Глава 1. Юрий. Темный.

Метель не унималась вторые сутки. Последняя метель зимы. Последний бой ледяной стихии. Бессмысленный и беспощадный, как и всякий последний бой на войне, где не берут пленных. Завтра мартовское солнце прорвется сквозь слепящую завесу, снежные горбы начнут стремительно чернеть, а на смену ровным белым дорожкам придет невнятная коричневая каша. Но это будет завтра. А пока зима удерживала плацдарм, бросая в битву последние резервы. И не без успеха. На моих глазах широкая колея сузилась почти вдвое, а россыпь кровавых пятен и вовсе скрылась из виду.

Трамвай сбил мужчину аккурат между остановками, небрежно подмял под себя, протащил добрые полсотни метров и спокойно покатил дальше, оставив позади смятое изувеченное тело. Ничего примечательного, рутинная работа для сотрудников ДПС, а вовсе не для Дозора. Если бы не два обстоятельства. Потерпевший был Иным. Магом. Магом, попавшим под трамвай. Что само по себе звучало абсурдно.

Маги не попадают под трамваи. Они доживают до почетной старости и тихо умирают в постели. Они сгорают в пламени файерболов. Они развоплощаются и уходят на покой в Сумрак. Но они не гибнут от несчастного случая. Их не сбивают машины, не режут в подворотне гопники, не бьют по голове падающие кирпичи. Даже самый слабый маг, не умеющий читать линии судьбы, способен чувствовать угрозу своей жизни. Даже слабого воздействия седьмого уровня достаточно, чтобы отвратить большинство из них. Не говоря уже о Сумраке, универсальном убежище от всех земных напастей.

Конечно, слабого мага можно убить. Выстрел снайпера, заминированный автомобиль, врезавшийся в небоскреб самолет… но не трамвай!

Тут я обратил внимание на то, что мой сосед с заляпанной читалкой все время что-то бубнит.

— Аркаша, по существу.

Вольнонаемный Аркадий — толстощекий, с ранними залысинами вьюнош — обиженно покосился в мою сторону.

— Я и говорю по существу. Потерпевший — Соловьев Игорь Леонидович. Пятьдесят девятого года. Светлый Иной. Инициирован в восемьдесят девятом в возрасте тридцати лет. Вдовец. Трое детей, старшему двадцать пять, младшей девятнадцать. Живут отдельно. Работает на полставки в государственном университете на историческом…

— По существу.

— В Дозорах не числится. Неоднократно привлекался волонтером при проведении общественных мероприятий. В нарушении порядка не замечен. Официально маг шестой категории.

— А неофициально?

Аркадий послюнявил палец и торопливо перемотал несколько страниц. Книголюб со стажем. И с намертво въевшейся привычкой слюнявить палец, переворачивая страницы. Притом педант и аккуратист. Каждый день моет у читалки стекло. Слюнявит и снова моет. Больной человек.

— Так-так… Вот! Последнюю аттестацию проводили три года назад. Оценили на шестой, но отметили тенденцию к росту, так что возможен и слабый пятый. Специализация — ведьмак.

— Серьезно? Ведьмак?

— Тут так написано, — надулся Аркадий. Как дите, честное слово.

— Ну, пошли посмотрим на этого ведьмака.

Я натянул перчатки и выбрался из машины. Щурясь под залпами ледяной картечи, подошел к трамвайным путям. Народу вокруг было богато. Первой прибыла на место полиция. Две «Приоры», ДПС и оперов, стояли неподалеку. Рядом притулилась машина «Скорой помощи». Медики и полицейские замерли с каменными лицами и бессмысленным взглядом. Причина выяснилась тут же: из-за «Скорой» вышел небритый сутулый мужичок в синем китайском пуховике и забрызганных до колен джинсах. И почему все Светлые носят джинсы?

Я приветственно помахал рукой.

— Здравы будьте, Максим Максимович.

— И тебе не хворать.

Голос у Светлого был мягкий, бархатистый. Я слышал: во времена бурной молодости он даже выступал на сцене, но нашествие Наполеона изрядно перетряхнуло не только жизни людей, но и жизни многих Иных. Максим оказался в их числе. В Ночном Дозоре работал с середины девятнадцатого века, знавался с высшим руководством и со многими европейцами. Пожалуй, в нашем городе никто из Светлых не мог похвастать его опытом и связями.

Удивительно, но при таком багаже Максим всю жизнь отпахал простым оперативником, не делая ни малейших телодвижений, чтобы подняться наверх. Ну ладно, на роль руководителя он уровнем не вышел. Сила есть сила, и никакой опыт ее не заменит. Но уж второй скрипкой в оркестре Максим точно мог стать. Честный третий уровень — вполне достаточно для провинции. Ан нет. У Светлых, едва речь заходит о власти, наблюдается острая импотенция в области инициативы. Отчего — загадка. Возможно, как-то связанная с джинсами.

На всякий случай я выглянул в Сумрак. Вокруг полицейских мерцали ровные белые ауры. Достаточно сильные, чтобы парализовать волю, и достаточно слабые, чтобы выкатить обвинение в превышении должностных полномочий. Другого я и не ждал. Максим — старый, опытный пес, в мелочах не прокалывается. Он и с оцеплением возиться не стал, создал зону отторжения, чтобы не забрели случайные прохожие. Все четко, все по инструкции, хотя какие могут быть прохожие в пять утра…

Я обернулся и обнаружил за спиной пыхтящего Аркадия.

— Аркаша, будь другом, поговори с Максимом Максимовичем. С полицией тоже поговори, они все-таки первые прибыли. И обязательно распорядись, чтобы нам в офис выслали копии отчетов с места происшествия. И дозорные, и полиция. Мало ли.

Аркадий кивнул, набычился и направился к Максиму качать права. Дурак дураком. Надо будет, Светлый его и вокруг пальца обведет, и соплей перешибет, несмотря на всю уверенность Аркаши в собственной значимости. Зато он прекрасно работает с бумагами и квартальные отчеты пишет на загляденье, даже в Москве зачитываются.

Пока вольнонаемный в поте лица отрабатывал свой немалый оклад, я подошел к мертвецу. Рядом с телом возился второй сотрудник Ночного Дозора — сотрудник, который раздражал меня больше, чем весь Ночной Дозор вместе взятый. Что неудивительно, учитывая обстоятельства нашего знакомства.

— Здравия желаю, Юрий Юрьевич! — В каждой руке Светлый держал по пакету, так что пожимать было нечего.

— Здравствуй, Алексей. Ты разве служил?

Светлый едва заметно дернул уголком губ. Не понравилось. А нечего фамильярничать.

Впрочем, развивать тему я не стал, сразу перешел к делу:

— Что у тебя?

— Менты считают, трамваем сбило. Как по мне — чушь, конечно. Медэксперт сказал, что его переехали часа три назад. Сейчас начало шестого. Выходит, убили в два ночи. Трамваи перестают ходить в двенадцать. Но абсурд даже не в этом… — Алексей сделал драматичную паузу.

— А в чем?

— Видите, как след тянется? — Он указал на колею. — Оттуда — к нам. А трамвай по этим рельсам ходит в другую сторону. От нас — в том направлении!

Я хмыкнул: а ведь действительно не обратил внимания. Так же как Алексей не подумал о том, что Иные не гибнут под колесами. Однако его замечание только увеличивало градус сюра. Полуночный трамвай, идущий не по своим рельсам, насмерть сбивает мага. История, достойная пера Кафки. Интересно, кстати, что этот маг делал на улице в два ночи? В такую-то погоду.

— …так что, думаю, его просто убили в другом месте, а труп притащили сюда, — продолжал разглагольствовать Алексей. — Прессанули обычным прессом, а потом разыграли спектакль, чтобы сбить нас со следа.

Я присел рядом с телом, осмотрел исцарапанное лицо, осторожно перевернул спиной вверх, ощупал куртку и разорванные джинсы. Нет, это не пресс, не тройное лезвие и не другие известные мне заклинания. Его действительно волокло по земле, переворачивая и ломая кости. Убийство могло произойти в другом месте, я не исключал такую версию, однако способ был вполне мирским. Конечно, роль трамвая мог исполнить обычный грузовик, но магией тут не пахло.

— Что в пакетах?

— Содержимое карманов, что же еще. Его менты собрали, я только рассортировал магическое и обычное барахло.

Алексей раскрыл правый пакет, и я присвистнул. Вот тебе и скромный ведьмак шестого уровня.

В принципе ничего выдающегося я не увидел. Более того, создавал предметы как раз не очень сильный маг. Никакой экзотики — топорно сработанные талисманы, которые не могли похвастать ни уникальностью, ни мощным зарядом. Удивило их количество: полдюжины оберегов, щит-кристалл, магический шокер с заряженным под завязку аккумулятором. Серьезный арсенал даже для дозорного, что говорить о вольном маге.

Я уже собрал вещи обратно в пакет, когда заметил краем глаза свечение. Бледное, едва различимое. Светился второй пакет, тот, что с обычными вещами.

— Покажи второй.

Алексей удивленно взглянул на меня, но подчинился без разговоров. Я быстро просмотрел содержимое — часы, тощий потертый бумажник, связка ключей, горсть монет, газовый пистолет. В бумажнике обнаружились пятисотрублевая купюра и фотография девочки лет пятнадцати. Дочь?

Свечение перекочевало наружу вместе с содержимым пакета. Магическая аура была настолько слабой, что пришлось перебрать все предметы, чтобы понять, к чему именно она привязана. Светилась одна из монет, обычная, десятирублевая. Я взглянул через Сумрак и обнаружил аккуратно нацарапанные руны. Тонкие, едва заметные. На аверсе — Соулу, такие лепят на все магические аккумуляторы. Руну на реверсе я вспомнить не смог. Правда, и по первой все понятно — типичная батарейка для начинающих. Работать с кристаллами они еще не умеют, поэтому используют для батареек всякую мелочь: американцы любят значки, в Европе предпочитают пуговицы и бижутерию, у нас монеты. Судя по ауре, аккумулятор почти разрядился.

— Это что? — Я кинул монету Алексею.

— Червонец. — Алексей на секунду застыл, будто его разбил паралич. Надо же, догадался посмотреть через Сумрак.

— Ах ты ж, ешкин кот! Просмотрел! — Он вполне искренне хлопнул себя по лбу. — Батарейка, да?

— Надо быть внимательнее.

Сказать по правде, промашка Алексея не удивила. Осмотреть каждую мелочь через Сумрак невозможно, а столь слабые ауры он со своим пятым уровнем просто не видит. Но указать на недосмотр следовало. Пусть знает свое место.

Черпая сапогами снег, подошел Аркадий.

— Сделал, — деловито выдохнул вольнонаемный. — Фотографии у ментов скачал, протокол пришлют к обеду. — А что у вас?

Я пропустил вопрос мимо ушей.

— Где живет, выяснил?

— Так вот же. — Аркадий махнул рукой в сторону дома напротив. — Квартира девяносто семь.

— Ах вот как…

Я не знал, плакать или смеяться. Смерть мага от трамвая под окнами собственного дома. Что может быть нелепее? Но по крайней мере одной странностью стало меньше.

— Хотите осмотреть квартиру? — вклинился в разговор Алексей. — Я с вами. Имею право. Как полномочный представитель Ночного Дозора.

— Хорошо.

Я не стал спорить. Алексей в качестве напарника не прельщал, но лучше он, чем многоопытный Максим Максимович. Тот мог просто исключить меня из расследования, ведь жертва — Светлый маг, а значит, дело находится в юрисдикции Ночного Дозора.

Во всяком случае, окажись убитый Темным, я бы именно так и поступил.

* * *

Добротная стальная дверь с тремя разномастными замками, для вящей убедительности закрытая на первом слое Сумрака, оказалась вдобавок запечатанной. Причем печать одновременно работала как сигнализация. Судя по яркости ауры, ее ставил лично шеф Ночного Дозора. Несмотря на инстинктивную тягу к коллективизму, право на неприкосновенность жилища уважали даже Светлые. Так что с защитой, установленной сильными магами на дома слабых, я сталкивался не впервые.

Не сказать, что преграда была непреодолима, но рядом топтался Алексей, а я не хотел демонстрировать свою силу в его присутствии. Поэтому пришлось терпеливо ждать, пока он закончит возню с магическим ключом — универсальной отмычкой оперативников Ночного Дозора. Отмычка позволяла срывать печати, поставленные другими сотрудниками, но требовала определенной сноровки, которой Алексею не хватало. Когда горе-взломщик закончил, рожа у него покраснела, как помидор, челка промокла от пота. Хотя надо признать, справился он довольно быстро, я рассчитывал на худшее.

Квартира покойного встретила нас запахом маринованных огурцов. Виновники, аккуратно выложенные из пол-литровой банки на блюдце, обнаружились на кухне. Рядом валялись огрызок сыра и слегка подсохший батон, на подоконнике — пепельница и пачка сигарет. Образчик кухни одинокого Светлого мага.

Спальня была обставлена по-спартански: раскладушка (я не поверил своим глазам — раскладушка!), шкаф с одеждой, книжная полка на стене, еще одна на полу, в углу — столик-этажерка. Пространство вокруг раскладушки оккупировали книги, они лежали на подоконнике и только что по полу разбросаны не были. В основном беллетристика, дюжина словарей, включая греко-латинский, и почему-то учебные пособия по начертательной геометрии. Кроме них, мое внимание привлекли развешенные по стенам календари, частью покупные, но в основном распечатанные на принтере. Я опознал лишь китайский и александрийский, остальные были незнакомы.

Зал, он же рабочий кабинет, немногим отличался от спальни: диван вместо раскладушки, тумба, шкаф-купе, стол с компьютером у окна… и еще один огромный стол прямо посреди комнаты.

Повсюду лежали книги. Взобравшись на тумбу, они вавилонскими башнями тянулись к потолку, пылились на системном блоке, бесстыдно раскорячились корешками вверх на диване. Свободным оставался только центральный стол — кажется, единственное место, содержавшееся в относительном порядке.

Причина выяснилась, стоило подойти ближе. На столешнице лежала карта города — обыкновенная карта, купленная в ближайшем киоске. Вот только выглядела она так, будто с ней поработал безумный художник. Красные, синие, зеленые линии без всякой системы пересекали улицы и дома, скрещивались, уходили к краю листа или прерывались на середине.

Карту накрывало толстое стекло. Нарисованные цветными фломастерами линии испещрили и его. Рядом с некоторыми были написаны цифры или стоял знак вопроса. Видимо, маг делал наброски на стекле и лишь потом переносил их на бумагу. Никаких идей относительно содержимого рисунков у меня не возникло.

Впрочем, изыскания мага интересовали меня куда меньше лежащего на краю стола мобильника, старенького «Сони Эрикссон» в дрянном поцарапанном чехле. Увы, зацепок не дал и он: ни входящих, ни исходящих. Последняя эсэмэска от двадцать третьего февраля — поздравление дочери. В телефонной книге три десятка имен, в основном незнакомых, пяток Иных, из них двое Темных. Убитый был человеком широких взглядов.

— Интересно, откуда он возвращался посреди ночи? — Алексей старательно изучал переплетение разноцветных линий на карте.

— Ниоткуда. Он был дома, потом вышел, и его убили.

— С чего вы взяли?

— С того, что он оставил телефон дома. И сигареты тоже, так что на забывчивость не спишешь. Он явно выбежал в спешке.

— Ему позвонили и выманили на улицу? В такое время это мог сделать только знакомый.

Алексей посмотрел на меня с видом телезрителя, разгадавшего детективный сюжет.

— Входящих нет.

Энтузиазм Светлого мгновенно притух.

— М-м… Все равно. Надо связаться с телефонной компанией, проверить…

Он снова склонился над картой.

Я пожал плечами и внимательно осмотрел комнату через Сумрак. Несколько слабых аур в ящике стола, простенькое заклятие отторжения на шкафу — таким только людей пугать. Я откатил дверь и полюбовался на небогатый гардероб мага. Большую часть вещей можно было смело выкидывать как морально устаревшую, обувка дышала на ладан. Зато на верхней полке обнаружилась хрупкая конструкция из медной и серебряной проволоки. Кажется, этот прибор назывался маятником Кроули. Рядом теснились какие-то блюдца, чаши, металлические шарики, бруски и пузырьки с порошками. Одно слово — ведьмак. В углу шкафа по стойке «смирно» стояла двустволка, начищенная и готовая к ведению боевых действий. Коробка с патронами лежала рядом.

— Похоже, ваш маг был изрядным параноиком.

— Чего? — Алексей вновь оторвался от карты, покосился на ружье. — А. Ну, может, он охотник?

— Может, и охотник.

Я не стал спорить, но газовый пистолет, многочисленные амулеты, запечатанная дверь и шкаф наводили на мысль о нездоровой психике. Во всяком случае, мне трудно понять Иного, носящего с собой газовое оружие.

Я покопался в ящиках стола. Ничего нового, все те же обереги и хилые кристаллы-батарейки. Я включил компьютер, полюбовался на мигающий курсор и предложение ввести пароль. Запароленный компьютер в квартире одинокого мужчины. Не параноик, как же.

— Смотрите, я, кажется, что-то нашел! — радостно потыкал в стекло Алексей.

Я нехотя подошел к столу.

Несмотря на обилие разноцветных линий, Светлый высмотрел крошечный заштрихованный участок. Как я понял, маг обвел собственный дом и прилегающие к нему дворы.

— Его дом, и что?

— А вот еще одна. — Алексей ткнул в другую заштрихованную часть карты. — Здесь, насколько я помню, университет.

— И? Он работал в университете.

— Не-ет, — довольно протянул Светлый. — Соловьев работал в государственном, хотя он тоже по соседству, а здесь коммерческий, не помню, как называется.

Я промолчал, ожидая продолжения.

— Возможно, это как-то связано с убийством, — глубокомысленно закончил Алексей.

Я не стал комментировать. Присел на диван и некоторое время наблюдал, как Светлый фотографирует карту и содержимое шкафа на айфон, барабанит по клавиатуре, пытаясь подобрать пароль и, наконец, лезет под стол, чтобы, ругаясь, выдрать из компьютерной утробы жесткий диск.

В конце концов разум победил, и Алексей, красный, с оцарапанным пальцем, победно потряс добычей.

— Неохота сейчас возиться. В офисе посмотрим.

— Если что найдешь, пришли копию на адрес Дневного Дозора.

— Ладно, — царственно кивнул Алексей. — Полагаю, тут мы закончили.

— Закончили.

* * *

Когда я приехал в офис, окончательно рассвело. Комнаты пустовали, большинство сотрудников подтягивались часам к девяти. Кроме охранника, на месте находился лишь Аркадий, которого, как и меня, выдернули на ночной вызов. При моем появлении он разом подобрался и принялся спешно кликать мышью, закрывая окна сомнительного содержания. Я поощрил проявленное рвение кивком и велел к полудню подготовить подробный отчет. Вольнонаемный приуныл.

Следующие три часа ушли на звонки, запросы, просмотр справочников и прохладную беседу с шефом. Теплотой наши отношения никогда не отличались. Шеф, надушенный дорогим одеколоном молодец с густыми черными бровями и выдающимся носом, в свои неполные пятьдесят вплотную подобрался к первому уровню силы и считал себя достойным занятого кресла. Меня он видел прямым конкурентом на пост главы Дневного Дозора. Этаким монстром, готовым воспользоваться любым промахом, чтобы вцепиться ему в глотку. Против такой оценки я не возражал, но шеф сделал из нее странный вывод и, дабы случайно не подставиться, снизил активность Дневного Дозора до минимума, топя подчиненных в бессмысленной бумажной работе и гася в зародыше любую потенциально конфликтную ситуацию с Ночным Дозором.

Последствия не замедлили сказаться: Светлые мгновенно сели нам на шею. Достаточно сказать, что за последние несколько лет мы инициировали лишь одного темного Иного, в то время как Светлые приписали к своему лагерю шестерых. Обычно за такое гонят с занимаемой должности взашей. Вот только шеф был ставленником Москвы, и к его назначению приложил руку лично Завулон. А при таком раскладе все мои достоинства и моральная поддержка коллектива мало чего стоили. Статус-кво сохранялся и поныне.

Разговор вышел коротким. Результатами утренних изысканий я делиться не стал, выводами тоже. Изложил лишь обстоятельства происшествия. История с трамваем произвела на шефа впечатление. Во всяком случае, дальше дежурных пожеланий «провести расследование быстро и качественно» дело не пошло. Тем более к тому моменту Аркадий закончил отчет, что шефа временно удовлетворило.

Я уже собирался идти на обед, когда позвонил Алексей и выдал столь подробную информацию, словно я не сотрудник Дневного Дозора, а его начальник. Разумеется, ничего нового он не сообщил. Проверка телефонной компании зацепок не дала — в последний раз убитому звонили в пятницу, — подробный магический анализ вещей — тоже. Изъятый жесткий диск заработал, но большинство файлов также оказалось запаролено. К делу подключились специалисты (он так и сказал: подключились специалисты).

На специалистах конструктивная часть закончилась, и остаток монолога состоял из рассуждений и домыслов Алексея. Как нетрудно догадаться, никакого интереса они не представляли. В заключение Алексей предложил посетить обведенный на карте университет. Я не возражал, и Светлый сообщил, что будет у нашего офиса через час. Его бы энергию — да в мирных целях.

Пообедать толком не удалось. Перед поездкой мне хотелось собраться с мыслями, а звучные прихлебывания Аркадия и томные взгляды Леночки мало тому способствовали. И если от Аркадия я мог отсесть, то от притворной застенчивости Леночки было не скрыться.

Леночка — ведьма, и довольно могущественная. Оценить силу ведьмы непросто, пока не станешь объектом ее чар, но, как мне казалось, в Дневном Дозоре она вполне могла побороться за бронзовую медаль. Однако на практике ее сила почти не проявлялась. Карьерному росту Леночка предпочитала тихую кабинетную работу.

Отношения у нас тоже вышли странными. В прошлом году мы дважды переспали, но никакого продолжения те встречи не получили. Насколько я знал, Леночка не встречалась с Иными, да и с обычными людьми тоже. Жила одна, ухаживала за матерью. Типичная одинокая женщина «слегка за тридцать». Сейчас вот нарочито строила глазки, хотя предыдущие два месяца обходилась подчеркнутой вежливостью. Весна, что ли?

Я без всякого аппетита съел солянку, выпил кофе и вернулся в офис. До встречи с Алексеем оставалось четверть часа — небольшая передышка. Я откинулся в кресле и уставился в заледеневшее окно.

Университет заинтересовал меня отнюдь не из-за штрихов на карте. Там работали двое Иных — семейная пара, Темные. На первый взгляд ничем не примечательные, но их имена находились в телефонной книге убитого. Что само по себе любопытно: обычно Светлых к нам силком не затащишь, а тут сразу два контакта. Так что отработать эту линию стоило. Хотя бы для проформы.

* * *

— Лидия Николаевна, не спешите!

Статная платиновая блондинка в дорогой шубе и изящных сапожках обернулась.

Я увидел ее машину еще на подъезде — солидный белый «Ниссан», купленный полгода назад и ныне слегка обезображенный царапиной на крыле.

Пока мы парковались по соседству, водительница успела подняться на крыльцо. Разыскивать мадам по аудиториям мне не улыбалось, пришлось на время забыть о приличиях и окликнуть ее в голос.

— Юрий, какими судьбами?

Она очаровательно улыбнулась, продемонстрировав жемчужные зубки. Чуть мелковатые, на мой взгляд. Я поцеловал протянутую руку.

— Вы не очень заняты? Мне придется похитить вас на четверть часа.

— Ах, разве вам откажешь.

Она призывно отставила локоток, я подхватил ее под руку, и мы прошли через широкие двери университета. Студенты не обращали на нас внимания, тактично уступали дорогу. Я почувствовал едва заметное колебание Силы.

— Балуетесь магией?

— Ну что вы, просто стараюсь не испачкать в толпе шубу.

— Разумно.

Алексей догнал нас и пристроился рядом. Наше поведение его явно развеселило. Ведьмачка бросила на меня вопросительный взгляд, я едва заметно качнул головой.

Мы поднялись на второй этаж. Мимо прокатила железная тележка, ведомая морщинистым таджиком. На тележке стопкой лежали мраморные плиты, гладкие и блестящие, как леденцы. Рассекая поток студентов, тележка скрылась в аудитории.

Ведьмачка распахнула дверь деканата и провела нас в небольшую комнатку с табличкой «Веденеева Л.Н.».

— Веденеева Лидия Николаевна, темная Иная. Алексей Романов, сотрудник Ночного Дозора, — представил я спутников друг другу.

— Можно просто Алексей, — добавил Светлый. — Вы позволите?

Ведьмачка словно бы с некоторым сомнением отдала ему шубу. Достала вешалку и гневно уставилась на Алексея.

— Что вы делаете?!

— А? — Светлый проследил за ее взглядом и увидел, что полы шубы подметают пол.

— Отдайте немедленно! — Она буквально вырвала шубу из рук дозорного и бережно повесила в шкаф.

Алексей промычал что-то извинительное. Его боевой настрой пропал как не бывало. А сколько болтал, когда узнал про университетских Темных, какие планы строил…

Я насмешливо следил за молодым дозорным, не знавшим, куда себя деть.

— Чай, кофе? — посмотрела на меня ведьмачка. Алексей, похоже, выпал из списка достойных ее внимания лиц.

— Кофе.

Я опустился в уютное кожаное кресло. Университет мне нравился. В отличие от обшарпанного государственного, с грязными разводами на полу, здесь лежал глянцевый паркет, стояли новые деревянные стеклопакеты, да и мебель выглядела вполне достойно как по виду, так и по ощущениям.

Ведьмачка поставила на стол поднос, уселась напротив. Я взял расписную фарфоровую чашку с тонюсенькими стенками, сделал осторожный глоток.

— Мы к вам по делу.

— Я уже поняла. — Она бросила на Алексея, присевшего у окна на одинокий стул, полный презрения взгляд. Светлый заерзал.

— Вы знакомы с Соловьевым Игорем Леонидовичем?

— Да, он часто к нам заходил. А что случилось?

— Его убили.

Ведьмачка удивленно изогнула брови.

— Убили? Когда?

— Ночью.

Мне почудилось, что по ее лицу промелькнула тень то ли довольства, то ли облегчения.

— Надо же. И чем я могу помочь?

— Когда вы виделись последний раз?

— В пятницу. Он хотел поговорить с Олегом… Олег — мой муж. В пятницу вечером он должен был улететь на конференцию, на Тайвань. У Соловьева были к нему какие-то вопросы, он часто консультировался у Олега. Потом он зашел ко мне, уточнил пропорции в серной арамейской смеси. Мы выпили чаю. Потом я ушла на пары, а он уехал.

— И вас не смущало, — вклинился в разговор Алексей, — консультировать Светлого?

Ведьмачка рассмеялась.

— Первое, чему нас учат, — не бойся помогать Светлым. Они всегда возвращают долги.

Алексей насупился. Я вернул чашку на поднос.

— Насколько я знаю, Олег маг шестого уровня…

— Нет-нет, он помогал ему не с магией. Олег — математик, доктор наук. Соловьев обращался именно по таким вопросам. В основном стереометрия и дифференциальное исчисление.

Настал мой черед удивляться. С другой стороны, интерес к математике прекрасно объяснял обилие учебников в квартире убитого.

— Вы в курсе, чем занимался Соловьев?

— Геометрией.

— Да, вы уже сказали…

— Нет-нет, он был геометром. Изучал геометрическую магию.

— Простите?

— Я не специалист, — развела руками ведьма. — И, сказать по правде, не думаю, что в России есть специалисты. Это архаика. Она была популярна в Древней Греции. До того — в Египте. Маги-фараоны страдали гигантоманией: пирамиды, каналы, ирригационные сооружения — по сути, попытка создать огромные геометрические заклятья. Огромные — потому что вся эта геометрия на поверку совершенно бестолкова. Требовались кропотливые вычисления, огромная точность исполнения, а эффект все равно был минимальный. Другие направления начертательной магии — руническая и иероглифическая — куда популярнее, хотя и от них толку чуть. Традиционные ритуалы намного могущественнее, не говоря о жертвоприношениях…

— Но Соловьева она заинтересовала?

— Мне думается, он просто бежал от реальности. Знаете, как бывает: человек в жизни ничего не добился и на старости лет начинает разоблачать мировое правительство, изучать эзотерику или строить в огороде вечный двигатель. Соловьев как раз из таких. Слабый маг, семьи нет, на работе не преуспел. Вот и пытается найти алмаз на заднем дворе. Только геометрическую магию не зря игнорируют даже в обзорных курсах. Пустышка.

— А вот это вы раньше видели? — Алексей подошел к столу и продемонстрировал на экране айфона фотографию разрисованной городской карты.

— Нет.

— Серьезно? — Парой движений Алексей увеличил картинку. — А почему заштрихован ваш университет, тоже не знаете?

— Откуда мне знать? — раздраженно ответила ведьмачка. — Спросите у того, кто это нарисовал!

— Нарисовал Соловьев, — каменным голосом пояснил Светлый. — И теперь он мертв.

Ведьмачка осеклась.

— Я ничего не знаю, — сухо повторила она.

— Когда возвращается ваш муж? — спросил я.

— Через две недели.

— Мы можем с ним связаться?

— Да, конечно. — Она принялась торопливо рыться в ящике стола, достала визитку. — Тут телефон, е-мейл и скайп. И вот, — она присовокупила к визитке распечатку, — информация по конференции. Контакты организаторов, если вдруг понадобятся.

— Большое спасибо, Лидия. — Я поднялся. — Если у нас будут еще какие-то вопросы, мы с вами свяжемся.

— Да-да, конечно. — Она поднялась следом.

— И будьте осторожнее на дороге, — улыбнулся я.

Она улыбнулась в ответ. Как мне показалось, несколько натянуто.

— Это была случайность, я уже выплатила штраф. Никакой магии, все по закону.

* * *

— Она что-то скрывает, — выпалил Алексей, едва мы вышли на улицу.

— Что, например?

— Не знаю. Но вы же видели, как она напряглась, когда я показал фотографию. Она явно видела ее раньше. И университет на карте обведен не зря. Все сходится.

— Что сходится?

— Сходится то, что она как-то замешана в гибели Соловьева. И муженек ее — тоже.

— Муженек улетел из города в ночь с пятницы на субботу. Убийство произошло в ночь с воскресенья на понедельник.

— А вот и не факт! — выпалил дозорный. — Я специально изучил вопрос. Существует несколько несложных ритуалов, которые могут сохранить мертвеца в первозданном виде. И ведьме такого уровня, — он покосился на здание университета, — они вполне под силу.

— По-твоему, они убили Соловьева в пятницу, сохранили его тело с помощью ведьмовского ритуала, а затем муж улетел на конференцию, а жена ночью в воскресенье подбросила труп нам?

— А что, такое исключено? — Алексей плюхнулся на сиденье.

— Не исключено. — Я аккуратно вырулил со стоянки. — Как думаешь, кто из них сидел за рулем трамвая?

Кажется, мой сарказм достиг цели. Глаза Светлого сузились. Он помолчал немного и вдруг спросил:

— Ведьма права, так? Вы ведь поэтому со мной работаете? Чтобы я оказался у вас в долгу, а вы потом его востребовали?

Я вздохнул.

— Ты мне скажи. Ведь поездка сюда — твоя идея.

Алексей не нашел, что ответить, и я продолжил:

— Ты в курсе, что Дозоры не работают вместе? Бывают совместные операции, бывают перекрестные запросы, все-таки мы не столица, нас слишком мало, чтобы разгребать мусор в одиночку. Но чтобы оперативники вели дело рука об руку, такого на моей памяти лет двадцать не случалось. Кто тебя надоумил на совместное расследование? Шеф? И что сказал? Что тебе надо набираться опыта? Не пояснил, почему опыта надо набираться у меня, а не у Максима Максимовича?

— И почему? — с вызовом спросил Алексей.

— У него спроси. Вы, Светлые, друг другу не соврете.

— Остановите здесь, — резко сказал Алексей.

Я подъехал к обочине.

— Спасибо за познавательную экскурсию, — сухо поблагодарил дозорный. — Приятно было поработать.

Он хлопнул дверью и зашагал к остановке. Скатертью дорожка.

Остаток дня я провел в кабинете, просматривая немногочисленные работы по геометрической магии, найденные в электронных библиотеках Дозоров и Инквизиции. По правде говоря, статей нашлось не так уж мало, но большинство были на древнеарамейском. На латынь, английский, французский и греческий перевели лишь малую часть, на русский и вовсе одну работу. Права ведьмачка: в наши дни геометры спросом не пользовались.

По окончании просмотра никаких идей не появилось. И без того тонкие ниточки рвались одна за другой. Я набрал эсэмэс, и через минуту в дверь постучали.

— Юрий Юрьевич, вызывали? — Даже стук у Леночки вышел очень сексуальным.

— Посмотри, пожалуйста.

Ведьма обогнула стол и замерла рядом со мной, глядя в монитор. Она не касалась меня, но расстояние между нами измерялось миллиметрами.

— Похоже на обычный аккумулятор, — промурлыкала ведьма с видом «а то ты сам не знаешь, мог бы и без повода пригласить». — Это руна Соулу.

— А эта? — Я показал следующую фотографию, с реверсом найденной у Соловьева монеты.

— М-м… — наморщила лоб Леночка. — Кельтская, не помню, как называется. Руна поглощения, довольно редкая. Их используют для сбора энергии. Ну, знаешь, на жертвенные алтари наносят или в храмах. Чтобы на аккумулятор — впервые вижу.

— Может, для зарядки извне? — предположил я.

— Можно же напрямую через Соулу заряжать. — Леночка посмотрела на меня с недоумением.

— А в пассивном режиме? Если аккумулятор положить рядом с мощным источником энергии, кельтская руна сможет его запитать?

— Вряд ли. Если только очень мощным, иначе он год заряжаться будет. И зачем такие сложности? В монетке даже воздействие седьмого уровня не унесешь…

Она посмотрела мне прямо в глаза и шепотом произнесла:

— По-моему, кто-то просто ошибся руной.

Выбор был невелик. Через минуту я с трудом оторвался от ведьмы и, плюнув на все, закрыл комнату пологом отторжения. Шеф уже уехал, а перед остальными я не отчитываюсь. Пусть судачат или завидуют. По вкусу.

Из офиса мы уходили последними.

* * *

На завтрак Леночка приготовила блинчики с вареньем, тосты и какой-то экзотический травяной напиток, название которого я моментально забыл. Ведьмочка, в халате на голое тело, споро сервировала стол. Халат был легкий, летний, с широким разрезом в нижней части. Разрез и бледно-шоколадный загар, оставшийся с новогодней поездки на Гоа, не давали сосредоточиться на еде, что вызывало раздражение. Казалось бы, в моем возрасте пора завязывать с разрезами и больше думать о душе. Или хотя бы о блинчиках. Увы, на деле выходило иначе. Я даже проверил, не наложили ли на меня заклятие. Нет, не наложили. Леночка достала с верхней полки конфеты, попутно вновь продемонстрировав бедро, и я вздохнул. Нет, все-таки ведьма — не профессия, а призвание.

Завтрак проходил в полном молчании, к вчерашней ночи было трудно что-либо добавить. Леночка меланхолично листала фотографии на моем планшете.

Алексей аккуратно сфотографировал все, что, по его мнению, имело отношение к убийству. В эту категорию попали и найденные на полках ведьмовские принадлежности. О большинстве я имел весьма смутное представление. Ближе к полуночи Леночка начала было читать мне лекцию, да так и не закончила, нашлись дела понасущнее.

— Ничего интересного, — с невинным видом зевнула ведьма. — В основном обычное барахло. У меня такого в гараже мешок еще с советских времен пылится.

— Жаль.

Конфеты показались мне приторными.

— Как тебе Лидка? Стерва, да? — Леночка подтолкнула ко мне планшет. — Вот эту штуку в первый раз вижу.

Я посмотрел на фотографию собранной из проволоки конструкции и предпочел пропустить вопрос.

— Маятник Кроули.

Ведьма фыркнула.

— Исчерпывающе.

— Да я и сам мало что помню. Кажется, его использовали в спиритических сеансах, потом нашли применение в начертательной магии. Он улавливает очень слабые магические колебания. Наш покойный был геометром, вероятно, использовал прибор для своих изысканий. Эффекты от геометрической магии слишком слабы, чтобы выявить их обычными способами.

— Ясно. — Леночка снова зевнула, не так невинно, как в первый раз.

— Опоздаем, — предупредил я.

— Ну и опоздаем. Скажешь, что проводил следственный эксперимент. А меня привлек в качестве консультанта.

На слове «привлек» она преданно на меня посмотрела. Глаза у Леночки были голубые, чистые, куда более подходящие честной светлой волшебнице.

Ответить я не успел. «Сольвейг» в исполнении айфона прозвучала совершенно не к месту, но она избавила от необходимости принять решение.

— Вашей ведьме место в Инквизиции, — сухим официальным тоном заявил Алексей. Я невольно посмотрел на часы — половина восьмого. Надо же. Проснуться раньше восьми для большинства Светлых подвиг, а уж решиться на деловой звонок…

Возникла пауза.

— Алло? Вы меня слышите? — уже не столь официально спросил дозорный.

— Слышу.

— А почему молчите?

— Ты заявил, что Лидии Николаевне место в Инквизиции. Я жду продолжения.

— Вчера вечером я достал записи с камер наблюдения, — Алексей старался говорить спокойно, даже небрежно, но чувствовалось, что его распирало, — в двух кварталах от дома Соловьева стоит камера, с которой прекрасно просматриваются рельсы. Я промотал всю ночь, вплоть до приезда полиции. Никаких трамваев там не было, так что никто его не сбивал.

— И?..

— Что «и»?

— При чем тут Лидия Николаевна?

— А при том. Я решил проверить, что за ДТП, в котором она оцарапала джип. Так вот, где бы вы думали она вляпалась? На перекрестке. В трех минутах езды от дома Соловьева! И произошло это в пятницу вечером, уже после их разговора в университете.

Некоторое время я молчал, пытаясь понять логику Светлого, потом осведомился:

— То есть ты обвиняешь ее на основании того, что она попала в аварию неподалеку от дома Соловьева?

— О нет, разумеется, она проезжала там чисто случайно! И как раз после того, как она там проехала, Соловьева больше никто не видел!

Я не стал отвечать, просто сбросил вызов. Не имелось ни малейшего желания объяснять молодому придурку, что словами об Инквизиции просто так не разбрасываются. Что обвинения — вещь серьезная. Что высосанные из пальца умозаключения не стоят ничего. В Ночном Дозоре достаточно сотрудников, пусть сами нянчатся со своим клоуном.

Алексей не перезвонил — обиделся. Впрочем, свое светлое дело он сделал, утро было испорчено. Леночка едва слышно вздохнула и принялась убирать со стола. Настроение она чувствовала куда лучше большинства Светлых. Даром что ведьма.

* * *

Офис встретил привычной тишиной. Леночка задержалась внизу поболтать с охранницей — дородной веснушчатой то ли Катей, то ли Олей. Охранница была оборотнем, обладающим силой медведя и его же интеллектом. О чем Леночка умудрялась с ней беседовать, оставалось для меня загадкой.

Я налил кофе, открыл почту. С вечера мало что изменилось: пять писем в папке «Спам», еженедельная рассылка Дневного Дозора и присланное в четыре утра письмо от Алексея. Стал понятен и ранний звонок. Горе-следователю выпало ночное дежурство, оттого он и не дрых с утра по обычаю коллег. Я открыл текст.

В коротком письме Светлый радостно делился успехами: «Взломали свежий архив, фотки в аттаче. Прикиньте, у него везде разные пароли. Ломаем дальше. Алексей «Дозорный» Романов». К письму прилагался увесистый архив: те самые фотографии. За их просмотром меня и застал Аркадий.

Нервно оглядываясь, вольнонаемный просочился ко мне в кабинет и замер с папкой в руках по стойке «смирно».

— Дозвонился?

— Дозвонился, — выдохнул Аркадий. — Лично поговорил с Олегом Веденеевым, мужем этой Лидки. Все как вы сказали, на конференцию на Тайвань он улетел в пятницу вечером, прилетел туда в субботу утром. Вернется через две недели. Я проверил расписание самолетов, все по графику, никаких задержек.

— Ты его спрашивал о Соловьеве?

— Спрашивал. Он ответил, что знает про убийство, жена вчера вечером звонила, но помочь ничем не может. Говорит, что никаких врагов у Соловьева не было, они с женой общались с Соловьевым только по работе, в личную жизнь не лезли. Единственное… — Аркадий послюнявил палец и открыл папку. — Я тут нашел кое-что интересное. Оказывается, Соловьев недавно переехал. У него была приличная трехкомнатная квартира, правда, на отшибе, но он сменял ее на двушку буквально месяц назад.

Я спросил Веденеева, просто к слову пришлось, и он сказал, что в курсе. Соловьев рассказывал ему про обмен. Дело в том, что, по расчетам Соловьева, в городе существуют особые магические разломы. Один как раз в районе нового дома. Точно вычислить их положение невозможно, и, дескать, Соловьев решил перебраться поближе, чтобы исследовать это место. Интересно, правда?

Вольнонаемный оторвался от папки и посмотрел на меня с чрезвычайно довольным видом. Сейчас он до боли напоминал Алексея, который, сочинив какую-то чепуху, очень гордился своей догадливостью.

Я вздохнул.

— Аркадий, неужели ты думаешь, что, существуй магические разломы на самом деле, мы бы о них не знали? Ты всерьез веришь, что, прочитав пару книжек и проведя построения с помощью циркуля, никому не известный маг шестого уровня сумел раскрыть тайну бытия? Мы там были. И Светлые были. Осматривали место через Сумрак. Ничего примечательного рядом с его домом нет.

— Ну, может, конечно, и нет, — промямлил Аркадий, — но я подумал, что лучше вам знать… Я же сразу к вам пошел, даже перед шефом еще не отчитался…

Он окончательно стушевался, и я счел нужным его немного подбодрить.

— Аркадий, ты все сделал правильно. Подтвердил алиби Веденеева, раскопал информацию про переезд, вовремя доложился. Просто учись отделять факты от вымыслов. Сотрудник Дозора должен мыслить четкими категориями, а не витать в облаках, как некоторые геометры. Понимаешь?

— Да. — Лицо Аркадия чуть посветлело.

— Ты ведь сегодня в патруль идешь?

— Ага, с Витькой.

— Будешь за старшего. Скажешь, я распорядился.

— Так точно, — разом приосанился Аркадий.

— Свободен.

Я дождался, пока вольнонаемный закроет дверь, и включил чайник. Витька намного старше Аркадия и, безусловно, опытнее, но мне он никогда не нравился. К тому же Витька оборотень, а Аркадий хоть и хилый, но маг. Так что формальный повод у меня имелся. Пусть порадуется. В конце концов, он и впрямь пошел с докладом не к шефу, а ко мне. Такие вещи надо поощрять.

Я плеснул кофе и вернулся к фотографиям с компьютера Соловьева. Большую часть — в основном исторические достопримечательности и съемки с высоты птичьего полета — сделал не он. Авторство меньшей части принадлежало Светлому. Разница в качестве бросалась в глаза, и вовсе не в пользу мага. Снимки делались «мыльницей» и годились разве что для личного пользования; показывать такие друзьям я бы постеснялся. На фотографиях были пирамиды и полуразрушенные храмы, древние амфоры, какая-то наскальная живопись, плиты с рунами. Среди них я увидел уже знакомую руну поглощения, нацарапанную на монете. Вот откуда у его художеств ноги растут.

В целом фотографии оставляли удручающее впечатление. Жалкие потуги ученого-неудачника совершить великое открытие с помощью «мыльницы» и линейки. И все бы ничего — такие Светлые нам нужны, — если бы не убийство. Каким бы ничтожным ни был маг, он умудрился перейти кому-то дорогу. Причем перейти так, что убийца не побоялся ни Дозоров, ни Инквизиции.

Ну хорошо, забудем про совершенно дурацкий способ убийства. Не было никакого ночного трамвая, мага убили иначе, а затем подкинули на рельсы. Зачем — непонятно. Такой имитацией нельзя сбить со следа, но опять же забудем об этом. Есть мертвый маг-ведьмак, переехавший в новую квартиру в надежде совершить прорыв в ведьмацкой науке. Светлый, надо заметить, маг, который не гнушается консультироваться у своих Темных коллег. И вот однажды ночью, прямо посреди ужина, он вскакивает с табуретки, выбегает из дома, забыв мобильник и сигареты. Чистый Архимед с его «эврикой» и пробежкой нагишом по улицам Афин. Только в отличие от Архимеда вместо признания публики и места в истории Соловьев получает многочисленные переломы, не совместимые с жизнью…

Тупик. Добротная высокая стена в конце улицы. Или, как говорят менты, «глухарь». Нет зацепок, нет мотива, нет подозреваемых и орудия преступления. Ничего нет. Только глупая и нелепая смерть никому не нужного Светлого мага.

Я по второму кругу пролистал фотографии. Чуть дольше задержал взгляд на плите с руной поглощения. Рядом с ней была нацарапана руна связи и еще одна, мне незнакомая. Интересно, зачем Соловьев перенес руну поглощения на монету? Леночка сказала, она настолько слабая, что ее энергию даже почувствовать невозможно, разве что засечь с помощью специальных инструментов. Правда, мы как раз и нашли у Соловьева такой инструмент — маятник Кроули. Может, Светлый по этой руне его калибровал?

Я перешел к следующей фотографии, потом мотнул назад. Что-то с плитой было не так. Вроде плита как плита, руны как руны, наскальная живопись на следующем фото не менее примечательна. Разве что качеством похуже…

Меня словно прошиб электрический разряд. По спине побежали мурашки. Старое, почти забытое с возрастом ощущение. Кусочки головоломки, секунду назад казавшиеся разрозненным набором фактов, вдруг слились в единое целое. Нет, я по-прежнему многого не понимал, но теперь появилась четкая цель.

Найдешь мотив, найдешь убийцу — любят говорить в детективах. На практике эта формула работает редко, уж больно многие имеют в чужой смерти свой интерес. Но сейчас все складывалось иначе. Интересы Иных слишком специфичны, и зачастую, чтобы найти виноватого, достаточно понять, в чем именно интерес состоит.

Я накинул пальто, сунул в карман заряженный под завязку кристалл. Поколебавшись, достал из сейфа сай — амулет с заклятием тройного лезвия внутри. Сай подарил знакомый маг с Окинавы; японцы любят, когда форма заклятья и амулета совпадают. Вряд ли в оружии была необходимость, но страховка не повредит никогда.

Я понял, что меня смущало в той плите. Несмотря на позорное качество снимка, мне не пришлось напрягаться, разглядывая полустертые завитки рун. Четкие линии, гладкая каменная поверхность означали только одно: передо мной не музейный экспонат, рунические письмена нанесены совсем недавно. А еще я, кажется, догадался об их назначении.

* * *

Мне пришлось сделать крюк, заехать на квартиру Соловьева. Оставлять машину на университетской стоянке я не стал, припарковался в соседнем дворе и позвонил Аркадию.

— Да, Юрий Юрьевич? — Голос мага звучал бодро, ведущая роль в патруле пришлась ему по вкусу.

— Здание, где работает Веденеева, знаешь?

— Университет? Знаю, конечно.

— За сколько сможешь добраться?

— За двадцать минут доберемся.

— Прекрасно. Напротив университета суши-бар. Подъезжайте туда с Виталием и ждите, я позвоню.

— А что, что-то случилось? — Я почувствовал возбуждение вольнонаемного и не преминул подлить масла в огонь.

— Возможно, понадобится ваша помощь. Ждите.

Я нажал «отбой» и подхватил лежащий на сиденье прибор — до приезда дозорных надо было проверить свою гипотезу.

Искушать судьбу я не стал. Сразу ушел на второй уровень Сумрака. Ведьме Лиде о моем присутствии знать не стоило. Я прошел сквозь выцветший потускневший двор, по пустынной дороге, через обезлюдевшую стоянку, заполненную бледными тенями машин, сквозь несуществующие двери.

Лестница на второй этаж выглядела узкой горной дорогой: по обе стороны провалы, под ногами стелился синий мох. Университет для него самая благодатная почва, даже больница не сравнится с обителью знаний. Страх, отчаяние, раздражение, злость для синего мха лучшие удобрения. Студенты поставляли их с лихвой. И, как всегда, нашлись предприимчивые люди, пожелавшие этим воспользоваться.

Мне пришлось немного поплутать по второму этажу. Сумрак превратил его в причудливый лабиринт каменных пещер, но в конце концов я нашел нужную комнату. Чистую, светлую, если такое слово вообще применимо к Сумраку, с единственным жалким клочком мха в углу. Все так, как и должно быть.

Тщательно оглядев комнату, я спустился на уровень ниже и повторил осмотр. Ни малейшего магического присутствия, ни единой, даже самой слабой ауры. Потрясающе!

Я вышел из Сумрака. Аудитория пустовала, дверь была закрыта на ключ. Таджик-строитель закончил работу вчера, и сегодня комната «просыхала» после ремонта. Лучше не придумаешь.

Я прошелся из угла в угол, быстро нашел искомое — яркие белые швы на месте свежей кладки. Но меня интересовала не она. Я поставил взятый в квартире Соловьева маятник Кроули на соседнюю плитку. Серебряный стержень не шелохнулся. Я сместил маятник на полметра вправо. Пусто. Еще полметра. Стержень едва заметно дернулся. Еще правее. Маятник начал слабо, с амплитудой в сантиметр, раскачиваться. Я снова нырнул на первый слой Сумрака, достал выточенный из оникса аккумулятор, выдавил немного Силы на острие и быстро провел черным стержнем по периметру мраморной плитки. Строительный раствор превратился в пыль. Со второй попытки мне удалось подцепить тщательно подогнанную плиту. Я перевернул ее, осторожно положил на пол и усмехнулся. Красиво. Черт побери, красиво! Только что мне теперь с такой красотой делать?

Будь на моем месте сотрудник Ночного Дозора, вопрос бы не стоял. Пойти куда надо, сделать, что велит долг, — в этом суть Светлых. По счастью, я не Светлый. И могу выбирать.

Я не стал звонить Аркадию, поднялся на первый слой и пошел на кафедру. До перемены оставалось пять минут, в спешке нет нужды. Дождусь Веденееву, поговорю с ней, а там видно будет. Какой-нибудь компромисс мы найдем…

Мне не хватило считаных секунд. Выйди я чуть раньше, успел бы проскочить на кафедру, чуть позже — заметил бы Светлого издалека и нырнул на второй слой Сумрака. А так я просто не успел. Мы столкнулись ровно напротив тропинки-лестницы. Буквально нос к носу. Алексей заорал как резаный и выхватил из кармана амулет. Мощный, заряженный довольно сильным магом. Я почувствовал давление, и в тот же миг вокруг меня заиграла радугой пленка защиты. К счастью, у Алексея хватило ума не всаживать заряд неизвестно в кого.

— Ночной Дозор! Выйти из Сумрака!

Вот и весь сказ. Как же вы, Светлые, всегда не вовремя…

— Не ори. — Я убрал защиту, чтобы не мельтешила перед глазами.

— Вы? — ошарашенно выдавил Алексей. — Что вы тут делаете?!

— А ты?

— Я к Веденеевой. — Дозорный наконец взял себя в руки, вспомнил свою утреннюю обиду и уже более официально продолжил: — Веденеева Лидия Николаевна подозревается в причастности к убийству Соловьева Игоря Леонидовича.

— Кем подозревается?

— Мной. Я обязан допросить ее в связи с новыми обстоятельствами дела и при необходимости препроводить в офис Ночного Дозора для дачи показаний.

Я понял, что он ничего не понял, однако воспользоваться своим пониманием не успел. Алексей пристально посмотрел на меня и мстительно добавил:

— Я также прошу вас написать официальное письмо на имя Ночного Дозора с объяснением причины, по которой вы находитесь здесь и желаете повторно поговорить с подозреваемой.

Серьезная просьба. Очень серьезная. Не скажи он последних слов, я бы еще мог замять дело. У Алексея нет ни единого шанса прижать Веденееву. Ни одного факта, только умозаключения, которые не стоили выеденного яйца. Но официальный запрос — иное дело. Конечно, я мог послать его куда подальше — мал еще требовать от меня объяснительных, но если моя находка вдруг всплывет, я окажусь в весьма двусмысленном положении. Чего мне очень не хотелось.

Еще несколько секунд я пытался найти выход из ситуации, потом сдался. Не повезло. Мне просто не повезло. Правда, пострадаю от невезения не я.

— Пойдем. — Я развернулся и направился к закрытой на ремонт аудитории.

Рассказ занял пару минут. Светлый быстро ухватил суть, доказательства лежали под ногами, спорить было не о чем. Для вящей убедительности Алексей выковырял еще одну мраморную плиту и разве что лапки не потер от удовлетворения. Первое закрытое дело. Первая раскрытая тайна. Раскрытая другим, но какое это имело значение. Ведь в главном он был прав! Ведь именно он первым заподозрил Веденееву! Остальное дозорного не волновало. Тщеславие проскальзывает даже у лучших Светлых, что говорить о двадцатипятилетнем оболтусе.

Вырванные мраморные плиты лежали рядом. Похожие как две капли воды. С тремя одинаковыми рунами на обратной стороне и приклеенной посередине монетой. Обыкновенной десятирублевой монетой с руной поглощения на реверсе. Простое и эффективное сочетание. Руны, нанесенные на плиту, работали как линзы, собирая льющуюся извне энергию в крошечный аккумулятор. Настолько слабый, что его ауру нельзя увидеть даже в Сумраке. Я с трудом высмотрел батарейку в прозрачном пакете, тут же толстая мраморная плита надежно экранировала ее от взора. Даже моего, что уж говорить об остальных. В итоге — идеальная система, которую почти невозможно обнаружить без очень чувствительного прибора. Вроде маятника Кроули. Только кому придет в голову, протирая штаны, ползать по полу аудитории с мятником? Разве что магу-неудачнику, решившему совершить великое открытие: обнаружить неведомый магический разлом. И по нелепой случайности его геометрические построения дали такой вот странный результат. Два магических разлома. Две заштрихованные на карте области. Одна — вокруг нового дома, вторая — в университете, где работает Темная ведьма.

Возможно, Веденеевы и впрямь помогали Соловьеву. Возможно, он использовал консультации как повод для посещения университета. Сомневаюсь, что Лида позволила бы ему проводить опыты с маятником. Но сейчас это уже не важно. Все закончилось так, как закончилось. Исследователь методично изучал здание, пытаясь найти несуществующий феномен, и однажды стрелка маятника предательски качнулась. Соловьев, движимый исключительно любовью к науке, на радостях выковырял плиту и обнаружил батарейку. Не знаю, понял ли он всю схему, но о том, что подобные эксперименты незаконны, догадался. А дальше… Что случилось дальше, еще предстояло выяснить.

Я в последний раз окинул взглядом пустую комнату. Представил толпы счастливых студентов. Проваливших контрольную, получивших «неуд» на экзамене, брошенных любимыми, но, несмотря на удары судьбы, смеющихся и полных оптимизма. И тонкие струйки темной энергии, стекающей в гигантский сумеречный аккумулятор, спрятанный у них под ногами. Батарею, делающую их счастливыми.

Как гласит пословица, курочка по зернышку клюет. Веденеева воплотила народную мудрость в жизнь на все сто. Десятки миниатюрных батареек в этой аудитории и неизвестно сколько в соседних. Ежегодный ремонт для того, чтобы поменять их на новые, — и вот в распоряжении ведьмы океан дармовой энергии. Энергии, добытой незаконным путем.

— Вы идете? — Алексея переполняло желание действовать.

— Секунду.

Я вышел из Сумрака, набрал номер Аркадия и выдал короткие инструкции.

* * *

Веденеева держалась достойно. Пока Алексей ходил взад-вперед по комнате, излагая свою версию произошедшего, она даже не шелохнулась — смотрела прямо перед собой на изящный серебряный поднос с нетронутыми чашками кофе.

Надо сказать, фактическую часть Светлый изложил довольно точно. По сути, он лишь пересказал то, что сообщил ему я, но пересказал сжато, четко, без прикрас. Увы, вскоре фактическая часть закончилась, и дозорного понесло.

— …Когда вы поняли, что Соловьев раскрыл вашу тайну, у вас не осталось выбора, — сурово вещал Алексей. — Вы знали, что он все расскажет нам и что вас потом ждет. Поэтому вы поехали вслед за Соловьевым. Не отпирайтесь, вас зафиксировали камеры дорожно-постовой службы. Вы так торопились, что угодили по дороге в аварию. Но вас это не остановило. Вы приехали к Соловьеву, обманом проникли в его квартиру и хладнокровно его убили.

Веденеева едва заметно вздрогнула, бросила недоуменный взгляд на Алексея и снова уставилась на поднос. Они или была очень хорошей актрисой, или версия Светлого начала расходиться с действительностью. Впрочем, дозорный ничего не заметил. Он изобличал преступника.

— Затем, зная, что убийцу будут искать, вы решили сбить нас со следа. В первую очередь подменить орудие убийства, во вторую — время преступления. Вы использовали ритуал Лазеруса, чтобы законсервировать тело Соловьева, имитировали многочисленные травмы и позже обставили дело так, будто он погиб в ДТП в ночь с воскресенья на понедельник.

Он помолчал, а потом вкрадчиво продолжил:

— Я понимаю, вы были напуганы. Он ведь не просто разрушил все, что вы с таким трудом создали, он покушался на вашу свободу. Вы умоляли его ничего не рассказывать, но ему было на вас наплевать. Этот дурак даже не понимал, какими последствиями обернется его стукачество. А ведь вы, по сути, не совершили ничего непоправимого. Все живы-здоровы, никто не пострадал. Но нет, Соловьеву было плевать и на это. Он человек с принципами. Дурными, бесполезными принципами. Он просто не оставил вам выбора, ведь так?

— Я ничего не знаю про убийство, — прошептала Веденеева одними губами. — Он зашел ко мне, сказал, что все знает, что у него есть доказательства, что он все расскажет в Дозоре. Я… Я растерялась. Все произошло так быстро. Он уехал, и только тогда… Я бросилась следом. Попала в аварию… Он не открыл мне дверь. Сказал, что нам не о чем говорить. Что сейчас уже поздно, но в понедельник он первым делом позвонит в Дозор… Он и слышать ничего не хотел.

— И тогда вы его убили?

— Да как я могла его убить?! Вы же видели заклятие на его двери!

Алексей осекся, но Веденеева запинки не заметила. Она посмотрела на меня и умоляюще прошептала:

— Я ничего не сделала. Даже мужу не рассказала. Я вернулась домой и стала ждать. А потом пришли вы и сказали, что он мертв…

Она замолчала. Я смотрел на ведьму и не мог избавиться от странного чувства, что она что-то скрывает. Нет, я не верил в то, что она убийца. Не верил с самого начала, не верил и сейчас. И все-таки какая-то недосказанность оставалась. Будь у нас разговор тет-а-тет, будь у меня больше времени, я сумел бы выяснить, в чем тут дело. Но времени не было. Алексей горел желанием вывести ведьму на чистую воду, и любые проволочки его только раздражали.

— То есть вы отрицаете свою причастность к убийству? Что ж, ваше право. Прошу вас пройти со мной. Дальнейшая беседа пройдет в офисе Ночного Дозора. Если понадобится, мы привлечем Инквизицию и Круг Правды.

Веденеева побледнела. Я подумал, она хлопнется в обморок, и решил вмешаться.

— Лидия Николаевна, выслушайте меня внимательно. Если вы не имеете отношения к гибели Соловьева, вам не о чем волноваться. Ваши батареи, даже с учетом масштаба, тянут на нелегальное воздействие шестого уровня. Пятого, если вы занимались ими несколько лет. Условным наказанием вам не отделаться, но и на серьезную статью ваш поступок не тянет. Запрет заниматься магией, клеймо, возможно, временное ограничение на свободу перемещения. Вашей жизни ничто не угрожает, в карцер вас не бросят. Если Светлые привлекут Инквизицию, я отправлю официальную просьбу от имени Дневного Дозора, чтобы при рассмотрении дела в зале суда присутствовал Темный Инквизитор. Поверьте, лишнего на вас не повесят.

Алексей бросил на меня яростный взгляд, но промолчал. Несколько секунд Веденеева продолжала разглядывать чашку с остывшим кофе. Затем собрала остатки самообладания, поднялась и окинула Светлого презрительным взглядом.

— Вы позволите мне одеться? — спросила она и, не дожидаясь ответа, подошла к шкафу.

Алексей посторонился. Я заметил, что он держит одну руку в кармане, на шокере. Веденеева его полностью игнорировала. Накинула шубу и процедила: «После вас».

Актрисой она была великолепной. Если бы не последняя фраза, я бы не догадался, что ведьма что-то задумала. Алексей же просто купился — отвернулся и шагнул к двери, за которой уже ждали Аркадий и Витька-оборотень. А Веденеева за ним не последовала. Шагнула в сторону и исчезла.

Тень уже лежала под ногами. Я нырнул в Сумрак мгновенно, ведьма едва ли сумела выиграть секунду. Но дальнейшее стало неожиданностью даже для меня. Веденеева не пыталась бежать или уйти на следующий слой, она кошкой метнулась в распахнутый шкаф. И в следующий миг по мне ударил вихрь такой силы, будто Алексей в упор разрядил свой шокер.

Удар был побочным эффектом активации спрятанного в шкафу заклятия. Щит вспыхнул всеми цветами радуги, поглощая всплеск энергии. Я на несколько секунд замешкался, пытаясь разглядеть происходящее сквозь разноцветную завесу. Не знаю, как все выглядело в реальном мире, но на первом уровне Сумрака шкаф просто перестал существовать. На его месте крутилась черная воронка пару метров в поперечнике. Немногие могут похвастать, что видели такое заклинание в деле, но я узнал его сразу.

Сумеречный портал — чрезвычайно опасное и потому редко применяемое заклинание — унес жизни многих Иных. Как и обычный портал, он позволяет даже начинающему магу совершить мгновенное перемещение. Только не в пространстве, а между слоями Сумрака. И в этом таилась главная ловушка.

Сумрак — чуждая нам стихия. Чуждая, но справедливая. Его липкие объятия вытягивают из нас силы, но он никогда не ставит непосильных задач. Если ты способен перейти на второй уровень, значит, его холод не выморозит тебя в считаные секунды. И наоборот, если холодные касания глубоких слоев для тебя смертельны, ты никогда не сможешь забраться так далеко. Тень — наш безмолвный проводник — просто сольется с тьмой последнего доступного тебе слоя и не пустит дальше, в глубь ледяного инферно.

Но есть способ преодолеть естественное ограничение. Сфокусированный разовый выплеск Силы способен ненадолго выжечь колею в миропорядке. Пробить туннель в места, куда тебе ход заказан. Создать сумеречный портал. Вот только войдя в туннель, мало кто остается в живых. Потому что оказаться на высоких слоях Сумрака для слабого мага равносильно самоубийству. Сумрак не терпит наглецов, выбравших короткий путь. Не пройдет и минуты, как он выпьет все силы, оставив от Иного бледную тень. Некоторые успевали понять ошибку и спастись бегством на нижние слои. Большинство осознавало ее слишком поздно.

Веденеева либо не знала этого, либо отчаялась настолько, что предпочла плену бегство сквозь портал. Что, в свою очередь, означало одно — она вовсе не так невинна, как пыталась нам показать. Во всяком случае, допрос в Круге Правды пугал ведьму куда больше сумеречного холода.

Я вызвал тень. Шаг вперед — и кафедра превратилась в пещеру. Краем глаза я уловил рябь. Кажется, Алексей сообразил, что подследственная убегает, и бросился в погоню. Только куда ему с пятым уровнем.

Я снова вызвал тень, шагнул еще глубже, на третий слой… и невольно выругался. Черная воронка танцевала и здесь. Она изменилась и больше походила на агонизирующую каракатицу, но не утратила силы и вела дальше, на четвертый слой. И вот это мне совсем не понравилось. Не потому, что пугало столь глубокое погружение — я бывал на четвертом слое и раньше, — просто Веденеева не производила впечатления сумасшедшей авантюристки. Попытку побега в случае неудачи она еще могла списать на нервный срыв, но сумеречный портал на четвертый слой — другое дело.

Сумрак не обманешь. Ведьма пятого уровня комфортно чувствует себя на первом слое и при значительном усилии способна подняться на второй. Третий ей недоступен, хотя она смогла бы продержаться там несколько минут. Четвертый убьет ее практически мгновенно. Веденеева об этом наверняка знала. И тем не менее портал вел именно туда.

Пальцы сжались на рукояти сая. Правой рукой я коснулся амулета силы. Тень выползла из ниоткуда, нехотя потекла к моим ногам, прокладывая путь на четвертый слой. Я шагнул вперед…

Накатило подобно волне. Высокой волне, врезавшейся в тебя при попытке войти в море. Я потерял ощущение верха и низа. Я отчаянно барахтался, пытаясь вернуть равновесие, найти хоть какую-то опору, а стихия безжалостно била и швыряла меня из стороны в сторону. Щит полыхал и кусался, раз за разом отражая прямые выбросы энергии, но полностью поглотить столь мощный выплеск Силы не мог.

Среди безумного разноцветия внезапно возникло удивленное лицо Алексея. Я почувствовал еще один удар, и вдруг все закончилось. Мы лежали на полу кабинета рядом с превратившимся в труху шкафом. От кресел мерзко тянуло паленой кожей.

— Что… — Алексей попытался встать на ноги, не преуспел и остался стоять на четвереньках. — Что произошло?

— Портал. — Я стиснул зубы и не без труда выпрямился. Каждый вдох давался с трудом. Под сердце точно вогнали раскаленный гвоздь. — Портал сдетонировал.

— Портал… — тупо повторил Светлый. — Какой портал?

— Сумеречный.

Я протянул руку и помог ему подняться. Смотреть, как тщеславный слюнтяй корячится в бесплодных попытках разогнуться, было выше моих сил.

* * *

Алексей поймал меня на выходе из офиса два дня спустя. Выглядел он неважно, на скуле лиловел удачно оставленный моим локтем синяк. У меня слегка побаливали ребра, хоть Леночка и срастила кости.

— Я разослал слепок ауры по Дозорам и сообщил в Инквизицию, — поведал дозорный и голосом прокурора добавил: — Если она ушла, ее рано или поздно поймают.

Я пожал плечами. Убеждать других — занятие неблагодарное. Особенно если эти другие имеют свою непоколебимую точку зрения по всем вопросам.

Ведьма не имела ни единого шанса. Такой взрыв не пережить даже Высшему. Несмотря на то что я стоял на другом пласте реальности, ударная волна почти пробила мою защиту, протащила через три слоя Сумрака и вышвырнула в обычный мир. Что творилось в эпицентре, страшно представить. Однако Алексей в гибель Веденеевой не верил, а меня считал чуть ли не соучастником побега. Я не стал его разубеждать. В конце концов, я не психолог и не психиатр. Если человек склонен безотчетно верить своим фантазиям — его личное дело.

— И все-таки не пойму, — пробормотал дозорный, — зачем эти штучки с трамваем? Неужели она и правда думала, что собьет нас со следа? Могла бы придумать что-нибудь более правдоподобное…

— Хорошо, что шуба тебя не беспокоит.

— А? — Алексей вырвался из плена собственных дум и посмотрел на меня. — Какая шуба?

— Дорогая.

Я отмахнулся от новых вопросов и, держась за бок, сел в машину. Алексей, гордо вздернув нос, зашагал прочь. Назад, в офис Светлых, где ему самое место.

Мягко заурчал мотор. Я вырулил на шоссе и постарался выкинуть весь бред из головы. Не стоило упоминать про шубу, но, кажется, я заразился от Светлого недоучки мнительностью. Даже смешно.

Факты лежали передо мной. Факты неоспоримые. Факты, которые я прочувствовал на собственной шкуре. Ведьме пятого уровня предъявили обвинение и пригрозили Кругом Правды. Ведьма не стала ждать суда, сбежала, использовав заранее подготовленное заклятие. Заклятие оказалось ей не по зубам. Портал взорвался, похоронив беглянку и изрядно потрепав меня. Все выглядело так естественно… Совсем как разыгранная ею сцена, раскусить которую я смог лишь на последних словах. А еще была шуба. Шуба, которая не шла у меня из головы. Шуба, которую Веденеева накинула перед тем, как прыгнуть в портал. Я раз за разом мысленно прокручивал сцену побега и не мог избавиться от ощущения, что ведьма не пыталась отвлечь внимание. Она заранее готовилась к побегу и просто не хотела оставлять шубу. Свою любимую вещь в гардеробе. Проклятье! Отчаявшиеся беглецы не берут в дорогу шуб!

Я прикрыл глаза, следя за дорогой через линии вероятности. Забудь. Просто забудь. Не хватало на старости лет уподобиться курсанту Ночного Дозора. Причина твоих метаний проста: тебя гложет то, что ты до самого конца не верил в ее вину. Но ведьма бежала на твоих глазах, какие еще нужны доказательства? История закончилась. Веденеева мертва. Точка. Что до несуществующего трамвая — какая, в сущности, разница, как был убит маг? В чужую голову не влезешь; о чем думал убийца, мы теперь никогда не узнаем. Поэтому надо просто забыть. Сейчас гораздо важнее составить букет, который понравится Леночке.

Я вновь открыл глаза, притормозил у обочины и зашел в цветочный киоск.