Глава шестая. Беспокойная осень и болотные хлопоты.

Когда закончилась суета, связанная с продажей акций издательства "Лира", Сергей Владимирович уже знал, почему писатель Резанов заинтересовался его предложением. Причем узнал он это от своей любовницы, а Наталью Ланскую в свою очередь сделала челарой Лулуаной Торол, причём самым банальным образом, сначала рассказав ей о том, кто она такая, а затем улетев с ней на чёрном джипе "Ламборджини" на Луну. После этого остров Тумареа со всеми его чудесами уже не казался ей каким-то совершенно невероятным, фантастическим местом. Сергей Владимирович Ольшанский, в довольно далёком уже прошлом второй секретарь райкома партии, узнав о том, кем стала его гражданская жена, пришел в смятение. Ещё больше его взволновало известие, что Отец Сиспилы и звёздный путешественник Стос Резанов вместо того, чтобы летать по просторам Вселенной занимается на Земле поисками инопланетян.

Сергей Владимирович пребывал в смятении недолго. Он быстро взял себя в руки и принялся расспрашивать обо всём жену, но та, щедро поделившись с ним энергидом, хотела спать и потому перевела стрелки на Стоса, который прилетел к дому своего издателя на Моне через пятнадцать минут и прямо в ночном небе перед ним гостеприимно распахнулась дверь, через которую виднелся салон автомобиля. После небольшого космического путешествия, которое продлилось чуть меньше суток, уже Стосу пришлось подивиться той бешенной энергии, с которой издательство "Лира" стало раскручивать своего нового автора. Чего только не было сделано ради этого, и большая пресс-конференция, и передачи на радио, и сюжет на двух каналах, телевидения, "Культура" и "Россия", но всё же вершиной всего была встреча писателя Станислава Резанова с читателями, приуроченная к открытию первого книжного магазина, открытого издательством "Лира".

На первом этаже магазина, где в фойе была устроена кофейня, было поставлено множество столиков и разговор шел за чашкой кофе и не только, попутно всем желающим предоставлялась рюмка коньяка. Попасть на эту встречу могли только те читатели, которые могли не только принести с собой одну из первых трёх книжек автора, но и вкратце рассказать секьюрити о их содержании. За это каждому пришедшему вручались довольно ценные призы, — книги, постеры и всякие сувениры, имеющие самое прямое отношение к его героям. В их число входил даже маленький чёрный замшевый мешочек, на котором было вышито: — "Красная ртуть". Мешочек, если его встряхнуть, отзывался истеричным хохотом, но это не вызывало ни у кого раздражения, ведь люди пришли сюда в это воскресное утро не за сувенирами и подарками, а чтобы встретиться с автором полюбившихся им повестей. К удивлению Стоса на эту встречу приехал даже старый вор в законе по кличке Матвей, занявшийся на склоне лет вполне легальным бизнесом, вот только в фойе ему пришлось пройти на общих основаниях, но поскольку он вошел в магазин раньше других, то занял место в первом ряду.

Публика собралась довольно разнообразная. Стос наивно полагал, что большинство его читателей это люди в возрасте от сорока до шестидесяти, но на встречу с ним пришло довольно много молодёжи и даже приехало несколько байкеров, лица которых он запомнил ещё со здымовских времён. Он не стал корчить из себя прынца русской словесности, а потому более получаса встречал своих читателей при входе и охотно пожимал всем руки. Может быть поэтому между ним и читателями сразу же завязался оживлённый и довольно непринуждённый разговор. Ему задавали множество вопросов, но по большей части спрашивали о том, будет написано продолжение той или иной повести, на такие Стос со смехом отвечал, что у главного героя всё в полном порядке, а когда кто-то спросил его, почему у всех его повестей счастливый конец, не моргнув глазом сказал:

— Но ведь так оно и должно быть. Разве они этого не достойны? Разве они мало страдали и ничего не делали, чтобы изменить свою жизнь к лучшему?

Читатели дружно загудели. Кому-то совершенно не понравился такой плоский ответ, кто-то наоборот громко выражал своё одобрение и даже аплодировал ему. Вот тут-то господин Грибов и не выдержал, встал и громко крикнул:

— Ша! Тихо то есть! — Шагнув вперёд, он достал из внутреннего кармана своего двубортного дорогого пиджака продолговатый футляр, протянул его Стосу и сказал — Станислав Игоревич, это вам подарок от Ефима Половинкина. Когда я прочитал эту вашу книжку, то сразу же сказал себе: — "Всё, Матвей, баста. Хватит тебе боками шконки полировать, пора начинать лес валить с умом, а не под конвоем" и подался в бизнесмены.

Стос открыл футляр и достал из него финку с наборной ручкой. Пожав руку дарителю, он сказал в ответ:

— Спасибо, господин Грибов. Буду хранить ваш подарок на своём письменном столе. Ефим Половинкин один из моих самых любимых героев, впрочем я люблю всех своих героев, хотя не у каждого имеется реальный прототип. Ефим был именно таким, я придумал его от начала до конца, но мне очень хотелось, чтобы он валил сосны на своей собственной делянке, а не на государевой. Большое вам спасибо, господин Грибов, за этот подарок.

Стос ещё раз крепко пожал бывшему вору в законе руку и отвернувшись в сторону смахнул с уголка глаза слезинку. За эти несколько минут он прикоснулся к сознанию этого человека и поэтому теперь уже не жалел о том, что влил в него через своё первое рукопожатие столько энергида. Этот мужчина лет пятидесяти был далеко не единственным человеком, с которым он щедро поделился даром Сиспилы. Теперь уже действительно бывший вор в законе правильно понял, за что его поблагодарил Стос и возвращаясь за свой столик, промолвил:

— Эх, писатель, раньше бы ты написал эту книжку. Может быть тогда моя первая ходка была бы и последней.

Две девушки в косой коже и плечистый байкер переглянулись между собой и заулыбались. Через пару минут парень встал и задал Стосу интересующий его вопрос:

— Господин Резанов, а почему вы ничего не пишете про байкеров? Ведь вы имеете среди нас много знакомых ещё с тех пор, когда ваш сын писал отличную музыку. Кстати, может быть вы скажете нам, почему о группе "Здым" ничего не слышно?

Стос взял в руку только что полученную из типографии книгу "Приключения американского мошенника в России" и воскликнул весёлым, насмешливым голосом:

— А вот тут ты не прав, Инвалид! В моей новой повести русская байкерша Элла закрутила роман с одним американским аферистом и обвела его вокруг пальца. Рекомендую. — Быстро надписав три книги, он вышел из-за своего столика с микрофоном, стоявшего на невысоком подиуме, подошел к Инвалиду и с поклоном вручил книги ему и двум его подругам. Вернувшись к микрофону, он добавил, разводя руками — Ну, а что касается Резины и его группы, то ребята сейчас заняты одним проектом, но я надеюсь, что уже очень скоро они вернутся. С чем именно, я не знаю.

После этого Стос общался со своими почитателями ещё часа полтора, после чего для них был устроен фуршет, который поразил всех щедростью издательства. К этому моменту в книжный магазин уже прибыла пресса и несколько критиков. Для них фуршет был устроен на втором этаже, но Стосу уже очень скоро надоело их общество, но он стоически улыбался и кланялся каждому, кто только к нему подходил, хотя некоторым господам и дамам за их мысли ему очень хотелось дать в рожу или по крайней мере высказаться на их счёт от всей своей поморской души. Наталья Ланская, которой ещё не было дано пользоваться всеми прибамбасами из энергида, мстительно пригласила на второй этаж господина Грибова, Инвалида с его подругами и ещё пятью байкерами, а также несколько особо понравившихся ей читателей, которых стала немедленно вербовать на работу в издательство в качестве платных сотрудников читательских фокус-групп.

Из конкурентов Сергей Валентинович пригласил только трёх своих старинных приятелей и те лишь вздыхали, глядя на то, с каким размахом он тратит деньги. Господин Грибов снова вспомнил о том, что он чуть было не стал меценатом и принялся громогласно подзуживать господ-издателей, напирая на то, что в их книжках одна только поножовщина, блатная феня, да, менты, которые ведут себя хуже последних отморозков. Те внимали ему с кислыми минами, а одному критику, который стал говорить ему о правде жизни и целом пласте русской культуры, до недавних времён глубоко спрятанном властями, громко сказал, сунув под нос свой мосластый татуированный кулак:

— Вот она, правда жизни! Я с себя эти культурные пласты уже третий год сдираю и некоторые приходится с кровью рвать, так что не заливай мне тут про эту муру, фраер. От всех этих книжек так и несёт парашей, а мне её вонь ещё на зоне надоела. Потому я и завязал, как Ефим Половинкин, только тот с зоны мужиком откинулся, хотя его урки и блатовали его корешевать с ними, а мне их посулы тогда сладкими показались. Э, да, что с тобой об этом базарить, ты же всё равно ничего не поймёшь.

Стос, который в тот момент разговаривал ещё с одним критиком, встретился с ним взглядом, улыбнулся и одобрительно кивнул головой. Виктор Петрович Грибов понял это по своему, взял с подноса проходившего мимо официанта два бокала с коньяком, приблизился и спросил, отодвинув локтем критика:

— Не откажетесь выпить со мной за знакомство?

Стос взял бокал и ответил:

— На брудершафт не буду, а так выпью, Виктор. Может давай сразу перейдём на ты? Мы ведь с тобой оба не мальчики, к тому же у меня есть к тебе одно дело и дело это весьма важное и ответственное. Можно даже сказать, что жизненно важное.

Господин Грибов прищурился и спросил:

— Что, браток, блатные наехали?

Отрицательно помотав головой, Стос весело сказал:

— Нет, с такими пустяками я и сам как-нибудь разобрался бы, Виктор. — Протягивая ему руку в очередной раз, он прибавил уже серьёзным тоном — Можешь звать меня Стосом, как все друзья.

Матвей, мотнув головой в сторону Инвалида, веселившего какую-то критикессу, тотчас высказался по этому поводу:

— Ну, это я уже приметил, Стос. К тебе так и этот мотоциклист обращается. Я сначала подумал погонялово у тебя такое, да, вовремя вспомнил, что тебя Стасом зовут и не стал призывать юношу к порядку. Он что, друг твоего сына?

— Нет, он друг старшей сестры моей жены. — Стос взял Матвея под руку, отвёл его в сторону подальше от всех остальных приглашенных и спросил вполголоса — Виктор, мне отчего-то показалось, что в твоей жизни было множество разных встреч. Скажи мне, тебе не доводилось когда-либо встречаться со странными людьми при каких-нибудь необычных обстоятельствах? Поверь, я этим интересуюсь не просто так.

— А как? — Быстро спросил Стоса Виктор Грибов — Профессионально, для сбора, так сказать, информации для своих будущих книжек? — Видя, что писатель смотрит на него с прищуром и лёгкой улыбкой, Матвей смутился и ответил — Всякие у меня были встречи, Стос, и людей мне иногда приходилось видеть всяких, а среди них и очень странных.

— Матвей, меня интересуют не они, а тот человек, с которым ты встретился однажды в тайге во время своего побега. — Спокойно сказал Стос, назвав своего собеседника так, как к нему обращалась даже та женщина, которую только недавно смог назвать женой и сделал это только потому, что имя Виктор тот не любил.

Матвей немедленно насупился и быстро спросил:

— А тебе откуда известно о том терпиле болотном? Не нравится мне это, Стос, я ведь о нём никому не рассказывал, но недавно, глядя на твою жену, подумал почему-то именно о нём. Вспомнилось мне всё то хорошее, что он тогда для меня сделал. Ты что, мысли мои читаешь что ли?

Стос кивнул головой и сказал:

— Самую малость, Матвей. Самую малость и то лишь в тот момент, когда ты сравнил её со своим болотным знакомцем. Видишь ли, Матвей, я ведь тоже не простой человек, хотя родился и вырос в Питере. Просто в моей жизни была встреча со звёздной девушкой Лулуаной Торол, которая изменила не только всю мою жизнь, но даже и меня самого. Кстати, ты тоже уже немного изменился, Матвей, ведь я сделал для тебя и очень многих тех людей, которые пришли сюда сегодня, то же самое, что сделала для меня моя Лулу. В общем ты можешь уже сейчас забыть о своей язве, как и обо всех остальных болячках и если ты не против, то я хотел бы закончить этот процесс побыстрее. Поверь, ты останешься точно таким же человеком, каким был до этого дня, только тебе очень многое станет ни почём.

Матвей непроизвольно коснулся левой рукой живота и спросил, пристально глядя Стосу в глаза:

— Так она что, жена твоя, инопланетянка? Так что ли мне тебя нужно понимать, Стос. Тот болотник точно был инопланетянином. Он пришел ко мне прямо из топи, рядом с которой я от вохры прятался, так потом, через два дня, ушел в неё. То ли корабль у него там стоял, то ли убежище какое. Только знаешь, Стос, твоя жена просто красавица, а тот был неказистым таким мужичонкой, но таким же добрым. Еды мне принёс и от вохры с собаками укрыл. С собой куда-то приглашал, но я отказался. У меня тогда дела поважнее были. Нужно было обязательно кое с кем поквитаться, вот я и отказался. Так она из них что ли?

— А почему ты того инопланетянина, что с тобой в болоте сидел, терпилой называешь, Матвей? — Спросил Стос — Так ведь на фене зовут потерпевших. — Вспомнив о последнем вопросе, он поторопился уточнить — Моя Лулу не из тех инопланетян, Матвей. Она прилетела на Землю с Сиспилы, а вот откуда твой терпила к нам прилетел, мне очень хочется узнать. Слишком уж много на Землю инопланетян прилетать стало и меня это очень сильно беспокоит и не одного меня. Понимаешь, Матвей, мы хотя и не афишируем своего пребывания на Земле, делаем на ней одно только добро. Ты слышал когда-нибудь про такое заведение, "Хоспис в океане"? — Матвей кивнул головой и Стос с удовлетворением подтвердил — Наша работа. Только мы людей увозим туда не для того, чтобы они умерли на берегу океана, а лечим их, возвращаем им молодость и отправляем с Земли куда подальше, основывать новые колонии. Сам понимаешь, не те у нас порядки на Земле, чтобы я мог прийти в правительство и сказать о том, что могу вытащить из дерьма всю планету. Я и к тебе-то подошел только потому, что прочитал твои мысли. Ты же теперь уже не тот вор в законе, каким был когда-то, и не из-за моей книжки ты решил завязать. Она тебе только то и подсказала, что на лесе ты сможешь хорошо подняться и построить свой бизнес. Ну, что, Матвей, ты согласен поговорить со мной о своём спасителе?

В принципе Стос мог и не задавать этого вопроса, поскольку прочитал в сознании Матвея более, чем живейший интерес к планете Сиспила и тому, куда улетали с Земли те люди, которые вот-вот должны были умереть. Думал он об этом только потому, что уже встречался с одним инопланетянином и его воспоминания о той встрече были добрыми. Вот только он сам в то время был настроен совсем не по доброму к своим врагам и только то, что вохра его вскоре поймала, не сделало его убийцей. Матвей степенно кивнул головой и сказал:

— Ну, что же, давай поговорим, Стос.

К ним тотчас подошел Сергей Валентинович, кивнул Матвею головой, как старому приятелю и негромко предложил:

— Стос, выходи через служебный вход, а мы тут тебя прикроем, да, тут и стараться особенно не нужно, все наши гости и так уже навеселе, а потому вряд ли заметят твоё исчезновение. Моня уже ждёт вас во дворе. Как он и просил, свет я там не включал.

Сергей Валентинович открыл дверь, ведущую из большого зала в служебную часть магазина и Стос с Матвеем пошли по коридору в сторону склада. Бывший зек достал из кармана телефон и сделал всего два звонка. Один жене, сказав ей чтобы та не ждала его к ужину и поцеловала на ночь детей за него, а второй своему водителю, скучавшему в другом углу зала вместе с телохранителями Матвея, велев им ехать домой. Когда Стос вместе со своим новым знакомым сел в пустой джип, тот спросил:

— А где Моня?

Джип, мигнув огоньками на торпеде, весело сказал:

— Так ты уже сидишь во мне, Матвей. Ну, держись, взлетаем. Сначала я прокачу тебя и Стоса до Луны, а потом мухой вернусь на Землю и ты посмотришь, какие красотки у нас там живут.

Матвей не успел охнуть, как Моня, пользуясь тем, что уже смеркалось и не было дождя, стал подниматься вертикально вверх со скоростью хорошей ракеты. Через несколько минут они были уже на околоземной орбите и он, сделав всего один оборот вокруг Земли, помчался к Луне. Там Стос показал ему Тевийона и пристыкованного к нему Гластрина, после чего выпустил из себя на ладонь шарик энергида размером с крупный апельсин и сказал, направляя его к лицу Матвея:

— Не бойся, это энергид, та самая субстанция, которую я уже влил в тебя через рукопожатие. Только в этом шарике находится не простейший компьютер, который только и может, что лечить не самые опасные болячки, а самое настоящее разумное существо, обладающее огромным информаторием. Практически точно такое же, как пилот моего шатла Моня. Во мне тоже живёт такая же особа, Лулу Вторая или просто Лулуша. Так что смело глотай этот шарик, Матвей, и не бойся, что он не пролезет тебе в глотку. Энергид такая штука, что он в тебя и через игольное ушко просочится. В общем поторапливайся, нам ещё до Земли часа два пилить. Старик, я ведь тебя на Луну только потому притащил, чтобы ты быстрее во всё поверил.

Матвей широко открыл рот и стал запихивать в себя энергид обеими руками, но никаких усилий ему прилагать даже не пришлось. Энергид и без того проскочил в его горло прохладной струйкой и вскоре то искусственное разумное существо из энергида стало приставать к нему с расспросами. Несколько минут мужчина хлопал глазами, а потом шепотом спросил:

— Стос, что мне делать? Она просит дать ей имя.

— Ну, так дай ей его. — Насмешливым голосом откликнулся Стос — Это теперь твоё второе я, а не моё. Кстати, Матвей, это ведь уже навсегда, а не на год или два.

— Как навсегда? — Ошарашено хлопая глазами спросил бывший вор в законе — До конца жизни что ли?

— Ты знаешь, я как-то размышлял на эту тему, Матвей. — Задумчиво ответил ему Стос выкручивая баранку влево, отчего его космический джип принялся облетать громадный корабль, стоящий внутри грота, по кругу — В общем у меня вышло так, что теперь я запросто смогу прожит где-то два, два с половиной миллиона лет. Ты, представь себе тоже. Если не веришь, то посмотри на свои руки, старый бандюган.

Матвей посмотрел на свои руки, с которых он свёл несколько татуировок, и, вытаращив от удивления глаза, воскликнул:

— Ёрш твою медь! Вот это да! Слушай, Милка, да, ты же у меня лучше любого косметолога. Вот моя Иришка обрадуется, что ты мне так чисто руки отмыла от моей прежней глупости. — С улыбкой глядя на Стоса, он сказал — Послушай, браток, а может быть ну его, этот твой райский остров? Тебе же хочется поскорее над тем болотом, в котором я когда-то прятался, полетать. А на твой остров я как-нибудь потом вместе с Иринкой и детворой слетаю. Так что давай не будем с этим заморачиваться.

Стос охотно согласился и передал управление джипом Моне. Тот был всё-таки куда более опытным пилотом, чем он, а потому уже через полтора часа они летели над большим болотом в ста пятидесяти верстах от Инты. Того лагеря, в котором когда-то в восьмидесятые годы мотал свой третий срок вор-домушник Виктор Грибов, уже не было. Его закрыли ещё в девяностые годы из-за того, что весь лес рядом с ним был вырублен. Да, и был это не самый обустроенный лагерь из всех тех, которые имелись в системе ГУИНа. Зато болото, лежащее в сорока километрах от лагеря, никуда не делось. Теперь Матвей уже не удивился, когда они полетели над болотом так, словно не сидели в джипе, а парили в воздухе на одних только его креслах. Хотя снаружи стояло абсолютная темень, небо было затянуто густыми тучами и с него срывался первый колючий снежок, он видел всё вокруг на несколько километров так, словно это был ясный день, хотя и без солнца на небе, а потому ни одна ёлка не отбрасывала тени. Вскоре Матвей, увидев приметную елку без верхушки, сказал:

— Здесь, Стос. Вот как раз за той кочкой я и лежал в болоте, как крокодил. Одни только ноздри из воды высовывались. Вохра вон к тому бережку подошла, да, ещё метров за триста от этого места в болото с разбега сиганул и пополз по нему. Я тогда от них часа на три оторвался, да, в тот день ещё и ливень хлестал, вот потому они меня и не заметили, ушли. Следов-то уже никаких не осталось. Когда они ушли, я на кочку вылез, скрутился вокруг ёлки калачиком, забросал себя травой, да, болотной тиной и затих, а часа через три ко мне тот человек пришел. Я когда увидел, что он по топи идёт, что твой Иисус Христос, сначала подумал: — "Ну, всё, хана тебе Матвей, раз за тобой не вохра пришла, а ангел". Правда, на ангела мой знакомец совсем не походил. Роста он был невысокого, метр семьдесят где-то, худощавый и лицо простое такое, деревенское, курносое и волосы русые, а вот глаза карие и насмешливые такие. Одет он был как-то странно, словно лётчик или космонавт какой-нибудь, в облегающий комбинезон, но не зелёный или оранжевый, а серебристый. — Тотчас перед ним и Стосом появилась фигура болотного пришельца и Матвей громко воскликнул — Что за чёрт! — Видимо та особа, которую он назвал почему-то Милкой, объяснила ему откуда Моня взял этот образ, раз он, озадаченно крякнув, сказал — Ха, ну тогда мне всё ясно. — После чего продолжил свой рассказ — Так вот, Стос, подошел он ко мне присел на корточки и говорит, — мол не бойся, парень, я тебя сдавать не стану. Сам знаю, что такое погоня с собаками. Потом достал откуда-то что-то вроде хлеба и протянул мне, сказав, что ничего другого у него с собой нет. Тут к тому бережку снова вохра вернулась. Матерятся, собаки лают, а он сидит себе спокойно на корточках, словно не раз по этапу ходил, и успокаивает меня. Мол пока он рядом со мной находится, меня ни собаки, ни конвоиры лагерные не заметят. Вскоре вохра ушла и он стал уговаривать меня отправляться с ним в другие края, где нет ни лагерей, ни собак, только я его почти и не слушал. Как сжевал его хлеб, а он сытный такой оказался, что меня тут же и сморило. Говорил он мне что-то ещё с полчаса, а потом встал и хотел было уйти, как тут над болотом вертолёт стал летать, ну, он и сказал мне, что прикроет меня, не уйдёт, пока всё не успокоится. Достал откуда-то серебристую накидку, накрыл меня ею, сел рядом со мной на кочку и умолк. К тому времени я уже почти двое суток бежал и потому совсем уже выбился из сил. Накидка его была хотя и тонкая, но очень тёплая, подоткнул я её под себя и уснул, ну, и спаситель мой тоже уснул. Проснулся я от шума вертолёта. Солнце уже высоко поднялось. Лежу под этой накидкой и всё гадаю, как же это нас сверху никто не видит. Вертолёт ведь над этой кочкой раза три пролетал. Вот тогда-то терпила мой болотный и сказал мне, что ему тоже пришлось точно так же в болоте прятаться, только ещё при Сталине и не летом, а поздней осенью и не быть бы ему живу, если бы не пришла к нему помощь, как и ко мне. Снова стал уговаривать идти с ним, а я только сопел в ответ и отмалчивался, как на допросе у кума. В общем просидел он со мной до следующего утра, да, тут летом и ночей-то по сути нету, дал мне ещё кусок своего хлеба и ушел в топь. Вохра к тому времени уже снялась и ушла, но когда я пошел краем болота, то километров через тридцать, уже на следующий день, меня с воздуха заметили и замели. Правда, то что я на кочке почти двое суток пролежал, мне жизнь спасло. В побег я тогда пошел по чистой случайности. Воспользовался тем, что трое чертей из нашего отряда, так, шушера мелкая, гопники-беспредельщики, решили сделать ноги, подвалили конвоира и в лес шмыгнули. Мне тогда малява пришла, что двое моих бывших подельников брата моего порешили, денег с него требовали, мы тогда знатную квартиру подломили, да, только меня менты со всем добром, что я в квартире собрал, тогда и повязали. Вот я и подумал, что другого случая поквитаться за Вовку у меня может и не случиться, а потому тоже в бега ударился. Ну, а когда отряд в кучу согнали и пересчитали всех по головам, то вохра решила, что это я всё организовал и сунул заточку в бок конвоиру. Пока я на кочке лежал, они уже всех троих беспредельщиков догнали и чтобы не валандаться, прямо в лесу их и порешили. Потом, когда они трупы обыскивали, то нашли у одного из них и заточку окровавленную, и автомат дружка своего. Так что когда вохра меня брала, то они на меня даже собак спускать не стали и почти не били, пнули пару раз, когда в машину сажали и всё. Вот и всё, Стос, что я знаю про этого инопланетянина, только никак не пойму, как это он мог при Сталине в болотах прятаться, ведь ему на виду лет тридцать было, не больше. В общем сплошные непонятки. С одной стороны и комбинезон его серебристый, и накидка, и странный хлеб, которого ломоть съешь — на сутки хватает и даже вода не нужны, вроде бы не наше всё, не земное, а с другой, — лицо-то самое обычное, русское лицо, можно сказать, да, и по-русски он говорил без акцента и доброта в нём какая-то не наша. Я бы так, наверное, не сумел, чтобы взять и просто так первого встречного от вохры прятать и не спрашивать, что и как. Ну, хорошо, я вор и придерживался тогда старых традиций, а если бы я убийца был? Он же у меня так тогда и не спросил, по какой статье я сижу. Послушай, Стос, а может быть у него тоже был ментосканер?

Стос пожал плечами и ответил:

— Не думаю, Матвей, хотя в одном я теперь точно уверен, те инопланетяне, которые к нам частенько прилетают, нам не враги, но это ничего не меняет. Я обязательно должен с ними встретиться и во всём разобраться. Ну, а с тем, кем был при Сталине твой знакомец, мы скоро разберёмся и это не займёт слишком много времени. Архивы КГБ уже оцифрованы и Рустам имеет к ним доступ. Так что если он сидел в сталинских лагерях по политической статье, то его ребята быстро во всём разберутся. У Рустика есть отличные компьютерщики, не чета мне. Настоящие гении. Ну, а мы пока что поищем следы в той топи, откуда вышел твой болотный терпила, Матвей. Моня, вперёд, включай все свои сканеры и ищи всё, но особенно следы холодной плазмы.

Моня поднялся вверх метров на двести и стал планомерно прочёсывать здоровенное болото. Уже минут через двадцать он доложил Стосу весёлым голосом:

— Кажется что-то есть. Зуб даю на холодец, что эта вмятина на дне не от балды появилась, Стос. Смотри, какая здоровенная. Тридцать метров в длину, двадцать два в ширину, а вес у этой байды, судя по её глубине, тоже был не детский, две с половиной тысячи тонн. Так глубина болота здесь восемнадцать метров, значит тут мог спрятаться вполне приличный кораблик, не малый "Звёздный странник", естественно, скорее всего всё-таки орбитальный челнок, но тоже не маленький. Размеры вполне совпадают с тем, который однажды хотел сбить Стриж. Мне объяснять тебе, Стос, что при такой массе этот челнок имеет корпус такой прочности, что его ракетой воздух-воздух, фиг собьёшь?

Отец Сиспилы, который в это время ужинал вместе со своим пассажиром, прожевал кусок шашлыка и сказал:

— Ты не умничай, а ныряй в болото, Моня. Может быть нам удастся взять какие-то пробы для анализа. Этот челнок лежал на дне болота целых двое суток и я уверен, что силовые экраны он точно не включал, иначе его с вертолёта мигом бы заметили, а за это время от него хоть пара молекул, но отколупнулась, вот ты их и поищи, да, не дёргайся, когда нарвёшься на следы железа, его в болоте и без инопланетян хватает. Ищи космические материалы.

— Стос, ты хотя и Отец Сиспилы и совершил самый настоящий подвиг, создав сначала тело для существа сделанного из одного только энергида, а потом и вовсе поставил их производство на поток, дурак ты всё-таки просто редкостный! — Радостно сообщил Моня то, что он думал об умственных способностях и своего создателя — Чувак, ты хотя бы башкой своей подумал, прежде чем отдавать такие приказы. Мы ведь имеем уникальную возможность по этой вмятине на дне болота восстановить внешний вид ихнего шатла чуть ли не с точностью в пару миллиметров, а ты такую чушь мелешь. Поэтому не торопи меня, а если ты так спешишь, то я сейчас вызову Изю и он отвезёт вас обоих в Москву или куда-нибудь подальше. В общем отстань от меня.

Стос скорчил мину, показывая своему пассажиру, мол вот такой у меня пилот, немедленно откликнулся:

— Поговори мне. Ну, ладно, действуй, как знаешь, а я вызову на всякий случай Серёгу Стрижа. Его Сапсан аж криком кричит, так ему хочется посмотреть на след чужого летательного аппарата, только не вздумай склочничать с ним, Моня. Да, вот ещё что, в болото пускай тогда ныряет Семёныч, он маленький и потому ничего в этом болоте не потревожит.

Матвей, выслушав разговор Отца Сиспилы и его верного пилота, спросил:

— Ты ведь назвал его так не случайно, Стос? Твой пилот очень похож на того старого еврея деда Моню из твоей повести, который сетовал на то, что Моисей сделал большую глупость, когда выводя евреев из Египта, не оставил там всех жидов. Слушай, он ведь, можно сказать, твой сын?

— Да, "Моисей, но не тот самый", так называется эта повесть, Матвей. — Ответил Стос на первый вопрос и пояснил — Я назвал этого энергидового парня Моней в честь отца моего лучшего друга Изи Каца. Он сейчас живёт на Сиспиле. Вообще-то у меня большая, но очень странная семья. Скоро и у тебя появится свой собственный орбитальный челнок, для пилотирования которого ты создашь искусственное разумное существо из своего энергида, а потом большой космический корабль и ты сможешь отправиться на нём путешествовать по всей Вселенной.

— С ума сойти можно. — Промолвил потрясённый Матвей и возбуждённо воскликнул — Стос, а сколько стоит космический корабль? С башлями у меня полный порядок, но мне на него и тех тридцати лимонов, что у меня есть, наверное, не хватит.

— Об этом не беспокойся, Матвей. — Успокоил старого вора-домушника Стос, пока тот не стал прикидывать, чью бы квартиру ему бомбануть — Галактика Мистайль должна Земле, как земля колхозам. — Рассмеявшись случайному каламбуру, он поинтересовался — А тебе что, уже не терпится отправиться бороздить просторы Вселенной, Матвей?

Тот мечтательно улыбнулся и сказал:

— Стос, у меня ребятишкам пять и шесть лет. Мальчик и девочка. Хотя я и сейчас у воров в авторитете, они всё же на меня постоянно косяки бросают, а потому будь у меня возможность взять и улететь с Земли, то ради Иришки и своей детворы я сделаю это с лёгким сердцем. Тем более, что где-то там уже есть колонии, в которых живут люди.

Вскоре прилетел на своём Сапсане Серёга Стриж и Матвей, увидев его стремительную серебристую машину, восхищённо ахнул, чем немедленно вызвал ответную реакцию Мони:

— Матвей, не вздумай меня критиковать. Я тебе не чемодан на колёсах, а точно такой же боевой орбитальный корабль, как и Сапсан. Просто я сейчас одет по гражданке. Если хочешь, то для тебя лично я могу мигом превратиться в автозак.

Эту шутку Матвей оценил, как вполне приемлемую и сказал:

— Нет, уж, Моня, не парься зря. Ты же меня не на кичу везёшь, так что лучше оставайся джипом.

С прилётом Сапсана дело пошло быстрее и вскоре Моня стал рисовать картинку перед своими пассажирами. Сначала это было что-то расплывчатое, но с каждой минутой перед Стосом и Матвеем всё чётче вырисовывался летательный аппарат яйцевидной формы с заострённым носом и закруглённой, широкой кормой, на корпусе которого появлялось всё больше и больше мелких деталей. Серёга Стриж тотчас стал делать комментарии:

— Так, ребята, они летают совсем на других аэропланов и они у них, судя по всему, не могут менять свою форму. Зато, как я погляжу, корпуса их челноков имеют множество каких-то зализанных выступов и то ли дюз, то ли ещё каких-то сопел. Знаете, други мои, кажется я понимаю, что это такое. Скорее всего это какие-то генераторы, которые создают вокруг их летательных аппаратов плазменную оболочку или что-то вроде того. Ладно, спускаю вниз Семёныча, чтобы он аккуратно взял пробы грунта. А вообще-то, Стос, я тогда стрелял точно по такой же машине. Зря старался, выходит. Это же какая моща у неё? Ответь он мне тогда на мои хулиганские выходки и от меня одно только облачко плазмы осталось бы. — От Сапсана отделился робот и вез брызг вошел в болото, после чего Серёга с задором поблагодарил их нового товарища — Дед Матвей, выражаю тебе от лица командования военно-космического флота планеты Земля благодарность с занесением в паспорт настоящего челара! Ты молоток, парень, что не смылся тогда с Земли.

Вскоре пришла информация от Рустама, компьютерщики которого уже провели поиск и обнаружили досье, из которого следовало, что скорее всего Виктор Грибов в этом болоте встретился с заключённым воркутинского лагеря Дмитрия Васильевича Майера одна тысяча девятьсот пятнадцатого года, уроженца города Ленинграда, старшего лейтенанта сто второго отдельного пехотного полка, командира разведвзвода, арестованного в октябре одна тысяча девятьсот сорок пятого года и осуждённого по статье пятьдесят восемь за антисоветскую агитацию в Вене. В конце октября тысяча девятьсот сорок девятого года заключённый Майер совершил побег из лагеря и бесследно исчез. Никого из родственников у него не было, так как они все умерли во время блокады Ленинграда. Выслушав короткое сообщение, Стос кивнул головой и сказал вполголоса:

— Итак, ребята, что мы имеем. Летом восемьдесят четвёртого года Виктор Грибов на этом месте встретился с Дмитрием Майером, который совершил побег в сорок шестом году и совершенно не постарел за тридцать восемь лет. Старший лейтенант Майер предложил нашему новому другу отправиться с ним в какие-то далёкие края, где никто ни за кем не гоняется, но он отказался по причинам личного характера. Какой вывод мы можем сделать и что вообще из всего этого следует? Думаю, что такой, — работаем дальше, но уже без прежнего остервенения и ледяного блеска в глазах. В общем мой приказ таков, мужики, первыми не стрелять и кричать во всю глотку: — "Ребята, мы свои, мы вам не враги!", а теперь мы отправляемся домой, Стриж, а ты не поленись и хорошенько тут всё прочеши. Вдруг у них тут гнездо.

Стос всё-таки свозил Матвея на остров Тумареа, где они искупались в океане, позавтракали вместе с Мишелем Атеи и после этого с тропическими дарами вернулись в Москву. Он довёз своего нового сподвижника до его дома в Подмосковья, вручил ему обе большие коробки и улыбаясь покатил к Москве. Радоваться, право же, было чему, ведь он только начал поиски, а уже по сути получил достаточно веские доказательство того, что зелёные человечки, посещавшие Землю, пока что не были уличены ни в какой враждебности по отношению к людям. Правда, это были пока что только догадки, ведь оба примера их поведения в далеко не стандартных ситуациях ещё не давали никакого повода к тому, чтобы обольщаться на их счёт. Тем не менее Стос почти всю дорогу до дома улыбался и нахмурился только тогда, когда его остановил буквально в нескольких десятках метров от него какой-то гаишник, от которого весьма ощутимо попахивало перегаром, и потребовал у него права и техпаспорт. Он повиновался и протянул их ему. Гаишник прошел к машине, стоящей метрах в десяти и вернувшись через несколько минут радостно сказал:

— Придётся вам задержаться. Ваша машина числится в угоне и мы должны доставить её на штрафную стоянку.

В голове же у гаишника Стос прочитал следующую мысль:

— Ну, всё, голубь сизокрылый, меньше, чем за десять штук баксов ты свой джип назад не получишь.

От такой наглости он даже оторопел. Потом, немного подумав, кивнул головой и сказал:

— Ладно, пошли в машину, поговорим с твоим старшим.

Гаишник радостно заулыбался и потопал к бело-синей "десятке" с подмосковными номерами, при виде которых Стос даже заскрипел зубами от злости. Он сел с лейтенантом на заднее сиденье, огорчённо вздохнул и пустил в ход нейропарализатор, погрузив и его, и капитана, сидевшего за рулём, в полное беспамятство, после чего забрал свои документы из рук старшего по званию вымогателя и вылез из автомобиля. Постояв около "десятки" несколько минут, он связался с Рустамом и спросил:

— Рустик, тут меня прямо возле дома два подмосковных гаишника пытались на понт взять и отогнать Моню на штрафную стоянку. Я их обоих вырубил и теперь стою тут, как дурак, и гадаю, что мне делать дальше.

— Почему как? — Ехидно поинтересовался Рустам — Ты и есть полный болван, раз так до сих пор не научился управлять такими придурками. Ты их парализатором вырубил?

— Да. — Обиженно буркнул Стос.

Рустам поспешил успокоить его, но сделал это не сразу, а сначала громко запричитал:

— Ой, бестолочь. Ну, просто какой-то неандерталец, чуть что, сразу бац дубиной по голове. Ладно, не переживай, я сейчас спущусь и быстро всё исправлю. Посмотришь, как настоящие профи работают, деревенщина.

Вредный татарин появился уже через минуту застёгивая на ходу ширинку на джинсах. Он даже не успел надеть на себя ничего кроме майки и вылетел на улицу через парадную в домашних тапочках. Подбежав к машине гаишников, он открыл переднюю дверцу, сунул в салон голову и первым делом привёл их обоих в чувство, после чего захлопнул дверцу, отошел от машины подальше и встал рядом со Стосом закрыв глаза. Судя по тому, как он дышал и по бисеринкам пота, выступившим у него на лбу, хотя на улице было довольно прохладно, всё то, что он сейчас проделывал, давалось ему нелегко. Оба гаишника между тем начали яростно ругаться внутри машины, а потом стали звонить кому-то по сотовым телефонам. Это длилось минут пять, после чего оба подозрительно затихли, а Рустам сказал:

— Ладно, пошли, Стос. Пусть теперь с ними их начальство разбирается. Думаю, что уже очень скоро за ними приедут из управления собственной безопасности и они признаются во всех своих грехах. Я сделал им обоим мощную установку на явку с повинной и чистосердечное признание, так что они ещё и обо всех своих дружках расскажут.

— Ну, ты и зверюга, Рустам. — Восхищённо прошептал Стос и спросил — Послушай, но как ты этого добился? Рустик, ты должен немедленно научить меня таким трюкам! Ты часто проделываешь такие фокусы? Это же просто здорово!

— Ага, здорово. — Согласился Рустам переводя дыхание — Но, только знаешь, очень трудно. Вообще-то у меня впервые получилось подчинить себе сразу двух человек. Причём дать им очень чёткий, развёрнутый приказ. Прямо-таки установку к действию на ближайшие несколько дней. Так ты того, Стос, не в претензиях ко мне, что я занимаюсь такими делами?

Стос заговорил громким шепотом, увлекая друга к джипу:

— Рустик, я тебя умоляю. Ты просто не представляешь себе, что за ублюдки эти два мента. Мало того, что они крышуют над несколькими сутенёрами, которые вывозят проституток на Ленинградку, так они ещё и в Москву бомбить приезжают. В общем самые настоящие крысы. Так что ты всё сделал правильно.

— Ну, тогда они просто так не отделаются. — Пробормотал Рустам — Будут теперь петь в управлении собственной безопасности, как дуэт Баккара, если не лучше. Всё о себе выложат. Послушай, Стос, а ты, как я погляжу, не такой уж дремучий. Как это у тебя получилось, так глубоко копнуть в их памяти. Научишь?

Уже сидя за рулём джипа, Стос ответил:

— Обязательно научу, Рустик, но сначала устрою всем челарам великую вздрючку. Ты знаешь, старик, я ведь только сейчас подумал о том, что каждый из нас преуспел в чём-то своём, но вместо того, чтобы делиться своими знаниями, умениями и находками, сидит себе на пне и молчит в тряпочку. У арнис всё поставлено совсем по другому. Там если кто-нибудь откроет что-то новое, то не трескает конфеты под одеялом, а сразу же докладывает об этом своему Хранителю, а тот выносит всё на совет Хранителей и они обсуждают, насколько какую важность имеет это открытие и что плохого может случиться, если сделать его всеобщим достоянием. Если это полезная и нужная информация, то они её тут же распространяют, а если что-то опасное, то закрывают и доверяют только самым ответственным и осторожным из Хранителей. Тем, кто не станет применять новых знаний во вред кому-либо. Мне кажется, что нам тоже нужно избрать себе Хранителей в самое ближайшее время.

— Ну, и как мы это сделаем? — Спросил Рустам вылезая из джипа уже в гараже — Кого мы выдвинем в Хранители и как будем за них голосовать. Лично я предпочёл бы проголосовать за тебя, как за Верховного Хранителя и потом иметь дело с назначенными тобой хранителями, чем обсуждать чью-то кандидатуру. В этом плане я в чём-то согласен с нынешним президентом, хотя голосовать я уже больше ни за кого не стану. Кроме тебя, разумеется. Если ты поступишь так, то я заранее говорю, что согласен и предлагаю не откладывать дело в долгий ящик, а сделать это прямо сейчас, хотя народ у нас и живёт во всех часовых поясах.

Стос с сомнением покрутил головой и пробормотал, направляясь к входу в дом:

— Не знаю, старик. Всё-таки понедельник день тяжелый.

— А у нас не бывает лёгких дней, Стос. — Жестким тоном пресёк все поползновения Отца Сиспилы к отступлению — У нас каждый день тяжелый и ничего иного в ближайшие сто, двести лет я даже и не предвижу. В общем я начинаю всеобщее совещание и даже готов выступить со своим предложением на нём.

Стос вошел в дом с чёрного ходя хотя и первым на Земле, но всё же простым челаром, но в свою квартиру он входил уже Верховным Хранителем Земли и за его кандидатуру проголосовали даже те обитатели галактики Мистайль, которые находились в этот момент на этой планете и вблизи неё.