Толкование.

Наполеон не был волшебником, и поражение, нанесенное им австрийцам в Италии, выглядит обманчиво простым. Поскольку на него с двух сторон надвигались две армии, он рассудил, что д'Альвинци представляет более серьезную опасность. Бой за Кальдьеро вселил в австрийцев надежду – они были уверены, что Верону удастся отбить в лобовом столкновении. Наполеон же принял совершенно неожиданное для них решение – вместо того чтобы принять открытый бой, он разделил свою армию и двинул большую ее часть в обход, чем поставил под угрозу австрийские линии коммуникаций, складское хозяйство и отрезал интендантам путь к отступлению. Если бы д'Альвинци, пренебрегая этой угрозой, двинулся на Верону, он еще дальше отошел бы от основной базы, подвергнув своих людей серьезной опасности. Но и оставшись на месте, он мог оказаться зажатым между двумя французскими армиями. В данном случае Наполеоном руководил точный расчет: он понимал, что д'Альвинци обязательно отступит – слишком реальной была угроза, – а как только это произошло, он перехватил инициативу. При Арколе, почувствовав, что неприятель устал, Наполеон приказал небольшому отряду переправиться через реку, производя при этом как можно больше шума – звуки трубы, крики, стрельба. Атакующая сила была незначительной, но сам факт неожиданного появления противника вызвал растерянность и панику австрийцев. Уловка сработала.

Этот маневр – manoeuvre sur les derrie Ires, как называл его Наполеон, – стал впоследствии одним из его излюбленных стратегических приемов. Успех его базировался на двух истинах. Первое: командующие стремятся помещать свои армии в сильную фронтальную позицию, вне зависимости от того, готовятся ли они атаковать или обороняться. Наполеон частенько играл на этой их тенденции обращаться лицом к схватке – он проводил ложный маневр, делая вид, что идет в лобовую атаку; в пылу сражения трудно было заметить, что в бою участвует лишь половина его армии, а тем временем другая половина, незаметно подкравшись, атаковала с фланга. Второе: солдатам армии, подвергающейся внезапному нападению с фланга, трудно сохранить присутствие духа; к тому же приходится развернуться, чтобы встретиться с опасностью лицом к лицу. Сам момент разворачивания вносит еще большую неразбериху и смятение. Даже в том случае, если эта армия занимала более выгодную позицию, как у д'Альвинци в Вероне, в столь опасный момент она могла утратить сплоченность и уравновешенность.

Воспользуйтесь уроком великого мастера: бросаться в лобовую атаку не всегда разумно. Вас может встретить единая сплоченная армия, сильная, готовая к сопротивлению. Зайдите с фланга, ударьте по слабому, незащищенному месту. Этот принцип приложим к конфликтам или столкновениям любого масштаба.

Как часто можно судить о слабых сторонах человека, о его уязвимости именно по тому фасаду, который он показывает миру. Этот фасад может выглядеть как агрессивность, запугивание или третирование окружающих. В других случаях можно наблюдать иные очевидные механизмы защиты, к которым прибегают с целью оградить свою внутреннюю жизнь от вторжения, сохранить стабильность. Это могут быть какие – то заветные верования или идеи, или, например, попытки представить себя окружающим в выгодном свете. Чем больше люди выставляют перед нами свой фасад, тем меньше они заботятся о защите с флангов – неосознанных желаниях, глубинных тревогах, неверных союзниках, на которых нельзя положиться, неконтролируемых импульсах. Если только вам удастся добраться до этих флангов, ваш противник вынужден будет развернуться в вашу сторону, теряя при этом равновесие. Никто не защищен одинаково со всех сторон, у каждого есть незащищенные стороны. Против хорошо продуманного флангового маневра нет защиты.

В ходе этого исследования мы все больше укреплялись в мысли, что мало кому на протяжении веков удавалось достигнуть в войне желаемого результата, не прибегая к определенной хитрости – а именно не убедив противника в своей неготовности к встрече с ним. Ввести противника в заблуждение можно как физически, так и психологически. В стратегии длинный кружной путь нередко оказывается кратчайшей дорогой к дому. Все нагляднее всплывало осознание того факта, что прямолинейный подход, будь то к чьей – то воображаемой цели или физическому объекту, не отклоняющийся от «линии ожидаемого [противником] результата», как правило, ведет к отрицательному результату. Становится совершенно понятным высказывание Наполеона: «Боевой дух войска имеет втрое большее значение, нежели физическое состояние». Ту же мысль можно выразить научно, сказав, что хотя сила неприятельской армии или страны и выражается внешне в ее численности и ресурсах, однако весьма многое зависит от стабильности руководства, боевого духа и оснащения. Не отклоняясь от линии естественного ожидания противника, мы упрочиваем его равновесие и тем самым увеличиваем силу его сопротивления. На войне, как в борьбе, попытка положить соперника на лопатки, если при этом вы не постараетесь лишить его точки опоры и вывести из равновесия, не удастся и только изнурит вас. Добиться успеха таким методом возможно лишь в результате нечеловеческого напряжения сил – да и то едва ли можно ожидать убедительной победы. В большинстве кампаний нарушение психологического и физического равновесия противника является жизненно важной прелюдией к удачной попытке его поражения. Б. X. Лидделл Харт «Стратегия», 1954 Противодействие истине неизбежно, особенно если оно принимает форму новой идеи, но можно снизить уровень сопротивления – обдумав как следует не только свою цель, но и метод ее достижения. Избегайте лобовой атаки на освященные временем, общепринятые позиции; вместо этого найдите способ развернуть ее и направить на фланг, чтобы удар истины обрушился на самое уязвимое место. Б. X. Лидделл Харт (1895–1970)