Лён.

Языковеды свидетельствуют: «полотном» древние славяне называли далеко не всякую ткань. Во всех славянских языках это слово обозначало только льняную материю (подробнее об этом см. ниже, в главе «Разновидности и названия тканей»).

Лен: растение и плод.

Судя по всему, в глазах наших пращуров никакая рубаха не могла сравниться с льняной, и удивляться тут нечему. Зимой льняная ткань хорошо согревает, летом даёт телу прохладу. Знатоки народной медицины утверждают, что льняная одежда охраняет человеческое здоровье. Недаром величает лён старинная загадка, записанная в ХIХ веке В. И. Далем: «Били меня, колотили, во все чины производили, на престол царём посадили…».

Историки пишут, что лён, «одомашненный» ещё в Шумере, Персии и Древнем Египте, был одним из древнейших культурных растений Азии и Европы. Согласно древнеримским свидетельствам, в I веке нашей эры лён разводили галлы (кельтское население современной Франции) и германцы: у этих племён льняная одежда считалась достоянием женщин и привилегией знати. Действительно, «драгоценным» называют лён скандинавские мифы. Заслуженной любовью пользовался лён и у народов Руси, славянских и неславянских, и притом с незапамятных времён. Достаточно сказать, что семена культурного льна и части деревянной прялки были обнаружены археологами у озера Воже (нынешняя Вологодская область) при раскопках поселения, относящегося ко II тысячелетию до нашей эры. С археологическими находками вполне согласуются и замечания наших летописей, и сообщения арабских писателей-путешественников, приезжавших в гости к славянам и финно-уграм и отмечавшим у них «прекрасную одежду из льна». Упомянем ещё, что, по мнению этимологов (учёных, занятых выяснением происхождения разных слов и выражений), древнерусское слово «лён» не было заимствовано из каких-то других языков. Латинское «линум», греческое «линон», английское «линен», ирландское и норвежское «лин», латышское «лини», литовское «линай», древнепрусское «линно» доводятся ему не предшественниками, а равноправной роднёй: общий корень теряется во мраке веков…

Об урожае льна гадали заранее («бельё зимой долго не сохнет – льны не хороши будут…»), а самый сев, происходивший обычно во второй половине мая, сопровождался священными обрядами, призванными обеспечить добрую всхожесть и хороший рост льна. В частности, лён, как и хлеб, сеяли исключительно мужчины. Помолившись Богам, они выходили в поле нагими и несли посевное зерно в мешках, сшитых из старых штанов (подробнее о смысле подобных действий см. в главе «Хлеб»). При этом сеятели старались ступать широко, раскачиваясь на каждом шагу и мотая мешками: по мнению древних, так должен был колыхаться под ветром рослый, волокнистый лён. И конечно, первым шёл всеми уважаемый, праведной жизни человек, которому Боги даровали удачливость и «лёгкую руку»: чего ни коснётся, всё растёт и цветёт.

Особое внимание уделялось фазам Луны: если хотели вырастить долгий, волокнистый лён, его сеяли «на молодой месяц», а если «полный в зерне» – то в полнолуние.

И есть все основания думать, что на засеянном льняном поле устанавливали маленькие изваяния Перуна: такие изваяния, деревянные и металлические, снабжённые снизу специальным штырьком для втыкания, найдены археологами. Перун, Бог Грозы, должен был вовремя полить юные растения животворным дождём…

Но если лето оказывалось чрезмерно сырым, лён зарастал сорняками, и требовалась прополка. С неё-то и начиналась женская забота о льне.

Инструменты прядильного производства: (XI–XV века): 1 – «лапа», 2 – вальки, 3 – трепала, 4 – чесала, 5 – гребень, 6 – железная шпилька для крепления кудели.

Когда у растений бурели головки (что говорило о созревании семян), их выдёргивали с корнем. Чтобы отделить семена (из них делали пищевое масло) от волокнистого стебля, ещё в начале ХХ века в разных местах России коробочки отрывали руками, либо топтали ногами, либо молотили теми же орудиями, что и хлеб: дубинками, цепами, вальками, «лапами» – изогнутыми тяжёлыми и очень прочными палками, вырезанными из «копани» – ствола дерева вместе с корнем. «Лапа», как полагают учёные, сохранилась на Русском Севере со времён расселения там жителей древнего Новгорода.

Далее требовалось освободить волокна от склеивающих веществ, которые придают живому стеблю упругость и прочность. Этого достигали одним из двух способов. В южных землях Руси, а также в районе современных Великих Лук лён «стлали» – тонким слоем раскладывали на влажном лугу и выдерживали в течение пятнадцати-двадцати дней. Делалось это в сентябре или октябре: в южных областях в это время ещё достаточно тепло и часто выпадает роса, благоприятствующая расслаиванию волокон. В районах с более суровым климатом (Псков, Ярославль, современная Вологодская область) лён чаще «мочили» – опускали связками в пруд, болото или специальную яму, вырытую в низине. Использовалась только стоячая вода. Обработанный лён сушили, затем мяли, отделяя волокно от «кострики» – посторонних тканей стебля. Сохранились старинные мялки, которые дробили и плющили стебли между двумя деревянными брусками, зачастую ребристыми. Иногда лён ещё дополнительно толкли в ступах.

Чтобы окончательно вышелушить кострику, а также отделить тонкое, нежное волокно от более короткого и жёсткого (оно шло на пряжу для изготовления мешковины и других тканей не самого высшего сорта), лён трепали. Остатки деревянных «трепал» найдены археологами при раскопках древней Ладоги в слоях VII–IХ веков.

Среднерусские орудия для обработки льна (XIX век): 1 – льномялка, 2 – ручная ступа и пест.

Подсчитано, что вес чистого волокна составляет всего лишь пятую часть веса стеблей.

И наконец, чтобы хорошо рассортировать волокно и разгладить его в одном направлении для удобства прядения, лён чесали. Делали это с помощью больших и малых гребней, иногда специальных – в частности, большой костяной гребень найден археологами на городище ХII века, – но иногда и теми же самыми, которыми расчёсывали волосы. Памятуя, что нам известно о магических свойствах волос (см. главу «Коса и борода»), можно добавить несколько важных штрихов к нашим замечаниям о магическом смысле прядения.

Деревянный валек с изображением плывущей берегини. Служит для разбивания семенных коробочек льна и конопли, а также используется при стирке белья. XIX век.

После каждого прочёсывания гребень извлекал грубые волокна, а тонкие, высокосортные – куде^’ль – оставались. Слово «кудель», родственное прилагательному «кудлатый», существует в том же значении во многих славянских языках. Процесс чесания льна назывался ещё «мыканьем». Это слово родственно глаголам «смыкать», «размыкать» и означает в данном случае «разделение». (Сравним «мыкать горе», «мыкаться» – эти слова как бы говорят о бесплодных попытках вырваться, отделаться от чего-то.) Кудель называлась поэтому также «мычкой»: вероятно, имелось в виду, что это «отдельные», «избранные» волокна.

Готовую кудель можно было прикреплять к прялке – и прясть нить. Легко сказать! Но если задуматься, какой великий каждодневный труд стоит за короткими строчками этой главы!..