Разноликая Индия.

Заблудившиеся в… веках.

Проблема сохранения малых народностей и племен Индии, потомков древнейшего населения страны (по индийской терминологии – адиваси, или адибаси), имеет одновременно и социально-экономический и национальный характер.

^{Адиваси как аборигенные народы во многом отличаются от других народов Индии.}

Адиваси, обитающие в джунглях и горных районах страны с незапамятных времен либо оттесненные туда позднейшими миграциями, оказались в неблагоприятных природных условиях изолированными от других, более передовых индийских народов. Вследствие этого их социально-экономическое и национальное развитие задержалось… на века.

Адиваси как аборигенные народы во многом отличаются от других народов Индии. Они принадлежат к негроавстралоидным или монголоидным расовым типам, имеют самобытную культуру, большая их часть исповедует анимистические религии. Некоторые из аборигенных народов говорят на языках особых языковых групп (мунда и тибето-бирманской).

Но главное отличие адиваси от остальных индийских народов состоит в том, что в их общественном строе сохранились явные пережитки родоплеменных отношений. Для адиваси характерны также специфические типы хозяйственной деятельности, производственные навыки, бытовые особенности. Социально-экономические и культурно-бытовые различия имеют своим следствием и некоторые демографические особенности.

Однако многие вопросы, связанные с этой темой, еще не получили сколько-нибудь полного освещения.

Официально почти все аборигенные народы включены в особые списки «зарегистрированных племен». Всего в списки включено около 250 народностей и племен.

Выделяются три главных района распространения малых народностей и племен: северо-восточный, центральный и южный.

Северо-восточный район охватывает индийскую часть Восточных Гималаев (горные округа Ассама, Нагаленд, Манипур, Трипура). Здесь живет около 3 млн человек адиваси: нага, народы группы бодо-боро (гаро, качары и др.), народы группы куки-чин, микиры, кхаси и т. д.

Центральный район включает центральноиндийские нагорья и плато от Чхота-Нагпура и Восточных Гат до гор Аравалли и Западных Гат (штаты Бихар, Орисса, Мадхья Прадеш, Раджастхан, Гуджарат, Махараштра). Это главный район концентрации адиваси (около 25 млн человек), этническая территория народов группы мунда (санталы, мунда, хо, савара, корку и др.), дравидоязычных гондов, ораонов и кхондов, а также бхилов и родственных им народностей и племен, которые говорят на индоевропейских языках.

К югу от 16° с. ш. встречаются небольшие дравидоязычные племена, по индийской терминологии адидравида, вкрапленные в массив четырех дравидийских наций (около 2 млн человек). Это и есть южный район.

Традиционное индийское хозяйство в целом было разрушено победоносным шествием британского капитала. Но для племен, живших в условиях родового строя и не знавших частной собственности, столкновение с британскими законами, администрацией, солдатами и церковью было тем более гибельным. Главным бедствием для хозяйства племен оказалось введение строгого лесного законодательства и лишение племен прав на общинные земли.

Ряд племен оказал вооруженное сопротивление колонизаторам. Часть мужчин некоторых племен, лишенных средств к существованию, начала заниматься разбоем и грабежом, что послужило причиной включения большого количества племен в разряд преступных.

Существование специальной группы «преступных племен» не означало, что среди них действительно особенно распространены были преступления.

В настоящее время числятся примерно 4 млн человек бывших «преступных племен».

Трагедия лишенных земли санталов и их отчаянное и безнадежное восстание, борьба бхилов, разгром конфедерации кхаси, восстание гаро, сопротивление куки, нага, чин, лушаи, абор, против которых последовали карательные экспедиции, – вот отдельные эпизоды истории адиваси в XIX и XX столетиях.

Беспощадно подавив сопротивление племен, британские власти приняли меры к усилению их изоляции, якобы для того чтобы защитить их от эксплуатации, но в действительности чтобы изолировать малые народности от растущего национально-освободительного движения и использовать пограничные племена в стратегических целях.

Важным орудием в руках колонизаторов в деле подчинения адиваси, их эксплуатации и усиления изоляции оказались – вольно или невольно – многочисленные христианские миссионеры (европейцы и американцы). Их деятельность по распространению христианства в районах обитания адиваси продолжалась буквально до недавних пор.

Хотя все народы группы адиваси в зарубежной литературе именуются «племенами», только небольшая их часть действительно живет в условиях родо-племенного строя. Изоляция адиваси, которая способствовала сохранению родо-племенного строя, фактически была ликвидирована в очень значительной степени еще в колониальный период. Не только деятельность государственной администрации, полиции и миссионеров, но и многие экономические процессы втягивали адиваси в сферу капиталистического хозяйства.

В индийской этнографической литературе приводится несколько схем классификации адиваси по уровню экономического развития, по степени культурных контактов с индусами и ассимиляции. Наиболее известна схема крупного английского этнографа Веррье Элвина, который постоянно жил и работал в Индии. По уровню развития он делит аборигенов на четыре группы. Первые две состоят из небольшого количества племен (около 5 млн человек), которые обитают в горах и лесах и не похожи на обычных жителей деревень. «Их религия характерна и жива, их племенная организация нетронута, их артистические и хореографические способности не утеряны, их мифология еще оживляет здоровую организацию племенной жизни». Географические условия обитания способствуют их обособленности.

Для первой группы характерно экономическое равенство и отсутствие частной собственности на землю: земля принадлежит общине, расчищается и обрабатывается совместно. Племена этой группы занимаются подсечно-огневым земледелием при помощи примитивных орудий, охотой и собирательством. Женщина занимает почетное положение в обществе. Жилища строятся вокруг общей площадки либо за общей оградой, имеются общие помещения – спальни для молодежи.

Вторая группа характеризуется разложением племенного строя, хотя она еще живет обособленно и придерживается древних традиций. Изменения, вызванные связью с внешним миром, проникновением денежных отношений, заметны и по разбросанности построек в деревнях, и по большему количеству одежды. Общие помещения имеются уже не всегда.

К третьей, наиболее многочисленной, группе относятся те объединения адиваси, которые под влиянием внешних связей (и – добавим – внутреннего развития) перестают придерживаться племенной общественной организации, культуры и религии. Главным занятием народов этой группы становится оседлое земледелие.

Наконец, четвертая группа представлена племенной аристократией, помещиками и образованными людьми из числа аборигенов. Эта группа, за исключением некоторой части интеллигенции, совершенно оторвалась от родной почвы, хотя и сохранила старые племенные имена и тотемы.

(По материалам Б. Супруновича)

Народы Нилгирских гор.

В горах Нилгири, по административному делению входящих в штат Мадрас, а территориально находящихся на границе районов расселения тамилов и каннара, живут народы, говорящие на языках, близких древним формам языка каннара (в науке существует также мнение, что их язык близок тамильскому). Это – курумба, тода, кота и бадага. Все эти народы, в отличие от малых народов других районов Южной Индии, связаны друг с другом определенными традиционными взаимоотношениями в области производственной деятельности и духовной жизни.

^{Жилище народа тода.}

Эти отношения очень близки к тем, которые существовали между разными кастами сельской общины Индии и, возможно, являются наглядным примером того, как в древности складывалась кастовая система. Бадага в системе этих связей выступают в качестве земледельцев, курумба – в качестве охотников, плетельщиков и музыкантов, тода – в качестве скотоводов и кота – в качестве ремесленников.

Каждая семья кота, например, была связана традиционными обязательствами по обмену продуктами производства с определенными семьями бадага, и нарушение этих обязательств вело к разрыву этих отношений и иногда к бойкоту провинившейся семьи и даже целой деревни со стороны жителей всех окружающих деревень.

За последние 100 лет, и особенно за годы, прошедшие после освобождения Индии, в горы Нилгири пришло много переселенцев из долин, которые тоже вступили в определенные производственные взаимоотношения с местными народами, что до известной степени нарушило их древние связи. Теперь инструменты или утварь можно купить или выменять не только у кота, и музыкантов пригласить не обязательно из курумба. И кота и курумба в свою очередь, могут не зависеть от бадага в получении продуктов питания.

Горы Нилгири стали своего рода заповедником, привлекающим туристов, которые хорошо платят местным жителям за осмотр их жилья и за возможность их сфотографировать.

По своему антропологическому типу курумба выделяются из всего населения гор Нилгири, отличаясь очень низким ростом, темной кожей и курчавыми волосами.

В наше время курумба живут на склонах гор Нилгири. Они занимаются разведением овец, собирательством, охотой, плетением корзин и матов, изготовляют и продают музыкальные инструменты, а также являются профессиональными музыкантами. Свою продукцию они выменивают на продукцию, производимую другими племенами. Они работают также на плантациях, нанимаются в батраки и на лесоразработки. Еще одним традиционным занятием курумба считается «профессиональное колдовство», чем они внушают немалый страх и уважение к себе со стороны своих соседей.

Они живут в маленьких поселках, имеющих в плане форму полукруга, в хижинах, сделанных из бамбука и крытых травой. Эти поселки называются комбаи, что на языке каннара значит «овчарни» (название указывает на занятие курумба овцеводством).

Все племя делится на две экзогамные группы нагар и балогар. Ими управляют вожди, называемые мудали, которые сейчас выполняют роль представителей официальной администрации. Пост мудали наследует его старший сын. Если у него нет сыновей, то выбирается новый мудали.

Свадебные обряды курумба очень просты. Разводы и браки вдов разрешены без ограничений. Роды по обычаю, как и у многих других племен Южной Индии, должны протекать вне жилого помещения.

Курумба не знают запретов и ограничений на употребление в пищу тех или иных продуктов. Едят они всей семьей вместе, без различия пола и возраста, и часто из одной посуды.

Курумба почитают солнце, считающееся божеством мужского пола, и луну, считающуюся божеством-женщиной, а также бога посева, дождя и многие другие божества и духов лесов и гор.

Народ тода живет в горах Нилгири между реками Майар и Бхавани. Антропологический тип заметно отличает их от всех дравидийских племен и народов. Это высокие люди со сравнительно светлой кожей (женщины светлее мужчин), прямыми носами и густыми длинными волнистыми волосами и бородами. Внешнее их отличие подчеркивается еще манерой женщин укладывать волосы в виде длинных трубчатых локонов.

Главным занятием племени является скотоводство: они разводят буйволов и продают молоко и молочные продукты жителям гор Нилгири. Высоко развито также ремесло художественной вышивки; они приносят вышитые вещи для продажи на базар в столицу Нилгири – г. Утакамунд.

Попытки правительства приучить тода к земледелию не принесли пока результатов, так как отведенную им землю тода передали в пользование соседнему народу, бадага, который выплачивает им дань зерном, считая тода по давней традиции хозяевами местной земли. В силу давних исторических связей, установившихся между отдельными народами Нилгири, не только бадага, но и кота обслуживают тода, изготовляя для них посуду, инструменты и прочие предметы домашнего обихода, причем не только в обмен на молочные продукты, но и в форме даров (каждая деревня кота снабжает определенный род тода).

Тода поклоняются богу Пихти (который, по легенде, сотворил всех тода), его сыну, сотворившему буйволов, его сестре и другим богам (у каждого рода есть свой бог-покровитель). Часть своих буйволов тода считают священными, и правом доить их и ухаживать за ними пользуются только жрецы, живущие тут же в доильнях. Такие доильни являются храмами тода.

Часть тода приняла христианство.

Семейно-брачные отношения у тода сложны. Их роды соблюдают ряд запретов на заключение браков: юноша тода не может жениться на дочерях братьев и сестер отца или сестер матери. У тода сохраняются пережитки группового брака – в их среде распространена полиандрия, причем мужьями одной женщины обычно бывают или братья или члены одного рода. Старший из мужей исполняет особую церемонию «лука и стрелы», легализирующую положение будущих детей от всех мужей: он считается отцом всех детей впредь до выполнения этой же церемонии следующим мужем, которому будут принадлежать все дети, появившиеся после этого, и т. д.

Бадага – самая многочисленная народность гор Нилгири. Главным занятием бадага является земледелие. Многие бадага работают на плантациях, на строительстве дорог, на лесных разработках. Среди бадага есть и ремесленники – плотники, портные и другие, но в основном они выменивают или покупают ремесленную продукцию у кота.

Одеждой взрослых и детей являются длинные белые плащи (у мужчин – орнаментованные). Женщины под этими плащами обертывают тело белой тканью от груди до колен, а мужчины надевают набедренные повязки. На головах женщины носят белые повязки, а мужчины – тюрбаны. На похоронах все одеваются в темное. Женщины племени татуируются, а девочкам сбривают волосы на голове, оставляя только чуб надо лбом.

У бадага сохраняется деление на экзогамные роды кула, возглавляемые старшинами. Имущественное расслоение привело к выделению у бадага имущей верхушки.

Кота (их около 1 тыс. человек) наравне с тода считаются коренными жителями гор Нилгири. Их главным занятием является ремесло, причем они считаются самыми искусными ремесленниками района Нилгири. Они занимаются плотничеством, кожевенным делом, выделкой корзин и зонтов и изготовлением тонких ювелирных изделий. За последнее время кота стали заниматься земледелием, главным образом огородничеством.

Кота служат обычно музыкантами и танцорами на праздниках у всех соседних племен и для исполнения ритуальных танцев имеют особые цветные костюмы и головные уборы. Обычной одеждой им служит белая рубаха, длинная набедренная повязка и покрывало, наброшенное на плечи.

Кота поклоняются духам-покровителям. Входить в храмы других племен и каст кота не имеют права. Их храмы представляют собой навесы из бамбуковых палок, крытые листьями.

Эти таинственные андаманцы.

Андаманы – небольшая изумрудная цепочка островов, продолжающая на юг линию западного побережья Бирмы, – появились на географических картах, как принято считать, уже со II в. – со времен Клавдия Птолемея.

^{Загадочные жители Андаманских островов.}

Этот народ стал известен сравнительно недавно, но уже привлек внимание исследователей первобытного общества, палеоантропологов и палеолингвистов. Связано это с тем, что андаманские аборигены, являясь остатком одного из древнейших человеческих сообществ, смогли донести до наших дней хозяйственные навыки, культуру и психологию людей каменного века и сохранить (хотя, естественно, и в несколько преломленном за многие века виде) самые ранние формы социальной организации.

Лес для жителей – не только место обитания, но и источник буквально всего, что составляет их жизнь; вся их культура сформировалась в условиях леса и питается тем, что он дает. Наступление на лес оказалось и наступлением на аборигенов, которое в конечном счете и решило их судьбу.

Собака – единственное одомашненное животное андаманцев.

В целом природа Андаман достаточно щедра, чтобы прокормить и не столь редкое население; вероятно, именно данное обстоятельство привело к тому, что на островах полностью отсутствовали окультуренные растения и животные – готовые продукты леса и моря вполне удовлетворяли скромные потребности аборигенов, не вынуждая их переходить к новым формам добычи пищи.

К сожалению, те сведения, которые позволяют дать им этнографическую характеристику (хотя далеко не полную), относятся к уже разлагающейся, гибнущей системе, к народу, неуклонно теряющему свои этнические характеристики…

Андаманцы в непостижимо короткие сроки (исчисляемые даже не десятилетиями, а годами) оказались на грани вымирания, и в настоящее время их будущее не внушает особых надежд.

По существу, первые достоверные сведения об аборигенах Андаман относятся уже ко второй половине XIX в., когда с установлением британской власти началось знакомство ее представителей с местными жителями.

По мнению некоторых исследователей, именно андаманцев можно считать прямыми потомками изначальных негрито. По существу, андаманцы оказались единственными хранителями негритосских языков, поскольку малайские семанги говорят на одном из языков монкхмерской семьи и аэта перешли на языки своих филиппинских соседей.

Итак, антропологически андаманцы принадлежат к негритосской группе австралоидной малой расы. Это очень темные по цвету кожи, малорослые (почти как пигмеи) люди, курчавоволосые, короткоголовые, с инфантильными чертами лица. Исследователи подчеркивают чисто азиатский характер их антропологического облика, не имеющего никакого отношения к африканским пигмеям.

Что касается языка, то различные племена андаманцев говорят на множестве языков или диалектов, принадлежащих к особой, изолированной андаманской языковой семье.

Основным источником сведений по этнографии и древним миграциям аборигенов являются «кухонные кучи» – накапливающиеся век за веком пласты хозяйственных отбросов, которые обнаруживаются на местах постоянных стоянок кочевых обитателей как Большого, так и Малого Андамана. Именно эти кучи служат единственным объектом приложения труда археологов, на основании их только и можно строить предположения о датировках и путях переселений предков современных андаманцев. Как известно, последние, собиратели и охотники, постоянно переходили с места на место в поисках пищи.

«Кухонные кучи» представляют большой интерес не только в качестве археологического, но и этнографического источника – по ним, в частности, можно определить оптимальную численность кочевавших групп (примерно 30 человек).

Андаманцы жили в районах их современного (т. е. к моменту знакомства с ними первых исследователей) обитания еще в ту пору, когда острова были непосредственно связаны с Азиатским материком. Об этом свидетельствуют не только данные раскопок кухонных куч; о великой давности обитания аборигенов на островах (исчисляемой тысячелетиями) говорит и такой небезынтересный факт: при отсутствии на Андаманах крупных хищников, их жители (при полной оторванности от внешнего мира) знали названия ряда крупных животных и даже могли их описать, и делали они это, по их утверждению, со слов предков, рассказы которых передавались от поколения к поколению.

Итак, известно, что андаманцы в результате геологической катастрофы оказались отторгнутыми от могучего в то время единого ствола негритосских народов и благодаря полной изоляции сумели сохранить в наиболее чистом виде черты древней культуры.

По-видимому, оба основных острова архипелага – Большой и Малый Андаманы – были заселены достаточно давно. Большинство ученых, занимавшихся изучением прошлого архипелага, пришли к выводу, что две группы андаманцев представляют два разных слоя примитивной негритосской расы. Так, В. Эйкштедт придерживается мнения, что предки андаманцев вступили на Большой Андаман двумя группами, при этом более ранняя включала онге, джаравов и сентинельцев, т. е. те племена, которые входят в группу Малого Андамана.

Предки же «больших андаманцев» составляли более позднюю по времени переселения волну негрито. Приход более могучей по численности группы (известной нам как группа Большого Андамана) привел к оттеснению ранее появившихся племен, которые первоначально расселились в наиболее удобных местах самого крупного острова архипелага. Новые переселенцы оттеснили их в южном направлении.

Такое давление носило длительный характер и постепенно привело к переселению первых насельников на более южные острова, т. е. на Малый Андаман, Рутланд, а также на южную оконечность Большого Андамана. Этим и объясняется враждебная позиция джаравов, которые уцелели на южной окраине Большого Андамана и сохранили ненависть к племенам, некогда оттеснившим их предков с исконных территорий.

Сторонники данной точки зрения обычно считают, что онге и джаравы одного происхождения. Джаравы и онге, полагает М.Портмэн, некогда составляли единый народ, в состав которого входили и прибрежные, и лесные группы. Они были первыми, с кем столкнулся еще отряд Блэра в 1789–1796 гг. В результате этой встречи их численность сократилась, они оказались не в состоянии противостоять другим племенам, с которыми у них были стычки, и вынуждены были расселиться, став, таким образом, отдельными племенами.

Но тот же автор выражает сомнение, что разделение на онге и джаравов могло произойти так поздно – в конце XVIII в., ведь каждое из племен обладает своей достаточно ярко выраженной культурной спецификой, которая никак не могла сложиться за столь короткий срок.

Иначе видит соотношение двух андаманских групп А. Браун. Его привлекает вопрос, почему джаравы, обитатели Южного Андамана, составляющего часть Большого, относятся к группе Малого Андамана. Он считает джаравов потомками эмигрантов, которые в далеком прошлом переселились на Большой Андаман с Малого, оттеснив аборигенов Южного Андамана на о-в Рутланд и силой утвердившись на их территории, – картина, обратная описанной выше. Браун полагает, что эти передвижения имели место много позднее разделения андаманцев на две группы, т. е. уже после того, как сложились особенности их языка и культуры. Отсюда языковой и культурный барьер между жителями Южного Андамана – исконным населением этого района – и пришельцами с Малого Андамана, оттеснившими последних.

Данный барьер сохраняется и поныне, как и вражда, которая, по мнению Брауна, извечно существует между коренным населением Большого Андамана и переселенцами-джаравами. Браун считает, что только эта гипотеза может объяснить, откуда взялся на Южном Андамане народ, по языку и культуре полностью подобный жителям Малого Андамана, но отличный от его южноандаманских соседей.

Итак, к началу колонизации андаманцы существовали в виде примерно дюжины племен, которые находились на одном уровне общественного развития, имели общее происхождение, говорили на языках одной (не имеющей в мире аналогов) языковой семьи и в целом демонстрировали общность (при неизбежных племенных вариациях) культурных традиций. Из этого следует, что, используя материал по одному из племен, можно получить представление об особенностях организации андаманцев в целом. А значит, не будет нарушением историчности, если материал по онге станет рядом с данными по исчезнувшим «большим андаманцам».

Так как на протяжении тысячелетий уклад андаманских племен почти не менялся, онге продолжают ту же линию и позволяют тем самым вести наблюдение за андаманским обществом – как бы оно ни было трансформировано – и в наши дни.

(По материалам С. Маретиной)

Последние из ченчу.

На территории штата Андхра-Прадеш живет ряд малых народов. Большинство их обитают в тех районах, которые граничат с Центральным Индийским нагорьем, и по своей лингвистической и этнической принадлежности относятся к народам, заселяющим это нагорье. Главные их занятия – подсечное земледелие, собирательство, охота и рыболовство.

^{Представители народа ченчу.}

На территории Андхры, в округах Махбубнагар, Курнул и Гунтур, на Амрабадском плато, живет народ ченчу (менее 500 человек), который считают последним из местных древних племен, еще не ассимилированных полностью народом телугу.

По антропологическому типу ченчу заметно отличаются от телугу. У них темная кожа, волнистые или курчавые волосы и широкие носы. Они невысоки ростом. Главным занятием ченчу было собирательство и охота. В настоящее время они отчасти занимаются земледелием и скотоводством. Из ремесел у них развито главным образом плетение.

Деревни ченчу называются пента и состоят из беспорядочно сгруппированных круглых в плане хижин, вблизи которых обычно растут тыквы – единственная огородная культура племени. Стены хижин плетут из бамбука и обмазывают глиной, а конические по форме крыши кроют листьями или травой. В деревнях ченчу нет домов холостяков, но есть отдельные хижины для гостей. Для девушек, достигших зрелости, воздвигаются на время их «нечистоты» специальные маленькие хижины, где они пребывают три-четыре дня под наблюдением старухи (которая тоже считается это время «нечистой»). После очищения купанием девушка возвращается в свою семью.

Одежда мужчин ченчу состоит из набедренной повязки и кожаного пояса, за которым они обычно носят нож. Женщины тоже носят короткие повязки на бедрах и род маленьких лифов. Их украшения просты и состоят из нескольких нитей бус и из латунных браслетов. Вдовы по обычаю украшений носить не должны. И мужчины и женщины волос не стригут, а собирают их в пучок вверху головы.

Все племя ченчу распадается на экзогамные группы с тотемными названиями. У них имеется и несколько профессиональных групп типа каст. Родо-племенные отношения претерпели у ченчу уже сильнейшие изменения. В деревнях живут представители разных родов. Семьи, как правило, моногамны, но полигамия не возбраняется. Для юноши обязателен брак с дочерью брата матери или сестры отца. Разводы у ченчу осуществляются только по воле мужа. В случае смерти мужа вдова может выйти замуж за его младшего (иногда и старшего) брата. Браки заключаются после наступления зрелости девушки, и свадебные обряды очень просты – обед для гостей, вручение подарков невесте и переход ее в дом родителей мужа, где она живет до окончания постройки нового дома для новобрачных. Наследование у ченчу патрилинейное.

Ченчу поклоняются богиням неба, земли, а также солнцу. У них развит фаллический культ.

В Гунтуре и Курнуле лет 50–60 назад леса были объявлены собственностью государства и департамент лесов стал теснить и ограничивать ченчу, а на их территории стали селиться земледельцы телугу. Тогда для ченчу были созданы своего рода резервации – специальные поселки, и были выделены определенные участки леса для собирательства. Но эти участки быстро опустошались, и ченчу были вынуждены уходить на разные заработки. Поселяясь вблизи деревень телугу, они занимают положение «низких» каст в их среде. Втягиваясь постепенно в экономическую жизнь окружающего их народа, они участвуют в его праздниках и начинают исповедовать его религию. Этот процесс ассимиляции ускоряется еще тем обстоятельством, что все ченчу говорят на языке телугу.

Ченчу принадлежат к «живым ископаемым» современной этнографии и нуждаются в изучении и сохранении.

Эти загадочные бхилы.

Большая часть народности бхилов, происхождение которых представляет загадку для этнографов, проживают в соседних с Раджастханом округах штатов Мадхья-Прадеш и Гуджарат. В штате Раджастхан же живет около четверти всех бхилов Индии.

^{Бхил. Художник В.В. Верещагин.}

Общая численность людей, считающих бхили своим родным языком, здесь составляет свыше миллиона, и основной областью их расселения являются лесистые районы южных отрогов горной системы Аравалли. По мнению ученых, бхили – диалект языка гуджарати.

В бхилах видят и нишадов, постоянно упоминаемых в древнеиндийской литературе и описываемых в образе загадочных темнокожих людей низкого роста, отличающихся курчавыми волосами, плоскими некрасивыми лицами и «безносостью». Последняя черта безошибочно позволяет связать их с доарийским населением Индии, так как именно люди-анаса («безносые») противопоставлялись арьям, часто определявшимся в эпосе и других памятниках литературы как сунаса («красивоносые»).

Такая антропологическая черта, как малое выступание носа, характерна для австралоидов, к которым большинство исследователей и причисляет бхилов.

Процессы смешения арьев с бхилами были длительными. Бхилы утратили свой язык и усвоили локальные формы индоарийских языков, сохранив лишь около 6 % слов, относимых учеными к древним формам языков мунда и дравидийских, причем высказываются предположения, что предпочтительнее связывать их с мунда.

Такие определения, как «злодейские жители гор», и противопоставляемое им умение заниматься скотоводством и земледелием свидетельствуют о разных хозяйственно-культурных типах, с одной стороны, автохтонных групп населения порубежных между севером и югом гор, и, с другой, арьев, осваивающих равнинные земли. Это отражает древнейшие этапы истории, равно как и противопоставление арьям (в облике Притху, светлого, как Индра) малорослых и, главное, черноволосых аборигенов.

Дж. Тод упоминает о генеалогическом предании раджпутов, в котором говорится, что на святой горе Абу боги Индра и Брахма создали и оживили прародителей династий Прамар и Соланин, а Рудра – темного урода с луком, которому боги дали необитаемые места и определили роль дварапалы (охранителя дверей) в храмах, где его изображают в виде каменного изваяния. Важно, что Рудра (Шива) здесь связан с бхилами.

В «Манавадхармашастре» говорится, что брахману решительно запрещается вкушать пищу нишада, чем четко определяется низкая общественная позиция последнего.

Шудры в данном памятнике отделяются от автохтонных нишадов и ставятся выше их.

Кроме такого определяемого арья-брахманами распределения социальных позиций, есть также указания на два реально существовавших традиционных занятия нишадов, а именно рыболовство и корабельное дело.

Первое является естественным занятием древних племен, которое продолжает до сегодняшнего дня играть наряду с охотой большую роль в их хозяйственной жизни, однако второе заставляет задуматься. Если это были экономически неразвитые «низкие», с точки зрения арьев, лесные варварские племена, то как они могли быть связаны с корабельным делом? Не является ли такое краткое упоминание у Ману ключом к раскрытию возможной связи нишадов с цивилизацией Хараппы? Мы не имеем оснований связывать (даже отдаленно гипотетически) древних арьев с кораблестроением, но, если памятник дхармической литературы предписывает какому-либо народу заниматься этим делом, на это следует обратить особое внимание: ведь своды дхармических законов подытоживали и обобщенно закрепляли в форме религиозных канонов те реалии жизни, которые существовали в обществе. Кораблестроение было известно населению ареала Хараппской цивилизации, что заставляет думать не только о значительном количественном, но и об экономическом участии нишадов в составе этого населения и в его хозяйственной деятельности.

Как давно уже предположили исследователи, словом «нишада» определялась целая группа автохтонных народов северо-западных областей, но все же ряд указаний заставляет безошибочно включать предков бхилов в их число. Возможно, они входили в состав протоавстралоидного по расовому типу мундаязычного субстратного слоя, хотя, по некоторым антропологическим данным, исследователи сближали их с дравидоязычными ченчу, причисляли и к дравидийскому типу, и к додравидийскому, и к северным веддоидам. Такая разница во взглядах определяется не только тем, что ученые придерживаются неодинаковых методологий, но и тем, что среди бхилов реально выявляются группы, являющиеся носителями неоднородных антропологических типов.

В истории раджпутских княжеств бхилы играли немалую роль. Все исследователи подчеркивают их почти обязательное участие в сражениях, которые вели раджпуты за независимость своих княжеств от иноземных захватчиков, и в междоусобных войнах. Бхилы под водительством своих князей воевали и с самими раджпутами, отстаивая исконные земли. Будучи побеждаемы, они или сохраняли права вассалов на условиях выплаты князьям дани и служили в их армиях, о чем свидетельствуют раджпутские хроники, или входили в состав населения княжеств, превращаясь в низкокастовых сельских жителей, либо продолжали жить в своих лесных деревнях, поставляя победителям продукты собирательства и охоты.

Судя по ряду упоминаний в пуранах и в хрониках раджпутских династий, между бхильской воинской верхушкой и кшатрийско-раджпутской знатью неоднократно заключались браки, что сообщало бхилам право на присвоение своим родам династийных имен раджпутов.

Более того, смешение с бхилами шло и на уровне рядового кшатрийства, в результате чего в некоторых областях Западной Индии есть группы бхилов, внешне почти не отличающиеся от раджпутов. Это смешение длилось и в эпоху могольско-раджпутских войн, в результате которых группы раджпутов иногда вынуждены были уходить в горы и оставались жить там с бхилами, воспринимая их образ существования и женясь на бхилках.

В современном Раджастхане большинство бхилов заселяют целые районы штата, но часть их селится при кастовых деревнях в отдельных поселках-бхиладах, иногда сохраняя статус небольших групп зарегистрированных племен, а иногда приняв фактически положение членов низких каст, и занимается батрачеством, некоторыми видами ремесел (преимущественно плетением). Во время праздников и ярмарок они охотно играют на барабанах и других народных музыкальных инструментах.

«Агора» – любители трупов.

Каждый индус мечтает хотя бы однажды в жизни пройти обряд ритуального омовения в водах Ганга. Особенно близ Варанаси – одного из семи священных индуистских городов, которому уже давно перевалило за две тысячи лет.

^{Погребальный обряд на Ганге.}

Среди сотен тысяч паломников, ежегодно устремляющихся туда со всех концов Индии и даже из других стран, всегда много стариков, безнадежно больных и немощных. Они приезжают в священный город в надежде умереть: согласно поверью, смерть среди бесчисленных храмов и других святынь, связанных с легендами и сказаниями о боге Шиве, открывает душе усопшего прямую дорогу в рай.

На берегу реки, в двух специально отведенных местах, известных под названиями Марнкарника и Харисчандра, оборудованы специальные площадки для погребальных костров, где ежедневно под чтение мантр десятки тел отошедших в мир иной предаются огню.

На свой промысел члены секты «агора» выходят, как правило, ночью. Под покровом мрака они собираются у погребальных костров, устраиваемых, как принято, на специальных кладбищенских площадках за пределами человеческого жилья. Там они копаются в золе, разыскивая останки человеческой плоти.

Кто такие «агора», знает далеко не каждый индиец. Большинство даже не ведает о жутком культе. А вот корреспондент индийского еженедельника «Уик» Канхаиа Белари изучил секту досконально. Он много дней провел в Варанаси среди каннибалов, беседовал с ними и по результатам этих встреч опубликовал брошюру, ставшую бестселлером.

По признанию одного из членов секты Баба Гамбири Вира, за одну ночь он съедает… «до двух фунтов сырого человеческого мяса». Недавно этому сектанту исполнилось 47 лет. Из них 15 лет он исповедует страшный культ каннибализма. В секту Баба привело, как он говорит, посланное ему свыше «знамение», заставившее покинуть жену и двоих детей. Оставив родные места, Баба отправился в Кримкун – место средоточия последователей секты «агора». Там он прошел все ступени религиозного посвящения. Он ел мертвых собак, считающихся в Индии нечистыми животными, к которым представителям высших каст запрещено даже прикасаться. А затем очередь дошла и до человеческих тел.

Если с мясом животных у сектантов особых проблем нет, то с человечиной – сложнее. Чаще всего они вылавливают плывущие по Гангу трупы, нередко используют случаи, когда усопшего некому предать огню на погребальном костре. При этом сектанты весьма разборчивы: например, они ни за что не дотронутся до трупа бывшего преступника. Согласно учению «агора», секс также является необходимой составной частью ритуалов. Считается, что это занятие укрепляет магическую силу сектантов, которая называется «саикини» и «мохини».

Сейчас в Индии насчитывается несколько сотен членов секты. Внешне их легко распознать – они обвешаны гирляндами из змеиных костей и повсюду носят с собой человеческие черепа, которые используются во всех ритуалах и при приготовлении пищи.

Человек, решивший посвятить себя учению «агора», должен пройти пять ступеней посвящения, все названия которых начинаются на букву «м» алфавита языка хинди: «манш» (плоть, сырое мясо), «миин» (рыба), «мурда» (труп), «мадира» (алкоголь) и «май-тхун» (секс). Испытуемым приходится участвовать и в ритуалах, которые в нашем традиционном представлении относятся к чудовищным половым извращениям…

Пройдя через испытания первых двух ступеней и достигнув третьей – «сузари», сектант получает полную свободу действий: ему теперь уже не обязательно участвовать в жутких ритуалах. Большую часть своего времени он проводит в медитации, стремясь достичь просветления и получить высокое звание «авадхут». Наивысшего звания – «агорешвар» – добиваются лишь единицы. Сейчас их во всей Индии всего четыре. «Авадхутов» – двенадцать.

Несмотря на отвратительные ритуалы, к секте «агора» в Индии относятся в целом достаточно терпимо, и даже считается, что сектанты обладают сверхъестественной силой. Многие при этом всерьез убеждены, что если кто-то помешает «избранникам Шивы» поедать усопших, то его душа будет проклята. По словам практикующего в Варанаси юриста Лалу Сингха, существующими в стране законами каких-либо ограничений для «агора» не предусмотрено.

Как ни странно, в последнее время последователями секты «агора» стали отдельные известные в стране личности. Среди них – Бхану Пракаш Сингх, в прошлом занимавший посты губернатора штата Го а и министра в центральном правительстве Индии. Сначала под влияние секты попал его младший сын Самбхав Рам. Пытаясь добиться возвращения сына в лоно семьи, отец неоднократно встречался с членами секты и со временем настолько проникся идеями учения «агора», что в конце концов сам стал одним из его активных проповедников.

У членов секты свой путь – путь отрицания того, что общепринято и священно. «В природе нет ничего неестественного. Любое действие невозможно без воли Шивы, бывшего величайшим из Агора», – любят повторять сектанты. И поступают наперекор общепринятым законам общества…

(По материалам А. Васильева)

Ади – пожиратели крыс.

На северо-востоке Индии, в штате Аруначал-Прадеш, у подножия Гималаев, живет племя ади. В течение последних столетий ади мало контактируют с внешним миром и поэтому сохранили свою самобытность. Английский исследователь, антрополог Брюс Пери, предпринял путешествие в штат и в течение месяца жил в деревне ади, изучая их обычаи и образ жизни.

^{Воины народа ади.}

Англичанину удалось стать своим для людей племени, и он смог окунуться в закрытый для посторонних мир древнего народа.

Дорога от Дели к подножию Гималаев заняла семь дней. Сначала самолет, потом автобус, потом на джипе по горным дорогам. Последнюю часть пути съемочная группа вместе с проводниками прошла пешком, неся на плечах тяжелые рюкзаки. Добраться в селение ади можно лишь по труднодоступным горным тропам.

Хотя ади граждане Индии, они люди Гималаев и в этническом плане ближе к соседям, живущим в Бутане и Тибете. Их религия коренным образом отличается от буддизма и индуизма. Ади – анимисты, поклоняются духам, которые, по их представлениям, населяют окружающий мир. Жертвоприношения являются частью их ежедневной жизни.

Целью Пери была маленькая деревушка Ерсинг. Здесь, на вершине холма, живут 350 человек. Ерсинг – одна из тридцати деревень племени ади. Многие из них никогда не были в соседних деревнях, до которых около дня пути по горным тропам.

Брюс – первый человек с Запада, которого увидели жители Ерсинга. Гостя встречал гем, выбранный сельчанами глава деревни. В Ерсинге специально для гостя построили хижину. В ее постройке принимали участие все мужчины деревни, а также сам Брюс. Хижины ади строят традиционным способом, строительство занимает несколько часов.

Ади «обмыли» новый дом апонгом, напитком, напоминающим пиво, который готовят из забродившего пшена.

Ади верят, что природу контролируют духи, которые живут в домах и в лесу. Духов легко обидеть, они мстят людям, насылая болезни или даже смерть. Поэтому их нужно ублажать жертвоприношениями. Ади приносят в жертву духам кур и свиней. После окончания строительства хижины для Пери жители Ерсинга облили апонгом свинью, таким образом освятив ее, а затем убили отравленными стрелами. Мясо подвесили на длинных прутьях, привязанных к хижине. Так был задобрен дух Арну, который живет в хижинах.

В обязанности женщин племени входят заготовка дров, приготовление еды и присмотр за детьми. Мужчины охотятся на диких животных. Основная пища ади рис и пшено, приправленные имбирем, чесноком и перцем. Особым деликатесом считаются живые жуки, которых ловят в лесу. Живых жуков кладут в рисовую кашу. Брюсу тоже пришлось попробовать это блюдо, но его стошнило. К счастью, туземцев этот конфуз не сильно оскорбил, они засмеялись.

Рис и пшено жители деревень выращивают на скудной почве гор. Каждые три года приходится искать новое место для посевов, а старое поле стоит под паром. Источником белка служат куры и свиньи. Свиней кормят отбросами и человеческими испражнениями. Ади владеют также мидхунами – помесью индийского буйвола и коровы. Эти животные играют роль денег. Мидхуны выполняют функцию меры стоимости, в них оценивается состояние семьи. Это живая валюта при расчетах между людьми. Мидхуны проводят большую часть жизни в лесах. Их не доят, не используют в качестве тяглового скота и редко убивают. Иногда хозяин дает им соль. Если хозяин долго не ищет животных, быки сами заходят в деревню и идут к дому, где живет их хозяин. Лишь на самом закате жизни мидхунов убивают ради пищи или в качестве жертвоприношения.

Своих шаманов ади называют мири. Мири в Ерсинге это женщина по имени Ага. Она умеет лечить болезни. По мнению Аги, существуют два вида болезней – обычные, вызванные естественными причинами, и те, которые насылают на людей духи. Мири лечат больных наложением рук и лекарствами, приготовленными из трав.

Брюс простудился в Ерсинге и несколько дней сильно кашлял. Нашелся прекрасный повод посетить Агу.

Высохшая, словно мумия, старуха со сморщенным, как печеное яблоко, лицом окурила Пери пахучим дымом, от которого у него закружилась голова. Затем шаманка приложила ко лбу Брюса зеленые листья. Ага долго рассматривала их, а потом заявила, что духи здесь ни при чем. Это обычная простуда.

– Ты счастливец, – сказала старуха. – Завари сегодня вечером вот эту травку, и хворь отпустит.

Англичанин последовал совету целительницы, и кашель прошел.

Брюсу повезло, он стал свидетелем весеннего праздника, который называется аран. Ади в дни праздника прекращают работу на полях и отправляются на охоту. Охотники ставят в лесу капканы на белок, крыс, оленей, кабанов. Мясо оленя очень вкусное, но добыть его удается крайне редко. В колчанах охотников – отравленные стрелы, правда, в последние десятилетия в их арсенале появились и дробовики. Перед охотой мужчины идут к мири Аге. Та связывается с миром духов и предсказывает, будет ли охота удачной и каких животных удастся подстрелить. На этот раз мири лишь сокрушенно вздохнула: удачи охотникам не будет.

Войдя в лес, мужчины делают жертвоприношения лесным духам, оставляя под деревом еду и апонг, налитый в ствол бамбука. Тажир, проводник Брюса, нараспев произносит слова молитвы: «О, великий дух земли Лиу! Позволь нам войти в твои владения. Дай нам дичь, чтобы прокормить семьи!».

К несчастью, мири оказалась права. Охотники вернулись с небогатой добычей, хотя провели в лесу целый день. Они специально ждали заката, чтобы войти в деревню затемно, опасаясь упреков сельчан. Охотники принесли лишь обезьян, крыс, белку-летягу и птиц. На следующий день жители деревни лакомятся дичью. Главное блюдо праздника – дикие крысы, приготовленные хозяйками так, что пальчики оближешь.

К арану заготавливают огромное количество апонга. Во второй день праздника люди ходят друг к другу в гости, пьют апонг и едят деликатесы. Тосты в честь духов следуют один за другим. Особенно величают духа Арти, который покровительствует крысам.

Деликатесом для духов считается хлеб роти. В нем запекают лягушек, а потом караваи подвешивают к крышам хижин. А для людей любимое кушанье – рис, тушенный с внутренностями диких крыс. Печень, почки, легкие, кишки грызунов служат начинкой для рисовых лепешек, завернутых в листья.

Кульминация праздника – принесение в жертву духам дикой свиньи. Такая жертва должна смягчить духов, и они пошлют ади хороший урожай, дадут хороший приплод скоту. Мясо свиньи делят между всеми жителями Ерсинга. Ади строят виселицу на центральной площади деревни. Свинью подманивают к виселице солью, ей на голову накидывают петлю. Веревку перекидывают через перекладину и вдесятером тянут за другой конец веревки. В это время мири Ага кружится в диком танце и выкрикивает заклинания, которые должны услышать духи. Когда Ага, закончив общение с духами, с диким криком падает на землю, животное испускает дух.

Последний день праздника посвящен танцам. Старики, одетые в национальные костюмы – серые кафтаны, высокие головные уборы и голубые бусы, – встают в ряд, танцуют и поют песню, в которой желают духам безопасного возвращения из деревни в лес. Затем в ряд встают девушки в белых блузках и юбках. Они поют о весне и любви, а юноши смотрят на них, выбирая невест.

В последний день арана Брюс навсегда покинул своих новых друзей. У многих из них на глазах стояли слезы, ведь они успели привыкнуть к этому человеку, пришедшему к ним из большого неведомого мира, куда, как говорят, духи даже и не заглядывают.

(По материалам И. Рыбакова)

Горчичное зерно – это мера?

Речь идет об одном горчичном зерне, о великой значимости его объема в деле высекания из камня изображения какого-либо индийского бога. В процессе многовековой практики скульпторов-камнерезов сложился строгий кодекс, определяющий размеры не только постамента статуи, но и всех частей фигуры и, главное, – черт лица.

^{В Древней Индии сложилась целая наука строительства и украшения храмов, позволявшая создавать величественные сооружения.}

Древняя традиция утверждает, что учение о таких точных промерах сложилось задолго до прихода арьев в Индию. Имеются свидетельства «Ригведы», что они изготовляли из дерева небольшие грубо отделанные фигурки своих ведических богов, иногда даже выменивая их на зерно, но нет сведений о том, что это было распространенным промыслом. И больше того – их жрецы брахманы осуждали тех, кто изготовляет такие фигурки.

Но вот отряды их конных воинов, а за ними и обозы со стадами достигли северо-западной границы новой, неведомой страны, где сразу пришлось с боями захватывать плодородную землю, вытесняя и истребляя местное население. Год за годом стали протекать в попытках наладить и мирные контакты, смешаться с аборигенами, познать и усвоить их хозяйство, их жизнь и их искусство. Пришлось увидеть, что эти местные жители умеют делать множество печатей из глины и камня, украшая их разными изображениями и даже буквами, которые до сих пор не прочитаны. Печати на верхней своей стороне несли самые разные картинки и в их числе тысячи видов животных, растений – и разных условных знаков, но лишь на нескольких из них были изображены люди, а главное – некий трехликий бог, впервые увиденный арьями.

Этот четко выгравированный на камне бог был изображен в позе сидящего йога, и черты его лица были точно вырезаны.

Удивление и восхищение сменяли друг друга в душах арьев, но их духовники-брахманы сразу запретили относиться к чужому богу с преклонением и пытаться высекать в камне образы своих богов, вера в которых была принесена с далеких северных лесов.

Запрет стал постепенно нарушаться – арьи расселились по Индии и повсеместно видели прекрасные каменные скульптуры, создаваемые местными мастерами. Соблазн подражания был столь велик, что и из их среды стали выделяться художники, увлекающиеся камнерезным делом, а следовательно, и стремившиеся так же красиво и выразительно изображать своих северных богов – солнечного Вишну, владыку гроз Индру и великого изначального Брахму.

Общий ход развития искусства привел к тому, что сложилась наука о правилах создания изображений богов, и дошла эта наука до такой тонкости, что выработались особые трактаты, точно предписывавшие не только все способы процесса ваяния, но и грозившие страшными карами за нарушения указанных приемов.

До исследователей дошел особый раннесредневековый документ, известный как трактат Бхартрихари, в котором можно проследить точнейшие предписания, обязательные к исполнению каждым художником. Больше того – трактат отражает древнейший уровень философского восприятия реальной действительности, определяет соотношение времени и пространства.

После такого предписания рекомендуется точно соотносить со временем каждое свое движение во время работы с материалом, а в этой работе не менее точно прибегать к предписываемым размерам используемых материалов.

Так, мельчайшей единицей материала считается пылинка, видимая глазом, – «раджас». Вслед за ней линия и объем измеряются горчичным зерном, затем зерном ячменя, причем восемь этих зерен составляют особую меру – «ангулу», которая в разных количествах определяет размер щек, рта, носа и объем изображаемой головы, а также всех членов тела.

Рост статуи, повороты ее тела, вся ее поза определялись точным количеством применяемых мер, от самой мелкой до ангул. В трактате точнейшим образом описывается и соотношение роста располагавшихся совместно фигур, и вот тут промеры велись с учетом вплоть до горчичного зерна.

В бесчисленные храмы Индии несут на своих стенах, воротах и в залах миллионы творений индийских зодчих, прославивших на весь мир их национальное камнерезное искусство.

Эти гордые ниханги.

Эти удивительные люди оказались наиболее устойчивой сектой в среде сикхов, и их орден пользуется известной популярностью в современном Пенджабе.

^{Ниханги должны видеть свое главное назначение в охране общины сикхов и в охране бедняков Пенджаба.}

Эта секта возникла, судя по преданиям, после смерти гуру Гобинда Сингха и была основана одним из его старших сыновей. По другим сведениям, она возникла в 60-х годах XVIII в.

Своего рода кульминационной точкой в процессе военизации общины сикхов явилось возникновение группы нихангов.

Ниханги не должны были иметь ни семьи, ни собственности. Они должны были видеть свое главное назначение в охране общины сикхов и в охране бедняков Пенджаба от притеснений со стороны богатых феодалов и иноземных захватчиков. Все свое время ниханги отдавали воинским учениям.

Во времена сикхизма из нихангов в основном состояли партизанские отряды, скрывавшиеся в лесах от могольских и афганских армий. Не будучи привязаны к земле и определенной деревенской общине, они могли легко передвигаться по стране и были почти неуловимыми.

Особенно прославились ниханги в XVIII в., во время войн с афганскими армиями Ахмед шаха Дуррани и его наследников, в источниках XIX в. тоже часто упоминается их отвага и готовность к самопожертвованию. Ниханги неоднократно нападали и на английские полки и открыто покушались на жизнь английских чиновников и офицеров.

В конце XVIII и начале XIX в. прославленным главой нихангов был Пхула Сингх. Характерно, что, для того чтобы стать нихангом, он, родившийся в касте джатов-землевладельцев, отказался от своих прав на землю и вступил в секту нихангов как равный им безземельный сикх. Вблизи г. Наушеры (в современном Западном Пакистане) есть мавзолей, воздвигнутый в его честь.

Но в XX в., и особенно в наше столетие, эта секта постепенно вымирает, хотя ничего ускоряющего этот процесс не делает ни пенджабское общество, ни правительственные или административные органы.

Численность нихангов установить трудно, вероятно, их около 8 тысяч. Эта оценка основана на личных наблюдениях авторов. На ежегодный праздник Байсакхи (в апреле) все ниханги собираются в религиозных центрах сикхизма – в Амритсаре, в Анандпуре (город гуру Гобинда Сингха, где была создана хальса) и главным образом в местечке Дамдама, на юге Пенджаба, вблизи г. Бхатинды, где, по преданию, были обезглавлены предки основателей их мисаля.

Ниханги по обычаю являются общиной холостяков, хотя в последнее время у некоторых из них появились семьи.

Пополнение общины происходит за счет того, что некоторые сикхи (в основном из «низких» каст) посвящают своих мальчиков в ниханги и отдают их на воспитание членам этой секты.

Ниханги не имеют домов и ведут кочевой или, вернее, странствующий образ жизни. Никто не знает, где и когда они появятся и в каком числе. Никто из них не работает, в их среде считается унизительным зарабатывать себе на жизнь. Они приходят в деревни и требуют, чтобы им поставили такое-то количество продуктов, тканей и т. п., и крестьяне моментально выполняют их требования.

У нихангов есть лошади и скот, молочный и тягловый. Тягловый скот они используют только в упряжке, впрягая волов или буйволов в свои повозки и передвигаясь небольшими группами по дорогам Пенджаба. Повозки их часто напоминают дома на колесах, так как имеют высокие боковые стенки и крыты двускатной невысокой крышей. Задней стенки нет. Внутреннее помещение часто разделено на два этажа нарами. Спят и на нарах, и на дне повозки.

Из нихангов же состоит и своего рода гвардия гурдвар (сикхских молитвенных домов). В каждой гурдваре (в том числе и в Дели) можно увидеть несколько нихангов, составляющих ее почетный караул.

Облик членов этой секты чрезвычайно своеобразен – их можно сразу отличить в любой толпе. В их одежде чаще всего комбинируются два цвета – синий и желтый (хотя иногда их можно видеть и в белом). Одежда состоит из длинной (до колен или немного ниже) прямой рубахи с длинными рукавами и без ворота. Как все сикхи, они носят короткие штаны. Ниханги обычно ходят босиком, хотя на некоторых можно видеть пенджабские туфли с задранными острыми носами. На головах они носят, не снимая ни днем, ни ночью, тюрбаны (обычно очень высокие), накручивая слой за слоем иногда по пять-шесть нормальных пятиметровых тюрбанных отрезков. Иногда эти тюрбаны достигают метровой высоты.

Их тюрбаны обязательно украшаются спереди символами сикхизма – отлитыми или вырезанными из стали (или никелированного железа) моделями сикхского оружия. Обычно это украшение состоит из двух скрещенных кривых ножей – крипанов, над которыми вертикально возвышается плоское изображение обоюдоострого боевого топора, заключенное в круг, который символизирует собою чакру – метательный диск или кольцо.

Они всегда носят при себе несколько этих тяжелых металлических колец, надев их на тюрбан. (Эти стальные кольца играли также роль своеобразных шлемов, защищавших голову от удара мечом.).

В складках тюрбанов ниханги прячут также ножи, оставляя их рукоятки снаружи. Некоторые ниханги имеют луки и носят стрелы в колчанах за плечами.

На поясах, а также на перевязях через левое и правое плечи у них мечи в ножнах и кинжалы, а за спиной круглые кожаные щиты с четырьмя выпуклыми металлическими круглыми накладками.

У каждого ниханга обязательно есть также копье с широким металлическим наконечником.

К поясу ниханга часто бывает прикреплен мешочек для продуктов, а в руке он носит медный или бронзовый небольшой круглодон-ный сосуд для питья.

Ниханги, как и все сикхи, не бреют бород и усов и не стригут волос. Сикхи современных городов аккуратно накручивают бороды на шнур и туго подвязывают их, а ниханги носят бороды свободно.

Во время праздников (а ниханги, как и все сикхи, отмечают три больших праздника в году: Байсакхи, или Новый год, – в апреле, Хола-мохалла – на следующий день после весеннего праздника красок – Холи, и Дивали – осенний праздник огней) ниханги устраивают воинские состязания и джигитуют.

Одному из авторов этой книги довелось присутствовать на нихангском празднике в местечке Дамдама, где была устроена большая ярмарка в дни Байсакхи.

На месте состязаний немедленно мечами была вырублена стерня и трава, и ниханги расположились по краю большого прямоугольника, а в середине началась джигитовка.

Всадники, то стоя, то свисая с седла, бросали копья в цель или накалывали на копья пучки прутьев и травы, воткнутые в землю. Молодые расседланные лошади скакали рядом с обученными – так ниханги учат своих коней.

После джигитовки воины стали состязаться в умении владеть оружием. Оружие было в разных местах разложено на земле на разостланных полотнах, и каждый ниханг, перед тем как взять его, исполнял перед ним воинский обрядовый танец, состоявший из взмахов рук, прыжков и стремительных поворотов. Потом, преклонив колено и сложив ладони, он кланялся оружию и лишь после этого брал его и вступал в состязание.

Здесь можно было видеть, как пользуются чакрами в бою: эти кольца надевают на указательный палец или на два пальца – указательный и средний – и, сильно раскрутив, посылают во врага, целясь в шею. В прежние времена края чакр оттачивались, как бритва, но теперь для воинских игр употребляются затупленные чакры. Диаметр этих стальных колец бывает от 25 до 40 см, ширина обода кольца 3–4 см, толщина его у внутреннего края 3–4 мм. Вес их – 500–700 г.

После окончания праздника ниханги снова рассеиваются по Пенджабу, для того чтобы встретиться вновь в дни следующего праздника.

Ниханги известны тем, что не боятся ни полиции, ни суда. Они не признают законов, и спорить с нихангом опасно: он без размышлений прибегает к оружию. Иногда достаточно взгляда, чтобы ниханг счел себя оскорбленным.

Многие считают, что само слово «ниханг» персидского происхождения и означает «крокодил». Есть мнение, что эта секта возникла как подражание аналогичным отрядам в составе могольской армии и что даже цвета одежды они заимствовали у этих отрядов.

Намдхари, или Непрочитанная история «армии куков».

Еще одной многочисленной сектой в сикхизме стали намдхари, или куки. Эта секта возникла в первой половине XIX в. из касты рамгархиа, видимо, прямо связанной с мисалем (общиной) Рамгархиа.

В сикхизме существует множество сект.

Можно полагать, что эта каста сформировалась на основе одной из неджатских родо-племенных групп, приобретшей определенную профессиональную специализацию – члены касты были (и в основном являются и сейчас) плотниками и деревообделочниками, а также торговцами деревянными изделиями. Каста рамгархиа и сейчас является главным источником, пополняющим ряды секты намдхари. Многие намдхари стали также заниматься разведением и продажей породистого скота, считая, что это занятие предписано «Ведами».

Основателями секты и первыми ее адептами были представители торгово-ремесленных кругов пенджабских городов. Целью этого движения была борьба за возрождение сикхизма в его исходных формах, что неизбежно означало сопротивление усиливающейся власти феодальной знати, отрицание распространявшихся кастовых институтов. С середины 40-х годов XIX в. главой намдхари стал Рам Сингх (1815–1885) из касты рамгархиа. Он поселился в деревне Бхайни, вблизи города Лудхианы. Открыв здесь сначала лавку-мастерскую, а затем кухню (лангар), он стал проповедовать свое учение, призывая всех сикхов бороться за прежнее равенство.

Работа лангара очень помогала ему в распространении его учения, так как сюда приходили бедняки и выходцы из низших каст наравне с богачами и членами высоких каст.

Рам Сингх уделял большое внимание борьбе за рост пенджабского национального самосознания, основав школы, где детей обучали только на языке пенджаби. Был выработан новый кодекс поведения «рахатнама». Последователи Рам Сингха по всему Пенджабу распространяли его учение.

В своей антианглийской политике Рам Сингх стремился опереться на помощь других княжеств и стран, прежде всего на Кашмир, Непал и Россию. Так, он даже попытался создать в Кашмире освободительную армию, которая известна под названием «армии куков».

Рам Сингх запрещал обращаться в английские суды, требуя, чтобы все конфликты решались внутри общины.

Он и его последователи призывали к бойкоту и борьбе с англичанами, и их агитация нашла широкий отклик в среде городского населения и в армии.

В 1872 г. Рам Сингх был арестован и выслан. В 1885 г. он умер в тюрьме в Рангуне, но многие члены секты убеждены, что он не умер, а бежал в Россию, где живет и сейчас. Поэтому для намдхари в целом характерно очень дружественное отношение к нашей стране.

Создатели секты основали новую династию живых гуру. После Рам Сингха общину возглавил его брат Хари Сингх, а затем-сын Хари Сингха, Пратап Сингх.

Современным гуру является его сын Джагджит Сингх. Его почитают «живым богом» на Земле и безоговорочно подчиняются каждому его слову.

Намдхари по своему образу жизни во многом не похожи на других сикхов, в особенности джатов. Подавляющее большинство сикхов ест мясо (кроме говядины), но намдхари являются строжайшими вегетарианцами. Сикхи, как правило, склонны к бурному и живому выражению чувств, но намдхари никогда не повышают голоса, и их идеалом является полное обуздание чувств и смирение. Сикхи любят праздники, песни, пляски, яркие одежды и украшения, и намдхари должны петь только религиозные гимны и одеваться только в белое безо всяких украшений, не должны танцевать и ходить в кино. У сикхов бывают случаи похищения девушек, они не останавливаются перед многоженством. У них до сих пор в некоторых случаях сохраняется кровная месть. Намдхари же придерживаются моногамии, женятся только на девушках, выбранных родителями, а все споры решаются у них главой области – субы или гуру всей секты.

Основная масса намдхари живет в северных районах Пенджаба (в области зарождения и действий мисаля Рамгархиа), но они целыми колониями живут и в других пенджабских городах и в Дели.

Костюм намдхари-мужчин состоит из белой прилегающей в талии длинной рубахи без ворота с прямыми рукавами и из белых, очень длинных и узких штанов на вздержке – пайджама, которые собираются в сборки на голени.

Их белые тюрбаны обычно повязываются таким образом, что налобная линия параллельна линии бровей, а не перекрещивается надо лбом, как у других сикхов.

Волос они не стригут, а собирают в пучок на макушке и закрепляют деревянными гребешками, как и все сикхи. Усов и бород не бреют, но, в отличие от городских сикхов, не подтягивают их шнуром к подбородку, а носят в роспуск.

Женщины-намдхари носят обычный женский пенджабский костюм, называемый «сальвар-камиз», т. е. платье до колен, слегка прилегающее по талии, и шаровары, схваченные у щиколоток. На голову набрасывают прямой шарф, называемый «чуни».

Ни женщины, ни мужчины не носят никаких украшений, кроме белой гирлянды четок из завязанной узелками шерстяной пряжи.

Характерен свадебный обряд намдхари, называемый «ананд», который отличается от обрядов всех других сикхов. Члены этой секты заключают браки два раза в году – обычно в мае и в сентябре, и для этого съезжаются отовсюду (из любой страны) в Пенджаб.

Одновременно вступают в брак 50—100 пар. Свадебный обряд был создан Рам Сингхом в июне 1863 г., когда он впервые таким образом сочетал браком 6 пар.

У намдхари нет обычая давать приданое, чем они резко отличаются от всех индусов, За проведение свадебного обряда они платят только одну рупию с четвертью (иногда эта цена поднимается до 13 рупий).

Все присутствующие на свадьбе садятся вокруг центральной площадки, на которой устраивается невысокий круглый алтарь, где горит священный огонь. Среди членов общины на ковре сидят музыканты и в их числе гуру Джагджит Сингх, который возглавляет оркестр, так как священной мелодии придается особое значение.

Несколько членов секты в состоянии экстаза (несколько дней и ночей они пели гимны и повторяли лозунг сикхов «вах гуру») выходят с распущенными волосами в центр круга и исполняют перед гуру род своеобразной пляски, кружась на месте, раскачиваясь и кланяясь до земли. Обычно через 20–30 минут такой пляски они теряют сознание, а им на смену выходят новые.

Когда пляски, пение, музыка оканчиваются, молодым дают «прашад» – сладкое причастие из пшеничной муки, сахара и топленого масла, обрызгивают их водой и они четыре раза обходят священный огонь.

Секта участвует в движении сторонников мира, и представитель семьи гуру Джагджит Сингха был делегатом Международного конгресса борцов за мир в Хельсинки в 1965 г.

Международные связи намдхари довольно широки, так как члены секты живут во многих странах, являясь обычно торговцами или скотопромышленниками. За разведение высокопородного скота и за охрану «прав коров» гуру Джагджит Сингху правительство Индии присвоило в 1965 г. почетный титул «Гопал Раттан» (это одно из имен бога Кришны).

Численность намдхари, по некоторым источникам, достигает 100 тыс., но по свидетельству самих намдхари она составляет 1 миллион.