Глава 2. Юрий. Темный.

Молодые сотрудники часто сравнивают работу в Дозоре со службой в полиции или армии. Те, кто постарше, их не разубеждают. Молодежи свойственно идеализировать свою работу. Ощущать собственную значимость, преодолевать мнимые тяготы. Незачем их разуверять.

На деле порядки в Дозорах куда либеральнее, чем в силовых структурах. Особенно в нашем. Светлым хотя бы приходится дежурить по ночам, наше время — день. Разумеется, аврал может случиться в любое время суток. Но, как правило, на ночь в офисе остаются только дежурные. У остальных весьма свободный график, непыльная офисная работа, ленивое патрулирование улиц, редкие случайные проверки зарегистрированных Иных, зачастую сводящиеся к чаепитию с Темными или угрюмому бурчанию через порог со Светлыми. Настоящие расследования или боевые операции столь редки, что даже старички воспринимают их как приключения, что говорить о молодых, которых хлебом не корми, дай жезлом помахать.

Так что борьба за место в Дневном Дозоре кипит и днем, и ночью. Хорошие деньги, статус, власть не только над людьми, но и над Иными. И никаких тягот. Во всяком случае, по армейским меркам.

Я сделал глоток и поставил полупустую чашку на подоконник. Несмотря на небольшой плюс, кофе остыл слишком быстро. Распахнув оконную створку, я облокотился на перила остекленного балкона и некоторое время наблюдал за кружившим над мэрией вороньем. До выборов оставалось меньше недели, а то, что градоначальника не переизберут, известно уже сейчас. Не переизберут, да еще и возбудят уголовное дело за нецелевые расходы. Но это произойдет только через год и с вероятностью в шестьдесят четыре процента. У мэра неплохие шансы.

Я поправил воротник белой теннисной футболки; все-таки не по погоде одежда. Магическая аура защищала от переохлаждения, c такой можно гулять и в тридцатиградусный мороз. Однако организм не верил, что ему ничего не грозит, и сигнализировал о возможном обморожении легким ознобом. Я подхватил чашку, вернулся в квартиру и захлопнул дверь. Выплеснул остывший кофе в раковину, вновь включил чайник. Аура понемногу тянула силы, и я развеял магическую защиту. Хотя куда мне теперь тратить энергию? Только на мелкие бытовые радости вольного мага.

Кофе был хорош. Настоящий зерновой кофе, привезенный из Бразилии. Я сел в кресло, рассеянно пощелкал пультом и оставил на экране красных человечков, отчаянно пытавшихся запихнуть черно-белый мяч в ворота синих. За последнюю сотню лет интересы человечества ничуть не изменились. С другой стороны, так ли это плохо? Вот сидит в кресле Темный маг. Пьет кофе, перечитывает книги, написанные пару веков назад, смотрит спортивные телеканалы и передачи о природе. Чем он лучше? Тем, что помимо бессмысленного времяпрепровождения мог бы вершить людские судьбы? Так ведь и простые люди могут немало.

Меня часто называют трудоголиком, что не совсем верно. Просто я никогда не бежал от работы, а пост главы Дозора заставлял уделять службе много времени. И все же Иные, целиком посвятившие себя работе, всегда казались мне существами нездоровыми. Я мог понять людей, стремящихся обеспечить семью или достигнуть вершин. В конце концов, жизнь коротка, и желание успеть как можно больше естественно. Но Иные не связаны рамками времени, и проблем с материальными благами у них нет. Остается труд ради труда — старая коммунистическая сказка. Сказка для людей. Иной, посвятивший профессиональной деятельности сотни лет, прекрасно понимает, что труд не превратит тебя в сверхчеловека, не откроет дверь в дивный новый мир. И даже люди, на которых ты повлиял и для которых стал примером, состарятся и умрут точно так же, как миллионы других людей, вовсе не знавших о твоем существовании. Время убивает энтузиазм. Остаются только холодное умение ставить цели и воля, необходимая, чтобы к ним идти.

Но иногда обстоятельства оказываются сильнее тебя.

Не сказать, что отставка стала для меня шоком. Мне приходилось терпеть и не такие удары судьбы. Да и по коллективу, который норовит вонзить нож в спину, я не скучал. Однако ощущение дискомфорта не покидало всю неделю, что раздражало даже больше, чем сам дискомфорт. Мелькнула мысль взять отпуск. Побывать в странах, где еще не бывал. Пообщаться со старыми приятелями. Сплавиться по какой-нибудь горной речке. Будь ситуация иной, я бы, наверное, так и поступил. Простые человеческие рецепты иногда прекрасно работают и для умудренных жизнью магов.

Будь ситуация иной…

Поражение было сокрушительным. Таких ударов я не пропускал давно. Белое пламя Алии, каркающий смех монстра, схлопнувшаяся воронка портала, мертвая ведьма на моих руках… Каков был шанс, что все сложится именно так? Один из тысячи? Один из миллиона? Кто мог предвидеть, что за секунду до coup de grace на поле боя появится Алия? Что Леночка, ни разу не нарушившая прямого приказа, поставит на карту свою жизнь, лишь бы добраться до Светлой волшебницы из моего прошлого. Что едва стоящий на ногах монстр, вместо того чтобы просто сбежать, нанесет последний удар. Не по мне — я сумел бы его парировать, — по ведьме. Я сделал все, что мог. Я учел все, что можно учесть. Этого оказалось недостаточно.

Шеф, прилетевший в пять утра, прямо из аэропорта примчался в офис. Он так и не придумал, какую линию поведения выбрать. Выслушал мой рассказ, велел написать докладную. Смерть Леночки его ничуть не расстроила — ведьма принадлежала к моему лагерю, и он это прекрасно понимал. Повторный побег Веденеевой тоже мало что изменил. Рассказ же о монстре и вовсе поставил в тупик. Я не вдавался в детали, но и общее описание обескураживало. Шеф не представлял, с чем мы столкнулись и как решить возникшую проблему. Ситуация подвисла на три дня. Шеф консультировался с Москвой. Москва решала, как извлечь побольше дивидендов из ситуации.

Отставка стала сюрпризом для всего офиса. Пусть я не пользовался всеобщей любовью, но даже недоброжелатели считали меня константой в составе Дневного Дозора и куда охотнее поверили бы в отставку шефа. Видимо, кто-то, шеф или Завулон, решил воспользоваться моментом.

Официально меня обвинили в превышении должностных полномочий, нецелевом использовании ресурсов, халатности и еще десятке смертных грехов. При оглашении обвинений шеф выглядел довольно сумрачно. У меня сложилось впечатление, что либо решение не его, либо он действует без одобрения Завулона на свой страх и риск. Как бы то ни было, с меня сняли все официальные полномочия, исключили из списка лиц, имеющих право на посещение Дневного Дозора, и лишили доступа к документам внутреннего пользования.

Когда я уходил, в офисе царило гробовое молчание. Ни слов сочувствия от друзей, ни ликования в стане врагов. Иногда тишина красноречивее любых слов…

Вздохнув, я вернул на полку книгу, смахнул пылинку с роскошного золотого переплета. Заметки афонского монаха, написанные на греческом и до сих пор не переведенные даже на английский, оказались неподходящим чтивом.

Я допил вторую чашку кофе и вдруг почувствовал легкие вибрации Силы. Охранная система информировала, что в дом вошел Иной. Несколько секунд я вслушивался в затухающие колебания, затем нехотя поднялся и подошел к двери. Принимать гостя не хотелось, но человек разумный тем и отличается от человека дикого, что умеет подавлять свои желания.

* * *

После третьего бокала виски глаза у Аркадия заблестели, а сбивчивая речь полилась гладко и в чем-то даже артистично.

— Юрий Юрьевич, вы поймите, мы за вас горой! — горячо убеждал он меня. — Мы подписи соберем овце… ально обратимся в головной офис с просьбой пересмотреть ваше дело! Вы даже не представляете, какой это для всех удар. Даже оборотни, которые шефу прилюдно каблуки лижут, сегодня все утро в углу шушукались и косо на него смотрели. Маги — так те вообще на вашей стороне! И ведьмы поохали, конечно, что Елена Владимировна погибла, но тоже решили, что твоей вины здесь нет.

От избытка чувств Аркадий перешел на «ты». Говорил он возбужденно, искренне и сочувствовал, как умел. Я вспомнил пакет с фруктами, паштетами и какой-то колбаской особого копчения, который он принес. Они меня что, за инвалида теперь считают? Или думают, что я пью беспробудно?

Аркадий плеснул еще виски, бросил кубик льда и залпом выпил. Был он весь какой-то нелепый, бестолковый и в то же время деятельный. Что в работе, что в общении, что в попытках утешить. Аркадий и впрямь верил, что подписями можно что-то решить. Что Дневной Дозор готов костьми лечь, но добиться моего возвращения в отдел.

Нет, конечно, в чем-то он прав. В охающих ведьм я охотно верил. Смерть конкурентки — всегда праздник, и надо бы радоваться, но объект охоты вдруг оказывается не у дел, и выходит, что никакой возможности занять место убитой нет. Маги… тут все сложнее. Многие и впрямь мне симпатизировали. Имели свои расчеты, интриговали, но в целом, дойди дело до конфликта, предпочли бы оказаться на моей стороне, нежели на стороне шефа. Что до оборотней, в их тайное возмущение я не верил. Слишком долго они находились в положении подзаборных шавок, слишком сочную кость кинул шеф, придя к власти. Он и вампиров рассчитывал на свою сторону перетянуть, но они приняли подачку более сдержанно и по сей день соблюдали нейтралитет.

Впрочем, оборотни и вампиры мало что решали. Да и я не рассчитывал на быстрое возвращение. Во всяком случае, без серьезных усилий со своей стороны. Так что сдобренный алкоголем оптимизм Аркадия не имел оснований. Я решил сменить тему.

— Что нового в офисе?

— Нового? — Аркадий недоуменно посмотрел на меня. Тема крестового похода явно увлекала его больше повседневной текучки. — Нового… Да ничего такого. Ведьмы за старшинство грызутся, на обед даже по разным кафе разъехались. Светлые было притихли. Раньше жалобы каждый день строчили, а тут всю неделю тишина. А утром выяснилось, что они ночную операцию провели. У нас очередная стая диких оборотней завелась. Так они повадились на людей во время ролевой игры охотиться. А игра называется «Ночной Дозор», представляете?! Мы, кстати, уже проводим проверку насчет неустановленных контактов с людьми с целью раскрытия сущности Иных… Э-э-э… Ах да, оборотни! Оборотни повадились на игроков за городом нападать. Раз напали, два напали… В общем, Светлые пронюхали и устроили травлю. Нам, конечно, ничего не сказали. А оборотни, идиоты, нет чтобы лапы сложить — сопротивлялись. Вот и итог. Одного убили, двух повязали. Наших к ним не пускают. И говорят, не пустят, пока не завершится расследование. Шеф, понятно, хвост поджал и на конфликт не идет.

Аркадий скорчил презрительную гримасу, выражающую, по его мнению, всю трусливую натуру шефа. Я мимолетно подумал, что причина, по которой оборотни шушукались по углам, прояснилась.

— Что с беглым магом?

— С магом? — Виски явно сказывалось на умственных способностях Аркадия. — А… С магом. — Он внезапно оживился. — Тут Ева по секрету рассказала. У нее есть подружка в московском Дозоре, они постоянно в аське торчат. И вот подружка ей якобы сказала, что недавно наш офис запросил у Москвы помощь для поимки особого опасного преступника. А Завулон отказал: дескать, пусть сами разбираются.

— И давно она тебе рассказала?

— Да сегодня в обед, — простодушно ответил Аркадий. — Как раз к вам собирался.

— Понятно.

Я взял дольку лимона. Какая своевременная информация. То ли Ева подлизывается, то ли действует по указке шефа. А может, Москва свои интриги плетет, «случайно» сливая информацию.

— Как я понимаю, о Веденеевой ничего не слышно?

Аркадий поморщился. От встречи с ведьмой у него остались не самые приятные воспоминания.

— По-прежнему объявлена в розыск, — буркнул он. — Досье ушло в Инквизицию. Так что никуда она не денется.

Я ухмыльнулся. Выходит, шеф сдался. Перестраховщик. Передать дело в Инквизицию — все равно что расписаться в собственном бессилии. Вряд ли Инквизиторы найдут ее раньше Дозоров. В конце концов, им есть чем заняться, кроме поиска ведьмы пятого уровня. Но сам факт уведомления высшей инстанции говорил о том, что шеф хочет снять с себя всю ответственность за происходящее. Вполне объяснимо, если Москва и впрямь отказала ему в помощи.

Аркадий переключился на местечковые интриги: кто кого подставил и кто с кем переспал. Я слушал вполуха. Ничто из сказанного новостью не являлось, да и особого интереса не вызывало. Но для большинства сотрудников офисная жизнь — квинтэссенция существования, и принадлежность к кругу Иных ситуацию никак не меняла. Аркадий не исключение.

Он просидел добрый час, переливая из пустого в порожнее. Досталось и Светлым, и людям, и мировому устройству в целом. За окном начало смеркаться, когда Аркадий наконец спохватился и после очередной порции заверений в вечной преданности расшаркался. Дверь я закрывал со смешанным ощущением жалости и брезгливости. Некоторым Иным совершенно нельзя пить, и даже магия тут помочь не в силах.

Я распахнул окна, загрузил бокалы в посудомойку, и тут в дверь снова позвонили. Я машинально огляделся в поисках забытых Аркадием перчаток. Слабые колебания Силы явственно указывали на бестолкового мага. Не найдя пропажи, я распахнул дверь и мысленно поморщился. Вот тебе и явственное указание. В том, что маг бестолковый, я не ошибся, однако этого гостя никак не ждал.

* * *

Впрочем, Светлый не смутился. Его вообще мало что смущало, за время нашего короткого знакомства я убеждался в этом не раз.

— День добрый, — развязно поздоровался он.

— Здравствуй, дозорный.

— Э… Могу я войти?

— У тебя есть разрешение, дозорный?

Светлый вздохнул.

— Юрий Юрьевич, я пришел к вам как частное лицо. Ночной Дозор ни при чем.

Я усмехнулся.

— Ах вот как. Проходи.

Алексей разулся, принюхался, прошел в гостиную и уставился на ополовиненную бутылку виски. Замечательная картина: Темный маг с обеда в одиночестве глушит вискарь.

— Будешь? — каменным голосом спросил я. — У меня и лимончик нарезан.

— М-м… Только символически, вечером дежурство. — По лицу Алексея явно читалось, что пить он не хочет, но и отказывать тоже. Однако в итоге Светлый все же согласился, а значит, он здесь неспроста. Или с просьбой пришел, или с предложением.

Я принес бокалы, фруктовую нарезку, ведерко с подтаявшим льдом и обнаружил, что Алексей стоит у матового стенда с закрепленными на нем японскими мечами.

Таких культурных оазисов в гостиной несколько. Есть фривольные китайские репродукции, пантеон выточенных из слоновой кости индусских божков, пара африканских масок, тяжелый тевтонский клинок, греческие амфоры и прочие культурные штампы. Всегда интересно наблюдать, какой именно уголок выберет для изучения гость. Аркадий нет-нет, да косился на ласкающих друг друга китаянок, а в Светлом проснулся японофил.

— Настоящие?

— Да, боевые.

— Можно?

— Валяй. — Я сел в кресло, наблюдая, как Светлый снимает вакидзаси и с видом знатока разглядывает лезвие, держа меч в вытянутой руке. Катана удостоилась большего внимания. Алексей, оглядываясь по сторонам, чтобы ничего не задеть, сделал несколько осторожных взмахов. С заметным сожалением убрал меч в ножны, занял второе кресло и взял бокал.

Выпили не чокаясь.

— Итак, какими судьбами? — Я благодушно посмотрел на гостя. Типичный подвыпивший хозяин. С таким и договориться проще, и разболтать.

Алексей залпом проглотил напиток, хмыкнул.

— Надо же, хороший вискарь. А говорили, мылом отдает.

Я удивленно изогнул бровь.

— Ты раньше не пробовал?

— Не было случая. — Алексей поставил бокал на стол. Поколебавшись, налил еще на глоток.

— Пей-пей, — добродушно поддержал я порыв. — Мы не в баре, за качество денег не возьмут.

Светлый нерешительно поболтал бокал, заставляя янтарную жидкость омыть стенки.

— Я, собственно, зачем пришел… Это правда насчет Дневного Дозора и вас?

— Что именно?

— Про увольнение… или как там у вас называется.

— Кто тебе сказал?

— Да так, оборотень один…

Алексей выглядел слегка сконфуженным и говорил осторожно, явно боясь меня обидеть.

— Вчерашний, которого во время какой-то игры задержали?

— А вы откуда знаете? — сразу вскинулся Светлый.

— В нашем городе не много секретов. Что там за оборотни были?

— Обычные оборотни, — сумрачно ответил Алексей. — Дикая шайка, охотилась без лицензии. Судя по всему, не в первый раз.

— Ясно. Но ты ведь не об оборотнях пришел поговорить? И не о моем, как ты выразился, увольнении.

Светлый хмыкнул.

— Ну почему же, и о нем в том числе. Я хотел предложить сотрудничество. Как частное лицо! — поспешно добавил он.

— Сотрудничество в чем?

— В поимке Веденеевой. Думаю, задача нам по силам.

— Нам — значит тебе и мне?

Светлый кивнул.

— Смело. — Я налил еще виски. — Новоиспеченный сотрудник Ночного Дозора приходит к Темному магу с предложением о сотрудничестве. Думаешь, твой шеф такое одобрит?

— Я здесь как частное лицо, — мрачно повторил Алексей.

— Но ведь вам, Светлым, доподлинно известно, что сотрудничество с Темными всегда имеет последствия. Что мы норовим вас обмануть, развратить, закабалить и подставить. Что действуем только в своих интересах и никогда в ваших…

— А это в ваших интересах, — перебил меня парень. — И в ваших, и в моих. Кстати, я вас никогда не демонизировал. Охотно верю в неразрешимые идеологические противоречия, но тут-то конкретный случай и конкретное дело, раскрытие которого выгодно обеим сторонам.

— И чем же оно выгодно мне?

— Разве вы не охотились на Веденееву наравне с нами?

— Охотился, пока работал в Дозоре.

Уподобившись гостю, я залпом проглотил виски. Игра в подвыпившего экс-сотрудника Дозора по-своему забавляла.

Алексей посмотрел на меня в упор.

— Допустим. Но вы ведь хотите вернуться? Разве, поймав преступника первым, вы не покажете уровень вашей квалификации.

Мне стоило труда не рассмеяться Светлому в лицо.

— Кому, Лешенька? Кому покажу? Моя отставка никак не связана с моей квалификацией. Я — первый дозорный этого города. Я стоял во главе Дневного Дозора со дня его основания. Мой послужной список длиннее списка всех сотрудников вместе взятых. Как поимка одной ведьмы может на что-то повлиять?

— Допустим, — повторил Алексей. — Но ведь вы в курсе, что Веденеева работает не одна? Что за ней стоит маг невероятной силы. Выйти на него тоже пустяк? Его арест тоже ничего не изменит?

С минуту я молчал. Было ясно, что Светлый ничего не знает о монстре, не знает, что случилось в новостройке. Что ж, так даже проще. Сейчас Алексей ощущал себя рыбаком, потихоньку тянущим гордую упрямую рыбу. Не стоило лишать его иллюзии. Тем более что он сам являлся ниточкой, тонкой непрочной ниточкой, ведущей к моей цели.

Я вылил остатки виски в бокал, отставил пустую бутылку.

— И как ты себе это представляешь? Мы не знаем, где он, кто он, что ему нужно. Судя по сумеречным порталам, он маг вне категорий. Как ты собираешься на него выйти?

Светлый усмехнулся.

— Через Веденееву. Даже если он ей не доверяет, у них должен быть способ экстренной связи. Найдем ведьму — найдем и мага.

— Дело за малым: найти Веденееву.

— У вас нет никаких идей?

Я сокрушенно покачал головой.

— Она ушла от облавы. Искать ее в миллионном городе — все равно что искать иголку в стоге сена.

— Неужели у вас нет никаких зацепок? Не знаю… муж, семья, работа, друзья.

— Муж ничего не знает. Мать умерла, сестра уехала в Питер, отец не виделся с ней с Нового года. На работе она, сам понимаешь, не появлялась. Веденеева в бегах, Леша. И она ведьма, причем далеко не бесталанная. Если ей что-то понадобится, она добудет это сама, а не через друзей. Нет, простой перебор знакомых тут не поможет.

— А что поможет? — живо откликнулся Светлый.

— Не знаю. — Я допил виски. — Мы не смогли задержать ее всем Дозором, чего ты хочешь от меня одного? Я не всемогущий волшебник и не могу решить все вопросы щелчком пальцев.

— Иными словами, вы сдались? — Алексей постарался, чтобы в голосе прозвучало презрение.

Я устало вздохнул.

— Светлый, я тебя услышал. Но я не любитель сражаться с ветряными мельницами. Если появятся конкретные факты, с которыми можно работать, — это одно. А так…

Я развел руками.

— Факты появляются, если что-то делать, — сухо сказал Алексей. — Но я понял ваш посыл. Если не знаешь, что сделать, лучше ничего не делать.

Я вполне искренне рассмеялся.

— Не вижу ничего смешного.

— Ты сказал так, словно этот принцип плох.

Несколько секунд Алексей смотрел мне в глаза. Кажется, он меня не понял.

— Ясно. Ну что ж, ваша жизнь, ваш выбор. — Он поднялся. — Приятно было пообщаться в неформальной обстановке.

Я вяло кивнул.

* * *

Слежку я обнаружил утром — маленький, очень хитрый и очень прилипчивый имп. Сгусток чистой энергии, обладающее псевдоразумом заклинание. Импы состояли в магическом родстве с джиннами, дэвами и другими порождениями сильных магов. Разве что использовались не на поле боя.

В средние века импы стали настоящим бичом для Иных, которым было что скрывать. Ловкие всепроникающие шпионы, способные работать круглыми сутками, не упускали свою цель из виду ни на секунду. Чтобы отловить паразитов, требовались долгие ритуалы, сложные магические формулы, обширные знания и опыт. Выловленные импы неоднократно становились поводом для дуэлей, а многие сильные маги даже взяли в привычку перед сном совершать моцион по глубоким слоям Сумрака — импы не всемогущи, и погружения ниже второго слоя сбивали их с толку.

Однако даже самые совершенные магические технологии устаревают. В начале двадцатого века видный эзотерик рухнувшей Российской империи и по совместительству Темный маг вне категорий изобрел несложное, хотя и весьма затратное контрзаклинание, позволяющее не просто находить импов, но и при некотором везении брать их под контроль. Его заклятье стало поворотной точкой в борьбе с магическими шпионами. А окончательно импов добили уже в послевоенные годы. По иронии судьбы, это сделал Светлый сотрудник МГБ, заурядный маг третьего уровня, в военные годы работавший в контрразведке. Предложенный им способ поимки импов оказался настолько прост и эффективен, что на корню убил всю идею шпионажа. К чему тратить время и силы на создание волшебного существа, если выявить и перехватить его может любой сведущий маг?

С годами мода на импов сошла на нет. В наши дни их использовали либо самонадеянные профаны, либо искушенные специалисты, способные сотворить неординарного, по-настоящему умного шпиона. Таким был имп, приставленный к Олегу Веденееву. Однако по сравнению с паразитом, следившим за мной, он выглядел грубой поделкой.

Я и обнаружил-то его почти случайно. Во время утреннего просмотра вероятностных линий возникло мутное пятнышко неопределенности. Ничего из ряда вон выходящего. Я не великий предсказатель и с подобными пробелами сталкиваюсь часто. Смутило другое — точечный характер неопределенности. Абсолютно незаметной в одних вариантах будущего и весьма отчетливой в других. Такое нередко случается, если Иной сталкивается с сильным магическим воздействием. Последствия такого столкновения непредсказуемы и нарушают картину будущего.

Короткое исследование вывело меня на шпиона. Странного, совершенно не похожего на виденных ранее. Причем приставили его на днях, уже после моего увольнения.

Некоторое время я размышлял о том, кто его создатель и что мне с находкой делать. На первый взгляд, ответы казались очевидными. Ни у кого, кроме шефов Дозоров, на такие изыски не хватило бы мастерства. Но с чего вдруг такое внимание со стороны Светлых? У экс-начальника, напротив, имелся очевидный мотив: мало ли какие коварные планы я строю в отместку за отставку. Только вот смущал меня этот имп. Глава Дневного Дозора тянул на крепкий первый уровень, но в его способность создать такого творческого шпиона я сомневался. Приклеенный ко мне имп явно перешел грань, отделяющую ремесленничество от искусства. А с искусством у бывшего начальника всегда были нелады.

От первой рефлекторной реакции — прихлопнуть паразита — пришлось отказаться. После недолгих размышлений я решил повторить проверенный трюк — перевесить импа на другого человека и понаблюдать за действиями шпиона. Подобное собьет с толку хозяина импа и при небольшом везении позволит отследить его положение. Проблема в том, что шпиона настроили на меня лично, и для удачной пересадки требовался человек с похожей аурой. Не обязательно Иной, но найти «двойника» и без того было непросто. Требовалось место с большим скоплением народа, чтобы быстро просеять кандидатов. И что-нибудь поспокойнее метро или рынка: вокзал, стадион, кинотеатр, торговый центр… Я остановил выбор на последнем. Все равно у меня закончился кофе.

* * *

Первые полчаса мне не везло. Я прошелся по всем этажам торгового комплекса, меланхолично разглядывая стеклянные витрины и отводя глаза назойливым продавцам. Подходящих кандидатов для пересадки не нашлось. Разве что худенькая черноволосая Ильсия — продавщица в отделе сантехники на четвертом этаже. Общая палитра ее ауры походила на мою, но переклеивать шпиона на женщину мне не хотелось. С одной стороны, отличить мужчину от женщины по ауре невозможно. Имп половых различий не заметит, да и его хозяину придется выглянуть из Сумрака. С другой — чтобы выманить наблюдателя, мне нужна мобильная цель, а продавщица привязана к рабочему месту.

Впрочем, я никуда не спешил. Ничто не мешало дождаться окончания рабочего дня и лишь затем провести подмену. Я спустился в кафе, заказал обед и огляделся. Народу почти не было. Завсегдатаи, выхлебав бизнес-ланч, растеклись по офисам, а случайных посетителей в рабочий день мало.

Борщ оказался откровенной халтурой. Все Иные с возрастом в той или иной степени становятся гурманами. Трудно не замечать разницы в качестве после того, как посетил десятки стран и городов, пробовал и экзотическую местную кухню, и приготовленную в элитных ресторанах «классику».

Я меланхолично скользнул взглядом по тучной рыжеволосой женщине, по щебечущим у окошка девчушкам лет шестнадцати. Поймал себя на мысли, что рефлекторно проверил ауры: нет ли среди них потенциальных Иных. Старая привычка дозорного.

Дверь распахнулась, впустив студентов. Первый чем-то походил на Аркадия — очки в тонкой оправе, пухлые плечи, вялый двойной подбородок и тонкий заискивающий голос. Не будь Аркаша Иным, быстро докатился бы до такого же состояния. Его спутник был полной противоположностью. С меня ростом, широкоплечий, с аккуратно подстриженными волнистыми волосами, римским носом и буграми мышц. Прямо поветрие последних десяти лет — насиловать организм железом. Раньше культуризмом тоже увлекались, но не так фанатично. Правда, этот любитель смотрелся вполне гармонично. Впечатление портила лишь идиотская клетчатая рубашка, мятая, подходящая разве что реднекам, как их изображают в американском кино.

И вновь я невольно проверил ауры вошедших. На миг разозлился на себя, но эмоции схлынули, едва я взглянул на парней через Сумрак. Бывает же такое…

Очкарик оказался Иным. Неинициированным магом. Слабым, почти без потенциала, да ведь и такие встречаются не каждый месяц. Однако его приятель заинтересовал меня куда больше. Его аура — обычная аура уверенного в себе человека — походила на мою даже больше ауры продавщицы. И вот такой шанс упускать было нельзя.

Студенты взяли по бокалу пива, присели за соседний столик, о чем-то оживленно беседуя. Несколько минут я пристально разглядывал ауры через Сумрак. Нет, все чисто. И палитра очень хорошая. Не идеальная, но требовать большего грех. Главное наше расхождение — отсутствие отметок Иного — мы сейчас поправим.

Я перестал балансировать на границе Сумрака и прислушался.

— …я тебе одно скажу, — убежденно говорил широкоплечий. — Нынешнее устройство общества защищают те, кто после развала Союза стал жить лучше. Те, кто стал жить хуже, выступают за Союз. Вот и вся правда. А поскольку большинство живет хуже, оно и готово вернуть все назад.

— Ну, положим, большинство лежит на диване и пьет пиво, — очкарик достал из нагрудного кармана платок, промокнул потный лоб, — но дело не в этом. Раньше большинство могло позволить себе не работать. Так, ходить на работу, читать газетку, устраивать перекуры каждые полчаса и все равно получать зарплату.

— Зато сейчас офисные хомячки урабатываются, сидя в интернете и продавая айфоны в «Евросети»!

Широкоплечий сделал шумный глоток. Очкарик сморгнул.

— Ну, положим, не все сидят в интернете. А если и сидят, то это их дело. На фоне этого планктона те, кто готов работать, легко выбьются в люди. А в СССР была уравниловка: работай, не работай — все едино. Вот тебе десятилетняя очередь на квартиру, вот шесть соток в зубы, а если будешь вкалывать по двадцать часов в сутки, дадим место на доске почета. Офигенная компенсация.

— Зато теперь полный порядок — пять процентов живут за счет семидесяти пяти, а оставшиеся двадцать, довольно похрюкивая, вместо десятилетней очереди на квартиру по десять лет выплачивают автокредит!..

Я вполуха слушал спор студентов, никогда не живших в Союзе и знакомых с ним по рассказам родителей. Судя по всему, родители одного Союзу были лояльны, другие держали в кармане кукиш. Меня такой разговор устраивал. Парни раскрепостились, эмоции брызгали фонтаном, корректировать вспенившуюся ауру, как ни странно, проще, чем спокойную, уравновешенную.

Я осторожно коснулся разума собеседников, привлекая к себе внимание. Оба как по команде повернулись.

— …А вот давай спросим. — Широкоплечий поднялся и подошел к моему столику, сел напротив. — Прошу прощения, вы не могли бы уделить нам минуту внимания?

— Мог бы. — Я протянул руку. — Юрий.

Кажется, широкоплечего такая реакция немного сбила с толку. Однако рукопожатие вышло крепким. Я критически осмотрел фальшивую ауру. Неплохо, но темновато. Придется немного затянуть разговор.

— Эдуард. Можно просто Эдик. Понимаете, мы тут с товарищем поспорили… Вот скажите, вы бы хотели вернуться в Советский Союз?

— Нет.

— Почему? — моментально ощетинился атлет.

— Меня все устраивает.

— Вы считаете, что после развала СССР стало лучше?

— Кому?

— Да хотя бы вам!

Я аккуратно вплел в ауру еще одну линию Силы, осветляя общую гамму.

— Для меня ничего не изменилось. Я в состоянии сам устроить свою жизнь. Что при Союзе, что сейчас.

Большинство сочло бы фразу дешевым хвастовством, но на широкоплечего она произвела нужное впечатление.

— Что, и при царе бы устроились? — с внезапной злостью спросил он.

— И при царе. И при Наполеоне. — Я едва заметно улыбнулся.

Аура парня вспенилась. Черным горбом вспухла злость, проступили багровые полосы ярости. Я глубоко вздохнул и одним движением впитал чужой эмоциональный заряд, трансформируя его в чистую энергию. Для компенсации сил, потраченных на изменение ауры, выплеска хватило с лихвой.

Атлет сморгнул, растерянно посмотрел на меня. Большинство людей живет сиюсекундными импульсами, и если высушить эмоции до дна, вместе с агрессией пропадает желание что-либо делать, вести спор, что-то доказывать. Широкоплечий буркнул нечто нелицеприятное, поднялся, и я тут же закрылся, создав полог максимальной мощности.

Будь в кафе Иной средней силы, он бы с удивлением уставился на пустой стул. Для людей же я просто перестал существовать. В один миг они забыли о еще одном посетителе. Официантка, спешившая забрать пустую тарелку, атлет, секунду назад готовый дать мне в морду, его спутник, с интересом наблюдавший за нашей беседой.

У импа возникли схожие проблемы с восприятием. Он жадно растопырил щупальца, пытаясь поймать ускользнувшую добычу… и мертвой хваткой вцепился в того, кто больше всего походил на цель, — в широкоплечего парня с измененной аурой.

Ослабив полог, я набрал номер Аркадия.

— Юрий Юрьевич? — Маг явно удивился моему звонку.

— Где находится «Скала», знаешь?.. Да, торговый центр. Подъезжай, здесь неинициированный Иной… Нет, спецпроцедур не требуется, проблем с инициацией не будет. Он мыслит, как Темный, так что просто получишь галочку в личное дело… Нет, никаких долгов с твоей стороны. Жду.

Я убрал телефон и окончательно снял полог.

— Счет, пожалуйста!

Официантка с удивлением посмотрела на возникшего из воздуха клиента. Но разум, попавший под воздействие магии, способен залатать и не такие дыры. Через минуту синяя папка с чеком уже лежала на столе. Я оставил пару купюр, поднялся и вдруг почувствовал легкое колебание Силы. По Сумраку пробежало едва уловимое возмущение. Как будто кто-то очень искусно, почти безошибочно играл с мощными потоками энергий. Я выглянул за преграду, поморщился и шагнул на первый слой Сумрака.

— Что тебе нужно?

* * *

Алия вымученно улыбнулась. Выглядела она неважно — черные волосы растрепались, под глазами залегли тени. Прикрытые веки едва заметно подрагивали; надевать темные очки волшебница не стала. Вокруг затухала рябь Силы. Такое часто случается, когда кто-то в спешке пользуется порталом.

Я смотрел на нее и не понимал. Алия — волшебница четвертого уровня Силы, может быть, третьего. Как она создает порталы? Такое не каждому магу первого уровня под силу. И для столь искусных импов у нее не хватит ни знаний, ни опыта. Но уже в которой раз Алия творит магию, доступную лишь магам высшего дивизиона.

Волшебница протянула руку, и темное облачко опустилось ей на ладонь.

— Я почувствовала замешательство чертенка и пришла проверить. Увидела подмену и решила задержаться. Ты же хотел найти хозяина?

— Последний раз за мной следили до твоего рождения. Захотелось узнать, кто настолько самонадеян. Ты и впрямь уловила подмену на расстоянии?

Алия сжала пальцы, имп пискнул и растворился в воздухе.

— Да. Это проще, чем ты думаешь. Надо лишь стать частью Сумрака. Не пытаться подчинить или управлять. Слиться, стать единым целым… Тогда все изменится. Больше не будет расстояний. Исчезнут хитросплетения заклинаний. Ты просто придашь ему нужную форму, уйдешь в одном месте и появишься в другом…

— Ты пришла прочесть мне лекцию?

— Нет. — Алия судорожно сглотнула. Кажется, она была взвинчена до предела. — Юра, ты знаешь, я никогда ни о чем тебя не просила. Сегодня прошу. Всего одна просьба. Если в тебе есть хоть что-то человеческое, исполни ее, и ты больше никогда меня не увидишь.

— Я слушаю.

Слова давались волшебнице с трудом. Я только сейчас не понял — почувствовал, как тяжело далось ей наше расставание. Понял, что она сотни раз переживала тот день. Короткую встречу на пустой заснеженной площади с одиноким монументом. Теплый, липкий снегопад. Стучащий вдали трамвай. Тусклый желтый свет фонарей. Односложные вопросы, односложные ответы и вечное: «Нам нужно расстаться». Иногда Иные говорят и думают совсем как люди.

— Ты, наверное, знаешь: когда мы расстались, я уехала из страны.

— Знаю. В Индию. Дозор Дели прислал уведомление о том, что тебе выдана временная регистрация.

Алия слабо улыбнулась.

— В Дели мы пробыли недолго. Меня распределили в Бхопал — город семи озер. По тем временам невероятное везение. Мало кто из советских студентов мог пройти практику в американской компании. И не в какой-нибудь заштатной конторке, а на заводе «Юнион Карбид». Но мне помогла слепота… У них какие-то особые программы для инвалидов. К тому же они, наверное, решили, что слепая девушка мало что может рассказать КГБ.

Внезапно я понял, чем закончится рассказ Алии. Бхопал, тысяча девятьсот восемьдесят четвертый год… Это не могло быть простым совпадением.

— Завод оказался ужасным. Настоящая клоака. Знаешь, я всегда думала, что рассказы об ужасах капитализма — просто политическая агитка, но когда столкнулась с ними сама…

Голос Алии дрогнул.

— Все нормы нарушены, полная антисанитария, запах… Там ведь рабочие от химических отравлений заживо гнили. Понимали, но все равно работали. Деньги по индийским меркам были сумасшедшие. Я иногда, когда их мыслей касалась, даже радовалась, что не могу увидеть, как все выглядит. И Сумрак там другой. Весь какой-то маслянистый, липкий… А потом я встретила Его. Так странно. Бхопал большой город, там много Иных, но Он отличался от всех. Очень сильный, очень несчастный и такой же, как я. — Она коснулась незрячих глаз. — Он мог творить такое, что я и вообразить не могла. Я впервые увидела Иного, для которого Сумрак не полигон и не рабочий инструмент, а настоящий дом. Место, где Иной не гость, а хозяин. Только… — Алия запнулась. — Только он оказался к нему прикован. Как будто держало что-то.

Я сначала не поверила: как это Иной не может выйти из Сумрака? Это же совершенная сказка. Думала, он шутит или это какая-то восточная аллегория. Только все оказалось правдой. Он скользил между слоями, словно их не существовало; мог открыть портал, ведущий в любую точку Земли. В Сумраке он мог все, кроме одного, — выйти в наш обычный мир. Сумеречный Иной… Он сказал, что я такая же. Что однажды я окажусь запертой здесь навсегда. Он просил, умолял, говорил, что, пока я свободна, я могу помочь ему бежать. Что он создал ритуал, способный ненадолго открыть окно в наш мир. Что я единственная, кто может ему помочь. Для исполнения ритуала обязательно нужен другой Сумеречный. Тот, кто еще не заперт в Сумраке. Он служит проводником для пленника, может провести его через грань, отделяющую наш мир от первого слоя. Остальное просто: найти След Гермеса — место, где грань между слоями истончается, собрать несложную ведьмовскую смесь.

Ближайший След Гермеса находился неподалеку от места работы, прямо на территории завода, рядом с одним из резервуаров. Я… Я все испортила.

Алия глубоко вздохнула, пытаясь придать дрожащему голосу уверенные нотки.

— Что-то пошло не так. Я поняла не сразу, а когда поняла, попыталась прекратить ритуал. Я опоздала совсем чуть-чуть. Он жаждал свободы слишком сильно, вложил слишком много энергии, и Сумрак ворвался в наш мир. Такое невозможно описать. Я чувствовала, как тает холодный металл, как плющ прорастает сквозь стены, как земля превращается в стекло… А потом резервуар не выдержал. Ты, наверное, знаешь…

Она замолчала.

Я действительно знал, как знали миллионы людей по всему миру. Катастрофа в Бхопале и по сей день считается одной из самых страшных в истории человечества. Выброс ядовитых паров, три тысячи погибших, около трехсот тысяч пострадавших. Тогда грешили на износ оборудования, неправильную эксплуатацию, нарушение техники безопасности.

Я смотрел на Алию и пытался понять, что удерживает ее в нашем мире. Возможно, древний маг и смог бы найти какое-то оправдание, но для Светлой девчонки, пусть и ненароком погубившей такую толпу, есть только один путь — развоплощение. Однако она стояла передо мной во плоти. Безумие может найти любые оправдания, и Алия явно была не в себе. Но кроме безумия, должно быть что-то еще. Мотив, цель, идея, которая удерживает на плаву, не дает совести покончить жизнь самоубийством, отправить себя в Сумрак на вечный покой.

— Что было дальше?

— Мы расстались. Я вернулась в Союз, жила в Волгограде, там у меня родственники. Потом приехала сюда. Жила на даче. Ты ведь помнишь дачу?

— Я был там, видел твое послание.

Алия грустно улыбнулась.

— Я знала, что ты все поймешь.

— Почему ты не уведомила Дозоры о своем возвращении?

— Зачем? Магия осталась в прошлом. Я не заходила в Сумрак, Юра. Не заходила двадцать пять лет. Боялась оказаться запертой. Боялась потерять дорогу назад. И потом… ты ведь знаешь, из-за чего я вернулась? Я почувствовала Алексея. Он совсем мелкий был, года два, наверное. Никаких магических способностей, только потенциал. Но я знала, что он Иной. Что он такой же, как я. Нас очень мало, понимаешь? Мы, Сумеречные, очень хорошо чувствуем друг друга. И еще знала, что, если Алексея почувствовала я, однажды почувствует и Он.

Поэтому я вернулась. Жила обычной жизнью. Ждала, когда Алексей пройдет инициацию, чтобы рассказать ему, кто он на самом деле, объяснить, что у него свой путь. Не такой, как у людей, не такой, как у остальных Иных. Но я не успела. Он снова нашел меня. Снова умолял помочь. Говорил, что в прошлый раз произошла чудовищная ошибка, что Он знает, как ее исправить, что теперь все будет иначе. Я попыталась объяснить, что его стремление вырваться из Сумрака губительно. Он ничего не хотел слушать, не желал понять, какой ему дан дар. Называл его проклятьем. И Он тоже почувствовал Алексея.

Мы расстались, но я знала, что теперь Он никуда не уйдет. Дождется, когда Алексей выйдет в Сумрак, встретится с ним, заморочит голову. Я должна ему помешать! Я поклялась, что трагедия Бхопала никогда не повторится, что я сумею объяснить мальчику, кто он на самом деле. Помогу примириться с реальностью, как примирилась сама. И у меня бы все получилось! — Алия сорвалась на крик. — Если бы не та вампирша…

— Ты ее убила?

— Нет, — прошептала Алия. — Он успел первым. Он не в себе, понимаешь? Он столько страдал, что перестал чувствовать страдания других. Для него важны только Сумеречные, такие же, как он, а остальные Иные… Он не воспринимает вас как равных! Когда ваши люди устроили драку у дома Алексея, я боялась, что Он опять вмешается. Убьет всех, лишь бы Алексей остался на свободе. Но он просто забрал мальчика и бежал. И я поняла, что нельзя больше ждать. Встретила Алексея, провела инициацию, начала обучать его основам магии… и однажды не смогла вернуться. Так странно. Сумрак стал другим. Теперь я все вижу иначе. Тебя, Иных, весь мир. Больше нет ветра. Больше нет холода. Нет тишины. Нет границ. И, Юра, я больше не чувствую тень. Во мне, рядом со мной ее нет. Она просто исчезла. Нет двери, ведущей назад. Только вперед…

Алия осеклась и едва слышно добавила:

— Остальное ты знаешь.

— И что ты хочешь от меня?

Я не знал, как реагировать. Волшебница не врала, точнее, считала, что говорит правду. Но ее история местами походила на горячечный бред. Нет, я готов поверить в Иных, запертых в Сумраке, в могучего мага. В конце концов, мы сталкивались лично, и его заклятья действительно отличались от виденных мною ранее. Но новый сумеречный мир, новое поколение Иных с Алией в качестве мессии…

— Я хочу, чтобы ты оставил нас в покое! — выкрикнула Алия. — Неужели так трудно понять? Неужели тебе мало жертв? Клянусь, я сумею убедить Его покинуть город. Вы никогда больше не встретитесь. Не будет никаких нарушений, не будет новых смертей и катастроф. Просто оставь нас в покое! И Алексея тоже. Я знаю, что вы встречались, и я знаю твою натуру. Если ты позволил вашей встрече состояться, значит, тебе что-то нужно. Ты хочешь использовать мальчика, а ведь он верит тебе, считает, что ты тоже способен действовать не только ради себя, но и ради общего блага! Прошу тебя — уйди. Я рассказала все, что знаю. Я обещаю, что скоро все закончится. Хватит убивать, хватит рушить чужие жизни. Хоть раз поступи по совести!

— И получить второй Бхопал? — с неприязнью спросил я. Заламывание рук начинало раздражать.

— Бхопал — ошибка! Страшная ошибка! Такие ошибки не повторяются. Если бы я только знала… Но я никогда не допущу такого снова, клянусь! Без меня Он не сможет завершить ритуал. А я теперь тоже заперта в Сумраке, понимаешь? Для того чтобы сорвать вторую половину печати, надо находиться в обычном мире!

— Остается Алексей.

— Нет, — твердо сказала Алия. — Я знаю Алексея, он никогда не согласится. Я расскажу ему правду, и этого будет достаточно. Он никогда не повторит моей ошибки. Я ему не позволю.

Она замолчала, глядя сквозь меня незрячими глазами. Алия верила в то, что говорила. Верила, что даже монстров можно убедить, что даже с Темными можно договориться. А я… Зачем мне чужая битва? Зачем искать неведомого Сумеречного мага? Зачем плести сеть лжи и провокаций вокруг Алексея? Раньше я не знал, с чем мы имеем дело, теперь знаю.

Возможно, Алия немного сумасшедшая, возможно, она идеалистка, но в ее словах был смысл. Если ей удастся уговорить монстра, он просто уйдет. Если нет, тоже не страшно. Алексей не хватает звезд с небес, но он и не наивная советская девчонка, какой была Алия. Использовать его втемную монстр не сможет, а в открытую Алексей никогда на такое не пойдет. Особенно после рассказа Алии о последствиях. Он Светлый, а тут никакие посулы и шантаж не помогут. Он скорее развоплотится, чем возьмет на себя ответственность за смерть людей. Так что серьезной угрозы в происходящем нет.

Не стоит списывать и Дозоры. Пусть монстр сильнее обоих руководителей, но и у его силы есть предел. Организация всегда бьет класс, бесконечно бегать от двух структур он не сможет. Как бы то ни было, конфликт разрешится и без моего участия.

Тогда почему я отказываюсь сделать шаг в сторону? Не унизиться, не поступиться интересами, не запятнать репутацию — просто отойти в сторону. Мудро, в духе древних магов отступить и наблюдать, как грызутся другие, чтобы, когда схватка подойдет к концу, извлечь максимальную выгоду. Для себя, для Тьмы и Света — не важно. Я поступал так десятки раз, почему нынешняя ситуация особенная?

Задетое самолюбие? Смешно. Я прекрасно знал, чего стою, чего стоят мои друзья и враги. Желание доказать, что я умнее, расчетливее, сильнее? Смешно вдвойне. В этом городе мне некому и нечего доказывать. Желание выйти победителем? Интерес к спортивным состязаниям прошел еще в молодости, да и тогда я не стремился к недостижимым высотам, хватало дел на Земле. Долг? Перед кем? Отвергнувшим меня Дневным Дозором? Делом Тьмы?

Я почувствовал, как губы кривит улыбка. Нет никакого дела Света. Нет никакого дела Тьмы. Есть только люди и Иные, слепо ищущие оправдания своим поступкам. Ищущие, не находящие и прикрывающиеся высокими лозунгами, чтобы куда-то пойти и что-то сделать. Они не могут действовать, не найдя оправданий. Не могут просто быть.

— Прощай, Алия.

Мгла передо мной расступилась, и я вновь очутился в душном кафе. В мире, куда дорога для Сумеречных закрыта навсегда.