IV.

Кошерная пища подразделяется прежде всего на милхикс, флейшикс и парве, то есть молочное, мясное и нечто среднее. Молочные продукты, как и мясо, должны соответствовать определенным требованиям кашрута; при дойке должен присутствовать добропорядочный еврей — он следит за тем, чтобы молоко не использовали для возлияния идолам и истуканам.

Прилагательное милхик, «молочный», подарило идишу чудесную поговорку блайбн аф дер милхикер банк (дословно «остаться на молочной скамье»). Банк в данном случае означает «кухонный стол», «столешница». В каждом доме были милхике и флейшике банк. Когда о человеке говорят «он остался на молочной скамье», значит, его куда-то не пустили, не приняли в компанию — как правило, под каким-то неубедительным предлогом или вообще без объяснений. Этот образ возник из религиозных законов о пище. В Торе трижды повторяется «не вари козленка в молоке его матери»; мицву быстро обобщили, запретив есть мясное и молочное вместе. Однако разложить их по разным тарелкам было мало. Некоторые беспокоились, как бы частички молочной и мясной еды не встретились во рту — так появились разные традиции, определяющие перерыв между мясным и молочным и, наоборот, между молочным и мясным (это, чтоб вы знали, — две большие разницы). Шестичасовая пауза между флейшик и милхик, характерная для евреев из Восточной Европы, раскрывает истинный смысл пословицы «а минег брехт а дин» («обычай превыше закона») — то есть на самом деле обычай не нарушает закон, а ужесточает его. Само правило делать перерыв между двумя видами пищи основано на двух отрывках из Талмуда (трактат Хулин 105а):

1. Сказал Ров Хисдо: «Тому, кто только что ел мясо, запрещено есть творог. Если же он только что поел творог, то может есть мясо после небольшого перерыва». 2. Сказал Map Укво: «Я в этом отношении [перерыв между мясным и молочным], как уксус, сын вина, по сравнению с моим отцом. Отец, поев мяса, ждал сутки, и только тогда ел творог. А я если за обедом ел мясо, то творога не ем, но за ужином уже буду есть».

В первом отрывке появляется сам принцип ждать некоторое время между мясом и творогом или сыром, последующие замечания Map Укво определяют длину этого перерыва — она равна промежутку между двумя трапезами. Например, если вы обедаете в двенадцать, а ужинаете в шесть, то между мясным и молочным нужно делать шестичасовой перерыв.

Внук Раши, Рабейну Там — авторитетный и, как правило, суровый толкователь, — проявляет редкую для него снисходительность: по его мнению, Ров Хисдо запрещает есть сыр после мяса, только если едок не вымыл руки и не прополоскал рот, а равно и Map Укво говорит только о тех случаях, когда едок не прополоскал рот. Но мы, стремясь облегчить себе жизнь, игнорируем Рабейну Тама (при этом выполняя другие, более тяжелые, его указания). Голландские евреи таки следуют его правилам — после еды они произносят благословение и только через час полощут рот. Даже немецкие евреи ждут только три часа, взяв за основу зимние промежутки между трапезами как более короткие (из чего видно, как стара эта традиция^{68}), и еврейский закон склонен идти по пути наименьшего сопротивления. Если компания евреев восточноевропейского происхождения не хочет брать с собой другого такого же еврея, они могут сделать так: стоит ему упомянуть, что он только что съел гамбургер, компания объявляет: «А мы идем есть пиццу!» — все, теперь ничего не поделаешь.

Интервал между молочным и мясным — совсем другое дело. Считается, что молочные продукты (кроме нескольких твердых сыров, после которых надо ждать столько же, сколько после мяса) не оставляют после себя ничего — тому, кто поел милхикс, достаточно прополоскать рот и вымыть руки. Если же вы, поев сыра, хотите сразу же приступить к мясу, то сначала нужно съесть какое-нибудь твердое парве; многие применяют это «сырное» правило ко всем молочным продуктам.

Впрочем, чаще всего после молочного евреи ждут хотя бы полчаса, согласно изречению из Зоѓара, знаменитого мистического писания: молочное и мясное нельзя есть в пределах одного часа.

Возвращаясь к блайбн аф дер милхикер банк, мы видим теперь: если вас не взяли с собой под тем предлогом, что вы милхик, — это пустая отговорка, вы им просто не нравитесь. Если фраза «как же ты пойдешь с нами есть пиццу, ты же флейшик» еще звучит более-менее правдоподобно, то «как же ты пойдешь с нами есть гамбургеры, ты же милхик» не имеет смысла вообще — к тому времени, как компания доберется до кафе и сделает заказ, уже можно будет есть мясо. В общем, собеседник сразу раскусит такую отмазку, особенно если это один из тех злоязычных ханжей — фример («благочестивее». — прим. пер.) некуда, — которые постоянно порицают окружающих: дескать, он вовсе не такой благочестивый, каким кажется. Святоши подозревают других в том, что те едят каше мит маслинке («кашу с пахтой»). Сейчас на пакетах с крупой печатаются рецепты каш, состоящих только из крупы, воды и соли, но в классической еврейской каше обязательно должен быть шмалц, смалец, а он берется из мяса. Конечно, никто не докажет, что в вашей каше с пахтой есть шмалц, но предполагать будут самое худшее. «Он ест каше мит маслинке» часто звучит в адрес тех, кого подозревают в вольнодумстве, — дескать, что-то с ним нечисто.

Есть и такие, кто кладет смалец в кашу с пахтой просто назло всем. О таком человеке говорят: «Он и хейлев мит чвекес („нутряное сало с гвоздями“) сожрет!» Не потому, что очень хочется, и не потому, что это вкусно, а потому, что такого есть не полагается; в общем, перед нами еврейский родич старухи Шапокляк, афцилохесник в чистом виде.