ГЛАВА 4. МАРС.

1.

– Зар-раза! – сказал Тимур с остервенением наваливаясь на лопату. Впрочем, ему это мало помогло: штык никак не желал погружаться на полную глубину. – Вот надо же было так лохануться! – излил он свои чувства, выкидывая из канавы очередную порцию разрыхленного Луниным снега. – Фу-х! Давай перерыв устроим? А то что-то я замаялся. Труд, конечно, сделал из обезьяны человека, но зачем доводить всякую идею до абсурда?

Чувствовалось, что ему хочется сплюнуть. Но по совокупности причин сделать это было абсолютно невозможно. Лично Вадиму данное обстоятельство тоже не нравилось. Но поделать тут ничего было нельзя. По крайней мере, пока. Конструкция андроидов была еще далека от совершенства…

Не переставая орудовать киркой, Вадим покосился на пилота.

– Какой тебе перерыв? – решил он пошутить. – До обеда еще далеко!

– Так и забора нигде не видно! – не остался в долгу Саитгиреев.

Вадим огляделся.

Замечание было верное.

Канава, которую они копали, начиналась не от забора…

– На Туму как-то раз пал сын Неба, – сказал Тимур хмуро. – Но не убился. А только лопнул… Устроили сами же себе лишнюю работу. Создатели марсианских каналов, блин! В миниатюре…

И тут он тоже был прав.

Вокруг них, на сколько хватало глаз, расстилалась подтаявшая до наста бело-грязно-красноватого цвета равнина в неровных застругах. (Фирменный марсианский кирпичный оттенок проник даже сюда – на полярную шапку) Там и сям между застругами в беспорядке отблескивали пятна неожиданных здесь металлических луж. Между лужами во многих местах тянулась причудливая сеть канавок, действительно напоминающая рисунок марсианских каналов в миниатюре. Кое-где среди этого пейзажа копошились такие же, как Вадим с Тимуром, копатели с кирками и лопатами.

– Тебе что не нравится-то? – спросил Лунин, перестав долбить и выпрямляясь. Решив таки присоединиться к перерыву. – Что мы, фактически, почти штатно сели или что мы при этом не убились?

Тимур, облокотившись на лопату, махнул рукой вокруг:

– Мне вот это не нравится! – сообщил он. – Сколько нам тут еще ковыряться?! Могли ведь сообразить! Если не мы, то хотя бы на "Ореоле"! Уж там-то настоящие конструктора сидят – не чета нам!

– Да ты ж сам всех торопил! "Трубка допустимых траекторий!..", "Трубка допустимых траекторий!.." – постарался Вадим воспроизвести интонацию Саитгиреева после первого выхода из атмосферы. – Вот и забыли все про ударную деформацию. Считали-то прочность конуса при парашютировании, а не в момент приземления…

– Финиша, – сухо поправил Тимур.

– Что?

– Приземляются – на Землю. Во всех остальных случаях финишируют. Или садятся, если неофициально говорить…

Недовольство Тимура можно было понять.

Ошибку допустили практически детскую. Прочность рассчитали исходя из встречного сопротивления воздуха. И полностью забыли, что при ударе о поверхность по конструкции пойдет волна деформации. Вот она и прошла… Порвав растянутый до миллиметровой толщины материал в клочья.

И в результате – тупая долбежка льда с весьма проблематичным результатом от рассвета до рассвета… Поскольку никакого другого лучшего способа запустить нанозавод инженеры предложить не смогли: нужно было соединить между собой как можно больше луж сетью канавок… Для обеспечения контакта и перетекания вещества… Хорошо еще, что в центральной воронке, выбитой амортизатором, предложенным Дядей Федором, где скопилось самое большое количество наносмеси, хватило материала на кирки с лопатами. Трудно было сказать, что бы они делали в противном случае. Может быть пришлось бы копать канавы досками от разобранных ящиков с грузом… Вот уж была бы романтика!

Только вот расстояния получались немаленькие. От воронки ошметки конуса разбросало в радиусе полукилометра. И чем дальше от центра, тем "каналы" поневоле приходилось копать длиннее. В частности сейчас Вадим с Тимуром как раз и прокладывали стометровое русло для объединения целой россыпи "озер" почти на максимальном удалении от свежеобразованного кратера. Из которого, на манер центральной горки, торчала верхушка пирамиды, получившейся из ссыпавшихся туда грузовых контейнеров.

– А пока мы тут валандаемся, – сказал Тимур. – У "Пегаса" в любой момент может ресурс гикнуться. И какой тогда смысл во всей этой затее?

– Ну… – возразил Вадим. – ЦУП вроде сообщил, что эту проблему они решили…

– Решили… – проворчал Саитгиреев. – Тебе обогатители в полевых условиях восстанавливать не приходилось? Да еще так, как у них: из шестерых человек четверо лежачих, а двое ходячих ограниченно. Я даже не представляю, как они вообще справились…

– Как у них – нет, – Лунин передернул плечами без всякого энтузиазма. – Но вообще – доводилось… И уж лучше так, чем вообще ничего. Хотя повторный цикл СЖО то еще удовольствие, конечно. Но неделю она точно протянет – я эту систему знаю…

– А если, не дай бог, пока мы тут колупаемся, песчаная буря зарядит? Сейчас ведь весна, самый сезон!

– Типун тебе на язык!

2.

– Тимур, Вадим, что у вас там? – раздался голос Кремера с маячившего в двух километрах наподобие белого призрака "Кузнечика".

– Перерыв у нас! – сообщил Тимур.

Подумал и добавил:

– Эксплуататор трудового народа…

– Ладно-ладно! – донеслось в ответ. – Вам до смены всего два часа осталось. Подожди немного – отдохнешь и ты! Копайте давайте!

– Да мы уже третьи сутки копаем! А толку – никакого! Инженеры там хоть что-то сказать могут? Сколько нам тут еще ковыряться?!

– Инженеры говорят, что скоро уже. Общая масса завода приближается к расчетной. Скорей всего завтра заработает…

– Я это "завтра" с позавчерашнего дня слышу! – не желал успокаиваться Саитгиреев. – А что имеем?

– А копаете медленно, – Витьку смутить было невозможно. – Вот и не имеем ничего. И вообще, напомню, что все приключилось оттого, что кто-то – не будем пальцем показывать кто, но это был слоненок! – сжег всю горючку при посадке!

Тимур аж чуть не подпрыгнул. Но вовремя удержался – не то б имел все шансы растянуться на земле… в смысле на марсе.

– Скажи спасибо, что вообще сели! – возмутился он. – А копать – как здесь можно быстро?! Сила тяжести маленькая, сцепления с грунтом нет, ноги скользят… Нормального усилия ни к чему не приложишь… Кирка в снегу вязнет как в глине! Полную лопату даже набрать не получается!

– Ну так какие претензии? Вот и выходит вдвое медленней, чем на Земле было бы! На Луне ты и вовсе бы словно детским совочком ковырялся! И вообще – ты чем недоволен?

– Всем, – проворчал Тимур.

– Это чем это – всем? – Кремер на "Кузнечике" прекрасно расслышал негромкое бормотание.

– Никак нет – всем доволен! – рявкнул Саитгиреев, снова налегая на лопату.

– Вот то-то же…

Какое-то время они молча занимались своим делом.

– Слушай, а вот объясни мне вот что, – сказал Тимур, выкидывая в сторону очередную порцию битого льда.

– Что именно? – спросил Вадим, сосредоточенно тюкая киркой. Ударить в полную силу не было никакой возможности: при замахе инерция норовила опрокинуть человека навзничь. Да и все равно удар получался несильным – из-за меньшего веса инструмента. В отличие от отдачи. Которая, наоборот, возрастала…

– Да вот как специалист…

– Ну?

– Мы же ведь роботы?

– Ну… – повторил Вадим.

– Так как же так получается, что мы устаем?

– У-у… – сказал Лунин. – А вот баржи ведь – железные?

– Ну… – теперь настала очередь Саитгиреева говорить кратко.

– Да еще, бывает, песком груженые выше бортов!

– Ну. И что? – Тимур посмотрел откровенно удивленно на сбрендившего напарника.

– А в воде не тонут!

– Действительно… – Тимур задумчиво хмыкнул. – Не обращал внимания как-то. Вопиющее нарушение закона Архимеда! – признался он. – Ну и почему?

– Да не тонут-то они потому, что у них между двойными бортами воздушные полости. Герметичные. И никакого нарушения закона нету. Но речь-то не о них. Ты спросил, почему мы устаем, хотя мы роботы.

– И какая связь?

Вадим покосился на Тимура.

– Да, – сказал он. – Ты, похоже, и в самом деле утомился. Ты ведь практически то же самое сказал: роботы железные, потому уставать не могут!

– Ну-у… – протянул Саитгиреев. – Да. Получается так. А разве нет?

– Да так, так, – подтвердил Вадим. – Только мы-то ведь с тобой не роботы. Забыл?

– А ведь и верно! – рассмеялся летчик. – Совсем из головы вылетело!… Андроид же управляется нами непосредственно – как скафандр…

– Вот именно! – сказал Вадим. – И нам для этого приходится прилагать усилия. А раз усилия прилагаем – мышцы устают. И каков результат?

– Аденезиттрифосфорная кислота превращается в аденезитдифосфорную, – с умным видом отозвался Саитгиреев. – Школьную программу я еще помню…

– Молодец! – похвалил Вадим. – Умный киндер! Хотя, конечно, – не смог он удержаться, – сказать, что роботы совсем не устают, нельзя…

– Это как?…

– Да тоже ведь просто! С чего-то же техобслуживание мы им делаем? Как и всякой машине. В материалах накапливаются остаточные деформации, поверхности деталей снашиваются, контакты окисляются, и все такое прочее… Чего-то ты точно заработался! Уж тебе-то положено знать, что такое регламентное обслуживание!

– Да ладно! Надо же о чем-то трындеть, пока руки заняты…

– Тоже верно. Но можно, например, и о марсианах…

– Какие тут марсиане?! – немедленно подхватил тему Тимур. Явно демонстрируя, что весь разговор завязал со скуки.

– Ну, сейчас вряд ли какие есть!… А вот миллион-другой лет назад вполне могло что-то и быть!

3.

– Да фигня это, – отмахнулся Саитгиреев, выгребая из канавы лед.

– Почему это фигня?! – возмутился Вадим. – Атмосфера, вроде, имелась, вода была жидкая, уровень инсоляции вполне приличный… Почему бы там в древности и не появиться жизни?

– Да уровень инсоляции тут и сейчас такой же. Вполне приличный… А где все? Пьяные зайцы съели? Или это марсиане свою природу до ручки довели?

– Ну, мало ли… Астероид упал, ядерная зима настала, все умерли… Я ж не говорю про цивилизацию! Но жизнь-то могла быть!

– Да вряд ли… Хотя это, конечно, до сих пор внятно не установили… Но скорей всего Марс всегда был таким, как сейчас. Планета вечной мерзлоты…

– А откуда тогда высохшие русла?

– А ты, как и все читатели бульварной прессы, думаешь, что это реки? И там, поди, рыба водилась?

Вадим не то чтобы так думал… Просто других версий у него не было.

– А что тогда? – спросил он.

– Ну ты сам же про астероид сказал…

– А что астероид?

– Ты карту Марса помнишь?

– Ну… Помню, – сказал Вадим.

– То, что южное полушарие более гористое и возвышенное, чем северное, в курсе?

– Ну… да.

– А чуть не посередине там такая впадина Эллада – глубиной аж под девять километров?

Впадину эту Вадим, конечно, тоже помнил.

– Эллада эта, – Саитгиреев вонзил лопату в ледяное крошево. – Кратер от падения астероида. Прикинь, какой величины был тот астероид, если кратер больше двух тысяч кэмэ в поперечнике?

– Ну, большой, – вынужден был согласиться Вадим. – И что?

– Так вот, – продолжал Тимур, словно не слыша вопроса. – Все горы южного полушария – это результат осколочного выброса из кратера. Оцени энергию столкновения. И какая волна ударной, мать ее, деформации, прошлась по планете!

Вадим еще раз вспомнил марсианский глобус и присвистнул.

– Во-во! – подхватил Тимур. Выкинул снег прочь и принялся нагребать следующую порцию. – Если и были там какие марсиане, то закопало их всех глубже чем Помпею с Геркуланумом, вместе взятые. И "лишь печальные ветры седые панихиду поют", так сказать… Когда-нибудь, может быть, и удастся до тех слоев добуриться… Но я лично сильно сомневаюсь, что там что-нибудь найдут. Потому как с доказательствами наличия жизни на Марсе тут получается нестыковка. Улавливаешь?

– Честно говоря, не очень… – признался Вадим.

– Да весь рельеф, существовавший до столкновения, был полностью уничтожен. Понимаешь? И все эти "речные русла" – появились уже позже. Они просто не могли пережить такой катаклизм.

– Но если, тем не менее, они все-таки были… – попытался возражать Вадим.

– То откуда они взялись? – закончил за него фразу сообразительный летчик.

– Ну, да… – подтвердил Лунин, в принципе уже сложивший два и два. – Астероид растопил вечную мерзлоту?

– Не совсем. Там, конечно, тепла выделилось до хренячьей мамы… Но это была кратковременная вспышка и она довольно быстро рассеялась. Однако направление мысли у тебя верное.

– И что же именно там приключилось?

– Не столько там, сколько по всему Марсу. А особенно на другой стороне планеты… Ты давай – лед-то долби! А то мне выгребать нечего…

– А, да… – Вадим снова принялся колотить киркой. – Так что там было? И почему на другой стороне?

– А на другой стороне планеты находится основное последствие этого столкновения. Возвышенность Фарсида как тебе – сборище самых больших вулканов в Системе?

– Ну… Впечатляет.

– Не тебя одного… Но главная примечательность этой Фарсиды в том, что располагается она как раз на диаметрально противоположной точке от Эллады. Плюс-минус, конечно, но в целом – с другой стороны.

– Да что ж в этом примечательного?

– А то, что возвышенность эту выперло наружу как раз в результате падения астероида, пробившего кору в Элладе. То есть, мало того, что полпланеты было завалено обломками, а поверхность перекорежена. Так еще и недра ей тоже хорошо взболтало. И в результате началась вулканическая активность. И сейсмическая. Вот тут-то температура поднялась на достаточно длительный период, чтобы породить большое таяние подповерхностного льда, вывернутого наружу землетрясениями… тьфу, марсотрясениями то есть. Вот тебе и реки.

– Что, серьезно?

– Ну, точно пока не установлено. Фактического материала мало. Для этого же бурить надо по всему Марсу, изыскания проводить – но не было же возможности… А по совокупности, именно такая картина и получается. На какое-то геологически короткое время поверхность Марса прогрелась, атмосфера стала плотней. Но затем все успокоилось. Лишняя вода и газы испарились. Или обратно застыли. И все вернулось к естественному состоянию. И никаких тебе марсиан!…

4.

Через два часа Кремер оповестил всех, что смена закончена.

Оставив обрыдшие уже инструменты воткнутыми на месте работы, Лунин с Саитгиреевым и остальными копателями потрусили к "Кузнечику". В бортовом комплекте челнока было только полтора десятка андроидов на пятьдесят членов экспедиции. И чтобы работа шла непрерывно, приходилось менять носители. При этом конечно, тем, кто не входил в состав спасательной партии, доставались "тела с чужого плеча". Но тут уж ничего нельзя было поделать: работу следовало выполнить как можно быстрей. Приходилось мириться. Хотя, конечно, это не устраивало ни тех, под кого роботы были настроены, ни тех, кому они приходились "не по размеру"…

Вадим, отряхнув пыль с ботинок, залез в одну из мембран, чернеющих на нижней части корпуса челнока, протиснулся в темноте на ощупь к ложементу и уселся, ощутив, как смыкаются со всех сторон стальные ладони капсулы техобслуживания, а сама капсула заполняется наножидкостью…

Через полминуты перед его глазами развернулась "рамка", показав транспарант "Отсоединение", а Лунин ощутил себя в "боковом" времени собственного внутреннего интерфейса. Отключил виртуальную реальность, вылез из кардана в "жилой бокс" и посмотрел на настенное табло. Но там пока никаких сообщений не появилось. Только четверть часа, примерно, спустя, мигнул сигнал подключения к общей сети, и Лунин вывалился в лишенный тяжести шлюзовой отсек марсианской базы, за неимением другой основы развернутой пока на "Кузнечике".

Да, уровень реальности здесь был, конечно, не тот, что на Земле. И даже не тот, что на "Ореоле"… Как сказал бы Остап Бендер: "Это вам не Рио-де-Жанейро!".

Направившись вместе со всеми сменившимися в душ, Вадим вызвал Семенова, чья очередь сейчас была заниматься техобслуживанием андроидов.

– Как дела? – спросил Лунин.

– Нормально, – доложил Генрих. – Повреждений нет. Разбалансировка механики минимальная. Сейчас подрегулирую кое-что – и можно будет выпускать следующую партию…

– Это хорошо, – оценил Вадим, слегка успокаиваясь. Хотя они проверили роботов на Земле, казалось на все возможные обстоятельства, его, тем не менее, все равно грыз знакомый всякому разработчику мандраж. Известно ведь: испытания – это одно дело, а реальная обстановка – совсем другое. Но, кажется, конструкция таки работала исправно…

– Хуже другое, – ответил Семенов.

– Что?

– Только что передали прогноз погоды. Начинается буря.

– …! – сказал Лунин, повисая посреди коридора. – Надолго?

– Точно неизвестно. Здесь ведь сам знаешь: может пару дней, а может и пару недель. От метеоспутников это не зависит… Причем нас она, похоже, не достанет. А вот Сидонию накроет точно. Кремер сейчас по этому поводу с Землей совещается. Видимо после обеда сообщит, до чего договорятся…

Вадиму захотелось поймать и обматерить Саитгиреева, болтавшегося где-то неподалеку. Но на счастье Тимура в поле зрения того не наблюдалось. А где-то через полминуты Лунину удалось загнать раздражение обратно туда откуда оно вылезло. Да и в чем был виноват пилот? В том, что точно так же переживал череду неудач, внезапно навалившуюся на них как раз в тот момент, когда они, казалось бы, почти справились с заданием? Песчаные бури на Марсе в это время часто бывают? Часто. Могла одна случиться именно сейчас? Могла. Вот и случилась…

Вадим потряс головой и полетел дальше в бытовой отсек, откуда уже раздавался шум работающих душевых. Хорошо, что удобства на станции не были запроектированы по экономическому варианту. Бытового оборудования хватало каждому. А то бы пришлось мыться по одному. Или занимать заранее очередь для пользования нужником… Трудности Дальнего Космоса, блин…

Кремер действительно появился в кают-компании к концу обеда, когда все уже сидели с питьевыми тубами в руках и поглощали разнообразные соки.

– Ну шо, орлы, – сказал он не очень весело. Но и не слишком мрачно. – И орлицы… На текущий момент у нас две новости…

– Что, одна хорошая, другая плохая? – перебил Тимур.

– Именно, – Витька бросил на него косой взгляд. – Первая – песчаная буря в районе Сидонии. Но Земля сообщает, что "Пегас" продержится. Хотя я не представляю, как это у них получится.

– А в чем проблема? – спросил кто-то.

– Их даже две. Первая – конструкция "Пегаса".

– А с ней-то что?

– То, что он поломанный там лежит. И никому неизвестно, выдержит ли разбитый корпус воздействие урагана. Они, конечно, постараются закрепить что можно, но… Сами понимаете. Связи с ними ни у кого не будет все это время, поэтому уцелеют они или нет, мы узнаем только после того, как все кончится и можно станет принимать с "Пегаса" телеметрию. Но Центр Управления клянется, что с ними все будет нормально, даже если буря продлится долго…

– Долго – это сколько? – хмуро поинтересовался Дядя Федор.

– Они посчитали, что кислородный ресурс "Пегаса" можно растянуть на три недели. Не знаю уж, как это у них получится…

– Скорей всего применят сублетаргию, – Вадим узнал Юлин голос. – У них есть в комплекте инъекции. Где-то на неделю каждого можно будет усыпить. Но не больше.

5.

– По инструкции, – сказал Мальцев.

– Что?

– По инструкции – не больше недели. Во избежание риска. Но это в нормальных условиях. А сейчас не до инструкции. Так что могут и на большее время дозу вколоть.

– Но это может привести к гибели половины из них!

– А куда деваться? Может привести. А может и не привести. Выбора-то нет! А так хотя бы у кого-то будут шансы уцелеть…

После слов Мальцева повисла тишина, за время которой Вадим попытался высмотреть Юлю в том конце кают-компании, откуда раздавался ее голос. Но за кучей народа ничего не разглядел. После их несостоявшегося разговора в Санатории они так больше ни разу и не виделись и это обстоятельство чем дальше, тем все сильнее не нравилось Лунину…

– И это есть вторая и самая поганая проблема из состава первой новости, – произнес Витька, словно подслушал мысли в голове Вадима.

– А хорошая какая? – спросил Генрих.

– Хорошая состоит в том, что нанозавод заработает в течение ближайших двенадцати часов. Инженеры говорят, что началось убыстрение процессов в субстрате. Так, Дядя Федор?

– Да, – ответил тот и Лунин, взглянув в его сторону, сообразил, что начальник инженерной службы пребывает в последнем градусе утомления. Прошедшие двое суток всем дались нелегко. – На десяти процентах мощности… Все-таки мало пока собрали. Все уйдет на производство заправки для "Кузнечика". Пару суток, не меньше… Только после этого можно будет перевести всю мощность на самовосстановление. И займет это еще с пару недель.

– А чего так долго? – удивился кто-то.

И тут же раздался еще один голос:

– Так нам еще две недели копать?!…

– Да нет, – Лобов покачал головой. – Копать больше ничего не надо будет. Только вот эти двенадцать часов. Дальше оно все само сделается… Просто масса нанороботов пока еще невелика и потому работать завод будет с очень малой эффективностью. Я же сказал…

– А если строительных роботов запустить? Они же у нас в готовом виде есть – с Земли привезенные!

– А смысл? Задержка по срокам строительства базы для нас некритична. Месяцем раньше, месяцем позже… Не имеет значения. Вот "Кузнечика" нам нужно как можно быстрей заправить, это да. Но стройботы в этом деле ничем не помогут, а даже отвлекут на себя часть мощностей: для них ведь тоже горючее делать надо – заправлять-то нечем. Да и как вы их из той груды контейнеров вытаскивать станете? Вручную? Так каждый робот без упаковки три четверти тонны весит. С упаковкой – тонну. Пусть уж лучше лежат там, где лежат. Вот завод соберется полностью, переформируется в строительный комплекс – и сам растащит все грузы по принадлежности…

Витька кашлянул.

– Не будем отвлекаться, – сказал он. – Главное – чтоб заработало. Тут сроки нас не поджимают… Но это значит, что через трое суток у нас будут все необходимые компоненты: вода для главного двигателя и гидразин для турбины, – он сделал паузу и посмотрел на Саитгиреева: – В связи с чем у меня в плане плохой новости вопрос…

– Даже и не думай, – сказал Тимур. – Убьемся.

– А если…

– Убьемся, – повторил Тимур. – Нельзя в такую погоду летать. В самом крайнем случае, я подчеркиваю – в самом крайнем! – я могу воткнуться там рядом в землю. Примерно как здесь. На повышенной скорости с разрушением машины. И на хрена это надо?

– А если мы часть нанозавода налепим на "Кузнечика"? Как здесь же – в виде амортизатора?

– И чем это поможет? Я же сказал: на повышенной скорости. С амортизатором, без амортизатора – без разницы. Придется разбиться. Иначе с управлением не справиться. Опять же – лишний вес… Повторяю: это в самом крайнем случае. Потому что сохранность груза я не гарантирую. Челнок мы тут в принципе за полгода новый сделать сможем, а что из медицинской техники уцелеет при такой посадке – это вам только Всевышний скажет. И с андроидами то же самое… А хирургическую операцию проводить – не кайлом махать…

– Погоди, – прервал его Кремер. – Речь пока даже не о медицине. Но ты же слышал: у них СЖО может не хватить. И зачем тогда мы сюда летели? Можно ведь без посадки сбросить им новые элементы для обогатителей. И сбросим дополнительное снаряжение. Этого добра у нас в избытке… Тогда они гарантировано переживут бурю. И вообще столько, сколько потребуется…

– И куда это сброшенное добро грохнется? В бухту Тикси? На дрова? Или марсианским зайцам на угощение? Ты представляешь, что такое здешняя песчаная буря? Меня ветром снесет знаешь на какие кулички? И что там двое раненых будут искать в ураган? Там и здоровых-то сразу похоронит! Они просто наружу выбраться не смогут…

Витька кивнул.

– Вполне представляю… Но это значит, что вместе с грузом нужно будет сбросить кого-то из наших. Пару человек. Андроиды более живучи, чем люди. Кроме того, у нас есть встроенная система ориентации, позволяющая передвигаться хоть с закрытыми глазами… Если передвигаться ползком, используя крючья…

– Ни хрена себе идея! – восхищенно перебил его Тимур.

6.

Витька подозрительно покосился на пилота.

– А в чем дело?

– Да они даже до земли не долетят – сдует их просто к собачьей маме! Так, что никаких концов потом не найти будет. Это я тебе гарантирую! Ты каким местом думал, Спиноза?

– Упс… – сказал Кремер.

Немного помолчал, затем снова заговорил:

– Виноват, признаюсь – протупил! Но тогда придется пожертвовать "Кузнечиком". Как ты и говоришь – воткнуться там на повышенной скорости. Жизнь экипажа "Пегаса" для нас важнее. Те, кто будут на "Кузнечике" уцелеют в любом случае – хотя бы в виде носителей. Их заберет потом основная партия, когда буря закончится.

– А на чем основная-то партия тогда прибудет? – спросил удивленно Мальцев.

– На самолетах.

– На каких самолетах?!

Кремер посмотрел на него.

– Матчасть надо было лучше учить. Эскулап… У нас в программах завода есть заготовки самолетов для полетов в марсианской атмосфере. Давно известная штука. Кстати, на "Пегасе" как раз имеется такая – собственно, наши на его основе разработаны, только грузоподъемностью побольше. Для планетологов, чтоб по Марсу пешком не ходить… Это, конечно, будет дольше и возни при таком способе выйдет порядочно, но вас к "Пегасу" мы доставим. В несколько рейсов.

– Ну это будет цирк с конями… – проворчал Саитгиреев. Непонятно с каким выражением.

Витька пожал плечами.

– Раз уж мы тут начали импровизированные танцы на канате устраивать – куда деваться? Да и вариант еще вполне приемлемый… Ты, главное, недалеко от "Пегаса" воткнись – чтоб добраться было можно. Остальное – дело техники… Вон, Димка: с бомбой в космос выпрыгнул – и ничего, живой!

– Ну так он андроидом-то дистанционно управлял!

– Так и мы сейчас не в космосе!

Тимур вздохнул.

– Что ж делать, – сказал он, разведя руками. – Если партия сказала надо – комсомол будет это есть…

– Вот и хорошо, – кивнул Витька. – Но это, конечно, на самый крайний случай… Если буря затянется на слишком долгий срок. А так, значит, ждем. И надеемся. И молимся всем богам, каких знаем. Поскольку ничего больше не остается. Вот, такое вот постановление, господа присяжные заседатели…

После этого оптимистического финала все начали выбираться из-за стола, направляясь по каютам.

Вадим не был исключением. Только проталкиваться он стал в противоположный конец кают-компании. Туда, где слышал Юлю. Конечно, после нудного орудования киркой хотелось отдохнуть. Но случая поговорить упускать не стоило. Поскольку у Вадима чем дальше, тем больше создавалось впечатление, что Юля от него прячется. По крайней мере, они с ней ни разу не столкнулись случайно в коридорах станции. Хотя сделать это было весьма затруднительно. В связи с чем не выспавшаяся из-за некстати подвернувшейся бомбы совесть никак не желала успокаиваться. И догрызла Вадима уже до состояния, в котором он готов был признать себя форменной скотиной. Хотя вины за собой по-прежнему не чувствовал. Такой вот парадокс…

Конечно, можно было банально позвонить. Никакой проблемы со сменой номера из-за перехода из одной части экспедиции в другую, не существовало. Нужный абонент находился в случае чего обычным поиском по сети.

Но…

Вадим слишком хорошо относился к Юле, чтобы позволить себе объясняться с ней через экран. Тем более после того, как она сама решилась подойти к нему в Санатории. А ей, пожалуй, было потруднее, чем Лунину. Но, тем не менее, она смогла это сделать…

Вадим, собственно, и сам толком не знал, что он собирается говорить. Что-нибудь. Лишь бы Юля его не прогнала и в результате успокоилась. В конце концов, можно и просто извиниться – для того, чтобы прекратить нелепую ситуацию. Но до сих пор ему не представилась такая возможность. Хотя нельзя сказать, что он не пытался… Ну, по крайней мере, не сидел сиднем у себя в каюте, а старался проводить в коридорах станции достаточно свободного времени, чтобы встреча состоялась.

Но пока ему не везло.

Сегодня возник буквально первый реальный шанс, от которого Вадим не стал уклоняться.

Однако реализовать возникшее намерение не получилось и в этот раз. Когда Лунин, раздвигая удивленных сотрапезников, проплыл над столом в противоположный конец кают-компании – Юли там уже не оказалось. И куда она делась – никто не мог сказать. То есть ясно было, конечно, что она покинула помещение через имеющийся и с этой стороны выход. Но куда она направилась? Из венчающего коридор переходника другие "трубы" шли в пяти направлениях. И угадать правильное не представлялось никакой возможности.

Повисев, тем не менее, с минуту в тягостном раздумье на предмет того, чтобы всерьез отправиться в погоню, Вадим все же, скрепя сердце, отказался от этой идеи. Развернулся и поплыл к себе в каюту…

7.

Но попасть туда Вадиму и с этой попытки не удалось.

В коридоре его неожиданно перехватила Пирогова, вынырнувшая из секции, ведущей на нижний технический уровень.

– Дима, – сказала она. – Можно с тобой поговорить?

Лунина такое предложение не обрадовало. Но и причин отказывать не имелось никаких.

– Можно, – сказал он.

– Только давай не здесь… Плыви за мной!

Екатерина нырнула обратно в "трубу", по причине редкой посещаемости совершенно пустую. Вадим последовал за ней, недоуменно гадая, о чем может быть разговор. Вроде бы у Пироговой не имелось к нему никаких особо тайных дел.

Они пролетели насквозь весь переходник и вплыли в оранжерейный отсек, залитый солнечным светом. Со всех сторон громоздились стойки конвейеров с созревающей растительностью. Пахло прелой влажной землей – специфическим огородным запахом. Здесь тоже никого не было.

Пирогова остановилась и развернулась в его сторону.

– Ну-ка… – сказала она. – Скажи мне, чего у вас с Юлей произошло?…

Лунину захотелось подпрыгнуть. Или провалиться сквозь землю. Хотя и то и то было затруднительно сделать в данной ситуации – из-за отсутствия этой самой земли под ногами. Разве что телепортироваться в аварийном порядке. Однако столь кардинальное действие было равнозначно в нынешних условиях всеобщей перезагрузке. Лунин не решился.

– Какого черта? – сказал он вместо этого. – Кому какое дело? Катька, чего тебе надо?

– Чтобы ты придуриваться перестал! – сообщила Пирогова.

– Я придуриваюсь?!

– А то нет! Ты ведешь себя так, словно мы все еще на Земле и все еще в прежней жизни. Хотя знаешь, что это не так. И как прикажешь нам это называть?

Лунину показалось, что он ослышался.

– Кому это – "нам"? – зловеще поинтересовался он.

– Совету Горя и Радости.

– Кому?… – Лунин вспомнил давнишний уже разговор с Кремером по дороге из хронопогреба. Получалось, что Витька не врал тогда?

– Женщинам экспедиции в данном случае. Думаешь, нас устраивает в такой маленькой группе подобная ситуация?

– Какая ситуация?

– А ты не допускаешь, что происходящее может отразиться на ваших действиях? Юля – наблюдающий врач. Ты – главный механик по андроидам. От вас обоих зависит жизнь людей… Что вы можете натворить по случайной рассеянности?

– Да не беспокойся, ничего не натворим! Уж во всяком случая – я…

– А на Юлю тебе, выходит, наплевать?

– Нет, не наплевать! – сказал Лунин сердито.

– Тогда почему ты от нее бегаешь?

– Я не бегаю! – возмутился Вадим.

– Неправда! – возразила Пирогова. – Бегаешь! Все видели, как ты в Санатории от нее удирал! А теперь она от тебя прячется… Что у вас произошло?

– Да ничего не произошло! – заявил Вадим решительно. – А из Санатория меня по тревоге вызвали! И какой еще такой "совет горя и радости"? О чем ты?

Пирогова одарила его очень выразительным взглядом.

– И что только Юлька нашла в таком тупом чурбане как ты? -проворчала она. – Адаптацию ты, конечно, не прошел – но хоть что-то об устройстве нашей нынешней жизни должен был узнать? Ты, по крайней мере, в курсе, что Совет Горя и Радости занимается всей социально-бытовой сферой в Новой Утопии?

– Ну… – сказал Лунин, чтобы хоть что-то сказать. – И что?…

– Почему она из спасательной группы на базу перешла?

Вадим втянул сквозь зубы побольше воздуха. Потом ответил:

– Это вы лучше у нее спросите.

– Спрашивали, – сказала Пирогова. И замолчала.

Вадим тоже висел молча. Решив ни за что не открывать рот первым.

Это ему успешно удалось.

– Ты понимаешь, что на Земле мы запросто вас обоих могли бы за такое засунуть в хронопогреб? – спросила Екатерина.

– Зачем?… – от неожиданности Вадим даже моргнул.

– Чтобы вы там отношения выясняли! Во избежание неприятностей для окружающих.

Вадим взглянул на нее внимательней. Пирогова смотрела на него выжидающе и очень серьезно. Похоже было, что она не шутит. Но гораздо хуже было то, что Вадим напрочь не понимал смысл и подоплеку данного разговора. Абсолютно. Тем более сейчас.

– Катька, – сказал он, отчаявшись прийти к какому-то выводу. – Чего этому вашему совету от меня надо?

Ответ оказался для него совсем уж непредвиденным.

– Дурак упрямый!… – сверкнув глазами, сообщила Екатерина.

Развернулась и скрылась в "трубе" переходника.

Вадим остался в полном одиночестве, ошарашено раскрыв рот и пытаясь сообразить, что же все это могло означать. Но так и не понял. Осталось только пожать плечами.

– Все бабы дуры! – в сердцах пожаловался он окружающим конвейерам с созревающей зеленью. Ответом ему, понятное дело, было молчание.