Действие 5.

Я так и стоял бы, глядя на неё во все глаза, но ко мне подошёл Чез, держащий под руку Натали, и пришлось отвлечься.

— Что хмуримся? — спросил сияющий Чез.

— Сам не знаю, — ответил я. — Пришёл сюда с другом, но он куда-то нагло смылся. Ты его не видел? Такой нагловатый, рыжий, слегка полоумный…

Натали рассмеялась и выжидательно посмотрела на Чеза. Что же он ответит?

Ничего ответить Чез не успел, потому что к нам подошёл мой дядя.

— Закери, мне необходимо с тобой поговорить, — слегка напряжённо сказал он, а потом, кинув взгляд на Чеза с Натали, добавил. — Извините молодые люди, но наедине.

Вид его серой мантии настолько поразил Чеза, что он даже не сразу понял, что Высший Ремесленник обращается к нему.

— А… ну да, — пробормотал он и, кинув очередной удивлённый взгляд в мою сторону, исчез вместе с Натали в толпе.

Ромиус проследил взглядом за удалившейся парочкой и повернулся ко мне.

— Я должен с тобой кое-что обсудить, это касается меня и моей сестры, а теперь коснулось и тебя. Ты, наверное, заметил, что твоё поступление в Академию не очень-то её обрадовало. Так вот, на самом деле это только вершина горы. Я тебе сейчас поведую коротенькую историю, но она должна остаться сугубо между нами и если что, то ты её не слышал.

Я не очень понял, при чём тут горы, но дядя меня заинтриговал. Вот только при таком скоплении народа, о каком сугубо личном разговоре может идти речь?

Проследив мой, невольно кинутый на окружающую толпу, взгляд, Ромиус махнул рукой.

— Этот разговор кроме меня и тебя никто не услышит, остальные будут слышать простые придворные расшаркивания, я же всё-таки Ремесленник, — неожиданно улыбнулся он, — и кое-чему за свой век научился.

— Хорошо, дядя, а если кто-нибудь умеет читать по губам?

Тут он слегка смутился (Высший Ремесленник?!).

— Об этом я не подумал. Но будем надеяться, что никому кроме тебя это в голову не придёт. В общем, слушай, — Ромиус слегка нахмурился, собираясь с мыслями. — Ты, конечно, знаешь, что твоя семья далеко не последняя в списке претендентов на Императорский трон. Если быть точнее, то она в этом списке третья. Наш Император, конечно, покидать суетный мир в ближайшие сто лет не собирался, но сейчас наступает весьма смутное время…

— Смутное?! — не выдержав, воскликнул я.

Мне-то казалось, что именно сейчас наступил расцвет цивилизации. Последние войны закончились три сотни лет назад, единственный настоящий враг Империи Элиров Шатерский Халифат тоже вроде бы давно голоса не подавал. А прочие враги находятся столь далеко, что им до нас так просто и не добраться. Есть ещё вампиры… но эти, по большому счету, затихли сразу после распада Царства Миир.

Конечно, наш город, как и вся Империя, не идеально спокойное место, но чтобы что-то могло угрожать Императору?! Это просто смешно. Может, мой дядя умом тронулся?

— Тебе этого знать неоткуда, — продолжил Ромиус, — но не забывай, что среди Ремесленников есть весьма неплохие предсказатели и, хотя не многие верят предсказаниям, факты указывают на то, что стоит, если не безоговорочно верить, то хотя бы прислушиваться к ним. Так вот, уже несколько месяцев подряд ото всех наших предсказателей мы слышим одно и то же: скоро будет война, причём война внутренняя. Именно так они и говорили «внутренняя». Но ты этим голову можешь пока не забивать, пойми одно — есть немалая вероятность того, что скоро Император сменится. И если это произойдёт в ближайшие годы, то самым ближайшим претендентом являешься ты.

Я впал в ступор. Я, Император?! Но это же бред! Наша семья всего лишь третья в списке, куда же дели остальные две?

Последний вопрос я задал вслух.

— Тут всё довольно просто объясняется, — усмехнулся Ромиус. — Если бы ты хоть немного времени посвятил изучению геральдики, то знал бы, что Императором может стать только взрослый человек, мужского пола, не связанный узами брака. А третьим в списке стоишь не именно ты, а семья Никерсов. Так уж вышло, что в первых двух семьях на данный момент нет ни одного человека, подходящего под все эти пункты, а в нашей семье таких только двое: ты и я. Но, к моей радости, есть ещё один пункт: ремесленник, так же, не может стать правителем. Прежде всего, потому что это даст ему слишком много власти… и ещё по множеству причин, в том числе нравственных, которые ты всё равно не поймёшь, пока не станешь Ремесленником.

До меня неожиданно дошло, что, поступив в Академию, я отказался от всех претезаний на трон. От этого мне сразу стало намного легче. Я, и на троне? Да вся страна по миру пойдёт раньше, чем я подпишу свой первый указ. Однако, как жаль, что Лиза не сечёт в политических делах так, как мой дядя, она бы себе локти кусала до конца своих дней. Променять Императора, на какого-то Ремесленника.

— Теперь ты должен понять, почему тётя Элиза, скажем так, слегка недовольна твоим поступлением, — продолжал Ромиус. — Она хороший человек, но её амбиции, её стремление возвыситься над другими, слишком велики. К сожалению, это результат воспитания… Из-за этого мы с ней и не ладили в последнее время, хотя я её и уважаю, и люблю…

— И теперь я испортил тёте все планы, — пробормотал я. — Мне жаль, но Император из меня всё равно бы не вышел, при всём тётином и даже моём желании.

— Ты зря так думаешь. На самом деле всему, что нужно знать императору, тебя обучали с самого детства, просто ты на это не обращал внимания, да и сейчас не обращаешь. Экономика, политика, история, даже твои занятия Искусством — всё это тонко спланированная тётей образовательная система. Не удивляйся, она предусмотрела всё, единственное, чего она не предусмотрела — это твоё поступление в Академию. На самом деле, у тебя слишком низкие способности, и если бы не то, что произошло на испытании, ты бы не попал в Академию. Не обижайся, конечно, но факты есть факты.

— Чего уж тут обижаться? Я всегда это знал, — слегка натянуто ответил я. — Это выходит, что тётя использовала меня всю жизнь? Лепила, желая получить идеального монарха?

Ромиус слегка смутился.

— Не совсем… Она считает, что делает это для тебя и очень любит. Просто у каждого своё понятие о счастье…

— А как насчёт понятия о том, что человек не может быть счастливым насильно? Даже если это не физическое насилие, а насилие над личностью?! — вскипел я.

— Тут уж я ничем не могу помочь. Это останется на совести твоей тёти и на твоей. Одно могу сказать точно — она тебя любит и всё делает только для тебя. Даже её желание возвыситься не что иное, кроме как средство, с помощью которого она хочет сделать тебя счастливым.

Я слегка успокоился. Тётя, конечно, не идеальна, но она же меня любит.

— Ну ладно, с этим я более или менее разобрался, но ведь это не всё, что вы хотели мне сказать? — спросил я дядю.

В его тёмных, похожих на мои, глазах проскользнуло некоторое одобрение.

— Нет, не всё. Я должен дать тебе возможность выбора — в Академию ты официально ещё не записан и, если захочешь, ты можешь спокойно в конце вечера удалиться из зала со всеми гостями. Никто кроме Высших Ремесленников и нескольких учеников не знает, что ты зачислен, и никто ничего не скажет, если ты уйдёшь. Может быть, ты когда-нибудь и станешь нашим Императором, а может быть, ты сможешь стать Ремесленником. Но должен предупредить: и то и другое маловероятно. Предсказания весьма расплывчаты, да и многое может измениться в политической обстановке. А что касается Академии… в Академии мы можем так и не понять, почему у тебя случился сенситивный шок, и ты по прошествии некоторого времени будешь вынужден покинуть её стены, потому что не сможешь освоить дисциплины более высокого уровня.

Ромиус замолчал и стал внимательно изучать моё лицо, в ожидании ответа. Как я предполагаю, на моём лице читалась некоторая внутренняя борьба и неуверенность, но не потому, что я не знал, что именно выбрать, а скорее из-за отсутствия возможности отказаться и от того и от другого.

— Что сказать, я не привык идти на попятную, и если у меня есть хоть какой-то шанс стать Императором… — я поднял глаза на дядю. — То лучше смыться поскорее. Уж лучше я попробую стать Ремесленником.

Дядя улыбнулся и неожиданно обнял меня.

— Я рад, что ты так решил. Я думаю, что у нас всё получится, и мы сможем разобраться с твоим феноменом.

Что такое «феномен» я даже спрашивать не стал. Всё равно не скажет, а то и разочаруется во мне нафиг.

— И я надеюсь, — улыбнулся я.

— Я должен поговорить с твоей тётей и добавить тебя в списки, так что развлекайся и не забудь, что когда наступит время ухода всех посторонних, ты остаёшься со всеми поступившими адептами.

Я радостно кивнул и неожиданно вспомнил вопрос, который я хотел задать, но слегка отвлёкся из-за навалившегося на меня «счастья».

— А… Ромиус, один вопрос…

— Да?

— А что это за девушка в белом, которую тут все так «любят». Когда она вошла, все сразу замолчали, как будто она прокажённая.

— Ты почти угадал. Она же вампир!

— Ну, это-то я заметил, я же не слепой, — перебил я.

— Хватит перебивать! — неожиданно погрозил мне пальцем Ромиус, и я тут же вспомнил, что он не только мой дядя, но и Высший Ремесленник. — Она единственный за всё время существования Академии вампир, прошедший все испытания. А если точнее, то она единственный вампир, который вообще когда-либо проходил эти треклятые испытания.

Об этом я тоже, в общем-то, догадался по разговорам.

— Ага, — протянул я. — И поэтому её так все «любят»?

— Любят? Не то слово. Просто обожают. Если честно, то на неё уже было три покушения. Только ты об этом не слышал, потому что все, кто на неё покушался, найдены мёртвыми. Я-то уж знаю, я их сам нашёл, и сам подослал, — увидев моё смятение, он добавил. — Шучу, шучу. Ладно, я пошёл, и так с тобой заговорился, да и друзья твои, я смотрю, по тебе уже скучают.

Я проследил за взглядом Ромиуса и увидел Чеза, стоящего в паре десятков метров всё с той же Натали, и бросающего на меня обеспокоенные взгляды.

— До встречи, дядя. И спасибо тебе, — произнёс я в след Ромиусу, впервые обратившись к своему дяде на ты.

Едва Великий Ремесленник отошёл на несколько шагов, как ко мне подлетел Чез.

— Что он тебе говорил?!

Ну что тут сказать, что я только что отказался от призрачного трона? Или, может быть, что я недоделанный адепт Академии?

— Да так… Музыка моя понравилась, — задумчиво ответил я.

— А чего он так бесился?

— Бесился? — удивлённо переспросил я.

— Ну да, как он на тебя гаркнул.

А, так вот он о чём. Это он, наверное, наблюдал, как Ромиус велел мне не перебивать. Оно понятно, кому же позволено перебивать Великого Ремесленника? Конечно, со стороны это, наверное, смотрелось довольно жёстко.

— Да ничего, просто я его случайно перебил, — честно ответил я.

— Перебил Высшего Ремесленника?! Тебе что, жить надоело?

— Да успокойся ты. А где твоя лубоф? — решил я по быстрому сменить тему.

— Какая такая любовь? — неожиданно смутился Чез. — Ты о чём?

— Да ладно тебе, что это ты с Натали под ручку тут расхаживал?

— Так ведь жалко девочку было в такой гнусной компании оставлять, испортят её там, как пить дать.

Тут я вынужден был согласиться. И как я смог встречаться с Лиз целый месяц? Ума не приложу.

— Слушай, а ты видел девушку в белом? — спросил я, вертя головой, пытаясь высмотреть её прекрасные белые одежды.

Чез не ответил.

Я повернулся, чтобы понять, почему он молчит. Чез выжидательно уставился на меня.

— Ты чего?

Чез ещё немного помолчал, а потом ответил.

— Да вот, думаю, а знал ли я тебя вообще? Вот, кажется, знаешь человека, а тут выясняется, что это вовсе и не так.

— Не понял.

— Мне казалось, что ты никогда особенно Академией не интересовался, а тут вдруг выясняется, что ты знаком с лучшими учениками старших курсов, разговариваешь с Великими Ремесленниками. Чего я ещё не знаю?

Я никак не мог придумать, что ответить. В чём-то он конечно прав, но ведь все им перечисленное случилось только сегодня. Этот день вообще какой-то сумасшедший. И, кстати, он до сих пор не знает, о том, что я тоже поступил в Академию. Мой разговор с Ником у входа он, видимо, благополучно пропустил мимо ушей.

— Ну, я не знаю, как тебе это объяснить…

— Ну, хоть как-нибудь.

— В общем, меня приняли в Академию.

Я говорил, что сегодня явно самый удивительный день?

Чез долго смеялся. Только слегка отсмеявшись, он спросил:

— Нет, а если серьёзно?

Если честно, то я обиделся.

— Я совершенно серьёзно.

— Тебя приняли в Академию? Да ты даже свет-то не с первого раза зажигаешь.

Я однозначно обиделся.

— Ну и что?! — взвился я. — Не всем же быть такими непризнанными гениями, как ты!

Чез опомнился и виновато посмотрел на меня.

— Извини. Просто с трудом верится.

— Ты уж поверь! — всё ещё зло сказал я.

Сказав это, я повернулся к залу и зло уставился в толпу, невольно перебегая взглядом от одного лица к другому. Я всё-таки обиделся и теперь пытался хоть как-то успокоиться.

Чез положил руку мне на плечо.

— Да ладно тебе, я рад, что ты поступил, хотя до конца поверить в это пока что не могу. А вообще-то здорово, может быть, даже на одном факультете будем. Ты какой стихие отдал предпочтение, о Высший Ремесленник? — уже с сарказмом добавил он.

— Всем, — не задумываясь, ответил я. — И вообще, я, как Самый Высший Ремесленник, хотел бы найти себе подходящую девушку на вечер.

Мой друг широко ухмыльнулся.

— Узнаю старого доброго Зака. Ну, благо выбор большой. Тут и неотразимая Пети, — он показал пальцем на стройную даму, которая на вскидку была тяжелее меня раз в пять, — и добрая всепонимающая Лиз, и даже розовощёкая очаровашка с длинненькими зубками. Кого выбираешь?

Он даже не подозревал, что попал прямо в цель, ведь именно к розовощёкой очаровашке с длинненькими зубками я и собирался подойти. Вот только никак не мог выцепить из толпы её белые одеяния.

— Мне пожалуйста последнее и поподробнее, — пробормотал я, скорее себе, нежели Чезу, но он услышал. Слегка гукнув, он немного нелепо похлопал глазами, а потом, опомнившись, добавил:

— Поподробнее… поподробнее пусть она тебе сама расскажет, тем более, что она сейчас стоит у тебя за спиной.

Ну конечно, так я и поверил. Хотя, исключительно на всякий случай, я всё же повернулся, чтобы проверить.

— Ой… — выдал я, столкнувшись нос к носу с очаровательно белым личиком моей давешней гостьи.

— Здравствуйте Закери… хмм… Никерс, если я не ошибаюсь?

Ещё бы она ошибалась.

— Он самый, — тут же влез Чез. — Перед вами гордость родителей, страсть девушек и любимец Императора нашего, великий (но скромный), сильный (но добрый), красивый (но не самовлюблённый). Ой… да что это я всё о себе… Знакомьтесь, это Зак. А вы кем будете мадемуазель?

Девушка не обратила ни малейшего внимания на моего друга, а всё так же вопросительно смотрела на меня.

— Э… ну да, — невольно ухмыльнулся я. — Но ведь мы уже знакомы, вот только имени вашего я так и не услышал.

Чез подозрительно посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на девушку и, пожав плечами и сказав что-то типа «злые вы, уйду я от вас», пошёл в очередной раз обходить зал, в надежде найти совершенно определённую девушку для… ну, просто чтобы найти совершенно определённую девушку.

— Да уж, нелепо всё вышло. Меня зовут Алиса. Я бы хотела извиниться перед вами за то, что случилось днём. В общем, я подумала подойти и извиниться, вот…

Слегка смутившись, она осеклась и посмотрела на меня. Я стоял, и всё так же нелепо ухмылялся. Через пару секунд от моего слегка очарованного мозга пошёл импульс к мускулам лица и ещё через каких-нибудь десять секунд, я вновь стал выглядеть как относительно нормальный человек.

— Да что вы, не каждый день в вас стреляют из арбалета. Кстати, он так и лежит у меня дома, если хотите, то можете его сегодня забрать.

Сказав это, я неожиданно понял, что ляпнул что-то совершенно глупое. И уж совсем не к месту добавил:

— Хотя, пожалуй, всё же не стоит.

Болван!

— Ну ладно, — произнесла она, сделав вид, что не услышала моих слов. — Я, пожалуй, пойду, так уж вышло, что я тут персона «нон грато», и вам не следует со мной общаться. Это может слегка навредить репутации вашей семьи.

Вот о семье ей заикаться не стоило. Как только я подумал о тёте и о том, сколько раз в день она мне напоминала о репутации, мною овладела злость. Похоже, всё, что интересовало тётю — это только репутация, даже её собственный племянник для неё ничего не значил, он был для неё всего лишь игрушкой и очередной составляющей её репутации.

Признаюсь, я и не собирался отпускать Алису, но тут в меня словно бес вселился. Очень кстати заиграла музыка и я, молча протянув руку, предложил ей потанцевать.

Естественно, она не отказалась.

Очень кстати, как я впоследствии заметил, вокруг нас было немало свободного пространства. По всей видимости, люди намеренно игнорировали мою новую подружку, и я невольно оказался в атмосфере отчуждения вместе с ней. Хотя музыка и играла, никто кроме нас танцевать не намеревался. Мы, воспользовавшись некоторой свободой передвижения, выполнили несколько танцевальных па, и неожиданно к нам начали присоединяться другие пары. Опять-таки, впоследствии у меня возникло подозрение, что первой присоединившейся парой были Чез и Натали, но сказать точно уже ничего нельзя. Так мы и протанцевали некоторое время. Должен сказать, что танцевала она божественно: отдаваясь ритму, она была податлива и улавливала любое моё движение. Её белые одежды, развиваясь, делали её воздушной и создавали ощущение полёта.

Но вот музыка закончилась, и мы молча отошли к стенке. Естественно, пространство вокруг нас тут же оказалось на удивление свободно. Хорошо, что я выбрал уже привычное мне место за фикусом, что скрывал нас хотя бы от половины любопытных взглядов.

Слегка отдышавшись, девушка произнесла:

— А вы неплохо танцуете, вот только чувство ритма вас немного подводит.

Я уже собрался разразиться речью, повествующей о том, что меня учили танцевать самые лучшие учителя столицы, но тут заметил, в её глазах весёлые искорки.

— Да, к следующему разу я постараюсь исправиться, — смиренно ответил я.

— Уж постарайтесь, — очаровательно улыбнулась она. — Вот только боюсь, его не будет. Вы не обратили внимания на взгляды, которые бросала на вас ваша тётя.

— Какая тётя? Нету у меня никакой тёти. И вообще, хватит вам на вы ко мне обращаться.

Алиса пожала плечами.

— Хорошо, тем более у нас не принято обращаться на вы.

— У кого у нас? — поинтересовался я.

— У вампиров, у кого же ещё. У нас всё по-другому, — слегка задумчиво проговорила девушка.

Я невольно вспомнил старые легенды из детства. В них было что-то о жизни вампиров: что-то о кровном родстве, кто-то там над кем-то хозяин. Кто их там разберёт…

— И каково это… быть вампиром? — неожиданно для самого себя спросил я.

Девушка пожала плечами и задала мне ответный вопрос:

— А каково быть человеком?

— Нормально, — слегка опешив, ответил я. — Человек, он и в Шатере человек.

— Вот и вампир, он и в Шатере вампир, — слегка раздражённо ответила Алиса, явно не желая продолжать эту тему.

— Понятно… — потянул я.

Разговор сам собой захлебнулся, но я не желал сдаваться и когда я уже почти нашёл тему для разговора, Алиса неожиданно меня поцеловала. Просто так, ни с того ни с сего. Нет, я конечно не против, но зубки-то острые и, естественно, губу я с непривычки (я исправлюсь!) рассёк. Когда она, наконец, отстранилась, я многозначительно выдал:

— Ой…

— Ты меня извини, — неожиданно нейтральным тоном (если учесть, что мы только что целовались, то это довольно странно) произнесла она. — Ничего личного, просто мне было необходимо кое-кого разозлить.

— Да ничего, — промямлил я. — Если что, всегда обращайтесь.

— Ещё увидимся, — кинула мне девушка и неожиданно выскользнула из-за фикуса, тут же исчезнув из моего поля зрения.

Я возвёл глаза к небу (в данном случае к потолку), и поинтересовался у кого-то там наверху (не на потолке, а не небе), за какие прегрешения на меня всё это свалилось. Мне даже показалось, что на потолке неожиданно задвигались тени, будто поддерживая меня, или наоборот, предупреждая…

Прошло некоторое время, прежде чем я смог мыслить довольно-таки здраво. Что же это меня дёрнуло? Я и танцевать-то не очень люблю. И почему она так неожиданно ушла, оставив меня в некотором сметеньи чувств?

— Ну, теперь держись, — произнесла красная физиономия Чеза, появившаяся из-за фикуса. — Ты уже решил, какую смерть изберёшь? Можешь смело отдаться Шатерской Инквизиции, я думаю, что по сравнению с тем, что с тобой сделает тётя, их пытки покажутся детскими играми.

Поскольку я ещё не совсем отошёл от некоторого замешательства, то решил промолчать. Тем более что мне стало, мягко говоря, не до шуток. Зная тётю, можно и в правду решить сделать харакири (что бы это ни было)… Стоп, а что такое это «харакири»? Откуда я слово-то взял? Ах да, припоминаю что-то. Кажется я слышал что-то подобное в одном из своих снов…

Нет, мне сейчас не о снах надо думать. Что там с тётей-то случилось?

Я с некоторым усилием вышел из глубокой задумчивости и сфокусировал внимание на голосе Чеза.

— …И что же она видит, когда подходит к своему любимому племянничку? Он целуется с той, от которой отворачиваются даже самые непредрассудительные люди. А когда она решает объяснить нахалке, что её поведение как минимум недостойно, она получает в ответ заявление о том, что свадьбу вы назначили на третий месяц весны. Что вы на это скажете, будущий отец маленьких вампирчиков?

Будущий отец потерял пока ещё толком не обретённый дар речи.

Какая свадьба? Я что-то пропустил? Да тётю же удар хватит… если уже не хватил. А если не хватил, то, значит, хватит меня и не без её помощи.

— Ээ… Чез, а она очень… злая? — чуть ли не заикаясь, спросил я.

— Злая? Ну, как тебе сказать… Я бы сказал в бешенстве, мечет молнии, готова порвать тебя голыми руками, пышет…

— Хватит! — скривился, я, почувствовав нечто, сродни зубной боли. — Я уже понял.

Чез улыбнулся, но уже сочувствующе.

— Ничего, могу тебя слегка успокоить. Разборки переносятся на завтра, потому что сейчас все посторонние зал освобождают, и остаются только поступившие. Дерзай, авось тебя по пути к дому пришьют воры (это шутка, потому что последнего вора в городе повесили ещё лет двести назад) и не придётся объясняться с тётей.

Как ни странно, но легче мне от его слов не стало.

— Слушай, а ты и вправду жениться собрался? — неожиданно спросил Чез.

Если бы взгляды могли убивать, Чез уже лежал бы растерзанным на очень мелкие кусочки.

— Понял, понял. Ну, хоть пригласи на свадьбу-то.

Я дёрнулся, чтобы дать ему пинка, но он тут же отпрыгнул, а высовываться из-за фикуса я пока побоялся. Как я понял, ещё не все лишние вышли. Для меня, конечно же, самой лишней была на данный момент моя собственная тётя.

Я аккуратно выглянул из-за спасительного растения. Кое-кто остался сидеть за столами, но основная масса двигалась к выходу. Опасливо оглядываясь по сторонам, я чуть ли не на цыпочках двинулся к главному столу и, надо же такому случиться, столкнулся нос к носу с Лиз и Натали.

— Выход в той стороне, — заметила Лиз, показав пальцем мне за спину.

— Очень рад, что ты знаешь, куда идти, — натянуто улыбнулся я, опасливо оглядываясь по сторонам.

— Ну, так двигай к выходу, — упёрлась в мою грудь ручкой навязчивая девушка. — Тебе здесь не место.

Натали неуверенно дёрнула Лиз за рукав.

— Мне кажется, Чез говорил, что Закери тоже поступил в Академию…

Лиз расхохоталась мне в лицо. Почему именно мне в лицо? Я-то при чём? Это Натали сказала…

— Да он свет-то не с первого раза зажигает. — Это она уже Натали.

Вот ведь… До сих пор все этот случай всё вспоминают и к месту и не к месту. Между прочим, я тогда подвыпивши был… и на ногах едва стоял, куда уж свет-то зажигать…

— Но Чез говорил… — стояла на своём Натали.

— Чез тебе наговорит, — отмахнулась Лиз. — Он тебе такого наговорит, лишь бы в постель затащить.

Тут уж я не выдержал.

— Лиз, весь лишний народ уже вышел. Гуляй-ка и ты отсюда.

Лицо девушки стало пунцовым. Зло сверкнув глазами, она чуть ли не строевым шагом направилась к ближайшему Учителю Ремесленнику. Натали (вот хорошая девочка) виновато улыбнулась мне, и пошла к выходу, решив не ждать свою «подругу». Тем временем её подруга делала всё возможное, чтобы унизить меня. Вернее попытаться унизить.

Громко, так, чтобы её слышали все окружающие, она начала на меня жаловаться:

— Простите, вон тот молодой человек не поступил в Академию, но категорически отказывается покидать зал.

Ремесленник, как мне показалось озадаченно, посмотрел на девушку, пытаясь понять, что собственно, она от него хочет. Лиз перешла от театральных эффектов к действиям, и зашептала что-то на ухо Ремесленнику. Тот пожал плечами, и повернулся в мою сторону.

В дородной фигуре, я к немалой радости узнал уже знакомого мне Ремесленника — Шинса, который сегодня на площади так переживал из-за вампирши.

Лиз взяла всё ещё ничего не понимающего Ремесленника под руку, и победным шагом устремилась ко мне.

— Вот этот молодой человек… — начала Лиз, подойдя ко мне, и ткнув в меня пальцем.

На лице Ремесленника промелькнуло узнавание.

— Да, молодой человек, проходите на своё место. Вы задерживаете остальных поступивших, впредь советую вам быть пошустрее. Если я не ошибаюсь, вы будете обучаться на моём факультете?

Я на всякий случай кивнул, хотя понятия не имел, какой именно факультет представляет этот Ремесленник.

— Давайте, давайте. Шевелитесь, — махнул рукой Ремесленник, и повернулся к Лиз. — Так что вы хотели сказать, девушка?

Девушка покрылась красными пятнами и просто беззвучно открывала и закрывала рот.

Мне так и хотелось показать Лиз язык, но я сдержался и степенно проследовал к столу, краем взгляда проследив за суетливым уходом противной девушки.

Не прошло и пары минут, как двери были закрыты и в зале остались только поступившие и Высшие Ремесленники. Ученики сидели в соседнем помещении, но и они иногда показывались из-за двери, ведущей в их зал.

Люди (и вампирша), не торопясь, рассаживались за главным столом. По моим догадкам, мест должно было быть около двухсот, плюс минус десять.

Я проследовал к месту за столом, которое мне заблаговременно занял Чез. К сожалению, по закону вселенской подлости, недалеко от нас оказались и дружки Лиз. Они, как и все присутствующие, стали невольными свидетелями сцены, устроенной Лиз. Взгляды, бросаемые на меня её кавалером, не предвещали ничего хорошего, то же самое можно было сказать и про взгляды кавалера (я надеюсь уже бывшего) Натали, достающиеся Чезу. Впрочем, ни Чеза, ни меня, эти взгляды ничуть не смущали.

Я нашёл взглядом белую фигуру, сидящую по левую руку от меня через человек восемь, и наткнулся на насмешливый взгляд Алисы. Она мне подмигнула и нарочито медленно отвернулась. Как там говорили? Любая девушка — это тайна, и её помыслы — загадка, причём чаще всего загадка и для неё самой. Ой, какая точная поговорка…

Едва я сел за стол, как сверху раздался уже знакомый по первому испытанию механический голос:

— Приветствую поступивших. Это ваш последний вечер свободы и надеюсь, что вы им насладились в полной мере.