Командор войны.
Глава 9.
«Комментируя проект федерального закона „О телекоммуникациях“, вице-президент крупнейшего российского провайдера Егор Бесяев заявил, что удовлетворен действиями Государственной думы, провалившей законопроект в первом чтении. „Любые попытки ограничить или взять под контроль Интернет бессмысленны и наивны. Принятие этого закона даст мощный импульс развитию рынка криптографических услуг, на котором мы сделаем неплохие деньги…“ «Ажиотаж в Московской Обители! Слухи о том, что эрлийцы готовятся выбросить на рынок крупную партию препаратов, изготовленных на основе натурального яда, рогов и внутренних желез черной моряны, с быстротой молнии распространились по Тайному Городу, вызвав небывалый наплыв покупателей в Московскую Обитель. Эрлийцы уже объявили, что в связи с высоким спросом они не будут проводить электронную продажу препаратов, и вся партия будет распространена через аптеку Московской Обители. По сведениям наших корреспондентов, около трех сотен покупателей…».* * *
Муниципальный жилой дом.
Москва, улица Миклухо-Маклая,
16 сентября, суббота, 13.46
— То есть ты совсем не разглядела нападавшего? — спросила Галя.
— Знаешь, практически нет, — медленно ответила Ольга. Она окончательно пришла в себя после утренних событий и теперь довольно спокойно рассказывала о случившемся подруге. — Артем отбросил меня на диван и заслонил спиной…
— Каков герой!
— Да, герой, — немного надулась Ольга, — он закрыл меня собой, поэтому я ничего не видела.
— Но хоть чуть-чуть-то разглядела? — не унималась Галя.
— Чуть-чуть… — задумчиво повторила Ольга. — Если честно, то мне показалось, что это был не человек.
— А кто?
Ольга нерешительно потеребила жемчужное ожерелье:
— Мне показалось, что это… что на нем была не маска, как говорил Артем, а так он выглядит на самом деле, понимаешь? Что это было чудовище.
— Ага, граф Дракула.
— Я знала, что этим все кончится. — Ольга нахмурилась и отвернулась к окну.
— Не обижайся, — Галя провела ладонью по руке подруги, — ты же понимаешь, что я просто подкалываю тебя. Если бы мне довелось испытать то, о чем ты рассказываешь, я бы наверняка попала в психушку. — Она помолчала. — Но насчет чудовищ я тебе скажу так: выбрось все из головы. Их не бывает. Да и вряд ли полицейские станут заниматься сказками.
— Тогда почему Артем так много стрелял?
— Я думаю, он перепугался не меньше тебя. — Галя снова помолчала. — Ты испытала серьезный стресс, подруга, но молодец — держишься отлично.
— Спасибо Артему, — вздохнула Ольга. — Он меня спас.
При упоминании молодого человека Галя слегка поморщилась:
— Не люблю полицейских.
— Ты была с ним груба. Это нехорошо.
— Может быть.
— Он славный, — Ольга улыбнулась, — добрый…
— Уж не влюбилась ли ты в него?
— Может быть.
— Ну ты даешь! — Галя удивленно посмотрела на подругу. — А как же твой Богдан?
— Не знаю…
— Подожди. — До Гали наконец-то дошло. — Артем был у тебя всю ночь?
— Да. Он привез меня домой из парка.
— И вы…
Ольга улыбнулась и кивнула.
— Так получилось.
Несколько секунд Галя обдумывала это заявление, затем улыбнулась.
— Теперь понятно, почему тебе не понравилось, как я себя вела с ним.
— Да, перестань, дело не в этом. — Ольга встала, посмотрела на часы — Артем отсутствовал уже почти три часа — и подошла к плите. — Выпьем еще кофе?
* * *
Книжный магазин Генбека Хамзи.
Москва, улица Арбат,
16 сентября, суббота, 13.47
Жребий брошен. Мосты сожжены. Рубикон перейден. И несмотря на то что каждый шаг давался Ларисе все труднее и труднее, она упрямо шла, приближаясь к своей цели.
Лариса давно облюбовала маленькую книжную лавку на Старом Арбате. Здесь был самый лучший в Москве выбор книг по магии и колдовству, богатейшая коллекция: «Колдуны и ведьмы» Брендона Лейана, и «Третий глаз» Лобсанга Рампы, и «Книга духов» Аллана Кардека, Алистер Кроули и Карлос Кастанеда, «Молот ведьм» и… и новомодная галиматья с претензией на «подлинность» источников. Но на самом деле коллекция была гораздо обширнее, и основную ценность в ней представляли настоящие, старинные работы, не опошленные бездарными и неумными «комментариями». Книги, изданные в те времена, когда (Лариса была в этом уверена) колдовство не являлось модным увлечением, а было таким же обыденным делом, как в нашем веке Интернет или телефон. Однажды, когда других посетителей в лавке не было, хозяин показал Ларисе хранилище — огромное помещение, сплошь заполненное бесценными произведениями. Их были сотни, нет, тысячи древних томов, важно поблескивающих золотыми обрезами с высоченных полок. Старик показывал их с гордостью, с любовью — он по-настоящему обожал свою коллекцию. Показывал недолго, но девушка успела заметить, что на полках не было ни одного известного ей, хотя бы понаслышке, автора. Ни одного хотя бы отдаленно знакомого названия. Это были настоящие книги, заключающие в себе истинную мудрость, подлинный опыт веков, реальные знания. Она должна была прочесть эти книги, но цены… Цены на эти книги оказались такими, что всех ее средств хватило бы разве что на несколько страниц этих фолиантов. Цены доказывали подлинность работ, усиливали желание обладать этим богатством, поэтому, как бы ни нравился Ларисе приветливый и предупредительный старичок — хозяин лавки, девушка решила, что обязательно похитит несколько наиболее заинтересовавших ее работ.
Старинный бронзовый колокольчик тихо звякнул, дверь бесшумно открылась, и в ноздри Ларисы проник тонкий, ни с чем не сравнимый аромат древних фолиантов. Потемневшая от времени лесенка у высокого стеллажа, массивный бронзовый подсвечник, резной табурет… Этот магазин выпадал из современной Москвы. Точно в таком же виде он мог существовать и сто, и двести лет назад. Вслед за Ларисой сюда мог зайти Гиляровский и не увидел бы ничего странного для себя. Только маленькая пластиковая табличка на прилавке «Принимаем любые кредитные карточки» возвращала посетителей в реальное время.
Девушка остановилась у прилавка, поджидая, когда на звук колокольчика появится хозяин магазина, и снова огляделась. Посетителей не было, их никогда не бывало много — то ли цены отпугивали, то ли стали меньше читать, предпочитая простую современную жвачку.
— Здравствуйте, Лариса!
Старик, держа в руке толстый том в пергаментном переплете, появился из маленькой деревянной дверцы, почти незаметной среди стеллажей. Девушка запнулась. Не только потому, что решила обокрасть этого увлеченного своими книгами добряка, а потому, что ей до сих пор было неловко обращаться к хозяину лавки просто по имени — Генбек.
Странному имени.
В облике старика не было ничего восточного — седенький, сморщенный, с большим носом, ему скорее подошло бы обращение — Константин Григорьевич, а еще больше — Аполлинарий Феофанович, как его звали бы, будь он современником Достоевского. Но еще при первой встрече старик не назвал девушке отчество, а твердо просил называть себя просто по имени.
— Здравствуйте, Генбек.
— Решились что-нибудь купить?
Он смотрел на Ларису с доброй, все понимающей улыбкой и, казалось, видел ее насквозь. Правая рука старика машинально поглаживала толстый фолиант.
Девушка сглотнула:
— Решила, вы правы… Дайте мне, пожалуйста, «Сила вокруг нас». Помните, вы показывали ее мне?
Эту книгу хозяин магазина показал Ларисе не сразу, только после того, как понял, что девушка всерьез увлеклась магией. Толстый, тяжелый том, написанный фатой Снежаной в начале прошлого века. Самое удивительное, что автор так и подписался: фата Снежана, тысяча восемьсот девятнадцатый год. Сначала Лариса восприняла эту книгу с недоверием, но когда просмотрела несколько глав, ее удивлению не было предела — легким и доступным языком описывались возможности, которые девушка уже обнаружила у себя. Возможности влияния на людей, управление этим влиянием. Теперь Лариса просто жаждала заполучить «Силу».
— Хорошая книга. — Генбек кряхтя поднялся по лесенке и снял с полки увесистый том. — Редкая. Очень дорогая.
Старик внимательно смотрел на Ларису. Девушка запаниковала. Неужели Генбек все понимал? Но этого не может быть! Спокойно, Лариса, надо сосредоточиться. — Я возьму ее, а еще «Историю артефактов». С приложениями.
— Ого! — Хозяин магазина не мог сдержать удивления. — Вы получили наследство?
— У меня есть деньги.
— Это приятно, — улыбнулся старик. — Знаете, Лариса, в прошлый раз, когда вы снова покинули мою лавку, так и не купив ни одной книги, я решил, что смогу разрешить вам просто пользоваться моей коллекцией. Как библиотекой. У меня есть маленький столик с настольной лампой там, в хранилище, вы могли бы приезжать ко мне и читать любую книгу столько, сколько вам нужно.
В другое время такое предложение было бы равносильно чуду, но Генбек опоздал — Лариса уже решилась:
— Я заплачу.
— Воля ваша.
Хозяин лавки медленно выложил на прилавок заказанные книги, пожевал губами и тихо назвал цену. Чуть-чуть больше ее пятилетней стипендии, но сейчас такие мелочи Ларису не волновали. Наступил решающий момент.
Девушка прикрыла глаза, ее нервы натянулись, как тонкие серебряные нити, в голове зашумело, зарождающийся «вихрь» окутал лавку, поглотил старика, и Лариса отчетливо представила, как достает из сумочки толстую пачку банкнот. Только сотенные купюры в банковских упаковках. Свежеотпечатанные, непотрепанные и незамусоленные, они мягко ложатся на прилавок, и хозяин магазина протягивает к ним свои морщинистые руки.
— Кхе-кхе… — нерешительно кашлянул Генбек.
— Что-то не так?
Девушка еще не вышла из транса, «вихрь» кружился по магазину, и ее голос прозвучал несколько глуховато.
— Лариса, посмотрите, пожалуйста, сюда.
Она проследила за морщинистой рукой старика, и ее усиленный «вихрем» взгляд уперся в пластиковую табличку на прилавке. Вместо объявления: «Принимаем любые кредитные карточки» там было написано «Колдовать запрещено».
Простенько и со вкусом.
Это было настолько неожиданно, что Лариса даже не сразу поняла, о чем идет речь. Несколько секунд она, шевеля губами, читала и перечитывала это словосочетание, а затем беспомощно посмотрела на Генбека:
— Что?
Толстые пачки хрустящих, свежеотпечатанных банкнот растаяли. Старик погрустнел:
— Насколько я понимаю, настоящих денег у вас нет?
Девушка все еще не могла прийти в себя и молча покачала головой.
— Нет.
— Очень жаль. — Генбек убрал книги с прилавка, вздохнул и с жалостью посмотрел на девушку. — Лариса, вы хоть понимаете, что едва не совершили преступление?
— Я?
Как? Как это могло произойти? Вот единственное, о чем она могла думать. Это невозможно! Невероятно! Немыслимо!
— Вы думаете, это шутки? — брюзжал Генбек. — Навести морок на продавца и взять то, что вам нравится? Это воровство, моя дорогая, самое настоящее воровство. Может быть, мне стоит вызвать полицию? Допросить вас? Скольких вы еще обокрали, пользуясь своими способностями? Просто ужас! Такая молодая и такая испорченная! Куда только катится мир, клянусь припадками Спящего? В наше время такого падения нравов не было…
Напряжение наконец-то отпустило Ларису, «вихрь» погас, и, рухнув на взявшийся из ниоткуда табурет, девушка громко разрыдалась. Генбек поморщился, нерешительно подергал себя за мочку уха и вытащил из кармана брюк белый носовой платок.
* * *
Бар «Угрюмая пауза».
Москва, Пятницкая улица,
16 сентября, суббота, 13.59
Христофан был обнаружен в «Угрюмой паузе» — самом унылом заведении Тайного Города. Сюда приходили тосковать и заливать горе, сюда приходили напиваться вдребезги и плакаться в жилетку сонному бармену, здесь поминали свою жизнь и прощались с юношескими надеждами, здесь хоть раз в жизни побывали все жители Тайного Города.
Все на свете не так! Все неправда и ды-ы-ым. Я шагаю по жизни, Я встаю из моги-и-ил…На сцене завывал очередную балладу маленький ос. Крысоловы, склонные к глубокому самоанализу, что выражалось в производстве бесконечных, как коридоры Лабиринта, баллад, давно облюбовали «Угрюмую паузу» и по очереди представляли на ее сцене свои бессмертные творения. За харчи. Суицидальная направленность баллад находила глубокое понимание у посетителей бара.
Приставник сидел за отдельным столиком в самом дальнем углу «Угрюмой паузы» и молча изучал пустую бутылку «Русского стандарта». На наемников, без спроса усевшихся за его стол, он даже не посмотрел.
Мои кости дрожа-а-али, Я рыдал, как дитя! Мы с тобою стоя-я-яли Под дождем из огня!— Как дела, Христофан? — осведомился Кортес. — Чего грустишь?
— Третья, — сообщил приставник, со вздохом отправляя бутылку под стол. — А кажется, будто только что пришел.
Артем щелкнул пальцами, и официант немедленно доставил еще одну бутылку.
— Есть дело, Христофан.
— Знаю я ваши дела, — буркнул приставник и потянулся к водке. — Как только совести хватило явиться ко мне после вчерашнего.
— Вот как раз о вчерашнем я и хочу с тобой поговорить. — Кортес решительно отодвинул бутылку. — Ты продавал что-нибудь еще из этого сундука?
— Не твое дело, — по-прежнему раздраженно пробурчал Христофан, но даже Артем разобрал в его голосе нотки неуверенности.
— Христофан, это мое дело.
— Слушай, Кортес, давай лучше выпьем?
— Выпьем, дружище, обязательно выпьем, но сначала хотелось бы услышать ответ.
Приставник расправил плечи и неодобрительно посмотрел на субтильного по сравнению с ним Кортеса. Но человек спокойно выдержал взгляд Христофана. Это был не вчерашний дружелюбный Кортес, а лучший наемник Тайного Города, как говорится, при исполнении, и приставник это понял.
— Христофан, ты продавал что-нибудь еще из сундука?
— Ну, продавал, продавал.
— Что?
— Браслет какой-то.
— Этот? — Артем положил на стол рисунок браслета фаты Мары.
— Может быть, этот, а что?
— Точно этот?
Приставник сдался окончательно:
— Этот.
— Кому продал?
— Челу какому-то.
— Он сам тебя нашел? — Приставник насупился. — Христофан, не вешай мне лапшу на уши. Кто заказчик?
— Не твое дело. Сказал, что продал, и точка.
— Мы тебя еле уговорили продать нам одну-единственную диадему.
— Во-во, согласился на свою голову.
— С твоей головой все в порядке. А вот другие могут покатиться, если ты нам не поможешь.
Приставник молчал.
— Христофан. — Голос Кортеса звучал мягко, но в карих глазах блестели льдинки. — Ты меня знаешь давно и знаешь, как я к тебе отношусь.
— Ну?
— Я тебя люблю. По-дружески.
— Ну?
— Дело очень серьезное, Христофан. Через день-два к расследованию подключатся Великие Дома, и тогда я тебе не позавидую. Нарушение корпоративных правил — серьезное преступление. У тебя будут проблемы.
Приставник скривился.
— Кому ты продал браслет?
— Я его подарил.
— Кому?
— Богдану ле Ста.
— Почему ты это сделал?
— Он мне спас жизнь, — медленно ответил приставник. — На меня напала черная моряна.
— Очень интересно. — Кортес придвинулся ближе. — Продолжай.
— Я в Измайловском парке заночевал, надрался в «Ящеррице» и решил поспать на лоне природы. Иду себе, значит, место выбираю, а тут моряна. В боевой шкуре. — Христофан тяжело вздохнул. — Перепугался я так, что даже протрезвел. Все, думаю, пропал. Оборотень на меня, и тут Богдан.
— Что он делал в парке?
— Откуда я знаю? Медитировал, может. Выскочил из-за деревьев, оборотня отбросил, моряна вскакивает, а Богдан «око» активизировал. Отбились.
— Он ее убил?
— Сказал, что да.
Артем недоверчиво хмыкнул, но промолчал. Христофан не обратил на это внимания.
— Я бы для Богдана ничего не пожалел. Он попросил браслет, и я его достал.
— Понятно.
Кортес молча дождался, пока приставник осушит очередной стакан:
— Ты с ним больше не виделся?
— Нет. — Христофан поставил стакан на стол и поднялся. — Я пойду, Кортес, я сказал все, что ты хотел?
— Да.
— Это был не дружеский разговор.
— Я знаю, Христофан. — Наемник тоже встал. — Думаю, ты простишь меня, когда узнаешь, насколько серьезное дело ты начал.
— Может быть.
Руки он не подал.
Кортес проводил глазами могучую фигуру приставника и снова сел за столик.
— Значит, Богдан действительно управляет морянами. Даже не верится.
— Сколько может стоить этот браслет? — поинтересовался Артем. — Миллион? Десять миллионов? Может быть, устроим аукцион?
Кортес покачал головой:
— Главное сейчас — это тайна. Если Великие Дома пронюхают, что мы ищем браслет, то нам придется конкурировать с лучшими магами Тайного Города. Ты к этому готов?
— Нет, — честно признался Артем.
— Я тоже. Поэтому держи язык за зубами.
— Буду молчалив, как Спящий.
— Вот и правильно.
Артем почесал затылок:
— Кстати, ты заметил маленькую нестыковочку в рассказе Христофана?
— Какую?
— Моряна напала на Христофана, а Богдан ее не убил.
— Почему ты так думаешь?
— Я убил моряну вчера, а в монастыре уже занимают очередь за медикаментами. Ляпсус обмолвился, что последний раз голову оборотня им приносили год назад.
— Богдан нуждается в деньгах гораздо меньше тебя.
— Скорее всего так оно и есть, — согласился Артем, — но тело моряны он должен был куда-то деть. Уверен, что в службу утилизации он не обращался.
— К чему ты клонишь?
— Он не убил оборотня.
— Может, он любит животных.
— А зачем сказал Христофану, что убил?
— Чтобы тот не нервничал, — отрезал Кортес. — К чему ты вообще клонишь?
— Просто хочу понять.
— Артем, — улыбнулся Кортес, — на самом деле тебе есть о чем подумать.
— О чем? — насторожился молодой наемник.
— О Богдане. — Подобную мягкость в голосе Кортеса Артем уже слышал. Только что, в разговоре с приставником. А еще чуть раньше подобная мягкость сквозила в голосе Сантьяги. — Нам придется его убить.
— Я знаю.
— Я хочу, чтобы его убил ты.
Несколько секунд мужчины смотрели в глаза друг другу.
Резоны Кортеса были понятны. Молодой наемник отчаянно старался стать его напарником, полноценным компаньоном, но до сих пор на нем было только два убийства — воина Красных Шапок и черной моряны. И оба убийства Артем совершил, защищая свою жизнь. Теперь Кортес хотел проверить, готов ли Артем убить просто так. За деньги. Выполняя контракт. Артем понимал, что может отказаться. Тогда Кортес убьет Богдана сам, но при этом никогда больше не будет рассматривать молодого наемника как напарника, настоящего партнера, на которого можно положиться во всем, которому можно доверить свою жизнь. Кортес подбирал свою команду очень тщательно, после долгих и жестоких проверок, и поэтому никогда не ошибался.
Артем вздохнул и принял второе главное решение в своей жизни:
— Я сделаю это.
— Значит, договорились.
* * *
Москва, Битцевский лесопарк,
16 сентября, суббота, 14.08
Телефон зазвонил, когда бордовый «Линкольн» ле Ста как раз свернул с Профсоюзной на МКАД и направился в сторону Каширского шоссе. Командор войны спешил в Битцевский лесопарк.
— Богдан? Это Митара. — Тон черной моряны был сух и деловит. — Моя миссия в квартире Ольги не увенчалась успехом.
— Что случилось?
— Ольгу охранял наемник. Чел.
— Ты узнала его?
— Артем.
Как он и предполагал.
— С тобой все в порядке?
— Да.
— Спасибо, что помогла. Опять этот наемник!
Рыцарь нажал отбой и уже хотел бросить трубку на соседнее сиденье, когда она снова зазвонила.
— Богдан, это Христофан.
Командор войны насторожился:
— Добрый день. Что случилось, дружище?
— Я думаю, ты должен знать, Богдан, ко мне приходили челы, наемники.
— Кто именно?
— Кортес и Артем. — Христофан помолчал, собираясь с мыслями. — Богдан, извини, но они прижали меня, и я…
— Не волнуйся, дружище, что они спрашивали?
— Богдан, я рассказал им о браслете.
А вот это уже неприятно. Глаза рыцаря заледенели.
— Почему? Почему ты рассказал им об этом?
— Они знали, Богдан! Честное слово, знали! Я…
Ле Ста отключил телефон и остановился у обочины. Теперь Кортес. Опытный, умелый наемник, лучший в Тайном Городе, но чел. Не маг. Вряд ли бы он решился самостоятельно подключаться к игре, смысла которой не понимает. Значит, понимает, значит, его наняли. Но кто? Кортес чаще всего работает на Темный Двор и пользуется доверием Сантьяги, а навы любят совать свой нос в чужие дела и вполне могли пронюхать о строительстве запрещенного заклинания…
Запрещенное заклинание! Богдан покосился на магнитолу. Сегодня, на утренней пресс-конференции, советник Темного Двора неожиданно напомнил об ответственности за строительство запрещенных арканов. Они знают! Они уже знают и готовят общественное мнение к его убийству.
«Смерть и предательство идут за тобой, командор войны!!».
Неужели чел действительно видел будущее? Что делать?
Командору войны ле Ста еще не приходилось играть роль жертвы. Боевому магу его уровня всегда отводилась роль охотника, ловца, загонщика, но никак не беглеца, и он совершенно не представлял, как нужно действовать в подобных ситуациях.
Богдан никогда не задумывался, почему, несмотря на его знания, опыт и очевидный талант, мастером войны Великого Дома Чудь стал не он, а Франц де Гир. Вера в предусмотрительность великого магистра, а также царящая в Ордене суровая дисциплина не позволили командору не то чтобы поставить этот вопрос, но даже задуматься о нем. Он не знал, что наблюдения великого магистра показали, что в кризисных ситуациях скорость принятия решений рыцарем ле Ста была слишком высока. В ущерб качеству. Подсознательное стремление рубить узлы, а не распутывать их не позволяло Богдану просчитывать свои ходы, поэтому мастером войны стал не он, а более рассудительный и хладнокровный Франц де Гир.
Что же делать? Сантьяга был известным охотником, он будет преследовать свою жертву до конца, а значит, времени остается очень мало. Командор войны улыбнулся — а много времени ему и не нужно. Малый Круг завершен, еще несколько часов — и Аркан будет построен, после чего он сможет отдать себя в руки правосудия. Несколько часов, только несколько часов, вот все, что ему надо. Может быть, он и дичь, но не загнанная в угол! Эта дичь способна огрызаться! Надо отвлечь внимание охотника.
Богдан решительно взял в руки телефонную трубку и набрал номер.
— Теодор?
Теодор ле Ман был рыцарем узурпатором, заместителем Богдана в гвардии великого магистра.
— Я узнал вас, командор.
— У меня неприятности, Теодор. Мне срочно необходима поддержка.
— Я слушаю, командор.
— Меня преследует Сантьяга.
— Это незаконно! Это война!
Рыцари узурпаторы занимали особое место в ряду боевых магов Ордена. Это был этап в развитии воина, проверка кровью. Только поняв, что такое агрессия, научившись подчиняться ей и контролировать ее, рыцарь мог претендовать на титул командора войны. Упрямые, жестокие, способные лишь к разрушению, узурпаторы беззаветно служили войне и воспринимали окружающую реальность только со слов своих командиров. Поэтому они крайне редко покидали расположение гвардии.
— Командор, я немедленно предупрежу мастера войны!
— Нет необходимости, Теодор, у меня нет доказательств. Сантьяга действует исподтишка.
Узурпатор задумался:
— Что я должен делать?
— Мы должны спровоцировать Сантьягу на решительные действия, тогда у меня появятся доказательства. — Богдан вздохнул, его речь стала по-военному резкой. — Теодор ле Ман, выберите трех гвардейцев из моего подразделения, определите местонахождение комиссара Темного Двора и примите меры к его нейтрализации.
— Слушаюсь.
Богдан отключил телефон, и его бордовый «Линкольн» отъехал от обочины. Он решил вопрос с Сантьягой, но слова подростка по-прежнему не шли из его головы.
Мог ли молодой чел предсказывать будущее лучше, чем командор войны? История свидетельствовала, что нет, чутье же говорило рыцарю обратное. Челы не проявляли особых способностей к магии, но развитие расы не стоит на месте. Организмы меняются, мутируют, тем более в Москве, где, благодаря работе Источников, концентрация магической энергии во много раз выше, чем во всем остальном мире. Сначала появляются самородки, а затем, рано или поздно, — более сильные колдуны.
Например, Кара.
«Линкольн» свернул в Битцевский парк, и Богдан заметил стоящий у пруда снежно-белый «Мерседес CL-500». Обычно Кара передвигалась по городу на лимузине, но на встречи с рыцарем приезжала одна, за рулем роскошного купе. Богдан удовлетворенно хмыкнул — конспирация превыше всего.
Кара. Она по-прежнему оставалась для рыцаря загадкой. Чел, а в то же время совсем не слабая колдунья, как минимум уровня феи Зеленого Дома. Прекрасно осведомленная о Тайном Городе и совершенно неизвестная его жителям. Еще несколько месяцев назад Богдан заинтересовался бы этой ситуацией и обязательно начал бы расследование в интересах Великого Дома Чудь, но сейчас у командора войны на первом месте были совсем другие интересы.
Кара стояла прямо у воды. На вид ей было лет сорок, по человским меркам возраст весьма приличный, но Кара тщательно следила за собой, и рыцарь, как обычно при их встречах, задержал взгляд на ее ладной подтянутой фигуре, роскошных светлых волосах, взбитых в высокую прическу, и большой груди, подчеркнутой удачно подобранным платьем. Она никак не отреагировала на появление рыцаря, и Богдану пришлось самому спуститься к ней.
— Ты опоздал, командор. — Голос у нее был грудной, приятный, но холодный, властный.
— У меня были причины.
— Не сомневаюсь. — Кара достала из сумочки портсигар, вытащила из него тоненькую сигарету и закурила. Она прекрасно знала, что Богдан, как и все в Тайном Городе, терпеть не мог табачного дыма, но закурила, заставив рыцаря машинально сделать шаг назад. — У тебя проблемы?
У нее было красивое лицо с огромными фиалковыми глазами, маленьким носиком, изящно очерченными губами и тонкими стрелами бровей. Минимум косметики, но Богдан понимал, что колдунья пользуется не только человской химией, но и недоступными обычным женщинам средствами. В ее возрасте это уже необходимо.
— У тебя проблемы? — повторила Кара, не сводя глаз с воды.
— Да.
— Серьезные?
— Я справлюсь.
— Тогда давай поговорим о делах. У меня мало времени. — Кара глубоко затянулась и выбросила сигарету в воду. — Я выполнила свою часть договора. Теперь очередь за тобой.
Богдан молчал.
— Надеюсь, ты собираешься держать слово?
В ее тоне не было ни тени сомнения, и рыцарь подивился самоуверенности женщины.
— А если нет?
— Неужели я могла ошибиться в командоре войны? — насмешливо прищурилась Кара. — Рыцари Ордена всегда славились своей честью, даже если от этого зависела их жизнь.
— А если не только их?
— Когда у вас нет ничего — у вас есть ваша честь. Когда у вас нет чести, у вас нет ничего, — спокойно процитировала Кара. — Это человская фраза, но вы должны ее понять.
Богдан кивнул.
— Мне начали мешать.
— Кто?
— Девушку, которая должна стать последней жертвой, охраняют наемники во главе с Кортесом.
— Ты испугался челов?
— За ними стоит Темный Двор.
— Это не более чем подозрения. — Кара холодно улыбнулась. — Никто не знает, что ты строишь Аркан Желаний. А даже если и знает, то тебе ничего не сделают, пока ты не завершишь его. Ты под защитой Ордена. Преследование мага твоего уровня может привести к войне.
— Сантьяга не упустит возможности убрать командора войны.
— Даже после того, как ты построишь Аркан, максимум, что они смогут сделать, — предъявить тебе официальное обвинение и ждать реакции Ордена. Уверена, что великий магистр не захочет терять своего командора. — Кара наконец-то оторвала взгляд от пруда, и ее фиалковые глаза переместились на рыцаря. — Я не вижу причин, которые помешали бы тебе выполнить нашу договоренность, командор.
Она была спокойна и уверена. Она знала Богдана лучше, чем он сам изучил себя за все свои сто четыре года.
— Я выполню наш договор, — медленно произнес рыцарь. — Я никому и никогда не скажу, откуда узнал технологию Аркана Желаний…
— И… — улыбнулась женщина.
На скулах командора заходили желваки:
— Я хочу попросить об услуге.
— Я слушаю.
— Прикрой меня во время Аркана. Прикажи морянам окружить Престол Силы.
Теперь помолчала Кара.
— Где это произойдет?
— На Воробьевых горах. Сегодня в шестнадцать. — Богдан вздохнул. — Я не смогу одновременно строить Аркан и защищаться.
— Хорошо. — Фиалковые глаза не врали. — Обещаю, что выполню твою просьбу.
— Договорились.
Богдан открыл барсетку и передал женщине массивный золотой браслет, принадлежавший когда-то фате Маре.
* * *
Книжный магазин Генбека Хамзи.
Москва, улица Арбат,
16 сентября, суббота, 14.09
Колокольчик весело звякнул, дверь распахнулась, но, прежде чем войти, Сантьяге пришлось посторониться, пропуская на улицу стройную светловолосую девушку с красными, но уже сухими глазами.
— Заходите ко мне, Лариса, буду рад вас видеть! Не забывайте старика!
Девушка задержалась в дверях и кивнула:
— До свидания, Генбек, спасибо!
— Ну что вы! — Шас посмотрел на комиссара, и его сморщенное лицо расплылось в приветливой улыбке. — Рад вас видеть, Сантьяга, решили снова взяться за книги?
— Не все так плохо, Генбек. — Комиссар вошел в магазин и кивнул вслед ушедшей девушке. — Постоянная клиентка?
— Пыталась меня ограбить.
— Неужели вытащила пистолет?
— Навела морок.
— Ужасно, — вздохнул нав. — Никакого уважения к частной собственности.
— Меня смущает другое, — продолжил философски настроенный Генбек. — Почему челы, получая новые знания, сначала обязательно используют их в агрессивных целях? Придумали порох — тут же изобрели артиллерию, докопались до ядра — немедленно завели себе атомное оружие. Эта семейка с явно выраженными суицидальными склонностями.
— Напротив, у челов слишком развит инстинкт самосохранения, — не согласился Сантьяга. — Это не склонность к суициду, а обычная паранойя. Они видят угрозу везде, во всем. — Комиссар помолчал. — Кроме самих себя. Кстати, как вы поступили с этой девушкой?
— Дал ей визитку одной из школ Зеленого Дома, куда принимают челов, — пожал плечами хозяин магазина. — Там проверят ее способности.
— А как вы ее наказали?
— Да никак.
— Я вас не узнаю, Генбек.
Но шас уже стряхнул с себя странную сентиментальность:
— Чем я могу вам помочь, комиссар? Ищете какую-то определенную книгу?
— Увы.
Торговая Гильдия, раскинувшая свою сеть по всему Тайному Городу, представляла собой единый организм, предназначенный для удовлетворения любых потребностей клиента. Шасы могли достать все, что угодно, и привезти по указанному адресу через несколько минут, максимум — через несколько часов после оплаты. Заказы принимались в любом супермаркете Гильдии, в любой лавке, по телефону, через Интернет — шасы не упускали ни малейшей возможности предложить свои услуги, но Сантьяга специально приехал в лавку Генбека Хамзи, своего старинного знакомого, чтобы сделать заказ лично, не проводя его через базу данных Гильдии.
— Значит, не книга, — разочарованно протянул старик и взял в руки блокнот. — Тогда что?
— Во-первых, документы. — Сантьяга облокотился на прилавок и задумчиво провел пальцем по лежащему на нем толстому тому «Сила вокруг нас». — Полный комплект: паспорт, военный билет, водительские права, карточка социального страхования… В общем, мне нужен бумажный чел, Генбек, и решите для него проблему с жилищем.
— Купить квартиру? — оживился старик.
— Пусть он ее снимает, — отрицательно покачал головой экономный нав. — Он не из Москвы.
— Как скоро вам нужны документы?
— Час, максимум — два.
— Гм… — Генбек почесал кончик длинного носа. — Сложно, но мы сделаем, комиссар. У вас есть фотография? Имя?
— Фотография? — Черные глаза комиссара уперлись в лицо старика. — У вас есть фотография командора войны Богдана ле Ста?
— Найдем в базе данных.
— Делайте документы на эту фотографию. Имя подберите сами.
— Хорошо.
Подобный комплект документов мог означать только одно — Сантьяга решил убрать чуда и подсунуть его рыжую голову человской полиции. Нехарактерный шаг для Тайного Города, но ни один мускул не дрогнул на лице старого шаса.
— Что-нибудь еще?
— Майский жук с седлами на двух наездников.
— Размер?
— Один к ста.
Шас поднял брови: не более одного процента от реального размера? Но спорить с комиссаром не стал.
— Доставить жука вместе с документами?
Они шли молча.
Высокие, рыжие, одетые в почти одинаковые черные кожаные пиджаки, черные водолазки, брюки и ботинки с блестящими пряжками. Они привлекали внимание прохожих… Но ненадолго. Привыкли. На Арбате видели всякое, тем более что с этими все было понятно — черные очки (скрывающие от посторонних красные глаза узурпаторов) вкупе с черными одеждами ясно указывали на то, что молодые люди слишком внимательно смотрели культовую «Матрицу». Прохожие пожимали плечами и теряли к последователям хакера Нео всякий интерес.
Гвардейцы молча шли по Арбату, приближаясь к книжной лавке Генбека Хамзи. Да и о чем говорить? Инструкции Теодор дал еще в машине, по дороге сюда. Мишень находится в книжном магазине, это комиссар Темного Двора, его надо проучить за то, что он преследует командора войны. Их четверо, они справятся.
— Кажется, я ничего на забыл. — Сантьяга улыбнулся и положил на прилавок свою карточку «Тиградком». — Жду вашего посыльного через два часа.
— Мы вас не подведем, комиссар. — Генбек захлопнул блокнот. — Может быть, кофе?
— К сожалению, я тороплюсь, но… — Черные, глубоко посаженные глаза комиссара превратились в маленькие бездонные щели.
Они приближаются.
Сантьяга еще не знал, кто именно идет к нему, но легкий ветерок витающей в воздухе угрозы коснулся его, заставив насторожиться и приготовиться к бою. Комиссар повернулся к старику:
— Уважаемый Генбек, пожалуйста, вам надо укрыться.
Шас не обладал чувствительностью Сантьяги, но доверял комиссару и уже собирался нырнуть под прилавок, но не успел. Колокольчик тихо прозвенел, и в лавку вошли чуды.
— И все-таки вам надо укрыться, Генбек, — тихо, едва слышно повторил приказ Сантьяга.
Дверь в магазин закрылась, один из рыцарей деловито щелкнул замком и повесил табличку «Закрыто». Нав и старик остались один на один с чудами. Хозяин лавки кивнул комиссару и посмотрел на вошедших:
— Я могу быть вам полезен, господа?
— Ты — нет, жалкий торгаш! — прорычал один из узурпаторов и…
И Генбек, не дожидаясь продолжения, бросился под прилавок.
И Сантьяга нанес первый удар. Он резко пригнулся и, развернувшись, выбросил вперед левую руку — в лицо ближайшего рыцаря ударила молния «эльфийской стрелы». Чуд умер мгновенно. Его отбросило к дверям, а черный навский клинок уже вонзился в глаз второго гвардейца. Комиссар схватил узурпатора за рыжие кудри и щитом выставил перед собой — грудь мертвого чуда с шипением разрезало «дыхание дракона». Огненная волна чиркнула по стеллажам, несколько книг вспыхнуло. Сухая старинная бумага легко занялась, и магазин мог охватить нешуточный пожар, но выскочивший из-под безопасного прилавка Генбек начал тушить свое сокровище.
Нельзя сказать, что чуды плохо подготовились к драке. Боевая квалификация рыцарей узурпаторов была очень высока, но жажда крови сыграла с ними дурную шутку — гвардейцы не составили четкого плана нападения, в то время как комиссар Темного Двора действовал организованно и прагматично. Третий рыцарь пал жертвой собственной «шаровой молнии». Узурпатор не заметил, как Сантьяга набросил на него «рыбацкую сеть» — заклинание, препятствующее оттоку энергии, — и когда чуд попытался ударить «шаром», тот взорвался у него в руках. А комиссар даже не смотрел на неудачника. Он отбросил безжизненное тело в сторону и точным, коротким ударом уложил последнего рыцаря — Теодора ле Мана — на пол. Черный навский стилет пронзил узурпатору плечо.
Драка закончилась. В воздухе пахло гарью, а тихонько ругающийся Генбек с грустью разглядывал обугленные книги. Сантьяга поправил галстук и обернулся к Теодору:
— Как ваше плечо, рыцарь?
— Не знаю.
— Позвольте. — Комиссар убрал от окровавленной раны руку чуда и внимательно осмотрел повреждение. — Все будет в порядке, рыцарь. Генбек поможет вам наложить повязку и остановить кровь. — Сантьяга выпрямился и вытер испачканные пальцы платком. — Через два дня вы снова будете в форме.
— Вы меня не убьете?
— Нет. Вы явитесь к Францу де Гиру и доложите об инциденте. Он сам выберет наказание для вас.
— Хорошо, комиссар, — расстроено кивнул ле Ман.
— Заодно передайте мастеру войны, что я буду ждать его в баре «Три педали».
— Хорошо, комиссар.
Сантьяга поднялся и посмотрел на хозяина магазина.
— Не забудьте о моем заказе, Генбек.
— Разумеется, комиссар. — Шас горестно оглядел лавку. — Я разорен, я разорен! Сколько товара погибло!
Сантьяга пожал плечами:
— Предъявите счет нашему другу узурпатору.
— Уважаю вашу предусмотрительность, комиссар, — повеселел Генбек. — Выставлять счет живому участнику нападения гораздо проще, чем Великому Дому.
Кодекс Тайного Города четко регламентировал, кто именно должен оплачивать ущерб, причиненный вследствие военных действий.
— Всегда пожалуйста, — улыбнулся Сантьяга. — В конце концов я должен заботиться о всех семьях Темного Двора. — Он открыл дверь, но задержался. — Прощайте, рыцарь, и, пожалуйста, не забудьте о моей просьбе.
После того как перевязанный узурпатор покинул магазин, старик схватился за телефон:
— Алло, Биджар? Это Генбек.
— Я слушаю, уважаемый.
— Сынок, немедленно проверь счета командора войны Богдана ле Ста, — тоном, не терпящим возражений, приказал старик. — Не принимай его кредитные карточки и, если он должен Гильдии, немедленно реши вопрос с его банком о возврате денег. Действуй быстро, но тихо.
— Вы что-то узнали, отец? — немедленно отреагировал Биджар. — Что происходит?
— Делай, как я говорю, и помалкивай, — буркнул Генбек. — Спасай наши деньги, я потом все объясню.
* * *
Московское полицейское управление.
Москва, улица Петровка,
16 сентября, суббота, 14.11
Когда капитан Шустов вернулся в управление, Корнилов был в отделе один. Из открытого нараспашку окна доносился уличный шум, сигаретный дым сизым туманом окутывал комнату, а сам Андрей читал документы, рассеянно стряхивая пепел в пустую банку из-под пива — пепельница была переполнена. Некурящий Сергей молча прошел к своему столу, бросил на него папку с документами, включил вентилятор и достал платок:
— Жарко.
— Риони убили, — сообщил Андрей, не отрываясь от бумаг.
— Ого! — Сергей так и застыл с платком у потной шеи. — Кто?
— Наш маньяк.
— Вот это да! — Шустов присел напротив Корнилова. — И руку отрубил?
— Ага.
— И клеймо поставил?
— Да. Все по полной программе.
Сергей все еще не мог прийти в себя:
— А куда смотрела охрана? У него же Щербаков работает, бывший гэбэшник.
— Никто ничего не видел, — медленно произнес Андрей. — Как обычно.
— Ребята Риони знают о маньяке?
— Вряд ли.
Сергей покрутил головой:
— Будет война.
— Постараемся не допустить. — Корнилов подмигнул заместителю. — Что узнал о Серебрянце?
— О Серебрянце… — Собираясь с мыслями, Шустов снова вытер шею и убрал платок в карман. — Лев Моисеевич Серебрянц, коренной москвич. Пятьдесят два года, холост, точнее, разведен — жена ушла от него двенадцать лет назад, детей нет.
— Он действительно профессор?
— Да. Окончил историко-архивный институт, остался на кафедре, преподавал, защитил кандидатскую, затем докторскую. В общем, карьера складывалась.
— Тогда расскажи, почему от него ушла жена, — усмехнулся Корнилов.
Он докурил сигарету, но сразу же достал из пачки новую. Капитан неодобрительно посмотрел на Андрея, но возражать не стал — привык.
— Пятнадцать лет назад Лев Моисеевич Серебрянц потряс научный мир весьма спорной теорией. Он на полном серьезе заявил, что человечество — не единственная разумная раса на Земле. И даже не первая. Что были другие цивилизации, потомки которых живут в нашем мире. Я созвонился со старым приятелем Серебрянца, и, если надо, он готов рассказать об этой теории подробнее.
— Коллеги подняли его на смех?
— Разумеется, — подтвердил Сергей. — Сначала теорию расценили как неудачную шутку, но Серебрянц с таким жаром доказывал свою правоту, что разругался со всем научным миром. Его карьере пришел конец, поговаривали даже о лишении научного звания. Лев Моисеевич ушел из института и отправился в свободное плавание: стал читать лекции и проводить семинары по своей теории. Первое время имел успех — в конце восьмидесятых люди активно интересовались подобными сказками. Ну, ты помнишь: экстрасенсы, НЛО, Атлантида, снежные люди и все такое прочее. Постепенно Серебрянц надоел, потерял аудиторию и сейчас с миссионерской деятельностью практически покончил. За последние два года провел только один цикл семинаров, назывался он… — Шустов дотянулся до своего стола и вытянул из папки листок. — …назывался он «Право на жизнь». Тема все та же — на Земле обитают нелюди.
Корнилов задумчиво кивнул:
— А он приводил какие-нибудь доказательства своей теории?
— Сомнительные. — Капитан удивленно посмотрел на начальника.
— Чем Серебрянц занимается сейчас?
— Иногда печатается, — Сергей хмыкнул. — В разделе «Удивительное рядом». А вообще — проедает прежние накопления, клянет идиотов-оппонентов, пребывающий в неведении народ и ждет прихода славы. Обычная, в общем-то, история.
— Пророков нет в отечестве моем, — резюмировал Андрей. — Спасибо, Сергей.
— Всегда пожалуйста, — толстяк склонил голову и хитро прищурился. — Могу я узнать, почему тебя заинтересовал Серебрянц?
— Утром на Яблочкова было странное происшествие. То ли убийство, то ли хулиганство, местные не разобрались и с перепугу вызвали меня, — спокойно объяснил майор. — Серебрянц был свидетелем, но вел себя не совсем нормально. Вот я и решил разузнать о нем подробнее. Думал, что он воду мутит, а он, похоже, действительно псих.
— Только поэтому? — по-прежнему хитро щурясь, уточнил Сергей.
— А что? — насторожился Корнилов.
Шустов посерьезнел:
— Я созвонился со своим информатором. Сегодня днем Серебрянц встречался с Нытиком в его офисе.
— Оп-па! — Сказать, что Андрей был удивлен, значило не сказать ничего.
— Ты не знал, что они связаны?
— Конечно, нет! — Корнилов еще глубже погрузился в свое кресло. — Что, интересно, у них может быть общего?
Шустов нерешительно поерзал на стуле:
— Подумаем вместе?
Андрей отрицательно покачал головой:
— Не сейчас.
— Ну, как знаешь, — обиделся Сергей. — Кстати, помнишь, мы тебе рассказывали о женщине из кафе, а ты велел проверить, нет ли ее в окружении Нытика?
— Конечно, помню.
— Есть.
— Что о ней известно?
— Очень мало. Она появилась в окружении Нытика недавно, но явно имеет на него большое влияние. Ведет себя необычайно свободно.
— За кого ее принимают?
— Все теряются в догадках, но спрашивать боятся. Сама же она общается только с Нытиком и Чемберленом.
— Высоко летает.
— Ага.
— Как зовут?
— Кара.
— Просто Кара?
— Просто Кара.
— А где живет просто Кара?
— Неизвестно, — вздохнул Сергей. — Может, попытаться выследить ее?
— Пока не знаю, — покачал головой майор. — Надо подумать.
Шустов поднялся и, что-то недовольно бормоча себе под нос, направился к своему столу. Корнилов проводил взглядом широкую спину заместителя и прикурил третью подряд сигарету. Произошло то, чего он опасался с того самого момента, как узнал о Тайном Городе, — ведьма и, судя по всему, не слабая ведьма, работала на гангстеров.
* * *
Москва, улица Арбат,
16 сентября, суббота, 14.14
Выйдя из книжной лавки Генбека, Лариса довольно долго бесцельно брела по многолюдному в любое время суток Арбату, пытаясь привести в порядок свои мысли — слишком много потрясений испытала она за столь короткое время. С одной стороны, все было как всегда: уличные художники, профессионально высматривающие в толпе потенциальных клиентов, фотографы с обезьянами и змеями, торговцы имперскими сувенирами, матрешками «а-ля рюс» и продавцы хот-догов, терпящие бедствие в результате конкуренции с отстроенным в конце улицы «Макдоналдсом». Яркая афиша на тумбе зазывала на концерт престарелых рокеров, насобиравших у западных коллег материал на новый альбом. Но это была только одна сторона, обычная. С другой же стороны… Теплое осеннее солнце по-прежнему ярко заливало светом московские камни, но будничная суета вокруг лишь подчеркивала сделанное только что неожиданное и потрясающее открытие — магия существует!
И она, Лариса, не урод и не сумасшедшая — она колдунья!
У стены Цоя играли мексиканцы. Одетые в сомбреро и красные пончо, они задорно, во всю силу латиноамериканских глоток, выводили ударную «Bambolero». Лариса остановилась.
Я — колдунья! Ведьма. Правда, пока еще начинающая, но ведь это только пока. Девушка отчетливо представила себя будущую: уверенную, холодную, всевидящую и все умеющую, с легкостью неимоверной меняющую законы мироздания.
Лариса бросила в открытый футляр гитары несколько монет и повернула в сторону «Праги», точнее, в сторону станции метро «Арбатская» — она решила немедленно отправиться в магическую школу, адрес которой ей дал Генбек.