Часть вторая. Телохранитель.

1.

В отделении «аТана» на Инцедиосе дежурил Владимир Чен. Он был самым молодым – ему не исполнилось ещё и тридцати. Более того, он ни разу не умирал.

Наступала ночь – пиршество смерти. Шёл третий час дежурства. Старики умирали от болезней, молодые от ран, невротики сводили счёты с жизнью, словно забыв о купленном бессмертии. На любой планете это было время самой интенсивной работы. Инцедиос, однако, был слишком нищим миром. А за последний месяц очень многие владельцы аТана исчерпали своё бессмертие.

– Сигнал, – нажимая на кнопку общей готовности, произнёс Чен. На экране перед ним высвечивались строчки. Нейронная сеть передавала информацию мгновенно, а вот расшифровка её требовала времени. Напарник Владимира Анна Хорн оторвалась от журнала.

– Гертруда Кхай… человек… женщина…

– Неужели? – осведомилась Хорн.

– Подданство – Инцедиос. Реальных лет – сорок два, матрица снята в сорок один, оживления – один раз… Отбой, аТан не оплачен.

Нажатием кнопки Чен стёр полурасшифрованный сигнал.

– Готовь рапорт, – вновь принимаясь за чтение, сказала Хорн.

– Готовлю. – Пальцы Владимира затанцевали над клавиатурой. – Грустно, да? Был человек – и нет человека.

– Многих нет. – Анну такие разговоры уже перестали утомлять. Её тело дышало зрелостью женщины, едва перевалившей за третий десяток. Но она прожила почти девяносто лет и привыкла воспринимать философствование новичков как лёгкий, неизбежный шум.

– После таких дежурств по-другому относишься к жизни, любви, красоте… – Владимир скосил глаза. Анна вздохнула и заложила ногу за ногу. Низкое кресло демонстрировало её в самом соблазнительном ракурсе. К сожалению, Чен до сих пор не понял, что отношение Анны к нему было даже не материнским. Её старший внук мог приходиться Владимиру отцом, кроме того, в последние годы она предпочитала секс с женщинами. – Знаешь, для меня наша работа – не просто льготный аТан и хорошие бабки, – продолжил Чен, ободрённый молчанием Хорн. – Начинаешь постигать жизнь. И я обрёл друзей, познакомился с тобой…

Хорн отложила журнал. Ей вдруг показалось, что единственный способ угомонить парня – отдаться ему. Возможно, это будет менее утомительно.

Чену не повезло.

– У тебя сигнал идёт, – поднимаясь с кресла, сообщила Анна. – Второй пошёл…

Владимир развернулся к экрану. Работа пока представляла для него интерес, и лёгкое раздражение мгновенно исчезло.

– Артур Овальд… человек… мужчина… подданство – Эндория. Эндория!

– Ну и занесло его! – Анна села к параллельному пульту. – Писака, наверное. Журналист.

– Много воронья налетело, – с готовностью согласился Чен. – Реальный возраст – двенадцать…

– Мальчишка. – Хорн позволила себе лёгкую улыбку.

– Матрица снята… ха! В двенадцать… Оживлений не было, аТан оплачен.

– Везунчик. – Хорн даже причмокнула губами. – Может, прядку у него отрезать? На удачу?

Чен напрягся и пошло сострил. Хорн поморщилась. Говорить скабрёзности Владимиру не шло. К тому же о детях.

– Второй сигнал, – почувствовав, что его шансы на полночный секс упали, затараторил Чен. – Кей Овальд… человек… мужчина… подданство – Эндория. Спорим на чашку кофе – брат?

– С тебя кофе. Реальный возраст – тридцать пять. Матрица снята в тридцать пять. Оживлений не было, аТан оплачен. Видимо, их корабль накрылся. Это его папаша, Чен.

– Не обязательно, – без особой убеждённости отозвался Владимир. – Анна, займёшься реаниматорами?

Хорн посмотрела на него, собираясь высказаться о безалаберных сотрудниках, рискующих потерять и льготный аТан, и хорошие бабки. И промолчала. Владимир был так молод… и так задорно глуп…

– Любопытство погубило кошку, Влад, – сказала она, вставая. Позже, идя по коридору в блок молекулярных репликаторов, Анна подумала, что через эту стадию прошли все. Первую тысячу смертей довольно интересно наблюдать. Потом понимаешь – все они похожи друг на друга…

Оставшись в одиночестве, Чен вынул из кармана крошечный чип. После полуминутной возни подключил его к центральному компьютеру. Оставалось решить, с кого начать просмотр.

Технология, во всяком случае та, которая была ему доступна, позволяла снять данные зрительного и слухового анализатора погибшего. Получался фильм – немного странный, но увлекательный. Совесть Владимира не мучила никогда. Он, в конце концов, оживлял этих людей! Почему бы им не поделиться толикой воспоминаний?

– Начнём с папашки, – решил он.

…Вопреки мнению Кертиса Ван Кертиса его служащие широко практиковали «гляделки» – давний и невинный термин. Порой их интересовали не только последние минуты клиентов.

Чен выделил в общем массиве информации три последних дня из жизни Кея Овальда. Потом включил экран. Наугад.

Изображение было сумбурным – как обычно. Отдельные детали – предельно яркие, контрастные, всё остальное – статично и размыто. Капризы памяти…

Кей Овальд шёл с кем-то по лесу. Потом, очень резко, вышел к берегу моря. Потом – к изгороди из густого кустарника. Разнообразна планета Эндория… Спутник Кея был вне поля его зрения, разговора они практически не вели, и Владимир переключился на последние сутки. Поединок с булрати, равно как и множество других событий, остался для него неизвестным.

– Давай ляжем спать? Груз мы проверили, – глядя в лицо Кея, сказал темноволосый мальчик. Сын, конечно. При мысли о долгих часах, заполненных инвентаризацией коробок и контейнеров, Чену захотелось отключить экран. Однако он добросовестно пронаблюдал, в разные ли постели легли мужчина и мальчик, после чего, грызя ноготь, включил воспроизведение последних минут.

Здесь его любопытство получило богатую пищу. Режиссёры Кертиса могли быть довольны: Владимир Чен смотрел зрелище космической катастрофы три раза подряд. На «бис» он дважды увидел те же события глазами Артура. Эта запись, однако, была чуть короче и, следовательно, гораздо менее интересна.

Поразмышляв немного об ужасах космоса, Владимир решил сохранить плёнку с тремя последними днями Кея Овальда. Красочное зрелище – смерть в пустоте, да и на Эндорию стоит ещё поглядеть. Память Артура он копировать не стал.

Любопытство погубило не только кошку. Владимир Чен уверенно шёл к той же судьбе.

2.

Кей воскрес с отчётливой мыслью, что этой смерти он Кертису не простит. Дело было не в боли – алгопистолет, как и полагалось, убивал больнее. Просто это была отвратительная смерть. Отвратительная – и великолепно разыгранная.

– Имя? – спросил мягкий женский голос.

Это мой первый аТан…

– А? Где я? – Кей завозился на диске репликатора – таком знакомом и ободряюще твёрдом. Табло на стене сообщило: «Инцедиос».

– Всё в порядке, мистер. Вы живы. Как ваше имя?

– Кей… Кей Овальд. Где я?

– Подданство?

– Эндория. Я гражданин Эндории, я требую… это «аТан»?

– Да. Вы спасены. Вам подарена новая жизнь. Скажите ваш код.

Это была очень терпеливая женщина – старая женщина с молодым лицом. Кей сказал ей код. Смутился, заметив, что обнажён. Натянул бесплатную «аТановскую» одежду, пригодную разве что для мытья полов. И воскликнул:

– Боже, мой сын! Он погиб!

– Артур Овальд здесь, рядом, – успокаивающе сказала женщина. – Вас обоих вернули к жизни.

Кей расцвёл в улыбке и полушёпотом произнёс:

– А ведь аТан оказался выгодной покупкой! Верно?

– Мы надеемся быть вашими постоянными партнёрами. – Радость на лице женщины казалась почти искренней. Из-за спины Кея тихонечко отошёл в угол дежурный врач, пряча в кулаке щприц с транквилизатором.

– Вы хорошо держитесь для новичка, – заметила женщина.

Осёл…

– Нас, Овальдов, так легко с ног не собьёшь, – заверил Кей. – Мисс, могу я сынишку увидеть?

Та заколебалась:

– Согласно правилам… да о чём я… Идите за мной.

– Где мы оказались, не подскажете?

– Инцедиос.

– Что-то слышал…

– Да, сейчас о планете много говорят. Вот сюда, мистер Овальд. Входите.

Артур сидел на краю репликатора. Бесплатные брюки он уже натянул, теперь на очереди была футболка. Судя по замедленным движениям, здесь врач без работы не остался.

Интересно, играл он или паниковал на самом деле?

– Старый хрыч Кертис не врал в своих рекламках! – заорал Кей. – Артур, мы живы!

Артур Кертис поднял глаза. Он не стал младше – во всяком случае, настолько, чтобы это было ощутимым. Но сходство с мальчишкой, убившим Кея на Каилисе, слегка рассеялось.

– Отец, – срывающимся голосом произнёс он.

– Малыш… – Кей подхватил Артура на руки.

Совершенно неожиданно Кертис-младший счёл нужным заплакать.

Даже стоя с ребёнком на руках, полузакрыв глаза, Кей продолжал следить за обстановкой. В реанимационную набилось человек семь – видимо, весь дежурный персонал. Две женщины в белых комбинезонах – операторы репликаторов, двое мужчин в тёмно-зелёных костюмах – врачи. Некое молодое существо неясного пола, смуглое и златокудрое, скорее девушка. Двое очень крепких мужчин – охрана.

Сотрудники «аТана» пришли получать моральное удовлетворение.

Да, со стороны это должно быть трогательно. Самодовольный провинциальный торговец и его подросток-сын. Едва заключили договор на бессмертие – и вляпались в катастрофу.

Гип-гип ура!

Кто клевещет на аТан? Простые люди, опора Империи, встают из праха к новой жизни! Лишь самые опасные преступники лишены права на аТан. Работай на бессмертие, работай на себя, работай на Кертиса Ван Кертиса!

Только трём расам Галактики доступен аТан. Только люди не ввели ограничений на бессмертие. Плати – и живи…

И вдруг, на короткий, неуловимый миг, Кей Альтос увидел себя глазами «аТановцев». Увидел человека, которому повезло. Увидел нудноватого торговца, обмякшего при виде ожившего сына.

На мгновение Кей Альтос порадовался за себя самого.

Молодое существо подошло к ним и бархатным голоском сказало:

– Я танатолог компании. Позвольте поздравить вас с первым аТаном и дать несколько рекомендаций.

Кей кивнул. Артур по-прежнему висел, вцепившись в него.

– Вы имеете право на сутки рекреационных мероприятий. Рекомендую воспользоваться нашим сервисом. Помните: в помещениях компании вы владеете временным аТаном. Отдохните и подумайте о возможности возобновить бессмертие.

Кей послушно закивал.

– Магазин и бар – к вашим услугам. Вы имели кредит в «аТане»?

– Да, карточка… Она же осталась там!

– Не беспокойтесь, мы выдадим новую.

Юное существо понизило голос:

– Мы готовы оказать любые услуги, которые помогут в преодолении стресса.

Кей взглядом указал на Артура. Танатолог неясного пола понимающе кивнул.

– Вы разрешаете дать информацию о вас в газеты? Поразительный случай…

– Пап, не надо, мама будет в-волноваться! – заплетающимся языком произнёс Артур.

– Да-да, не стоит. – Кей изобразил живейшую тревогу.

– Как вы пожелаете. – Танатолог был самой любезностью. – Если вам захочется выговориться, рассказать о произошедшем, снять тяжесть с души – я постоянно к вашим услугам.

– Ага… Это интерфазник, дьявол его разбери. Там есть фокусирующее поле, чтобы область дельта-пространства не возникла в пределах корабля. То ли от старости, то ли сбой программы, поле начало скакать…

Личико танатолога увяло.

3.

В третий раз за последние сутки Кей отправился спать. Кертис Ван Кертис уверял, что рекреационные комнаты «аТана» не снабжены системами наблюдения. Но Кей, распластавшись на полу, полчаса благодарил Единую Волю за вернувшуюся жизнь. Потом несколько минут объяснял клюющему носом Артуру, что случившееся – ценный жизненный урок.

Потом он позволил себе и Артуру выспаться.

Судя по часам, наступило утро, но окна были закрыты силовым полем. Кей поискал выключатель, не нашёл и отправился в ванную. Соскрёб одноразовой бритвой щетину, принял душ. Погнал умываться проснувшегося Артура.

Им принесли завтрак: сосиски с картофельным пюре, салат, по паре тостов, джем в крошечных баночках и кофе. Они поели молча – комедия кончилась, начиналась работа.

– Что-то не так… – допивая кофе, сказал Артур. Кей строго посмотрел на него, и мальчишка замолчал.

В магазинчике «аТана», на два этажа ниже рекреационной комнаты, они купили нормальную одежду. Благодушно улыбаясь, Кей позволил «сыну» приобрести дорогие джинсы и кроссовки, но в выборе рубашек, носков и белья склонил к самым дешёвым вариантам. Костюм для себя Кей выбирал около получаса. Его не устраивала цена, фасон, ткань, планета-изготовитель…

– Снаружи холодно. Дожди. У нас сейчас осень, – заметила продавщица, повидавшая и не таких типов.

Кей махнул рукой и купил Артуру хорошую куртку. Для себя он выбрал тёмный плащ и кепку местного фасона. Потом заискивающе улыбнулся:

– Я иногда употребляю трэб…

– Вы являетесь официально зарегистрированным потребителем наркотиков?

– Конечно! – возмутился мистер Овальд.

– Тогда вы имеете двадцатипроцентную скидку. Зелёный, чёрный сорт?

– Зелёный, – решил Кей.

Артур насупился.

– Так… ну и оружие… – Кей направился к давно облюбованной витрине.

– Выбирайте в пределах жёлтого сектора, – предупредила продавщица. – Красный – для сотрудников имперских служб и профессиональных охранников.

Кей, уже нацелившийся на привычный «Шмель», замер. Он совсем забыл об этой детали.

Жёлтый сектор включал низкоэнергетичное оружие, пригодное разве что для самообороны от хулиганов. Станнеры десятка модификаций, отличающиеся, по сути, лишь дизайном, игольчатые пистолеты, неспособные пробить броню, гравидубинки, ультразвуковые шок-гранаты…

Артур и Кей переглянулись. Это походило на провал. Профессионал умел владеть любым оружием, но вживался лишь в два-три излюбленных вида.

– Простите, к какому сектору относится «Конвой»? – осторожно поинтересовался Кей.

«Конвой» был лазерным пистолетом малой мощности. Выстрел из него приносил лишь болезненный, но неглубокий ожог, позволяющий остановить противника. То, что пистолет имел приличный энергозапас и высокую скорострельность, законом деликатно не учитывалось. В режиме автоматического огня серия лазерных импульсов прожигала человека насквозь за две секунды.

– «Конвои»? – Девушка заглянула в список. – Жёлтый сектор.

Они купили два «Конвоя», обоймы, несколько шоковых гранат, игольчатый пистолет для Артура, гравидубинку для Кея. Продавец почему-то не удивилась столь неожиданной воинственности.

У выхода в город их догнало юное существо-танатолог:

– Вы будете продлевать аТан?

– Пока нет, финансы… – Кей развёл руками.

– Вы уверены?

– Увы…

– Документы и ориентационные брошюры получите у охраны, – сухо объявило существо, отставая. – Языки общения на планете: стандарт, русский, немецкий, корейский. Фирма «аТан» желает вам счастья и здоровья.

Они взяли новенькие документы и тоненькие серые брошюрки с описанием планеты. Охрана открыла бронированные двери, и Кей с Артуром вышли в коридор – длинный тёмный коридор, ведущий из подземных помещений компании на поверхность планеты. Вдали мутно светило солнце.

– Я понял, что было неправильным, – неожиданно сказал Артур. – Завтрак должен состоять из местных продуктов. Кроме…

– Кроме чего?

– Случаев, когда это опасно.

– Глянь брошюру. – Кей вынул «Конвой», сдвинул предохранитель на автоматический огонь. – Я почти ничего не знаю об Инцедиосе.

– Я знаю. – Артур остановился. – Надо было спросить меня, папочка. Здесь третий месяц идёт гражданская война. И применяется биологическое оружие.

4.

Туннель выходил на ровное каменное плато. Бетонная площадка для флаеров была пуста, низенький декоративный заборчик вокруг облеплен мокрыми листьями, открытая дверь в будочку диспетчера медленно и беззвучно раскачивалась на ветру. Накрапывал мелкий слепой дождик. Бледно-жёлтое солнце над горизонтом почти не грело. Вдалеке тянулись ровные рядки коттеджей, нехорошо они выглядели, запущенно.

– С добрым утречком, – держа «Конвой» у бедра, сказал дождю Кей. – Почему эти ублюдки нас не предупредили?

– Разве ты спрашивал? – Артур надвинул капюшон куртки, сунул руки в карманы. – Их обидело, что мы, имея кучу денег, не продлили аТан. Брошюры с информацией нам дали, завтраком накормили. Да и что бы изменилось? Мы и сейчас можем вернуться и продлить договор. Они на это рассчитывают.

– Только нам это не нужно… – Кей шумно выдохнул воздух. – Вроде тихо. Прочитай мне последний раздел брошюры.

– Сейчас, папа, – слегка паясничая, отозвался Артур. – Планетология, экономика, политология, культура… Во. Оперативная обстановка.

– Выжимку, – уточнил Кей.

– Конфликт между двумя группами населения Великоруссии… она занимает весь этот материк. Одна сторона за силовой возврат Лазурных островов, иначе – островов Джень Ши, оккупированных семнадцать лет назад княжеством Сэгун. Другая – за продолжение мирных переговоров по территориальной проблеме. Первых поддерживает Кайзерлэнд, вторых, естественно, Сэгун. Война идёт по всей территории. Месяц назад обе стороны начали применять дум-вирус и биотерминатор. Ориентировочное количество жертв – четыре миллиона. Прогноз неясен. Имперские власти соблюдают нейтралитет. В данный момент основные стычки идут за контроль над Китежем… это столица.

– Поздравляю, Артур. – Кей достал из своей брошюры карту и развернул. – Мы совсем рядом. В тридцати километрах от города.

– А космопорт Империи?

– Симметрично нам относительно Китежа.

– Ага…

Они обменялись взглядами, и Кей почувствовал секундную симпатию к Кертису-младшему. Мальчишка оказался не худшим его клиентом. Половина взрослых мужиков сейчас кляла бы всё на свете и требовала обеспечить, гарантировать, создать безопасность.

– Ну и как мы пойдём? По прямой или по дуге?

– А Бог его знает. – Кей снова огляделся. – Китеж где-то там, сколько нам придётся пройти по дуге?

– Девяносто четыре километра, – после секундной паузы ответил Артур.

– Математик… Считай – сто. Плюс половина на бездорожье. – Кей опустил пистолет в карман плаща, запрокинул голову. Воздух пах только дождём и прелой листвой, но, впрочем, дум-вирус и не должен пахнуть.

– Всё равно безопаснее обогнуть город, – начал Артур.

– Конечно. Идти как минимум три дня. Пищи нет. Ты привит от дум-вируса?

– Само собой.

– Я тоже прививался. – Кей сделал паузу. – Но не в этом теле.

Артур пожал плечами – твои проблемы – и спросил:

– Так как пойдём? По дуге?

– Как поведут… Ложись!

Упал Кертис-младший так резво, словно его толкнули под коленки. Кей, опустившись над ним на одно колено, выхватил пистолет и замер.

Минуту Артур лежал неподвижно. Потом повернул перепачканное грязью лицо и недоуменно посмотрел на Кея.

– Показалось, – не опуская пистолет, сообщил Кей.

– Ты, недоумок… – срывающимся от злости голосом закричал Артур.

– Нет, не показалось, – сказал Кей облегчённо. И веер фиолетовых вспышек «Конвоя» прошёлся над спиной Кертиса-младшего, заставив его снова уткнуться в землю. В следующее мгновение они то катились, то ползли на четвереньках, а за ними сочно шлёпали по лужам пули. Наконец Кей впихнул Артура в бетонную канаву водостока, опоясывающего взлётное поле, прыгнул следом и захохотал.

– Ты что? – приподнимаясь на локтях, спросил Артур. Он лежал в мутной стоялой воде, мокрый до последней нитки, мелко подрагивающий от холода. Единственное, чего ему сейчас не хватало, – это сошедшего с ума телохранителя.

Кей, ещё посмеиваясь, перевёл пистолет на одиночный огонь и объяснил:

– Ясно было, что засада есть. Я подумал, что, если мы немного постоим, они не выдержат и начнут подбираться. Фактор внезапности утрачен.

– А я решил, что ты их всех перебил.

– Нет, что ты. Я никого не убил. Пара ожогов.

Кей снял кепку, нахлобучил Артуру на голову и отполз по канаве на несколько метров. Повернулся к Артуру – и сделал странный жест, взмахнув ладонью вверх и быстро уводя её обратно.

Артур понял жест однозначно. Перевернулся на живот, встал на четвереньки и на мгновение высунулся из канавы.

Зачмокали пули. И в этот момент, подарив Артуру молниеносный злой взгляд, вскочил Кей. Его пистолет дважды плюнул огнём, и сквозь выстрелы донеслись чьи-то крики. Прежде чем стрелки перевели прицел, Кей уже исчез в бетонной канаве. Подполз к Артуру:

– Ты что творишь, мальчик?

– Но ты…

– Я просил тебя надеть кепку на ствол пистолета или на руку и приподнять. Запомни, я никогда не попрошу тебя рисковать жизнью. Для этого есть я. Понимаешь?

– Пойму, – тяжело дыша, пообещал Артур.

Кей молча надвинул ему кепку на глаза и отвернулся. Впрочем, Артур продолжал его видеть – через ровненькое, с опалёнными краями пулевое отверстие.

Стрельба стихла.

– Эй! – приставив ладони ко рту, крикнул Кей. – Кто у вас старший?

Щёлкнул одиночный выстрел. Потом донёсся ответ:

– Я старший. Чего тебе?

– Может, заключим временное перемирие и поговорим?

– Какое, к дьяволу, перемирие? Выходите с поднятыми руками! Нас здесь тридцать человек!

– И ты хочешь положить половину?

– Что ты предлагаешь? – уже спокойнее отозвался собеседник.

– Я встану и сделаю десять шагов вперёд. Оружия в моих руках не будет. Подходи, и поговорим.

– Вставай!

– Дай слово, что в меня не будут стрелять.

– Хорошо, – последовало после короткой паузы.

Порывшись в кармане, Кей достал шоковую гранату – маленький металлический конус. Протянул Артуру:

– Умеешь пользоваться?

– Да.

– Если меня застрелят, прижми ко лбу и активируй. Не понял? Из «Конвоя» ты застрелиться не сумеешь. Выбраться без меня – тоже.

– Ладно. – Артур взял гранату.

– Привет отцу. – Кей поднялся.

Секунду он стоял, ожидая выстрела. Потом, пожав плечами, сделал несколько шагов вперёд. В дверях диспетчерской возник силуэт.

Они сошлись на середине пути – Кей и невысокий мужчина в лёгкой броне. Оценивающе оглядели друг друга.

– Кто вы такие?

– Торговцы с Эндории. Я летел с сыном, наш корабль взорвался.

– И куда направлялись?

– На Каилис.

– Не повезло.

– Ещё бы.

Мужчина явно чувствовал себя неуютно. Кей держался слишком свободно и слишком дружелюбно.

– Как вам наши проблемы?

– Честно? До фени.

– Русский? – заинтересовался мужчина.

– Совсем немного.

– С нами пойдёте?

– Нам надо в космопорт. Мы не воюем.

– Видал я, как ты не воюешь. Ладно, сдавайте оружие, документы, деньги и проваливайте.

– Карточки «аТана» вам ничего не дадут. Имперские документы не подделаешь.

– У нас война, торгаш. И если твоё корыто развалилось поблизости – вини судьбу. Сдавайте оружие.

– Мы не дойдём без него. Забирайте один пистолет и один станнер.

– Ты что, и здесь торговаться вздумал? – Мужчина в броне оторопел.

– У тебя двадцать два – двадцать три человека, – начал Кей. – Броня у двоих, включая тебя. Оружие – охотничьи винтовки с обычными и осколочными пулями, пара дробовиков, три станнера, из которых даже не стреляли. Зарядов нет?

Предводитель бандитов молчал.

– Четверым твоим ребятам я слегка подпалил руки, одному – живот. Ещё один, боюсь, не сможет видеть правым глазом. А теперь учти – я стрелял не на поражение. Я просто охлаждал пыл. Всей толпой вы сумеете нас взять, но половина, не меньше, об этом не узнает.

Мужчина разжал кулак. Короткая трубка могла быть одноразовым пистолетом… могла и не быть.

– Если ты такой крутой, то что сделаешь с пулей в животе?

– Выплюну тебе в лицо и скажу, что русские своих никогда не убивали.

– На аТан надеешься?

– Моё бессмертие кончилось. А у сына – есть. Он вернётся и отомстит.

Мужчина посмотрел на канаву: она была близко и он был на виду. Мужчина сжал кулак, пряча пистолет.

– Как предлагаешь всё обставить?

– Просто. Бери станнер из кобуры. Сам бери – мне пули в спину не нужны. Пистолет в кармане плаща. Там же наличные деньги – немного, но для одного лишними не будут. Я вернусь к сыну. Когда вы уйдёте – так, чтобы мы видели, – мы отсюда быстро-быстро бежим.

Хмыкнув, мужчина достал пистолет вместе с деньгами и быстро опустил под грудной щиток брони.

– Не был бы ты русским… А не врёшь?

– Проверь. – Кей был сама любезность.

– По нашему-то говоришь?

– Говорю плохо, а понять могу, – с лёгкой заминкой ответил Кей.

– Иди в свою канаву…

5.

Они просидели в канаве полчаса, пока не стихли шорохи, пересвистывания и маленькие группки принялись отходить к коттеджам.

– Как ты уговорил? – ложась на спину, спросил Артур. На воду он уже внимания не обращал. Наверное, та казалась ему тёплой.

– Всего по чуть-чуть. Лесть, угрозы, показуха, взятка, национализм.

– Что?

– Ну, во мне есть немного русской крови. Я и на этом сыграл – «русские русских не убивают».

– Правда?

– Чушь. Наоборот, в традиции. Но льстит и помогает сохранить лицо. Эту фразу я говорил раз двадцать, меняя только национальность. Обычно срабатывает, если противник хочет иметь повод для отступления. Понимаешь, национализм – всегда лишь повод. И его можно использовать в любую сторону. «Мы мирные» – «мы мужественные». «Мы трудолюбивые» – «мы лентяи». Объясняй любую вещь национальным или расовым характером – и всё сойдётся.

– Забавно, – подумав, решил Артур.

– Да уж куда забавнее. Дай свой пистолет, ты пойдёшь со станнером. Прикрывай сзади.

Кей поднялся и быстрым шагом, держа пистолет в опущенной руке, пошёл в противоположную от посёлка сторону. Артур, озираясь, следовал за ним.

Но в них не стреляли.

Часа через три они вышли на хорошую бетонную дорогу и пошли по ней – недолго, пока совпадало направление. Дождь к тому моменту смыл с них всю грязь и большую часть воодушевления от победы.

– В тридцати километрах от столицы – полная пустыня, – тихо ругался Кей. – Нет, воюют за право воевать за какие-то острова! Ты их видел на карте, Артур?

– Нет…

Кей обернулся и покачал головой.

– Надо передохнуть. Но не здесь. Вперёд, Артур, тебя ждёт Грааль. Что вы там забыли?

– Монетку в полкреда, – угрюмо ответил Кертис-младший.

…Ещё через час, продираясь по засеянным, но неубранным полям (колючему местному злаку явно не вредили дождь и раскисшая почва), они набрели на огороженный металлической сеткой дом. Строение было низким, серым, почти без окон, явно нежилым.

– Будни фермера, – разглядывая здание, изрёк Кей. – Свинарник или амбар. Бекон любишь?

– Чего ты так развеселился?

– Я работаю, Артур. Пошли.

Сквозь отогнувшийся кусок сетки они пробрались на территорию. Нашли вход – железные двери, скользящие на роликах.

– Тук-тук! – громко произнёс Кей, откатывая дверь. Из темноты сверкнул луч.

Они отпрыгнули по разные стороны двери. Выстрелов больше не было. Кей слегка взмахнул рукой – вправо и тут же назад. Артур послушно снял кепку, подцепил на ствол пистолета и выдвинул в проём двери. Выстрел заставил несчастный головной убор вспыхнуть. И в тот же миг Кей скользнул в темноту.

Ждать пришлось недолго. Серия вспышек фиолетовыми зарницами осветила сарай. Потом Кей крикнул:

– Входите, сэр Артур, ибо всё в порядке. Кривда выпрямлена. Сила послужила Праву.

Шагнув вслед за Кеем, Артур воскликнул:

– Эй, ты знаешь про Артура и Круглый Стол!

– Не должно мне спорить с вами, – выволакивая из сарая тело, ответил Кей. Слегка согнувшись, он тащил убитого за ноги. Запах горелого мяса заставил Артура отшатнуться.

– По крайней мере решена проблема питания, – останавливаясь у двери, сказал Кей.

– Я не буду, – быстро отозвался Артур.

– Там сумка у стены, дурачок. Поройся пока. – Кей продолжил движение. Убитый был стариком, и длинные седые волосы волочились по грязи, слипаясь чёрными сосульками.

Когда Кей вернулся, Артур вскрывал консервные банки.

– Тут только еда и пара бутылок пива, – объявил он.

– Покойный хотел выжить, но и мы хотим того же, – подвёл итог Кей. – Неплохое местечко, а?

Сарай оказался фермерским ангаром. У стен стояли неуклюжие, громоздкие машины, в углу – серый куб зарядного устройства. Кей обследовал его и покачал головой. Забрался в одну из машин, в другую…

– Будешь есть, Кей?

– Обязательно.

Они съели по банке консервированного мяса и выпили бутылку пива. Потом Кей развёл костёр, безжалостно сорвав со стен декоративные деревянные панели. Артур тем временем укрепил у огня металлические решётки непонятного предназначения и повесил на них мокрую одежду. Кей последовал его примеру.

– Из чего он стрелял? – глядя в огонь, спросил Артур.

– Лазерное ружьё. Богатый был фермер… по местным меркам.

– Надеюсь, он имел аТан, – серьёзно сказал Кертис-младший.

Кей тихонько засмеялся, но говорить ничего не стал. Они сидели долго, медленно согреваясь. В закрытую дверь колотил дождь, под потолком повисло сизое одеяло дыма.

– Артур.

– Что, Кей?

– Я задам тебе один вопрос… нет, не сейчас.

– Почему же. Спрашивай.

– Нет. Ты соврёшь, а я хочу знать правду.

– Всю правду знать не стоит, Кей.

– Какой ты умный… Ночевать будем здесь. Носиться по темноте не стоит.

Артур его не понял, но промолчал. Кей натянул полусырую одежду и, забравшись в ближайший комбайн, стал изучать пульт. Артур смотрел на него снизу – на зыбкий силуэт, подёргивающийся в пламени костра, гротескно искажённый стеклянным пузырём кабины.

– Замечательно, – с удовольствием произнёс Кей. – Вот почему старикан не жёг костров…

– Слушай, папа…

– Ну?

– Почему ты ненавидишь детей? Я знаю, тебе хреново пришлось в детстве, но это ещё не повод.

Кей уселся на пол кабины, свесив в открытую дверь ноги.

– Откровенность за откровенность?

– Как с силикоидом? Давай.

– Я никогда толком не был ребёнком. Мне всегда было сорок, Артур. Это очень тяжко – никогда не помнить себя беззаботным мальчишкой. Стараться быть похожим на ровесников, завидовать им… Слишком хорошее детство превращает ребёнка во взрослого ещё быстрее, чем плохое.

– А у тебя было хорошее детство?

– Мой отец был сенатором на Второй планете Шедара. У меня было очень хорошее детство. В день эвакуации мне исполнилось семь… и я уже не был ребёнком. Я видел, как десантные капсулы сыплются на отмели, лишь над космодромом последняя база держала небо. Отец остался с группой прикрытия, они ещё верили в помощь Империи. Может быть, они были живы, когда Император Грей отдал приказ выжечь планеты. Я не говорю, что он был неправ. Штурм унёс бы куда больше жизней, чем та горстка людей, партизанившая на оккупированной планете… не самой послушной планете Империи. Нас принял Альтос, и мы выжили. Нам не оставили фамилий, я перестал быть Кеем Лацитисом. Мы стали детьми Империи. Но я уже не смог стать ребёнком. И это чувствовали все. Таких детей любят родители, но у них нет друзей. Я старался, Артур, очень старался. Воспитателем нашего блока «джи» был хороший человек. Разносторонняя личность, автор детских сериалов, которые шли по телесети Альтоса. Не садист и не извращенец, которые очень любят такую работу. Он искренне считал, что детей надо защищать от взрослых. Он всегда говорил о дружбе и доброте и, наверное, не мог понять, почему его дружные воспитанники не любят маленького Кея. Для него я оставался ребёнком с трогательно тощей шеей…

Артур невольно улыбнулся:

– …и грустными глазами. Ровесники видели, что на самом деле я другой. И защищались от меня как умели. Когда я понял, что ребёнком мне уже не стать, я стал взрослым. Ночью… это уже не важно. Я прибился к бродячему цирку. Это тоже местечко дай Боже, но они отнеслись ко мне почти по-человечески. Я мыл полы, продавал билеты, ассистировал клоунам, год стоял мишенью для Редгара Реда, человека – пистолета…

– Его ты тоже убил?

– Ты что, Артур? Редгар научил меня всему. Стрелять, метать ножи, не закрывать глаза, когда стреляют в тебя. Потом сказал, что цирк для меня – лишь этап. И заставил работать с Дианой, своей подружкой, воздушной гимнасткой. Мне нравилось… пока она не сломала шею. Я прошёл всех артистов – хоть понемногу, но был со всеми. Наши клоуны, Яцек и Нарик, дали мне больше, чем десяток психологов. И при этом ни разу не уложили в свою двуспальную кровать, хоть и были голубее голубого. Я знаю, как выглядят звери, готовясь к атаке, и как можно отбиться от пси-мутированного тигра. За это спасибо Джассану, нашему единственному мршанцу. Он же научил меня разбираться в винах…

Кей замолчал.

– Ты не любишь детей, потому что у тебя не было детства, – безжалостно сказал Артур. – Ты завидуешь им. Ты считаешь, что сильнее зависти женщин к мужчинам – зависть ребёнка ко взрослому. И постоянно ощущаешь себя объектом ненависти.

– Да.

– Тогда спрашивай ты.

– Это трудно – пытаться быть взрослым, но оставаться ребёнком?

– Конечно, Кей.

– Давай спать, Артур Ван Кертис. – Кей спрыгнул на землю. – Забирайся в кабину и закрой дверь. Кресло широкое, а климатизатор я включил.

– А ты?

– А я поищу другой комбайн. Спокойной ночи.

6.

Когда Артур проснулся, Кей уже разогрел завтрак. Кроме того, он вывел из ряда один комбайн, установив его напротив двери. Артур скептически поглядел на несуразный агрегат – барабанная фреза спереди, четыре огромных колеса, автопаковщик сзади. Корпуса как такового не существовало – все агрегаты были на виду. Болтающаяся на тонких опорах кабина выглядела какой угодно, но только не надёжной.

– Не сказал бы, что это удачная идея, – беря свою порцию, заметил Артур.

– А лучшей нет. – Кей придирчиво осматривал колёса. – Скорость до сорока пяти километров в час – и это в рабочем режиме. Энергозапас почти полон. Как выспался?

– Как дома.

– А я замёрз. Климатизатор барахлил, наверное.

Они покончили с завтраком и забросили сумку с остатками консервов в кабину. Кей вручил Артуру лазерную винтовку – никелированный агрегат с громоздким боковым магазином, велел:

– Лезь в кабину.

Из стеклянного пузыря Артур наблюдал, как Кей открыл дверь, постоял немного и громко произнёс:

– Красота-то какая! Дождь кончился, роса улеглась… Как бы жнивьё не взопрело, сынок!

– Кей, я просил тебя не называть меня «сынок»!

– Хорошо, сынку, – карабкаясь в кабину, сказал Кей. – Молотить пора, верно? Подвинься.

Глаза его возбуждённо поблёскивали. Артур растерянно вылез из кресла, уселся на пол кабины. Кей положил руки на рычаги.

– Учись, в жизни всё пригодится…

Комбайн взревел и, разбрызгивая лужи, выкатился из ангара. Кей засмеялся. Колючие злаки тянулись до горизонта.

– Застоялись хлеба, не находишь?

– Это не пшеница, Кей.

– Я знаю, Артур. – На мгновение лицо Кея утратило дурашливое выражение. – Озноб, эйфория… дальше пойдут галлюцинации. Это дум-вирус. Поехали!

Фреза взвыла, опускаясь к земле, и, протаранив изгородь, комбайн покатил через поле. Сзади зачавкал паковщик, ритмично выкидывая пластиковые мешки с прессованной травой.

– Сколько у тебя времени? – тихо спросил Артур.

– Часа три. Потом период немотивированной агрессии и паралич сердца. Я попытаюсь довезти тебя, малыш.

Почти час они ехали молча. Артур смотрел в окно, держа на коленях винтовку, Кей напевал фривольные песенки, потом спросил:

– Чего они хотели?

– Кто?

– Эти люди… на лошадях… в шапках с синими звёздами…

– Я никого не видел, – пряча глаза, ответил Артур.

– А-а… Если я назову тебя Лёшкой, стреляй. Хорошо?

– Обещаю.

Два раза Артур видел в отдалении столбы дыма. Временами Кей рулил, объезжая что-то или преследуя кого-то невидимого. Артур молчал.

Потом их попытались остановить. Небольшая толпа вооружённых мужчин – быть может, тех самых, что встретили их у выхода, – открыла по комбайну огонь.

– Град, – сухо заметил Кей. Артур так и не понял, острит он или искажённое сознание уже не воспринимает реальность. Комбайн описал вираж и направился на толпу. Приоткрыв дверь, Артур начал стрелять из винтовки – у неё была отличная скорострельность и объёмистый магазин.

– Никакая непогода не помешает мне собрать свой последний урожай, – заявил Кей, когда пули защёлкали о кабину. Стекло притворялось броневым, покрываясь трещинами, но не капитулируя. И Кей довёл жатву до конца, после чего лёг на прежний курс. Пластиковые мешки в контейнере давно кончились, и перемешанная с травой плоть хлестала из комбайна чудовищным людоедским фаршем.

– Очень показательно, что тебя даже не тошнит, – заметил Кей, поглядывая на Артура. – Стоило бы убить твоего папашу, но это невозможно.

Артур не понял.

Они пронеслись по окраине Китежа мимо пылающей деревянной церкви, мимо размолотых артиллерией домов и заботливо укрытых чехлами памятников. Памятников было много.

– Народ, не помнящий прошлого, обречён, – прокомментировал этот факт Кей. – Наш народ – бессмертен.

Когда впереди показались башни космодрома, Кей глухо спросил:

– Перемахнём через реку, как считаешь?

– Перемахнём, – глядя на приближающуюся ленту шоссе, согласился Артур. Они форсировали преграду и покатили на радужный барьер силового поля. Две машины Имперской пехоты лениво выкатились из ворот и развернули башенки излучателей в их сторону.

– Вместе погибнем, Лёшка, – прищурившись, сказал Кей. – Не лучший вариант, верно?

Артур достал станнер и аккуратно выпалил Кею в висок. Потом стащил одеревеневшее тело с кресла и остановил комбайн. Сложнее было найти управление фрезой – пока Артур её не остановил, пехота приближаться не спешила.

Выпрыгнув из комбайна, Кертис-младший побежал к охранникам. Ему было только двенадцать лет, и те не стали стрелять.

– Помогите моему папе! – крикнул Артур. – Помогите, у него дум-горячка, но я его обездвижил! Помогите, мы заплатим! Мы с Эндории, мы с родины Императора! Помогите!

Он плакал слишком натурально, а у лейтенанта Имперских войск тоже были дети. Лейтенант кивнул солдатам, и двое, опустив щитки шлемов, направились к искорёженному, заляпанному кровью и пробитому пулями комбайну.

7.

Приходя в себя – в те редкие минуты, когда инъекция вирофага снижала уровень токсина в крови, – Кей размышлял в стерильной чистоте пустой палаты. Бред прекратился, сознание было ясным, хотя и вялым. Теперь он мог только выздороветь – или умереть, если вводимый огромными дозами вирофаг мутирует и примет его плоть за вирус. Мягкие лапы манипуляторов умывали его, меняли постель, кололи лекарства и мутную питательную жидкость.

Когда в палату вошла женщина, одетая в зелёный врачебный костюм, но с отключённым шлемом, Кей понял, что выжил.

– Меня зовут Изабелла, – усаживаясь на край постели, сказала она.

– Прекрасное имя, – с трудом ворочая непослушным языком, сообщил Кей. – Вы – белокурый ангел…

– Как звать вашу жену?

– Карина.

– Тоже мило. – Женщина кивнула. – Я ваш врач. Вы не ощущаете провалов в памяти?

В голубых глазах женщины был холод. Долгая жизнь и долгая работа на Императора. В какой-то мере она и была врачом – хирургом, отсекающим ненужные клетки социального организма.

– Нет… кажется… я могу потерять память, мисс?

– Проверим.

И они проверили. Кей рассказал ей о своём детстве, о дяде Рауле, оставившем небольшое наследство, о климате Эндории, о том, как уклонялся порой от уплаты налогов, о знакомстве с Кариной и рождении Артура.

– Он в общем-то хороший мальчик. Не бросил отца. С ним всё в порядке, мисс?

– Император не оставляет в беде своих подданных, – с достоинством сообщила Изабелла. – Как погиб ваш корабль?

– Мы стартовали с Эндории вечером тринадцатого, в шестую декаду восточных ветров…

– Интерфазники обычно не капризничают, но, видать…

– Артура на кусочки разорвало, не приведи Бог такое увидеть…

Лицо Изабеллы оставалось бесстрастным. Она повидала куда большее, чем разорванный на кусочки маленький мальчик.

– …аТан-то сработал – вот уж никогда до конца не верил… Вышли мы к этому сараю, а там мёртвый старик и трактора всякие…

Изабелла положила ладонь на горло Кея. И без всяких эмоций сказала:

– Нехорошо обманывать слуг Императора. Нам нужна истинная правда, полная правда, Кей. Ваша жизнь ещё так хрупка… а вы врёте.

– Мисс, – Кей захрипел, – он стрелял в нас, что я мог поделать? Боже, они все здесь сошли с ума…

Изабелла вытерла руку о простыни и улыбнулась.

– Теперь лучше. Императора не беспокоит смерть мятежников и бандитов, но он любит искренность.

Кей торопливо закивал.

– Вы ловко выкрутились из неприятностей, Кей Овальд. Этот комбайн в крови от шин до кабины, словно побывал на бойне.

– Мисс, я плохо соображал, когда вёл машину. Нас пытались остановить… я не ранил людей Императора, мисс?!

– На ваше счастье, нет, – холодно отозвалась Изабелла. – Вы очень удачливый человек. Простой торговец – и такая прыть. Меня всегда смущали люди, выходящие за рамки своей профессии. Ваше дело торговля, а не воинские подвиги.

– Мы, Овальды, всегда честно служили Императору Грею! – возвышая голос, сказал Кей. – Мой дед, Артур, в чью честь я назвал сына, на Смутной Войне…

– Оставьте, Кей. О подвигах вашего деда я уже достаточно наслышана от мальчишки. К вам они отношения не имеют. Отдыхайте.

Уже в дверях Изабелла добавила:

– Мы сообщим на Эндорию о вашем чудесном спасении. Что передать жене?

– Что я люблю её… и прошу не волноваться.

– Последнее пока преждевременно.

Дверь закрылась, и Кей опустил голову на подушку. Ему оставалось только надеяться, что старый хитрый лис Кертис предусмотрел всё. Что он умнее старых женщин из Службы Имперской Безопасности.

В своём кабинете, обставленном просто, как и подобает слугам Императора, Изабелла Каль составляла еженедельный отчёт. Рутинная работа, по традиции сваливаемая на заместителя регионального Командующего, приносила ей удовольствие. Простые цифры – о потерях мирного населения, расходах Службы, количестве завербованных агентов. А сколько за ними работы, сколько жизней – и ещё больше смертей.

Сколько власти!

Сообщение с Эндории пришло только к вечеру. Изабелла пролистала официальную справку, просмотрела ролик, заснятый агентом в доме Овальдов. Высокая худощавая женщина, Карина Овальд, зарыдала, увидев фотографию Кея – с осунувшимся, полубезумным лицом. Тут же взяла себя в руки и насела на агента с вопросами: как связаться? Почему не сообщили раньше? Мы не последние люди на Эндории! Не оплатит ли Служба её перелёт на Инцедиос?

– Тощая стерва, – заключила Изабелла, выключая запись. Этот торговец не имел вкуса. Красивая мордашка – ещё не всё в женщине. Но теперь понятно, в кого пошёл его сын… – Артур Овальд, наблюдение, – приказала она.

Экран вновь ожил – но Артура в маленькой комнатке не было.

– Поиск.

Артур Овальд был в душе. Изабелла склонила голову набок, внимательно разглядывая мальчика. Красивый, щенок. Отец тоже ничего – но погрубее, попроще.

Мальчик тем временем присел на дно ванны. И принялся за то занятие подростков, для которого душ служит самым удобным прикрытием.

Каль почувствовала, что начинает возбуждаться. Работа редко оставляла ей время на секс.

Включив экранирование, Изабелла достала из нижнего ящика стола вибратор. Не отрывая взгляда от экрана, закинула ноги на стол…

Артур принимал душ достаточно долго, чтобы Изабелла Каль получила все желаемые эмоции. Приведя себя в порядок, она включила автосекретаря и сказала:

– Семья Овальд. Красный режим отменяется. Жёлтый режим в течение недели. Оперативная работа – Луис Номачи. Видеоконтроль… видеоконтроль остаётся на мне.

Ей понравилось недавнее ощущение. То, чем ей приходилось заниматься с директором Службы Куртом, несло в себе мало приятного.

8.

На следующий день Артуру Овальду разрешили навестить отца. Кей, полулёжа в постели, ел жиденькую овсяную кашу. Вкус у неё был божественный – по сравнению с тёплой минеральной водой, которую позволили выпить накануне.

– Папа?

Кей молча протянул тарелку медсестре – рыженькой девице субтильного телосложения. Они с Артуром смотрели друг на друга.

– Я рад, что ты не посрамил имя деда, – сказал Кей.

Артур улыбнулся:

– Пап, ты гораздо лучше выглядишь.

– Это неудивительно.

Артур покосился на медсестру. Сообщил:

– Они связались с мамой… она со мной разговаривала. Я сказал, что приезжать не надо. Ты ведь через три дня выпишешься, и мы полетим домой. Правда?

Старый хитрый Ван Кертис. Он переиграл-таки Службу. У меня действительно есть домик на Эндории и жена по имени Карина…

– Придётся полететь, сын. В нашем космопорте кое-кто нуждается в хорошем скандале. Мы из них вытрясем всё – и за корабль, и за эти мучения.

Рыжая медсестра улыбнулась, отворачиваясь. Этот здоровяк торговец был ужасно самонадеян. Технические службы космопортов поднаторели на подобных скандалах.

Впрочем, эндорианец чертовски упорен и удачлив. Возможно, он и выжмет какую-то сумму… через пару лет.

– Артур, принеси мне нормальный бутерброд, – прошептал за её спиной Кей Овальд. Вот всегда так. Стоит пациенту начать шевелиться, как он мечтает нарушить режим…

Луис Номачи был человеком обманчивой внешности. Пухлый, как колобок, жизнерадостный, радующийся, как казалось, всему происходящему. Его способность быстро подниматься по службе вызывала удивление коллег. Луиса считали стукачом, поговаривали о высоких покровителях. Но дело было совсем не в этом. Просто Луис умел принимать любые правила игры. Такие, как он, выживали на оккупированных планетах, переживали смену всего начальства и шли вверх – медленно, но неуклонно. Раньше их рост сдерживал срок жизни. Теперь наступало их время, их шанс. Умеющие приспособиться ко всему, выдержать победу и поражение, они, подобно колючей сорной траве, прорастали на теле Империи Людей. Нельзя даже было назвать их аморальными. Они всего лишь соответствовали моменту.

Сейчас у Номачи было очень несложное задание – контроль за двумя эндорианцами, находящимися на жёлтом режиме. Отец и сын. Добрались в космопорт из регионального отделения «аТана» – повезло. Каль провела первичную проверку и скинула дело на него. Пассивное наблюдение, проверка данных – что может быть проще…

Но почему Изабелла Каль лично вела эндорианцев? Почему продержала неделю на красном режиме, пока не поговорила с Овальдом-старшим и не дала запрос на их родину? Номачи был лишён звериного чутья Изабеллы, её семидесятилетнего опыта. Зато верить в чужой опыт он умел. И обладал упорством того сорта, что присущ скорее дверной пружине, чем человеку.

Скрючившись перед терминалом компьютера, поминутно жуя сухое печенье из пачки, Луис открывал то один, то другой файл по «делу эндорианцев». Рапорт лейтенанта внешней охраны, заключение врачей, протоколы первичных допросов мальчика, запись разговора Изабеллы и Кея, доклад Службы с Эндории… Оценка общей достоверности информации – восемьдесят шесть процентов. Прекрасно. Золотая середина – не слишком мало и не настолько много, чтобы вызвать подозрения. В чём-то они лгали, как и положено любому добропорядочному человеку. Но Изабелла Каль питала сомнения на их счёт. Луис вернулся к оперативной информации. Фотографии Кея и Артура… стоп. Не слишком-то они похожи. Карина Овальд наставляла мужу рога? Возможно. Луис вызвал файл с краткой информацией о Карине. Портрет… Ну, если она мать мальчика, а Кей его отец… Луис запустил программу физиономического анализа.

Пятьдесят два процента. Артур мог быть сыном их обоих, мог быть прижит от другого мужчины, мог быть удачно усыновлён. Опять-таки – средний результат. А если по-другому? Вероятность, что Артур – сын Карины, вероятность, что Артур – сын Кея…

Двадцать процентов. Шесть процентов. Прекрасно. Что-то не нравилось программе. Мальчик, который был сыном Карины и Кея, не мог быть сыном Карины или Кея. Как необычно…

Программа могла дурить. Карина могла изменять мужу. В бюро усыновлений при подборе ребёнка могли пользоваться точно такой же техникой и подобрать удачного ребёнка для пары, а не для Карины и Кея по отдельности. Не стоило даже затевать расследования.

Но человек-пружина не умел останавливаться на полпути. Была проверена Эндория, была проверка на месте. Что осталось? «аТан»? Вечное бельмо на глазах всевидящей Службы. Вечный позор. Они пользовались аТаном на общих основаниях и после обоюдоудачной перестрелки порой воскресали рядом со своими убийцами. Империя Кертиса Ван Кертиса, государство в государстве. Как унизительно знать, что все тайны Спецслужбы могут быть выкачаны из памяти погибшего – и великодушно оживлённого сотрудника. Несмотря на заверения Кертиса самому Императору, несмотря на показное дружелюбие и льготные тарифы, «аТан» хранил свои секреты…

Но в самом прочном панцире есть слабые места.

Луис послал запрос на расконсервацию агента, завербованного в рядах «аТана». Послал без мотивации, слегка надеясь, что запрос не пройдёт. Он не хотел возиться с этим делом, но не умел отступать.

Запрос прошёл.

– Так тому и быть, – сказал Номачи компьютерному терминалу. – Раскрутим вас на полную катушку, как положено. Не зря же вы налоги платите…

Кей тренировался. Тело ослабло не сильно, видимо, мышцы во время болезни искусственно стимулировали. Гораздо больше хлопот доставляло возможное наблюдение – ему приходилось заниматься вполсилы. В великолепно обставленном спортивном зале маленького госпиталя это было чертовски обидно.

С сожалением выйдя из-за очередного тренажёра, Кей поискал глазами Артура. Тот сидел на конструкции, похожей на рабочее место палача. Руки его были закреплены на гидравлических пружинах.

– Давай, давай, – подбодрил «сына» мистер Овальд. – Раз уж мы заплатили такие деньги, так тренируйся до седьмого пота.

– Угу, – медленно разводя руки, пообещал Артур.

Кей прошёл в сауну. Лёг на деревянный полок, чувствуя, как высыхает на коже пот. Не по правилам, но как отдыхает тело… Потом он снова вспотел и стал терпеливо ждать, пока испарится и эта влага.

Пришёл Артур, устроился на полок ниже. Полежал немного и сказал:

– Мама, наверное, волнуется. Мы скоро полетим домой?

Это была заранее оговорённая фраза. Артур чего-то боялся. Или просто спешил на свой Грааль?

– Через три дня рейс на Илион. Оттуда домой рукой подать.

– А завтра вечером уходит лайнер на Эпсилон Волантиса. Можно оттуда – я считал, быстрее выходит.

– Сын, надо считать ещё и расходы, – наставительно произнёс Кей. – Сам знаешь, в какой мы сейчас ситуации. Из наших живодёров пока выжмешь денежки… Я пойду в бассейн, а ты пропотей как следует.

На расстоянии шестидесяти километров от Имперского космодрома, рядом со зданиями империи «аТан», Луис Номачи разговаривал со своим агентом.

– Вы… вы уверены в безопасности встречи?

– Экран надёжен, – презрительно произнёс Луис.

– Вы не знаете возможностей нашей охранной службы…

– Зато вы знаете наши!

Златокудрое существо смутного пола плаксиво скривило ангельское личико:

– Такие обширные требования… Я готов послужить Императору, но…

– У тебя есть «но» для Императора? – заинтересовался Луис. – Я ещё не слышал такого!

Существо притихло.

– Мне плевать на твои проблемы. Уверен, что ты трахаешься с половиной мужчин и женщин вашего гадючника. И ещё более уверен, что фильм, где ты ласкаешь гениталии булрати, их развеселит.

– П-послушайте, вы должны п-понять меня как мужчина мужчину…

Луис разразился добродушным смехом:

– А ты шутник… шутник. Тебе бы родиться многоразовым и безразмерным презервативом, ты бы был на своём месте.

– У меня только начала налаживаться спокойная сексуальная жизнь… – обречённо сказал танатолог.

– Налаживай. И помни – чем больше данных об Овальдах ты нам передашь, тем на больший срок тебя оставят в покое. Привет любимым.

Луис зашагал к флаеру. К людям подобного типа он не боялся поворачиваться спиной. Здорово, что большинство не приемлет межрасовый секс. Это делает меньшинство полезным для Спецслужбы…

Садясь в кабину, он подумал, что если межрасовые контакты легализуются, то надо будет настроить общество против чего-то другого. Против мазохизма, гомосексуализма или поцелуев в губы – это уже детали.

Нельзя терять такой удобный слой информаторов.

9.

На бетонной глади посадочного поля двухсотметровый лайнер казался небольшим. Звук через толстое стекло почти не доносился. Снующие от зданий к лайнеру и обратно машины выглядели детскими игрушками богатого ребёнка.

«Такого, как Артур Кертис, например», – подумал Кей. Но прежней неприязни к мальчишке в сознании не возникло. Всё-таки он его вытащил. Чем бы ни руководствовался – но вытащил.

Мимо них прошла по залу ожидания ещё одна группа пассажиров. Самые обеспеченные граждане Великороссии предпочитали эмигрировать не в Кайзерлэнд или Сэгун, а сразу на другую планету. Наверняка, как это всегда бывало, самыми обеспеченными оказались те, кто развязал войну. Женщины в мехах, мужчины в костюмах, казавшихся скромными, пока не подойдёшь вплотную, сытенькие, разнаряженные дети. Многие вели на поводках собак, некрасивая темнокожая девица несла на руках кошку.

– Я очень скучаю по маме, – произнёс Артур.

– Не ной, сын, – спокойно ответил Кей.

– Очень скучаю!

Кей присел, заглядывая Артуру в глаза. Мальчик явно был на гране срыва.

Почему?

Рвался к несуществующей матери? Или той, реальной, которую Кею не довелось увидеть?

– Малыш, соберись. – Кей провёл ладонью по лицу Артура. Ладонь намокла. – Ну что с тобой?

Артур молчал.

Кертис Ван Кертис завоевал своё положение не только везучестью, чугунной задницей и умением подойти к людям. У него ещё было хорошее чутьё, как у славной женщины Изабеллы из местного отделения Службы. Артур это чутьё вполне мог унаследовать.

– Давай посмотрим, что мы можем сделать, сын. – Кей взял Артура за руку. Они подошли к кассе.

– Места есть, – с готовностью сообщила девушка в старомодных очках. – Люкс, первый класс, бизнес-класс…

На маленьком табло, обращённом к Кею, высветились цифры. Кей поскрёб затылок.

– А… извините, во втором классе…

– На такие расстояния не летают корабли с местами второго класса, – сразу посуровела кассир. Потом глянула на умоляющее лицо Артура и чуть отошла. – У вас денежные затруднения, мистер?

– Да, понимаете, нам добираться до Эндории, а наш корабль… я ведь и сам пилот, торгую… торговал…

– Давайте посмотрим, что мы можем для вас сделать. – Пальцы девушки запорхали над клавиатурой. – Возраст мальчика?

Луис покрутил в руках дискету. Молодец, танатолог. Дрянь, но молодец. Трёхдневная запись памяти Кея Овальда! Какая бы чушь там ни была, но сам факт существования этой записи – сенсация. Вот они, нравы «аТана». Вот она, цена бессмертия!

Вставив дискету в компьютер, он начал подбирать программу-видеоадаптер. Проклятый «аТан» использовал собственные компьютеры, программы и кодировки…

– Итак, учитывая скидку за возраст ребёнка, отсутствие багажа, недозагрузку рейса, вашу пересадку на Волантисе на корабль нашей же компании… цена составит сорок восемь процентов от первоначальной! – Девушка-кассир пожала плечами, словно сама удивилась полученному результату.

– Пап… – прошептал Артур.

– Поторопитесь с решением, до окончания посадки – пятнадцать минут.

– Ну, такого шанса упускать нельзя! – махнул рукой Кей. – Оформляйте.

Он отправил под прозрачный щиток кассы документы и положил кредитную карточку на панель интерфейса. Спросил:

– Карточку «аТана» принимаете?

– Конечно…

«Да, лихо размазало пацана», – подумал Луис, наблюдая за кровавыми клочьями на стенах рубки. Потом изображение подёрнулось розовой мутью – у Овальда-старшего начали лопаться глаза.

Номачи достал из стола пачку печенья. Разорвал пластиковую обёртку. Хорошо он поработал и плевать на лишний вес.

– Дня на два назад отмотай, – предложил он машине. Вышколенная сервис-программа поняла.

На экране возникла оскаленная морда булрати.

Луис поперхнулся печеньем.

– Кузуар буул-рати, к, хаа! К, хаа, буул! – произнёс голос Кея Овальда.

– Хазр, кхомо! – фальцетом откликнулся булрати.

Из открытого рта Луиса сыпались на клавиатуру непрожёванные крошки.

Маленький автобус остановился под днищем лайнера. Последние пассажиры торопливо втягивались внутрь лифтовой трубы.

Охранник, нервно прислушивающийся к гулу разогреваемых генераторов, провёл по документам Кея детектором. Индикатор засветился жёлтым. Пассивное наблюдение? Что ж, это не препятствует покидать планету. Шедший следом мальчик тоже был под наблюдением. С ума они все посходили в оперативном отделе.

Шлёпнув по втягивающейся в корпус корабля лифтовой трубе ладонью – на удачу, – охранник заспешил к нетерпеливо сигналящему автобусу. Опасное дело – стоять поблизости от стартующего на гравитационниках корабля.

…Когда Кей отвёл взгляд от мёртвого булрати – как он его убил-то? одним касанием? – Луиса ждал новый шок.

Этого человека в лицо знали все. Кертис Ван Кертис. И он весьма напоминал… сына Кея Овальда, точнее, Артур Овальд походил на него.

– Портрет Артура Ван Кертиса! – завопил Номачи. Машина сражалась с неожиданным заданием секунд пятнадцать. Всё это время Луис провёл, пританцовывая у стола.

– Единственная доступная фотография сделана в возрасте пяти лет, – любезно сообщил компьютер.

Луису улыбался пухлый малыш.

– Вероятный облик сегодня! – заревел Луис.

Плотно сжав тонкие губы, с экрана смотрел парень лет семнадцати.

– А в двенадцать?

Артур Овальд, почти такой, каким Номачи видел его утром, появился на дисплее.

– Ух, – сказал Луис, – ух.

– Мало данных, – забеспокоился компьютер.

– Отключись, железка! – выбегая из кабинета, крикнул Номачи. По коридору… мимо охранников… через приёмную…

Луис влетел в кабинет Изабеллы Каль. Шок был так велик, что он даже не стал ничего обдумывать.

– Включите экран, – не здороваясь, попросил Номачи.

Изабелла молча включила экран и личное записывающее устройство. Спросила:

– Чем вызвано ваше оживление?

– У нас в руках, – подходя к столу, произнёс Номачи, – у нас в руках Артур Ван Кертис!

– А кто ещё? – не скрывая презрения, спросила Каль.

– Очевидно, его телохранитель. Человек, намолотивший на комбайне два десятка повстанцев.

Лицо Изабеллы побелело.

– Вы их задержали, Луис?

– Я… нет… я спешил… – Номачи с ужасом почувствовал в своём голосе интонации плаксивого извращенца-танатолога.

– Артур и Кей Овальды. Поиск. – Изабелла пригнулась к экрану.

– Работаю… работаю… Артур Овальд, – обрадованно сообщил компьютер. – Покинул планету на лайнере «Волантис-круизный» компании «Стар Трек» десять минут назад. Кей Овальд. Покинул планету на лайнере «Волантис-круизный» одиннадцать минут назад.

К счастью для Номачи, он успел сдержать самоубийственный вопрос – как один и тот же корабль мог стартовать в разное время.

– Диспетчера космопорта, – одарив Луиса ненавидящим взглядом, велела Изабелла. – Я заместитель Командующего планетарного филиала Службы Имперской Безопасности Изабелла Каль, – выпалила она появившемуся на экране мужчине. Ещё никогда титул не казался ей столь длинным и ненужным. – Требую возвращения на планету лайнера «Волантис-круизный». Дело особой важности. Именем Императора.

Разрывая воротник блузки, она вытащила персональный жетон на цепочке и сунула прямо в объектив. Луис, вытаращив глаза, смотрел на обнажившиеся груди – покрытые багровыми пятнышками ожогов и мелкими порезами. Он и помыслить не мог, что Каль склонна к мазохизму.

– Поздно, – поглядев на какой-то экран, сообщил диспетчер. – Лайнер только что вошёл в гиперпрыжок. Что произошло? Террористы? Бомба?

Изабелла отключила связь. Опустилась в кресло, устало спросила:

– Так кто был у нас в руках? И откуда эта удивительная догадка?

Покосившись на свою грудь, она досадливо запахнула блузку. И Луис понял, что его шансы на карьеру – и саму жизнь – резко упали в цене.

10.

Лайнеры такого класса, как «Волантис-круизный», стартовали мягко. Артур и Кей зафиксировались в креслах, но это было не больше, чем данью традиции. Десять минут лёгких перепадов гравитации – при таких размерах, как у лайнера, скомпенсировать все перегрузки не удавалось самым совершенным машинам.

Потом что-то неуловимо изменилось. Пол стал незыблем, как твердь планеты, далёкий шум двигателей, плывущий к ним через обшивку, изменил тональность.

– Мы вошли в гиперпрыжок, – сбрасывая ремни безопасности, сказал Кей. – Ну, что ты скажешь?

Артур поднял лицо, мокрое от слёз. И прошептал, еле слышно, срываясь на беззвучный крик:

– Не хочу… Не хочу… снова…

Кей опустился рядом с ним на колени, спросил:

– Помнишь, на планете я хотел задать тебе один вопрос? Так вот, я его задаю.

Артур кивнул, замолкая.

– Сколько раз ты умирал, мальчик?

Лицо Кертиса-младшего дрогнуло.

– Сколько раз? – безжалостно повторил Кей.

– Семьдесят три раза. – Глаза Артура остекленели. Кея забила дрожь.

Семьдесят три. Прыжки с хрупкого мостика жизни, перекинутого над тьмой вселенского ничто. Боль уходящего сознания, холодное дыхание вечности – и рывок нейронной сети, возвращающий обратно. Ужасно не воскрешение, ужасна смерть. Никто в Галактике не проходил аТан столько раз – никто не мог позволить себе быть столь расточительным. Кроме Ван Кертиса – и его сына. Мальчика, умиравшего всю свою жизнь.

– О Боже. – Кей почувствовал, как кружится голова. – Тебе шестнадцать?

Артур кивнул.

– Первый раз ты умер…

– В двенадцать.

Кертис-младший умирал каждый месяц. Чаще – каждые три недели. Что тут вечность мучений, обещанная Кею за неудачу, – единственный сын Кертиса жил этими муками добровольно. Они были его воздухом, его хлебом, его школой… его жизнью. Этот мальчик был со смертью на «ты».

Этот мальчик уже не мог стать взрослым.

– Ты – тридцать седьмой, – прошептал Артур. – Меня вели мужчины, женщины, подростки, мршанец, десятилетняя девочка. Я всех вас знаю… всех вас видал в гробу. Вы все крутые поначалу. За вами кровь хлещет, и никто не устоит. Вы все крутые… были.

– Я тебя доведу.

– Все так говорили. У всех был кнут и пряник. Я уже чувствую, когда что-то ломается… вот как здесь. Они нас раскусили.

– Но мы убежали, Артур.

– Догонят.

– Почему ты не смог добраться до цели раньше?

– Не знаю. Словно держит… что-то.

– Грааль даётся достойным. Помнишь?

Артур слабо улыбнулся. Вскинул голову – в отчаянной попытке сбить слёзы. Сказал:

– Уже не осталось достойных, мой верный слуга. И я – самый последний из тех, кто вправе коснуться Грааля. Ибо я послал вас всех… зная, что лишь я бессмертен. Ибо я… я…

Кей мягко привлёк Артура к себе. Первый раз в жизни он обнял ребёнка, который был ещё несчастнее, чем он. Они сошлись в пространстве и времени – две искалеченные души; взрослый, который не бывал ребёнком, и ребёнок, который не мог стать взрослым.

– Я доведу тебя, – повторил Кей. – Я не слуга твой, сэр Артур. Я твой сводный брат, маленький король. Ты увидишь Грааль.

Артур тихо плакал, обмякнув на груди Кея. Лайнер нёсся поперёк пространства, стальное вместилище тысяч человеческих страданий.

– Что там, на Граале? – спросил Кей.

– Бог… – прошептал Артур, не отрывая лица от мокрой рубашки телохранителя.

– Что?!

– Бог. Бог из машины. – Пальцы Артура, вцепившиеся в плечи Кея, задрожали, и он не решился переспрашивать.

У двери пропел зуммер. Кей, помедлив секунду, отстранил Артура. Достал из кармана платок, дал его мальчишке. И открыл дверь.

На пороге стояла маленькая девочка в расшитом сарафане и с короткими толстыми косичками.

– Добрый день, сударь. – Она неуклюже сделала реверанс. – Мы ваши соседи. Ваш сын не желает показать мне корабль? Я первый раз лечу.

Из двери соседнего номера выглядывала русоволосая женщина. Она помахала Кею рукой и сказала:

– Привет!

– Привет! – ответил добродушный мистер Овальд. Повернулся и спросил сына: – Ты не хочешь показать юной леди корабль, Артур?

– Хочу, папа, – ответил послушный сын. – Здравствуйте, сударыня.

11.

Изабелла Каль смотрела на портрет Артура Ван Кертиса. Мальчишка улыбался, надёжно спрятанный в недрах компьютера, в уносящемся сквозь гиперпространство корабле. Сколько денег, предательства, героизма стояло за одной-единственной его фотографией… как просто было получить Артура живьём.

– Я должна была понять, – сказала Изабелла. – Он очень похож на Кертиса-старшего.

– У нас осталась запись памяти мужчины, – попытался утешить её Луис. – Его пребывание в резиденции Ван Кертиса… это немало.

Ответный взгляд Каль не нуждался в расшифровке. У них было больше, чем немало, а теперь вся слава уйдёт к сотрудникам Службы на Волантисе.

Номачи пошёл ва-банк.

– Никто, кроме нас, не знает, кто такие Овальды, – куда-то в пространство произнёс он. – Мы можем потребовать их депортации с Волантиса… или же перехватить их там.

– Ты говоришь об измене, – ровным тоном заметила Каль.

– Я говорю о доведении операции до конца. Мы должны сами задержать Кертиса-младшего.

– Двое – слишком много, чтобы вести операцию такого уровня.

– У меня аТан, – быстро сказал Луис.

– Понимаю. У меня тоже. – Изабелла колебалась. – Если станет известно, что мы рисковали интересами Службы из-за личной карьеры…

– Но если мы возьмём Артура…

– Кто знает о записи памяти?

– Мой информатор в «аТане» и тот человек, который сделал запись. Он вряд ли смотрел всю плёнку… только последние минуты.

– Ликвидация возможна?

– Людей из «аТана»? – Луис оторопел. – Они же все бессмертны!

– Записи!

– Банды совсем обнаглели, они лезут даже к космопорту Империи. Почему бы им не атаковать «аТан»?

– Хорошо. Если повстанцы ещё и возьмут двух пленных и подержат их между жизнью и смертью…

– Всё будет сделано.

– Луис, – Изабелла почти нежно привлекла его к себе, заглянула в глаза, – если ты пойдёшь за мной… до конца… мы поднимемся выше, чем ты мог мечтать. Но если потянешь одеяло на себя, я добьюсь объявления тебя «лицом с одной жизнью».

Номачи кивнул. Он верил, что Изабелла добьётся от Командующего Службы на Инцедиосе Курта Рокхайма такого приговора. Курт был шумным, говорливым исполином, не отягощённым ни умом, ни глупостью. Допрашивая женщин, он очень любил гасить сигары о их грудь.

Любовница, позволяющая ему делать то же самое, могла получить многое.

– Возьмём лучших людей. И лучших нелюдей, – продолжала Изабелла. – Вызови Ахара и Т/сана. Я отзову Кадара и Маржан с операции.

– Стоит ли брать нелюдей?

– Луис, стоит брать любого, не использующего аТан. Ахара, Т/сана, Кадара, который вечно в долгах, Маржан, которая верит в своего древнего бога. Понял? И ещё выясни, кто такой Кей Овальд. Можешь проверить всех подданных Империи, но узнай, кто он.

Благодаря судьбу за вовремя продлённый аТан, Луис выбежал из кабинета. Каль смотрела ему вслед. Должен быть способ убить бессмертного, должен, иначе трудолюбивые дураки заполонят весь мир.

И Артур Ван Кертис скажет ей этот способ.

– Как же я тебя не разглядела, мальчик? – мурлыкающим голосом сказала Каль. – Обманул, щенок.

Артур Ван Кертис улыбался ей с экрана.

12.

В баре (огромный экран с фальшивым видом на космос, три столика, вежливый паренёк за стойкой) Кей позволил себе бокал земного вина. Вино было слишком слабым и кислым на его вкус, но он допил до дна.

Кей собирался провести в баре немало времени – здесь была полутьма и играла мягкая музыка. Но через несколько минут к нему подсела парочка эмигрантов с Инцедиоса: не то молодые супруги, не то просто влюблённые. Им хотелось общения, и, определив в Кее человека издалека, они плюхнулись рядом. Первые десять минут разговор был даже интересен. Потом Кею стало скучно, и он ушёл. У него осталось смутное ощущение, что парочка хотела закончить знакомство в постели на троих, но так и не решилась прямо изложить своё желание.

В магазинчике лайнера Кей купил объёмистую сумку, одежду для себя и Артура, станнер и «Конвой» взамен изъятых Службой на планете. Оружие, правда, на руки ему не выдали – его можно было взять, лишь сходя с корабля. Кей понимал, что если предчувствия Артура верны, то на выходе из гиперпрыжка лайнер встретит свора патрулей, и пара ручных хлопушек им не поможет. Но без оружия он чувствовал себя голым.

У него начинало портиться настроение. Кей давно отвык волноваться из-за грядущих неприятностей, но что-то давило на нервы. Только подходя к каюте, он понял, в чём дело.

Он терял отношение к Артуру как к клиенту. Основа основ – нельзя охранять друзей.

Кей Альтос позволил себе симпатию к мальчишке. Он думал не о кнуте и прянике – ему не хотелось, чтобы Кертис-младший умер в очередной раз. Это была катастрофа…

Телесеть корабля гнала какой-то местный сериал. Героиня – юная девушка из бедной, но честной семьи – воровала фрукты в саду богатого торговца удобрениями. Поймавший её на месте преступления, торговец пришёл в экстаз от красоты девушки и устроил на работу в магазин. Владелец магазина, поражённый в самое сердце, помог завербоваться на пассажирский корабль. Капитан корабля…

Самое неприятное было даже не то, что многочисленные любовные сцены исполнялись с удивительным однообразием и безвкусием. Глядя на широкое, с широко посаженными глазками личико юной дивы, Кей не мог понять, кто, кроме отсидевшего десять лет каторжника, мог на неё позариться. Неужели на Инцедиосе таков идеал красоты?

Он заказал последнюю, девяносто шестую серию, и через две минуты полностью вник в смысл произошедшего. Дива работала в центральном офисе «аТана» на Терре, попутно разыскивая малолетнего сына, родившегося в десятой серии и похищенного в одиннадцатой. Когда в каюту вернулся Артур, Кей с удовольствием сообщил:

– Гляди, это Кертис Ван Кертис.

– Да? – заинтересовался Артур и стал наблюдать за стройным белокурым парнем, безуспешно охмурявшим красавицу. Потом спросил: – Кто у неё был первый любовник?

– Торговец удобрениями.

– Значит, она к нему вернётся.

Артур не ошибся. Дива вернулась на Инцедиос, попутно опознав в бравом лейтенанте Имперских войск пропавшего сына. Торговец, где-то на середине сериала потерявший память и состояние, увидев подругу юности, исцелился. С перепугу, наверное.

– Я понял этот народ, – сказал Кей, выключая телевизор. – Он безнадёжен. И абсолютно неуязвим.

– Брось, – разбирая постель, сказал Артур. – Этот фильм оплачивал «аТан». Все фильмы, где Кертис Ван Кертис – белокурый юноша-склеротик, влюбляющийся в непроходимую дуру, оплачиваются «аТаном». Это снижает зависть и агрессию.

Кей не понял, серьёзно ли говорил Артур. Судя по тону – да.

– Показал даме корабль?

– Всё, куда пустили. Потом её мать напоила меня чаем.

– Милая женщина.

– Кей, – Артур уселся на кровать, расшнуровывая кроссовки, – я наболтал днём лишнего, ты всё забудь. Или нет, не всё. Потому что я хочу тебя попросить…

– Говори.

– Не убивай меня. Никогда не убивай, что бы ни случилось. Иначе я не смогу быть твоим другом.

– Думаешь, это важнее для меня, чем приказ Кертиса?

– Да.

Вечность мук…

– Я не стану тебя убивать.

– Спасибо.

Кей сел на свою постель. Выключил свет.

Кем станет человек, убивающий с самого детства? Телохранителем. Кем станет человек, умирающий с самого детства?

– Спокойной ночи, Арти.

Артур очень долго молчал. Потом сказал:

– Спокойной ночи, Кей. Помни, ты обещал.