Глава 9.

«Когда отправляешься в путь впервые, «опасность» – это слово из романов, слово, которое обычно произносят, если на балу на тебя положил глаз известный повеса. Вот это кажется опасным, о да! Испорченная репутация, возможно, нежеланный брак… Но что на самом деле мы знаем об опасности – мы, женщины, озабоченные выбором утреннего платья и выбирающие между антверпенскими и брюггскими кружевами? Что знаем мы о том, как холодно становится, когда смерть проходит близко? Возможно, не твоя собственная, чужая, но и этого достаточно, чтобы понять: недооценивать опасности большого мира, простирающегося за стенами бальных залов и фамильных особняков, не следует. Пока ты смеешься и шутишь, смерть непрерывно смотрит на тебя».

Роуз оглохла и ослепла, уши словно забили бархатом, во рту ощущался гадкий привкус, и где она находится – трудно было понять. Страшная тяжесть прижимала ее к земле, казалось, вздохнуть невозможно. Роуз застонала, попыталась пошевелиться и несколько раз моргнула – и поняла, что ее буквально вжимают лицом в каменную плитку. Требовался воздух, много воздуха, немедленно. Роуз попыталась повернуть голову и наткнулась взглядом на мужскую руку. Вот и понятно, откуда тяжесть: сверху лежит какое-то… тело?! Рука не шевелилась, и непонятно, мертв лежащий сверху мужчина или жив. Белый рукав… Господи, это же Джеймс!!

Роуз дернулась и захрипела, пытаясь произнести хоть слово, и тут же закашлялась. Рука Джеймса шевельнулась, но сказал он что-нибудь или нет, неясно: Роуз по-прежнему ничего не слышала, кроме противного звона, от которого кружилась голова. Казалось, все происходит внутри огромного колокола.

Она не знала, сколько времени прошло – несколько мгновений, минута, или, возможно, больше, – когда давившая на нее тяжесть исчезла. Роуз ощутила, как чьи-то руки приподнимают ее, и увидела лицо Джеймса. Он что-то говорил, губы его шевелились. Роуз едва узнавала кузена, хотя бы потому, что по виску его крупными тяжелыми каплями текла кровь и капала с подбородка.

– Кровь, – произнесла Роуз и коснулась его лица; руки ощущались как чужие. Но они двигались, и голос Джеймса вдруг прорезался в колокольном звоне:

– Вам не больно? Что вы чувствуете? Вы слышите меня?

– Да, – сказала она и сглотнула. Ее внезапно сильно затошнило и повело в сторону, Роуз едва не упала снова на каменную плитку. Джеймс поддержал ее.

– Спокойно, Роуз. – Его голос звучал ровно, и она действительно успокоилась – таким уверенным он выглядел, несмотря на кровь на лице. – Все хорошо, вы живы. Смотрите на меня. Вы видите меня? Вот так.

Она кивнула и тут же пожалела об этом.

– Осторожно. Некоторое время вам нужно сидеть и не шевелиться или лежать. Я отнесу вас в экипаж.

– Нет. – Роуз оттолкнула его руку и выговорила непослушными губами: – Что случилось?

– Я отнесу вас в экипаж, – настойчиво повторил Джеймс.

– Что случилось?

Он кротко вздохнул: упрямство, похоже, являлось фамильной чертой.

– Был взрыв. Я должен осмотреть все и помочь людям.

Только сейчас Роуз сообразила, что, кроме голоса кузена, слышит крики, стоны и другие звуки, свидетельствующие о том, что произошло нечто экстраординарное. Она подумала об этом – и внезапно начала соображать, словно увидав всю картинку целиком, и, как ни удерживал ее Джеймс, обернулась, дабы увидеть, что происходит у нее за спиной.

Стол, за которым они только что завтракали и ссорились, лежал ножками вверх, а мирный дворик превратился в преддверие ада. Откуда-то валил дым, жирный и черный, метались люди, а неподалеку от Роуз лежал ничком тучный господин и не шевелился. Его вытянутая нога казалась такой мертвой, что ужас накатил липкой волной, подступил к горлу. Джеймс придвинулся, перехватил Роуз, удерживая ее так, чтобы было удобно, и ее вырвало.

– Тихо, тихо, – сказал он, – все будет хорошо.

Роуз стало немного легче, Джеймс отпустил ее и отодвинулся. Ничего в нем не было сейчас от надменного кузена Александра, обманщика и хитреца. Кровь по его лицу все текла, и это ужасало. Джеймс заглянул Роуз в лицо.

– Вы не хотите уходить, ладно. Посидите здесь немного?

– Да, – прошептала она. Во рту было горько и противно.

Он кивнул, поморщился и исчез, а Роуз осталась сидеть на земле, обхватив себя руками и пытаясь понять, что произошло.

Значит, взрыв. Александрию берут штурмом и в ресторан попала бомба? Ничего другого на ум не приходило. Роуз старалась не глядеть на лежавшего неподалеку человека (мертв он? жив?), а потому смотрела на свое грязное платье. Миссис Браун будет недовольна, подумалось Роуз, ей это платье так нравится… Взрыв, да, взрыв. Джеймс так сказал. Почему он… И тут она поняла: Джеймс закрыл ее собой.

Толстяк шевельнулся и застонал, подтянул ногу, и Роуз словно очнулась. Она вроде бы невредима, если не считать звона в ушах и головокружения, так почему же она сидит и ничего не делает? Наверное, есть пострадавшие, которым нужна помощь. Например, этот толстяк, сейчас приходящий в себя. Не размышляя более, Роуз на коленях подползла к мужчине и приподняла его голову.

– Сэр, вы слышите меня? Сэр!

– Уф! – Он смотрел на нее круглыми бессмысленными глазами.

– Все будет хорошо, сэр. Сейчас придет помощь.

– А?

– Все хорошо, – повторила Роуз так, чтобы он мог прочесть по губам, и толстяк понял.

Держа его голову на коленях, Роуз обернулась – отсюда открывался обзор получше, да и дым уже рассеивался – и узрела страшную картину.

Переломанная мебель, перепуганные люди, несколько неподвижно лежащих тел. Осколки стекла и хрусталя устилали плитку, словно алмазный ковер, и весело сверкали под лучами солнца. Неподалеку Роуз увидела Джеймса, склонившегося над кем-то. Кузен снял сюртук, который наверняка пришел в полную негодность, как и платье Роуз, и остался в грязных брюках и рубашке, заляпанной черным и алым. Затем Джеймс выпрямился, оглянулся, увидел, что кузина смотрит на него, и быстро подошел. Наклонился над ошалело моргающим толстяком, проверил пульс.

– Вы можете сесть?

– А? Что? – Но когда лорд Уэйнрайт стал помогать ему, толстяк сел.

– Вам больно где-нибудь? – Джеймс быстро ощупывал его. – Здесь? Здесь?.. Нет? Кажется, все в порядке. Посидите тут, вам помогут. – Он протянул руку Роуз. – Вы отправляетесь в экипаж. Идемте же, ну.

Вся его кисть, до измаранного манжета рубашки, была черно-красной и липкой. Роуз взялась за руку Джеймса, но встала не сразу, и тогда он легко подхватил ее и медленно поднял, помогая устоять на ногах. Головокружение усилилось, затем отступило. Джеймс стоял очень близко, фактически обнимая Роуз, и от него пахло одеколоном даже сквозь запах гари – а может, это обоняние обострилось не ко времени.

– Почему… был взрыв? – спросила Роуз. Слова еще давались ей нелегко, но речь звучала уже достаточно внятно.

Джеймс поморщился, а затем выругался.

– Недавнее изобретение Нобеля. Слыхали об этом шведе? Придумал вещь, которая называется «динамит». Вот она здесь и поработала.

Роуз завороженно глядела, как перепуганный официант суетится вокруг окровавленного человека – кажется, это была женщина! – и Джеймс тут же прикрикнул:

– Не смотрите!

Он развернул ее к себе, и теперь она видела только его лицо и остатки вьющихся розочек на высокой стене.

– Не нужно вам этого знать. Закройте глаза.

– Джеймс…

– Я велел вам закрыть глаза, Роуз. – Его голос внезапно стал сухим и жестким, как сосновая доска. – Немедленно.

Она почему-то послушалась, и ей показалось, что голова кружится все сильней и сильней. Джеймс подхватил Роуз на руки, она уткнулась лицом в его плечо, ощущая, что летит, летит, а земля вращается вокруг. Снова подкатила тошнота, и пришлось сглотнуть несколько раз. Крики, запахи, хруст стекла под сапогами Джеймса – все отдалилось, и Роуз потеряла сознание.

Она пришла в себя непонятно сколько времени спустя в своей постели в гостинице и первое, что увидела, – это обеспокоенное лицо миссис Браун.

– Вы очнулись, девочка моя!

Вдова так называла Роуз только в моменты глубоких переживаний.

– Пить… хочется.

– Конечно, но немного. – Миссис Браун поднесла к губам Роуз чашку с водой, оказавшейся столь восхитительно прохладной, что в голове немного прояснилось. Вода смыла отвратительный привкус во рту. Роуз попыталась встать, и компаньонка сурово нахмурилась, укладывая ее обратно. – Вам нужно лежать! Я позову врача.

– Зачем? Что случилось? Где Джеймс?

– Я здесь.

Роуз повернула голову и увидела его – все в том же жутком испачканном костюме, сидящего на стуле рядом с кроватью.

– Я ждал, пока вы очнетесь, – объяснил кузен. – Не волнуйтесь. Сейчас вас осмотрит врач, а потом вы уснете и будете спать. Несколько дней придется провести в постели.

– Откуда вы знаете? – возразила Роуз, которой вовсе не хотелось оставаться столь беспомощной перед человеком, так обидевшим ее. Хотелось все делать ему вопреки. Ну, почти все.

Джеймс усмехнулся и встал, ничего не ответив, а в спальню быстрым шагом вошел невысокий пожилой субъект. На врача он совершенно не походил: кругленький, как мячик, он просто-таки излучал обаяние потомственного лавочника, имеющего дар уговорить покупательницу приобрести любой товар.

– Миледи! Лорд Уэйнрайт сказал мне, что вы пострадали при взрыве. Ужасно, ужасно! Я имею в виду сам взрыв, а не полученные вами повреждения, кои, к радости моей, весьма невелики. Я уже осмотрел вас, пока вы были без сознания. – Он склонился над Роуз, и та смирилась со своей участью. Врач заглянул ей в глаза, оттянув веки. – Все будет хорошо, поверьте!

– Я не знаю вашего имени, – не удержалась Роуз, – как же мне вам верить?

Доктор захохотал, откинув голову, и загремел какими-то инструментами в чемоданчике.

– Хьюго Кеннет, к вашим услугам, миледи! У вас потрясающее чувство юмора.

– Оставляю кузину на ваше попечение, Кеннет, – сказал Джеймс и повернулся, собираясь уходить.

– Подождите! – окликнула его Роуз. – А вы?

Он обернулся.

– Я?

– У вас лицо в крови. И вы… – она сглотнула, – не пострадали?

Джеймс коснулся своей щеки и с удивлением посмотрел на кровь, оставшуюся на пальцах; впрочем, рука его была так грязна, что вряд ли он действительно представлял себе, как устрашающе выглядит.

– Со мной все в порядке, спасибо за беспокойство.

– Вы не можете так уйти! – Несмотря на недовольство врача, Роуз села на постели и только тут заметила, что кто-то переодел ее в ночную рубашку и пеньюар. – Вы не можете уйти, не объяснив, что случилось!

– Леди Шелдон, прошу вас, ложитесь, – попытался утихомирить ее доктор Кеннет, но Роуз не слышала его.

– Джеймс! Я ничего не понимаю! Началась война?!

– Упаси господь, – пробормотала миссис Браун, перекрестившись.

Кузен помолчал и неохотно ответил:

– Я хотел возвратиться вечером и объяснить все, однако ждать вы не желаете, да?

– Верно.

– Тогда я разъясню вкратце. Джентльмен, сидевший за два столика от нас, уходя, оставил под столом динамитную шашку с подожженным шнуром. Когда этот незнакомец удалился на безопасное расстояние, раздался взрыв. Погибли два человека, четверо ранены, остальные отделались испугом и головокружением.

– Но зачем? – растерянно спросила Роуз. – Зачем кому-то поступать столь чудовищно?

– Этого я не знаю, – покачал головой Джеймс. – Я все-таки удалюсь, с вашего позволения, и вернусь вечером. Не бойтесь, Роуз. Все уже позади.

– Я не боюсь, – пробормотала она, – мне очень жаль тех людей. Очень. – Она внезапно отчетливо вспомнила всю картинку. – Господи…

Джеймс коротко кивнул и вышел, не оглядываясь, и тут Роуз совершенно неожиданно разрыдалась. Миссис Браун сразу бросилась к ней.

– Ну, ну, миледи!..

– Это нормально, – объяснил доктор Кеннет, откручивая крышечку темного пузырька. Понюхав содержимое, врач удовлетворенно кивнул и уронил несколько густых капель в кружку с водой. – Леди Шелдон нужно поспать, тогда голова перестанет кружиться и болеть. Вам повезло, миледи. Вы находились так близко, но на вас только пара синяков.

– Он меня спас, – всхлипнула Роуз, тщетно пытаясь успокоиться. – Лорд Уэйнрайт…

– Я знаю, – успокоил ее врач, – он мне объяснил. Я займусь им после того, как вы выпьете это. Вот так, миледи! Вы просто молодец! А теперь ложитесь вот сюда, поудобнее, и вам приснятся хорошие сны.

Роуз проснулась в сумерках: чудодейственное снадобье доктора Кеннета усыпило ее почти мгновенно, и сейчас она, пожалуй, даже радовалась этому. Она чувствовала себя отдохнувшей, хотя голова все еще болела. Зато воспоминание о произошедшем в ресторане отодвинулось, подернулось благословенной пленкой забытья. Роуз сомневалась, что когда-либо полностью позабудет то, что видела, но исчезновение из памяти деталей – уже большой подарок.

Она некоторое время просто лежала, наслаждаясь ощущением уюта, спокойствия и защищенности, а затем подумала о Джеймсе. Нет, все-таки кузен Александр прав, что просит называть его вторым именем, которым не пользовался ранее. Тот кузен Александр, о котором смутно помнила Роуз – одно мимолетное воспоминание! – остался в прошлом. Он был совсем не таким, как этот человек – Джеймс. Годы и дороги меняют людей, иногда неотвратимо. Стоит ли думать об Александре как об абсолютном незнакомце, который в силу причудливых семейных связей приходится кузеном Роуз? Не кровным, дальним, и все же… Он не обязан был ее спасать.

Как кузен понял, что произойдет? Откуда у него это фантастическое чутье, почему за мгновение до взрыва Джеймс закрыл Роуз собой?

Она привстала, дотянулась до колокольчика на столике у кровати и позвонила; миссис Браун вошла тут же, словно караулила под дверью, – впрочем, скорее всего, так оно и было.

– Миледи, вы проснулись!

– И чувствую себя гораздо лучше. – Роуз села, провела ладонями по лицу и волосам. – Сейчас вечер?

– Да, темнеет. Хотите, я открою окно?

– Пожалуйста, миссис Браун.

Стукнули створки, качнулись занавески, и в комнату полился теплый вечерний воздух, похвальба торговцев, ошивавшихся у гостиницы, и звучная арабская речь.

– Где мой кузен?

– Лорд Уэйнрайт уехал вместе с доктором Кеннетом после того, как тот закончил осматривать вас и объяснил мне, что нужно делать, – охотно рассказала компаньонка. – Вам нужно выпить лекарство и еще поспать.

– Но Джеймс обещал приехать…

– Ваш кузен может подождать до завтра.

– Нет, миссис Браун, – возразила Роуз и откинула одеяло. – Я хочу его видеть. Вы не знаете, – она замялась, – кузен сильно пострадал?

– Лорд Уэйнрайт ходил на своих двоих, если вы об этом, – ответила компаньонка с типичной английской непробиваемостью, – а потому, смею предположить, с ним все хорошо. – Она помедлила и добавила неохотно: – Однако я видела в окно, что доктор Кеннет помогает ему сесть в экипаж.

– Принесите мне платье, миссис Браун, – велела Роуз, – и помогите причесаться. Если кузен не прислал записку с просьбой извинить его, значит, он явится. А в таком случае я хочу его видеть.