Глава пятьдесят третья.

А потом ему приснился сон.

Он снова оказался на странной планете, на которой не было ничего, кроме гор, оранжевого песка и багрового неба, похожего на залитую кровью простыню. И чувств никаких у Осетра не было – лишь тревога переполняла душу смертным страхом.

И снова багрец в небе заволновался, забурлил, закрутился десятками водоворотов. Образовавшиеся воронки понеслись вниз, потянулись к Осетру, окутали его багровой мглой, в которой не было ничего, кроме все той же тревоги.

А когда багрец испарился, Осетр оказался в незнакомом помещении с золотистыми стенами и странными светильниками, напоминающими антилопьи головы, на концах рогов которых сияли лампы. Вокруг были столы, и помещение это весьма смахивало на ресторанный зал.

Осетр сидел за столом. Он был не один. Стул напротив занимала Яна. На ней было зеленое платье с сильно открытым декольте. Пили шампанское и ели что-то очень вкусное. А что именно, Осетра совершенно не волновало, поскольку Яна то и дело пронзала его взглядом карих глаз, и от этих взоров сладко-сладко ныло сердце. А милую ямочку на Янином подбородке хотелось целовать и целовать, и целовать…

Когда Яна наклонялась, Осетр не мог не видеть глубокую ложбину между ее грудей, и от этого сердце ныло еще слаще.

Они разговаривали неведомо о чем, потому что ни своих слов, ни Яниных ответов Осетр напрочь не слышал. В ушах словно противошумные вкладыши торчали…

Вокруг ходили люди, и лиц их было не видно, но это устраивало и Осетра, и Яну, потому что когда не знаешь, кто вокруг, и слова твои, и поступки делаются смелее. А что может быть смелее любви!

И Осетр был готов к любви, только дай знак!

И Яна потерлась носом о его щеку. Это был знак.

О-о, какой это был знак!

А потом вокруг прорезался звук. Заиграла музыка. Кажется, это было «Осеннее танго» в исполнении группы «Солнечные мальчики».

– Хочешь, я тебе что-то скажу, – проворковала Яна.

Еще бы он не хотел!

Да покажите мне человека, который в такой ситуации не захотел бы услышать слов возлюбленной, и я скажу, что он либо сумасшедший, либо смертельно больной!..

– Наклонись ближе!

Он привстал со стула и наклонился.

Яна потянулась к нему полными алыми губами, и он прикрыл глаза, ожидая сладкого поцелуя.

– Я не люблю тебя, – сказала Яна. – И никогда не любила.

Он открыл глаза. Ее зрачки были совсем рядом, и взгляд был такой, что сразу становилось ясно, что это вовсе не кокетство и не любовная игра – в глубине ее глаз леденело морозное равнодушие…

– Но это же неправда…

Однако вокруг уже начинал крутиться тревожный багрец.

– Подожди!

Снова забурлили десятки водоворотов.

Наверное, он был с нею груб и нетерпелив…

– Подождите, Яна!!!

Растаял стол, стулья. И Яна словно расплылась цветным дымом над оранжевой пустыней.

– Подождите же!!!

Ответом ему была могильная тишина.