он хлопнул Зефа по плечу.

– Если ты не врешь, то ты за дело кончил Гнилого. Я не приказывал ему убивать мастера – я пригрозил кончить его самого, думал что он украл кинжал, а валит на мастера. Ну а если ты врешь – то ты пойдешь на небо с грязной совестью. Но я не буду тебя убивать – скоро за тобой приедет Янжан.

– Кто такой Янжан?

– Это тот человек, который велел поймать беглого зека.

– Ты меня сдашь ментам?

– Я тебя отдам Янжану – это хуже.

– А зачем я ему?

– Это не мое дело. Если Янжан просит разыскать кого-нибудь, то это всегда такая же мразь как ты – вор и убийца. И с такими Янжан не церемонится. Где вода? – раскосый резко обернулся.

У двери стоял детина с ковшом.

– Дай ему воды и будьте здесь оба чтобы не сбежал. Вопросы есть? – раскосый последний раз повернулся к Зефу.

– Есть. Как вы меня выследили?

– Ты сам вышел на прииск, мои люди утром нашли следы и дерево на котором ты спал. Ты тот беглый зек, о котором сказал Янжан. Он велел срочно вызвать его если зек появится, он за тобой приедет сам – сейчаа он как раз неподалеку. Так что молись если у тебя есть Бог.

– Это прииск?

Зеф понял почему речка была мутной – речки около золотых приисков всегда мутные, старатели перелопачивают их, вымывая золото. И как он сразу не догадался? И кто такой Янжан? Ах да, вот оно что… Это и есть тот человек от Роговца, которому приказано убрать свидетеля, как они убрали Лочихина… Дело труба.

– Еще вопросы? – повторил раскосый.

– У меня затекли руки, ослабьте веревку пожалуйста.

– Забудь, руки тебе больше не понадобятся.

– А зачем тогда ты ты мне дал воды? Желудок мне тоже не понадобится?

– Я не палач. – ответил раскосый, – Но вода не поможет тебе сбежать.

Зеф осекся – раскосый словно читал его мысли. Раскосый вышел. Зеф просидел до вечера – стало уже темнеть. Охраняли его сначала оба детины, затем поочередно. Веревка, привязывавшая руки к столбу, была свободной, но когда Зеф сел и поднял колени так, чтобы закрыться ими и начать перегрызать веревку на руках, детина красноречиво поднял винтовку. По просьбе Зефа его вывели в туалет – на задний двор из сарая. Кроме естественного облегчения в плане информации Зефу это почти ничего не дало – вокруг стояли ряды изб-бараков и людей не было, лишь бегали две здоровенные собаки – они то выли, то лаяли. Зефу принесли поесть в котелке – это был какой-то острый суп, густой и вкусный. Но руки так и не развязали – приходилось есть нелепо изогнувшись, поднося ложку ко рту обеими связанными руками.

Там, где золото – там всегда мафия. Зеф вспомнил все, что он слышал раньше о дальневосточной мафии, и положение все больше казалось ему безвыходным. Он он все равно не отчаивался. За это время Зеф успел продумать с десяток планов побега – но все они были почти нереальны. Он успел придумать о чем будет говорить с незнакомым Янжаном – можно его просвятить в политических играх, если он конечно сам не в курсе, и убедить, что за Зефа могут заплатить больше другие люди, например люди Руднева, которым нужна информация. А там видно будет… Зеф уже надеялся, что Янжан не приедет до вечера, а ночью может подвернуться возможность бежать – только бы удалось развязаться, с рукопашной техникой Зефа снять охрану не будет проблемой. Но вдруг вдали послышался шум мотора, и через некоторое время Зеф услышал что к сараю идут несколько человек. Сначала вошел раскосый и еще двое незнакомых Зефу людей, затем вошли два китайца в городской одежде и встали возле двери. И наконец вошел низенький человек в ослепительно белом костюме. В первую секунду Зеф смотрел только на его белый пиджак – с тех пор, как он попал в тюрьму, он не видел хорошей одежды и почти забыл что она есть на свете. И тоска сжала его сердце. Если бы еще полгода назад кто-нибудь сказал гордому экономическому директору корпорации, что в грязной робе, исцарапанный и изодранный, он он будет бежать по тайге с зоны, боясь каждого шороха, прячась от света и людей – Зеф бы ни за что не поверил. Он отвел взгляд от пиджака, глянул в лицо вошедшему – и обомлел. Это был Янг Вай.

Янг Вай медленно перевел взгляд на раскосого и еле заметно взмахнул рукой. Послышался шлепок, раскосый отлетел в угол сарая и налетел на бревенчатую стену.

– Кто говорил вязать? – произнес Янг Вай в наступившей тишине.

Оба китайца у двери быстро кинулись к Зефу и разрезали веревки на нем. Зеф встал, Янг Вай подошел к нему и крепко обнял, не боясь запачкать белый пиджак.

– Они тебе делать плохо? – строго спросил Янг Вай.

– Да в общем нет. – ответил Зеф, поразмыслив. – Очень даже хорошо для убийцы и бандита – даже накормили, напоили, водили в туалет во двор.

– Янжан, ты велел поймать зека. – робко сказал раскосый из угла.

– Янжан велеть найти друга. Кто плохо слышать – отрезают ухо, кто плохо понимать – отрезают голова. – но тон Янга Вая был уже миролюбивый.

Зеф улыбнулся – эта была любимая поговорка Янга Вая, он ее повторял почти на каждой тренировке. Вошел бородач и передал одному из китайцев Янга Вая мешок Зефа. Раскосый вытащил из-за пазухи золотой кинжал и тоже подал его китайцу ручкой вперед.

– Нет, это твой. – возразил Зеф. Затем достал из мешка серебрянный кинжал и протянул Янгу Ваю. – А это твой. Подарок, я сам помогал мастеру его делать.

Янг Вай поклонился, принимая подарок.

– А это, – Зеф кивнул на рюкзак, – это не пригодилось, я не успел.

– Пригодится. – сказал Янг Вай, – Дорога дальняя.

* * *

На прииске затопили баню. Чистый и одетый в штатский костюм, загриммированный, с документами на имя Евгения Петровича Колесного, Зеф сел в длинный джип Янга Вая. Легкий японский джип несся по раздолбанной дороге со скоростью сто двадцать километров в час, но тряски почти не было. Зеф сидел на заднем сидении рядом с учителем и много часов подряд рассказывал ему о том, что с ним произошло за это время.

Затем была Чита, хорошая квартира, где Зеф жил неделю – отъедался, отдыхал. Янг Вай сказал, что он рад был бы видеть Зефа на Дальнем Востоке, но это сейчас опасно – по сведениям Янга Вая повсюду разосланы приметы сбежавшего, и ищут его не только местные силы, а чуть ли не КГБ. Янг Вай предлагал Зефу поселиться пока в Гонконге – у него там были связи – а там видно будет. Но Зеф настоял на том, чтобы попасть в Москву. Там оставался надежный человек, который мог переправить Евгения Петровича Колесного в Германию – Зеф позвонил ему из Читы и они договорились об этом полунамеками.

Потом был еще один переезд, прощание с Янгом Ваем на границе и синяя «Тойота» с двумя неразговорчивыми китайцами, которые гнали машину трое суток. Потом было два дня в Пекине – порученный молодой китаянке, немного знающей русский язык, Зеф бродил по улицам. Затем был самолет в Москву и аэропорт Шереметьево-2, где Зефу передали германскую визу на фамилию Колесного и билет в Берлин.

* * *