Часть третья. Скользкие друзья.

1.

Дни тянулись за днями, примечательные лишь одним – покоем. Лайнер шёл через гиперпространство, замкнутый в самом себе. Могла начаться межзвёздная война, могли сгореть все до единой планеты – здесь, в хрупкой скорлупе из металла, шла своя быстротечная жизнь.

Артур, как подобает воспитанному мальчику, выгуливал девочку из соседней каюты. Кей вновь столкнулся в баре с парочкой молодожёнов, но и на этот раз они не стали смелее. Подтолкнуть их ничего не стоило… не думай Кей о людях Службы, ждущих на том конце пути. Он не заметил, когда поверил в эту мысль и как свыкся с ней. Она просто была теперь с ним – короткая схватка в конце полёта. Множить число людей, которых огорчит его смерть, Кей не хотел.

В конце концов его утешила девушка из сервис-команды лайнера. Ей не требовалось ничего, кроме толики здоровых инстинктов и гораздо большего количества денег. А деньги Кертиса Кей тратил без всякого снисхождения.

Оцепенение прервал Артур.

– Мама Веры Андреевны поблагодарила меня, – выпалил он, врываясь в каюту. Кей разглядывал рекламный проспект «Волантиса-круизного», в очередной раз решая, можно ли захватить лайнер в одиночку. По всему выходило, что нет.

– Тебя это так взволновало? – удивился он.

– Они попрощались. Вечером они сходят с корабля.

До Волантиса было ещё трое суток полёта. Выхода из гиперпространства не планировалось. Кей сообщил это Артуру, и тот торжествующе улыбнулся:

– Лайнер сбрасывает челнок в системе Догара. Туда летит куча пассажиров.

Обругав себя последними словами, Кей выбежал из каюты. Он должен был предусмотреть такую возможность, а не готовиться к неизбежной смерти.

Третьего пилота, отвечавшего за посадку-высадку пассажиров, Кей нашёл на грузовой палубе. Невзрачный человечек, которому даже пышная форма не придавала никакой внушительности, терпеливо выслушал его. Очень тщательно просмотрел документы. Спросил:

– Вы знаете, что высадка на челноке несёт в себе определённый риск?

– Конечно. – Кей разглядывал человечка, приглаживающего усики, и не мог понять, к чему тот клонит.

– У вас есть аТан?

– Да, но он не оплачен.

Как ни странно, это третьего пилота удовлетворило. Он извлёк из кармана разграфлённый лист бумаги и сказал:

– Есть лишь одно место. Вы можете отправить сына или полететь сами.

– Дайте мне список, – попросил Кей.

В конце концов он уговорил некую Гертруду Теффер лететь на Волантис. Он описал ей роскошь магазинов, непринуждённые нравы молодёжи и дал достаточно денег, чтобы хватило на то и другое. Гертруда отказалась от места в пользу Кея…

Можно было бы сказать, что её хранил сам Бог. Впрочем, второе утро на Волантисе Гертруда встретила обнажённой, привязанной к каменному столу в саду роскошного особняка. Гостеприимный хозяин стоял рядом с ножом в руках и ждал восхода. Молодёжь на Волантисе была ещё более непринуждённой, чем думал Кей, а культ Солнца-покровителя стал в последние годы крайне популярен.

Когда солнце взошло, Бог отвернулся от Гертруды Теффер.

2.

Патрульный корабль Службы Имперской Безопасности имел слабое вооружение, но очень высокую скорость. В системе Волантиса он вынырнул в тот момент, когда оживлённо болтающие пассажиры лайнера грузились в челнок.

На борту корвета было двое нелюдей, если, конечно, не считать Т/сана человеком, на чём он, вопреки логике, временами настаивал. И четверо людей, если отнести к ним Маржан, что оспаривалось на ряде планет.

– Лайнер ещё в пути, – сказал Луис, проглядывая оперативную сводку. – В Империи всё спокойно.

Планета кружилась под ними – идеальный глобус, начисто лишённый облаков и почти напрочь воды. Ажурная сеть солнечного щита дрейфовала между планетой и звездой, снижая смертоносную радиацию.

– Не приближайся к щиту, Кадар, – напомнила пилоту Изабелла. – Нас сожгут без предупреждения.

– Я знаю, вышестоящая, – без особого почтения ответил Кадар. Он был даже старше Изабеллы, аТан возобновлял от случая к случаю, и его долгую жизнь можно было объяснить лишь удачей. Кадар плевал на уставы, чинопочитание, карьеру. Он участвовал в самых рискованных авантюрах – и оставался невредимым. Каль взяла его с собой отчасти именно из-за этой удачливости. Человек, прошедший Тукайский конфликт и не получивший ни царапины, – достойный противник для Кея Овальда, любящего поездки на комбайне.

– Ты получил ответ, Луис? – чуть мягче спросила Каль. За время полёта они переспали, и в их отношениях появился намёк на симпатию. Интимности хватало и так – Артур Кертис спаял их союз.

– Получил. – Номачи не выглядел воодушевлённым. – Ни в одной картотеке, включая гражданскую, этого человека нет. Возможно, ему изменили тело…

– Нет, – отрезала Изабелла.

– Но Кея Овальда нет среди живых!

– Тогда поищи среди мёртвых. – С этим советом Каль вышла из рубки. Ей понравилось работать с Номачи – он нуждался лишь в общих указаниях, после чего с терпением силикоида доводил дело до конца. Самой Изабелле никогда не хватало упорства… Жаль, что Луиса придётся ликвидировать.

Челнок выбросило в реальный космос. Лёгкая дрожь корпуса, перепад гравитации, и пилот весело объявил из своей кабинки:

– Граждане Империи, мы в пространстве Догара. Полёт до орбитальной базы займёт шесть-семь часов. Расслабьтесь и наслаждайтесь пейзажем.

Наслаждаться было нечем, разве что оранжевым диском звезды на экране. Но Кей и Артур сидели в конце салона, так что даже это сомнительное удовольствие было отделено двадцатью рядами кресел.

– Теперь всё в порядке, сын? – спросил Кей. Артур покачал головой.

Челнок гасил скорость, сближаясь с планетой. Кое-кто встал и направился к бару-автомату в поисках выпивки. Кей разглядывал дверцы сейфа, размещённого у дверей шлюзовой камеры. Там хранилось оружие пассажиров, пока ещё недоступное. Сейф выглядел достаточно простым.

Кей Овальд похлопал Артура по плечу и подошёл к сейфу. Несколько человек встретили его движение удивлёнными взглядами, но промолчали. Единственный пилот был слишком занят управлением, чтобы наблюдать за салоном.

– Я нашёл его, – сказал Номачи. – Его зовут Кей… Кей Альтос. Он профессиональный телохранитель, имел патент и гражданство Империи. Погиб две недели назад на Каилисе. Не успел продлить аТан, и кто-то пришил его в гостиничном номере.

– Не слишком впечатляет.

– Он входил в первую сотню два года назад. Потом немного съехал…

– Странно. Ван Кертис мог найти для сына и лучшего охранника. А почему у него гражданство Империи? Особые заслуги?

– Нет, Альтос с «Трёх Сестёр».

– Бродяга, значит…

Изабелла прошлась по своей каютке, присела на кровать.

– Что-то мы ещё упускаем, Номачи. Или с Кеем, или с Артуром не всё так просто.

– Щенок Ван Кертиса простым быть не может.

– Хотела бы я поглядеть на него, когда он вырастет. – Каль улыбнулась. – Жаль, что у него это не получится… – Она перевела взгляд на Луиса. – Иди ко мне.

Сейф действительно оказался простым. Будь у Кея хотя бы «Конвой» или обычное сверло… У него не было ничего внушительнее выданной к завтраку зубочистки. Взяв в автомате стаканчик джина с тоником, Кей вернулся на своё место.

– Скоро прилетим, – пообещал он Артуру. И в этот момент снова ожил громкоговоритель:

– Граждане Империи, с нами сближается карантинный корабль Догара. Небольшие формальности… посадка незначительно задерживается.

Пилот старательно пытался скрыть удивление – и это ему удалось. Только в первых рядах заплакал маленький ребёнок, для которого тон был пока важнее слов. Кей положил руку на плечо Артура и закрыл глаза.

Крупные неприятности часто начинаются с небольших формальностей.

3.

Маржан, опустившись на колени, молилась. Изабелла приостановилась на пороге каюты, наблюдая за ритуалом, – её служебный жетон позволил открыть дверь без сигнала.

Со спины и в одежде старший оперативник Службы Маржан Мухаммади ничем не отличалась от человека. Тёмные распущенные волосы закрывали шею, сложенные на груди руки были не видны. Лишь лёгкий шум, сопровождавший каждое движение, не мог принадлежать человеку.

– …ибо плоть слаба, и нет иного пути, и наш путь для тебя… – Маржан замолчала. – Чем я могу быть полезна, заместитель Командующего Каль?

– До прихода в Службу вы были телохранителем, Маржан?

Мухаммади поднялась – плавным движением, одновременно разворачиваясь, словно гибкий винт, выкручивающийся из резьбы.

– Да.

Вот теперь она перестала выглядеть человеком. Кисти рук слишком большие, и плоти в чёрно-зелёных пальцах было не больше, чем в тефлоновой сковороде. Лицо – чеканная маска из серебра и хрусталя, – почему-то механисты всегда начинали переделку организма с лица. Шея – кольца тёмного металла, из-под которых проглядывала пластиковая основа.

– Маржан, что вам говорит имя Кей Альтос?

– Очень многое. – Мягкие человеческие губы на серебряном лице приоткрылись. Мухаммади ещё не сменила гортань на речевой синтезатор.

Каль почувствовала воодушевление. Соратник, знающий противника, – это огромная удача. Порой большая, чем взвод Имперской пехоты.

– Он – объект нашей операции. – О мальчишке Каль пока решила не говорить.

– Понимаю. – Если Маржан и удивилась, то серебряная маска скрыла эмоции.

– Что вы о нём скажете?

Хрустальные линзы потемнели, оставляя Маржан наедине с памятью.

– Кей Альтос… он был очень интересен… я видела его трижды. Хорошие физические данные, великолепно владеет синтез-йодо и поверкиллингом, отличная реакция, постоянный самоконтроль. Высокие… высочайшие способности к языкам, в том числе иных рас. Как следствие – умение налаживать контакты, когда он в этом заинтересован. Пси-сила близка к нулю. Скрытен, не афиширует возможностей, хотя может раскрыться и поговорить по душам.

– За исключением пси-возможностей – великолепные данные.

– Пси-сила телохранителю не нужна, – презрительно ответила Мухаммади. – Особые, но нестабильные возможности – это только расслабляет.

– Ты считаешь Альтоса серьёзным противником? – продолжала расспросы Каль.

– Нет. – Линзы на лице Маржан просветлели. – В нём есть обречённость.

– Что?

– Ущербность, обречённость, – терпеливо повторила Мухаммади. – Это характерно для людей, чьи планеты погибли. Ему помогло бы совершенствование тела, но он предпочитает аТан.

– Спасибо, Марж. Представь свои соображения в рапорте. Вечером расскажешь всем то, что вспомнишь о Кее.

Выходя из каюты, Изабелла пожала плечами. Ей Овальд не показался обречённым. Совсем нет.

Может быть, он забыл свою планету?

Челнок дёрнулся в объятиях стыковочного поля. Слегка изменилась гравитация – их подтягивали к карантинному кораблю. На экране по-прежнему был космос, великолепный и равнодушный. В салоне повисло напряжённое молчание – люди вспоминали свои прегрешения. Кей Овальд думал о Ван Кертисе и обещанной ему вечности.

Кертис Ван Кертис умел держать слово.

– Артур…

– Нет, – даже не оборачиваясь, ответил мальчишка. Повёл плечом, сбрасывая руку Кея. – Нет. Ты обещал.

Из люка в шлюзовую камеру донёсся грохот. Снова заплакал ребёнок на передних креслах. Дверь пилотской кабины раскрылась, и молодой парень, придерживая кобуру на поясе, натянуто улыбаясь, побежал между креслами к шлюзу.

– Что происходит? – истерически крикнула темнокожая девушка. Но пилоту было не до неё. Шлюз уже открылся, и двое мужчин вошли в челнок. Против ожиданий Кея их броню не украшали эмблемы Службы. Лишь трёхцветные нашивки Карантинной Службы: белый круг в красно-чёрном кольце. Один казался безоружным, у другого в руках был «Шмель».

– Карантинники? – тихо спросил Артур. Кей пожал плечами. Карантинная Служба могла остановить челнок с Инцедиоса, но почему тогда у вошедших подняты щитки шлемов?

Пилот тихо переговорил с вошедшими. Глянул какую-то бумагу. Повернулся и громко сказал:

– Лица с действующим аТаном, встаньте.

По рядам прошло движение, но никто не поднялся. Пилот о чём-то заспорил с карантинниками. Тот, который не носил оружия, небрежным жестом отмахнулся от него и, поворачиваясь к товарищу, сказал:

– Сообщи Командующему – тисс-аль арах, зей жисаль…

И Артур Кертис увидел, как лицо его телохранителя передёрнуло гримасой – как от неприятного и неожиданного воспоминания.

– Ряд формальных процедур для общего блага, – громко объявил карантинник с пистолетом. – Всем оставаться на местах до особого распоряжения.

Кей встал с кресла и, доставая из кармана документы, направился к шлюзу.

– Господа, у меня тут написано, вы не разберётесь… Остановок не планировалось…

Не обращая внимания на поднятый пистолет, он сунул документы пилоту.

– При чём тут я? – отмахнулся тот. – Карантинная Служба мне не подчиняется!

Теперь Кей перенёс внимание на вошедших. Документы перекочевали в руки безоружного карантинника, и тот, недоуменно пробежав их глазами, сказал:

– Вы – Кей Овальд с Эндории. Ну и что это значит?

– То, что ты труп.

Пистолет пилота, невесть как оказавшийся в руках Кея, издал свистящий звук. Оранжевый свет полыхнул на доспехах карантинника, и те клацнули, раздуваясь. Охранник тонко, нечеловечески взвизгнул и сделал шаг. Из сочленений брони хлестала кипящая кровь.

Чтобы попасть плазменным зарядом в щель между сегментами и вскипятить человека в его собственной броне, требовались очень высокие навыки. Карантинник со «Шмелём» это понял и не стал соревноваться с Кеем в скорости стрельбы. Он молча бросил пистолет на пол и поднял руки.

– Разумно. – Кей повёл стволом в сторону пилота, шарящего в пустой кобуре, и тот отшатнулся в сторону, непроизвольно прячась за спинками кресел.

– Челнок не сможет уйти от крейсера, – сообщил обезоруженный карантинник.

– Я понимаю, – равнодушно ответил Кей. – Заар-со, свисс? Дарлок ши церо?

– Заа Дар? Шери сич хуман?

– Нет, – покачал головой Кей. – В этом ты ошибся, я не работаю на вас.

Карантинник метнулся к шлюзу. Первый выстрел догнал его в прыжке, разорвал доспехи, оставил в спине дымящуюся воронку и бросил на пол.

Человек с перебитым позвоночником поднялся с пола и, слегка пошатываясь, побрёл к шлюзу. В салоне закричала женщина, потом другая. Кей выстрелил ещё раз – карантиннику снесло полголовы. Но только третий выстрел, пришедшийся между лопатками, заставил его остановиться и упасть на пол.

От криков звенело в ушах. Самые догадливые скрючились на креслах, несколько человек сидели оцепенев, не в силах оторвать взгляда от происходящего. Аккуратный салон напоминал мясницкую лавку, подвергнувшуюся разгрому. Бежевые панели обшивки были залиты кровью, запах горелого белка вызывал тошноту. Невозмутимый, словно сердце вызванного им урагана, Кей шёл через салон к Артуру, держа пистолет у бедра. Мальчишка, вжавшись в кресло, с ужасом смотрел на него.

– У нас нет другого выхода, Арти. – Кей почти кричал. – Скажи, что я могу это сделать!

Артур замотал головой.

– Малыш, это не Служба, это хуже!

Кертис-младший смотрел в блестящую воронку ствола. От пистолета шло ровное тепло, ощутимое даже с полуметра.

– Артур… – Кей поглядел назад и одним выстрелом присоединил пилота к сотрудникам Карантинной Службы. Поднятый пилотом «Шмель» вновь полетел на пол. Мужчина, сидевший рядом со шлюзом, пригибаясь, кинулся в люк. В него Кей стрелять не стал.

– Малыш, верь мне. – Кей присел на своё кресло, не отводя ствол пистолета от Артура. – Нельзя даться им живыми… Это дарлоксианин, Дарлок!

Артур молчал. Его телохранитель всё-таки съехал с катушек – ибо раса Дарлок имела сходство с людьми только в количестве конечностей. Убитые Кеем карантинники походили на дарлоксиан не больше, чем на силикоидов.

– Арти… – Палец Кея лёг на спусковую скобу. И Артур увидел в его глазах старую знакомую – смерть. Кей был сейчас её полномочным послом, безжалостным и неукротимым. «Три Сестры», растоптанные сакрасами и сожжённые человеческими бомбами, малолетние мучители мальчика Кея, не умеющего быть ребёнком, двадцать лет работы с пистолетом в руках, сам Артур, разорванный взрывом интерфазного двигателя, повстанцы Инцедиоса – всё было в этом взгляде. И там оставалось достаточно места для смерти Артура Ван Кертиса, который был бессмертным.

– Не убивай меня, – сказал мальчик, который не мог повзрослеть.

Кей Альтос закричал, вставая. Пистолет в его руке охотно ожил, посылая в салон огненную смерть. В мучительном оцепенении Артур понял, что Кей убивает в первую очередь детей. Он успел выстрелить три раза, прежде чем визг стан-бомбы, брошенной из шлюза, наполнил челнок.

4.

Лайнер «Волантис-круизный» вывалился из гиперпространства в районе родной планеты. По обшивке пробежали всполохи статических разрядов, угасли, всосавшись в металл. Лайнер начал плавный разворот, выходя на траекторию торможения.

В этот миг его локаторы обнаружили крошечный кораблик, идущий на сближение.

– Служба Инцедиоса?.. – Второй пилот недоверчиво посмотрел на раскодированные позывные. – Эй, господа, кто обокрал Инцедиос? И что он там ухитрился спереть?

Не дожидаясь приказания, лайнер открыл причальный порт. Траектория кораблика была достаточно недвусмысленной.

– Ахар, запомни, мальчишку надо взять живым. – Каль, уже упакованная в силовую броню, давала последние указания. – Он может попытаться покончить с собой – не допусти этого.

Наёмник-булрати, один из немногих нелюдей, работающих в Службе Инцедиоса, кивнул. Он не признавал брони, и единственной его одеждой была короткая юбка из жёсткой серебристой ткани. Оружие, однако, Ахар взял. Десятилетия Смутной Войны отучили булрати полагаться лишь на физическую силу.

– Маржан, Т/сан, вы осуществляете огневую поддержку. Я с Луисом и Кадаром прикрываю вас.

Изабелла Каль пережила достаточно, чтобы не бояться обвинений в трусости. А вот погибнуть в миг своего триумфа ей не хотелось. Они с Номачи были единственными облачившимися в тяжёлую силовую броню – та резко снижала подвижность, но могла выдержать два-три выстрела из бластера.

– Вперёд.

Со станнером в левой руке – правую булрати всегда оставляли свободной для поединка – Ахар прыгнул в короткий туннель переходного шлюза. Следом, с грацией хорошо отлаженного механизма, рванулась Маржан. Т/сан, полулежавший на полу в позе отдыха, выждал три секунды и тоже начал двигаться. Его металлическое тело, бывшее для Мухаммади недосягаемым образцом совершенства, сверкнуло зеркальным противолазерным покрытием. Суставчатые ноги распрямились, бросая Т/сана вперёд, и одновременно радужный нимб силового поля окутал голову – самое уязвимое место меклонца. Его предки были органическими существами, и в вытянутой морде рептилии ещё оставались уязвимые ткани.

Капитан лайнера сам вышел в шлюз. Его тело было слишком молодо для такого поста – безошибочный признак практикуемого аТана. Сложная татуировка на левой щеке и длинные рыжие волосы столь же верно показывали принадлежность к элите Волантиса. Служба редко останавливала корабли такого класса, как «Волантис-круизный», и капитан считал своим долгом быстрее покончить с недоразумением. Несколько свободных от вахт членов экипажа стояли за его спиной, готовые к рутинной проверке или к полному досмотру лайнера. Почти каждый вёз с Инцедиоса вещи, попадающие под категорию контрабанды, но в огромном корабле было очень много укромных местечек.

Когда из переходного туннеля вынырнул огромный булрати – с оскаленной от предвкушения схватки пастью, станнером, казавшимся игрушечным в мохнатой лапе, – капитан отшатнулся. Древние страхи ожили вновь – у него мелькнула невольная мысль, что самые страшные противники человечества вновь вышли на дорогу войны.

Ахар удостоил собравшихся лишь одним взглядом, после чего, не обнаружив ни Кея, ни Артура, замер в боевой стойке. Значок Службы, поблёскивающий сквозь густую шерсть, остановил потянувшиеся было к оружию руки.

Следом в корабль ворвались два существа – одно было киборгом-меклонцем в боевой трансформации, другое, казавшееся пародией на него, когда-то родилось женщиной. После этого появились люди, двое мужчин, разительно не похожих друг на друга. Один – невысокий, добродушно улыбающийся толстяк, закованный в серую кольчугу силовой брони, помахивающий «Шмелём», словно стеком, другой – костлявый, жилистый, напоминающий ходячую подставку к своему «Доводу-36».

Последней, также в силовой броне, в шлюз вошла светловолосая женщина. Поверх брони, на цепочке, висел золотистый медальон Службы – женщина принадлежала к высшему командному составу.

– Нам нужны люди, известные под именами Кей и Артур Овальды, – произнесла она.

5.

Кей очнулся. Стан-бомба была задействована в оглушающем режиме, и он не помнил, как его взяли.

Но пистолета при нём уже не было, а гибкая лента наручников сковывала кисти за спиной.

Он лежал на полу в большом помещении – видимо, тренажёрном зале крейсера. Вокруг валялись люди, также скованные по рукам. Артура Кей не увидел. Зато его пробуждения дожидался тщедушный светловолосый тонкогубый человек в военной форме Догара. Шприц-тюбик в его руках явно ускорил пробуждение Кея.

– Ты совершил преступление, – сообщил тонкогубый.

– Я нанёс вам ущерб, ресс тис-аль, – с трудом заставляя гортань издавать звуки чужой речи, ответил Кей.

Мужчина помолчал. Потом спросил:

– Откуда ты знаешь язык Дарлока до второго слоя истины?

– Это не было твоим делом до меня и не станет после. – Кей подтянул колени к животу, выпрямился – в неудобной, но всё же полусидячей позе.

– Тебе придётся умереть, – сообщил догарец.

– И унести знание, – согласился Кей.

Догарец встал, оглядывая зал, полный оглушённых, медленно приходящих в сознание людей. Сказал:

– Здесь есть много знания, которое не станет нашим. Почему твоё должно быть более ценным, иллис?

– Потому что я знаю речь Дарлока до третьего слоя правды, нёс цик.

Мужчина заколебался. Кей даже рассмеялся – тяжёлым, безрадостным смехом обречённого. И спросил:

– Поможет ли то, что я сейчас скажу? Тищь-Дарлок, зенс аал фоз.

Тонкогубый немного подумал. Покачал головой:

– Нет. Ты упал слишком глубоко, чтобы подняться по стеблю травы.

– А если бы я не начал стрелять в челноке?

– Всё равно – нет.

– Благодарю. Меня начинала тревожить эта мысль.

Догарец повёл головой – странным движением, словно его не устраивала подвижность собственной шеи. Поинтересовался:

– С кем ты будешь откровенен?

– Его звали Барт Паолини, он был осуждён за шпионаж на Рилусе.

– Мало данных.

– Я звал его Эзсанти Кри Чесциафо.

Мужчина поморщился:

– Повтори.

Кей повторил.

– Мы попробуем, – решил догарец. – Ты имеешь просьбы, не выходящие за рамки разумного?

– Мой сын… мы были рядом, когда вы взяли челнок. Наша судьба должна быть сплетена.

– Хорошо. – Догарец повернулся и зашагал к дверям, старательно переступая через дёргающихся, стонущих людей. Кей дождался, пока дверь за ним закрылась, после чего, с трудом удерживая равновесие, поднялся на ноги. Тело болело, а в ушах стоял тонкий звон – последствия стан-удара. Но он бродил по залу, пока не увидел Артура, навзничь лежавшего на полу.

– Привет, – сказал Артур.

– Привет, – согласился Кей, усаживаясь рядом. – Чему ты улыбаешься, дурачок?

– Ты меня не убил.

– Если тот, кого можно назвать королём Пендрагоном, до меня доберётся, я не найду оправданий. У меня их нет даже перед самим собой. – Кей улёгся на пол, повозился, принимая позу поудобнее. – Разминай пальцы, Арти, чтобы не затекли кисти.

– Ладно.

Лежавшая в метре от них женщина открыла глаза. Одна щека у неё была пунцово-красной, обожжённой. Когда взгляд женщины приобрёл осмысленность, она дёрнулась и закричала:

– Сука! Сука! Ты убил Рики, тварь!

Связанные руки мешали ей добраться до Кея. Тогда она плюнула ему в лицо. Кей повернул голову, стирая плевок об пол, и просто сказал:

– Ты ещё поймёшь, как много я для него сделал. А теперь замолчи, иначе я убью и тебя.

Но женщину его слова не успокоили. Она продолжала биться в истерике, пока из-под потолка не блеснула вспышка станнера.

После этого даже стоны стали тише.

6.

– Вы дали им уйти, – сказала Изабелла. Для тех, кто её хорошо знал, этот спокойный тон был предвестником надвигающейся бури. Ахар подошёл ближе.

– Я позволил пассажирам, выпущенным вами с планеты, занять свободные места в челноке. – Капитан лайнера не собирался каяться в несуществующих грехах. – Это моё право.

Ахар сделал лёгкое движение и капитан, сложившись пополам, отлетел в ноги своих людей.

– Вот ваше право, – сообщила Каль. – Почему вы не объявили о сбросе челнока на Инцедиосе?

Зашедшийся в приступе кашля капитан больше не стремился к дискуссии.

– Отвечать! – рявкнул булрати. Он обожал свою работу – та давала ему возможность повелевать людьми. Порой теми самыми, кто сокрушил его цивилизацию в годы Смутной Войны.

– Это… это не требуется уставом…

Изабелла склонилась над задыхающимся человеком:

– Старина, ты же не тот наивный юноша, каким впервые был в этом теле. Ты научился перестраховываться, не надо пищать об уставе.

Моторы брони взвыли, когда она подняла капитана в воздух. Держа на вытянутой руке, окинула взглядом команду.

Команда жалась к стене. Ей предстояло стать козлом отпущения для аристократа, униженного в присутствии плебеев.

– Я… я обращусь к властям, – прохрипел капитан. – Вы не на Инцедиосе…

– Служба выражает волю Императора на всех мирах, – вступил в разговор Номачи. – Мы вправе…

– Заткнись! – Свободной рукой Изабелла подхватила капитана между ног. – Ты хочешь быть мужем для своих жён или евнухом в чужом гареме?

Закованные в металл пальцы легонько сжались.

– Это Рад, Рад Гарч! – завопил капитан, делая несложный выбор между просто унижением и унижением, помноженным на боль. – Он платил мне за секретность!

Прежде чем капитан договорил, невзрачный человечишко, стоявший в задних рядах команды, метнулся в услужливо открывшуюся дверь.

– Взять! – запоздало крикнула Каль. Маржан и Т/сан уже бросились в погоню, опередив даже Ахара. Изабелла брезгливо выпустила капитана, оглянулась на оставшихся с ней людей и спросила: – Кадар, напомни-ка, какое наказание положено для работорговцев?

– Согласно законам планеты, вышестоящая. – Сухопарый мужчина, поглаживающий ствол «Довода-36», явно получал удовольствие от происходящего.

– Тогда этот хитрец погорит лишь на неуплате налогов, – с сожалением произнесла Каль.

Капитан корчился на полу, ощупывая чудом уцелевшие органы. Его жизнь катилась под откос – и всё из-за стервозной бабы, вмешавшейся в маленький отлаженный бизнес.

Затрещал сминаемый пластик – спешившую вернуться Маржан не устроила скорость сервомоторов, и она руками вжала дверь в стенные пазы.

– Он убил себя, Каль!

Изабелла нахмурилась. Работорговцы, втихую продающие сотню-другую беззащитных беженцев, не склонны к самоубийствам, аТан дорог, а законы Волантиса бьют лишь по карману…

– Госпожа заместитель директора, – Маржан приблизилась к Изабелле вплотную, – пуская луч в висок, он выкрикнул одно слово…

Каль молча ждала.

– Дарлок!

Только агенты Дарлока, древней и замкнутой расы, имели эту странную особенность – перед смертью афишировать своих нанимателей. В другое время Каль почувствовала бы счастье – раскрытый заговор чужих сулил и славу, и новую ступень в карьере. Сейчас Изабеллой владело лишь отчаяние. У неё из рук уплывал аТан, уплывала тайна бессмертия… и смерти бессмертных.

– Маржан, выжми из кудрявого ублюдка всё, что он знает. Выжмите всё из всех. Мы с Т/саном пойдём в рубку, положим корабль в дрейф.

Мухаммади кивнула и повернула серебряную маску лица к капитану. Её голос стал игрив, словно она вновь превратилась в человека:

– Ягнёночек, ручаюсь, что таких, как я, у тебя ещё не было…

Капитан закричал, уже не думая ни о чести, ни о бизнесе. У него было хорошее воображение.

И оно его не подвело.

7.

Два раза в день их кормили. Небольшими группами, развязывая руки и бдительно наблюдая за каждым движением. Пища была максимально простой и сбалансированной – догарцев (впрочем, Кей упрямо называл их людьми Дарлока) волновало лишь здоровье пленников, а не их гастрономические пристрастия. Три раза в день водили в туалет, надзирая столь же тщательно. Вначале это вызвало у нескольких девушек истерику и самый странный из возможных видов забастовки. Но к вечеру они уже оправлялись без излишнего визга.

Разговаривать между собой никому не мешали. А вот две попытки драки – оба раза объектом агрессии был Кей – пресекались выстрелами из станнера. Кей не приписывал это своей особой значимости – точно так же предотвратили бы любые беспорядки. Но для пассажиров челнока был лишь один внутренний враг – он. Его поступок привёл всех к мучительному плену, его выстрелы убили троих безвинных детей, не говоря уж о пилоте и карантинниках, – так считали все. Он должен был умереть.

Однако догарцы, дежурившие у люка под потолком, общего мнения не разделяли. Вечером, когда погасили свет и к Кею стали сползаться линчеватели, надзиратели парой выстрелов напомнили о существовании ночных очков. После этого ненависть к Кею выражалась лишь словесно.

Но оскорблений Кей не замечал. Сейчас его волновало состояние Артура. Мальчик разговаривал с ним – если Кей начинал беседу, отворачивался – если кто-то из пассажиров начинал проклинать убийцу и его сына. И думал, думал о чём-то своём.

– Ты можешь убить себя? – спросил однажды Кей.

Артур кивнул, чего Кей и ожидал. Связанные руки никогда не были помехой для самоубийства.

– Сделай это, Артур.

Мальчишка покачал головой. Это тоже не оказалось для Кея неожиданностью. Он замолчал, глядя в выложенный мягкой плиткой потолок, чувствуя всем телом, как мчится сквозь пространство крейсер. Обычный человеческий крейсер, с экипажем из обычных людей… знающих язык Дарлока.

Вечером третьих суток полёта к нему подполз-подкатился молодой мужчина. Его костюм до сих пор казался отглаженным – дорогая ткань сопротивлялась заточению изо всех сил. Но небритое лицо и выбившаяся из брюк рубашка не оставляли и намёка на элегантность.

– Меня зовут Вячеслав, – шёпотом начал он. – Я врач, судебный эксперт. Вы не похожи на больного.

– Я здоров, – согласился Кей.

– Почему вы открыли стрельбу? Я слышал, вы говорили сыну о Дарлоке.

– Нас захватили наёмники Дарлока.

– Допустим. Но зачем?

– Вы помните Смутную Войну?

– Я родился гораздо позже…

– А историю проходили? Люди воевали с Дарлоком лишь два года, после чего Император заключил мир. Не слишком-то выгодный, мы даже потеряли пару планет. Но воевать дальше стало нам слишком дорого. Саботаж на заводах и ракетных базах, постоянный шпионаж – с потерей новейших технологий. Агенты Дарлока были повсюду – ни одной расе не удавалось завербовать столько предателей. Если их разоблачали, они умирали с криком «Дарлок!».

Вячеслав поморщился:

– Иуды находились всегда и у любой расы…

– Но не в таком количестве и не столь фанатичные. На допросах они убивали себя, не сказав ни слова. А вскрытие…

Врач энергично закачал головой – в лежачем положении это выглядело даже забавно.

– Я помню. Синдром нейронной деструкции! Их мозги выгнивали в считанные минуты после смерти.

– Ага, – с мрачным удовольствием подтвердил Кей. – Они владеют техникой психического контроля, превращающей человека в марионетку. Нужны лишь пленные – и Дарлок их получает. Когда те двое вошли в челнок, они обменялись фразой на дарлоке. Знаете какой? «Сообщи, что у нас есть сотня полуфабрикатов».

Минуту Вячеслав лежал молча. Кей не мог понять, поверил он ему или нет, пока врач не спросил:

– Так вы поэтому стали убивать детей?

– Я решил начать с них. Ребёнок, работающий на Дарлок, опаснее взрослого, – ваша эмигрантская толпа уже не достигнет высоких постов. А ребёнок будет рваться вверх, с поддержкой целой расы он сделает карьеру в армии, Службе, планетных администрациях.

– Вы говорите так, словно дети заранее виноваты.

– Конечно, – согласился Кей. – Знаете, вы хладнокровный человек.

– Я судебный эксперт Инцедиоса, а роль полуфабриката играю с детства.

– Мне тоже не привыкать.

Дежуривший на палубе выше догарец долго наблюдал за беседующими мужчинами. Люк для контроля за пленными был устроен кое-как: просто дыра в полу коридора. От неудобной позы у дежурного затекло всё тело. Когда мужчины стали хохотать, дежурный всадил каждому заряд из станнера.

Ему не нравилось слышать человеческий смех, который он уже долгие годы имитировал.

8.

С представителями Службы на Волантисе у Каль проблем не возникло. Она отдала им слишком жирный кусок – пособников Дарлока, чтобы мелкие нарушения правил кого-либо интересовали.

Номачи считал, что Изабелла не права. Если Кертис-младший ускользнул от них, то стоило раскрутить шайку работорговцев. Это тоже сулило новые звания и немалые премии. Но Каль словно обезумела, и Луис оставил свои соображения при себе.

Повинуясь приказам Изабеллы, кораблик совершил прыжок к Догару. Здесь уже раскручивался тяжёлый маховик Службы, подминая под себя продажных чиновников и многочисленных пешек. «Волантис-круизный» регулярно сбрасывал в системе Догара челноки с пассажирами. И порой те долетали к планете с дивной скоростью – всего через месяц-полтора. Теперь Служба вылавливала по всей Империи Людей прошедших плен на Дарлоке. Не самое приятное занятие, но лет двадцать назад такая операция уже проводилась.

Каль посетила директорат Службы Догара. Её приняли вежливо – как ни странно, но Изабелла стала героиней дня. Выявив шпионскую сеть и устранившись от дележа наград, Каль невольно сработала на свою популярность.

А вот разговор о преступниках, находившихся на челноке, не вызывал ничего, кроме недоумения. Попав в лапы дарлоксиан, они уже были наказаны в полной мере. Каким бы образом Дарлок ни промывал мозги своим жертвам, от первоначальной личности оставались руины.

Изабелла кивала, соглашаясь. И продолжала ждать возвращения похищенного челнока. Она готовилась к захвату дарлоксианских агентов, и даже невозмутимый Т/сан старался не попадаться ей на глаза.

Их разбудили посреди ночи. Догарцы поднимали пленников с пола и тащили по коридору, без лишней грубости и без малейшей снисходительности. Поток спотыкающихся, падающих друг другу под ноги людей просочился по коридорам и сгрудился в огромном грузовом ангаре.

Кея и Артура растащило толпой. Вячеслав ухитрился держаться рядом с Альтосом. Догарцы редкой цепочкой окружили толпу, ожидая, пока откроется люк.

– Сейчас увидим, прав ли ты был, – сказал врач, перекрывая детский плач и женские всхлипы.

– Мне нравится твой стиль, – с трудом удерживая равновесие, ответил Кей.

Люк уполз в пол. Солнечный свет, ослепительный после корабельных ламп, ударил в глаза. Воздух иного мира, напоенный резким пряным ароматом, пьянил, как лёгкое вино. Искрящаяся стеклянистая масса, на которой стоял корабль, тянулась до горизонта. Несколько машин непривычных очертаний стояли поодаль. От них отделилась нескладная фигура, укутанная в просторный плащ.

– Один-ноль в твою пользу, Кей, – сказал врач, поёжившись.

Дарлоксианин медленно вошёл в шлюз. Кей покосился на охранников, ожидая увидеть в их лицах хоть тень испуга, отвращения или почтительности. Но агенты Дарлока смотрели на вошедшего как равные.

Почему-то это не понравилось Кею.

Телосложением чужой походил на человека. Лишь плечи были слишком узкими, а сложенные на животе руки выгибались неестественно плавной дугой. Тонкие перчатки скрывали пальцы, а из-под капюшона можно было увидеть лишь поблёскивающие глаза.

Наступила полная тишина. Затихли даже дети, суетящиеся в толпе в поисках родителей.

– Люди Империи, – негромко сказал дарлоксианин. – Я приветствую вас в пространстве Единения Дарлока.

Чьё-то ругательство послужило ответом. Но существо в плаще не обратило на это внимания.

– Вам будет дан шанс приобщиться к идеям Дарлока, – продолжил вошедший. – Вы послужите будущему Галактики, будущему, где есть место и для людей. Биссе.

Охранники толчками направили толпу к выходу мимо посторонившейся фигуры в плаще.

– Кей Овальд, подойдите ко мне. – Тёмный провал капюшона повернулся к Кею. Тот остановился, позволив людям проходить дальше. Вячеслав, качнувшись, слегка толкнул его плечом – словно пожелал удачи.

Они остались наедине.

– Кей Овальд, вы лишили Дарлок шестерых слуг.

– Я был на своём пути.

– Но вам не повезло.

– Не повезло, – согласился Кей.

– Под каким именем вас знал Эзсанти Кри Чесциафо?

– Кей Альтос.

– Хорошо. Он прибудет для беседы, но это не изменит твоей судьбы.

Повинуясь жесту дарлоксианина, Кей вышел из корабля. Оглянулся на приземистый конус – обычный карантинный крейсер, поражённый проказой предательства. Дарлоксианин стоял в шлюзе, разговаривая с офицером-догарцем.

Пленных погрузили на открытую платформу, парящую в воздухе. Охранников-догарцев сменили дарлоксиане. Платформа заскользила над стеклянным полем к медленно вырастающим в отдалении зданиям. Крошечное белое солнце жарило в полную силу, и встречный ветер не приносил облегчения. Кей отыскал в толпе Артура и стал сзади, позволив мальчишке опереться на него.

– Мы умрём? – спросил Артур.

– Мы исчезнем как свободные личности, – ответил Кей. – Это ещё хуже, Арти. Даже аТан не поможет – у нейронной сети не будет повода активироваться.

Артур подумал и сказал:

– Значит, никаких шансов?

– Один из миллиона. – Кей не стал его щадить.

– То, чего я ждал. – И Артур Ван Кертис улыбнулся.

9.

Карантинный корабль Догара вышел из гиперпространства. Полсотни людей, которые знали дарлок, но не умели смеяться, готовились к возвращению домой. Всё прошло успешно, челнок, полный полуфабрикатов, доставлен на базу, лишь двум погибшим надо было подыскать подходящее объяснение. Но космос жесток, и люди гибнут часто.

Корабль шёл к Догару. Десятки кораблей кружили на его орбитах: торговцы и пассажирские лайнеры, частные яхты и военные крейсеры… Пограничная планета часто посещалась Имперскими силами.

Но сейчас их было чуть больше обычного.

Орбитальная база ждала корабль.

Ждали десятки офицеров и сотни солдат, закованные в броню. Ждали сотрудники Службы в наспех оборудованных для допроса камерах. Ждали натасканные автоматы и десяток наёмников-булрати.

Подрабатывая курс, корабль приближался к стыковочным узлам.

Повинуясь жесту офицера Имперских сил, диспетчер базы (глубинная проверка три дня назад, надёжность – 0,93, допуск к операции одобрен) включил микрофон. Подмигнул офицеру и сказал:

– «Ка-Эс», вас ожидают на второй посадочной палубе.

– Вторая палуба, принято, – отозвался корабль.

– Как работа? – поинтересовался диспетчер.

– Как платят, так и работаем.

– Ну и правильно. Ачи!

Офицер вскинул станнер.

Диспетчер базы (надёжность – 0,93, надёжность 1,00 имеет лишь Император) выпрыгнул из кресла. Прокатился по полу, вскочил, оказавшись перед солдатом в силовой броне.

Рефлексы опередили разум. Солдат поднял левую руку, и закреплённый на предплечье «Страж» проделал в диспетчере обугленную дыру десятисантиметрового диаметра.

– Дарло… – прошептал диспетчер, падая к ногам солдата.

Карантинный корабль начал неуклюже разворачиваться, удаляясь от базы. Но к нему уже приближались катера Службы, абордажные капсулы Имперских сил, крошечные фигурки в мобильных скафандрах. Защитные системы базы открыли огонь, превращая резонаторы гипердвигателей в паутину плавленого металла.

Служба не выпускала попавших под подозрение.

Агенты Дарлока не сдавались в плен.

Серый конус карантинного корабля дрогнул, теряя очертания. Пламя лизнуло приближающихся десантников и опало, демонстрируя разлетающийся рой обломков.

Если кто-то из бывших карантинников и успел крикнуть «Дарлок!», услышать его было некому.

Их загнали в туннель сквозь целую серию люков-диафрагм. Долго вели в мягком жёлтом полумраке, чудесном после палящего белого солнца. Вячеслав оглядывался по сторонам – он казался туристом на экскурсии, а не пленным, обречённым на смерть.

В маленьком зале, разделённом решёткой на две части, людей на время оставили в покое. Никто уже не обращал внимания на Кея – даже родители убитых им детей. Кто-то молился, кто-то молча стоял у решётки, разглядывая дарлоксиан. Один сидел за пультом у стены, похожий в своём плаще на древнего монаха. Трое тихо разговаривали – даже напрягая слух, Кей не уловил ни единого слова.

– Как ты думаешь, это начнётся прямо сейчас? – спросил у Кея врач.

– Не знаю. – Кей глянул в лицо Вячеслава. – Знаешь, аТан срабатывает, когда человек умирает. А нас пока берегут.

Врач натянуто улыбнулся:

– Я проходил школу самоконтроля «джень».

– Даже с остановившимся сердцем ты протянешь ещё три-четыре минуты. Лучше уходи отсюда, пока тебя прикрывает толпа.

Человек, у которого был оплаченный аТан, заколебался:

– Чем больше я увижу…

– Не думай о наградах, – посоветовал Кей.

– Я думаю об Империи.

– Окажи ей услугу – не рискуй.

Врач молчал. Владея аТаном и гарантированным самоубийством, он чувствовал себя неуязвимым.

Решётка выгнулась, образуя короткий проход на середину зала. В конце прохода засветилось поле локального гипертуннеля.

– Проходить по одному, – скомандовал кто-то из конвоиров. Люди не тронулись с места. Дарлоксианин поднял оружие – и судорога боли прокатилась по толпе. – Я буду наращивать интенсивность, – сказало существо под тёмным плащом.

Кто-то шатаясь побрёл по проходу. Шагнул в поле, исчез. Это сломало волю остальных. Толпа начала втягиваться в туннель, ведущий в неизвестность.

– Нам было обещано сплетение судеб! – крикнул Кей, прижимаясь к Артуру.

– Судьбы всех вас едины, – ответил дарлоксианин.

10.

Более странного места Кей ещё не видел. Тюрьма дарлоксиан была стеклянной.

Маленькие прозрачные камеры – кубики с ребром в два метра – окружали его со всех сторон. Некоторые были пусты, в других стояли, бродили, лежали на полу люди – недавние попутчики Кея. В каждой камере был крошечный унитаз – прозрачный, крошечный умывальник – прозрачный, и никакого намёка на дверь. Видимо, все коммуникации осуществлялись через гиперпереход. Далеко внизу, сквозь несколько этажей стеклянных камер, темнел пол. Свет лился сверху – ровный, холодный, бледно-жёлтый.

Кей посмотрел вверх, обернулся вокруг оси, рассматривая соседей. Над ним, глядя на Кея безумными глазами, лежала молодая темнокожая девушка. Две камеры рядом пустовали, в третьей, задумчиво озираясь по сторонам, стоял врач с Инцедиоса. Он помахал Кею рукой, и тот сделал ответный жест. В четвёртой камере сидел на полу Артур.

Медленно подойдя к стеклянной стене, Кей прижался к ней лбом. Артур смотрел на него, не двигаясь.

Похоже, мальчик сломался…

Лента наручников внезапно ослабла и соскользнула на пол – видимо, в них был блок дистанционного контроля. Кей потёр запястья – широкая красная полоса отойдёт не скоро. Опустился на корточки и приложил ладонь к стеклу. Артур протянул руку со своей стороны.

– Чего же ты ждёшь, мальчик… – сказал Кей сам себе.

– Чуда, – тихо ответил Кертис-младший. «Стекло» прекрасно пропускало звук.

Изабелла Каль сидела перед адмиралом Лемаком. Адмиралу давно перевалило за полтораста, но его первый аТан, купленный в незапамятные времена, до сих пор не использовался. Говорили, что он удачлив. Каль без колебаний сменила бы характеристику на «осторожен».

– Ваше рвение делает вам честь. – Лемак прошёл по каюте, слишком роскошной, слишком выделяющейся среди строгих помещений орбитальной базы Имперских сил. Остановился у панорамного окна – возможно, даже настоящего. Посмотрел на плывущий под ними Догар – белое на синем, снег и океаны.

– Я пришла в Службу, чтобы работать, – резко ответила Каль.

– А мы бездельничаем… – Адмирал развёл руками. – Выполняем приказ Императора: не поддаёмся на провокации.

– Ваша честь…

– Не надо, Каль. Я не требую вежливости от своих капитанов, а вы ведь равны им по званию. Оставим взаимные обиды… до времени. Чего вы хотите?

– Наказать Дарлок.

– А ещё кого? Дарлок в альянсе с Алкарисом, у него пакт о взаимопомощи с Псилоном. Войну можно вести лишь на полное истребление, а чужие до сих пор не простили нам Сакры.

– Я не говорю о войне… тем более о геноциде, – осторожно начала Каль.

– А чем закончится рейд регулярных Имперских сил в пространство Дарлока? – Адмирал отвернулся от окна. Маленький, сухонький, он казался пародией на того бравого офицера, которого Каль помнила с детства – из выпусков Си-эн-би, с обложек журналов и патриотических плакатиков на стенах домов. Могла ли она тогда помыслить, что будет сидеть в его каюте, по-прежнему молодая… телесно… и давить, давить, давить на героя Тукайского конфликта.

– Рейд не нужен, адмирал. Империя не отвечает за поступки отдельных граждан, которые пожелают, к примеру, спасти родственников и друзей.

– Вы хотите сбить штурмовую группу из гражданских? – заинтересовался Лемак. – Свежая мысль… плодотворная…

– У меня есть штурмовая группа. Мы пойдём с морт-бомбами, и от погибших не останется даже молекул. Никаких доказательств.

– Допустим. А что требуется от меня?

– Корабль с детекторами «горячего следа». – Изабелла затаила дыхание. Она сыграла ва-банк.

Адмирал картинно схватился за голову:

– Что делается, мисс. Служба следит даже за нами?

– Конечно, нет, Лемак. Во всяком случае, мне об этом неизвестно. – Каль позволила себе самую умиротворяющую улыбку. – Но мы контролируем военные разработки, и логично было допустить, что такой прославленный флот, как ваш, получил новую технику.

– Прославленный… – Лемак крякнул, и Каль поняла, что попала в больное место. – Ныне это не флот, а большая толпа чиновников и мальчиков для парада. «Горячий след», что ещё?

Изабелла пожала плечами:

– Ну… немного тяжёлого вооружения. «Ультиматум», «Блиц-Д», «Шанс», «Кондор»…

– Может быть, «Эскалибур»? – иронически спросил Лемак.

– Мне незнакома эта модель, – твёрдо сказала Изабелла. – Но если вы рекомендуете, адмирал, то мы возьмём.

Лемак замолчал.

– Ещё корабль электронной поддержки, – продолжала Каль. – Что-то типа «Круга тишины», с нулификатором планетарного типа. Без подавления планетарных баз нам не обойтись.

– Да, вы вполне серьёзны. – Лемак сел в своё кресло. Подпёр руками подбородок, разглядывая Каль. – Вы милая девушка…

– Я к вашим услугам, Лемак.

Адмирал разразился сухим кашляющим смехом:

– Оставьте, Каль. Я не питаю иллюзий на свой счёт. Вот когда меня разразит последний инсульт – тогда прошу в гости. Я буду крепким пятидесятилетним, как на тех фотографиях, что вы в детстве вешали над кроватью. Ведь вешали, правда? Каль, что вами движет?

Изабелла не ответила – впрочем, это и не требовалось. Лемак рассуждал вслух:

– Патриотизм? Вздор, вы не из тех. Служебное рвение? Весь ваш Инцедиос не стоит риска. Дарлоксиане способны захватывать людей с аТаном, и вы это знаете. Месть? Возможно, но зачем мстить мёртвым? Любовь?.. А, Каль? На челноке был кто-то… Неужели вы столь романтичны?

– Да, – произнесла Изабелла. И поразилась тому, как искренне прозвучали её слова.

– Я дам вам корабль с «горячим следом», «Круг тишины», два эсминца конвоя, тяжёлое вооружение, – Лемак потёр ладони, – и десяток-другой добровольцев. Тех, в ком я уверен, как в себе. Вшестером планеты не штурмуют, Каль. Вас обучали другим вещам, но я-то знаю.

Изабелла поднялась с кресла и коротко поклонилась.

– И ещё, Каль. Булрати и меклонец – отличный довесок к штурмовой группе. Но стоит ли брать их на такую акцию?

– Они не практикуют аТан, адмирал, – просто ответила Изабелла.

11.

Вечером свет погасили. Кей лежал на полу, и теперь, когда руки не были скованы, это казалось удобным и почти естественным. За тонкой прозрачной перегородкой ворочался Артур, над головой возилась девушка. Только сейчас, в темноте, она решилась воспользоваться санитарными удобствами.

– Какого чуда ждёт король? – тихо спросил Кей.

Артур молчал так долго, словно не услышал. Потом сказал:

– Тридцать семь раз… я должен был дойти, пусть даже случайно.

– Согласен.

– Кей, я устал. Я не хочу ломиться в эту дверь бесконечно. Если что-то во мне самом мешает дойти – пусть путь кончится. А если я могу, если вправе – то пусть будет знак. Чудо. Пусть мы спасёмся.

– Арти, нас подвела цепочка случайностей. Давай попытаемся снова, и я доведу тебя.

– Нет, – обрезал Артур. Через минуту, мягче, добавил: – Это для тебя случайности, Кей. А я к ним уже привык.

Стеклянный муравейник затихал. Стеснительные закончили свой вечерний туалет, верующие прочитали молитвы, отчаявшиеся устали от слёз. Кей Альтос и Артур Кертис разговаривали, отделённые друг от друга тонкой холодной стеночкой.

– Арти, скажи, Бог – он добрый или злой?

– Он – Бог.

– А если он из машины?

Даже сквозь стекло Кей почувствовал, как напрягся мальчишка.

– Тем более, Кей.

– Это хорошо…

Вдалеке, за много рядов стеклянных клеток, кто-то закричал – страшно и безнадёжно. Кей напрягся, но крик всё длился и длился, рождённый не болью, а одиночеством и отчаянием. Потом блеснула вспышка стан-излучения, и крик смолк. Зато заплакал ребёнок, но так тихо, словно его плач лишь снился.

– Расскажи мне сказку, папа, – неожиданно попросил Артур.

– Что?

– Родители всегда рассказывают детям сказки на ночь, – не слишком уверенно сказал Артур. – Расскажи что-нибудь.

– У меня не было детей… знакомых.

– Но теперь-то у тебя есть сын.

Альтос молчал.

– Кей!

– Давным-давно… – Кей с удивлением услышал собственный голос. Он не боялся неизбежного прослушивания – ему не хотелось выглядеть идиотом.

Однако детям всегда рассказывают сказки перед сном. Почему только никто не расскажет сказку той девочке, что плачет в одиночестве своей клетки?

– …когда люди жили только на Терре и называли её Землёй, когда они ещё не умели летать к звёздам, на маленьком острове жил мальчик, который должен был стать королём… – Кей, продолжая говорить, закрыл глаза. Он устал видеть темноту.

Но темнота осталась.

– …и он посылал своих рыцарей на поиски – не для того, чтобы найти Бога, а чтобы найти лучших из них. Но никто и никогда не задал королю вопрос: почему он сам не отправится в путь? И он радовался этому, потому что знал: тот, кто правит лучшими, не обязан быть самым лучшим. Он просто должен быть королём…

…вернулись все, кроме самых худших, которые погибли в пути, и кроме самых лучших, которые нашли Бога. И король, который хотел всего-то увидеть, кто есть кто, пожалел, что был королём. Он снял корону и тёмной ночью, когда даже стражу сморила усталость, вышел из дворца.

– Этого не было по правде, – сонно сказал Артур.

– Это есть в сказке. Король вышел из дворца, оседлал своего коня, подпоясался древним мечом и отправился в путь. Он ехал, и не было опасностей на дороге, потому что его рыцари три сотни раз проехали по ней. Его меч врос в ножны, а конь стал спотыкаться от старости. И тогда он нашёл Бога.

Король стоял, не отводя взгляда, и Бог не выдержал. Он спросил: «Чего ты хочешь? Твои рыцари пришли ко мне, я принял их. Так зачем же явился ты сам?» И король ответил, опуская глаза, потому что всё равно ослеп: «Я лишь хотел узнать, есть ли Бог для королей». Бог рассмеялся, потому что тогда боги ещё были похожи на людей. И спросил: «Теперь ты узнал?».

Король покачал головой и ответил: «Нет, по-прежнему не знаю. Ведь когда я был королём, я не видел Бога. А теперь, увидев, я перестал быть королём».

– Он ещё и видеть перестал, – неожиданно ясно сказал Артур.

– А на что ему было теперь смотреть?

* * *

Свет, путающийся в стеклянных плоскостях, разбудил их утром. Кей лежал на спине и смотрел, как в нескольких шагах от него умывается Артур. Вода из крана шла ледяная, но он всё же разделся до пояса и облился, как смог. Потом повернулся к Кею и постучал пальцем по стене.

– Я понял, что в твоей сказке неправильно.

– Ну?

– Король вовсе не перестал быть королём, увидев Бога. Он увидел Бога, когда перестал быть королём!

Кей лишь развёл руками. Артур заулыбался, потом опустил глаза и сказал:

– Но в твоей сказке не говорится, как он перестал быть королём.

В полдень на полу каждой камеры появился контейнер с пищей – стандартный рацион Имперских войск. Кей с аппетитом поел и одним лишь строгим взглядом заставил пообедать Артура.

Потом в нескольких камерах появились фигуры в плащах. Они увели с собой троих мужчин, женщину, подружку Артура – Веру и ту девочку, которая плакала всю ночь.

Обратно никто из них не вернулся.

12.

Экипаж эсминцев не знал цели полёта. Даже капитаны. Они держались за «Гончей» – крошечным судёнышком с несуразно большим агрегатным отсеком. «Гончая» шла по гиперпространственному следу, оставшемуся в пространстве Догара от корабля Карантинной Службы. Каким образом она это делала, оставалось загадкой даже для персонала, обслуживавшего установку «горячего следа». Но после каждой вахты им приходилось подводить часы и уточнять, какое сегодня число.

За ними шёл корвет Службы Имперской Безопасности, пополненный пятнадцатью десантниками.

«Круг тишины» замыкал маленькую эскадру. Этот корабль строился как танкер и казался удивительно лёгкой мишенью. Огромные ёмкости, когда-то служившие для перевозки жидких продуктов, сейчас заполняли километры электронных схем и дополнительные энергоблоки. Полукилометровый конус антенны, вынесенный на решётчатых фермах в сторону, пришлось снабдить собственной двигательной установкой – иначе корабль развалился бы при первом же манёвре.

Траектория, нащупанная «Гончей» в океане прошедшего времени, вела эскадру в пространство Дарлока, к маленькой белой звезде Лайон, за которую сотню лет назад Империя Людей трижды вела безрезультатные сражения.

Каль бродила по корвету, безмолвная и счастливая. Номачи старался избегать её – даже его темперамент в последнее время был на исходе.

День тянулся нескончаемым кошмаром. Время от времени дарлоксиане уводили из камер людей – по двое, по трое. Это подкосило пленных. Кей видел, как пожилой мужчина попытался разбить голову о стену. Прозрачный материал пружинил, но после третьего удара окрасился алым. Тогда сверху ударил луч станнера, и парализованного человека унесли.

Кея, Артура и врача с Инцедиоса пока не трогали. Они дождались вечера, когда их ещё раз накормили и погасили свет.

– Спокойной ночи, Кей, – сказал Артур из-за стены. Он по-прежнему ждал чуда – маленький король в поисках Бога.

– Спокойной ночи, – согласился Кей. К счастью, сегодня Артур не просил сказки. Нервы Альтоса были на взводе.

Он пролежал несколько часов, тщетно пытаясь заснуть. Тишина давила – мёртвая тишина дарлоксианской тюрьмы. Пытка тишиной – была ли такая у людей? Наверное. Человеческая раса всегда славилась находчивостью в унижении себе подобных.

В отличие от людей Дарлок не был жестоким. Можно ли назвать жестокостью переделку потенциальных врагов? «Полуфабрикаты» – назвал пленников бывший человек, служивший Дарлоку. Полуфабрикат нельзя ненавидеть.

Кей Альтос тоже не испытывал ненависти к дарлоксианам. Он бы вполне удовлетворился мучительной смертью всех представителей этой расы.

В глубине души Кей надеялся, что со временем так и произойдёт.

Когда Кей Альтос всё-таки начал засыпать, в центре камеры возникла тёмная, скорее угадываемая, чем различимая фигура. За ним пришли.

– Кей? – зачем-то спросил визитёр. И произнёс на дарлоке: – Иди за мной, не применяя насилия.

Произношение было безупречным – свистящий голос дарлоксиан человек имитировать не мог. Но что-то в построении фразы казалось знакомым. Кей молча поднялся, бросил взгляд в сторону Артура и шагнул в гипертуннель.

Переход от тьмы к свету был неприятен. Они оказались в маленькой овальной комнате – дарлоксианин в своём тёмном плаще и Кей Альтос, небритый, в мятом, грязном костюме. Здесь были два стула, одинаково пригодных и для человека, и для чужого, низкий стол с заполненной тонко пахнущими фруктами вазой.

– Нам с сыном было обещано сплетение судеб, – сказал Кей.

– Это просто беседа, Кей, – перешёл на стандарт дарлоксианин. – Ты ведь хотел беседы?

– Я буду говорить лишь с Бартом Паолини… Эзсанти Кри Чесциафо – имя его на дарлоке.

– Так говори.

Кей засмеялся. Долго и искренне. Потом произнёс:

– На что ты надеешься, чужой? Барт работал на вас, но был человеком. Сними капюшон!

Дарлоксианин поднял руки и медленно стянул с головы ткань. Открылось что-то, похожее на комок сизых щупалец, мелко подрагивающих, поводящих тонкими кончиками. Сквозь щупальца поблёскивали два круглых немигающих глаза.

– Кей, это я, – сказал дарлоксианин. Голос шёл из сплетения щупалец, из невидимого рта или того, что этот рот заменяло. – Самого главного глазами не увидишь. Помнишь, ты рассказывал мне эту историю?

Альтос опустился на стул, и чужой последовал его примеру. Щупальца задёргались быстрее – часть из них тянулась в сторону человека, часть – к вазе. Чужой взял маленький плод, поднёс к щупальцам. Тонкие жала впились, подхватили фрукт, начавший на глазах усыхать.

– Это невозможно, – только и сказал Кей. – Барт был человеком…

– Истина окажется неприятнее твоих догадок, – ответил дарлоксианин. – Что заставит тебя поверить? Мы добывали дзот-кристаллы, и работать приходилось по ночам. Ты вытащил меня из-под обвала… я раскроил голову толстому Хему, когда тот решил прикончить тебя. Наши койки стояли рядом. Когда я валялся с горячкой, ты выносил мою парашу, хотя мог заразиться. Ты сидел за превышение прав телохранителя, и твой аТан не был оплачен…

– Ты был человеком! – сказал Кей.

– Эзсанти Кри Чесциафо был в теле Барта Паолини, – терпеливо сказал чужой. – Что тебя удивляет? Я ушёл с оперативной работы. Мне не нужен больше человеческий облик.

– Так вы переписываете сознание полностью?

– Можно сказать и так, – поколебавшись, ответил чужой. – Осколки прежней памяти остаются, но их мало. Тот, кто займёт твоё тело, немногое узнает о тебе. Поэтому я и пришёл – узнать.

– Только поэтому?

– В основном, Кей Альтос.

– Понятно. – Кей развёл руками. – Я дурак, Кри.

– Ты думал, что в твой разум вложат любовь к Дарлоку, дадут наше имя и отправят обратно? Нет, Кей. Не так просто, – мягко сказал чужой.

– Помнишь, Кри, когда ты сказал мне, что работаешь на Дарлок, ты обещал защиту.

– Ты знаешь слишком много правды, Кей.

– Ясно. – Альтос попытался улыбнуться. – А мой сын? Ты можешь спасти его? Он немногое видел и вряд ли что-то понял.

– Бери фрукты, Кей. Они съедобны для человеческого тела.

– Ясно, – повторил Альтос.

Человек и чужой сидели друг против друга. Эзсанти Кри Чесциафо терпеливо ждал.

– Как это будет? – спросил Кей.

– Безболезненно. Вас лишат сознания перед процедурой.

– Я могу попросить не делать этого?

– Зачем?

– Любопытство, Кри.

– Тогда ты почувствуешь боль.

– Плевать.

– Это будет выглядеть крайне неприятно для человека.

– Догадываюсь.

– Я сделаю это для тебя, Кей.

– Спасибо и на этом. – Альтос зевнул. – Теперь вы тянуть не станете?

– Всё свершится утром. Ты хочешь мне что-нибудь рассказать?

– Нет, не хочу.

– Я понимаю. Мне дано разрешение на пытки, но я не воспользуюсь ими, Кей. Ты слишком хорошо переносишь боль.

– Отведи меня обратно, Кри. Я хочу спать.

Дарлоксианин поднялся, но включать гипертуннель не спешил.

– Кей Альтос, почему ты просишь оставить сознание до конца?

Альтос выбрал из вазы самый большой фрукт. Подошёл к чужому, поднёс фрукт к месиву щупалец, задёргавшихся в ожидании пищи.

– Мне интересно увидеть подлинный облик дарлоксианина, Кри.

– Как ты понял? – Голос чужого впервые поднялся на тон выше. Альтос аккуратно вложил фрукт в щупальца, брезгливо вытер ладонь о брюки.

– Эти тела всегда казались мне слишком самостоятельными, слишком непосредственными. Разумные не имеют столько инстинктов. Если вы пересаживаете сознание целиком, то вывод напрашивается сам.

– Ты знаешь слишком многое, Кей. – Существо, чьи щупальца возбуждённо терзали неожиданную подачку, подняло руку, с усилием вырвало фрукт, бросило на пол. – Я сожалею, что твой разум погибнет, но представь, как поступила бы Империя, узнав о нас истину?

– Она ещё так поступит, Кри. Нам не избежать второго обвинения в геноциде.

Дарлоксианин подошёл к Кею. Положил ему на плечо руку, Альтос не отстранился.

– Ты спасал мне жизнь, Кей, когда я был в теле человека. Нам недоступен аТан, и я благодарен тебе.

– Взаимно…

– Ты даёшь слово, что оставленный в сознании не будешь сопротивляться? Ты уже нанёс нам ущерб.

– Даю слово, до седьмого слоя истины, что не стану сопротивляться, – глядя в лицо чужого, пообещал Кей.

– Иди.

Остаток ночи Кей Альтос проспал. Но сон не принёс ни отдыха, ни сил. Разбуженный включившимся светом, Кей умылся и сел у стены, глядя на Артура, который продолжал спать.

Кея немного утешала мысль, что он умрёт не один.

13.

Маржан Мухаммади прекрасно сошлась с Имперскими десантниками. Может быть, потому, что в своей работе те привыкли полагаться на полуразумные механизмы, а многие могли похвастаться частями тела, данными им не от рождения.

Изабелла Каль смотрела на это спокойно. Она не любила механистов, а проповеди полной кибернизации человечества приводили её в бешенство. Но сейчас это было не важно, потому что все участники рейда, кроме неё и Луиса, являлись смертниками. Десантники могли верить в оплаченный аТан и предвкушать лихую драку, но Каль уже решила их судьбу. Артур Кертис и секреты бессмертия станут её козырем на пути вверх. Она не станет делиться даже тенью тайны.

Главное – успеть. Дарлок, в своей вечной погоне за новыми агентами, мог разрушить разум Артура, употребить драгоценный камень для мощения мостовой. Каль ещё никогда не испытывала такой ненависти к чужим. Она сотрёт их в пыль, вышвырнет из Галактики… если Артур Ван Кертис даст ей возможность взойти по пирамиде власти.

Империи давно нужна крепкая встряска.

* * *

Вначале пришли за Вячеславом. Он криво улыбнулся Кею и исчез вместе с конвоиром. Потом, почти одновременно, дарлоксиане появились в камерах Кея и Артура.

К термину «сплетение судеб» Дарлок относился очень серьёзно.

Гипертуннель доставил их в просторный зал. Белые пластиковые стены казались свежевымытыми, воздух был наполнен запахами химии и свежей крови. Четыре металлических стола в центре зала казались позаимствованными из операционной.

Но Кей скорее назвал бы это место моргом.

Один дарлоксианин, с оружием, напоминающим по дизайну станнер, стоял в дальнем углу возле большого пластикового контейнера. Контейнер был закрыт неплотно, и из него выглядывал рукав свитера. Рукав был маленьким – одежду сняли с женщины или ребёнка.

Четверо дарлоксиан, которые привели их сюда, казались безоружными. Двое стояли рядом с Кеем и Вячеславом, один придерживал за плечо Артура, у последнего повисла на руках молоденькая рыжая девушка. Глаза у неё были безумными, ноги подкашивались.

– Кей Альтос, ты хочешь увидеть всё? – спросил дарлоксианин со станнером. Голос был знакомым.

– Да, Эзсанти Кри Чесциафо, – ответил Кей.

Дарлоксианин, державший девушку, стал её раздевать.

Та не сопротивлялась. Кей стоял, слыша ровный шум дыхания чужого за спиной. Происходящее напоминало дрянной старый фильм – чужие готовятся обесчестить девушку. Но её участь была куда неприятнее.

– Ты сам хотел всё увидеть, – сказал тот, кого Альтос знал под именем Барта Паолини, когда обнажённую девушку положили на стол лицом вниз. Кей молчал. Он пытался понять, где спрятана аппаратура, перемещающая сознание. Лишь когда в открывшуюся дверь вошёл ещё один дарлоксианин, Кей понял, что никакой аппаратуры нет и никогда не было. В руках чужого было маленькое отвратительное существо.

Змея. Всего лишь полуметровая змея, тоненькая, покрытая зеленоватой чешуёй. Крошечная узкая головка кончалась венчиком коротких щупалец. Это и был подлинный облик дарлоксианской расы. Маленькое тело, конечно же, не могло вместить полноценный мозг. Дарлоксиане его и не имели. Рождённые паразитами, они развились в существ, использующих не только тело хозяина, но и его сознание. Так крошечная шпионская микросхема перестраивает компьютер, превращая его в нечто, далёкое от замысла создателей.

– Ваша раса должна умереть, – сказал Кей. Чужой за его спиной напрягся, но ответа не последовало. Дарлоксиане были слишком заняты происходящим.

Вошедший опустил змею на спину девушки. Та вздрогнула, но не пошевелилась. Она ушла в свой страх, в единственное прибежище, оставленное ей судьбой. Змея сделала короткое движение, и венчик щупалец впился в кожу рыжеволосой между лопатками. Брызнула кровь.

Артур закричал, отворачиваясь, рвясь из рук дарлоксианина. И в это мгновение, когда взгляд Эзсанти Кри Чесциафо скользнул к мальчишке, Кей прыгнул.

В рывке он сбил своего конвоира, но упал и сам. Подкатился к ногам Кри, и в то мгновение, когда ствол станнера пошёл в его сторону, пнул дарлоксианина в грудь. Луч скользнул по полу.

– Кей! – закричал Артур. Его конвоир прижал мальчишку к полу, и Артур стоял на коленях – покорная поза, не вязавшаяся ни с тоном, ни с поведением. Не стряхивая с плеч рук чужого, Артур резко мотнул головой, ударив дарлоксианина в пах.

В этом вопросе анатомия людей и тех существ, чьё тело дарлоксиане обычно использовали, сходилась. Чужой издал каркающий звук и отпустил Артура.

Борясь с Эзсанти Кри Чесциафо, Кей на долю секунды оглянулся. Его охранник ещё не поднялся. Конвоир девушки и чужой, принёсший змею, в драку не вступали. Они замерли перед столом, где билась жертва, навалились на неё, не давая перевернуться и раздавить впившегося в тело паразита. У конвоира Вячеслава хватало своих проблем. Врач с Инцедиоса бил короткими, точными ударами профессионала. За эти секунды тело чужого было изломано в нескольких местах, но он всё ещё сопротивлялся.

Наконец Кею удалось вырвать станнер и вскочить. Эзсанти Кри Чесциафо потянулся за ним. Капюшон сполз с безобразной головы, обнажая дёргающиеся щупальца. Два овальных, покрытых сетью коричневых сосудов глаза высунулись из переплетения щупалец на гибких стебельках.

– Ты обещал! – крикнул бывший друг Кея Альтоса.

– Считай меня гнусным обманщиком, – согласился Кей, нажимая на спуск.

Тело чужого обмякло. Альтос ударил каблуком в то, что традиционно называлось головой. Щупальца оказались очень мягкими – они лопались от удара с чавкающим звуком. Не вынимая ноги из липкого месива, Кей обернулся.

Противник Вячеслава лежал на полу – подрагивающая бесформенная груда, прикрытая плащом. Врач уже занимался конвоиром Артура – придерживая его за головные щупальца, раз за разом бил куда-то в грудь. После каждого удара чужой дёргался в спазмах. Кей выстрелил по дарлоксианам, державшим девушку. Те осели на пол, но их жертва уже не двигалась. Змеи на её спине не было – только пустая, сморщенная шкурка, болтающаяся между окровавленными лопатками. То, что составляло тело подлинного дарлоксианина, вошло в её тело, втянулось в позвоночник, перемешалось с человеческими тканями.

Артур, шатаясь, поднялся. Глянул на девушку и перегнулся пополам. Его вырвало. Кей не сделал к нему ни шагу – держа станнер на изготовку, он следил за дверьми и той точкой, где они появились из гипертуннеля.

– Вот так они это и делают, – сказал Вячеслав, нагибаясь над обнажённым телом.

– Кто ты? – сплёвывая кровью, спросил Кей. Разбитые в драке губы саднили.

– «Щит». Спецгруппа Императора. – Врач смерил Кея оценивающим взглядом. – У вас есть аТан?

– Да.

– Я рад. Прикрывайте меня четыре минуты, важно, чтобы мозг успел погибнуть. Надеюсь, встретимся.

На мгновение лицо Вячеслава стало сосредоточенным, глядящим куда-то внутрь. Потом он плавно осел на пол. Техника «джень» позволяла убить себя практически мгновенно.

Двумя шагами Кей подошёл к Артуру. Подхватил под мышки, не обращая внимания на то, что мальчишку ещё тошнило. Пятясь, отступил в угол, откуда было видно всё помещение. Его конвоир наконец-то зашевелился, и Кей всадил в него заряд из станнера.

– Кей… – не то прошептал, не то простонал Артур.

– Доволен? – водя стволом влево-вправо, поинтересовался Кей. – Сойдёт за чудо?

– Нет… но всё равно… – Артур не договорил фразу до конца.

Кей положил руку на тонкую, сразу напрягшуюся шею. У него не было оружия, а значит, не было и особого выбора в способе убийства. Девушка на столе вдруг потянулась, подняла голову, окинула взглядом картину побоища. Кей выстрелил в неё.

– Кей, быстрее. – Артур плакал. – Я не хочу так, Кей!

Альтос слегка сжал пальцы, пережимая горячие, пульсирующие артерии, и убрал руку.

– Подожди, Арти. Подожди.

– Чего?

– Нас уже трижды могли взять. Здесь обязаны быть мониторы и стационарный станнер.

– Ну и что?!

– Помолчи, – мягко сказал Кей. – Помолчи. Я начал верить в чудо.

Артур затих, прижимаясь к Альтосу. И в наступившей тишине они почувствовали лёгкую дрожь пола. Волнами докатывался далёкий гул, словно бы не имеющий источника, шедший отовсюду.

– Это орбитальная бомбардировка, Арти, – ещё не веря себе, сказал Кей. – Кто-то долбит планету кольцом, вокруг этого места. Не знал, что Дарлок с кем-то воюет…

Он замолчал, поглаживая мальчишку по голове той самой рукой, которую чуть было не сжал на его горле. Станнер по-прежнему смотрел вперёд.

– Единственное, чего я не пойму, – стоит ли нам этому радоваться, – докончил Кей наконец.

Часть четвёртая. Каменные гости.

1.

Освещение погасло минут через десять. Всё это время далёкий гул не прекращался – Лайон утюжили всерьёз. Первой мыслью Кея было то, что ими всё-таки решили заняться.

Но штурма не последовало. Они сидели в углу, Артур прижимался к Альтосу, а тот не убирал палец со спусковой скобы. Иногда парализованные дарлоксиане начинали шевелиться, тогда Кей стрелял в темноту, щедро одаривая чужих новой порцией излучения.

– Почему никто этого не знал, Кей? – спросил Артур после очередного выстрела.

– Потому что они не сдавались в плен, а их ткани разлагались сразу после смерти носителя. Синдром мозговой деструкции, так это называли. Считалось, что он вызван психотронной переделкой сознания.

– И никто не знал?

– Те, кто узнавал, уже не были людьми.

– Тогда это чудо, – серьёзно сказал Артур. Он вроде бы давно перестал всхлипывать, но прижатое к Кею лицо оставалось мокрым.

– Чудо будет, если мы ещё и выберемся. – Отстранив мальчика, Кей поднялся. – Держись за меня и не отставай.

Они прошли вдоль стен. Когда под ноги попадался труп дарлоксианина, Кей наступал на него, стараясь причинить максимум повреждений.

Наконец Альтос нащупал тонкую щель в стене. После минутных поисков он обнаружил и шероховатую пластинку – явно сенсорный замок.

– Стой здесь. – Кей пошёл в глубь комнаты. На этот раз он не стал топтать парализованного дарлоксианина, а, придавив ногой сухую тонкую руку, принялся выламывать палец. Отсутствие хотя бы самого обычного ножа приводило его в бешенство. С человеческим трупом было бы проще, но плоть чужого Кей откусывать не хотел. Он работал несколько минут, расчленяя сустав. Дарлоксианин начал хрипеть – боль пробилась даже сквозь оглушение.

– Проще подтащить его целиком, – сказал из темноты Артур. Догадаться, что делал Кей, было несложно.

– Так интереснее, – заканчивая свою грязную работу, ответил Альтос. Подошёл к Артуру и приложил оторванный палец к сенсорной пластине. Щёлкнуло – замок имел независимое питание, но открывающие дверь моторы работали от центральной сети. С некоторым усилием Кей вдвинул дверь в боковые пазы.

Длинный низкий коридор освещался неяркими оранжевыми лампами. Почему-то Кей подумал, что это не аварийное освещение: здесь требовался именно такой свет. Стены коридора были прозрачными, и за стеклом царил такой же тусклый сумрак.

Это был террариум. Тонкий жёлтый песок, разбросанные по нему плоские чёрные камни, редкие колючие кустики – и змеи, сотни зелёных змей. Некоторые лежали неподвижно – грелись? – другие копошились у полуобглоданных кусков мяса. В отличие от своих носителей-симбионтов, так долго считавшихся дарлоксианами, змеи были плотоядными.

– Они… разумны? – спросил из-за спины Артур.

– Не думаю, – сказал Кей, не отрывая взгляда от дарлоксиан, отделённых от них стеклом. – Сами по себе – вряд ли… Пошли, Артур, я не биолог.

Вторая дверь, открытая тем же «ключом», дала им куда больше. Здесь не было независимого освещения, но имелось окно в террариум, откуда падал неяркий свет. Просторный зал напоминал то ли универсальный магазин, то ли реквизиторскую театра. Ряды вешалок с одеждой – аккуратно выстиранной, отглаженной, под вешалками, – самая разнокалиберная обувь. На длинном стеллаже лежало оружие.

– Как неосторожно, – заметил Кей, откладывая станнер. Он выбрал себе «Ультиматум» – человеческое оружие, оставшееся неизменным ещё со времён Смутной Войны. Наплечный ремень помогал удерживать десятикилограммовый агрегат из металлокерамики, две короткие боковые ручки содержали в себе все управляющие элементы. – Отвернись, – велел Кей, наводя «Ультиматум» на окно террариума. Дарлоксиане, греющиеся на мелком песке, завозились. Каким бы слабым ни был их собственный разум, но они понимали, что такое оружие.

«Фух!» – вздохнул «Ультиматум», выпуская тонкий белый луч. Это не было собственно выстрелом – импульсный лазер выжег молекулы воздуха на линии огня, освобождая путь пучку античастиц.

Стекло лопнуло, огненным градом пролившись внутрь террариума. Вместо него кипела стена голубого пламени – древние создатели «Ультиматума» не верили в меткость наскоро обученных солдат. Тяжёлый широкопольный дезинтегратор – оружие, решившее не один планетарный бой, – выжигал всё в плоскости попадания.

– Теперь я готов к тесным контактам, – сказал Кей, отступая от волны удушливого жара. Артур, прихвативший со стеллажа «Шмель», пятился следом.

Больше дверей они не нашли, а гипертуннель активировался неизвестным им способом. Тогда Кей выжег одну из стен – в короткой вспышке им открылся тёмный, уходящий вдаль зал. Перед тем как уйти, Альтос, взяв у Артура пистолет, расчленил все парализованные тела.

2.

Наверняка это были подземные помещения. Ни одного окна… и давящее ощущение камня над головой. Они пересекли зал, совершенно пустой и неизвестно для чего предназначенный. Подсветив выстрелом из «Шмеля», нашли два коридора, один – с неприятно низким потолком и сырым земляным полом, другой – выложенный каменной плиткой, более подходящий для людей. Пошли по нему, то и дело ударяясь о стены, – коридор изгибался под прихотливыми углами.

– Норки любите, – бормотал Кей, продвигаясь вперёд. – Уютные такие норки, узенькие. Дурак!

Последнюю реплику он явно отнёс к себе. Остановился, переключая что-то в «Ультиматуме», и Артур увидел бледно-голубое свечение над оружием.

– Здесь же блок ночного видения, – пояснил Кей. – Редко с таким работал, всё позабывал…

Артур не стал спрашивать, где Кей работал с «Ультиматумом» – оружием, разрешённым лишь Имперским десантникам. Всё напряжение последних дней собралось сейчас в нём. Чтобы не отстать, он уцепился за пояс телохранителя. Коридор плавно поднимался вверх, но они не знали, на какую глубину их опустил гипертуннель.

– Кей, почему ты раздумал меня убивать?

– Мне понравилась мысль о чуде, – не останавливаясь, ответил Альтос.

– А всё-таки?

– Ты знаешь о кнуте и прянике, которые мне пообещал твой отец?

– Понятно.

– Ну, ещё мне не хотелось бы терять твою дружбу, – добавил Кей.

– Разве она в чём-то проявлялась?

– А разве это нужно?

Они шли ещё полчаса. Кей стал тяжело дышать – «Ультиматум» не отличался лёгкостью. Потом он остановился так резко, что Артур ткнулся ему в спину. В слабом отсвете экранчика ночного видения Кертис-младший видел, как напряжено лицо Альтоса. Он что-то заметил. Но не стрелял.

– Не двигайтесь! – крикнул Кей в темноту. И негромкий, похожий на многоголосый хор голос ответил:

– Я неподвижен. Кто вы?

Артуру не было нужды смотреть на экран. Он знал расу, которая говорила всем телом.

– Кей Альтос и Артур Ван Кертис! – без колебаний ответил его телохранитель.

– Это хорошо, – пророкотал силикоид. Он не счёл нужным имитировать человеческие эмоции – верный признак того, что ему хватало настоящих переживаний. – Мы посланы за вами. Я могу приблизиться?

– Да. Сохраняя тело в вертикальном положении. Отклонение по оси будет считаться атакой.

Силикоид подплыл к ним – тёмный столб с пляшущими под основанием искорками. Спросил:

– Я могу создать свет?

– Неяркий.

Над силикоидом возник маленький огненный шарик. Он мог служить и оружием, но Кей не стал протестовать.

– Мы хотим забрать вас с Лайона, – повторил силикоид.

– Зачем? Вы не воюете с Дарлоком и не поддерживаете людей. – Кей не опускал «Ультиматум».

– Интересы Основы.

– Нам нет дела до интересов Основы Разума. – Кей разглядывал силикоида. Тот выглядел непривычно ярко – каменное тело покрывал золотистый налёт, кое-где сменяемый чёрными обугленными пятнами. – Что будет с нами, каменюка?

– Беседа на корабле. В дальнейшем, вероятно, смерть. – Силикоид не пытался хитрить.

– Пошли. – Кей отвёл от него ствол.

– Идите по коридору, вас встретят. Я остаюсь.

– Почему?

– Ощущается присутствие дарлоксианских симбионтов, идущих за вами. Спешите.

– Ага, вот как вы нас нашли, – удовлетворённо заявил Кей. – Весёлого боя и лёгкой смерти.

– Моё тело не подходит для симбиоза с дарлоксианами, и смерть будет лёгкой, – с достоинством ответил силикоид. – Идите.

Они продолжили путь, оставив силикоида позади. Золотистый столб неподвижно висел посреди коридора. Когда люди удалились за поворот, силикоид погасил своё освещение. Минут через пять их догнал мягкий толчок ударной волны.

Ляг в основу и отдыхай – Время для размышлений. Бывший одним – стал многим, И мир укрепился… –

Речитативом продекламировал Кей.

Артур не понял этих слов. Но силикоид был бы доволен – почти так же, как удивлён. Прощальное пожелание Основы Разума никогда не переводилось с языка электромагнитных колебаний на звуковую речь.

Потом к ним присоединились ещё три силикоида, обугленных почти до черноты. Лишь кое-где поблёскивали остатки золотистой брони. Артур подумал, что запах гари идёт от них, но он ошибся. Гарь несло сверху.

В этой компании они и вышли на поверхность, в чёрный полдень Лайона. Царил полумрак, хотя солнце и пыталось светить сквозь тучи пепла. Воздух был настоян на удушливом дыме. Кое-где чадили руины зданий, между которыми плыли, слетаясь к огромному кораблю, силикоиды. Это была относительно сохранившаяся зона – тяжёлое оружие здесь не применялось.

– Вы здорово поработали, – сказал Кей. У Артура начался кашель, он едва мог идти. Кей закинул «Ультиматум» на спину и взял мальчишку на руки.

Почему-то Кей подумал о «Трёх Сёстрах». Вторая планета Шедара после земной бомбардировки выглядела не так – там было слишком много воды и место дыма занимал пар.

Но Кей всё-таки вспоминал свой сожжённый дом.

3.

– Это невозможно, – прошептала Каль. Она склонилась над оперативным столом, разглядывая голограмму, созданную боевым компьютером. Лайон на ней был угольно-чёрным шаром, лишь кое-где сохранились зелёно-белые проплешины. Там, где размещались планетарные базы, зияли воронки трёхкилометровой глубины. Впрочем, разглядеть всё это было довольно трудно – серебристые точки кораблей, кружащих по орбитам Лайона, закрывали большую часть обзора.

– До тридцати двух тысяч кораблей. – Капитан эсминца смотрел на Каль с экрана. – Они смяли оборону за пару часов. Здесь, наверное, весь их флот.

– Разве Основа Силикоидов воюет с Единением Дарлока? – риторически спросила Каль.

– Теперь – да, – с видимым удовольствием ответил капитан.

Т/сан, лежавший в углу рубки, разразился хриплым, имитирующим человеческий смехом. У Меклона были свои счёты и с Дарлоком, и с силикоидами.

Впрочем, какая раса в Галактике не имела к другой претензий?

По проходам десантного корабля силикоидов Артура и Кея вели почти полчаса. Здесь не было лифтов или транспортёров, в которых не нуждалась эта раса, и обычный путь превращался в череду подтягиваний и прыжков. Силикоиды, сопровождавшие их, периодически менялись, кто-то уходил в боковые проходы, кто-то занимал их место. Между собой они общались на недоступных людям частотах, и действия их казались совершенно спонтанными.

Возле очередной двери конвоиры остановились. Кей почувствовал, как ремень «Ультиматума» начинает сползать с плеча, и приподнял руку, позволив силовому полю обезоружить его. Другой силикоид, с той же виртуозностью, вытащил из-за пояса Артура пистолет. Единственная разумная раса, не имеющая даже подобия рук, не испытывала от этого никаких неудобств.

– Нам входить? – спросил Кей. Ему не ответили – возможно, эти десантники просто не знали стандарта. Кей пнул дверь, и та, послушно сложившись в гармошку, уползла под потолок.

Эту кабину приготовили для людей. Здесь было два кресла – неуклюжих, но снабжённых ремнями безопасности. У стены, над выступающим из пола решётчатым диском, парил силикоид. Не обращая на него внимания, Кей усадил Артура в кресло, пристегнул ремни, потом зафиксировался сам.

Ждали явно только их. Почти сразу же по кораблю прошла дрожь. Резкий толчок. И ускорение, вжимающее в кресло, – корабли силикоидов не имели гравикомпенсаторов.

– Можно спросить, что вы делаете? – поинтересовался Кей у силикоида.

– Участвую в разгоне корабля, – пропел силикоид.

– А-а… Это правда, что раньше вы летали в корпусах, не имеющих никакого оборудования, а идею самостоятельных двигателей позаимствовали у нас?

– Да. Идея внешних двигателей, так же как идея внешнего оружия, была воспринята нами от людей.

– Впрочем, я не о том. Что вы делаете на Лайоне?

– Спасаем Галактику, – кратко сообщил силикоид.

Перегрузки на минуту усилились так, что Альтос замолчал. Но как только невидимый пресс ослаб, заговорил снова:

– Вы способны сейчас общаться?

– Да. Эти функции осуществляются независимо.

– Прекрасно. Могу я спросить ваше имя?

– Для людей оно звучит как Седмин.

Кей прикрыл глаза, сказал:

– Интересно. Я всегда считал, что ваши имена неразделимы с общественным положением. И Седмином могут звать лишь Подножие Основы.

– Ты прав. В нашем обществе я занимаю пост, аналогичный императорскому у людей.

– Я польщён, – только и сказал Кей.

– Смерть всегда смерть, кто бы её ни дарил – Император или солдат, – не согласился с ним Седмин.

– Они уходят, – сказала Каль, ни к кому не обращаясь. В рубке корабля были все её люди и нелюди, а также сержанты десантной группы, приданной Лемаком. Взгляды всех приковала оперативная голограмма. Серебристые точки над планетой бурлили, исчезая одна за другой, – стая железных мотыльков, слетевшихся на свет лампы и погасивших её.

– Для силикоидов планета не является стратегически важной, – заметил Номачи. – Уничтожать её было бессмысленно.

– Разве что дело было не в планете, – обронил Кадар.

– А в чём же? – Каль повернулась к нему. Кадар выдержал её взгляд.

– Я думаю, вам виднее, вышестоящая.

Теперь все смотрели на Изабеллу. Все, кроме Номачи, который криво улыбнулся и отошёл в сторону.

– Бред! – резко произнесла Изабелла. – Наша цель – возвращение пленных. Силикоидам до них нет дела… Т/сан, ты можешь что-нибудь предположить?

Меклонец распрямил конечности, приняв позу, напоминающую стойку охотничьей собаки. Вытянутая варанья морда не отразила никаких эмоций.

– Мнение о нашей близости к силикоидам является ошибочным, – сообщил он. – Мы никогда не переставали быть органическими существами и понять каменную расу не могли.

– Но вы трижды воевали с ними?

– Булрати воюют до сих пор. – С этими словами Т/сан вновь перешёл из позы беседы в позу отдыха. Добавил: – Что до меня лично, то я имею слишком много деталей, сделанных человеческими руками. По решению Меклона я не являюсь полноценным представителем своей расы. Моя психика ближе к психике уважаемой Маржан Мухаммади…

– Ахар?

Булрати поднял тяжёлый взгляд. Неохотно сказал:

– Силикоиды атаковали нас в период наивысшего расцвета, в дни, когда флот готовился к покорению Империи Людей. Их политика диктуется законом Основы Разума – поддерживать равновесие сил. Возможно, силикоиды сочли, что Дарлок стал слишком могучим.

– И атаковали периферийную, ничем не примечательную планету?

– Кто теперь узнает, что там было? – Лапа булрати ткнула в голограмму – чёрный обугленный шар.

4.

Перегрузки кончились через полчаса, когда десантный крейсер ушёл в гиперпрыжок. Седмин по-прежнему парил над своим диском – возможно, общался с другими силикоидами.

– Понимаю, мой вопрос наивен, – начал Кей. – И всё же у вас нет какой-либо органической пищи? Или хотя бы воды?

– Есть, – кратко ответил Седмин. В стене открылась ниша. Отстегнувшись, Кей достал из неё пару пакетов, глянул на упаковку.

Две тысячи двести тридцать второй год. Пища была приготовлена более века назад. С какого корабля или из каких лабораторий силикоиды добыли эти запаянные в пластик продукты?

По крайней мере они не собирались убивать их сразу. Запасённой пищи хватило бы на пару недель – если она ещё сохранилась.

Кей вскрыл пакеты – консервирующий газ зашипел, улетучиваясь. Каждое блюдо было упаковано в отдельные ёмкости-судки – на них требовалось повернуть активаторы. Технология была практически такой же, что и сейчас.

Когда судки нагрелись, Кей протянул один пакет Артуру, другой оставил себе. Сорвал фольгу с самой большой ёмкости. Горох с мясом и… маленький листок полимерной бумаги поверх пищи, выпачканный в соусе, скрутившийся в трубочку от тепла. Вначале Кей решил, что это салфетка. Потом увидел буквы…

«Дорогой воин! Крепко бей чужих гадов, защищай Землю. Позвони после войны: 09453376н76. Анна».

Артур с любопытством смотрел на Кея. Тот протянул ему листок, спросил:

– Знаешь, что такое Земля?

– Старое название Терры. А почему номер такой странный?

– Тоже старая система кодировки. Такие записки часто посылали в десантные части во время Смутной Войны и Тукайской бойни. На заводах работали в основном женщины.

Седмин словно бы не замечал их разговора. Повинуясь неосознанному чувству протеста, Артур аккуратно сложил листок и опустил в карман. Несколько минут они молча ели.

– Теперь мы можем общаться, – то ли спросил, то ли сообщил силикоид.

– Можем, – допивая кофе из стаканчика, сказал Кей. Кофе был отличным – может быть, настоящим? – Зачем вы атаковали Дарлок?

– Чтобы беседовать с вами.

– И это стоит межзвёздной войны?

– Пока не знаю. Но войны не будет. Дарлок не в силах вести против нас диверсионную работу – а это главный его козырь.

– Тогда давай говорить.

– Кей Альтос, ты был воскрешён из мёртвых и получил задание – охранять Артура Ван Кертиса. Так?

– Допустим.

– Что нужно Кертису на Граале?

– Не знаю.

– Вероятно, это правда, – решил Седмин, помолчав. – Она не затмевает фактов. Кей Альтос, ты знаешь, что Артур Ван Кертис пятый год пытается добраться до Грааля?

Кей не ответил.

– Знаешь, Кертис Ван Кертис стал тем, кем он есть, принеся в мир аТан. Эта техника изменила баланс сил – человеческая Империя ныне главенствует в Галактике.

– Мршанцы используют аТан, и ещё Псилон, который его изобрёл, – возразил Кей.

– Псилон не изобретал нейронную сеть и молекулярный репликатор.

Кей посмотрел на Артура. Тот отвёл глаза.

– Ни одна раса не создавала технологии, способной повторить аТан. Принцип его действия выходит за рамки базовой картины мира. – Голос-хор силикоида стал печален. – Кей Альтос, согласно нашим сведениям, в годы Смутной Войны Кертис Ван Кертис побывал на планете, позже названной Грааль. Оттуда он привёз аТан. До сих пор каждый созданный аТан проходит последнюю стадию сборки – её ведёт лично Кертис Ван Кертис. Без этого аТан просто набор нефункционирующих агрегатов.

– Я не знал, – честно ответил Кей.

– Теперь знаешь. Именно поэтому Император Людей согласился на особое положение Кертиса, фактически поставившее его над законом.

– Зачем ты мне это говоришь? – резко спросил Кей.

– Чтобы ты подумал, на чьей ты стороне.

– Я не вижу криминала, Седмин. Где бы Кертис ни добыл аТан – он служит только добру. И не только человеческой расе – мршанцы и…

– Кей! Человечество всегда было сильной расой. Оно выдержало Смутную Войну, когда все цивилизации Галактики стояли против людей. Но тогда вас сдерживал короткий срок жизни… большое количество малоценных особей. Когда появился аТан – изменилось всё. Самые талантливые и сильные индивидуумы получили бессмертие. Не просто продление срока жизни до бесконечности – а воскрешение после несчастных случаев и болезней. Ваша наука продвинулась вперёд – учёных не сдерживает срок жизни. Ваши военные готовы идти на смерть – они знают, что воскреснут. А самое главное – у вас возник новый эволюционный фактор. Не отрицательный – когда неудачные особи не дают потомства, а положительный – когда удачные вновь и вновь продолжают себя…

Артур съёжился в кресле. Седмин не удостоил его даже словом – он говорил лишь с Альтосом.

– И всё же в чём ваши страхи? – Кей пожал плечами. – Да, мы стали жить дольше, но вы этим преимуществом обладали всегда. Империя давно уже не воюет. Нам хватает своих проблем, а за границами изученных зон всем расам найдётся место для экспансии.

– Да, вы уменьшили былую агрессивность, – согласился Седмин. – Поэтому мы не предпринимали никаких действий. Мы ждали. Основа Разума была расшатана, но люди выдержали испытание бессмертием.

– Так что же…

– Новый фактор, Кей. Что нужно Кертису на планете Грааль? Ещё один аТан? Ещё одна технология, недоступная прочим расам?

– Это нужно спрашивать не у меня… и даже не у Артура.

– Кей Альтос, люди уничтожили Сакру, чьей бедой было лишь бесконтрольное размножение. Теперь на очереди Дарлок, метод самозащиты которого неприемлем для вас. Что дальше? Агрессивные булрати, заносчивый Алкарис, импульсивные мршанцы? Основа Силикоидов, которая одержима идеей баланса сил?

– Наша политика…

– Её диктует разум. Империя Людей сильнее любой другой расы, но объединённый натиск восьми цивилизаций она не выдержит. Если Кертис подарит людям Силу? Если один человек будет способен уничтожить целый звёздный флот?

– Это бред! Вы допускаете…

– Мы допускаем всё. Технология аТана противоречит логике. Следующий аТан может принести в Галактику не бессмертие – смерть.

– Откуда же он взялся? Предтечи? – Кей позволил себе улыбку.

– В Галактике не было Предтеч. Древнейшие расы – мы и Дарлок. И не всё ли равно, откуда придёт беда, если можно просто закрыть ей путь.

– Тогда вы сожгли не ту планету, – тихо сказал Кей.

– Грааль нам недоступен. – Седмин неожиданно качнулся, выплыл со своего диска, приблизился к Кею. – Корабли Основы, уходящие на штурм Грааля, не возвращались. А та кучка людей, что живёт на Граале, их даже не видела. Корабли не вышли из гиперскачка.

Альтос присвистнул. Повернулся к Артуру:

– Это не твой папочка постарался, Арти?

– Кертис, к сожалению, здесь ни при чём. – Седмин по-прежнему игнорировал Артура. – В данный момент к Граалю движется эскадра бомбардировщиков, летящих на релятивистских скоростях. Но её путь займёт ещё сорок шесть лет. К тому же я не верю и в их успех. Они исчезнут.

– Тогда что вы хотите? – устало спросил Кей. – Убить нас? Но аТан не позволит этого. Проще было довериться Дарлоку. Или Основа способна победить неизвестно чью технологию? Стереть нам память, не активируя нейронную сеть, экранировать пси-поле… О! Вариант! Держать нас пожизненно в плену. Сделать эту жизнь очень долгой и не дать шанса на самоубийство. Сколько дадите за идею?

– Ноль. Всё перечисленное тобой уже применялось нами. Эффекта нет.

Кей недоуменно уставился на силикоида:

– Что применялось? Как это понимать?

– Я думаю, твой спутник сможет тебе объяснить, – небрежно обронил Седмин. – Поверь пока, что эти методы не дают результата. Пока наилучшим остаётся обычное убийство, которое отбрасывает Кертиса на Терру и позволяет выиграть время. Но нельзя рисковать бесконечно. Надо принять решение, а им может стать лишь тотальная война с людьми. В конце концов мы пойдём и на это.

– На геноцид? На уничтожение ещё трёх-четырёх рас, до которых мы сможем дотянуться? Вы готовы на это?

– Нет. Пока нет. Именно поэтому я говорю с вами.

– Пока ты говоришь лишь со мной.

– Я устал беседовать с Кертисом. Кей Альтос, ты отличаешься от прежних проводников. Даже смерть, которая привела тебя на Терру, была необычной… Понимаешь меня? Кей Альтос, вам будет дано время на размышление. Очень долгое время. Если Кертис решит рассказать нам правду, если мы узнаем, что такое Грааль, то решение Основы Разума будет принято.

Дверь открылась, и Кей увидел двух силикоидов. Золотистая плёнка на их теле сверкала.

– Вас отведут в приготовленное помещение, – сообщил Седмин. – Я буду ждать… я умею ждать. Идите, нам необходимо удалить лишний кислород из атмосферы корабля.

Альтос взял Артура за плечо, поднял с кресла – баночки и судки с недоеденной пищей посыпались на пол – и сказал:

– Пойдём, сын, нам надо о многом поговорить. Ты становишься совсем большим и должен узнать, как появляются на свет идиоты.

Седмин стоял не шевелясь. Люди вышли из его личной каюты, но он ещё долго слышал голос Кея:

– Когда взрослым людям нужен идиот, они берут первого попавшегося человека и говорят ему чуть-чуть правды…

Подножие Основы издал лёгкий звук, который мог услышать только хороший радиоприёмник. Как ни странно, но прозвучал бы он вполне правильно – как вздох. Седмин не мог понять, зачем облекать в красочные обороты простые претензии.

Ещё он не мог понять, почему биополе Кея выражало такую злость, а биополе Артура – смущение и растерянность.

5.

Им приготовили хорошее помещение. Кресла, кровати, стол наверняка были сняты с какого-то земного корабля. Силикоиды позаботились даже об эстетике – цветное панно на стене изображало лес на землеподобной планете и нескольких животных, видимо, медведей, резвящихся на поваленных деревьях.

– Ты что, Кей! – выкрикнул Артур, когда они остались одни. Альтос отпустил его.

– Мне надоело быть идиотом, Арти. Телохранитель не может работать вслепую. Ты или твой отец, не важно, должны были предупредить меня.

– О чём?

– О силикоидах. Как понять слова Седмина?

– Не знаю!

– Не ври мне, Арти! – Кей вновь схватил Артура за плечи. – Ты шёл к Граалю тридцать шесть раз. Кто останавливал тебя?

– Не твоё дело!

– Моё, мальчик. У меня впереди – вечность.

– Ты так думаешь? – Артур улыбнулся. Улыбка вышла кривой – пальцы Кея слишком крепко сжимали его. – Отпусти меня, сука!

Кей отпустил. И ударил Артура по лицу. Раз, другой, третий. Голова Артура дёргалась от каждого удара, щека разгорелась. Он попытался пнуть Кея в пах, но Альтос одним движением отбил удар. Вскрикнув, Артур осел на пол.

– Не держи меня за пешку, мальчик. – Кей склонился над ним. – Ты не рискуешь ничем, а я был заранее списан в расход. Мне не нравится такой подход к делу.

– Психопат, – тихо сказал Артур.

– Зато ты – ангел. Мальчик, что стоит кровь на моих руках? Я лишь инструмент для тебя… как и те, кто охранял тебя прежде.

– А я инструмент для Ван Кертиса, – не поднимаясь с пола, ответил Артур.

– Ты его сын.

Лицо Артура дрогнуло.

– Дурак… Я не сын Ван Кертиса.

Кей сел на пол. Замолчал, глядя в лицо мальчишки. Потом отвёл взгляд.

– У Кертиса Ван Кертиса нет детей, – сказал Артур.

Кей молчал.

– Ему не нужны дети. Он бессмертен, а Грааль примет лишь его.

Голос Артура задрожал – он плакал.

– Я… я клон. Такой же инструмент, как ты… или те…

– Прости, – сказал Кей.

– Я для того и был создан, чтобы пройти этот путь…

– Прости меня, – повторил Кей.

– Я клон. По закону Империи я не имею никаких прав.

– Привет, Арти.

Мальчишка поднял глаза.

– Привет, Арти, – повторил Кей. – Я Кей Дач со Второй планеты Шедара. Этот мир не признавал Генетического Моратория Империи. Я – супер в третьем поколении. По закону я подлежу фильтрации и серии низводящих операций. Жена сенатора Лацитиса дала мне документы своего сына, погибшего при первой атаке Сакры. Но меня лишили и этого имени.

Артур всхлипнул, размазывая слёзы. Потом спросил:

– А в чём ты супер?

– Зрительная память, лингвистика, скорость реакции.

– Привет, Кей Дач, – сказал Артур.

Подножие Основы Силикоидов, Седмин, долго наблюдал за Артуром, плачущим на груди у Кея. Потом он перенёс восприятие на Запоминающих и приказал снять наблюдение с людей.

То, что Кертис расскажет Кею, было ему известно и так.

– Я всегда знал, сколько себя помню, – сказал Артур. Он сидел на койке, забравшись, туда с ногами. Уже не плакал. Кей Дач-Альтос рылся в шкафу. Найдя трёхгранный хрустальный флакон, глянул на этикетку, удовлетворённо кивнул, сел в кресло.

– Это… это нормально было. Привычно. Официально я сын Ван Кертиса. На самом деле – точная биологическая копия.

– А память? Разум? – Кей откупорил флакон, глотнул из горлышка. Коричневая жидкость обожгла горло – в хайгарском бренди было почти шестьдесят градусов.

– Память у меня своя, – сухо ответил Артур.

– Ну и не переживай. Какое тебе дело, сколько генов совпадает с генами Ван Кертиса – пятьдесят или сто процентов?

– Мне – никакого. Империи…

– Наплюй на Империю. Что нужно Кертису-старшему на Граале?

– Линия Грёз.

Кей глотнул ещё раз. Вопросительно посмотрел на Артура.

– Я не знаю, что это. Я знаю лишь дорогу.

– Врёшь. Это тоже иная технология?

– Да.

– Чья?

– Кей, тебе не стоит этого знать.

– Седмин прав насчёт Предтеч?

– Никаких Предтеч не было. Кей, оставь это. – Губы Артура задрожали.

– Глотни, – Кей протянул ему бутылку, – только немного.

Артур послушно сделал глоток, поморщился, вернул флакон.

– Что имел в виду Седмин, говоря об отбрасывании тебя к Терре?

– Я могу только предположить.

– Валяй.

– Ты знаешь, как работает аТан?

Кей не ответил, сочтя вопрос риторическим. Но Артур терпеливо ждал. Альтос вздохнул и начал:

– Молекулярный репликатор копирует любые биологические объекты. Но они остаются мёртвыми… неодушевлёнными, что так порадовало церковь Единой Воли. Лишь в случае гибели оригинала, когда нейронная сеть осуществляет выброс информационного психополя, его можно закачать в новое тело…

– Не так. Нейронная сеть не способна мгновенно перенести такой объём информации. Она работает в режиме реального времени.

– А-а…

– Информация накапливается в компьютерах компании постоянно. Прекращение работы нейронной сети и считается смертью человека. Так что экранирование психополя приведёт лишь к одному – созданию новой личности.

– Полноценной?

– Нет. Человек-растение… человек-автомат, точнее. Он способен есть, пить, отвечать на вопросы, выполнять приказания. Он не является личностью. Человек – не только сумма тела и памяти.

– Твои слова порадовали бы Патриарха.

– А после чего церковь благословила аТан, как ты думаешь? Мы доказали существование души.

Кей отпил ещё бренди. Тихо сказал:

– Это значит, что силикоиды…

– Нет. Они не способны нас уничтожить. Если экранировать психополе – это возможно, – то на Терре воссоздадут двух зомби – Артура и Кея. Но стоит нам, настоящим, погибнуть, как зомби обретут сознание. Что-то, стоящее над психополем, без всякого аТана найдёт новые тела. Мы называем это фактором «пси». Именно он отсутствует у рас Дарлока, Алкариса, Клакона, делая аТан бесполезным для них.

– Понятно.

Лицо Артура раскраснелось, голос стал торопливее.

– Силикоиды не способны уничтожить нас до конца. Экранирование психополя приведёт лишь к одному – какой-то срок на Терре будут жить зомби. Как только мы найдём способ убить себя, они обретут сознание. Стирание памяти приведёт к тому же результату. Я не уверен… возможно, что и дарлокский симбиоз высвободил бы пси-фактор.

Вот в это Кей не поверил. Артур был слишком напуган на Лайоне. Но высказывать такие догадки вслух не стоило.

– Ты уже проходил через такое?

– Д-да… – Артур запнулся. – Полтора года назад меня захватили на Гентаре-2. Группа людей… потом среди них появился силикоид. Они поместили меня в камеру – вероятно, там были экранирующие системы, аТан сработал. Два месяца я был… не в себе. Потом сознание вернулось. Вероятно, я покончил с собой.

– Или тебе стёрли личность, – осторожно предположил Кей.

– Личность мне стирали год назад. Сигма-Т. – Артур вздрогнул, принуждённо расмеялся: – Помню, как меня уложили под антенны… в висках заломило… И всё. Там были только люди. Мы подозревали корпорацию «Рамдс»… силикоиды оставались в тени…

– Они попробуют поднять против Империи все расы Галактики. – Кей лёг на свою койку. Голова гудела, но мысли оставались чёткими. Бренди не пьянил. – Разве Грааль стоит этого?

– Грааль не стоит ничего. Линия Грёз – вполне.

– Я посплю, Арти. – Кей закрыл глаза.

– Спи, – согласился Артур.

Альтос почти заснул, когда Артур спросил:

– Тебе не противно, что я клон?

– А тебе не противно, что мой эмбрион собирали под микроскопом? – пробормотал Кей.

– Спокойной ночи, Дач. – Артур завозился на постели. – Я подумаю, что мы можем сделать.

– Благодарю тебя, король, – прикрывая глаза рукой, сказал Кей. Силикоиды не догадались поместить выключатели света внутри их камеры… или не сочли это нужным.

6.

– Я прошу вас, Лемак, – сказала Изабелла. Адмирал, полулёжа в кресле, смотрел на неё с экрана. Смотрел молча и устало: казалось, он серьёзно сдал за последние дни. – Разрешите продолжить акцию, адмирал.

– Грядут перемены, Каль, – тихо сказал Лемак. – Большие перемены. Я не могу доверять гиперсвязи, но меньше всего Империи нужен конфликт с Основой Силикоидов.

– Конфликта не будет.

– Да? Что ж, я не могу приказывать офицеру Службы. Действуйте по усмотрению.

– Без ваших кораблей я бессильна… – заставила себя признаться Изабелла.

– Все линейные корабли должны вернуться к базам. Это не мой приказ, Каль. Я не могу его оспорить.

– Но «Гончая» не является боевым кораблём.

Лемак страдальчески развёл руками:

– Каль, вы удивляете меня… очень удивляете. Что происходит?

– Я не могу доверить это гиперсвязи.

– Хорошо, – неожиданно согласился Лемак. – Конвой возвращается, вспомогательные корабли по-прежнему подчинены вам. Но у меня будет просьба: если какое-то чудо позволит вам добиться успеха, прежде всего посетите меня.

Каль кивнула.

– На всякий случай я сообщу об этом десантной группе на вашем корабле, – добавил Лемак. – Желаю удачи.

Экран погас. Изабелла обхватила голову руками, замерла, глядя в мёртвое стекло.

– Зачем силикоидам Артур Кертис? – спросил Номачи. В рубке они были вдвоём – единственные, знавшие правду о цели полёта. – С чего ты взяла, что он у них?

– Не знаю, – призналась Каль. – Но это единственный вариант, который меня устраивает.

Мысленно Номачи выругался. Ему надоела крошечная каютка, которую он делил с молчаливым Кадаром, опротивела сублимированная пища, не нравился безумный, выматывающий секс с Изабеллой. В глубине души он проклинал миг, когда решил сравнить портреты Артура Овальда и Артура Кертиса.

Он очень надеялся, что щенок сгинул в лапах дарлоксиан или во время бомбардировки Лайона.

– Мне надо поговорить с Седмином, – сказал Артур.

– Уверен?

– Вполне.

– Тогда повторяй это громко и регулярно, – посоветовал Кей, протирающий лицо салфеткой-депилятором. Недельная щетина серой пылью сходила со щёк.

– Мне надо говорить с Седмином, – произнёс Артур в пространство. Он ещё валялся на койке, видимо, проспав ночь одетым. – Мне надо говорить с Седмином…

Кей покончил с бритьём и вскрыл чашку кофе. Но пить его не стал – прополоскал горло и сплюнул на пол. Негромко пропел:

– А-а-а-а…

– Ты что? – заинтересовался Артур.

– Хочу сменить профессию, – сообщил Кей. – Я поступлю в Императорскую оперу… А-а-а-а… Как тебе мой голос?

– У тебя голос подстреленного булрати.

– Это прекрасно.

Артур повторял о своём желании говорить с Седмином ещё часа два. Кей не прекращал вокальных упражнений. В конце концов дверь открылась и на пороге появился силикоид.

– Подножие Основы Седмин ждёт Кертиса для беседы.

Артур вскочил с койки и шагнул к силикоиду. Кею он бросил:

– Это разговор с глазу на глаз.

– А-а-а… – пропел Кей. – Если найдёшь у силикоида хоть один глаз, сообщи. А-а-а…

Кертис-младший шёл за силикоидом с чётким ощущением, что его телохранитель сходит с ума.

Маленькая эскадра разделилась в системе Лайона. Эсминцы ушли в гиперпрыжок к Догару, а «Круг тишины», «Гончая» и безымянный корвет Службы двинулись по следам армады силикоидов. Это было несложно – тридцать две тысячи кораблей оставили сильные возмущения в пространстве.

Каль не знала, чем ей может помочь планетарный нулификатор. Но она привыкла пользоваться всем, имеющимся под рукой, – и это относилось не только к людям, но и к кораблям.

7.

– Иди за мной, – сказал силикоид.

Артура не было два часа. Когда дверь открылась, Кей ожидал увидеть его, но это был всего лишь конвоир.

– Настал и мой черёд, верно? – спросил Кей, выходя в коридор. Силикоид не счёл нужным отвечать. Они пошли по коридорам, где царила темнота, лишь светящийся шарик, созданный чужим, помогал различить дорогу. Воздух казался слишком свежим, неживым – его обогатили кислородом совсем недавно. Силикоидам хватало трёх-четырёх процентов, и для своих пленников им приходилось менять атмосферу.

На этот раз Седмин был не один. Три силикоида висели в центре каюты – то ли разговаривая в своём радиодиапазоне, то ли размышляя о чём-то. Артур сидел в кресле, напряжённый, похожий на затравленного зверька.

– Привет, Подножие Основы, – подходя к своему подопечному, сказал Кей. – Ты был не слишком крут с мальчиком?

– Он сам решился на откровенность, – прогудел силикоид, паривший в центре маленькой группы.

– И ты удовлетворён?

– Да. Теперь спрашиваю я, а ты отвечаешь. Что такое «Линия Грёз»?

– Увы, со мной Артур не так откровенен. – Кей присел на подлокотник свободного кресла. – Видимо, это информация лишь для царственных особ.

– Он не знает, – быстро сказал Артур. – В этом нет необходимости.

– Верю, – согласился Седмин, приближаясь к ним. – Мы чувствуем, когда слова правдивы, а когда нет.

– Ты обещал… – начал Кертис-младший.

– Я помню. Кей Альтос, мы получили от Артура Кертиса ценную информацию. Она меняет наши представления о Граале.

– И вы решили нас отпустить. – Кей слегка поклонился. – Благодарю, древняя и мудрая раса.

– И мы почти решили вас отпустить, – не обращая внимания на тон, сказал силикоид. Кей осёкся. Смерил Артура вопросительным взглядом, тот кивнул.

– Ситуация неоднозначна, – произнёс Седмин. – Приобщение Империи Людей к технологии, названной Кертисом «Линия Грёз», должно снизить опасность для Основы Разума. Возможность агрессии со стороны человечества приблизится к нулю…

– Может, мне самому тебя остановить? – спросил Кей у Артура.

– Однако, – продолжил силикоид, – ослабление человечества может спровоцировать реакцию иных юных рас. Равновесие сил будет нарушено в любом случае. Мы в затруднении.

– А у вас есть выбор? – полюбопытствовал Кей.

– Да. Мы можем задержать вас… надолго. Вы будете живы, но никогда не покинете пространство силикоидов. Это даст нам время – время для принятия решения.

– Задержать? Ой ли… – Кей похлопал себя по груди. – Я могу остановить свой маленький моторчик в любую секунду. Могу перестать дышать. И Артур способен на такой фокус.

– У вас не будет ни сердца, ни лёгких, – без тени угрозы произнёс Седмин. – Только мозг. И он будет жить… долго, очень долго.

– Блеф, – чувствуя, как холодеет в груди, сказал Кей.

– Нет, Кей Альтос, рождённый как Кей Дач. Мы научились сохранять биологические объекты в разрозненном виде. В течение трёх минут, стоит лишь мне отдать приказ, ваши тела будут разобраны. Мозг не успеет погибнуть, аТан не сработает.

– Это блеф, – уже понимая, что Седмин говорит правду, произнёс Кей.

– Хочешь проверить?

В голосе силикоида не было угрозы. Даже самые заклятые враги этой расы не обвиняли её в напрасной жестокости.

– Нет, – сдался Кей. – Я верю.

– И правильно делаешь. – Нотка сочувствия в голосе Седмина могла быть фальшивой. А могла и передавать его подлинные чувства, тот эквивалент симпатии, который силикоид мог ощущать к человеку.

– Чего же вы ждёте? – Кей оглядел всю троицу. Состоящие из кремниевых и кристаллических структур, пользующиеся вместо конечностей силовыми полями, они являлись абсолютно неуязвимыми против безоружного человека.

Таково было общее мнение.

– Мы решаем, Кей Альтос. Кертис-младший сказал нам правду – или часть её. Отпустив вас, мы снимаем угрозу Галактике, которую несёт человечество. Но существует слишком много неучтённых факторов. Если же мы только задержим вас – это даст время. К сожалению, небольшое. Ван Кертис создаст нового клона. И его планы могут измениться.

Артур вздрогнул, но промолчал.

– Решайте, – сказал Кей. – Пусть Основа не дрогнет, когда разум придёт в движение.

– Ты знаешь многое. – Седмин не выразил удивления. – Ты человек, который пытается понять иные расы, ненавидя их при этом.

– К вам я отношусь нейтрально.

– Мы слишком различны… Кей Дач, что ты нам посоветуешь сделать? Ты не знаешь истины о «Линии Грёз», она не повлияет на твоё решение. Говори.

– И вы послушаетесь?

– Не обязательно.

– Ладно. – Кей встряхнулся, то ли разминая тело, то ли просто приходя к решению. – Седмин, когда ты встал в Подножие Основы, ты сменил на этом посту Гранида.

– Так было.

– Твой путь признали более верным для Основы?

– Нет, в то время это было неясно. Мы положились на стабильность мироздания.

– Проще говоря – дрались, – заключил Кей. Ему было интересно – самую капельку, – испытывает ли силикоид какие-то эмоции, вспоминая свой приход (или нисхождение?) к власти.

– Твоё предложение абсурдно. – Седмин слегка качнул корпусом, и Кей почувствовал, как нечто невидимое пронеслось в опасной близости от его ног. – Среди нас нет сторонников того или иного решения. Некому выяснять истину в поединке.

– Моё предложение ещё абсурднее, чем ты думаешь, каменюка. Я буду драться с одним из вас. Победитель примет решение.

Казалось, что Седмин не в силах понять услышанное. Он облетел вокруг Кея, сканируя его всеми доступными способами, прежде чем спросил:

– И какое оружие ты хочешь противопоставить нам?

– Никакого. Рукопашный бой, как и положено при испытании на непознаваемую истину.

Артур отвернулся. Говорить с невменяемым было глупо.

Силикоиды молчали.

– Я предлагаю проверку стабильностью мироздания, – произнёс Кей.

– Твой план наивен, Кей Альтос. Ты не погибнешь, мы сохраним мозг. – Седмин, очевидно, счёл предложение Кея уловкой.

– Кто выйдет против меня?

Седмин плавно отодвинулся в сторону. Наверное, он что-то приказал – ещё один силикоид последовал за ним. Против Кея остался лишь один чужой – полтонны парящего в воздухе камня.

– Кей Дач, Вторая планета Шедара, – поклонившись, сказал Кей. – Не имею к тебе зла.

Силикоид с карикатурной грацией изогнул тело. Пропел:

– Мизаар, тридцать девятая Основы. Не имею к тебе зла.

Артур Кертис посмотрел на своего телохранителя. Он знал, что произойдёт сейчас с Кеем и что затем ждёт их обоих. Драться с силикоидом без оружия – глупее, чем пойти с ножом на танк. Но Дач-Альтос уже принимал боевую стойку.

Мальчик прижал ладони к голове – словно это могло защитить от силикоидских хирургов, готовящихся сейчас к трепанации двух черепов, – и закрыл глаза.

Мизаар тяжело двинулся на Кея. Отскочив, тот издал протяжный крик, больше всего напоминающий вопль кота весенней ночью.

Артур Ван Кертис, который умел узнавать смерть в любом обличье, на этот раз ошибся. Он решил, что Кей Дач мёртв.

Силикоид был, в общем, того же мнения. Основание каменного столба описало дугу – и невидимая стена ударила Кея. Он упал, чувствуя, как перехватывает дыхание. Силикоид приближался – бесстрастный и смертоносный, как горный обвал.

Вскочив, Кей Дач нанёс удар по каменному телу. Отбитая и обожжённая рука взорвалась болью.

Мизаар, не издав ни звука, рухнул на пол. Колонна его тела была почти круглой. Медленно, громыхая, он покатился к Седмину. Но к этому движению его разум уже не имел никакого отношения.

Лишённый возможности генерировать силовое поле, силикоид превратился просто в мыслящий камень.

– Это. Очень. Впечатляет, – чётко произнёс Седмин. Мизаар остановился, схваченный его полем.

Кей, не слушая, подошёл к Артуру. Взял за кисти, отводя побелевшие от напряжения руки.

Кертис-младший, часто моргая, смотрел на своего телохранителя.

– Что ты решил, Кей? – спросил Седмин. Где-то за гранью человеческого восприятия сейчас кипела буря. Информация циркулировала по огромному кораблю: люди научились фокусу булрати. Люди способны убить силикоида голыми руками.

Кей Дач-Альтос смотрел на Артура. За мальчишкой стояла неведомая «Линия Грёз», которая сделает человечество мирным, безопасным, не нарушающим равновесия сил. Таким, каким его хотят видеть чужие.

– Решай, Кей.

За Седмином стояло расчленение тела и упрятанный «в банку» мозг. Возможно, что сохранятся ещё и глаза.

– А ну его, это человечество, – сказал Кей и взъерошил Артуру волосы. – Седмин, отпусти нас. Пожалуйста, отпусти.

8.

Когда-то экспресс-капсулы использовались очень широко. Их сбрасывали с идущих в гиперпространстве кораблей, рассчитав курс так, чтобы капсула вышла в реальный космос у самой планеты. Разовый двигатель позволял снизить скорость, парашютная система обеспечивала посадку. В карго-отсек можно было поместить около тонны груза – или пять-шесть человек, страдающих излишним оптимизмом.

Капсулы не обеспечивали лишь надёжности. В приплюснутом керамическом шаре не было места для дублирующего двигателя – и капсулы сгорали в атмосфере. Не было места для запасных парашютов – и они разбивались при посадке. Не было места для резервной навигационной системы – и капсулы проносились мимо планеты, уходя в бесконечный дрейф.

– Если что, вернёмся на Терру, – устраиваясь в кресле, сказал Кей. Артуру его тон не понравился. Он предпочёл спросить о другом:

– Ты был на Таури?

– Приходилось.

– И как?

– Хорошая планета. Тебе понравится.

– Угу, – с сомнением буркнул Артур.

Крошечный, не дающий даже объёмности экран переговорника засветился. Они увидели силикоида.

– Кей Альтос, Основа приняла решение.

– О боги… Ну, говори.

– Основа Силикоидов не может сделать окончательный выбор. Она предоставляет вашу судьбу стабильности мироздания. Ни один силикоид не предпримет действий, помогающих или препятствующих вам, – за исключением данного момента. Достижение Кертисом «Линии Грёз» будет воспринято благожелательно. Недостижение – тоже. Мы вверяем вас судьбе.

Капсулу тряхнуло, удар перегрузки выбил из горла сдавленный хрип.

– Зачем так грубо… судьбе-то вверять… – прошептал Кей.

Капсула вибрировала, как машина на просёлочной дороге. Изображение на экране исчезло – в гиперпространстве связи между кораблями не существовало.

– Если нас затянет в кильватерный след, то мы вынырнем в паре парсеков от звезды, – сообщил Кей.

– А то я не знаю…

Тряска прекратилась. На экране замелькали цифры – навигационная система ориентировала капсулу. Кей щурился, вглядываясь в мелкие строчки.

– Ну?

– Дерьмо им на головы!

Пальцы Кея забегали по пульту управления. На мгновение пропала гравитация. Потом капсулу развернуло, и тонкий свист наполнил отсек.

– Что такое? – закричал Артур.

– Если двигатель не развалится на форсаже, – Кей убрал руки с пульта, – если гравикомпенсатор сможет сглотнуть все перегрузки, то через семь минут мы будем на поверхности.

Операторы «горячего следа» засекли сброс капсулы в системе Таури. Это было достаточно странно, но стандартная инструкция рекомендовала преследование основной группировки. Выбор между тридцатью двумя тысячами кораблей и крошечной капсулой казался несложным – они не знали, кого, собственно, выслеживают.

Три земных корабля продолжили путь.

Экспресс-капсула не имела внешних камер, равно как и иллюминаторов. Тишина обозначила конец торможения, мгновения невесомости – сброс гравикомпенсатора, рывок – открытие парашюта. Потом их только раскачивало в воздушных потоках.

– А ведь приземлимся, – удивлённо сказал Кей. – Арти, если тебе хотелось чуда, то оно произошло.

– Мне ничего не хочется…

– Плохой признак. Арти, ты не желаешь рассказать мне о «Линии Грёз»?

– Нет, не желаю.

– Придётся, – пообещал Кей.

Капсулу тряхнуло ещё один раз.

– С прибытием, – отстёгивая ремни, сказал Альтос. Капсула стояла криво, так что к люку пришлось карабкаться под потолок. Впрочем, это было предусмотрено, и несколько скоб облегчали задачу. – Знаешь, что в Смутной Войне такие капсулы использовали в десанте?

– Не верю, – выпутываясь из ремней, сказал Артур. Глянул на дисплей и подозрительно спросил: – Ты уверен, что эта планета мне понравится?

– А в чём дело? – Кей снял последнюю блокировку и откинул люк. В отсек ворвались тяжёлые снежные хлопья и ледяной ветер.

– Минус двадцать три, – застёгивая курточку, сообщил Артур.

Кей, оцепенев, смотрел в провал люка. За ним была темнота, наполненная вьюгой.

– Это невозможно, – тихо сказал он. – Таури – планета-сад.

Подтянувшись, Кей сел на обрез люка, поморгал, привыкая к темноте. Вокруг был нетронутый глубокий снег, кольцом подтаявший вокруг капсулы. Сквозь густые облака не проглядывало ни одной звезды.

– Ты не спутал Таури с какой-нибудь другой планетой? – спросил Артур, выбираясь за ним. Холод дружелюбно обнял мальчишку, и он поёжился.

– Я прожил здесь два года… после каторги. На Таури нет зимы, планета климатизирована по классу «Эдем»…

Артур впервые увидел Кея растерянным, даже напуганным. Его телохранитель не боялся реальной опасности – Альтоса пугала неизвестность.

– Что это за свет, Кей?

Сквозь падающий снег пробивалось неяркое фиолетовое свечение. Далёкая стена света, поднимающаяся к небу…

– О дьявол! – Кей захохотал. – Нас угораздило сесть в компенсаторе, Арти! – Оптимизм вернулся к нему удивительно быстро. Он подхватил Артура за пояс и спрыгнул в снег.

– Ты что?

– Догадайся с трёх раз.

Из-под капсулы донеслось потрескивание. Обгорелый шар дрогнул.

– Понял, – отбегая, сказал Артур. Они стали метрах в десяти, наблюдая, как экспресс-капсула проваливается под лёд. Плеснула чёрная вода, мгновенно застывая. Снег принялся заметать свежий ледок.

– Сможешь пройти пять километров? – спросил Кей.

– Пошли, – пряча озябшие руки в карманы, ответил Артур. Он не нуждался в объяснениях – компенсационные зоны планетарных климатизаторов имели десятикилометровый диаметр. Вечное лето, царившее, по словам Кея, на Таури, обеспечивалось сотней-другой зон вечной зимы.

Вначале они шли быстро. Мешал лишь снег, иногда доходивший Артуру до пояса. Кей выдвинулся вперёд, как бульдозер, проламывая дорогу. Шок от череды быстро меняющихся событий пока ещё не давал ощутить холод в полной мере.

– Ты здорово разделался с силикоидом, – сказал Артур.

– Молчи и дыши через нос, – отрезал Кей. Его фигура впереди становилась всё отчётливее, по мере того как глаза привыкали к темноте, а на серую ткань костюма налипал снег.

Потом им повезло: они вышли на участок, где не было снега – только гладкий, как стекло, лёд. Видимо, эту часть компенсаторной зоны недавно очищали, убирая излишек замёрзшей воды в оросительные системы. Кей упал два раза, Артур трижды. Размахивая руками, Кертис-младший постепенно приноровился удерживать равновесие. Но всё равно идти по льду было легче.

Когда они вновь вышли на заснеженный участок, Артур почувствовал, что онемевшие пальцы его не слушаются. Спрятать руки в карманы стоило немалых усилий, но это не очень-то помогло. Потом он упал – ноги почему-то не хотели сгибаться.

– Кей, я скоро сдамся, – сказал Артур, вставая с пушистого снежного одеяла. Оно казалось очень мягким, соблазнительно уютным.

– По моим расчётам, ты должен был сломаться на полдороге, – сухо сказал Кей, поворачиваясь. Лицо его было белым, холодным как лёд.

– Встретимся на Терре? – усаживаясь в снег, спросил Артур.

– Вероятно. – Кей Альтос посмотрел на закрывшего глаза мальчишку, потом на сиреневое сияние, окружавшее зону компенсации. Оставалось ещё три километра пути.

9.

Артур открыл глаза. Над ним был потолок – белый, с сеточками паутины в углах и круглым плафоном на шнуре. Он лежал в постели, раздетый, укрытый тонким одеялом, и солнечный луч тёплой ладонью гладил его лицо.

– Кей? – прошептал Артур.

Комната была очень маленькой. Стены оклеены голубыми бумажными обоями, единственное окно полуоткрыто, и из него веял прохладный воздух. Из мебели лишь кровать, жёсткий стул с высокой спинкой и широкий низкий шкаф тёмной полировки. Натуральное дерево не вязалось с общей убогостью обстановки, но Артур повидал много ещё более странных мест.

– Кей? – откидывая одеяло, повторил Артур, уже погромче. Встал, выглянул в окно, откинув лёгкий тюль. Комната была на втором этаже, и он не увидел ничего, кроме деревьев. Тёмно-зелёная листва, похожие на яблоки плоды, жёлтый солнечный свет сквозь ветви… Артур поёжился, то ли от холодного ветра, то ли от дурного предчувствия. Это слишком походило на Терру.

На стуле лежала его одежда. Артур натянул джинсы и подошёл к двери. Коснулся створок – тоже деревянных, те качнулись. По крайней мере он не был заперт. Очень осторожно Артур приоткрыл дверь. И замер, услышав незнакомый голос – надтреснутый, старческий.

– Маретта мне не понравилась, да… Снега и снега, как жить-то? На прошлый год у нас снег две недели лежал. Говорят, из-за новой базы, что в горах поставили. Думали, совсем уж конец пришёл, но ничего… Сады помёрзли, первый урожай даже собирать не стали, запахали в землю, да и с концом…

– Что вы говорите! Ужасно…

Артур улыбнулся и прислонился к дверному косяку. Он узнал голос Кея.

– Вам-то привычно, ясное дело. Если из отстойника выбрались, что уж говорить. А у вас, поди, и не растёт ничего?

– Как не растёт? Ягельник, снежный виноград, самому Императору поставляем.

– Тоже дело, – не слишком-то убеждённо сказал собеседник Кея. – Конечно, настоящий фрукт…

– А рыбку нашу куда только не отправляем, – с воодушевлением сказал Кей. – Если дело выгорит, так и вы попробуете.

– Попробуем, – без энтузиазма пообещал обладатель старческого голоса. – Вы бы вот наши яблоки на Маретте предложили…

– Ещё мы планктона в этом сезоне много собрали! – перебил Кей. – И не только верхнего… это вроде червячков маленьких. Протралили дно, столько нижнего за жаркий период развелось! Он такой… как бы тараканчики, но в воде живут. И что приятно – даже высушенные не умирают! Бросишь в стакан с водой, дашь отмокнуть – снова резвятся, черти!

Артур закусил руку, чтобы не расхохотаться. За дверью наступила пауза, потом незнакомец кашлянул и робко начал:

– Вот в моих садах…

– Простите, время приёма пищи, – неожиданно строго произнёс Кей. – Вера не позволяет мне свершать этот позорный акт в присутствии посторонних.

– А-а… ну, приятного вам аппетита.

– Унижение не бывает приятным, – грустно сообщил Кей.

Зашаркали торопливые шаги. Потом до Артура донеслось:

– Если сынок ваш захворает, уксусом его натрите. Лучшее средство от жара, вы уж поверьте.

– Я его замариную, – мрачно пообещал Кей.

Испуганно хлопнула закрывшаяся дверь. Артур трясся от сдавленного хохота.

– Входи, – донеслось из-за двери. – Поунижаемся вместе, пока еда не остыла.

Артур толкнул дверь. Эта комната была куда просторнее, с мягким ковром на весь пол, длинным диваном вдоль стены, стеклянным шкафом, уставленным посудой. За круглым столом посреди комнаты сидел Кей.

– Отвадил старика? – спросил Артур.

– Старуху. Её так просто не отвадишь, боевая бабка. Служила акушеркой в Имперском десанте.

– Кем?

– Акушеркой, сынок. Там женщин хватало. С добрым утром.

– С добрым утром, папа. – Артур посмотрел в окно. Деревья, солнечный свет, чистое голубое небо. – Где мы?

– Таури, как и планировали. Главный поставщик фруктов в этом секторе. Мы с Маретты, торгуем рыбой и планктоном.

– Я уже понял. – Артур попытался было сесть за стол, но Кей покачал головой:

– Вон та дверь. Гигиена для мареттянца – превыше всего. Потом следующая. На плите сковородка, в шкафу столовые приборы.

Артур торопливо умылся, на кухне (окна – настежь, сады – до горизонта) снял с плиты внушительных размеров сковородку. Плита оказалась то ли очень роскошной, то ли совсем древней – с открытым огнём.

– И хлеб! – крикнул из комнаты Кей.

Поставив перед Кеем сковороду, Артур вновь попробовал сесть рядом.

– Воспитанный юноша должен прислуживать отцу при еде, – осадил его Кей. Снял со сковороды крышку – там оказалась жареная рыба. Очень вкусная, если довериться запаху. – Стоять при этом надо позади, дабы не видеть отвратительного акта жевания. Затем позволяется доесть остатки, не пренебрегая костистыми кусками…

Кертис послушно стал за спиной Кея. Ему было хорошо. Он даже готов был не пренебречь костистыми кусками.

– Садись, – мягко сказал Кей. – О воспитании можешь забыть – мы всё равно не едим при посторонних.

– Нам обязательно надо было быть с Маретты? – подцепляя кусок, спросил Артур.

– Можно было прилететь с Бутиса. Но уверяю, твои обязанности понравились бы тебе ещё меньше.

Они быстро поели, ломая свежий батон и запивая рыбу солоноватой водой из графина.

– Кей, я немного помню, как ты меня нёс… – Артур заколебался, но всё же закончил: – Спасибо, что спас, но почему ты снял с меня куртку?

– Потому что смог натянуть её на себя, под пиджак, – спокойно ответил Кей. – Синтетика почти безразмерна, это очень удобно.

Артур молчал.

– Мальчик, – Кей взял его за подбородок, – романтические книжки, где слабым отдают тёплую одежду, укутывают в собственные тряпки, – это очень красиво. Но мне нужно было дойти и дотащить тебя. Лёгкое обморожение ничем страшным не грозило – врачи подлатали тебя за двадцать минут, пока ты ещё был без сознания. Важнее было мне сохранить способность двигаться, иначе мы вернулись бы на Терру. Согласен?

– Что сейчас будем делать? – вопросом ответил Артур.

– Ты будешь отдыхать. А я полечу в столицу покупать корабль. Не корчи рожи, у них приличная транспортная сеть, я управлюсь за полдня.

– Я ничего не знаю про Маретту…

– Вода, лёд, рыба, траулеры. Похоже на компенсатор, куда мы вчера вляпались. Доминирующие национальности – казахи и монголы. Это азиатские типы, очень малочисленные. Живут также литовцы, латыши. Кто они такие, я не знаю. Есть небольшой анклав меклонцев – они занимаются ремонтом траулеров. Религия – местный вариант Единой Воли, с выделением пророка Насара в богоподобную фигуру.

– И всё?

– Терминал в моей комнате, не пожалей пяти минут, посмотри. Пока.

Кей поднялся, шлёпнул Артура по спине. Направился к двери, бросив на ходу:

– Далеко от дома не отходи, здесь сплошные сады, заблудишься.

– Ты что, уходишь? – в лёгкой панике воскликнул Артур. Кей улыбнулся ему от двери:

– Арти, это самая безопасная планета в Империи. Я расскажу тебе всё вечером, пока просто поверь.

– Безопасных планет не бывает! – хмуро сказал Артур закрывшейся двери.

10.

Артур Кертис добросовестно просмотрел популярный фильм о Маретте. Это заняло полчаса, но теперь он кое-что знал о своей временной родине. Планета ему не понравилась – там и впрямь не было ничего, кроме льда и воды. На такие миры обычно мигрировали народы, продавшие свою прежнюю территорию или лишившиеся её в результате экологических катастроф. Забавным был лишь тот кусок фильма, где показывали городок меклонцев, получивших по тройственному альянсу право жить на человеческих планетах. Киборги, даже после тысячелетий искусственной эволюции, сохраняли сходство с двухметровыми ящерицами. Среди снега они выглядели несуразно, а их заметное волнение при виде холодных морей вызывало невольную жалость. Потерпев сокрушительное поражение в годы Смутной Войны, меклонцы стали самыми ярыми поклонниками человеческой расы. Заменяя свои механические части приборами имперского изготовления, они предполагали слиться с людьми – странная, но поощряемая Императором практика.

Отключив терминал, Артур подошёл к окну. Из комнаты Кея была видна не только бесконечная панорама садов, но и мерцающий барьер вокруг компенсаторной зоны. Мальчишка поёжился.

Он смутно помнил, как Кей взял его на руки, как нёс сквозь метель. Для него, замерзающего, это был короткий миг, для Кея наверняка бесконечные часы. Потом было тепло – словно бы уже и ненужное, вызывающее лишь раздражение. Ругань Кея, чьи-то растерянные лица, уколы, ванна с восстанавливающим гелем… Потом ещё укол – видимо, снотворное.

Кей его вытащил. Правда, без колебаний позаимствовав куртку. Это почему-то злило.

– Прошу прощения…

Артур обернулся. В дверях стояла старуха – высокая, костлявая, в короткой розовой юбке и серебристой майке. Тёплый климат диктовал свою моду для всех возрастов. Седые волосы, слишком уж пышные для настоящих, украшал кокетливый цветочек.

– Добрый день, – сказал Артур Овальд, примерный сын коммерсанта с Маретты.

– Ну, совсем другой вид, – удовлетворённо сказала старуха. – Ночью чуть живого принесли… Я Генриетта Фискалоччи, муж мой смотритель при климатизаторе. Но ты меня зови тётушка Фискалоччи.

– Спасибо, тётушка Фискалоччи. Я Артур.

Бывшая акушерка Имперского десанта разглядывала Артура с откровенным старческим любопытством.

– Муженёк, конечно, виноват, – продолжала Фискалоччи. – Положено контролировать пространство над зоной, но кто ж знал, что вы прямо в отстойник угодите? Все эти экспресс-капсулы давно запретить пора. Не припомню более неудачного технического решения. Разве что «Игла»… да её через полгода с оснащения сняли. Ладно, всё хорошо, что хорошо кончается. Ты поел, мальчик?

Артур кивнул. Старушка вызывала у него неясное беспокойство, перемешанное с любопытством.

– Если захочешь покушать, я на третьем этаже буду. Приготовлю, принесу, уйду – обычаи ваши знаю. Строгая у вас планета, да, Арчи?

– Обычная. Только я не Арчи, меня зовут Артур.

Старуха всплеснула руками:

– Память, память… Мне почти полтораста, мальчик. Пора уже, а всё что-то цепляюсь… – Она развернулась, собираясь уходить.

– Простите, тётушка Фискалоччи, я могу погулять? – быстро спросил Артур.

– Гуляй, гуляй… Фруктов нарви, не пробовал небось с ветки? Вы у нас гости, да и старик мой оплошал. Заблудишься, так на отстойник иди, от него к дому дорожка проложена…

Продолжая что-то бормотать, Генриетта Фискалоччи вышла. Артур хмуро смотрел ей вслед. Ему не понравилось многое. В первую очередь то, что старушка не набросилась на нового и беззащитного слушателя с рассказом о таурийских садах. Во вторую – упоминание об «Игле». Артур увлекался моделями старых кораблей – в ту пору, когда ещё не начались его путешествия в сторону Грааля. Малый разведкатер «Игла», удивительно красивый и ещё более хрупкий, никогда не состоял на вооружении десантных частей.

Артур прошёл в свою комнату и надел рубашку. Потом, словно в знак непонятного протеста, набросил куртку. Она ещё хранила форму тела Кея и стала медленно стягиваться в плечах, подгоняясь под мальчишескую фигуру.

11.

Дом был из дерева – весь, целиком, все три этажа. Любого выходца с Терры это поразило бы. Артур Кертис привык и к большей роскоши.

Он спустился на первый этаж, в просторный холл. Там никого не оказалось – муж Генриетты, похоже, был весьма увлечён своей работой… или той компанией, что собиралась в помещениях климатизатора. Лишь в одном из широких низких кресел дремал чёрный кот. На негромкое «кис-кис» он отреагировал лишь презрительным взглядом.

Столик с прозрачной столешницей был завален стопкой журналов – садоводство, светская жизнь Империи и Таури, моды. Нормальный набор для обеспеченной таурийской женщины, рассчитывающей на скорый аТан. Лишь свежий номер «Имперского военного обозрения», выглядывающий из-под «Сплетницы», выпадал из общей картины. Артуру захотелось пролистать журнал, но он почему-то застеснялся этого желания. В конце концов, у него ещё будет на это время. Открыв дверь (незапертую!), Артур вышел из дома.

И попал в бесконечный сад.

Таури была раем изначально. Мягкий климат, плодородная земля, обилие спокойных рек и маленьких озёр – при двух небольших океанах. Планету колонизировали после Смутной Войны – сотни миллионов демобилизованных военных не слишком стремились вернуться на обросшие заводами, изнурённые бесконечным производством, отравленные отходами миры. Они заселили рай и улучшили его по своему вкусу.

Сады, разделённые символическими ограждениями, родовые усадьбы, небольшие посёлки и города, служившие центрами культуры и образования, – вот чем была Таури. СИБ на планете комплектовался лишь местными жителями. Имперский космопорт казался жалкой пародией на планетарный транспортный центр, откуда бесконечной чередой взлетали грузовые корабли: с фруктами свежими, фруктами замороженными, джемами, винами – со всем, что можно было продать. Ни одна планета в Империи не имела столько вольностей и послаблений, ни один мир не принимал столь малого участия в общеимперских проектах и не платил таких символических налогов.

Но Император Грей хорошо помнил, на чьих плечах пришёл к власти и кто сломил армии чужих. Он наградил военную элиту, выжившую после Смутной Войны, наградил навечно. И те, кто служил в Имперских силах сейчас, об этом знали.

Артур прошёл по выложенной камнями дорожке мимо клумб с незнакомыми цветами, оглянулся на дом. Деревянные стены были почти белыми, с лёгким янтарным отливом, словно дом построили совсем недавно. Лёгкий ветер шелестел ветвями деревьев, а больше – ни звука. Воздух наполнял сладкий устоявшийся запах.

– Эй, мареттянин!

Он оглянулся. К нему спешила девчонка его лет… внешних лет. Смуглая, с тощим хвостиком волос на затылке, в короткой юбке и белой мальчишеской футболке. Через плечо у неё был перекинут ремешок, на котором тяжело болтался металлический диск.

– Привет! – приблизившись, сказала девочка. – Это ты вчера попал в отстойник?

В её тоне не было ничего обидного, скорее лёгкая зависть – по поводу приключения, доставшегося Артуру. Он не стал спорить.

– Да.

– Меня Рашель зовут. А тебя Артур, я знаю.

– Откуда?

– Мой отец был вечером на климатизаторе, когда тебя принесли.

– Он там работает? – поинтересовался Артур.

– Нет, зачем? У них там каждый день посиделки, с сидром и виртуалкой. Компьютеры на станции самые мощные, они и пользуются. – Рашель замолчала, разглядывая Артура. Потом, явно приняв решение, тряхнула чёлкой: – Пойдёшь со мной?

– Куда?

– Увидишь. Да пошли, это интересно!

Кертис-младший заколебался. Не из-за возможной ловушки – девчонка не казалась опасной, да и Кей был вполне уверен в его безопасности. Просто у Артура был порядочный опыт экскурсий с ровесницами. Как правило, приходилось выслушивать нудную чушь о местных достопримечательностях. Нередко – отвечать на слюнявый и неумелый поцелуй.

Впрочем, Рашель вела себя абсолютно свободно. Либо не собиралась оттачивать на мареттянине будущее кокетство, либо… её поцелуй мог оказаться не слишком уж противным.

– Пойдём, – согласился Артур.

Рашель вела его, ориентируясь каким-то шестым чувством. Для Артура уже через несколько минут направления исчезли. Безоблачное небо над головой, голубое, как на Терре, деревья, растущие на одинаковом расстоянии друг от друга, мягкая от опадающих веками листьев земля. И тишина, тишина отовсюду, даже шорох травы под ногами резал слух.

Таури никогда не знала войн, и, если верить Кею, даже преступления здесь были редкими и малозначительными. Может быть, потому, что планету населили люди, уставшие убивать?

– Вы у нас долго будете? – спросила Рашель. Артур покачал головой.

– Жалко. – Девочка действительно казалась огорчённой. – У меня здесь друзей мало – все далеко живут.

Казалось, что она совершенно не сомневается в неизбежности их дружбы. Впрочем, долгих переживаний Рашель себе не позволила.

– Тебе разрешили фрукты рвать?

– Да.

– Сорви мне яблоко. Вон то, жёлтое.

Артур подпрыгнул, пригибая ветку. Переломил гибкий черешок, молча протянул яблоко девочке.

– У нас не принято рвать что-то без спроса в чужих садах, – пояснила Рашель, откусывая кусок яблока. – Спасибо.

– А с земли поднимать? – Артур вызывающе поддел ногой яблоко, ничуть не хуже на вид того, что он сорвал. Рашель засмеялась:

– Ну… можно… только кто станет это делать? Их даже на продажу не собирают. Артур, а почему ты в куртке?

– После климатизатора не отогрелся, – буркнул Артур. Даже на Терре с натуральными продуктами так варварски не обращались. Военные заказы подорвали экологию Старых Планет.

– Почти дошли, – не замечая его тона, сообщила Рашель. – Слышишь?

Артур действительно слышал шум – ровный гул бегущей воды.

– Я искупаться хотела, – сообщила Рашель. – А одной нельзя, кто-то должен быть с «поводком».

Теперь Кертис-младший сообразил, что за диск болтается на плече у девочки. «Поводок» был безынерционным генератором «гибкого» поля. Невидимая и сверхпрочная силовая нить, возникавшая при нажатии на кнопку, подтягивала человека к «поводку». Его использовали строители, с ним ходили в горы альпинисты, иногда родители заставляли детей купаться с «поводком». Но Артур ещё не встречал нормального двенадцатилетнего человека, пусть даже и девчонку, которая надела бы «поводок» добровольно.

– Умеешь с ним обращаться? – спросила Рашель и протянула металлический диск. Гул воды стал громче, между деревьями блеснула голубая полоска.

– Умею, – хмуро признался Артур. Потомки героев Смутной Войны изрядно выродились, если на своей тёпленькой планетке не купались без «поводка».

– Только не подведи, – серьёзно сказала Рашель, на ходу стягивая футболку. Она была в оранжевом купальнике – прочный ремешок и немного (потому что большего пока не требовалось) ткани. На ремешке сзади поблёскивало колечко – для карабинчика «поводка».

Они вышли к реке, и Артур замер. Берега были забраны в бетон – землю бы быстро размыло. Река текла из сиреневого мерцания компенсационной зоны. Ледяной, веющий холодом, крутящийся водоворотами поток ревел метрах в десяти под ними.

– Сегодня мало воды, – озабоченно сказала Рашель. – Мелко, наверно…

– Ты что, собралась туда? – Артур мотнул головой.

– А куда же? В отводной канал с удобрениями, что ли? – Рашель стянула юбку. – Сто метров по течению – и на отмель.

Отмель Артур видел. Плавно поднимающаяся из воды к садам бетонная плоскость. Река в этом месте сужалась, закручивалась в водоворот, исчезала под землёй. Вокруг этой точки, метрах в пятидесяти, появлялись другие каналы – словно голубые спицы в огромном колесе. Вода в них была спокойной и мутноватой. Каналы терялись в садах.

– Пристегни карабин, – попросила Рашель, поворачиваясь спиной.

– А может, от самого климатизатора сплаваешь? – не двигаясь, спросил Артур.

– Ты что, тупой? Вода же ледяная, больше минуты не выдержишь! Пристёгивай.

Артур вынул из зажима маленький никелированный карабинчик. Потом решительно просунул ладонь под ремешок купальника.

– Сейчас получишь! – спокойно пообещала девочка.

– Дура. – Артур подёргал ремешок. – Уверена, что выдержит?

– Не первый раз купаюсь.

Артур пристегнул карабинчик. Рашель следила, как он снял «поводок» с предохранителей, активировал питание.

– Заряд мал…

– На пару протяжек хватит. Я попробую выплыть на отмель, но если меня затянет в водоворот – включай. Видишь хорошо?

– Лучше, чем алкари.

– Тогда смотри…

Разбежавшись, девочка с визгом прыгнула с бетонного берега.

– Ой, дура, – прошептал Артур, вглядываясь в пенящуюся воду.

* * *

Рашель уже успела обсохнуть, когда Артур осторожно спустился к ней по бетонным плитам. Только ноги покрывала водная морось от ревущего водоворота.

– Будешь загорать? – спросила она.

Кертис-младший стал раздеваться. Спросил:

– У тебя хоть аТан есть?

– Ты смешной. Кто же ставит аТан детям?

– Кертис Ван Кертис.

– Мы с ним ещё не познакомились, – засмеялась Рашель. – Хочешь сам сплавать?

– А за что я карабин прицеплю? За ухо?

– За язык! Придумаем что-нибудь… – Рашель вдруг уткнулась лицом в горячую плиту, сквозь хохот предложила: – Хочешь, я тебе одолжу…

– Вот уж фиг! – с чувством заявил Артур.

В конце концов они решили, что хорошо затянутый на груди ремень от джинсов рывок «поводка» выдержит. Через час Артур убедился, что так оно и есть. Но плечи у него болели до вечера.

12.

Формально это была свободная зона космоса. За пределами звёздной системы Силак земные корабли могли быть атакованы силикоидами, но само их присутствие не являлось враждебным актом. Таковы были законы Галактики после Смутной Войны.

Пока силикоиды не обращали на незваных гостей внимания.

– Эскадра перегруппировывается, – доложил капитан «Гончей». – Они направят корабли по различным базам. Кого мы будем преследовать?

Его не слишком волновали планы Каль. Инструкция, полученная от Лемака, позволяла уклониться от боя. Капитан не собирался участвовать в том самоубийстве, которое, похоже, замышляла женщина из СИБ.

Изабелла молчала. Если нападение на Лайон ещё имело какие-то шансы на успех, то штурм планеты – прародины силикоидов был полным бредом. Слишком много защитных станций, планетарных баз, военных кораблей…

– Они все здесь? – спросила Каль.

– Практически.

– То есть?

– В районе Таури эскадра выбросила в пространство какой-то кораблик. Разведзонд или дозорный катер.

– Точнее!

– Будь это земные корабли, я предположил бы сброс экспресс-капсулы. – Капитан стал выходить из себя. К его удивлению, Каль ответ устроил.

– Мы отправляемся обратно. Цель – Таури. Мне нужна эта капсула.

Ни одним словом она не выразила эмоций. Потеряно время? Пусть. Что поделаешь, если в гиперпространстве связь невозможна. Один шанс из тридцати двух тысяч? Не беда. Здесь, на Силаке, шансов нет вообще.

Каль частенько выручало то качество, которое иначе как нюхом не назовёшь. Она отдала слишком много сил и нервов погоне, чтобы Артур Кертис сгинул в лапах дарлоксиан или застенках силикоидов. Она схватит его – мальчика, который знает слишком много.

Ни подчинённые, ни десантники не выразили удивления, когда три корабля вновь ушли в гиперпрыжок. Они начинали привыкать к погоне ради погони.

Флаер опустился на поляне – прозрачный овал, подвешенный к диску гравитационного двигателя. Кей раскрыл кабину и спрыгнул на траву. В сотне шагов желтел сквозь деревья дом. Из бесконечных садов шёл нежный, сладкий запах. Было тепло, но в самую меру, без намёка на жару.

Если бы Кей Дач мог полюбить какую-то планету, то это была бы Таури. Может быть, поэтому он и покинул её двадцать лет назад.

В городе Кей посетил магазины и теперь был одет по местной моде. Он понимал, что ни цветастые шорты, ни свободная рубашка без воротника не сделают его похожим на аборигена – не тот тип лица, не то телосложение. Но по крайней мере он перестал обливаться потом в своём деловом костюме. А наплечная кобура со «Шмелём» прекрасно маскировалась покроем рубашки.

Фальшиво насвистывая мелодию, которую, однако, узнал бы уроженец Второй планеты Шедара, Кей пошёл к дому. Жизнерадостный гимн погибшей планеты был для него одной из последних ниточек памяти.

Родину он обычно вспоминал при крупных неприятностях.

Артур словно бы ждал его. Он сидел верхом на перилах веранды, и Кей отметил то, что он был босиком и без рубашки. Таури умела расслаблять людей, кем бы они ни были – торговцами рыбой с Маретты или совладельцами Империи «аТан».

– Привет! – крикнул Артур.

Кей невольно улыбнулся. Кертис-младший был сейчас ребёнком больше, чем когда-либо, однако этого мальчишку Кей Дач почти любил. Ещё не понимая за что – у него часто бывали сообразительные клиенты, – но уже осознавая своё чувство.

Его не пугала даже неизбежная потеря профессионализма.

– Кей, ты видел их каналы? – спросил Артур. Он был переполнен впечатлениями и жаждал общения.

– У нас проблемы, малыш. – Кей предпочитал не тянуть с неприятными известиями. Улыбка Артура увяла, но не до конца.

– Что случилось?

– Я нашёл в порту корабль… неплохой, и вполне сносная цена.

– Ну?

– Я не смог его купить. Мы потратили слишком много денег на Инцедиосе – одежда, оружие, моё лечение, билеты на Волантис…

Артур нахмурился.

– Карточка «аТана» не пополнена деньгами. Ни одного поступления с момента нашего… хм… отлёта с Терры. Мы, конечно, далеки от нищеты. Но купить приличный корабль не в состоянии.

– Деньги должны были…

– Не поступило ни креда. Можешь сам проверить карточку, если не веришь. Артур, у тебя с Ван Кертисом была обговорена такая ситуация, например, как сигнал к отступлению?

– Нет. – Артур легко спрыгнул с перил. – Сигнал к возвращению другой. Честное слово, Кей!

– Я в общем-то верю. Тогда встаёт вопрос: что это значит?

Кертис-младший смотрел под ноги, ковыряя носком траву. Потом поднял глаза:

– Это означает, что твой договор с Ван Кертисом прерван. Так?

– Так, – жёстко подтвердил Кей.

Артур посмотрел сквозь телохранителя. Спросил:

– Я могу претендовать на часть денег, чтобы добраться до Грааля рейсовыми кораблями?

– Подожди. – Кей положил руку ему на плечо. – Я заключал договор не только с Кертисом-старшим. Тебе я тоже кое-что обещал, верно?

Артур молчал.

– Мальчик, я доставлю тебя на Грааль. Но если Ван Кертис изменил свои планы, придётся обговорить новые условия договора. Это честное предложение.

– Что ты хочешь, Дач? – устало сказал Артур. – Что я могу тебе дать? У бессмертных не бывает наследников. Я никогда не буду владеть «аТаном». Я так и останусь вечным мальчиком, даже если отращу бороду.

– Я хочу три вещи, Арти, – Кей присел на корточки, посмотрел на Артура снизу вверх, – информацию, гарантию и обещание. Причём обещание ты выполнишь по возможности… если сможешь.

– Говори.

– Я хочу знать, что такое бог из машины и «Линия Грёз». Хотя бы в самых общих чертах. Я хочу быть уверенным, что если мы погибнем, то Ван Кертис сдержит обещание…

Артур покачал головой.

– …и оживит меня. Хотя бы для вечных пыток в своей резиденции. Сможешь описать моё поведение таким, чтобы он захотел мести?

– Ты что, мазохист?

– Я хочу, чтобы ты пообещал: как только представится возможность, ты поможешь мне бежать. Дальнейшее – моё дело. На этом твои обязательства кончаются.

– Кей, слова о пытках не были пустой угрозой. Двое моих провожатых уже имеют эту самую вечность.

– Верю. Тем проще для тебя.

– Кей, я не хочу, чтобы тебя мучили, – серьёзно сказал мальчик.

– Прекрасно. Значит, поможешь мне бежать. Награды я не получил бы ни в коем случае, верно?

Артур протянул Кею руку, сказал:

– Информация будет самой общей. Согласен?

Они обменялись рукопожатием.

– Говори.

Кертис-младший оглянулся. Сел на траву рядом с Кеем.

– На планете Грааль есть выход в иное пространство.

Кей ждал.

– Там находится то, что можно назвать богом.

– Почему «что»? – быстро спросил Кей.

– Это не живой организм. Я же говорил: бог из машины.

– Почему «бог»?

– Он… оно… создало наш мир.

– Конкретнее, Арти.

– Хватит, – отрезал Кертис-младший. – Я не обещал полной информации.

– Уже немало… Ладно. Что такое «Линия Грёз»? Почему силикоиды решили, что она навредит человечеству?

– Она не навредит. Направит развитие по иному пути.

– Что это такое?

– Техническое устройство… – Артур замолчал, закусив губу. – Кей, ты хочешь это знать из простого любопытства?

– Конечно, нет. Я не слишком люблю людей, Арти. Но чужих люблю ещё меньше. Если «Линия Грёз» ослабит Империю, то я рву наш контракт.

– И убиваешь меня.

– Я обещал этого не делать. Да убийство и не поможет, верно? Что такое «Линия Грёз»?

Мальчик прикрыл глаза. Попросил:

– Кей, давай по-другому сделаем. Если нам удастся достичь Грааля, я расскажу тебе всё. Ты решишь…

– Что это изменит?

– Я освобождаю тебя от обещания. Узнав правду, ты сможешь меня убить.

– Не люблю неизвестность, – серьёзно сказал Кей. – Защищать тебя и не знать, стоит ли это делать, – не самое приятное занятие.

– А жизнь вообще сплошная неизвестность.

Кей Дач кивнул:

– Ладно. Давай считать, что мы договорились. Если мне придётся это сделать…

– То ты сделаешь всё безболезненно. – Артур улыбнулся.

– Как получится, малыш. Но в любом случае мне будет тебя не хватать.

– Серьёзно?

Кей встал, поднял с травы Артура. Они стояли, глядя друг на друга, – супер с убитой планеты и клон с древней родины человечества. Мужчина, привыкший убивать, и мальчик, рождённый для смерти.

– Пойдём, покажешь мне каналы, – сказал Кей. – Похвастаешься, как научился нырять.

– Ты тоже в них купался, когда жил здесь?

– Других водоёмов на Таури нет. Вся планета перестроена. Сады, компенсаторы, каналы… четыре города…

– Вначале страшно, правда? И вода ледяная…

– Вначале всё страшно.

…Из окна своей комнаты Генриетта Фискалоччи долго смотрела им вслед. Ей нравились сильные люди – а эти двое были очень сильны. Такие мужчины не торгуют рыбой с промороженных планет, а такие мальчики не воспитываются в патриархально-клановых обществах.

Легенда должна в первую очередь соответствовать личности, а лишь потом внешнему правдоподобию. Её учили так… много, много лет назад…