Глава 21. Линии раздела.

– Пойду-ка проверю, как наш гость, – сказал Габриэль и направился к контейнерам.

Димитрий кивнул:

– Никогда нельзя недооценивать…

– …зверя, желающего освободиться из клетки, – закончил за него Габриэль. – Я знаю.

Джаред, не обращая на них внимания, поднял меня на ноги:

– Что происходит?

– Татуировка Габриэля, – с трудом выдавила я. – Крест.

Элль обняла меня:

– Что – крест?

– Я видела такой же на стене в мамином шкафу.

Прист и Алара держались поодаль, но прислушивались.

– Это не значит… – начал Джаред.

– Только не надо говорить, что это ничего не значит! – Я покачала головой. – Думаешь, у моей мамы случайно возник крест с ястребом и латинской надписью на стене в потайной каморке за шкафом? – Слезы жгли мне глаза, но я их сдерживала. – Это означает, что они правы.

– Димитрий! – донесся из-за контейнеров голос Габриэля. – Нужна твоя помощь!

– Мы обсудим это позже. – Джаред внимательно смотрел на Димитрия.

Тот побежал между рядами контейнеров, а мы, не говоря ни слова, последовали за ним. В конце прохода я увидела докера, которым завладел Андрас. Рабочего привязали цепями в углу клетки, он насквозь промок от святой воды.

Димитрий надел солнцезащитные очки и протянул руку, останавливая нас:

– Не смотрите демону в глаза, что бы ни случилось. Он именно так перебирается из тела в тело. Ему нужно подобраться достаточно близко, чтобы совершить переход, и если вы проморгаете этот момент, я не дам вам ни одного шанса.

Демон бился в цепях, и Габриэль хлестнул его по спине костяным хлыстом. Из звеньев хлыста – десятков зубов, позвонков и мелких косточек – торчали шипы. Когда кости касались Андраса, колючки глубоко впивались в его кожу, пульсируя и изгибаясь.

Демон взревел от боли.

Я содрогнулась, по моей коже побежали мурашки.

– Эта штука живая? – Прист завороженно следил за хлыстом.

Габриэль отдернул хлыст, и Андрас упал на колени.

– У нас нет времени на твои вопросы.

Докер пытался поднять голову:

– Помогите…

Хриплый голос и русский акцент совсем не походили на прежнюю речь демона.

Я схватила Габриэля за руку:

– Он хочет что-то сказать!

– Я и гроша ломаного не дам за его слова, пока он не повторит их в аду. – Габриэль оттолкнул меня.

Голова мужчины повисла, как у пьяного.

– За грехи, совершенные мной, я прошу прощения… – пробормотал он с тем же русским акцентом.

– Почему у него изменился голос? – спросила Элль, держась поодаль.

– Думаю, парень, которым завладел Андрас, пытается прорваться наружу, – предположил Лукас.

Димитрий махнул рукой:

– Отойдите подальше!

Габриэль вообще не обратил внимания на Лукаса, смотрел только на Димитрия.

– Необходимо убить Андраса прямо сейчас.

– Ты говоришь об обряде экзорцизма? – уточнил Прист.

Габриэль смутился:

– Изгнать такого сильного демона, как Андрас, невозможно.

– Но как ты убьешь демона, не причинив вреда человеку, в которого он вселился? – недоумевала Элль.

Димитрий посмотрел ей в глаза:

– Никак.

– Но вы не можете убить невиновного человека! – возмутилась я.

Димитрий подошел к клетке, рванул воротник рубашки докера и открыл татуировку на его шее. Нож с каплями крови на лезвии.

– Знаешь, что это? Русская тюремная наколка. Она означает, что невинный человек был наемным убийцей. А количество капель крови – это число убитых им людей. Хочешь пересчитать?

Я вздрогнула.

Лукас вышел вперед и загородил меня:

– Почему бы тебе не взять на заметку, что Кеннеди пропустила курс по тюремным наколкам и криминальной истории?

Алара яростно уставилась на Димитрия:

– Зато ты, похоже, в этом большой знаток.

Димитрий провел ладонью по своим золотистым волосам и закурил очередную сигарету.

– Вы не понимаете, как все это действует. Сейчас Андрас постоянно нуждается в каком-нибудь теле.

– Что означает: если мы убьем тело, он умрет вместе с ним, – добавил Габриэль.

– Тело, о котором вы говорите, – человек, – напомнила Алара.

Димитрий отошел в сторону и наклонился, чтобы погладить Бира. Пес зарычал, и Димитрий попятился.

– Как только Андрас поглотит достаточно душ, он окрепнет и обретет свой истинный вид.

– И тогда уже не будет возможности убить его, – закончил Габриэль. Он посмотрел на Лукаса, Джареда, Приста и Алару, внимательно, по очереди. – Если вам так хочется быть членами Легиона, пора начинать действовать как легионеры. Никто из ваших родных не позволил бы этому парню уйти отсюда с чудовищем внутри.

Алара вскинула голову:

– Моя бабушка нашла бы другой способ.

Димитрий положил руку на плечо Габриэля, призывая к спокойствию, и Габриэль отвернулся.

– Имани Сабатьер убила бы Андраса голыми руками, если бы знала, что это единственный способ уничтожить его, – отрезал Димитрий.

– Ты ничего не знаешь о моей бабушке… – Голос Алары надломился.

– Я знаю больше, чем ты думаешь, обо всех членах ваших семей. – Димитрий загасил сигарету о стену. – Я же не говорю, что это легко. Но Легион черной голубки и иллюминаты ставят превыше всего одну цель: защитить наш мир от демона, который рвется захватить его. И если цена тому – жизнь одного человека, одного убийцы, которым нужно пожертвовать, чтобы спасти миллионы, я это переживу.

Но оставался еще один вопрос.

Переживем ли мы?

Я не была согласна с Димитрием, но я уже видела малую толику того, на что способен Андрас. И даже вообразить не могла, что он сделает, став сильнее.

И если он откроет врата ада, сколько его «друзей» окажется за ними?

Сотни?

Тысячи?

Нам с трудом удалось приостановить Андраса, демона, ослабевшего после столетий плена. Как же нам выстоять против него, когда он наберется сил?

Джаред скрестил руки на груди и прислонился к стене.

– Димитрий прав. Мы не можем рисковать.

– Значит, ты готов убить? – выпалила я, не успев осознать, что говорю.

– Да разве мало людей уже умерло? – спросил брата Лукас.

– Я не об этом, – ответил Джаред.

– Он хочет сказать, что у нас нет выбора, – неуверенно произнесла Алара.

– Выбор есть всегда, – повторила я мантру, которую мама вбивала мне в голову с детства.

Ее слова осели во мне, как камень на дне желудка.

Она выбрала ложь мне и папе.

Моя мама сделала плохой выбор, осознанно или нет.

Как и я.

– На такое я не подписывалась. – Элль повернулась к Джареду с ледяным выражением лица. – Что ты собираешься делать? Выхватишь охотничий нож и вонзишь ему в сердце?

Я чувствовала себя виноватой перед Элль. Ей бы отправиться на вечеринку, кокетничать с парнями, отчаянно мечтающими о свидании. А она вместо этого подвергалась нападению паранормальных сущностей и удирала от демона. И теперь небритый курильщик и парень с ужасным костяным хлыстом требуют, чтобы она стояла и смотрела на убийство.

Джаред нахмурился:

– Я только хочу разобраться, прежде чем пострадает кто-нибудь еще.

Димитрий достал что-то из кармана куртки и зажал между пальцами.

Шприц.

– Никто никого не станет бить ножом в сердце. Мы не уроды. – Он слегка нажал на поршень, и на конце иглы появилась капелька прозрачной жидкости. – Мы лишь стараемся остановить его.

Андрас, или русский убийца, – трудно сказать, кто из них смотрел на нас, – застонал от боли.

Лукас показал на иглу:

– Это не способ.

– Прошу, – умоляюще простонал преступник.

Габриэль щелкнул хлыстом, и светлые кости обвились вокруг ноги убийцы.

– Закрой рот!

Габриэль дернул за ручку хлыста, кости сжались вокруг ноги.

Пленник резко поднял голову, затем постепенно выпрямился: движение мышц началось с ног и поднялось к торсу, как течение. Безжизненные черные глаза демона уставились на нас, уголки рта изогнулись в ядовитой улыбке.

– Поосторожнее, Габриэль, – заговорил Андрас, и русский акцент сразу исчез. – Когда я вырвусь отсюда, первым делом отрежу тебе язык.

Габриэль отдернул хлыст и снова взмахнул им. Косточки змеей обвили шею Андраса.

– Больно, да? Чтобы сделать Азазела, понадобилось четыреста сорок семь косточек демонов.

«Азазел? Он так назвал свой хлыст?».

Губы Габриэля изогнулись в жестокой улыбке.

– Хочешь знать, откуда они у меня?

– Я знаю, что не ты это создал, Габриэль, Победитель Бога. Я знаю и твое имя, и его значение, – проговорил демон.

– Я заплатил за каждую косточку и видел, как их извлекают из подобных тебе, а сами демоны были при этом еще живы. – Габриэль так стиснул рукоятку хлыста, что у него побелели костяшки пальцев.

– И что это за цена? – Веселье в голосе Андраса говорило о том, что ответ ему уже известен.

– Мы оба знаем цену, и когда я умру, рассчитаюсь за все. А мое имя означает «сила Бога». Потрудись запомнить, чтобы отыскать меня в аду.

Димитрий поморщился:

– Хватит! Он тянет время, которого у нас нет.

Габриэль шевельнул рукой, и хлыст соскользнул с шеи демона.

Взгляд Димитрия снова устремился к Джареду, Лукасу, Присту и Аларе.

– Тренировка закончена. Вы теперь – Легион, и вы поклялись защитить мир от Андраса. – Он протянул им шприц. – Вы собираетесь соблюдать клятву или нет?

Никто не ответил, Димитрий наклонился и положил шприц на пол перед нами.

– Легко называть себя героем. Труднее быть им.

Шприц лежал на полу, как граната. Все молчали. Слова казались излишними. Бир обнюхал шприц, потом подошел к Аларе и лег у ее ног.

– Я это сделаю. – В моем голосе не хватало убежденности.

Прист быстро наклонился и схватил шприц.

– Ты не можешь. Должен кто-то из нас.

Нас…

Прист проводил разделительную линию – ту, которая, как я всегда и думала, отделяла меня от них четверых. Но я не была уверена в ее существовании до этой секунды.

Слова Приста меня раздавили. Именно Прист принял меня с самого начала. А теперь даже не смотрел на меня.

– Он прав, – согласилась я. – Не нужно, чтобы моя кровь иллюмината запятнала вашу экзекуцию.

– Он не это имел в виду, Кеннеди. – Рука Джареда коснулась моих спутанных волос, он потер мою шею большим пальцем.

Сколько времени понадобится, чтобы и он повернулся ко мне спиной?

– Ведь так, Прист? – Джаред выглядел смущенным.

Прист уставился на покрытый трещинами бетонный пол и молчал.

Плечи Лукаса напряглись.

– Прист, в чем дело? Это же Кеннеди!

Прист сунул руки в карманы куртки.

– Я не утверждаю, что она иллюминат, но она и не часть Легиона. Вот и все.

Рука Джареда соскользнула с моей шеи. В три шага он оказался рядом с Пристом и навис над ним.

– Когда Кеннеди спасла наши жизни, ты не терзался вопросом, принадлежит ли она к нашему кругу. – Он повернулся к Аларе. – А как насчет тебя? Ты с ним согласна?

Алара держалась непривычно тихо, и я собралась с силами, готовясь принять ее неприятие.

Алара тоже сунула руки в карманы – в карманы брюк карго.

– Моя бабушка не доверяла иллюминатам.

– Но я не одна из них! – Во мне вспыхнул гнев, он приглушил боль и вопросы, страх и сомнения. – Я ничего о них не знаю! Моя мать лгала мне, а я даже не могу ни о чем ее спросить, потому что она умерла!

Джаред потянулся ко мне, но я увернулась.

Зазвонил мобильный Габриэля. Он прочитал сообщение и кивнул Димитрию:

– Убежище готово, а ты мне должен десять баксов.

– Мы вроде не спорили. – Димитрий быстро прошел мимо нас.

– Я всегда спорю. – Габриэль подошел к Присту и отобрал у него шприц. – Все, детки, поиграли – и хватит. Пора перевозить его.

– Куда? – Алара пошла следом за Габриэлем. – Ты же сказал, мы должны его убить!

– Должны, только не здесь, – бросил Габриэль, стоя спиной к Аларе. – Андраса можно уничтожить внутри особого убежища, перед крестом с церковного алтаря.

Алара схватила Габриэля за руку и резко развернула:

– Тогда какого черта вы пичкали нас ерундой о шприце и клятвах Легиона?

– Проверка. Испытание. – Габриэль посмотрел на ладонь Алары и стряхнул ее со своей руки. – И если вам интересно, вы его не выдержали.