ГЛАВА ШЕСТАЯ, В которой я попадаю в место, которое считают похожим на рай.

«Мурена» шла метрах в пятидесяти от меня. Для космоса — совсем близко. Опасно, непозволительно близко, если бы я управлял кораблем.

Но поскольку я лишь задавал общее направление и скорость — можно было лететь как угодно близко. Наверное, если бы я однозначно направил свой «Феникс» на таран — корабль бы согласился с этим решением. Но сейчас он понимал, что мы просто хотим лететь параллельными курсами.

Мы уже совершили гиперпрыжок и вышли в пространстве звезды Деймос, где базировался маленький независимый клан.

И тут же обнаружили идущий нам навстречу корабль — явно спешивший к зоне гиперперехода.

— Опасно? — спросил я.

— Сейчас поймем, — отозвалась Лена. — Внимание! Неизвестный пилот на «Грифоне», ведущий сближение, назовитесь!

— Водилка! Ленусик! — Женский голос в динамиках был полон такой радости, будто встретились после долгой разлуки две любящие сестры. — Ой, как я тебе рада! Как дела? Кораблик твой как? Слышала, ты нового мужичка завела, хороший?

— Привет, Лав, — как-то не очень восторженно отозвалась Лена. — Все в порядке. А ты какими судьбами?

— Ой, да какие у меня судьбы? Летала к Рыжей, посидеть, помолчать, о жизни нашей погрустить… Ленусь, ты знаешь, они там хотят СПА заделать! С целебными грязями, ваннами, травяными отварами, массажем! Ой, здорово, правда? А я тут с одним ухарем поцапалась, такой козел! Я астероид нашла гламурный, сплошь золотишко, подлетаю — а он уже его долбит, подлец! Я ему говорю: «Вали отсюда, придурок!» А он кричит, что целый год его разрабатывает, что это его! Ну какой же он его, если я его уже нашла? Пришлось расстрелять… жалко, астероид тоже развалился…

«Грифон» словоохотливой пилотессы промчался мимо нас, устремляясь к зоне гиперперехода. А в динамиках еще гремел ее голос:

— И представляешь, зовет меня в клан, но при этом говорит, что стреляю я плохо, летаю и того хуже. Я говорю: «А зачем тогда зовешь?» Он отвечает: «По приколу, а то ночью поболтать не с кем». Я ему в ответ: «Откуда у меня время-то с тобой болтать?» А он…

К счастью, в следующее мгновение «Грифон» ушел в гиперпрыжок и наступила тишина. Продолжение истории, наверное, услышали те, кому посчастливилось оказаться в точке выхода.

— Какая… интересная девушка, — дипломатично сказал я. — Из какого клана?

— Да не из какого, — усмехнулась Лена. — Она сама по себе. Болтать любит, тем и знаменита… Давай делай как я. Курс к Деймосу.

— Лена, а почему они назвали звезду «Деймос»? — спросил я. — Это же спутник Марса.

— А почему одну звезду назвали «Шушундра», а другую — «Полянка»? — ответила Лена. — Ну вот, взбрело человеку такое в голову… Название традиционно дает пилот, который первым прилетел в систему. И уж что он ляпнет и почему… Вот я одну звезду назвала ПМС.

— Что это такое?

— Догадайся, — фыркнула Лена.

— А почему они отделились от остальных?

— Это обычное дело. Без Плюшки, конечно, никто существовать не может. Только Плюшка производит корабли. Некоторые виды снаряжения и оружия тоже только на ней можно купить. Но жить-то на станции никто не заставляет. Есть планеты. На них хорошо…

— Разумная жизнь там есть?

— Не встречали. Даже животных не попадалось. Пока максимум, с чем столкнулись — растительность. У Ангелов Деймоса очень зеленая планета, кстати. Очень комфортная. Оборотная сторона — плохо с минералами. Но они добывают их в поясе астероидов.

Система Деймоса была небольшой. Три планеты — две маленькие, раскаленные, очень близкие к похожей на Солнце звезде. Третья и впрямь похожа на Землю, даже из космоса — зеленая, с белыми облаками, с огромными водными пространствами. Дальше простирались астероидные пояса — строительный материал, так и не собравшийся в планеты. Чтобы не рисковать, мы летели над плоскостью эклиптики, где было невозможно столкнуться с мчащимся в пространстве булыжником. И все равно передние щиты по совету Лены я вывел на боевую мощность.

— Интересно, почему так, — задумчиво сказал я. — Если есть растительность, то как-то ожидаешь увидеть и животную жизнь… А что, растительность примитивная? Может быть, тут просто не успели возникнуть животные?

— Да нет, растения тут очень даже… интересные. — Лена помолчала. — Я как-то разговаривала с одним парнем, ботаником. Он долго шатался с планеты на планету, исследовал как раз те миры, где была растительность. Очень увлеченный… таких любят вообще-то. Его и подкармливали, и топливом снабжали. Звали «наш Мичурин»… потом он где-то сгинул. Может, на жука нарвался, может, на урода какого, который на его кораблик позарился. А может, с дерева упал и разбился, или какой-нибудь злобный укроп ему голову откусил… Так вот, этот парень всех уверял, что растения в целом похожи на земные, что говорит об общности эволюции, а может быть, и о происхождении из какого-то одного источника. И что эти растения изначально были приспособлены сосуществовать с животными.

— Неужели? — поразился я.

— Вот именно. Цветы вроде как привлекают насекомых… пытаются привлекать. Плоды есть съедобные… он на многих планетах ввел в рацион местную зеленюку. А съедобные плоды для чего? Чтобы человек или зверь их слопал, а косточки выплюнул и они проросли… Есть колючие семена. Они должны цепляться за шерсть, понимаешь? И много всего такого… Где-то больше выражено, где-то меньше. Он еще составлял карту. Говорил, что есть закономерность — какие планеты дольше лишены животного мира. Что картина такая, будто кто-то или что-то двигалось от звезды к звезде… и убивало животную жизнь. Аккуратно так, без катаклизмов, взрывов, радиации… Он все пытался составить схему — откуда это что-то пришло и куда ушло…

У меня по спине забегали мурашки. Я как-то очень ярко представил — над планетой, зеленой и цветущей, зависает звездолет — бесформенный, колышущийся будто туча… И птицы начинают падать с веток, пчелы замирают на лепестках цветов, всплывают кверху брюхом рыбы…

А потом я вдруг понял, что все это было совсем не так.

— Он выяснил? — спросил я.

— Вроде как нет, не успел. Пропал.

— Я знаю, как их убили, — сказал я. — Как… или что.

— Ну? — заинтересовалась Лена.

— Они перестали размножаться. Бегали, прыгали, летали. Чавкали плодами. Спаривались в положенный срок. Только они не приносили потомства. И через сотню лет вымерли. Может, черепахи какие-нибудь плескались в морях… или безумный попугай летал среди пальм и орал, выискивая самку… А потом все. Стало тихо и спокойно.

— Б-р-р! — с чувством сказала Лена. — С чего ты… А! Поняла. Ты думаешь…

— Если тут не размножаются люди, почему бы не предположить, что это все явления одного порядка? — сказал я. — Не умножай числа сущностей сверх необходимого, как завещал нам мудрый Оккам. Этот район космоса зачистили. Гуманно так… никого не убивая. Все сами вымерли. Может, тут и разумные существа были.

— Зачем? — спросила Лена.

— Вот чего не знаю… Чтобы освободить пространство. Планеты земного типа — они ведь не на каждом шагу встречаются? Чтобы обезопасить себя от конкурентов. А может, им просто не нравится животная жизнь? Может быть, это разумные растения? И любая мышь или воробей — для них страшный и жестокий вредитель.

— Не хочется, чтобы ты был прав, — как-то очень жалобно сказала Лена. — Слушай, но если планеты зачистили те, кто и нас сюда привез, то мы им зачем? Мы ведь тоже живые!

— Значит, для чего-то нужны… Лена, а собаки и кошки? Когда я сюда попал, Инна мне сказала, что порой с Земли передают…

— Они тоже не размножаются, — печально сказала Лена.

Дальше мы летели молча. Каждый думал о своем. Я — о том, как хорошо было бы найти наших «хозяев» и начистить им рыло. Ну или ободрать все тычинки, если они и впрямь — растения.

О чем думала Лена — не знаю. Но подозреваю, что мысли ее шли примерно в том же направлении.

Уже когда мы подлетали к планете, Лена снова вышла на связь.

— Кстати, «Ангелы», собравшиеся здесь, — это люди, которые хотят построить цивилизацию. Они пытаются найти причины, мешающие размножению. Здесь довольно много биологов и врачей… на Плюшке из-за этого вечно ворчат. Но если кому-то требуется серьезная медицинская помощь, его стараются доставить сюда, в Эдем.

— Эдем?

— Они так назвали планету. Она такая… райская. На самом деле.

Через несколько минут с нами вышли на связь. Лена представилась — ее узнали. Мы попросили разрешение на посадку, получили пеленг — и наши корабли синхронно ушли с орбиты вниз.

Никакого сравнения с «Сильваной» и посадкой на Нигредо не было и в помине. «Феникс» садился сам, ему не требовалось никакой взлетно-посадочной полосы — после снижения он перешел в горизонтальный полет, потом завис на километровой высоте и стал медленно опускаться. Я с жадностью смотрел в обзорный иллюминатор.

Лес. До самого горизонта — зеленый колышущийся полог. Кое-где проглядывали блюдца озер, голубые, но подернутые бело-зеленой ряской. Впрочем, на приют сумасшедших экологов Эдем ничуть не походил — посадочное поле космодрома было безжалостно выжжено в лесной чаще. Тут явно не обошлось без какой-то тяжелой плазменной пушки, испепелившей вековые деревья. Кораблей было немного — меньше десятка, причем небольших. Видимо, большая часть пилотов отсутствовала.

Уже когда мы совсем снизились, я увидел поселок. Небольшой — десятка три-четыре домов, самые большие — в два этажа. Единственная улица вела от космодрома к ближайшему озеру.

Когда корабли приземлились, я заглушил двигатели, похлопал рукой по пульту. «Феникс» становился мне все ближе и роднее, будто обжитой дом или старая машина, выносившая из многих передряг.

Может, собственное имя ему дать?

Выйдя из корабля, я поковырял носком ботинок землю — черную, спекшуюся. Кое-где в ней пробивалась свежая трава. Наверное, приходится регулярно выжигать поле…

Но пахло здесь не гарью. Пахло цветами и травой. Воздух был удивительно свежий, вкусный — иногда такой чувствуешь в густом лесу или тайге, но часто ли горожанину удается выбраться в настоящий лес…

— Нравится? — окликнула меня Лена, подходя.

— Да… здесь хорошо… — Я посмотрел в чистое голубое небо. — И климат мягкий, да?

— Зима бывает, но очень теплая. Говорю же — райская планета.

Мы стояли, с удовольствием дыша воздухом Эдема — здесь это было отдельным развлечением, своего рода пиршеством. И смотрели, как приближается к нам маленькая открытая машинка — рама из металлических труб, маленькие колеса, пластиковый капот, небрежно прячущий двигатель и прочую машинерию, два ряда сидений. По лесу, конечно, на такой не проедешь, проходимости никакой.

Вела машину рыжая женщина средних лет. Обаятельная, улыбчивая, в брюках и светлой блузке без рукавов. С копной ярко-рыжих, солнечных волос на голове. Подъезжая, она помахала нам рукой, остановила машину, выпрыгнула и пошла навстречу.

— Привет, Рыжая! — окликнула ее Лена. И пояснила мне: — Это их лидер. Очень хороший пилот, кстати…

— Привет, Водила! — Женщины обнялись.

Я поздоровался с ней за руку. Представился:

— Катран. То есть Валентин.

— Слыхала, — кивнула Рыжая. — Добро пожаловать в Эдем! Вы надолго?

— Нам бы заправиться… перекусить…

— С этим проблем не будет, — кивнула Рыжая. — Забирайтесь в машину. Лена, но ты помнишь наши правила?

— Я полгода назад сдавала, — непонятно ответила Лена. — В прошлый визит.

— К тебе никаких вопросов. Но твой друг…

Лена вздохнула. Посмотрела на меня:

— Катран, извини, мне надо было заранее предупредить…

— Я думаю, он не обидится, — улыбнулась Рыжая.

— Вы о чем? — насторожился я, забираясь за ними в машину. Тоже явная самоделка, грубоватая, но надежная.

— Мы же тут все немного чокнутые, — усмехнулась Рыжая. — Пытаемся возродить человечество. Найти причину, по которой люди здесь не размножаются.

— Ну и? — уже понимая, произнес я.

— Каждая женщина, посещающая Эдем, должна раз в год сдавать несколько яйцеклеток. Если нет противопоказаний, конечно.

— А каждый мужчина — сперму? — спросил я.

— Да. И если в этот момент у кого-то из наших женщин овуляция — то мы будем очень признательны… — Рыжая не договорила, сделав вид, что сосредоточилась на управлении.

Хотя я думаю, она бы этой дорогой проехала с закрытыми глазами.

— Рыжая, это уже свинство! — воскликнула Лена. — Ты извини, но мы с Катраном…

— Я понимаю, — кивнула Рыжая. — Если это вам претит… если абсолютно исключено — мы не будем настаивать. Но мы были бы очень признательны.

— Пусть решает Катран, — резко ответила Лена.

— А вот это нечестно, — сказала Рыжая. — Ты же понимаешь, в какое положение его ставишь?

— Рыжая, ну свинство это! — жалобно сказала Лена.

— Водила, ты же понимаешь, что стоит на кону.

— Да ничего у вас не выйдет, — мрачно сказала Лена. — Мы все стерильны. Мы можем только летать и убивать.

— Лена… Твой друг прибыл недавно. Это может быть важным фактором.

— А искусственное оплодотворение отменили? — воскликнула Лена.

— Знаешь, всегда лучше добиться результата естественным путем.

Лена посмотрела на меня. Покачала головой:

— Валя, извини. Но Рыжая, наверное, права. Тебе… придется. Придется переспать с кем-то из местных женщин… — Она на секунду замолчала. Потом добавила: — И если ты, зараза, не сделаешь немедленно скорбное лицо и не скажешь, что идешь на это только ради науки и спасения человечества — я тебе глаза выцарапаю!

— Я надеюсь, это… произойдет как-то в рабочем порядке? — спросил я Рыжую. — Или вы меня сейчас сразу повезете на случку?

— Валентин, извините, если это стало для вас неожиданностью, — ответила она. — Нет, мы пообедаем, поговорим. Отдохнем, если хотите. Определимся, с кем именно вы встретитесь. Ученые подберут те условия эксперимента, который они хотели бы с вами провести…

— Если это все будет происходить на сцене, то я улетаю, — твердо сказал я. — Знаете… хочется хотя бы иллюзии интимности.

— Мы не вуайеристы и не эксгибиционисты, — пожала плечами Рыжая. — Мы ученые. Не беспокойтесь, Катран.

Обед нам накрыли в доме, где жила Рыжая. Дом был простенький, деревянный, такие садовые домики можно увидеть вокруг любого российского города. Две комнаты — одна небольшая спальня, другая гостиная. Кухня помещалась на открытой веранде — видимо, зимой ее утепляли.

Симпатичная молодая девушка молча и деловито сновала между верандой и столом, выставляя какие-то салатики, закуски, соки и компоты в стеклянных кувшинах, мясо в горшочках. На комоде в углу стоял айпод с маленькими колонками, негромко играла классическая музыка. Окна были открыты, свежий ветер шевелил занавески. Что-то похожее на орхидеи цвело в горшках на подоконнике.

— Вся растительная пища — настоящая, местная, — с гордостью сказала Рыжая. — Мы синтезируем только мясо. В принципе наш клан мог бы прокормиться и местными ресурсами, мы открыли три вида бобовых… точнее, их аналогов. Очень богатые белком, довольно вкусные… Если бы была решена проблема воспроизводства — мы построили бы здесь цивилизацию куда лучше, чем на Земле. У нас собрались умные, хорошие люди. Это было бы совершенное и гуманное общество…

Я улыбнулся. В истории были сотни и тысячи утопистов, которые мечтали стать прародителями нового мира. Они собирали энтузиастов и единомышленников, покупали острова или огромные участки земли где-нибудь в Америке или Австралии, принимали устав своих коммун… И первое время все было хорошо. А потом начиналось все то же, что и везде — зависть, лень, злоба, интриги. Человеческую природу не вытрясешь, переехав на новое место.

Вряд ли и новая планета способна что-то изменить.

— Я реалистка, — неожиданно сказала Рыжая. — Это мечты, конечно, построить общество лучше, чем на Земле.

Наивные мечты. Но мы бы попытались. Если только… — Она замолчала.

— А что говорят ваши ученые? — спросила Лена. — У вас же собрались лучшие биологи… администрация Плюшки уже грозится закон принять, запрещающий эмиграцию на Эдем лиц с биологическим и медицинским образованием.

— Пусть попробуют, — усмехнулась Рыжая. — Кто им будет язву и геморрой лечить, если они с нами поссорятся? Наши ученые… наши ученые в недоумении. Они точно установили, что здесь была животная жизнь. Примерно тысячу лет назад. А потом все животные вымерли.

— Нашли останки? — спросил я.

— Кости. Окаменелости.

— Давайте догадаюсь, — предположил я. — Все кости принадлежат взрослым особям животных. Даже старым, пожалуй.

Рыжая удивленно посмотрела на меня.

— Они перестали размножаться. Потому и вымерли.

— Молодец, — просто сказала Рыжая. — А ты молодец.

Верно. Мы считаем, что животная жизнь на планетах в этом районе космоса была уничтожена именно так — нарушением репродуктивной функции. Но чем это вызвано — вопрос.

— Излучение?

— Действующее тысячу лет? Вызывающее стерильность, но не убивающее при этом? Сомнительно, если честно. Но эта версия тоже рассматривается.

— Рыжая, мы ведь к тебе не просто за горючкой прилетели, — сказала Лена. Тема, очевидно, была ей неприятна.

— Да я догадываюсь, — кивнула Рыжая. — Ко мне вчера прилетал человек с Плюшки… Бледный Лис, знаете такого?

— Встречались, — коротко ответила Лена.

— Беспокоитесь за наши рудники?

— Очень беспокоимся.

— Прилетят — получат по рогам, — спокойно сказала Рыжая. — Да и не станут они с нами ссориться. У Зямы-Мастера — диабет. Лекарства ему только мы сумели синтезировать. У Романа — астма. У Орды — гиперацидный гастрит с изъязвлениями. К нам же все кланы лечиться приезжают. Вон, у озера больничку построили, двухэтажную.

— Даже догадываюсь, чем вы берете оплату, — мрачно сказала Лена. — Рыжая, но это действительно серьезно. Им нужны редкоземельные металлы платиновой группы. Тогда они соорудят свою гасилку… они надеются этим шантажировать тех, кто нас сюда забросил.

— Что я могу сделать? — просто сказала Рыжая. — Наши предупреждены. Своего мы не отдадим, прилетят Ищущие — будет свара. И за помощью я пошлю сразу. Но держать всех людей в поясе астероидов я тоже не могу. Это ведь не более, чем предположение, что они пойдут к нам, верно?

— Верно. — Лена вздохнула. — Ты нам позволишь у вас остаться?

— Поддержать в случае чего? Позволю. Кто же отказывается от двух пилотов на хороших кораблях. Только я тебя уверяю, ничего не случится. Погостите… сейчас малина пошла хорошая… Угощайтесь.

Блюдо с малиной стояло на столе. За исключением цвета ягода на малину ничем не походила — размером с очень крупную виноградину, покрытая тонкой блестящей кожурой, овальная. Но когда я забросил пару ягод в рот, то невольно кивнул.

Вкус был похож.

— Варенье вообще не отличить, — гордо сказала Рыжая. — А вы бы знали, какую пшеницу мы тут нашли! Хлеб из нее, попробуйте. Растет кустами, зерна собраны в гроздья…

— Ты как хозяйка дачного участка, — засмеялась Лена. — Откушайте моих помидорчиков, не на базаре купленные…

— Ага. — Рыжая гордо кивнула. — Так и есть. Нам бы людей побольше — мы бы натуральными продуктами могли и других снабжать…

В этот момент девушка, хлопотавшая за столом, тихонько подошла ко мне и прошептала на ухо:

— Извините, можно вас на минутку?

Я кивнул, встал из-за стола, вслед за девушкой вышел из домика.

— Да?

Она посмотрела на меня и чуть смущенно сказала:

— Нам пора. Все уже готово.

— Что готово?

— Для эксперимента.

— Черт… — прошептал я.

Еще никогда меня не звали заняться сексом таким деловым образом.

— Тебя как зовут?

— Катя.

Девушка была совсем молодая, лет восемнадцати от силы. Темноволосая, загорелая, стройная. Ноги длинные, грудь высокая.

Черт возьми, в Москве я бы завел с ней роман, не колеблясь.

Но вот так… для нужд науки…

— Ты хоть совершеннолетняя? — спросил я.

Катя усмехнулась:

— Если бы мне было семнадцать, это имело бы какое-то значение? Совершеннолетняя, не бойтесь. Сюда не попадают те, кому меньше восемнадцати. Говорят, чужие стараются соблюдать земные законы, дожидаются формальной дееспособности.

— Пошли, — обреченно сказал я.

— Это не больно, — подбодрила меня Катя и засмеялась. — Да вы хоть за руку меня возьмите… идете как чурбан…

Я и впрямь чувствовал себя скованным, как подросток на первом свидании. За руки мы так и не взялись — чинно, «по-пионерски», прошли по улице к одному из зданий — побольше других.

Здесь нас уже ждали. Двое мужчин в белых халатах, вызвавших у меня невольную ухмылку, все немолодые, очень серьезные. Комната, в которой они сидели, сильно напоминала врачебный кабинет.

— Попрошу отнестись к эксперименту серьезно, — неодобрительно глядя на мою улыбку, сказал один из них. — Сегодня мы проверяем возможность зачатия в экранированной камере. Катюша, ты в курсе, что будешь оставаться там до получения положительного или отрицательного результата?

— В курсе, — без восторга ответила Катя.

— Постарайтесь провести эксперимент два-три раза, для гарантии. — Мужчина снова обратился ко мне: — Ну и, конечно же, ждем вас завтра и послезавтра. Контрольная… контрольный эксперимент.

Другой ученый незаметно подмигнул мне и открыл дверь в стене. Странно, но подмигивание было не скабрезным, а скорее грустно-понимающим. И это меня чуть-чуть примирило с происходящим.

За дверью оказалась уходящая вниз деревянная лестница. На стене тускло светила лампа.

— Экспериментальный зал экранирован металлическими пластинами и емкостями с водой, — любезно сообщили мне. — Не спешите. Как закончите — поднимайтесь и постучите.

Я молча начал спускаться, Катя шла следом за мной.

Спуск кончился тяжелой металлической дверью, вроде тех, которые ставят в бомбоубежищах. Я с натугой отодвинул ее, мы вошли.

Экспериментальный зал выглядел довольно своеобразно. Как будуар в провинциальном борделе.

Стены были задрапированы розовой тканью. Светилось задернутое шторой окно — я отдернул штору и обнаружил за стеклом лампы — окно, конечно же, было фальшивым. Имелась широкая кровать — или ее вернее было называть экспериментальным полигоном? На тумбочке у кровати лежала стопка книг, лежал плеер с наушниками. Стол у фальшивого окна был заставлен судками с едой, стояло и два кувшина — с морсом и водой. На стене висел проводной телефон. В углу ширмой был отгорожен душ и биотуалет.

— Мне тут две недели жить, — сказала Катя. — Как минимум. Пока не станет понятно, получилось или нет.

Она стояла, опустив руки, и вся ее веселая бравада куда-то ушла. Смущенная девчонка в простом ситцевом сарафане до колен…

— Неправильно это, — сказал я. — Не по-человечески.

— Я знаю, — согласилась она. — Но все, что с нами случилось, — не по-человечески. Надо же попробовать… — Она осеклась, потом заставила себя улыбнуться. — Хорошо, что вы симпатичный.

— Ты тоже очень красивая, — не особо кривя душой, сказал я.

Катя молча стянула с плеч лямки сарафана, стоптала его. И осталась абсолютно обнаженной.

Я стал молча расстегивать рубашку.

— Поцелуйте меня, — зябко обхватив себя руками, сказала Катя. Мне показалось, что ей очень неуютно под моим взглядом и очень хочется прикрыться.

Я подошел, обнял ее и поцеловал в губы. Наверняка у нее было уже много мужчин — но целовалась она до сих пор неумело.

Подхватив девушку на руки и не отрываясь от ее губ, я бережно отнес ее на кровать.

— Все прошло удачно? — деловито осведомился старший из ученых, когда я поднялся наверх. — Вы как-то очень быстро…

Его товарищ, то ли более умный, то ли более чуткий, незаметно дернул его за руку.

— Слушай, не зли меня, а? — попросил я. — А то ведь могу и в зубы дать. Тебе только ветеринаром-осеменителем работать… эскулап хренов.

— Вообще-то я и есть ветеринар, — неожиданно обиделся мужчина. — И то, чем здесь приходится заниматься, восторга у меня не вызывает…

— Ну так думай головой, что перед тобой не корова с племенным быком, а два человека… и что девчонке восемнадцать лет, а она из-за ваших прожектов… как проститутка в публичном доме… — зло выпалил я и вышел.

Второй ученый догнал меня на улице. Молча протянул пачку сигарет.

Курить хотелось зверски. Я взял сигарету, остановился. Мы закурили.

— Не сердись, — сказал ученый. — Петрович — он нормальный мужик. У него подход просто такой… он этой манерой общения закрывается от сути происходящего.

Я кивнул, жадно затягиваясь.

— Мы действительно хотим, чтобы те, кого сюда занесло, могли построить нормальное общество. И Катька не дура… и не проститутка. Она вообще моя девушка. Мы с ней живем, понимаешь? И когда ты с ней стал вниз спускаться, мне очень хотелось дать тебе пинка в задницу… чтобы ты загремел по лестнице и сломал себе… что-нибудь.

— Черт, — выругался я. — Извини.

— Не за что. Просто не считай нас маньяками или развратниками. Что можем — то делаем… Эта идея с излучением — фигня, конечно. Нет такого излучения, чтобы избирательно блокировало оплодотворение, никак не влияя ни на соматические клетки, ни на половые…

— А что тогда? — спросил я.

— Какое-то вещество, наверное. Я полагаю, планеты просто опыляли какой-то хренью, которая оказывала такое действие… и нас, вероятно, тоже ею кормят. Только мы пока не можем понять, что это за вещество, как от него закрыться… пробовали фильтровать воздух, воду… все без толку. Непонятно, что именно искать.

У меня вдруг возникла совершенно сумасшедшая мысль.

— Кормят, говоришь… — пробормотал я. — Попробуйте не есть мясо.

— Что?

— Попробуйте с Катей не есть мяса. И вообще ничего, что выходит из синтезатора пищи. Питайтесь местной растительностью. Какой смысл подмешивать отраву в воздух или воду, если каждый человек должен питаться — и питаются все именно из синтезаторов.

Ученый ошарашенно смотрел на меня, сигарета дотлевала у него в пальцах.

— А это… это может быть… Это вариант, — пробормотал он.

Я кивнул, затоптал окурок и двинулся к дому Рыжей.

Но не успел сделать и нескольких шагов, как меня окликнули:

— Эй! Меня зовут Андреем!

— Очень приятно, Валентин.

Андрей вдруг улыбнулся. И заговорщицки произнес:

— Слушай… а ведь правда, Катька очень сексуальная?

Нет, черт возьми, все-таки они здесь все сумасшедшие!

…Когда я вошел в дом Рыжей, и она, и Ленка были слегка подвыпившие и о чем-то оживленно болтали. Стараясь вести себя так, будто я отлучался на пару минут подышать воздухом, я сел за стол и потянул к себе салат.

— На, попробуй. — Лена протянула мне блюдце с нарезанным на дольки оранжевым фруктом.

Я взял кусочек и отправил в рот.

Чудовищная, нестерпимая кислятина! Лимон по сравнению с этим фруктом показался бы сладким!

— Что ты мне дала? — выплевывая надкушенный фрукт, воскликнул я. — Зачем?

— Чтобы морда не такая сладкая была, — ехидно ответила Лена. — А то лыбишься… будто кот после прогулки по крышам.