Лето 1990 года.

До самого лета Гек не видел Славку, а затем тот объявился сам – приехал к нему домой, на «Ленинский Проспект». Вид у него был печальный: тощий до невозможности, рубашка разорвана, руки исколоты – по ним тянулись черные дорожки распухших вен. Он был небрит и печален. Войдя в дом, Славка вынул из кармана здоровенную золотую цепь.

– Что это такое? – удивился Гек.

– Я у тебя спер десятку. – Славка потупился.

– А-а-а, я уже и забыл.

– А я помнил все время. Мне на дозу не хватало.

– А ты же говорил «я не сел, я не сел»…

– Да мало ли что я говорил… – вздохнул Славка.

– Есть хочешь?

– Да не очень.

– А придется. – Гек решительно отправился на кухню, Славка поплелся за ним. – Так что это за цепь?

– Это тебе.

– Ты в курсе что она стоит намного больше десятки? Раз так во много сотен…

– В курсе. Да только я ее все равно не продам – либо меня арестуют, либо отнимут, либо убьют. Или ту же десятку дадут плюс пинок под зад.

– Славка, как ты докатился до такой жизни? – Гек посмотрел на него в упор.

– Ой, только не надо мне моралей читать, ладно?

– Да кто же тебе морали читает? Мой руки, яичница готова.

Славка послушно поплелся в ванную. Гек заметил что даже походка у него изменилась – Славка не шел, а волочил ноги. Сев за стол, он взял вилку и начал неумело ковыряться в яичнице.

– Ты правильно сказал тогда что я труп. – произнес он ни с того ни с сего.

– Когда это я такое говорил? – удивился Гек.

– Ну тогда, в клубе… Правильно, я тогда уже был трупом, только этого не чувствовал. Знаешь чем героин цепляет?

– Чем?

– Тем, что он с тобой вообще не разговаривает, он разговаривает с твоим телом. И ты чувствуешь животный, бычий кайф. А потом оказывается что героин изменил твой мозг, и ты – уже не ты, потому что превратился в животное.

– Это как?

– Ну так. Хочешь ты завязать с этим делом, даешь себе слово больше не колоться, запихиваешь остатки в дальний ящик или там на антресоли. Но пройдет день, и ты полезешь на антресоли, достанешь все и снова уколешься. – Славка замолчал, видно что-то вспоминая.

– Но зачем?

– Зачем – это вопрос к человеку. А в каждом человеке живет животное, которое хочет кайфа, и героин его выпускает наружу. А с животным говорить бесполезно, оно все равно сделает что захочет.

– Но подожди, а ты в это время где?

– Здесь. А что я? Я конечно здесь, я обязательно найду отговорку, оправдание. Например: «как это я так резко брошу, надо устроить последнее прощание с героином». Или так: «глупо и вредно слезать сразу, надо слезать постепенно, делать меньше дозу или колоться реже, поэтому сейчас надо вмазаться.».

– Может быть у тебя просто нет силы воли?

– Может быть. Правда я всегда думал что есть, но может быть и нет. Ты прежде чем ругать мою силу воли подумай – а ты уверен, что на моем месте смог сам слезть?

– Я бы не оказался на твоем месте.

– Ну а если бы оказался. Уверен?

Гек задумался. В своей силе воли он никогда не сомневался, но что-то ему мешало сказать: «уверен». Потому что он знал, что на эту удочку попадались разные люди, и с сильной волей тоже. И говорить «уверен» просто глупо.

– Не уверен. Но сила воли у меня сильнее именно потому, что я не стану ее этим испытывать. Как говорит мой Учитель, глупец стремится задушить противника в бою, а мастер стремится задушить бой с противником.

Славка вздохнул.

– Правильно. Если бы я это понял раньше… Я говорил со многими людьми, сидящими на героине. Были люди и с сильной волей.

– И что?

– Да то же самое. Я знаю только одного человека, который слез с героина пять лет назад. Не сам конечно, помогали ему. Так он до сих пор не может этот кайф забыть, ему каждую ночь снится что он делает себе укол.

– Но ведь ломки за пять лет должны пройти?

– Ломки конечно вещь жуткая… Но при чем тут вообще ломки? Дело-то совсем не в них, можно лечь в районный наркодиспансер, там их снимут за две недели. А можно не идти, просто запереться дома, перекумариться, тогда они сами за две недели пройдут, если копыта не откинешь конечно. Ну и что дальше? Животное-то все равно уже не спит, оно помнит кайф и требует его снова. Все равно все, кто перекумарился, возвращаются обратно – если не через месяц, то через год. Я таких уже сотню повидал. Ну один правда слез, уже пять лет прошло, все нормально вроде.

– Ну ладно, – перебил его Гек, – это все слова, а сам ты что делать думаешь сейчас?

– Вот только не надо лезть в мою жизнь, ладно? – насупился Славка.

– Да не лезу я, я-то прекрасно знаю, что тут ничего нельзя сделать если ты сам не захочешь слезть. Не хочешь слезать?

– Надо конечно, иначе мне крышка. Не живут опиюшники больше двух-пяти лет. Но не знаю пока как… Ладно, пойду я.

– Подожди, куда ты!

– Пора уходить. Спасибо, пока. – Славка поднялся и решительно пошел к двери.

– Стой, цепь свою возьми. С кого ты ее снял?

– Да с бандита одного. Не важно.

– Вот ему и отдай, я ее не возьму.

– А десятка… – вяло спросил Славка.

– Забудь. И вообще куда ты пойдешь в такой рванине?

– Да я так давно хожу…

Гек сходил в комнату, порылся в шкафу и вынес белую майку с надписью «Congreso oceano'88» – ее привез Геку отец с симпозиума, но Гек ее так ни разу и не надел. Славка уже стоял на лестнице и ждал лифта.

– На, возьми! – Гек вручил ему майку.

– Спасибо! – Славка слабо махнул рукой, вошел в лифт и дверь за ним закрылась навсегда.

* * *