Командор войны.
Глава 7.
«Сегодня утром в своем подмосковном доме был убит Вахтанг Самарашвили, известный в уголовной среде как Вахтанг Риони. Наблюдатели опасаются, что его смерть вызовет новый виток гангстерских войн, однако в пресс-службе Московского полицейского управления выразили уверенность, что…». «…Обыденное течение еженедельной пресс-конференции в Великом Доме Навь было нарушено неожиданным и весьма резким выступлением советника Темного Двора против запрещенных заклинаний. Один из высших иерархов Нави напомнил о заключенной между Великими Домами Китайгородской конвенции и подчеркнул, что Темный Двор неукоснительно соблюдает ее положения. Напомним, что, согласно конвенции тысяча четыреста восемнадцатого года, в список запрещенных заклинаний попали…».* * *
Москва, улица Яблочкова,
16 сентября, суббота, 10.58
У единственного подъезда двенадцатиэтажного муниципального дома по улице Яблочкова царило необычное оживление. Вокруг блуждающих по небольшому асфальтовому пятачку перед домом полицейских собрались все окрестные зеваки: разнополые пенсионеры, молодые мамы с детьми, подростки и даже несколько рабочих, приводивших в порядок дорожное покрытие улицы, плюнули на свои обязанности и приняли живейшее участие в обсуждении происходящего. А поскольку, что именно произошло в здании, никто не знал — полицейские молчали, трупы из подъезда не выносили, арестованных не выводили, — у каждого из зевак была своя версия произошедшего. Абсолютно достоверная и единственно правильная.
— Наркопритон замели, точно вам говорю, — авторитетно утверждал опрятный старичок с маленькой орденской планкой на пиджаке. — Наркопритонов сейчас в Москве больше, чем автозаправок. Непонятно, куда смотрит полиция!
— Проститутки здесь жили, проститутки, — не соглашались с дедом две пожилые тетки с хозяйственными сумками. — Мы рядом живем и все про этот дом знаем. Гулянки здесь постоянные, по вечерам окно открыть невозможно — музыка гремит, как на параде. Теперь голубушки посидят за решеткой!
— Наркопритон!
— Публичный дом!
— Да откуда здесь шлюхи?
— Известно откуда! Сам небось к ним бегал!
— Постеснялись бы детей! — недовольно заметила молодая мама с кудрявым, лет двух, малышом в прогулочной коляске.
— Разборка здесь была бандитская! — уверенно, со знанием дела, заявил бригадир рабочих.
— Тебе-то откуда знать?
— Мы же здесь работаем. Все видели.
— Да что вы видели?! Ковыряетесь тут целый день, житья от вас нет никакого, все долбите, долбите!
— Работали бы лучше! — согласился с женщинами старичок.
Бригадир высокомерно усмехнулся, но спорить не стал. Вместо этого он коротко велел своим подчиненным возвращаться к делам и сам уже хотел выйти из толпы, когда невысокий худощавый мужчина в сером костюме мягко взял его за рукав.
— А что именно вы видели?
— Тебе-то что?
— Интересно.
Они сделали несколько шагов в сторону, подальше от толпы, и худощавый вытащил из кармана полицейский жетон. Бригадир ремонтников взял его, внимательно осмотрел и проворчал:
— Корнилов, значит?
— Ага, — подтвердил Андрей.
— Тот самый?
— Ага.
— Я тебя другим представлял, — бригадир смерил майора взглядом, — поздоровее.
— Приходится маскироваться, чтобы бандиты не узнавали, — вздохнул Андрей. — А потом, не всем же быть вроде вас…
Росту в рабочем было никак не меньше двух метров, и казалось, что голова Корнилова могла легко уместиться в его огромной ладони.
— Ладно, ладно, ты же в этом не виноват! — благодушно махнул рукой бригадир. — Михал Саныч я. — Он снял кепку и вытер пот. — Утро, а жарко уже.
— Бабье лето, — пожал плечами Корнилов. — Видели что-нибудь интересное, Михаил Александрович?
— Что-то видел. — Рабочий охотно взял предложенную майором сигарету. Закурили. — Моя бригада здесь давно — к шести подъехали. Нам до завтра надо улицу закончить, вот и торопимся. А потом, с утра работать проще — машин меньше.
— Понимаю.
— Тут ведь какое дело. Поставят свои машины вдоль улицы, и работай как знаешь. Мы ведь заранее предупреждаем: идут работы, машины не ставить. — Бригадир кивнул на временные знаки. — А все равно. Бросают как попало, а потом обижаются, что мы вызываем эвакуатор. А нам работать надо?
— Надо, конечно, — согласился майор. — Значит, вам помешала машина?
— Как раз наоборот. Приехали, смотрим — стоит джип. Ну, думаем, опять началось, подошли поближе — все в порядке. Очень аккуратно стоит, не придерешься.
Семеныч еще пошутил, что эти эвакуаторы кого хошь научат законы уважать.
— Марка джипа?
— «Круизер», — уверенно сообщил рабочий, — у нашего директора такой, только стекла не тонированные.
— Во сколько этот джип приехал?
— Ночью. Мы вчера поздно ушли, часов в десять, а его еще не было. — Бригадир глубоко затянулся. — Поработали, значит, минут двадцать — подъезжает спортивная тачка, ярко-красная такая.
— Марка?
— «Ауди» вроде, там кольца на багажнике сверкали, да мы, если честно, на тачку особо не глядели, там такая девица за рулем сидела — закачаешься. Сама черненькая, глаза огромные, как блюдца, синие, платье красное такое, обтягивающее. — Рабочий причмокнул. — Она как из машины вышла — ребята аж работать бросили. Чуть глаза не сломали!
— Опознать сможете?
— Конечно.
— Она одна была?
— Нет. С ней мужик. Высокий такой, коротко стриженный, здоровый. — По уважению в голосе высокого рабочего чувствовалось, что комплекция мужчины впечатлила даже его. — Мужик еще на «Круизер» посмотрел так, по-хозяйски, внутрь заглянул и сказал… — Бригадир задумался. — Сказал: «Надо заставить Артема помыть машину». Я недалеко стоял, вот и услышал.
— Артема? — уточнил Корнилов.
— Да. Артема. — Больше ничего не говорили?
— Нет, в подъезд зашли. Мы с ребятами еще пошутили, что дом только с виду обычный, а внутри, наверное, дворец. Можно еще сигаретку?
— Запросто.
— Спасибо.
— На здоровье.
Михаил Александрович хмыкнул и закурил.
— Они внутри не очень долго пробыли. Вышли, наверное, через час, ну, максимум, через полтора, и уехали. Проходит еще время, подъезжает такси, и выходит оттуда еще одна девица. Тоже чернявая, но скуластая такая, восточная, волосы чуть не на всю спину, длинные, одета тоже в черное. Юбочка еле, извините, трусики прикрывает. — Бригадир снова причмокнул. — Выходит, значит, из такси, презрительно так через камень ножки переставляет, и тоже в этот дом. Тут уж у ребят одни разговоры про этих, извините, девиц, работы, сам понимаешь, никакой. А как тут работать? Я, конечно, ругаюсь на них и вдруг слышу: «ту-ту-ту». Пауза, и снова: «ту-ту-ту». Дробь такая с той стороны дома. В общем, я сразу почувствовал, что это стрельба. Не понял, конечно, я до сих пор стрельбы никогда не слышал, почувствовал. А через минуту дверь в подъезде чуть с петель не сорвалась. Выбегают трое: две девицы, одна как раз та, в черном, и парень с ними. Прыгают в «Круизер», разворачиваются поперек улицы, Ваську вон чуть не задавили, и вперед! Машины подрезали — только тормоза визжали. А потом вы приехали.
— Тех двоих опознать сможете? Парня и вторую девицу?
— Девица вроде светленькая, невысокая такая, а парень… — рабочий покачал головой. — Коротко стриженный, а больше ничего не скажу — очень уж они быстро уехали.
— И опознать не сможете?
— Вряд ли.
— Ну ладно. — Андрей помолчал. — Вы здесь до вечера?
— До вечера.
— Тогда я подошлю кого-нибудь к вам снять показания.
— Присылай, — согласился бригадир.
— Спасибо за помощь.
На четвертом этаже было так же многолюдно, как перед подъездом, но в основном от полицейских, которые заблокировали площадку и тщательно следили, чтобы потревоженные жильцы не мешали работе экспертов.
Первый, кого повстречал Корнилов, выйдя из лифта, был капитан Углов, начальник убойного отдела местного полицейского участка. Плотный краснолицый мужик лет сорока, он явно собирался уходить, но, увидев Андрея, остановился и холодно проворчал:
— Рад встрече.
— Взаимно, — не менее недружелюбно ответил Андрей.
Корнилову не часто, но все-таки доводилось встречать подобное отношение к своей персоне. У некоторых коллег раздражение вызывал именно он, не имеющий ни одного нераскрытого дела за четыре года, другие же сотрудники низовых полицейских подразделений просто недолюбливали городское управление, считая его представителей тупицами и кабинетными крысами, паразитирующими на них — простых и честных исполнителях. Андрей относился к таким ситуациям без понимания, но и без лишних эмоций. До тех пор, пока ему не мешали работать, Корнилову было безразлично, какие чувства он вызывает.
— Что здесь произошло? Убийство? — Андрей достал сигарету.
— Не знаю, — ворчливо ответил Углов, — трупов нет, и я уезжаю.
— А почему вызвали меня?
— Согласно закрытой инструкции, которую получили сегодня утром, — объяснил капитан. — В случае обнаружения труднообъяснимых фактов немедленно ставить в известность отдел специальных расследований.
В его глазах читалось явное презрение к подобным приказам.
— И какие факты поставили вас в тупик?
— А вы проходите в квартиру и сами все поймете. — Капитан повернулся к своему помощнику. — Спускайся вниз и подожди меня, я задержусь — введу в курс дела высокого гостя.
Двухкомнатная квартира была до обидного обычной: малюсенькая прихожая с открытыми металлическими вешалками и овальным зеркалом на стене, игрушечная спальня с пребывающей в беспорядке двуспальной кроватью и, наконец, гостиная, единственная комната площадью больше пятнадцати квадратных метров и поэтому заставленная тяжелой мебелью, сделанной румынами специально для советских братьев. Корнилов еще помнил времена, когда подобная мебель считалась высшим шиком, а вот молоденькие полицейские глазели на это чудо без должного почтения. Майор раскурил сигарету, выпустил под потолок струю дыма и, глядя на суетящихся экспертов, усмехнулся:
— Кто-то здорово подготовил эту комнату к евроремонту.
Гостиная носила следы небольшого, но, судя по всему, горячего побоища: сорванный карниз, разорванные шторы, разбитое окно, резкий запах пороха, залитый кровью пол, усеянный, ко всему прочему, землей и остатками комнатных растений, — все свидетельствовало о неплохой драке.
— Рассказывайте, — попросил майор.
— Дима, — подозвал Углов бородатого мужика в джинсах, — расскажи, что узнал. — Эксперт покосился на Андрея. — Это майор Корнилов из отдела специальных расследований.
— С чего бы это вдруг, на грешную землю?
Видимо, перед Петровкой комплексовал весь этот участок, включая дорожную полицию и тюремных блох.
Андрей вздохнул:
— Дмитрий, расскажите, пожалуйста, все, что вы узнали, а особенно то, из-за чего заставили меня спуститься на землю.
— Конечно, господин майор, как будет угодно. — Бородач почесал затылок. — Судя по следам, в комнате находились двое. Слушали музыку. — На журнальном столике Андрей заметил коробку компакт диска. «Морская», «Мумий Тролль». — Потом на них напали. С балкона.
— То есть изначально в квартире было больше людей, просто несколько из них находились на балконе? — уточнил Корнилов.
Эксперт и капитан переглянулись:
— Балконная дверь взломана снаружи. Нападавший снес ее, ворвался в комнату, получил шесть пуль в упор и упал. — Эксперт кивнул на лужу крови около балконной двери. — Затем он попытался подняться, получил еще шесть пуль и снова упал. Полежал, затем все-таки поднялся и покинул квартиру. Снова через балкон.
— Это предварительная версия?
— Это окончательная версия, и я готов подписаться под каждым словом в ней.
— Сколько было нападавших?
— Один.
Корнилов окинул взглядом комнату:
— А где стоял стрелявший?
— В дверях, примерно там, где вы сейчас. Не более пяти метров. Промахнуться с такого расстояния невозможно.
— В него стреляли из «гюрзы», — продолжил бородатый Дима, — а на таком расстоянии она гарантированно пробивает любой известный бронежилет.
— Теперь вы понимаете, почему мы вас вызвали? — спросил Углов. — Нападавший получил двенадцать пуль в упор, а затем поднялся и ушел. Что может быть более необычным?
— Боевой комплект «Витязь», стоящий на вооружении специальных армейских подразделений, выдерживает попадание из крупнокалиберного пулемета. — Андрей огляделся и, обнаружив на столе пустую пепельницу, затушил в ней сигарету.
— А сколько он весит? — поинтересовался Дима. Корнилов кивнул:
— Немало.
Углов хмыкнул, но промолчал. Все понимали, что майор просто высказывал гипотезы. Вряд ли человек, облаченный в специальный боевой комплект, сумел бы по дереву взобраться на балкон четвертого этажа.
— Чем еще порадуете?
— На балконной двери, оконной раме и полу мы обнаружили следы когтей.
— Когтей?
— Да, — пожал плечами эксперт. — Похоже на работу крупного зверя: медведь, тигр, может быть, лев. Точнее пока не скажу — мне нечасто приходится сталкиваться с подобными вещами.
Углов злорадно усмехнулся, Андрей снова потянулся за сигаретами:
— Кто хозяин квартиры?
— Терентьева Ольга Николаевна, двадцать один год, не замужем, проживает одна, мы пытаемся связаться с ее родителями.
— Чем занимается?
— Мелкий клерк.
— Совсем мелкий? — уточнил Корнилов, щелкая зажигалкой.
— Совсем. — Капитан помолчал. — А еще у нас есть свидетель.
— Неужели? — оживился Андрей, так и не прикурив сигарету. — Что же вы сразу не сказали?
Капитан и эксперт снова переглянулись:
— Видите ли, господин майор, — нерешительно произнес Углов, — он несет такую чушь, что мы до сих пор не знаем, стоит ли ее записывать…
— Он сумасшедший?
Капитан отрицательно покачал головой.
— Алкоголик?
— В том-то и дело, что нет, — уныло ответил Углов и тяжело вздохнул.
Мужик сидел на кухне и угрюмо курил, неотрывно глядя на яркий настенный календарь. На вид ему было лет сорок пять — пятьдесят, и никаких следов алкоголизма. При появлении Андрея он поднялся и, машинально одернув грязную белую майку, представился:
— Фролов Георгий Иванович.
— Майор Корнилов. — Андрей пожал ему руку и, присев на табурет, попросил: — Георгий Иванович, расскажите мне все, что вы видели.
— Хорошо. — Мужик затушил сигарету и нерешительно посмотрел на Корнилова. — Знаете, я видел лица ваших коллег, когда рассказывал в предыдущий раз… Кажется, они мне не поверили.
— Я поверю, — пообещал майор. — Просто расскажите, как все было, а капитан Углов, чтобы не мешать нам, подождет за дверью.
— Но… — попытался возмутиться Углов.
— Вместе со своим другом-экспертом, — закончил Андрей и так посмотрел на полицейских, что тем расхотелось спорить.
Дверь закрылась, оставив Корнилова наедине со свидетелем, и майор наконец-то закурил:
— Рассказывайте, Георгий Иванович.
— Я… в общем, я сосед. В соседней квартире живу, только у меня трехкомнатная. Ольгу с детства знаю, мы дружно живем — все друг у друга на виду. Двадцать лет все-таки. — Фролов помолчал. — Были у нее друзья, шумели иногда, я же не спорю, но всегда придет извиниться: дядя Гера, простите, пожалуйста, что спать мешали. А что я, не понимаю? Сам молодым был, да и жена к ней хорошо относится. Такого ничего за ней не замечали.
— Какого такого?
— Ну чтобы стрельба.
— Понятно. А как выглядит Ольга?
— Невысокая, светленькая, она вообще-то темно-русая, но волосы красит.
Корнилов покивал головой и глубоко затянулся:
— Продолжайте.
— Я в отпуске со вчерашнего дня. — Фролов достал из кармана тренировочных штанов пачку сигарет и нерешительно повертел ее в руке. — В воскресенье мы в Сочи улетаем, а жена все пилит — застекли балкон да застекли балкон, вот я и взял отпуск на три дня раньше ее. Думал, управлюсь. Вот тебе и управился.
— Что вы видели?
— Я на своем балконе с утра копался — мерки снимал. Сверлить-долбить еще рановато, вот я с рулеткой туда-сюда, опять же подумать надо, прикинуть. В общем, ползаю по балкону на четвереньках, слышу — шорох какой-то. Словно кошка, что ли. Даже не шорох, просто почувствовал движение. Я на ноги встаю, а на соседнем, на Ольгином то есть балконе, такое… — Мужик замолчал, и его глаза снова приобрели странную пустоту. — Вы кино «Чужой» видели?
— Видел, — неуверенно подтвердил Андрей, даже не пытаясь вспомнить, когда он в последний раз смотрел телевизор. — Только давно.
— Вот, а я это кино увидел в натуре. — Фролов снова помолчал. — У этого монстра хвост был, метра полтора длиной, шипы вдоль всего позвоночника, с мой палец, когти громадные, а на голове — рога, недлинные, а такие, мощные, и запах. Запах персиков.
— Персиков?
— Персиков. Я когда выглянул, он как раз дверь снес — и сразу выстрелы. Шесть штук. Я пригнулся и считал. Четыре, потом еще два. Шесть. Рычание, грохот, будто он упал, по квартире кто-то забегал, крики, опять выстрелы. Еще шесть. Дверь хлопнула, а я все не выглядывал… А потом слышу: этот, чужой, через балкон переваливается и на дерево. Только тень промелькнула.
— Куда он направился?
— Я, господин майор, долго еще с балкона не высовывался, — честно признался Фролов. — До тех пор, пока ваши не приехали.
— Понимаю. — Корнилов задумчиво щелкнул зажигалкой. — Если вы не возражаете, Георгий Иванович, я не стану пока записывать ваши показания. Поезжайте в отпуск, отдохните, вам это сейчас необходимо, а когда вернетесь, мы встретимся и снова все обсудим. Вы не против?
— Вы тоже считаете, что я спятил? — угрюмо поинтересовался Фролов.
— Скажем так… — Андрей внимательно посмотрел на своего свидетеля. — Я бы не хотел, чтобы вы рассказывали то, чего не можете доказать. Так будет лучше для всех.
— Но я это видел.
— Я вам верю. Но все остальные… — Корнилов покачал головой. — Поверьте, так будет лучше.
— Наверное, вы правы. — Фролов наконец-то закурил. — Вы мне верите, потому что сами такое видели, да?
Майор улыбнулся:
— Скажем так, Георгий Иванович, у меня есть основания вам верить. Не более того. Я распоряжусь, чтобы вам больше не досаждали, езжайте в отпуск, а когда вернетесь — позвоните мне.
Корнилов положил на стол свою визитную карточку, резко поднялся и вышел из кухни. Капитан Углов сидел на тумбочке в прихожей и курил, стряхивая пепел в пустую жестянку из-под колы.
— Ну и как? Версия готова?
— Версия, она как женщина, — усмехнулся майор, — либо красива, но неверна, либо верна, но некрасива.
— А в нашем случае?
— И в нашем случае, и во всех остальных я пытаюсь отыскать золотую середину, но никогда не опираюсь на результаты единственного допроса. — Андрей задумчиво потер подбородок. — Кажется, наш свидетель испытал сильное душевное потрясение.
— Вот-вот, — кивнул Углов, — спятил.
— Просто перепугался. Пусть съездит в отпуск, отдохнет, а когда приедет, мы его снова допросим.
— Логично.
Рога, когти и шипастый хвост… Сантьяга говорил, что большинство обитателей Тайного Города или похожи на людей, или стараются быть похожими. Возможно, у некоторых из них есть хвост и когти. Почему бы и нет? Имеют ли рогатые отношение к нынешним ритуальным убийствам? Ответ на этот вопрос мог дать только Сантьяга. С другой стороны, комиссар обязательно предупредил бы, что придется столкнуться с настоящими монстрами. Андрей был уверен в этом.
Корнилов рассеянно огляделся. Эксперты закончили работу и собирались уезжать. Гильзы, чашки, образцы крови, частички грязи и даже фрагмент балконной двери были аккуратно упакованы, убраны в специальные чемоданы и готовились к поездке в полицейскую лабораторию. Сами ребята курили «на дорожку», а около остатков кровавого пятна на корточках сидела черноволосая девушка в ярко-красном платье и деловито собирала жидкость в маленькую стеклянную пробирку. Андрей удивленно поднял брови.
— Вы что-то потеряли?
— Я уже закончила, — ослепительно улыбнулась девушка и легко поднялась, оказавшись даже несколько выше майора ростом. — И уже ухожу.
— Неужели?
— А в чем дело?
— Вы не могли бы представиться?
— А вы?
Уверенность, с какой действовала девушка, и то, что она оказалась в оцепленной полицией квартире, уже подсказали Андрею, с кем он имеет дело, но он решил уточнить:
— Майор Корнилов, Московское полицейское управление, отдел специальных расследований.
— Тот самый Корнилов?
— Тот самый.
— Давно мечтала с вами познакомиться, но все дела, дела. — Девушка порылась в своей сумочке. — Яна Маннергейм, Федеральная служба безопасности, управление тринадцать.
— Никогда не слышал о таком.
— В отличие от вас, мы не любим мелькать на телеэкранах. — Брюнетка снова улыбнулась.
Корнилов скрипнул зубами, взял в руки ее жетон, внимательно изучил его и повернулся к эксперту:
— Дима, вы уже убрали компьютер?
— Еще нет. — Бородач кивнул на стоящий на столе ноутбук.
— Пожалуйста, запросите в базе данных ФСБ информацию на Яну Маннергейм. — Майор передал эксперту жетон и вновь вернулся к девушке. — Почему федеральное правительство интересуется столь мелким преступлением?
— А почему им интересуется отдел специальных расследований?
— Меня вызвали сюда по ошибке.
— Меня тоже.
— Кто?
Девушка ослепительно улыбнулась:
— Хочу напомнить, что по закону я имею право не извещать местную полицию о своих расследованиях.
Что-то здесь было не так. Брюнетка вызывала у Андрея смутные, но весьма устойчивые подозрения: он что-то слышал о ней или когда-то видел… Но его мысли все еще вертелись вокруг показаний Фролова. Вокруг рогатых и хвостатых чудовищ.
— У нее все в порядке. — Дима вернул девушке жетон. — Центральная база данных ФСБ подтвердила полномочия старшего лейтенанта Маннергейм.
— Большое спасибо. — Ярко-синие глаза брюнетки внимательно оглядели майора. — Теперь все?
— Зачем вам образцы?
— Ну раз уж я сюда приехала… — задумчиво протянула девушка. — Почему бы и не взять их?
— Вы оставите телефон?
— Если понадобится, майор Корнилов, я сама вас найду. Я могу идти?
Не дожидаясь ответа, Яна спокойно убрала в сумочку жетон, образцы и не торопясь вышла из квартиры.
— Во девчонка! — поцокал языком эксперт. — Она приехала, когда вы были на кухне. Входит, вся в красном, ну прямо комета. Ребята, как ее увидели, чуть глаза не сломали.
«Чуть глаза не сломали!» Так же говорил бригадир дорожных рабочих! Девушка в красном!
— Задержите ее!
Когда Корнилов выскочил из подъезда, Яны уже не было.
— Где? Куда она уехала?
— Кто? — удивился стоящий у подъезда полицейский. — Кто где?
— Девица в красном платье, черноволосая.
— Села в «Ауди» и укатила.
— Какую «Ауди»?
— Спортивную такую, кажется «ТТ», ярко-красную.
Корнилов тихо выругался и посмотрел на подошедшего к нему бригадира дорожных рабочих.
— Кажется, я знаю, что вы хотите мне сказать.
Мужик кивнул:
— Это она была здесь утром.
* * *
Офис компании «JFK».
Москва, Малый Афанасьевский переулок,
16 сентября, суббота, 11.14
Кабинет был залит светом. Пронзительные, не по-осеннему яркие солнечные лучи заливали его через большое, во всю стену окно и весело прыгали по блестящей столешнице, металлическому мини-бару у стены и стеклам картин. Причудливые зайчики оккупировали помещение, но, судя по всему, это не беспокоило хозяина. Сидящий за письменным столом тощий мужчина лет тридцати лениво смотрел в плоский монитор и изредка щелкал мышкой.
— Денис Романович, к вам господин Нефедов. Динамик интеркома был вделан в стену, и голос секретаря доносился из-за спины тощего. Хозяин кабинета медленно оторвался от монитора, снял очки и протер их мягкой замшевой салфеткой. Он никуда не спешил.
— Денис Романович…
— Пригласите.
Очки были водружены на нос в то же самое мгновение, когда звуконепроницаемая дверь отворилась, в кабинет ворвался рослый детина в мятом черном костюме и черной рубашке, распахнутой на бычьей шее. Галстуком посетитель пренебрег.
— Нытик, ты в курсе? — вместо приветствия гаркнул Нефедов. — Вахтанга замочили.
— Неужели? — Хозяин кабинета задумчиво покрутил в руках замшевую салфетку. — Когда?
— В натуре, брателло, без понтов, ночью замочили. Или утром. Его шалава зенки разлепила, а Риони уже заколбасили. Шняга полная. — Нефедов плюхнулся в кресло. — Бухло есть?
— В баре.
Здоровяк метнул на хозяина кабинета быстрый злобный взгляд, но промолчал, выбрался из кресла и, подойдя к бару, плеснул себе в стакан на два пальца водки.
— Повар, а кто грохнул Вахтанга? — Культурный Нытик подождал, пока Нефедов выпьет, и только после этого задал вопрос: — Не ты, случайно?
В ответ он удостоился еще одного злобного взгляда:
— Гонишь? Чтобы я, без слова Чемберлена, так дурканулся?
Нефедов Нытика не любил. В отличие от закончившего университет щуплого очкарика здоровяк начинал рядовым «солдатом» и путь наверх сполна оплатил кровью. В основном чужой.
— А ребята Вахтанга на кого думают? На нас?
— У них на хазе полный шухер! Почти все пацаны съехались, меж собой перетирают, но пока буксуют. Бурагозить не хотят, но, в натуре, у них вилы.
— Почему?
— Они вкупиться не могут, как Риони заколбасили, — объяснил Нефедов. — Вахтанг ведь ермолаев не держал, у него начальником охраны — Спринтер, тот еще боец, десятку в госбезе оттрубил. Хаза у Риони в «Царском углу»… — Нытик слышал о резиденции Вахтанга: две системы охраны, общая, на весь поселок, и его личная. Стекла в особняке пуленепробиваемые, электронная система защиты, видеокамеры. — Двадцать отбойщиков на хазе, два барана всю ночь, как вертухаи, под дверью спальни сидели…
— И никто ничего не слышал?
— Нет.
— Значит, их купили, — предположил Нытик. — Вот только кто?
— Кого купили? — не понял Повар.
— Отбойщиков из-под двери.
— Ну этих — ладно, а как этот жиган в хазу прошел?
— Может, сами отбойщики и убрали Риони, а теперь прикидываются лохами.
— А почему шалава ничего не слышала?
— Тоже с ними.
— А куда рука делась?
— Какая рука?
— А, черт, из-за этого кипеша забыл! — Повар снова подошел к бару и на этот раз смешал себе водку с апельсиновым соком. — Вахтангу вспороли брюхо, поставили клеймо на лбу и отрубили кисть. Чистый беспредел!
Нытик откинулся в кресле и сцепил за головой пальцы рук. Он, в отличие от не слишком далекого Нефедова, сразу же провел параллель между необычными обстоятельствами смерти Риони и убийством Марии Татаркиной, о котором узнал из газет. Сходство было поразительным, разве что предпринимательница погибла в ресторане, а Вахтанг — в собственном доме, но Нытик прекрасно знал, что, как бы хорошо ни охранялась спальня, это далеко не самое безопасное место на свете…
Он проснулся среди ночи.
Он проснулся от тишины.
Каждый день Нытик отводил на сон ровно семь часов. Семь драгоценных часов, и никто не смел мешать ему: в спальне не было телефона, звуконепроницаемые окна были тщательно закрыты, а плотные шторы опущены. Семь часов тишины, покоя и отдыха. Больше всего на свете Нытик заботился о себе.
Он проснулся среди ночи.
Он проснулся от тишины.
Она была не привычно успокаивающей и расслабляющей, но чуждой, враждебной, таящей в себе опасность. Ни одного звука, ни одного шороха, ничто не нарушало покой, но ощущение опасности разбудило Нытика, заставило открыть глаза.
В спальне было абсолютно темно. Свету было запрещено проникать в комнату, но даже в кромешной тьме Нытик сумел разглядеть, или, скорее, почувствовать, фигуру, застывшую посреди комнаты. Долговязая, худощавая мужская фигура. Пришелец не двигался, казалось, даже не дышал. Он просто стоял и наблюдал. Контуров фигуры не было видно, но Нытик точно знал, что он здесь, и в первый и последний раз в жизни ему стало по-настоящему страшно. Нытик даже не предполагал, что в глубине его все видевшей и все пережившей души может прятаться такой страх. Мелко задрожал подбородок, по спине разлился неприятный холод, а пальцы ног свело судорогой. Изо всех сил Нытик старался не показать, что проснулся, но не преуспел в этом. В абсолютной тишине спальни слишком громко стучали зубы, и пришелец понял, что обнаружен.
— Сегодня вы не умрете. — Голос доносился из центра комнаты. Оттуда, где находилась долговязая фигура. — Пожалуйста, успокойтесь и перестаньте дрожать.
Негромкий приятный баритон подействовал отрезвляюще.
— Ты кто? — прошептал Нытик.
— Я ненадолго. — Голос приблизился, теперь пришелец стоял прямо около кровати, а Нытик не слышал ни звука, ни шороха. Как будто бы движения не было вовсе. — Вы проснулись?
— Да.
— Прекрасно.
Нытик попытался привстать.
— Пожалуйста, не шевелитесь.
В грудь уперлось что-то тяжелое, прижав тело к кровати. Через мгновение Нытик понял, что гость просто наступил на него, а в подбородок упирается острый носок элегантной туфли.
— Зачем… — Нытик закашлялся. Ботинок пришельца препятствовал дыханию, и легкие запротестовали. — Убери…
— Недавно вы сотрудничали с Егором Бесяевым. — Голос оставался спокойным и размеренным, казалось, ночной гость не прилагает никаких усилий, чтобы удерживать Нытика на кровати. — Егор Бесяев, помните?
Еще бы не помнить! Молодой хакер по заданию Нытика обчистил «Дойче Банк» на двести миллионов марок, а когда полиция села на хвост — ударился в бега. Бесяев мог стать опасным свидетелем, и Нытик приказал ликвидировать его.
— Помните Егора?
Каблук еще сильнее надавил на диафрагму, а острый носок оказался в неприятной близости от горла. Нытик почувствовал, что кровать под ним стала прогибаться, ребра затрещали.
— Помню, — прохрипел он.
— Егор Бесяев больше не будет сотрудничать с вами. Теперь у него есть перспективная работа, а вы должны оставить его в покое.
Было удивительно, что он еще жив. Туфля ночного гостя сминала его грудную клетку с неутомимостью гидравлического пресса. А голос оставался спокойным и невозмутимым.
— Я могу рассчитывать на ваше благоразумие?
И Нытик понял, что в случае неверного ответа его попросту раздавят. Что странный и страшный пришелец, очертания которого он едва угадывал в темноте, способен безо всяких усилий проломить кровать и втоптать его в пол. Просто втоптать своими элегантными лакированными туфлями.
— Бесяев может… — дышать, а тем более говорить, было очень трудно, — …может спать спокойно.
— Вот и славно. Я знал, что мы сумеем понять друг друга.
Тяжесть с груди исчезла.
Пришелец убрал ногу и исчез. Нытик по-прежнему ничего не видел в кромешной темноте спальни, но чувствовал, что остался один, и только саднящая боль в груди напоминала о состоявшемся разговоре. Несколько минут он просто лежал, приходя в себя, а затем резко вскочил, закашлялся от пронзившей тело боли и включил свет. В спальне никого не было.
Это произошло четыре… или уже пять лет назад. Или больше? Память услужливо отправила неприятный эпизод в самый дальний уголок мозга, мелкие детали забылись, но сам разговор Нытик помнил прекрасно. Утром он тщательно допросил охрану, лично проверил работу сигнализации и видеокамер, но не нашел никаких следов вторжения. Все это было похоже на кошмар, но кровавый синяк, имеющий форму подошвы мужского ботинка, не проходил две недели.
Два ребра были сломаны, а еще в трех обнаружились трещины.
А Егор Бесяев вернулся из-за границы и через полтора года стал вице-президентом «Тиградком».
— Чего замолчал? — Нефедов поудобнее устроился в кресле. — Может, кашлянем Вахтанговым терпилам? Заясним, что это не мы. Чемберлену этот шухер без мазы.
Нытик опомнился и снял с носа очки — стекла запотели:
— Повар, кто из отбойщиков сейчас в офисе?
— Кудрявый.
— Пусть возьмет ребят и доставит ко мне Серебрянца.
— Какого Серебрянца? — удивленно вытаращился Нефедов.
— Кудрявый знает, кто это. Просто передай ему, чтобы доставил ко мне Серебрянца.
— Зачем?
Нытик довел стекла до идеальной чистоты, но возвращать очки на нос не торопился:
— Он мне нужен.
— А Чемберлен? А пацаны Вахтанга?
— Этим скажем как есть — мы непричастны.
— А может, стрелку им забьем? Момент, в натуре, центровой! Предъявим этим оленям ситуацию в лучшем виде и…
— Не спеши быковать, Повар, — задумчиво протянул Нытик. — Момент, в натуре, тухлый, главное — не наломать косяков. А пока распорядись, чтобы мне доставили профессора Серебрянца.
* * *
Москва, улица Яблочкова,
16 сентября, суббота, 11.23
К радости Корнилова, у подъезда дома еще не успели появиться журналисты, которых, безусловно, заинтересовало бы присутствие начальника отдела специальных расследований на месте заурядного преступления. Поняв, что Яну не догнать, майор приказал эксперту отослать все собранные улики в лабораторию городского полицейского управления и направился к своей «Волге».
— Майор Корнилов?
Андрей обернулся. На тротуаре, напротив его машины, стоял пожилой мужчина в недорогом потрепанном костюме, не очень свежей рубашке и дешевых ботинках. В руке мужчина держал портфель такого же потрепанного вида, как его костюм.
— Вы — майор Корнилов?
— Мы знакомы?
— Профессор Серебрянц, — слегка поклонился мужчина, — Лев Моисеевич Серебрянц, простите, не знаю вашего имени отчества.
— Андрей Кириллович.
— Очень приятно, Андрей Кириллович, мы можем поговорить?
— Это надолго?
— Как получится. Надеюсь, я сумею вас заинтересовать.
— Ну попробуйте. — Корнилов отошел в тень и закурил. — Чем могу?
Серебрянц неодобрительно посмотрел на сигарету и поправил дешевый аляповатый галстук:
— Скажите, Андрей Кириллович, вы, насколько я знаю, являетесь начальником отдела специальных расследований, ловите крупных уголовников. Что вы делаете на месте заурядного убийства?
— Вы не подрабатываете в какой-нибудь газете? — усмехнулся майор.
— Нет, я просто проверяю, не ошибся ли.
— В чем?
Серебрянц смущенно потер нос:
— Видите ли, Андрей Кириллович, так получилось, что я живу в доме напротив, на девятом этаже, и у меня великолепный вид на противоположный дом, деревья не загораживают обзор. Сегодня утром я был на балконе.
— То есть вы свидетель?
— Не простой свидетель, — загадочно улыбнулся профессор. — Я могу не только рассказать о том, что видел, но и сообщить немало интересного о самом преступлении.
— Может быть, поедем ко мне?
— Я бы не хотел, чтобы мое имя фигурировало в этом деле. Давайте я просто расскажу.
Странное дело и странные свидетели.
— Ну расскажите.
— Итак, я был на балконе.
— Что вы там делали?
— У меня кресло на балконе, я много работаю, пишу, на солнце это очень удобно. Я люблю работать по утрам. Свежие идеи, думается как-то легче.
— Над чем работаете?
— Об этом я еще скажу. — Теперь голос Серебрянца стал более уверенным, чем в начале разговора. — Вы уже допросили мужчину из соседней квартиры?
— Да.
— Я могу подтвердить каждое его слово. Все, что он рассказал, происходило на самом деле.
— Откуда вы знаете, что именно он рассказал?
— Я надеюсь, он рассказал правду, то есть то, что видел. Он говорил об оборотне?
Это прозвучало обыденно, буднично.
— О ком?
— Монстр, напавший на ту квартиру, был оборотнем, — спокойно объяснил профессор. — К сожалению, я не видел, когда он появился, но зато проследил, как он уходил. Когда оборотень спрыгнул с балкона на дерево и спустился на землю, я ненадолго потерял его из виду, но из-под деревьев, Андрей Кириллович, вышел уже не монстр.
— А кто?
— Молоденькая девушка, и никто кроме нее. Молоденькая, слегка прихрамывающая черноволосая девушка. Оборотень.
— У нас есть специальное подразделение, — холодно сообщил майор. — Его бойцы оснащены серебряными пулями и деревянными кольями.
— Не надо надо мной смеяться, Андрей Кириллович, — отрезал Серебрянц. — Вы прекрасно знаете, что я прав. В противном случае что бы вы здесь делали?
Корнилов помолчал.
— Куда делась девушка?
— Прошла мимо домов к соседней улице, и я потерял ее из виду.
— Сможете ее описать?
— Только в общих чертах. Все-таки девятый этаж.
— Понимаю. — Корнилов бросил окурок в урну. — И что вы об этом думаете?
— То есть я вас заинтересовал?
— Считайте, что да.
— Тогда, с вашего позволения, я хотел бы рассказать о том, над чем я работаю. Может быть, присядем? — Серебрянц кивнул на лавочку.
— Разговор длинный?
— Возможно.
— Тогда давайте присядем.
Собеседники разместились на лавочке, и майор немедленно достал следующую сигарету. Серебрянц блаженно откинулся на спину:
— Сегодня у меня большой праздник, Андрей Кириллович, я получил еще одно подтверждение своей правоты.
— Вы, случайно, не сфотографировали монстра? Простите, оборотня.
— Нет, но я его видел. Этого достаточно.
Профессор положил портфель на колени, вздохнул и, повернувшись к майору, поинтересовался:
— Вы никогда не думали, что на Земле, помимо нас, людей, могут обитать и другие расы?
— Инопланетяне?
— Зачем же? История нашей планеты насчитывает миллиарды лет, неужели вы действительно верите, что люди были единственными разумными? — Палец профессора уперся Корнилову в грудь. — Давным-давно, когда о людях даже не было слышно, на Земле существовали могущественные цивилизации, велись войны, рушились и создавались империи, процветали наука и искусство. Наши мифы, наши легенды — это лишь отзвуки той истории. Мы считаем их сказками, не задумываясь, откуда у наших предков столько фантазии. Мы забыли.
— Что забыли? — Андрей вежливо отодвинул буравящий его палец и стряхнул пепел.
— Мы не первые на планете, Андрей Кириллович, мы лишь очередные в очень длинном ряду.
— Повелителей Земли?
— Именно.
— А те цивилизации погибли?
— Не все так просто. — Теперь палец профессора упирался в небо. — Сначала они не воспринимали нас всерьез, ведь мы физически слабы, мало живем, а главное — почти не способны к магии, но скоро, очень скоро наши предки показали, кто в доме хозяин! Человеческий ум, человеческое упорство, человеческая доблесть позволили нам победить, занять этот мир для себя! Но нелюди не исчезли! Мы не перебили их всех! Они затаились и ждут своего часа. — Серебрянц заторопился, его речь стала сбивчивой. — Не один раз нелюди пытались вернуть себе власть, поработить людей. Если вы не верите в сказки, то вспомните святую инквизицию! Наши предки боролись за наше счастье, под корень вырубая всемирное зло! — Сбиваясь почти на крик, профессор не обращал внимания на то, что иногда из его рта вместе со словами вылетают приличные порции слюны, и Корнилову пришлось пару раз выпустить дым прямо в лицо Серебрянцу, чтобы заставить того отвернуться.
Теперь профессор говорил, глядя в сторону. И размахивал руками.
— В средние века мы одержали тактическую победу, но не окончательную. Я чувствую, что если мы не возьмемся за ум, то поплатимся за легкомыслие. Черный заговор зреет! Повсюду появляются колдуны и ведьмы! Люди перестали думать и заняты составлением гороскопов! Тьма опускается на Россию! Мы обязаны встать на ее пути! Защитить зону исконной русской духовности от вторжения грязных нелюдей!!
Несколько раз кулаки профессора пролетали в опасной близости от лица майора, но Андрей с пониманием отнесся к эмоциональному собеседнику. Корнилов выбросил окурок и, дождавшись, когда Серебрянц прервется, чтобы перевести дыхание, поинтересовался:
— Вы не пробовали обращаться в ФСБ? Глобальные заговоры — это их профиль.
Профессор достал не очень чистый платок и вытер губы.
— Раньше, когда я был молод и глуп, я надеялся, что государственные структуры поверят мне и помогут предотвратить вторжение. Как я ошибался! Меня хотели упечь в психушку, и тогда я понял, — Серебрянц вцепился в плечо Андрея, — я понял, что все эти ФСБ, ФАПСИ, ФПС, ФСНП уже куплены нелюдями и действуют в их интересах! Они помогают держать людей в узде, влиять на их разум, экспериментировать с психотронным оружием и готовить человеческое стадо к появлению новых лидеров — черных колдунов! Разложение уже началось! Они хотят сделать из нас рабов, и, только объединившись, мы сможем противостоять вторжению! Это дело всех честных людей!
— Тогда почему вы обратились ко мне? — поинтересовался Корнилов, пытаясь оторвать пальцы профессора от своего плеча. — Судя по всему, мое ведомство вы тоже недолюбливаете.
Попытка не увенчалась успехом — пальцы Серебрянца не отпускали добычу.
— Вы честный человек, Андрей Кириллович, заблуждающийся, но честный. Вы не ведаете, кому служите, но сегодня у вас должны открыться глаза! Оборотни бегают по Москве! Сатана захватывает нашу планету! Он повсюду! Насилие на экранах, грязная порнография по телевизору! Откройте газеты — сплошное вранье и реклама колдунов. Белые маги! Ха! Хороший маг — мертвый маг. Наши предки не знали жалости к этим подонкам, спасая человечество от ужаса черных сил! Вы видели эту девчонку в красном? Кажется, вы даже бежали за ней. Так вот, она одна из них.
— Вы ее знаете?
— Видел на своих лекциях. А здесь увидел и узнал. — Серебрянц наконец-то отпустил плечо Андрея и пожевал губами, явно вспоминая ладную фигурку Яны. — Согласитесь, ее трудно забыть. Вы объявили ее в розыск? Найдите ее, Андрей Кириллович, найдите, и вы поймете, что я говорил правду. Допросите ее как следует, вытрясите из нее все! — Глаза Серебрянца помутнели, пальцы судорожно скрючились, казалось, он уже допрашивает Яну. — Она все скажет! Она одна из них. Или нелюдь, или продавшийся им человек! Допросите ее огнем! Вы знаете, как это делается?
Корнилов поднес зажигалку прямо к носу собеседника и чиркнул колесиком, вспыхнувшее пламя заставило профессора вздрогнуть. Андрей спокойно прикурил сигарету.
— И все-таки, Серебрянц, с какой целью вы пришли ко мне?
— Я хочу, чтобы вы подумали. — Профессор не отрывался от огонька зажигалки. — С кем вы? Кто вам ближе? Черная нелюдь или светлые силы человечества? Я бы хотел, чтобы вы встали плечом к плечу со всеми честными людьми, объявившими беспощадную войну Сатане.
— И что надо делать?
— Бороться. Спасать человечество. Вы хотите спасти человечество?
Корнилов погасил зажигалку и убрал ее в карман.
— В настоящий момент, Лев Моисеевич, я хочу узнать, где находится хозяйка квартиры, и, если это потребуется, помочь ей выбраться из беды.
— Хозяйка квартиры тоже связана заговором. Ее тоже надо допросить.
— Сначала ее надо найти.
Серебрянц отодвинулся от Андрея и внимательно посмотрел ему в глаза:
— Это все, чего вы хотите?
— Все остальное у меня есть: дом, жена и дети. Мне есть о ком заботиться, и ваши проповеди не заставят меня забыть об этом.
— Нелюди вокруг нас!
— Я — полицейский, Лев Моисеевич, — усмехнулся Корнилов, — и когда совершено преступление, мне безразлично, кого ловить: человека или оборотня.
Серебрянц отодвинулся еще дальше и с ужасом посмотрел на майора.
— Вы знали?..
Андрей поднялся.
— Вы дадите официальные показания?
— Вы знаете о Тайном Городе, — прошептал профессор. — Вы знаете о нем…
— Вы дадите официальные показания? — повторил майор.
— Нет.
— Тогда прощайте.
Андрей сел в «Волгу», достал мобильный телефон и набрал номер Шустова:
— Сергей?
— Работаю, Кириллыч, жуликов ловлю, — немедленно отозвался его заместитель.
— Сергей, срочно собери для меня подробную информацию на Льва Моисеевича Серебрянца, якобы профессора. Проверь все каналы, и наши, и смежные: ФСБ, налоговиков, в общем, всех. Узнай, чем живет, чем дышит, с кем спит и все такое.
— Понял, Кириллыч.
* * *
Муниципальный жилой дом.
Москва, улица Миклухо-Маклая,
16 сентября, суббота, 11.26
— Ты здесь живешь? — спросила Ольга, с интересом разглядывая единственную комнату в квартире Артема.
— Да, извини за беспорядок. — Наемник подхватил с пола грязную рубашку и, выругавшись про себя, бросил ее в гардероб. — Зато тебя здесь не найдут.
— Нет, у тебя уютно, — скрывая улыбку, сказала Ольга, — по-холостяцки, конечно, но уютно.
— Спасибо.
— Никогда не бывала в доме полицейского. — Галя презрительно покосилась на пустую тарелку около дивана. — Вы давно здесь были в последний раз, полицейский? Может, вам помочь прибраться?
Шутки шутками, но поведение смазливой брюнетки начинало действовать Артему на нервы.
— Не надо помогать мне убираться. Я делаю это раз в год. — Он подумал и решил, что скандалить пока не стоит. — Но если кто-нибудь из вас умеет варить кофе…
— Я умею! — вызвалась Ольга, явно радуясь возможности разрядить обстановку.
— Тогда кухня в твоем распоряжении.
— Я знала, что этим все и закончится, — сообщила Галя и направилась вслед за подругой.
Артем подошел к столу и включил компьютер. Интересно, зачем эта чернявая вообще увязалась с ними? Ну там, на Яблочкова, понятно — перепугалась. Да и оставлять ее на месте перестрелки было бы неправильно — могла нарваться или на моряну, или на полицию, — поэтому Артем без лишних разговоров запихнул брюнетку в джип и увез. В дороге девушка пришла в себя, и когда наемник предложил ей расстаться, Галя холодно отклонила предложение, заявив, что все обдумала и не бросит подругу в такой ситуации. Нормальное поведение? Для женских романов — да. А если ты сидишь в чужом джипе и говоришь это бравому коротко стриженному парню с пистолетом за поясом? Артем догадывался, что, будь на его месте Кортес, он бы просто вышвырнул нахальную девицу из машины и скорость бы не сбросил, а он… Увидев, как Ольга обрадовалась предложению Гали, он не стал настаивать на своем и теперь пожинал плоды малодушия. Характер у брюнетки оказался, прямо скажем, не подарок.
— Ты называешь это кофе? — Она стояла в дверях, презрительно держа в руках полупустую пачку «Манхэттена». — Или, может быть, я ошибаюсь?
Черное платье мягко облегало стройную фигуру, подчеркивая небольшую грудь и оставляя открытыми тонкие ножки — юбочка заканчивалась примерно там же, где начинались бедра. Рядом с Ольгой Галя выглядела гораздо соблазнительнее, и, будь у нее другой характер, Артем, возможно, и увлекся бы ее загадочными глубокими глазами…
— Значит, другого кофе у вас нет, полицейский?
— Нет.
— А сливки есть?
— Молочник заболел.
Девушка фыркнула и резко развернулась, взмахнув длинными, почти до талии, волосами.
— Но у меня есть молоко! — крикнул ей вслед наемник.
В дверях появилась Ольга:
— Тебе кофе черный?
— Да.
— Сладкий?
— Да.
Девушка неуверенно подошла к Артему:
— Не обращай на Галю внимания. Характер у нее скверный, но в душе она другая, добрая. А потом, без нее мне было бы намного страшнее.
— Что теперь говорить, — вздохнул наемник. — Ты давно ее знаешь?
— Четыре года.
— И она всегда такая высокомерная?
Ольга кивнула:
— Почти. Галя из богатой семьи…
— Ну, тогда понятно.
Девушка хотела что-то добавить, но передумала и вышла из комнаты:
— Мы тебя ждем.
Артем подсел к компьютеру, и его пальцы заскользили по клавиатуре: www.t-grad.com…
Корпоративный сайт крупнейшего российского провайдера «T-Grad Communication». Мало кто знал, что этот сайт открывает доступ к целому домену. VIР-область, «Вход для зарегистрированных пользователей». Артем нажал на кнопку, и на мониторе появилась требовательная надпись: «Введите пароль!» Наемник ввел номер своей универсальной карточки «Тиградком» и приложил к специальному белому квадрату на мониторе большой палец правой руки.
«Идентификация завершена. Пользователь Артем Головин. Доступ разрешен».
Он вошел в ОТС — Объединенную Телекоммуникационную Сеть, связывающую все коммуникации Тайного Города.
«Срочное сообщение». В правом верхнем углу настойчиво замигал красный значок. «Пора бы завести мобильный с выходом в Интернет». Артем открыл почту:
«Наемник Головин, согласно Кодексу, вам надлежит немедленно явиться в Зеленый Дом, чтобы дать показания относительно убийства черной моряны Ниматы. Куратор расследования — фата Зеленого Дома Красава».
Ни «здравствуйте», ни «до свидания». Наемник, да еще чел, был не той фигурой, перед которой люды будут рассыпаться в любезностях. Артем поморщился и открыл другое письмо:
«Дорогой Артем! Нам стало известно, что вчера Вы приобрели в Торговой Гильдии редкий и ценный артефакт — „око василиска“. („Тайны в Тайном Городе берегут только от челов. Друг о друге обитатели города знали все, особенно если речь идет о получении прибыли“.) Позвольте представить Вашему вниманию лучший в Тайном Городе магазин артефактов „Лавка старого Бурхана“. У нас есть договоренности с магами всех Великих Домов. Артефакты на любой вкус и для любых задач. Изготовление на заказ».
Теперь реклама подобных магазинов будет приходить постоянно. Пожалуй, не имеет смысла покупать телефон с выходом в Интернет.
— Артем, кофе готов!
Надо было торопиться. В следующем письме оказался счет из службы утилизации: работы по оздоровлению Нескучного сада, объект утилизации — черная моряна Нимата, заказчик — Головин, дата выполнения заявки, сумма, электронная подпись.
Артем зашел на сайт банка, проверил перевод эрлийцев (все в порядке) и оплатил счет службы утилизации. Подумал немного, взял телефон и набрал номер:
— Служба утилизации, назовите себя.
— Артем Головин, чел, наемник, я только что оплатил свой ночной заказ.
— Мы уже получили подтверждение из банка.
— У меня новая заявка — в настоящий момент полиция собирает улики на улице Яблочкова. Они могут обнаружить следы черной моряны.
— Какое управление проводит расследование?
— Не знаю.
— Назовите точный адрес места предполагаемого оздоровления. По завершении работы мы пришлем счет.
Секретность была основным постулатом Тайного Города — его жители слишком хорошо помнили костры Инквизиции.
Наемник положил трубку, выключил компьютер и, подойдя к стене, приложил к ней свою карточку «Тиградком». Сейфы Торговой Гильдии не горели, не обнаруживались миноискателем, даже увидеть их можно было только при помощи различителя — специального артефакта, позволяющего смотреть сквозь морок, — а открывался такой сейф только для хозяина, подобную надежность обеспечивало весьма дорогостоящее заклинание.
Послышалось тихое жужжание, и прямо посреди стены открылась толстая металлическая дверца. Сейф был новенький, маленький, и Артем хранил в нем только оружие и немного наличных.
— Артем, ну где же ты?
Наемник взял с полки две обоймы к «гюрзе», захлопнул дверцу и отправился на кухню.
— Извините, девчонки, дела.
— Выходил на связь с центром? — За время его отсутствия Галя нисколько не изменилась. Она сидела у стола, соблазнительно забросив ногу на ногу, и красила губы.
— Твой кофе остыл. — Ольга отвернулась от окна и кивнула на чашку.
— Ничего, я люблю холодный. — Артем сделал большой глоток. — Вкусный.
— А я люблю капуччино. — Галя свысока посмотрела на наемника. — Вы знаете, что такое капуччино, полицейский?
— Галя, — вяло одернула подругу Ольга.
— Ничего, ничего, — беззлобно улыбнулся Артем, — я не знаю точного перевода слова «капуччино», к сожалению, не говорю по-итальянски. Зато я знаю, Галя, что ваша дорогая помада «Ланком» не стоит тех денег, которые вы за нее заплатили. Это подделка. Судя по вашему нахальному поведению, вы не посещаете дешевые вещевые рынки, по крайней мере в открытую. Значит, вы покупали помаду в магазине, но пожалели денег и отправились не в самый лучший, а в тот, что подешевле, на Грузинском Валу, и купили там ту же самую поддельную помаду, что и на рынке, но в два раза дороже.
Галя покраснела.
— М-да, — протянула Ольга, — не стоит задевать полицейского.
Брюнетка молча убрала помаду в косметичку и, не глядя на Артема, поинтересовалась:
— Я хочу знать, сколько мы должны находиться в этой дыре, полицейский?
— Не очень долго. Пока мы не убьем маньяка, который охотится за Ольгой. — Галя вздрогнула. — Что-то не так?
— Нет, все в порядке.
Галя замолчала, и Артем перехватил ее взгляд — она пристально смотрела на волос, обычный волосок, упавший с головы наемника.
— Знаешь, — улыбнулся Артем, — говорят, что если провести по волосу ногтем, то можно узнать, злой человек или нет.
— Как?
— Если он скрутится в мелкие завитки — человек злой, если нет — добрый.
— Интересно.
— Ага.
Артем взял волос и резко провел по нему ногтем. Волос скрутился.
— Я — злой.
Он спокойно взял зажигалку и сжег волосок.
— Никогда бы не подумала, что ты злой, — тихо сказала Оля. — Ты не производишь такого впечатления.
— Я произвожу обманчивое впечатление.
— Жаль.
Наемник посмотрел на часы.
— Через полчаса мне надо будет уехать по делам. Вы пообещаете, что не покинете квартиру до моего возвращения?
Как ни странно, первой ответила Галя. Она сделала маленький глоток кофе и важно кивнула:
— Можете мне поверить, полицейский, я не позволю Ольге рисковать.