I.

— Это слишком опасное оружие, — возразил Лемюэль. — Им пользоваться нельзя.

— Неужели? — холодно ответил Пендрагон. — Более опасное, чем Люцифер?

— Пап, сдавайся, — вмешался Питер. — Я служил с несколькими парнями, которые остались в живых только потому, что на Японию сбросили бомбу. Эти ребята должны были умереть во время штурма островов. И ты не можешь сказать, что власть Ахерона над Землей лучше, чем взрыв атомной бомбы. В конце концов, это только механизм.

— И электрический стул механизм, — возразил Лемюэль. — И пыточный стол или, скажем, щипцы для вырывания ногтей. Только в отчаянии можно сказать, что не остается ничего другого, как использовать такой механизм! Я уверен, что, если судьба будет к нам благосклонна, мы найдем третье решение.

— Несправедливо превращать мир в ад только потому, что такой путь победы не устраивает вас, — сказал Пендрагон.

— И, дедушка, судьба не нашей стороне, — добавил Гален. — Она работает на врага. — Он указал на железноликую богиню, по-прежнему стоявшую за окном: колонна тьмы, протянувшаяся от голых верхушек деревьев до черных облаков на беззвездном небе. — Кроме того мой лук может излечить целый район от любой радиации.

— Что вы такое говорите, оба? — крикнул Лемюэль.

Венди пожала плечами.

— Вы должны понять моего папу. Он очень серьезный человек и слова на ветер не бросает.

Ворон мигнул.

— Для чего мы все это говорим? Мы, в России, каждый день молились, чтобы вы ударили по Москве и освободили нас. А ведь нам не разрешали молиться. Вы же знаете, что они сжигали церкви и убивали священников. Убивали крестьян. Убивали всех. Миллионы умерли от голода при режиме Сталина. Папа рассказывал мне много таких историй. Если бы вы, американцы, ударили по Москве, умерло бы намного меньше людей. Но вы так и не сделали этого. Так что давайте ударим по Ахерону; по-моему это совсем неплохая мысль. У вас есть идея получше, а?

У Лемюэля не нашлось идеи получше.