ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ.

1. Единственный закон – это мой закон!

Вечерние газеты не принесли жителям столицы никаких важных новостей, они лишь вновь и вновь повторяли то, что было напечатано в утренних. Люди ждали какого‑нибудь официального правительственного сообщения о деле Седого Капитана. Но правительство все еще ​​отмалчивалось. И это еще больше нервировало.

Вечером из каких‑то неизвестных источников по городу поползли слухи о том, что через некоторое время по радио будут передавать важное сообщение министерства внутренних дел. И хотя никто не знал, имеют ли эти слухи реальные основания, или являются чьей‑то выдумкой, около радиоприемников и уличных репродукторов собирались люди и ждали: каждому хотелось первым узнать о мерах, которые правительство собирается предпринять против человека, объявленного вне закона.

И вот пришло время передачи вечерних новостей. Диктор своим поставленным голосом произнес несколько вступительных слов и потом торжественно сообщил:

— Внимание, внимание! Сейчас мы будем передавать сообщение министерства внутренних дел о государственном преступнике, так называемом Седом Капитане. Слушайте, слушайте!..

Слушатели насторожились, переглянулись: вот оно! Слухи были не напрасны!

Их ждала неожиданность. Но не только их, но и самого министра внутренних дел!

Голос диктора вдруг будто захлебнулся. В репродукторах что‑то хрипло зашуршало, раздался пронзительный свист, похожий на вой сирены, тревожный, предостерегающий. И тогда репродукторы заговорили вновь, однако уже совсем другим голосом, несколько напряженным, но четким и ясным:

— Да, слушайте сообщения о так называемом государственном преступнике Седом Капитане! Только это сообщение будут делать не министерство внутренних дел преступного генерала Фернандеса, которому, по сути, нечего сказать, а сам Седой Капитан! Слушайте, люди, с вами говорит Седой Капитан, который, через голову фалангистского правительства обращается ко всем! Слушайте, это говорит Седой Капитан!

Толпы слушателей замерли возле репродукторов. Где‑то зазвонили тревожные звонки телефонов, где‑то забегали и засуетились полицаи и жандармы. Из гаражей вырвались мотоциклы и автомобили, в них на ходу прыгали вооруженные агенты, разгоняя прохожих пронзительными сигналами. Возможно, они спешили к радиостанции, к радиопередатчику столицы, чтобы остановить его работу, чтобы прервать речь Седого Капитана?

Между тем голос из репродукторов не умолкал. Те, кто слышал Седого Капитана раньше, замечали некоторые изменения в его голосе, который звучал теперь напряженно, угрожающе, лишенный спокойной несколько презрительной окраски, свойственно ему раньше. Да, это говорил тот же Седой Капитан, но вместе с тем и не тот!

Этот голос звучал повсюду в столице, раздавался из всех репродукторов, из всех приемников. Слышно его было и в маленькой каюте «Люцифера», где около приемника сидели и, глядя друг на друга, слушали речь Капитана Алесь и Марта.

– …Да, говорит Седой Капитан. Тот самый Седой Капитан, которого покорные фалангистскому правительству газеты и радио изображают сумасшедшим и жестоким преступником. Я говорю с вами на этот раз сам, иберийцы! Я никогда не был преступником, ни тогда, когда меня звали Эрнаном Рамиро, ни после того, как я стал капитаном моего «Люцифера». Все мое преступление заключается в том, что я отказался отдать мои изобретения в руки фалангистов, отказался покориться им и кричать «Эввива каудильо». Я хотел работать в интересах науки, а не для кровавого фалангизма. Вот за что фалангисты преследуют меня. Разве вы не понимаете этого, иберийцы? Вспомните всех тех, кого замучили фалангисты только за проявление недовольства, за попытку протестовать против преступлений их правительства! Так же фалангисты хотели бы замучить, уничтожить и меня. Но я достаточно силен для того, чтобы не покориться им!

Седой Капитан сделал маленькую паузу, словно подчеркивая этим всю важность последней фразы.

— Фалангисты вновь напали на меня. Они требуют, чтобы я сдался, отдал в их грязные руки мои изобретения. А когда я отказался, они решили уничтожить меня и мой «Люцифер». Они начали охотиться на меня. И я вынужден был защищаться, вынужден был тоже применить оружие, но такое​​, против которого не может устоять никто. Мое оружие! Из газет и радио вы уже знаете, какое это страшное и смертоносное оружие! Но в моем распоряжении есть много и других средств нападения, которые я пока не считаю нужным применять. А против пуль, мин и пушек, которые выставило против меня правительство Фернандеса, мой «Люцифер» надежно защищен, и вы знаете это. Время понять всем, что я непобедим и ничто не может помешать мне, ничто не в силах помешать осуществлению моих намерений!

И снова наступила выразительная пауза. Алесь боялся проронить хоть одно слово. В его голове бурлили, обгоняя друг друга, лихорадочные мысли: вот сейчас, сейчас Капитан объяснит все, он расскажет о своих благородных намерениях, расскажет, что он не желает никому зла, а мстит только фалангистским преступникам, которые принесли ему столько горя… все поймут Эрнана Рамиро, увидят, какая у него большая душа, он привлечет к себе симпатии всех! Ах, как хотелось этого юноше! Он скажет, Седой Капитан скажет!

Но произошло совсем не так. В тишину, царившую вокруг репродукторов, начали падать тяжелые, суровые, будто каменные слова. И в каждом из них звучала неприкрытая угроза. Это было и то, чего страстно ждал Алесь, и в то же время совсем, совсем не то!.. Седой Капитан говорил:

— Пришло время, когда разговоры становятся лишними. Того, кто до сих пор не понял моей непобедимости, я заставлю понять это силой. Я, Седой Капитан, который раньше носил имя Эрнана Рамиро, провозглашаю себя мстителем, который заставит фалангистов во главе с Фернандесом и его бандой заплатить своей грязной кровью за кровь честных людей, пролитой ими. Этой моей мести никто и ничто не остановит! И те, кто будет мешать мне, погибнут сами. Не оказывайте помощь фалангистам, люди! Потому что я вынужден буду уничтожать всех, кто будет помогать правительству охотиться на меня! Я объявляю законы и приказы кровавого правительства Фернандеса недействительными. С этого времени единственный закон в Иберии – это мой, закон святой мести!

Еще раз Седой Капитан остановился, угрожающе произнеся последние слова. Алесь затаил дыхание. Он слышал, как рядом с ним тяжело дышит пораженная Марта.

А Эрнан Рамиро – или человек, который родился в последние дни вместо Эрнана Рамиро, – продолжал:

— Чтобы избежать лишнего кровопролития, я предлагаю Фернандесу и его министрам, полиции и жандармерии немедленно прекратить борьбу со мной. А всем, кто слушает меня, приказываю, чтобы они своими действиями помогали мне, а не выполняли распоряжения фалангистов. Потому что теперь я буду безжалостным. Это касается прежде всего солдат и офицеров, которым я призываю не выполнять приказов командования, а слушать меня, предвестника большой мести. Я принесу народу волю и счастье, помогу установить демократическую власть, правительство, которое он сам выберет. Но для этого надо прежде всего уничтожить фалангистское отрепье, и я требую, чтобы все вы поддержали меня в борьбе с правительством. Обещаю мою благодарность и щедрую награду всем, кто немедленно перейдет на мою сторону. И одновременно еще раз предупреждаю: неминуемая смерть, гибель ждет тех, кто станет мешать осуществлению моих намерений. Помните, люди, теперь я единственный, кто имеет право приказывать, и рассказывайте об этом друг другу!

Казалось, что последние слова своей речи Седой Капитан произнес в абсолютной тишине. Но не было ли так и в действительности? Все, кто слушал его, замерли от неожиданности около репродукторов, пораженные страшными угрозами, пораженные тем, что Седой Капитан объявил себя единственным хозяином страны? Что же теперь будет? Гражданская война? Однако нет; ведь в гражданской войне класс воюет против класса. А здесь было совсем другое: Эрнан Рамиро, пользуясь могуществом своего «Люцифера», его смертоносным оружием и непобедимостью, своими силами собирался отомстить фалангистам. Правда, он призывает народ встать на его сторону, обещая ему свободу и счастье, обещая демократический строй. Но кто из предыдущих диктаторов Иберии не обещал того же, захватывая власть? Разве не обещал того же теперешний властелин Иберии, кровавый генерал Фернандес?..

Об этом помнили все. Разве можно верить словам человека, который стремится к власти? Да еще такой, который с первых шагов начинает проливать кровь?.. Ведь это предвещает мало хорошего, тем более, что Седой Капитан с первых своих шагов уже объявляет себя по сути полновластным диктатором. Нет, все это выглядит очень плохо…

2. Как же быть теперь?

Еще более страшным, более угрожающим показалось все это Алесю, который не пропустил ни одного звука из полной гнева и обиды речи Капитана. И хотя в ней не было слова «диктатор», оно само собой возникло в сознании юноши. Да и как иначе можно понять Капитана? Какой другой вывод можно было сделать из всего, что он сказал?

Седой Капитан – диктатор! Эрнан Рамиро, само имя которого после рассказа Валенто Клаудо стало для Алеся символом благородных порывов, несокрушимого мужества, воплощением лучших человеческих черт и непреодолимой стойкости, – Эрнан Рамиро – диктатор! Какое отвратительное, чужое слово! За ним для юноши всегда стояло олицетворение жестокости, произвола, нежелание ни на что обращать внимание, кроме собственной гордости и самолюбия, опьянения властью. Диктатор…

Нет, это невероятно… но Алесь слышал это собственными ушами!

Да, Эрнан Рамиро в свое время испытал много бед от фалангистского правительства, от полиции, жандармерии. Только железное мужество помогло ему спастись из фалангистских застенков, только нечеловеческая выдержка и настойчивость позволили ему осуществить свою мечту и построить «Люцифер», стать вновь независимым хозяином собственной судьбы. Зачем он создал «Люцифер»? Только ли для того, чтобы осуществить свою давнюю мечту, которую он выпестовал вместе с Анхело Альваресом и Хуанитой? Ясное дело, и для этого тоже.

Но, наверное, Эрнан Рамиро сделал это и для того, чтобы доказать фалангистскому правительству, что он не боится его и может отомстить за себя и своих друзей. Все это так, все это можно понять…

А потом …

Потом, с самого начала событий, когда полиция начала преследовать его, у Рамиро с новой силой вспыхнула безудержная ярость против фалангизма. Перед ним, как живые, предстали невыносимо тяжелые воспоминания о том, что совершили фалангисты с ним самим… нет, больше того, что сделали с его другом Анхело Альваресом, верной женой Хуанитой и маленьким сыном Лорхе! Это были ужасные воспоминания человека, который потерял все, что любил, для чего жил. И ярость, которая вспыхнула в сердце Эрнана Рамиро, превратилась во всемогущую жажду страшной мести фалангистам. Ведь теперь Эрнан Рамиро имел для этого неограниченные возможности!

Алесь подумал, что такой человек, как Эрнан Рамиро, потерявший в своей жизни всех близких, должен был полюбить, как живое существо, свое удивительное творение, полуфантастический «Люцифер». Фалангистская полиция нанесла урон «Люциферу», в котором для Эрнана Рамиро сосредоточилось все то, что оставалось для него от счастливого прошлого, в чем он нашел для себя отраду и новый смысл жизни. Это еще больше разозлило Эрнана Рамиро. И тогда Седой Капитан решил, что и он должен применить оружие! Раздраженный и разгневанный, он принял на себя роль мстителя, который должен отомстить фалангистам за все–все. А чем дальше разворачивалась борьба, тем больше Эрнан Рамиро терял свою привычную сдержанность, самообладание. Он распалялся больше и больше. Опробовав могущество своего оружия в деле, Седой Капитан словно опьянел и не думал больше не о чем, кроме мести фалангистам. Эта мысль полностью завладели им, и он, увлеченный ею, пришел в конце концов к тому, что объявил себя фактическим диктатором.

Так представлялось Алесю то, что произошло с Эрнаном Рамиро. Рассуждения юноши помогали понять те поразительные изменения, которое произошли с Седым Капитаном. Понять – да, но не примириться с этими изменениями! Слишком уважал Алесь своего спасителя, слишком много симпатии вызвал у него Эрнан Рамиро, чтобы можно было оставаться спокойным, сторонним в этом деле! А что же делать?..

Только одно: как честный человек, Алесь обязан помочь Капитану понять то, чего тот, ослепленный гневом, не замечает. Пусть Капитан сначала, возможно, и не захочет прислушаться к его словам. Но все равно надо сделать это! Он поймет, он задумается, он увидит, что выбрал ложный, бесперспективный путь! Но как, каким образом подойти к Капитану, уговорить его выслушать то, что так горячо хочет сказать ему Алесь?..

Юноша сидел на своей узенькой кровати, опустив голову и обхватив ее руками. Он ни замечал, как Марта уже несколько раз пыталась привлечь его внимание, но тщетно. Но вот Олесь поднял голову и сам посмотрел на Марту, как будто собирался что‑то у нее спросить.

— Что‑то решил, Алексо, наконец? – Мягко спросила она.

— А откуда ты знаешь, что я решал какой‑то вопрос? – Удивился юноша.

— Не так трудно догадаться, когда человек сидит едва ли не полчаса молча, о чем‑то размышляет и при этом не обращает никакого внимания на тебя. – улыбнулась Марта. Но в голосе ее Алесь почувствовал едва уловимый упрек.

— Ой, прости, Марта, – виновато сказал он. – Я и в самом деле очень задумался. И все о том же… Ну, ты знаешь, о чем, правда?

— Знаю, – подтвердила коротко девушка.

— И я пришел вот к какому выводу, – продолжал Алесь. – Я должен поговорить с Капитаном, объяснить ему все…

— Да он и внимания на тебя не обратит, – пожала плечами Марта.

— Посмотрим. Тебе неизвестно, как он был поражен всеми этими событиями, которые так повлияли на него. И он поймет, он не может не понять, я уверен в этом!

Марта молчала, опустив голову, как она всегда это делала, когда избегала ответа, неприятного для собеседника.

— Ты не согласна? Ну, скажи, неужели можно так и оставить это все? Ведь Капитан ошибается, он делает не так, как надо было бы! И, кроме меня, здесь никто ему не скажет, даже Валенто…

Алесь вдруг остановился. Валенто… ведь именно Валенто может помочь ему, попросить Капитана, чтобы тот выслушал… иначе, действительно ничего не получится. Капитан просто не замечает Алеся, погруженный в свои мрачные мысли…

— Марта, ты видела, где Валенто?

— Недавно прошел в заднее помещение.

— Прошу тебя, очень прошу: позови его сюда! Мне очень нужно с ним поговорить, и лучше это сделать здесь… где никого больше нету.

— Такой секрет? – Снова улыбнулась девушка.

— Нет, нет, никаких секретов, по крайней мере от тебя. Но не спрашивай пока у меня ни о чем. Позови Валенто и скоро обо всем узнаешь.

Но в этот раз Алесю не удалось осуществить свое намерение. Только Марта вышла из каюты, как юноша услышал пушечный выстрел. И вдруг пронзительно зазвонил сигнальный звонок, зовущий каждого из команды на свое место. Через мгновение задвинулись непроницаемыми занавесами окна, качнулся и задрожал пол. «Люцифер» тронулся. А вслед за тем прозвучало еще несколько выстрелов.

Что случилось?..

3. Броневики атакуют!

По–разному ведут себя люди во время опасности, сильных нервных потрясений, под влиянием тяжелых обстоятельств. Некоторые набираются новых сил, которые поддерживают его, какие бы тяжелые не складывались условия; некоторые приходят в ярость, забывают о страхе и опасности, в запале бросаются вперед, готовые умереть или преодолеть препятствие, а некоторые теряют мужество, теряют вкус к борьбе и рады были бы только одному: бросить все и уйти прочь.

Что касается Мигеля Хуанеса, то он был способен проявлять свои способности детектива, искать решения тех или иных проблем и энергично действовать только тогда, когда чувствовал определенные шансы на успех. Если шансов, по его мнению, не было, он чувствовал усталость даже от малейшего усилия, охотно передавал дело кому‑то другому или, если была возможность, просто бросал его. Поэтому он принадлежал к третьему типу людей, о которых мы только что говорили.

Если бы можно было передать кому‑то или бросить дело Седого Капитана, Мигель Хуанес так бы и сделал. Но это было невозможно, он должен был во что бы то не стало вести его дальше – в отчаянии, с внутренними проклятиями, но вести. Здесь же заметим, что начальник полиции Карло Кабанерос в этом отношении мало чем отличался от своего особо уполномоченного. Его преимущество заключалось только в том, что Кабанерос благодаря своему положению мог ругаться и срывать злость на Хуанесе, а Хуанес был лишен такой возможности. Оставался еще, правда, Хосе Фрэнко, на которого Мигель Хуанес мог кричать вволю. Но что может быть приятного в том, чтобы ругать человека, который воспринимает это как должное, покорно и смиренно, не отвечая ни единым словом, ни даже жестом?..

Мигель Хуанес мог теперь только механически выполнять приказы начальства, так же, как Карло Кабанерос мог только добросовестно выполнял распоряжения и указания министра внутренних дел.

Что касается этого властного лица, то на генерала Альдумеро да Хуранито события повлияли совсем не так. Он видел на своем веку немало – и не случайно каудильо ценил его именно за то, что генерал да Хуранито никогда не терялся и не поддавался настроению. Он хорошо знал, что в политике все зависит от выдержки и настойчивости. Тот, кто владеет собой и имеет запас терпения, всегда имеет наибольшие шансы на успех.

Паутина, сотканная пауком, может быть порвана ветром или насекомым и раз, и два, и три раза, это неважно. Хладнокровный, настойчивый паук терпеливо чинит ее, укрепляет еще больше, еще старательнее: и можно быть уверенным, что рано или поздно жертва запутается в его сетях, безнадежно запутается и попадет наконец в когти хищника.

Сидя в центре своей хитроумно, широко раскинутой паутины, генерал Альдумеро да Хуранито взвешивал все возможности, анализировал положение. Ход его рассуждений был таков:

«Седой Капитан владеет чрезвычайным оружием, начиная от его электромагнитной завесы, которую не могут пробить ни пули, ни гранаты, и кончая смертоносными черными кольцами, которые он выпускает из «Люцифера». Что это за кольца – не знает никто. Почти все, кому пришлось их увидеть, были убиты на месте. Ученые высказывают предположение, что это неизвестное до сих пор оружие имеет в своей основе так называемые сверхпроводники, в которые заложен большой электрический потенциал. Они несут в себе электрическую силу большой мощности. Кольца сделаны из хрупкого материала и поэтому распадаются, столкнувшись с чем‑то. И освобожденный электрический заряд убивает все вокруг, действуя, как молния… так, все это надо учесть и поставить перед учеными соответствующие задачи, как уже сделал генерал относительно некоторых новинок из области снарядов и гранат, которыми, кажется, можно будет досадить «Люциферу»… Пока противнику удалось достичь некоторых успехов, не станем закрывать на это глаза. В нескольких столкновениях он вышел победителем. Надо называть вещи своими именами, нечего врать самому себе. Ладно. Эти успехи обязательно должны опьянить Седого Капитана, такова уж природа этой запальчивого человека… Значит, он станет неосторожным, слишком уверенным в своих силах. Хорошо, это и есть его слабое место, которое следует полностью использовать. Готовить ловушку за ловушкой не переставая, терпеливо. Пусть он разрушает их одну за другой, это даже лучше. В конце концов, опьяненный от успехов, он обязательно когда‑нибудь потеряет бдительность и попадет в очередную ловушку. Тогда уже смеяться буду я!..».

Именно по этому принципу и действовал министр внутренних дел, спокойно относясь к неудачам и настойчиво изменяя коварную сетку многочисленных ловушек для «Люцифера».

Когда голос Седого Капитана вдруг раздался из всех репродукторов столицы, генерал да Хуранито только на минуту нахмурился. Взволнованный и растерянный начальник департамента прессы и радио, стоявший перед его письменным столом, предложил было немедленно выключить трансляционные линии, а также ток из электросети, как это было сделано в первый раз. Но министр внутренних дел только покачал головой, недовольно взглянув на начальника департамента колючим взглядом из глубины впадин своего желтого черепа. Конечно, речь Эрнана Рамиро по радио довольно неприятная вещь. Но надо найти хорошее в каждой неприятности. Ни в коем случае не выключать электричества, нет. Есть лучшие возможности, более остроумные.

Генерал да Хуранито холодно сказал:

— Не надо. Так или иначе, население уже относится недоверчиво к этому Седому Капитану, он не повлияет на слушателей, по крайней мере так, как ему хотелось бы. Пусть поговорит. А мы тем временем тоже кое‑что сделаем. Вы свободны, господин начальник департамента. Сейчас я буду разговаривать с военным министром.

Итак, голос Седого Капитана беспрепятственно раздавался из репродукторов, на удивление всех, кто считал, что правительство немедленно прекратит это выступление. Между тем несколько бронированных военных автомобилей с усовершенствованными радиопеленгаторами выехали в район передатчика и сразу же начали свою работу.

Техники–операторы умело работали с подвижными рамками пеленгаторов в поисках лучшей слышимости голоса Седого Капитана. И это было не трудно, потому что генератор «Люцифера» был очень мощный! Несколько пеленгаторов одновременно с разных сторон ловили направление, с которого шли радиоволны «Люцифера», мощные колебания его передатчика, подчинили себе не только радиостанции столицы, но делали антеннами каждую металлическую вещь в зоне его действия. А водители автомобилей, выполняя указания техников–операторов, постепенно и осторожно направляли свои бронированные машины ближе к воображаемому центру, откуда неслись мощные колебания. Вслед за этими машинами бесшумно двигались другие броневики, вооруженные скорострельными пушками, которые могли выпускать в минуту добрый десяток разрывных и бронебойных снарядов.

В этих броневиках были не только водители и артиллеристы. По приказу генерала да Хуранито, в каждом из них сидели также инспекторы тайной полиции, испытанные во многих карательных операциях. Эти инспекторы имели специальные категоричные инструкции: передвигаться быстро, но незаметно по указаниям пеленгаторов: не подходить слишком близко к «Люциферу»; открывать массовый артиллерийский огонь только наверняка, не теряя ни секунды после того, как «Люцифер» окажется в поле зрения; помнить, что любая задержка очень опасна: противник должен быть захвачен врасплох.

Это главное условие успеха операции!

Очевидно, на «Люцифере» не ожидали опасности: автомобиль стоял скрытый среди густого леса, даже незащищенный мощной электромагнитной завесой. Броневики успели подойти к нему достаточно близко. Они подкрались неслышно и осторожно, скрытые густыми летними сумерками. На «Люцифере» их не замечали.

Перед главным инспектором тайной полиции, руководившим операцией, встал вопрос: по инструкции он должен начать обстрел только тогда, когда «Люцифер» окажется в поле его зрения. Но автомобиль Седого Капитана был скрыт за густыми деревьями. Радиолокатор показывали место его пребывания очень четко, и скорострельные пушки были уже наведены. Однако глазом «Люцифера» не видно, а подкрасться ближе нельзя, потому что тогда Седой Капитан сможет заметить броневики… Пришлось нарушить инструкцию.

Главный инспектор решил действовать. Он подал сигнал.

Скорострельные пушки сразу начали обстрел «Люцифера». Артиллеристы, ясное дело, не видели противника, но это было не важно, потому что локаторы так точно показывали его на своих экранах, что промахов быть не могло. Их и не было.

Загремела первая серия выстрелов, вторая… Затрещали высокие деревья. И все же снаряды не попали в «Люцифера», потому что на их смертоносном пути стояли толстые стволы деревьев. Снаряды крушили эти стволы, взрывались в них, не долетая до «Люцифера».

— Огонь! – Нетерпеливо выкрикивал главный инспектор, лихорадочно вглядываясь в разорванную отблесками взрывов темноту сквозь смотровую щель броневика.

Вновь прогремела серия выстрелов. Теперь уже надо было заканчивать дело во что бы то ни стало. Иначе Седой Капитан может сам перейти в наступление и, наверное, так и сделает. Если бы удалось повредить его проклятую загадочную машину хоть одним выстрелом, попасть хоть одним разрывным снарядом!

— Огонь! Огонь! – выкрикнул побледневший главный инспектор. Он понимал, что сейчас на карту поставлено все…

Но выстрелов больше не было. Обстрел внезапно прекратился. Стало тихо, поразительно тихо после предыдущего грохота. Лишь чуть слышно работал приглушенный мотор броневика, – это главный инспектор слышал хорошо. И еще рядом вполголоса ругался артиллерист: он суетился возле затвора пушки, который вдруг заело, он больше не открывался, не двигался, словно заклепанный. То же самое происходило и с другими орудиями. Все они словно вышли из строя в одно мгновение.

— Назад! Полный ход назад! – Угрожающим шепотом приказал главный инспектор водителю. В его голове промелькнули ужасные рассказы о том, как безжалостно Седой Капитан уничтожал артиллерийские батареи. – Назад! Давай!

Водитель переключил рычаги, нажал на педаль газа. Тщетная попытка! Тяжелая машина оставалась неподвижной. Мотор, тихую механическую песню которого было только что отчетливо слышно, теперь заглох, он был мертв. Повторилось то же самое, что произошло когда‑то на Авеню–дель–Прадо!

Главный инспектор конвульсивно перекрестился, хотя и не верил ни в бога, ни в черта. Что будет, что будет теперь? Может, Седой Капитан не увидит броневика среди этих высоких кустов? Может, спасет тьма?.. Если он заметит, тогда конец. Черное кольцо… электрическая мина… ослепительный взрыв таинственной молнии… да именно так рассказывали счастливые одиночки, которым удалось спастись с некоторых артиллерийских батарей, уничтоженных Седым Капитаном. И некуда бежать… а может, выпрыгнуть из броневика и спрятаться в кустах?..

Но на это уже не было времени.

Сквозь смотровую щель броневика главный инспектор, руки которого дрожали от страха, заметил, как из леса, из‑за густых деревьев выдвинулась большая черная тень. Округлая и угрожающая, она медленно передвигалась вдоль лесной дороги. «Люцифер! В мертвой тишине было отчетливо слышно, как шуршали ветви кустов, которые зацеплял, двигаясь мимо них, огромный корпус «Люцифера».

«А может, еще не заметит, – беззвучно, одними губами шептал главный инспектор, – может он пройдет дальше, мы останемся позади… хотя бы не заметил, хотя бы…».

Вдруг темноту прорезал луч мощного прожектора, вспыхнув на крыше страшной большой машины. Этот луч, похожий на длинный блестящий палец, качнулся во мраке, переметнулся влево, залив светом ближайшие деревья, выделяя на них каждую ветку, каждый листок. Потом он перепрыгнул вправо, промелькнув всего в двух–трех метрах от броневика, откуда на него со страхом смотрели широко раскрытые глаза главного инспектора и водителя. Тут луч словно заколебался, застыв на месте. Если он сейчас сдвинется хоть на метр…

Главный инспектор услышал рядом с собой сдавленный возглас водителя:

— Нащупает!.. Нащупает!..

Не поворачиваясь, главный инспектор крепким коротким ударом кулака в лицо заставил водителя замолчать. Не хватало только, чтобы на «Люцифере» услышали этот крик!

Между тем луч начал двигаться дальше, прощупывая темноту. И вот в его ярком, ослепляющем световом пятне показались округлые очертания одного из застывших военных броневиков. Длинные стволы спаренных скорострельных пушек неподвижно торчали из его передней части, все еще направленные туда, где раньше стоял «Люцифер». Луч вздрогнул и остановился…

И в тот же миг на темном корпусе «Люцифера» вспыхнуло голубоватое сияние, а через несколько секунд на месте светового пятна которое образовывал на броневике луч прожектора, возник ослепительно–огненный шар, который тут же разлетелся во все стороны острыми пламенными языками. Из броневика выползли клубы желтого огня и черного дыма, разрывая его корпус на куски. Это взорвались разрывные снаряды. Струи горящего бензина извергались вверх и растекаясь, поджигали кусты. Главный инспектор вздрогнул: так минуту назад могло быть и с броневиком, в котором находился и он сам… смерть в огненной железной коробке… а может, она еще подстерегает его?.. Ведь он не способен и на шаг сдвинуться, уклониться от нее, если его броневик будет обнаружен…

Луч прожектора уже оторвался от клубов желтого дыма и длинных языков пламени, покрывших место, где минуту назад стоял мощный военный броневик с его командой. Теперь луч медленно, но уверенно двигался дальше влево, будто сознательно нащупывая то, что скрывалось в темноте.

— Да что же это, неужели они видят в этой тьме? – Снова так же беззвучно прошептал главный инспектор. – Ведь именно там стоит следующий броневик… и они ищут его…

Да, безжалостный свет прожектора выхватил из густой темноты второй броневик, такой же беспомощный и неподвижный, как и первый. А через несколько секунд и здесь взвились огненные змеи горящего бензина, разлетелся на куски тяжелый панцирь и вздрогнул воздух от разрывов снарядов…

Бесшумно, как тень, понесся «Люцифер» дальше. Еще мгновение – и он исчез из узкого поля зрения, которое открывалось перед глазами главного инспектора через смотровую щель его броневика. И вокруг стало бы совсем темно, если бы там, где недавно прятались в высоких кустах бронированные военные автомобили, не пылал разлитый бензин. И было бы совсем тихо, если бы рядом с главным инспектором не раздавалось, отрывистое дыхание водителя, который уже пришел в себя после удара, на время лишившего его сознания. Да еще неудержимо дрожали руки у самого главного инспектора и мелко–мелко клацали зубы…

Через несколько минут прозвучали новые взрывы, и новые вспышки осветили желтым заревом темное небо над лесом, который, по замыслу министра внутренних дел, должен был стать могилой «Люцифера». Это Седой Капитан безжалостно истреблял другие броневики, лишенные защиты, беспомощные и неподвижные…

Только теперь главный инспектор, не помня себя от страха, осторожно отворил тяжелые двери броневика и выскользнул из него. Вслед за ним выбрался и водитель, с разбитым в кровь лицом. Оба они долго бежали среди кустов, налетая вслепую на стволы деревьев, падали, поднимались и вновь бежали прочь из этого ужасного леса, прочь от «Люцифера», бежали, пока несли их ноги, забыв обо всем на свете, кроме одного: бежать, бежать как можно дальше, спрятаться, не видать и не слышать ничего…

И только утром, когда главный инспектор добрался, оборванный и залитый кровью, до ближайшего полицейского поста, он бессвязно рассказал о том, что произошло ночью на его глазах, о гибели броневиков, обо всей большой операции, которая закончилась совершеннейшим провалом. Только из рапорта этого человека, который случайно спасся и избежал неминуемой смерти, можно было установить неопровержимые факты, касающиеся еще одной, очередной неудачи, провала замыслов генерала Альдумеро да Хуранито…