Гнев и милость царя морского.

Эта необычная история приключилась в Стокгольме. Однажды аквалангист швед Свен Налин гулял по берегу реки со своим терьером Лавли. Что-то заинтересовало собаку, она неожиданно прыгнула в воду и нырнула. Это ей очень понравилось. С тех пор Лавли стал сопровождать Свена и в его подводных странствиях.

Но Свен боялся, что Лавли при его неумеренной страсти к плаванью, переоценив свои возможности, захлебнется. И Свен Налин отправился в магазин. Но, увы, аквалангов для собак еще никто не делал. Тогда он решил восполнить этот пробел и сам сконструировал однобаллонный аппарат — все как полагается, с легочным автоматом и маской. Был сделан и гидрокостюм, ведь собаки, как и люди, быстро мерзнут в прохладной воде. Вскоре Лавли настолько привык к аквалангу что не обращал на него ровно никакого внимания.

Лавли стал снобом: он уже совсем не плавает по поверхности, а только ныряет. Слава акванавта Лавли растет. О нем пишут в газетах, его фотографии печатают в журналах. А как-то раз Лавли даже «выступал» по стокгольмскому телевидению…

В отличие от Лавли Чика, как видно, не помышляет о карьере подводного пловца. Да и молод он еще — всего месяца четыре. Хотя, впрочем, наша пресса тоже не обошла его вниманием.

Чике больше нравится водить дружбу с акванавтами на берегу, нежели лазать с ними в море — в собачьем ли акваланге или без такового. Этот веселый, смешной щенок, кстати, тоже терьер, появился в лагере неизвестно откуда и вскоре стал баловнем акванавтов.

…Беда, как обычно, пришла неожиданно. В тот день — четвертый с начала подводного эксперимента, — занятые своими заботами, люди не обратили внимания на то, как суетливо и беспокойно бегала по лагерю маленькая, неразумная собачонка. А к ночи на море разыгрался сильнейший шторм. Приближение его своим звериным чутьем и почуял Чика.

Ураганный ветер снес все палатки, где жили ленинградцы. Лагерь в буквальном смысле слова взлетел на воздух. Волнами смыло и палатку — пост наблюдения и связи с экипажем «Садко». Седой от пены девятый вал сорвал с якоря и потащил в море дежурный катер.

Положение в лагере становилось угрожающим. Промокшие до нитки и продрогшие на суровом ветру люди спасали аппаратуру, одежду и свои палатки, едва не превратившиеся в ковры-самолеты.

Сообщение с подводным домом прервалось. «Как они там?» — тревожила и мучила мысль. Но тросы, связывающие подводный дом с берегом, были туго натянуты — отчаянный скрип их таял в сердитом грохоте прибоя. И это внушало надежду, что все обойдется…

Так и было. Море, натворив дел на берегу, обошлось с «Садко» довольно миролюбиво: дом лишь несколько раз сильно встряхнуло. И акванавты спали ночь напролет, еще не подозревая о драме, разыгравшейся в окрестностях Сухумской бухты.

— Видно, не зря назвали наш дом именем былинного гостя. Морской царь и на этот раз оказался милостив. И хоть устроил бучу на море, жителям подводного дома вреда не причинил, — шутили акванавты.

К счастью, шторм был непродолжителен. Утром, когда море немного успокоилось, связь с «Садко» восстановили. Акванавты получили приказ: «Из дома не выходить. Питаться из НЗ». Но вскоре Вениамину с Николаем лишь с небольшим опозданием доставили горячий завтрак. Добраться до них было все еще сложно. Самое трудное — на старте и финише: удержать равновесие при входе в море и возвращении, не дать сбить себя с ног, иначе волны швырнут тебя о булыжную гальку, побьется маска, а самого тебя, беспомощного, отбросит от берега и непременно заставит хлебнуть горькой, мутной водицы.

В тот день первыми в нелегкой роли подводных связных выступили врач Володя Кужелко, захвативший с собой необходимые инструменты, и — с горячим завтраком в другом боксе — вахтенный аквалангист Анатолий Игнатьев.

В этот же самый день, в пятом часу, в сопровождении Вали Беззаботного и отправился под воду корреспондент «Известий» Станислав Сергеев, о чем нам уже известно.

«Море по-прежнему штормило. Волны, словно сокрушаясь о чем-то незавершенном, яростно бросались на берег. Картину дополняли ветер и ливень. Связанные с Валентином бечевой, мы прыгнули в кипящую неуютными барашками пучину, подплыли к шлангу и по нему пошли к дому. Уже метра через три нас поглотила кромешная тьма. Не видно собственной руки, приставленной к маске. Только слабое подергивание веревки напоминает о присутствии спутника. Ощущение, что тебя веретеном крутит вокруг шланга, — это работа подводных течений. Добрались до дна… Цепляемся на ощупь за камни и ракушки. В глазах — непонятные искры. Объяснили: фосфоресцировал планктон. Наконец, сквозь мрак прорываются блестки электрических иллюминаторов «Садко»…».

Вид у подводных жителей гораздо лучше, чем у гостей. Попав в дом, оба долго не могли отдышаться. А те дышат ровно и вообще чувствуют себя прекрасно. Через полчаса визитеры возвращались обратно. Обессиленный спецкор и его уставший проводник появляются на берегу моря…

Прошло еще несколько суток. Владыка морской не изменил своего доброго расположения к «Садко». Дом стоял так же прочно, как и раньше. Прошло еще несколько суток. Уже ни у кого не было сомнения в успешном окончании начатого дела.

На десятые сутки Вениамин Мерлин и Николай Немцев, счастливые, побледневшие, ступают на твердую землю. И море тихо плещет им вслед…