Глава шестая. ШАГИ ЗА СПИНОЙ.

Опыт профессора Колли по части того, что касается звука шагов за спиной, не остался уникальным. Их слышали многие, и не только зимой, но и в разгаре лета. Однажды Хью Уэлш рассказал, что впервые столкнулся с этим явлением летом 1904 года, когда он с братом провел две недели в высокогорье, поставив лагерь близко к каирну на вершине, насколько это было возможно. Помимо геологических исследований этого края они еще собирали альпийские растения для абердинского профессора ботаники и пауков для сэра Дж. Артура Томсона, профессора зоологии.

В течение этих двух недель Каирнгормы принадлежали им почти безраздельно, ибо лишь сравнительно немногие исследователи тогда отваживались пройти горную гряду у верхних пиков.

«В первые ночи у вершины Макдуя мы часто просыпались, заслышав какие-то нечеткие шаги, как будто кто-то неспешно прохаживался по пропитанному водой гравию. Думая, что это припозднившийся скалолаз, мы окликали его, но не получали ответа, а разглядеть ничего, кроме мрака, не удавалось.

Хождение продолжалось недолго, и мы приписывали его оленям, хотя и понимали, что тем совершенно несвойственно разгуливать по опасному щебню в темноте. За время нашей стоянки на плато мы часто слышали эти шаги и совершенно им не удивлялись, пока нас не поразила некоторая странность. Это случилось, когда те же самые звуки прозвучали, и очень явственно, днем, хотя по-прежнему ничего не было видно. Это точно было не эхо, и мы пытались найти источник звука, но безуспешно. Часто мы ощущали, что „нечто“ находится рядом с нами. Это было жутковатое чувство, смешанное с тревогой, но отнюдь не со страхом, как бывало у других».

По возвращении к Дерри-лоджу они рассказали все Джону Макинтошу, охотнику из Луибеге, и спросили, не могли такие звуки в ночи производить олень. Тот посмеялся над идеей об олене-ночеброде и заявил:

«Вы, должно быть, слышали Фер Лиа Мора». Вот тогда они впервые и узнали о Сером Человеке, но ни Макинтош, ни Доналвд Фрейзер, сталкер с Дерри-лоджа, ничего толком про него не сказали, хотя и прожили по соседству с Бен-Макдуем почти тридцать лет.

Маедональд Робертсон, автор «Избранных горских народных сказок», в конце книги говорит об этих шагах, слышанных им самим.

Летом 1940 года Робертсон и Марди Мактилливрей, сын хозяина домика, который он снимал почти каждое лето в Ист Крофтморе, отправились порыбачить к Лох-А-ану. С наступлением сумерек они ушли с озера и решили провести ночь у Шелтер-Стоуна. Кроме друг друга и бультерьера Макдональда, они не видели ни души и считали, что пребывают здесь в одиночестве, пока близко к полуночи собака не подняла их своим встревоженным воем.

«…Наконец, мы оба ясно расслышали шаги крупного человека, подходившего все ближе к нам, — тропинка из щебенки хрустела, мой пес громко лаял, но, когда шаги вдруг затихли во мраке, собака успокоилась, и мы вскоре снова заснули. Время было военное, и вряд ли какому-нибудь одинокому страннику взбрело бы в голову побродить по этому безлюдному месту во тьме. Мактилливрей сказал, что это был Большой Серый Человек. Его шаги слышали и раньше те, что жили в округе, и я сам не мог найти другого подходящего объяснения».

Звук шагов в горах, конечно, иногда слышится не только на Бен-Макдуе. С этим можно столкнуться где угодно. В письме в «Шотландец» в октябре 1941-го покойный М. Б. Неттльтон описывает один случай в Уийинах. Был спокойный солнечный день апреля 1937 года, на вершинах еще лежал снег, он со своим товарищем заплыли с моря в Лох-Скаваиг на моторке и разбили лагерь на берегу, намереваясь с неделю полазить вокруг Лох-Коруиска.

На высоте в полторы тысячи футов, у длинного скального гребня Сгур-Дув-Бег они остановились на завтрак. И внезапно услышали, как хрустит земля под прошипованными ботинками, — кто-то шел к ним снизу. Оба путешественника удивленно переглянулись — как кто-то мог оказаться здесь, если им самим потребовалось добираться с моря? А никаких других лодок они не заметили.

«И в этот момент нас охватило чувство тревоги, и чтобы нарушить напряжение, мы наивно подошли к краю выступа, намереваясь встретить нашего гостя. Звуки туг же оборвались, и мы обнаружили, что в этом направлении не только никого нет, но и сам склон здесь настолько круг, что подняться по нему невозможно. Все вокруг было открыто взгляду, и в полнейшей тишине ощущение некоего враждебного воздействия выросло до того, что мы, несмотря на прекрасную погоду, забросили нашу идею о восхождении и в весьма постыдной спешке спустились к самым легким площадкам, откуда недалеко было до Гарв-Коире. И шагали мы отнюдь не степенно, пока не добрались до освещенных солнцем вод Коруиска, где стали внимательно озирать нашу гору в тщетных поисках признака какого-либо живого существа. А потом честно друг другу признались, что, будь мы поодиночке, это поспешное бегство превратилось бы в панический прыжок со скалы. С другой стороны, то, что мы оба испытали это, исключало любую возможность галлюцинации».

Алистер Бортвик в книге «Всегда чуть дальше» рассуждает о Сером Человеке и приводит случай с двумя своими друзьями.

Первый оказался на Бен-Макдуе один и был застигнут некой сущностью, когда спускался в Лайриге-Гру, направляясь к Корроур-шелтер. Снег был покрыт настом, который с хрустом лопался при каждом его движении. И вот к его шагам стали примешиваться чьи-то другие, как у профессора Колли, и он вдруг осознал, что их ритм совсем не соответствует эху: чужой шаг раздавался после каждых трех его.

«Я ощутил что-то странное на затылке, но сказал себе: глупости. Этому должно быть объяснение. Я остановился, и те шаги прекратились. Тогда я сел и попытался найти им причины. Ничего странного я не видел, светила луна, но туман был слишком густой. Единственное, что я смог придумать, — мол, звучало эхо моих собственных шагов. Но тогда отражался бы каждый шаг, а не только третий по счету. Я был напуган до смерти. Встал и пошел дальше, стараясь не огладываться. Спустился я совершенно нормально — шаги так и затихли в ущелье, и я даже не бежал. Но, клянусь, если бы это нечто сказало хотя бы „Бу!“ у меня за спиной, я рванул бы к Корроуру быстрее молнии!».

Второй случай был совершенно такой же, за исключением того, что произошел он среди бела дня. Но на Вене-Макдуе стоял плотный туман, и видимость сократилась до нескольких футов. И еще: тут каждый шаг за спиной звучал примерно на два с половиной шага приятеля Бортвика. Этот «некто» был длинноногим, шести футов ростом, а первый — пяти футов семи дюймов! Бортвик однажды побывал на Бен-Макдуе с поисковой партией и как-то попытался расспросить егерей и сталкеров, видели ли они когда-нибудь Серого Человека? Они молча глядели на любопытного несколько мгновений, а потом один сказал: «Мы об этом не говорим».

Дональд Стюарт был сталкером в Инхрори-лодже, который располагается на восточной стороне Каирнгормов. В его участок входила и вершина Бен-Макдуя, но сам он не сталкивался с Серым Человеком. Однако поведал об одном странном происшествии, которое имело место в его собственном доме сразу после радиопередачи, посвященной Фер Лиа Мору, в октябре 1937-го. Он созвал своих подручных послушать, а когда передача закончилась, выключил радио и заметил: «Вы когда-нибудь слышали такую чушь?» Как раз в тот момент открылась наружная дверь, потом внутренняя, и кто-то, тяжело ступая, прошел по каменному коридорчику к кухонной двери.

Решив, что это Дональд Макхарди, дурачок из Дельнадамфа, по кличке Тупица, который время от времени являлся без стука в гости, они не обратили на этот приход особого внимания. Но когда никто так и не зашел в комнату, Стюарту стало любопытно. Он открыл дверь. Там никого не было. Следуя за своим терьером, он вышел наружу через распахнутые настежь двери и оглядел дом вокруг. Ночь стояла тихая, ничего радом не шевелилось. И терьер не взял следа, хотя и казался весьма встревоженным.

В данном контексте, пожалуй, уместно вспомнить холодящую кровь историю Ричарда Керла, которая хотя и не имеет отношения к Бен-Мавдую, но весьма впечатляет и, как он сам признается, осталась для него необъяснимой.

Он тогда был мальчишкой, и как-то ему пришлось спать одному в изолированной комнате пустого дома, где он родился. В два часа ночи он вдруг проснулся, непонятно зачем уставился через окно на ветку дерева, которая колыхалась под ветром. И, к своему изумлению, услышал тяжелые, медленные шаги, приближающиеся к его дому. В тишине они были прекрасно различимы и казались зловещими из-за этой своей неспешности. Они добрались до ограды и остановились возле калитки, которая открывалась с заднего двора, и, к его удивлению ибо у них в семье было заведено каждый вечер тщательно запирать калитку и все двери, шаги зазвучали уже на дорожке двора, а затем стихли, словно кто-то подошел к двери черного хода.

Одного того, что кто-то чужой забрался во двор, уже хватало для беспокойства, но Керлу пришлось пережить гораздо больший испуг, когда шаги раздались внутри дома. Спокойные, по-своему чинные, они хлопками отдавались в нижнем коридоре, выложенном плиткой, и, охваченный жутким предчувствием, мальчик понял, что сейчас услышит их на лестнице.

Каждый уголок дома он изучил до мелочей и мог точно определить, откуда в тот или иной момент доносились шаги. Наконец они прозвучали наверху, на лестнице, резко свернули влево, затем еще раз влево, спустились на пару ступенек и приблизились к двери комнаты, смежной с той, в которой он находился, и наконец остановились у самой его двери.

«К тому времени я сидел на кровати, мой взор был прикован к двери, а в сердце поселился холодный ужас. Ручка повернулась, и в дверном проеме возникло существо с лисьей мордой, которое передвигалось на задних лапах. Оно было даже как-то одето и, вы не поверите, носило высокую шляпу, что придавало всему облику окончательно жуткий вид. Но лицо, я повторяю, было лисьей мордой, и сзади виднелся пышный хвост. Вероятно, существо было побольше обычной лисы, в глазах светилось какое-то коварство, хотя, должен признать, отвратительного звериного запаха не было.

Существо поглядело на меня, вид у него был скорее закоченелый, чем злой, но не заговорило. Я закричал: „Убирайся!“ — и как только вспомнилось верное слово! Оно повернулось и ушло. Я слышал, как шаги повторяют в точности прежний маршрут. Как и раньше, неторопливые, размеренные, они звучали гулко в тишине, пока не стихли на дороге, ведущей в лес.

Можно предложить много объяснений. Но все случившееся кажется по-прежнему для меня необъяснимым, для меня, который размышляет над этим вот уже сорок лет».