1. М.В. Ломоносов.

Первым русским мыслителем мирового значения явился Михаил Васильевич Ломоносов (1711–1765) — гениальный ученый-энциклопедист, обогативший своими открытиями почти все области знания, разработавший естественно-научные проблемы и внесший огромный вклад в гуманитарные науки, в частности, в филологию, к тому же незаурядный поэт. Это дало основание А.С. Пушкину назвать его «первым нашим университетом», «величайшим умом новейших времен». Подчеркивая энциклопедизм Ломоносова, Пушкин писал:

«Соединяя необыкновенную силу воли с необыкновенною силой понятия, Ломоносов обнял все отрасли просвещения. Жажда науки была сильнейшею страстию сей души, исполненной страстей. Историк, ритор, механик, химик, минералог, художник и стихотворец, он все испытал и все проник: первый углубляется в историю отечества, утверждает правила общественного языка его, дает законы и образцы классического красноречия… и наконец, открывает нам истинные источники нашего поэтического языка»[179].

Ломоносов — это монолитная натура. В нем оказались слиянными естественнонаучные, художественно-исторические интересы, а также склонность к их философскому обобщению. Мировоззрение Ломоносова формировалось в первую очередь под влиянием научных трудов представителей механистического мироосмысления — Г. Галилея, Р. Декарта, Ф. Бэкона, И. Ньютона, Г. Лейбница и др. Вместе с тем оно теснейшим образом связано с его собственными естественнонаучными исследованиями. Существенно и то, что он прослушал курс философии в Марбургском университете у X. Вольфа. Ломоносов развивал идеи «корпускулярной философии». Материю он понимал как состоящую из мельчайших частиц — атомов, образующих более сложные формы — корпускулы (или молекулы), которые, сочетаясь в разных комбинациях и количествах, порождают все многообразие видимого в природе. Эта его концепция атомизма лежит в основе «полной системы природы». С идеей единства мира тесно связана и его идея о всеобщей взаимосвязи и развитии в природе, что свидетельствует о наличии в его взглядах элементов диалектики. «…Твердо помнить должно, — писал Ломоносов, — что видимые на земли вещи и весь мир не в таком состоянии были с начала от создания, как ныне находит, но великие происходили в нем перемены, что показывает история и древняя география, с нынешнею снесенная, и случающиеся в наши веки перемены земной поверхности. Когда и главные величайшие тела мира, планеты, и самые неподвижные звезды изменяются, теряются в небе, показываются вновь, то в рассуждении оных малого нашего шара земного малейшие частицы, то есть горы (ужасные в глазах наших громады), могут ли от перемен быть свободны?»[180] Той же идее развития подчинена и его мысль о взаимосвязи неорганической и органической природы. При этом он тонко различал действие в природе принципа причинности и функциональной взаимосвязи.

Занимаясь естественными науками, Ломоносов придавал первостепенное значение опыту. Но опыт как метод познания был для него лишь основой достоверности; для того же, чтобы извлечь из опыта истину, обобщить экспериментальные данные и на этой основе разработать новый закон природы, необходима аналитическая и синтетическая деятельность разума. Поэтому в ходе познания ученый должен выдвигать гипотезы в качестве предварительного логического объяснения опытных данных. Лишь подтвержденная опытом гипотеза приводит к истинной теории. Итак, метод познания Ломоносова таков: от опыта через гипотезы к установлению строгой научной теории.

В своих философских воззрениях Ломоносов стоял на позиции примирения научного и религиозного объяснения мира. «У многих глубоко укоренилось убеждение, что метод философствования, опирающийся на атомы, либо не может объяснить происхождение вещей, либо, поскольку может, отвергает Бога-творца. И в том, и в другом они, конечно, глубоко ошибаются, ибо нет никаких природных начал, которые могли бы яснее и полнее объяснить сущность материи и всеобщего движения, и никаких, которые с большей настоятельностью требовали бы существования всемогущего двигателя»[181].

Ломоносов, как и И. Ньютон, провел четкую методологическую грань в подходе к объяснению конкретно-научных проблем. С точки зрения Ломоносова, нельзя решать конкретно-научные проблемы, скажем, в математике, механике, химии и т. п., все время ссылаясь на религиозные принципы. Воззрениям Ломоносова, как многих мыслителей его времени, был присущ деизм, согласно которому Бог — главный «архитектор» мироздания. «Нерассудителен математик, ежели он хочет Божескую волю вымерять циркулом. Таков же и богословия учитель, если он думает, что по псалтыре научиться можно астрономии или химии»[182].

Относительно проблем социальной жизни Ломоносов придерживался просветительских взглядов.