ГЛАВА 9. Распродажа.

Пространство цивилизации Гредрини, пограничный сектор, планета Рахлатумн, южное фермерское нагорье.

Надрывно гудящий мотор опять закашлялся, и старая сеялка, дернувшись, остановилась посреди пахотного склона. Завывание мотора стало быстро затихать и вскоре полностью прекратилось, красноречиво сообщая о прекращении работы. Рафтулах обреченно сморщил носовые пазухи. Аккумулятор снова разрядился, и ближайшие два часа уйдут на подзарядку. Теперь засеять склон до наступления темноты точно не удастся, как бы вообще не пришлось возиться с этим всю ночь. Значит, присутствовать на семейном ужине ему опять не светит. Так он никогда не наберет авторитета у женщин, а без этого семью с его участием создавать никто не захочет. В прошлом году он встретил свое совершеннолетие, а значит, с приходом следующего брачного сезона должен либо покинуть родительскую семью и создать собственную, либо остаться и жить на правах ребенка, вне половых связей. Только кто станет всерьез рассматривать в качестве одного из мужей кечикка, у которого нет ни серьезного образования, ни гроша за душой? Таких на планете полным-полно, девать некуда!

Рафтулах уныло побрел к сеялке, открыл аккумуляторный отсек и извлек оттуда связку фотонных элементов. Он поднял голову и посмотрел на солнце. Светило постепенно смещалось к закату, и кечикк, прикинув, какие участки бугристой местности будут в ближайшие два часа освещены лучше всего, принялся раскладывать по склону солнечные батареи.

— Рафтулах! — голос главы семьи, трещавший из укрепленной на спине старой радиостанции, был явно недовольным. — Карта угодий показывает, что сеялка снова остановилась! Ты чем там занимаешься вместо работы, бездельник?!

— Я работаю в поте спины, Фабурх, — огрызнулся кечикк, — но аккумулятор совсем плохой! Не держит заряд, я каждое утро заряжаю его по полной, но через полдня он уже пуст! Его давно пора менять, иначе все закончится тем, что сеялка встанет колом посреди угодий!

— Выбирай тон, сопляк, — взвился глава семьи, — иначе все закончится тем, что я вышвырну тебя из деревни! Тут я решаю, что и когда пора. Вот создашь свою семью, тогда и будешь давать всем советы!

— Прости, старший отец, — Рафтулах мысленно отругал себя за несдержанность. Сейчас только вылететь из семьи ему и не хватает для полного счастья. — Я проявил глупость и неуважение, такого больше не повторится…

— Пока склон не будет полностью засеян, в деревню можешь не возвращаться! — злобно сплюнул Фабурх. — Твой ужин будет висеть в морозильной комнате. Если придешь ночью, разогреешь сам! Женщин не буди, у них сегодня тяжелый день, и завтра будет не легче!

Глава семьи отключился, и Рафтулах скорчил ему рожу, исполненную ненависти и пренебрежения. «Вот же болван! Ну, в чем, скажите на милость, заключается моя вина, если аккумулятор сеялки едва дышит?! Кто должен купить новый, как не наш дорогой главный папочка?!» От избытка чувств он не заметил сталагмит, едва выпирающий из-за камня-производителя, и пребольно ушиб заднюю ногу.

Рафтулах затрещал от боли и обиды. Сегодня явно не его день. Справедливости ради стоило признать, что новый аккумулятор — это тебе не десять тонн пищевых улиток. Это технологичная вещь, и стоит она едва ли не треть от всей сеялки. Решиться на подобные траты значило обречь семейный бюджет на отрицательный годовой финансовый баланс. То есть никто из домашних в течение года не сможет делать сколь-нибудь серьезных личных покупок. Женщины будут недовольны в первую очередь, наверняка кто-то из младших жен тут же задумается о поиске более стабильной семьи на период следующего брачного сезона. Не удивительно, что Фабурх до последнего оттягивал траты. Воспитывать двадцать семь детей в условиях недостатка женщин — такое отразится на финансовых возможностях семьи не лучшим образом. Мужья даже могут поставить вопрос о пересмотре полномочий и назначении нового старшего отца.

«Да наплевать! — Рафтулах потер заднюю ногу, боль в которой начала стихать. — Это все заботы Фабурха, пусть он с ними и возится. Лично мне все едино в любом случае. Вступить в семью в ближайшем обозримом будущем нет никаких шансов, так что придется вести себя смирно и помалкивать».

Он разложил солнечные батареи под солнечными лучами и уселся возле ближайшего камня-производителя, стараясь не потревожить свежезасеянные улиточные соты. Пока сеялка не заработает, делать ему все равно нечего. Кечикк посмотрел на простирающийся вокруг сталагмитовый пейзаж и задумался, наслаждаясь свежим метановым ветерком, ласково обдувавшим лицо.

«Вот бы получить какое-нибудь специальное образование! Да еще в сфере технологий! Или вообще стать ученым! Вот это круто! Кругом лаборатории, хитроумные приборы, ты жутко умный, изобретаешь всякие грандиозные штуки! Все уважают твой могучий ум и завидуют огромному жалованью! Кечиццы и кечикки толпами рвутся образовать семейную группу с твоим главенством, и расписание семей заполнено на пять сезонов вперед! Эх, мечты, мечты…

Специальное образование стоит огромных денег. Такие есть не у каждой десятой семьи. А научное образование и вовсе доступно лишь очень богатым гредринианцам. Да и ближайший научный университет находится в другой солнечной системе. На Рахлатумне есть несколько крупных городов, но в их учебных заведениях не преподают научные специальности. Иметь свою научную базу слишком невыгодно для аграрной планеты. Проще, дешевле, а, главное, быстрее нанимать на работу ученых из центральных систем. Благо, в последние годы всеобщий изоляционизм явно пошел на убыль».

Рафтулах попытался припомнить школьный курс истории. «Что же там было-то… А, да! Тысячу с чем-то лет назад закончилась Война Пришедших После. Мы, вроде, в ней не проиграли, но и не победили. Какая-то другая раса обскакала всех и получила контроль над Священным Следом Создателей. Чё-то там было мутное и сложное, я так и не смог понять всех подробностей. Неважно! Кого интересует древняя ерунда?! Короче, всех, кто в той войне сражался, След, по требованию оператора, запер в своих жизненных пространствах до тех пор, пока из их умов не исчезнет агрессия. Как пишут некоторые ученые-социологи, это равносильно понятию „навсегда“, и я с ними полностью согласен. Как может исчезнуть агрессия, когда кругом одна несправедливость? У кого-то есть авторитет, достаточный для вступления в семью, у кого-то нет. А откуда он берется? Правильно, из возможностей кечикка или кечиццы. То есть все решает финансовое состояние и профессиональные умения. Ну, женщинам, конечно, проще. Мужчины могут взять их в семью за одну лишь красоту, но для этого кечицце еще необходимо родиться красивой, а так везет далеко не всем. А когда вокруг столько неравенства, что странного в том, что возникают предпосылки для проявления агрессии?».

Вот взять позапрошлый год, к примеру. У них тогда украли новенький горный грузовоз, три года собирали деньги на его покупку. Огромные семейные убытки! Лично он бы не задумываясь убил воров, если б нашел. Да и любой мужчина семьи наверняка испытывал схожие эмоции. Причем дважды. Первый раз, когда украли грузовоз, а второй, когда полиция отказалась его искать. «То есть, они конечно же начали поиски и всё такое, но шериф в приватном разговоре прямо заявил Фабурху, что дело это бесполезное. Технологичные пропажи почти никогда не находят — слишком много желающих перекупить их на черном рынке. А переворачивать вверх дном торговцев краденым очень непростая задача. Все они имеют покровителей в полиции или городском руководстве. Тут без взятки не обойтись. И он назвал сумму размером в семьдесят пять процентов от стоимости горного грузовоза! Мол, это все равно выгоднее, чем покупать новый взамен украденного. Вся семья тогда негодовала больше месяца! С тех пор так и возим продукцию на гужевом транспорте, словно в средневековье живем. Ну и, спрашивается, что удивительного в том, что агрессия не исчезнет никогда?!».

Та же послевоенная история служит этому подтверждением. Как только всех заперли по своим пространствам, цивилизация Гредрини провозгласила переход на качественно новый уровень гражданского сознания и личностного мышления. Очень впечатляюще прозвучало! Все должны были стать сознательными и миролюбивыми, отвергать агрессию и помогать ближнему своему. И что из этого вышло? На момент окончания Войны Пришедших После гредрини вели войну сразу с тремя цивилизациями: Т'Хассмоа, Инсекторатом и Ваарси. Все пограничные миры серьезно пострадали, да и почти все приграничные — тоже. Изоляция застала их индустрию лежащей едва ли не в руинах, в то время как центральные планеты подобного прессинга не испытали. Все, кто имел устойчивое положение в семейных союзах, взялись за восстановление своих планет. Но миллионы одиночек, не имевшие иных материальных ценностей, кроме своих рук, оказались в весьма плачевном положении. Все, на что они могли рассчитывать, это низкоквалифицированный наемный труд на массовых стройках и батрачество. Не удивительно, что, едва Президент провозгласил политику всеобщей любви и взаимопомощи, все они нескончаемым потоком потянулись в центральные миры в поисках лучшей жизни.

Очень быстро в центре возникли вполне объяснимые проблемы: перенаселение курортных и столичных областей, конфликт между местными и приезжими за лучшие рабочие места, переросший во все возрастающую безработицу и рост преступности. Начались народные волнения, коренное население протестовало против переселенцев, те, в свою очередь, объединялись против местных. Все это накалялось почти полтора века, пока не закончилось вспышками вооруженных конфликтов. Правительство, пытаясь прекратить раздоры и убийства, объявило о временном приостановлении политики свободной иммиграции и закрыло центральные планеты для въезда. Этим тут же воспользовались оппозиционные течения, обвиняя Президента в нарушении демократических свобод, зазвучали призывы решать подобные вопросы не волей находящейся у власти политической группы, но всенародным референдумом. Цивилизация разбилась на два лагеря, оба швырялись друг в друга обвинениями по поводу и без повода, не желая уступать. Иммигрантов было больше, их поддерживали окраинные миры, заинтересованные избавиться от тех, кому не нашлось места в семейном обществе, в результате центральные планеты референдум проиграли.

Поток приезжих хлынул с новой силой, образовывая крупные диаспоры, ставшие проводить агрессивную политику выдавливания местных из традиционно благополучных социальных ниш общества. Начались стычки, драки и всё такое, короче, дело закончилось гражданской войной, быстро охватившей всю цивилизацию. Демократия Гредрини распалась на два десятка отдельных планет, объявивших себя самостоятельными субъектами и пылающими огнем праведной ненависти. Центральные миры стремились избавиться от приезжих, и в конечном итоге, так или иначе, им это удалось. Окраинные миры тоже не испытывали счастья от перспективы возвращения миллионов небогатых, зато сильно озлобленных гредрини и вводили всевозможные проверки на адекватность и соответствие требованиям местных законов. Множество народу все эти препоны преодолеть не смогло и осталось нигде и ни с чем. В результате быстро и бурно расцвело космическое пиратство, и гражданская война превратилась просто в войну.

Длилось все это лет триста или больше, кечикк точно не запомнил. Планеты то вступали друг с другом в союзы, то разрывали их, меняя союзников, то тайно поддерживали пиратов, то выступали обособленно, затем снова вступали в союзы, ну и так далее. По сути, война официально не закончилась, она просто сошла на нет, когда все исчерпали свои силы. Флотов не осталось, денег на их строительство — тоже. Планеты обеднели настолько, что воевать уже никто не хотел, все желали работать, но длительная война подорвала разрозненные экономики планет до такой степени, что единственной сохранившейся отраслью стал аграрный сектор. Добывающая промышленность и вовсе впала в спячку — некуда девать продукцию, наука в упадке, производство в нищете, война съела всё… «В общем, цивилизация объединилась в Союз Независимых Планет, выбрала какое-то там руководство, существовавшее чисто номинально, и с тех пор так и живем, столетиями не доверяя друг другу. Каждая планета выживает за счет чего-то особенного, присущего только ей, поставляя этот продукт на международный рынок. В случае родного Рахлатумна, это деликатесный экстракт из пищевых улиток».

Аккумулятор запищал, сообщая о полной зарядке, и Рафтулах принялся собирать солнечные батареи. Остаток посевного склона он смог засеять далеко за полночь, но попасть домой и поужинать так и не вышло: батареи разрядились снова, и чертова сеялка встала посреди дороги мертвым грузом. Пришлось заночевать на улице, взобравшись прямо на нее. Бросить технологичное оборудование без присмотра означало своими руками подарить его ворам. С них станется, они ее на руках утащат, даром что четыре тонны весом… Всю ночь ему снились пробирки, колбы и переливающееся сотнями загадочных индикаторов вычислительное оборудование.

* * *

— Рафтулах! — чья-то рука ухватила его за шиворот и стащила с сеялки. — Просыпайся!

Кечикк свалился в пыль и открыл глаза. Возле сеялки стояла гужевая повозка, на которой сидели все три младших отца семьи. Фабурх стоял рядом и копался в аккумуляторном отсеке.

— Что, снова аккумулятор сдох? — хмуро произнес он скорее риторически, ибо ответ на этот вопрос был и без того очевиден.

— Сдох, — поморщился Рафтулах, вставая на ноги. — Ночью зарядить было невозможно. Я склон засеял! — он поспешил оправдаться на всякий случай.

— Это хорошо, — неожиданно одобрил старший отец. — Садись в повозку, едем домой. Тебе надо поесть.

— А как же сеялка? — опешил Рафтулах. — Ее еще два часа заряжать надо, а лучше три, чтобы…

— Кечикки разберутся, — махнул средней рукой Фабурх, — затем и приехали. А мы с тобой направляемся в город, так что тебе стоит помыться и переодеться. И поживее, не то опоздаем.

— Куда? — Рафтулах был изумлен настолько, что сам не понял, как оказался в повозке. — В город?

— Вчера вечером там приземлились звездолеты, — старший отец был на удивление терпелив. — Из центра. Сразу шесть! Все вокруг говорят о предстоящей грандиозной распродаже! — Младшие отцы вылезли из повозки, он уселся на козлы, дал поводьев мулам и посмотрел на Рафтулаха: — Представляешь, что они могли с собой привезти?

— Технологичные устройства! — сын едва не задохнулся от восторга. — Новенькие! По низким ценам! Надо успеть к началу, не то прошляпим все самое стоящее!

— Вот и я о том же, — одобрительно затрещал Фабурх. — Так что чем быстрее ты соберешься, тем больше у нас шансов. Быть может, даже сможем купить недорого новый грузовоз. Тогда дела у нас пойдут в гору, поднимем урожайность улиток, сможем снизить цены на полпроцента и составить конкуренцию соседям. Больше не придется ждать, когда они первыми распродадут свой урожай!

— Круто! — обрадовался Рафтулах. — Старший отец, а почему ты берешь с собой именно меня? Неужели никто из отцов не захотел попасть на распродажу, привезенную из центральных миров?!

— Все хотели, ясное дело! — степенно ответил Фабурх. — Но я решил поехать с тобой. Тебе уже шесть лет, год назад ты стал совершеннолетним. Пора тебе набирать авторитет, иначе как потом вступать в семейные союзы? Не будешь же ты всегда жить на правах батрака! Вот с этой поездки и начнем. Все наше нагорье соберется там, я даже думаю, что город не вместит всех желающих!

— А мы точно успеем? — испугался Рафтулах. — Может, поехать прямо сейчас? Я только умоюсь, а оденусь по дороге!

— Нет, так нельзя, — решительно отверг его предложение старший отец. — Это не солидно. Вдруг кто учует, что ты не вымыт, или еще что! Авторитет — это понятие серьезное, тут нельзя допускать ошибок. Будешь собираться — поторопись, тогда обязательно успеем.

В скорости омовения и переодевания Рафтулах превзошел не то что самого себя, но и, скорее всего, поставил бы абсолютный рекорд, если кто-нибудь в тот момент потрудился бы засечь время. Всю дорогу до города он сидел, словно проглотивши лом, опасаясь запылить праздничный костюм и мысленно ругая мулов за неповоротливость и полумертвую скорость движения. Но в двадцати километрах от города старший отец неожиданно свернул к космодрому. Обычно пустой автобан, давно уже не помнивший иного транспорта, кроме гужевого, сегодня был битком забит всевозможными средствами передвижения. Рафтулах, стараясь не потерять солидность, украдкой рыскал глазами по спешащей толпе.

— Ярмарка будет прямо на космодроме? — догадался он. — Там места больше, так? Как ты узнал?

— Так, — подтвердил старший отец. — Город выделил это место специально. Я связался по рации с одним знакомым, пока ты мылся, он сообщил подробности. Так что мы в первой тысяче гостей!

Это известие обрадовало Рафтулаха, и он принялся разглядывать окружающих, пытаясь на глаз определить, у кого из них хватит денег на горный грузовоз. Они, стало быть, главные для их семьи конкуренты.

— Я не вижу ни одной молодой кечиццы, — сокрушенно произнес он. — Только кечикки и семейные матери, да и тех мало. Жаль. Как же молодухи узнают о моем авторитете?

— Узнают, — успокоил его старший отец, — не сомневайся! Родня обязательно расскажет. И потом, городской совет заявил, что опубликует полные списки всех участников распродажи.

— Да?! — изумился Рафтулах. — Невероятно круто! Мое имя будет в информационной сети нагорья!

Взлетное поле космодрома оказалось окружено настоящим силовым полем, и некоторое время молодой кечикк завороженно разглядывал технологическую диковину. Потом его внимание приковал к себе новенький пропускной пункт, преграждавший въезд на ярмарку. Возле него стоял десяток сверхсовременных атмосферных танков, рядом с которыми сотня солдат в силовой броне охраняла несколько сот автоматических терминалов. От вида этого царства высоких технологий захватывало дух, и Рафтулах не сразу заметил, как желающие посетить ярмарку регистрировались у терминалов и проходили внутрь пропускного пункта.

— Старший отец, почему не всех пускают внутрь? — спросил он, глядя на то, как два кечикка сердечно попрощались друг с другом прежде, чем один из них зашел на ярмарку.

— Перед входом терминалы проверяют состояние здоровья, — объяснил Фабурх. — Если кто-то не проходит проверку на вирусные носители, ему вход заказан. Ты же знаешь эти центральные планеты, там вечно всего боятся и рассказывают про нас страшилки. Вот они и перестраховываются. Пошли!

Они оставили повозку поодаль и отстояли очередь к терминалу. Фабурх что-то быстро набрал на консоли, и система потребовала приложить ладонь к области регистрации.

— Пойдешь первым, так солиднее. Клади руку! — заявил старший отец.

Рафтулах подчинился и степенно положил ладонь в светящийся круг. Что-то больно укололо его в руку, и внутри терминала раздалось тихое жужжание. Спустя пару секунд на дисплее вспыхнула надпись «Годен» и высветились две кнопки: «Согласен» и «Не согласен».

— Отлично, — обрадовался Фабурх, — тебя допустили к ярмарке по состоянию здоровья! Теперь надо только подтвердить согласие принять в ней участие! Жми кнопку, быстрее! А то опоздаем в первую тысячу, мне же еще проходить все то же самое!

Опоздать на такое событие никак не хотелось, и Рафтулах торопливо приложил палец к кнопке. Под пальцем мелькнула полоска биосканера, терминал объявил, что контракт заключен, и предложил забрать деньги. Из маленького окошка выползли купюры, которые ловко подхватил Фабурх.

— Я оформил на тебя кредит, — пояснил он, — и на себя тоже. Вдруг денег на грузовоз не хватит! Иди внутрь, если возникнет очередь, займи место и на меня! Я быстро пройду процедуру, и за тобой. Если что, встречаемся внутри, у входа! Давай, топай! И осторожнее, там телевидение, так что веди себя солидно! Быстрее, не то в первую тысячу не попадешь! Место мне занять не забудь!

Фабурх завозился с терминалом, и Рафтулах поспешил к проходной, к которой уже выстроилась довольно длинная очередь. К счастью, двигалась она очень быстро: для прохода нужно было лишь предъявить сканеру ладонь, и силовая защита снималась, пропуская зарегистрированного посетителя. Сразу чувствовалась область высоких технологий — такая толпа, и никакой волокиты!

Когда он подошел к сканеру, Фабурха еще не было. «Что он там возится? — недовольно подумал Рафтулах. — Впрочем, какая разница! Так даже лучше, можно некоторое время поглазеть на ярмарку без его занудных нравоучений!» Он решительно поднес руку к считывателю и шагнул в открывшийся проход. Сразу за проходной его взору открылось огромное пространство космодрома с шестью возвышающимися колоннами боевых звездолетов. Все взлетное поле вокруг них было заполнено походными армейскими бараками, возле которых выстраивались в нестройные ряды кечикки в разномастной гражданской одежде.

— Что встал, новобранец?! — могучего вида солдат в силовой броне, увешанной оружием, возник рядом с ним. — Десантных кораблей не видел? Ничего, еще насмотришься! Вперед бегом марш! Доложись о прибытии командиру четвертой роты, их бараки во втором ряду слева!

— А… — Рафтулах обалдело оглядывался по сторонам, — а где ярмарка, господин солдат?

Тот оглушительно захохотал, и к его хохоту присоединилась пара десятков окружающих. «Еще один деревенский придурок», — послышалось в хихикающей толпе.

— Что, кечикк, облапошили тебя? — добродушно ухмыльнулся солдат. — Небось, родной папаша, да? И первое твое жалованье забрал наверняка? Что он тебе рассказал, про круиз, выигранный в лотерею, или про распродажу для первой тысячи успевших? Главное, чтоб ты контракт подписал!

— Про ярмарку… — промямлил Рафтулах. — Господин солдат, что со мной теперь будет? — прошептал он упавшим голосом.

— Для тебя я господин хорунжий, новобранец! — он легонько хлопнул его по спине, отчего у Рафтулаха едва не сломались все три позвоночных столба сразу. — Понял, салага?! И учти, в армии отвечают: «Я прекрасно понял вас, господин хорунжий!» Так да или нет, новобранец?

— Да… — новый шлепок по спине мгновенно вернул ему ясность мышления, и Рафтулах торопливо поправился: — Я прекрасно понял вас, господин хорунжий!

— Молодец, — одобрил хорунжий, — быстро учишься! — Он по-отечески положил ему руку на спину и неожиданно добро сказал: — Да ты не переживай, на самом деле тебе крупно повезло. Теперь твоя жизнь изменится. Деньги тебе на первых порах не нужны, да и потом особо тратить будет некуда, только на кечицц, они это любят! — Он коротко засмеялся. — Зато увидишь мир! Наберешь авторитет, скопишь деньжат, после службы получишь собственный дом от правительства на любой планете! Мечта, да и только!

— На любой? — засомневался Рафтулах. — Это как так?

— Ты что, газет не читаешь, деревенщина? — опешил хорунжий. — Мы же теперь вновь единая Демократия Гредрини! Новый Президент объявил объединение! Теперь все будут иметь доступ и к продовольствию, и к технологиям, как в древности! А тех, кто этому воспротивится, мы сотрем в порошок! Вот, в частности, ты этим и займешься. Гордись, новобранец, ты станешь героем цивилизации! Авторитетным гражданином, желанным главой семьи для любого брачного союза! И это не шутка и не пропаганда, сегодня к вечеру чтоб знал речь Президента наизусть, не то будешь месяц чистить нужники вместо автоматического уборщика! Ты понял меня, новобранец?!

— Я прекрасно понял вас, господин хорунжий!!! — гаркнул Рафтулах, прикидывая, что армейская служба куда лучше, чем та жизнь, что ожидала его на захолустном Рахлатумне. И уж точно перспективней. — Позвольте уйти на доклад к начальнику пятой роты?

— К командиру четвертой роты, салага! — добродушно поправил его хорунжий. — Бегом марш!!!

Не дожидаясь третьего шлепка, Рафтулах со всех трех ног помчался к обилию походных бараков, выискивая глазами второй ряд.