Глава двадцатая.

К утру Антуану стало лучше. Он поднялся, проглотил полбанки консервов и даже смог идти, но очень медленно. Он все еще был в каком-то заторможенном состоянии. Что-то бормотал, откликался со второго раза. Боец из него был никакой, так что мне пришлось взять его на руки. Удивительно, но он не испугался, положил голову грудь, как детеныш гориллы, и вскоре задремал, убаюканный мерной ходьбой.

Мы взяли правее от реки, вышли из галерейных лесов — я бы не смог с Антуаном на руках продираться сквозь эти заросли. Мальчики шли впереди, я замыкал нашу колонну, включив все сенсоры: совершенно не хотелось столкнуться со стаей гамадрилов или второй раз встретиться с шипастым носорогом. Хотя я вчера его изрядно потрепал, носороги непредсказуемы — он мог вернуться. А для второго боя у меня слишком мало энергии.

Ночью батареи слегка зарядились от костра, но тепловой энергии было недостаточно. Мое тело — самая совершенная машина человечества. Я способен получать энергию от любого источника — тепло, солнечный свет, электрические атмосферные заряды, даже часть собственного движения — механического движения, могу при помощи микрогенераторов перевести в электричество. Моя шерсть — не просто камуфляж, который имитирует естественную окраску горилл. Это миллионы микроволокон с неограниченной возможностью трансформации. В них содержатся миллиарды наномашин, преобразующих любой вид энергии в электрический ток.

В начале разработки возникла идея оснастить юнит термоядерной батарей, но экологический совет проекта WLP ее зарубил. Да и африканские правительства не позволили бы — не дай бог, батарея попала бы в руки повстанцев.

Поэтому юнит был оснащен сверхемкими электрическими батареями с возможностью мгновенной подзарядки — последней разработкой японских корпораций. Гарантия их безотказной работы составляла не менее пятидесяти лет. Уже истекла.

Если честно, сейчас я жалел об этом решении. Это стоило мне изрядной доли автономности, и потери вероятной мощности на процентов на сто. Зато я безупречно чистая машина. Вот носорог, наверное, обрадуется этому факту.

Что-то не давало мне покоя, во вчерашнем столкновении с этим зверем была какая-то деталь, выпавшая из внимания. Я проматывал видеоархив, пытаясь ее найти, но пока безуспешно.

Я шел на аварийном уровне энергии. Нужен солнечный день, но небо, как назло, затянуто тучами. Из долины темной пеленой надвигался облачный фронт, и во тьме, сгустившейся у горизонта, посверкивали зарницы.

Плохо.

Впереди, метрах в трехстах, чуть слышно шуршали кусты. Навстречу кто-то шел, мальчики еще этого не замечали, но я давно прислушивался. Судя по всему, это люди. Слитный шум шагов, — скорее всего оставшийся отряд или часть его.

Сто семьдесят метров до источника шума.

— Питер.

Мальчик остановился.

— Впереди кто-то есть. Я думаю, что это Андрая. Но будь осторожен.

Питер замер, прислушиваясь, потом торопливо вытянул мачете из-за пояса. Элиас последовал его примеру.

— Да — в глазах Питера мелькнул страх. — Оно, они там.

Интересно, почему мальчик решил, что целей несколько?

Крадучись, мальчики двинулись вперед.

Сто метров.

Звуки стали слышны отчетливей: шарканье, какой-то тихий кашель, сбивчивое бормотание.

Стоп, это бормочет Антуан.

— …икие…темнота…страшно, — он завозился у меня на груди, задергал руками, будто отпихивал кого-то.

Спокойно, малыш, ты что?

Восемьдесят метров.

Стало слышно сердцебиение — один, два, три, четыре. Я никак не мог разглядеть их, хотя эхолокатор пробивал на такое расстояние. Сквозь весь хаос листвы и ветвей должны были проступить хотя бы контуры. И это сердцебиение — оно слишком сильное и размеренное, его сопровождает какой-то странный шум. Пятьдесят метров.

Питер задел сомкнутую чашу листьев цветка, полную дождевой воды, и та с шумом полилась на землю.

— Замрите!

Питер с Элиасом остановились, напряглись, пригнулись к земле.

Нас услышали. Шаги стали распределяться — обходят полукругом. Пятеро. Это не Андрая. Люди, больше и тяжелее мальчиков. Взрослые. Но почему я их не до сих пор не вижу в инфракрасном диапазоне? Неужели энергии так мало, что не хватает для работы тепловизора?

Двадцать метров.

Они стали двигаться так тихо, что только я или Лаура могли бы их услышать.

Я знаком подозвал мальчиков, положил Антуана в корнях-подпорках высокого дерева арере. «Охраняйте его» — указал я. Питер кивнул, прижался к корню. Элиас встал с другого края. Мачете поблескивали в лесном душном полумраке, сверху мелкой монотонной капелью сыпалась влага, и в сплетении теней и лиан ничего не было видно.

Пятнадцать метров.

Где они?

В зыбкой ультразвуковой картине, среди колонн гигантских деревьев, паутины лиан-ротангов, вдруг обрисовались фигуры — размытые, дрожащие какими-то лохмотьями по краям, они двоились и то появлялись, то пропадали. Наконец-то! Двое справа, двое слева. Где пятый?

Десять метров.

Уже совсем близко. Наконец выжал изображение и тепловизор — сине-красные силуэты прижались к земле, медленно пробираясь вперед. Температура тел не соответствовала человеческой. Да, тепловизор определенно сбоит. Острые локти торчали над спинами. В их движениях чудилось что-то неторопливо змеиное.

Кто это?!

Я огляделся. Принимать бой не хотелось. Слишком мало пространства — узкая тропа стиснута с обеих сторон плотной порослью молодых акаций.

Одна из фигур справа резко, как пружина, разжалась, и из зарослей вылетело короткое копье — прямо в грудь Элиасу. Я перехватил его почти у сердца, переломил древко у ржавого иззубренного наконечника.

— Дикие, — выдохнул одними губами Питер.

Дикие?

Покачнув листья, второе копье вылетело с другой стороны — в Питера! Я отбил его взмахом руки. Почему они не нападают на меня?

Фигуры замерли, потом медленно, все разом пошевелились. Как они общаются? Я не слышу никаких переговоров в диапазоне человеческого голоса.

Листва вздрогнула, пропуская четыре стрелы. Нет, дротики. Духовые трубки! Значит, яд. Я шагнул назад, закрыл мальчишек телом, дротики отлетели от черной шерсти.

Выходите!

Лес молчал, только мальчики учащенно дышали за спиной. Фигуры не шевелились. Патовая ситуация. Я мог прыгнуть и накрыть двоих, но в это время остальные нашпигуют мальчиков ядом. Ладно, я могу хоть сутки простоять, но вот дети…

— Где они? — шепотом спросил Элиас, — Они ушли?

— Нет, они здесь, — ответил Питер. — Наблюдают.

Догадливый мальчик.

— Это дикие, — вдруг ясно сказал Антуан. — Они хотят нас убить. Они злые.

Нападающие зашевелились. Кажется, они перезаряжают трубки.

— Пригнитесь!

Два залпа дротиков подряд, четыре отлетели от моей груди, еще два я отбил руками, но два проскочили — вонзились в дерево над головой у присевших мальчишек. Опять тишина.

Что делать? Если это продолжиться, то рано или поздно они могут попасть в мальчишек. Какой у них яд, я не знаю, да и противоядий нет. Что же делать?

Противник не двигался. Тишина. Вдруг — шорох, сзади! Элиас вскрикнул, потом захрипел. Я мгновенно развернулся, закрыл ребят уже спиной и увидел, как его за горло схватила землисто-серая рука, высунувшаяся из-за дерева. Вот где был пятый!

Я перехватил запястье, сжал, дробя кости, и рывком дернул на себя. Тварь не поддавалась, я услышал сзади слитный выдох.

— Падайте на землю!

Дротики забарабанили по спине.

Упершись правой рукой в ствол, дернул сильнее. Кости затрещали, из-за дерева, шипя и болтая ногами, вылетел человек. Он был облеплен какими-то лохмотьями, узкое лицо искажено в крике, но из горла раздавалось только яростное шипение. Он извивался в воздухе, и с размаху бил левой рукой коротким копьем мне в грудь.

Тишина взорвалась дробным топотом ног — они не выдержали, кинулись в атаку!

С ревом я развернулся, швырнул тело в двоих — набегающих слева, а ударом руки отбросил одного из нападающих обратно в заросли.

Последний прижался к земле, как ящерица, зашипел и, со змеиной ловкостью исчез в лесу.

Секунду я вслушивался в шорохи, следил, как они разбегаются в стороны, как тараканы. На удалении ста метров я их потерял. Все стало как прежде: капель, крики птиц, шелест листвы и вечный полумрак.

— Питер, Элиас, Антуан, — вы целы? Ни в кого не попало?

Мальчики нестройно кивнули. Антуан поднялся, опирался на дерево. Его пошатывало.

— Антуан, бежать можешь?

— Я…да, могу. Наверное.

— Тогда — вперед. Не останавливайтесь. Они рядом. Вперед!

Мальчики бежали через лес, я следовал за ними, следя за периметром. Белки скакали по веткам, две небольших макаки замерли в двадцати метрах от тропы, вверху трепетали листья, и мелькали редкие птицы. Я машинально отмечал: попугаи-жако, дятлы, вот голубь пролетел, а вот нектарница перепорхнула. «Диких» не было видно. Но я знал, что они здесь — какие-то смутные тени мерцали на границе обозримой зоны. Как они нас прослеживают на таком расстоянии — слышат? Но тогда чувствительность их слуха сравнима со звериной. Или по запаху. Неужели еще одна цепь положительных мутаций?

В любом случае, деваться некуда — слева река, они отжимают нас от леса.

Внимание. Критический уровень заряда батарей. Необходима срочная подзарядка.

Знаю, знаю. Из-за низкого уровня энергии я не могу задействовать боевой режим. Изначально предполагалось, что юнит раз в неделю будет приходить на станцию для подзарядки, а все остальные способы получения энергии были вторичными. Но теперь стали основными. Мне нужно солнце!

Но над головой фиолетовой чернотой наливались тучи, фронт подходил все ближе. По верхушкам деревьев уже заходил ветер, трепал ветви, выворачивал темную зелень мелкой листвы.

Мы бежали сквозь колонны сумрачного леса, пятная следами полог мхов и лишайников. Мчались вперед, без остановки, но хоровод теней на границе зрения нас не оставлял. Антуан тяжело дышал, рубашка на его спине взмокла, он начал отставать. Питер держался лучше, но тоже уставал. Элиас вырвался вперед. Он бежал легко: цепко ставил ногу, перемахивал через змеящиеся толстые корни. В прошлом из него мог бы выйти хороший спортсмен.

Зарегистрированы высокочастотные колебания. Дистанция — сто пятьдесят метров.

— Замрите!

Мальчики встали. Я резко затормозил. Зыбкие силуэты множились впереди и справа. Противник увеличил численность. Они перекрыли тропу!

Мы не прорвемся. От всех дротиков я не успею их заслонить.

Инфразвуковой диапазон дрожал от множества колебаний. Это язык! Они переговариваются на низких частотах, вот почему я не услышал их тогда — не включил этот диапазон.

Надо что-то придумать.

Фигуры приблизились.

Сто метров.

Картинка путалась, но я насчитал, по меньшей мере, пятнадцать «диких».

Мне они ничего не сделают, но как быть с детьми. Прорваться, раскидать? Далеко не уйдем, я не смогу нести всех — слишком мало энергии. А эти «дикие» — настырные ребята, так просто не отстанут. Драться я тоже не могу — мальчики обязательно пострадают.

Что же делать?

Восемьдесят метров.

Мальчики крутили головами, никого не замечая. В лесу тишина стояла, нарушаемая лишь их дыханием, вдалеке громыхал гром. Джу замер.

— Где они? — Элиас облизал пересохшие губы, огляделся.

— Близко, — уронил Джу. — Совсем рядом. Впереди пятеро, еще десять идут справа, из леса прямо на нас.

Питер тоже чувствовал их. То самое чувство, которое он испытал на берегу реки. «Дикие», вот кто это был. С такими он еще не сталкивался. Мальчик крепче сжал мачете — живым даваться нельзя. Что «дикие» делали с пленными, страшно было даже вспоминать. Питер вспомнил яму в одной из деревень, которую сожгла карательная экспедиция Эдеме. Она была полна обглоданных костей и черепов. Нет, лучше смерть. Но почему Джу их всех не убьет? Неужели «любовь» может быть и к этим чудовищам?

Антуан побледнел и оперся на дерево.

— Что с тобой? — Питер шагнул к нему.

— Чего-то плохо мне. Устал. — Антуан утер лоб.

— Надо постараться. «Дикие» совсем близко, ты же не хочешь попасть к ним? — горячо зашептал Питер.

Антуана передернуло, он выпрямился и неловко вынул мачете из-за пояса.

Шестьдесят метров. Внимание, критический уровень заряда батарей. Срочно подзарядите аккумуляторы

«Дикие» пригнувшись, плавно скользили по лесу и сжимали кольцо. Антуан был совсем плох. Бедный мальчик, ему тяжело пришлось вчера. Что же делать, они вот-вот нападут, а отступать некуда — позади река. Река?!

Только бы хватило энергии. Только бы…

— Все ко мне!

Мальчик стремительно подбежали.

— Они уже близко. Я не могу сражаться — их слишком много, и у них отравленные стрелы. Если кого-то из вас заденет, то я не смогу его спасти. Ясно?

— Ты нас не бросишь? — выдохнул Питер.

— Нет. У нас есть только один выход…быстро, к реке!

Пройдя отметку в пятьдесят метров, «дикие» разом рванулись вперед. Они будут здесь секунд черед двадцать.

Я сшиб дерево в накатывающуюся волну зыбких силуэтов и рванулся вслед за мальчиками.

Внимание. Опасность. Внимание. Опасность. Аварийная разрядка батарей. Активность юнита будет приостановлена. Идет отправка аварийного отчета.

Нет, только не это!

Я прыжками мчался по лесу, нагонял ребят — они опрометью неслись к речному обрыву, где глухо ревела вода. Стремительный серый силуэт вылетел справа, почти схватил цепкой рукой Антуана за ногу, но я всем весом приземлился на тощую спину, бугрящуюся острыми позвонками. Хруст костей — уже позади, «дикий» зацарапал землю длинными пальцами. А сзади набегал слитный шорох множества ног.

Внимание. Возможно, активность юнита привела к гибели человека…

Замолкни! Вперед, только вперед. Я прыжком нагнал Антуана, перекинул его через плечо. Он завопил, брыкаясь — наверное, не понял, кто это. На следующем прыжке я подцепил Питера, закинул на второе плечо и кулаком сшиб свесившуюся с ветки фигуру в лохмотьях.

Опасность. Критическое падение мощности. Отключение юнита через тридцать секунд, двадцать девять, двадцать восемь…

Господи, лишь бы успеть! В третьем прыжке я выхватил Элиаса, и вылетел на речной обрыв. Под чернеющим небом где-то внизу глухо грохота вода, клубы водяной взвеси плыли в туманной бездне. До другого берега — тридцать метров.

Двадцать пять, двадцать четыре… Мощность ножного привода 300 % от нормы. Юнит будет обесточен через десять секунд.

Сквозь шум реки я услышал тонкий свист множества дротиков, они забарабанили по ногам. Я вжался в землю и прыгнул.

Восемь, семь…

Мы летели над речной бездной, дождь дротиков дырявил воздух, мальчики вцепились в шерсть.

Четыре, три…

Удар! Я покачнулся, но устоял. Мальчики кубарем слетели на землю — не до нежностей, я рывком развернулся, закрыл их телом. И застыл с воздетыми к небу руками, оглушая инфразвуковым ревом усыпавших противоположный берег «диких».

Две, одна секунда. Питание отключено.

Я успел.