Глава 7.

Захлопнув задние двери «газели», Морозко прижался к ним лбом. Со спины он выглядел полностью опустошенным. Наверное, мне стоило сделать что-нибудь – подойти, положить руку на плечо, сказать пару слов. Но я не стал отвлекать его от горя.

– Я видела твое лицо, – сказала Веда, стоявшая у вытащенной из салона «ямахи». – Когда ты был рядом с ней. Наверное, у тебя было такое же тогда, в театре.

– Не знаю, – тихо ответил я. – Мне было не до того, как я выгляжу.

Куртку Веда сняла, завязав ее рукава на поясе. В своей оранжевой футболке она утратила облик смелой байкерши, снова став ранимой и одинокой.

– Каково это – чувствовать, что за один день ради тебя умерли четверо? – спросила она. – Наверное, хорошо, что ты Темный. Светлый развоплотился бы от такого.

– Вероятно.

Она хотела еще что-то сказать, но передумала и отошла в сторону, глядя на батарею.

Сзади меня что-то тяжело опустилось на асфальт. Морозко положил портфель Смирнова.

– Возможно, вам это еще понадобится, – сказал он без признаков Света в голосе. – Здесь все амулеты. Мне они не нужны.

– Куда ты?

– Ухожу. Мне здесь нечего делать. Дальше вы сами, без меня. Я увезу Лину в Брянск и… в общем, извини, что не оставляю вам машину.

– Все в порядке, – поспешно сказал я. – Ты молодец. Наверное, я должен извиниться, что так получилось, но…

– Ты не виноват, Темный, – сказал Морозко, посмотрев на меня так, словно впервые видел. – Но я тебя прощаю. Веда?

– А? – отозвалась волшебница, заслоняясь от солнца.

– Берегите себя. Может, свидимся когда-нибудь.

Сев в «газель», Евгений завел машину и медленно поехал прочь. Портфель Смирнова остался одиноко стоять на бетонке.

– Клумси, – позвал я. – Нам пора.

Кот не ответил. Он сидел к нам спиной, вглядываясь в горизонт, выглядя диким, неуместным для этих краев монументом. Возможно, он просто набирался Силы. Во мне самом ее было сейчас столько, что казалось, я могу поменять направления волн по всему Черному морю. Много холодной, послушной Силы – и ни единой мысли, куда ее применить.

– Куда пора? – спросила Веда. – У тебя есть идеи, что нам делать дальше?

– Собраться и решать проблему, – ответил я. – Любой другой исход будет означать, что смерть Лины останется безнаказанной.

– Почему фон Шелленберга здесь не было? Ему же был нужен Источник.

– Потому что он нашел другой, – ответил я. – В Севастополе два места Силы. Первое – тут. Второе упоминается лишь в легендах.

– А можно попытаться его поискать?

– Не имеет смысла. Будь оно обширной областью, как эта батарея, его бы давно обнаружили дозорные Севастополя. Если оно и существует, то это фонтан не более метра в ширину. На прочесывание города уйдет сотня лет.

Я покачал головой и добавил:

– Это не вариант. Наверное, стоит все же выйти из-под Столпа. Хоть кому-то из нас. Я не догадался попросить Морозко, но вот Клумси, может, и сумеет…

Посмотрев на кота, я умолк.

Ошейник на Клумси светился ярким зеленоватым свечением. Похоже, кот ничего не замечал.

– Клумси! – позвал я, и кот, вздрогнув, посмотрел на меня испуганно.

Я показал на свою шею, затем на его собственную. Кот скосил зеленые глаза к ошейнику, словно мог его рассмотреть. Затем мяукнул и перекинулся.

– Ого, – сказал парень, разглядывая ошейник, ставший браслетом на правом запястье. – Это че такое?

– Такого раньше не было?

– Нет, ни разу. Светится что-то.

Веда тронула меня за спину.

– Глянь, – сказала она, показывая на мою руку. – У тебя то же самое.

– Где? – спросил я, глядя на «эппл». Логотип с надкушенным яблоком сверкал точно по контуру.

Подскочив к мотоциклу, Веда поспешно расстегнула молнию сумки на багажнике и вытащила свои наушники.

– Смотрите, – сказала она. – И мои тоже светятся.

Наклонившись к портфелю, я раскрыл его и показал содержимое остальным.

Все полученные нами амулеты светились. Подкова Морозко, стоматологический мост вампира, раздавленная банка Валерия Смирнова…

– Они все сияют, – сказал парень с неуместным восторгом. – Ребята, что это значит?

– Если бы я знал, – пробормотал я, и вдруг в голову пришла мысль до того нелепая, что ее было даже как-то неловко озвучивать.

– Что? – спросила Веда с нетерпением. – Говори быстрей, я же вижу, ты что-то придумал!

– Я не могу думать в этом месте. Давайте в тень отойдем.

Убежище от давящей атмосферы Клумси нашел только за пределами места Силы. Зайдя в одинокую беседку, наспех сваренную из листов стали, я вывалил все артефакты на располагавшийся в ней столик.

– Сегодня перед нами стала масса вопросов, – сказал я, снимая часы и бросая их на стол в общую кучу светящихся предметов. – Я вам добавлю еще один. Кто мог сделать все эти штуки?

– Какой-нибудь маг из московских Дозоров, – предположил Клумси.

– Маг, безусловно. Но я не о том спрашиваю, был ли он из Дозоров или нет. Обратите внимание на эти вещи. Что вы видите?

– Амулеты, – пожал плечами Клумси.

– Бесполезная фигня, – сказала Веда.

– Насколько бесполезная? Все это нам понадобилось. Вампир не пил крови и удалил себе резцы – ему дают взамен искусственную челюсть, имитирующую вампирскую, и она оказывается полезной. Книги в «Муссоне» он ею рвал будь здоров. И на пароме загрыз двоих. Его амулет снова сделал из него бойца. А эта банка?

Я постучал по столу сувенирной жестянкой Смирнова.

– Он же ее случайно раздавил, – напомнила Веда.

– Случайно. Но благодаря этому мы освободили Клумси, с которым чуть было не разминулись. Разве мы могли знать, когда наступит лучший случай для применения этой банки? Но она применилась именно тогда, когда мы в ней нуждались, сами того не зная.

– Ты хочешь сказать, что маг, который сделал нам наши амулеты, знал, когда они нам пригодятся? – спросила Веда с сомнением.

– Да. Думаю, знал.

– Для этого нужно смотреть под Столп, – сказал оборотень. – Ну, хотя бы линии вероятности прослеживать. Каким же сильным магом надо быть, чтобы сделать это?

– Сильным настолько, чтобы создать эти амулеты в принципе.

Веда и Клумси молчали, пытаясь понять суть моих слов.

– Ну разве вы не видите?! – не выдержал я. – Мы так привыкли рассматривать эти амулеты как чью-то дурную шутку, набор бесполезных игрушек, что упустили из виду тот факт, что сделать их мог только маг чудовищной силы. Вот, к примеру, твой ошейник…

– Это браслет, – деликатно уточнил Клумси. – Пока я в человеческой форме – это браслет.

– Не важно. Амулет, выкачивающий место Силы. По сути, подавляющий выплески сумеречной энергии. Да никогда и нигде не существовало на Земле такого заклинания! Это же контроль Изначальных Сил! Вы можете вообразить себе мощь волшебника, который бы уловил, как это сделать, да еще и закачал перманентный эффект в простой ошейник для кота?

Веда потерла губу. Я бросил ошейник на место и взял поломанную гарнитуру Махсуда.

– А как вам это? Амфора памяти. Да, некоторые маги их умели изготавливать, включая самого Махсуда, как я подозреваю, но никто не обошел побочный эффект увеличения амфор в размерах при попадании в Сумрак. Вы же помните, насколько огромные вазы были в библиотеке. А я между тем спокойно заходил в Сумрак, имея эту штуку в кармане, и она не увеличивалась. Значит, амфору обработал очень сильный маг.

– Я поняла, – сказала Веда. – Можешь не рассказывать про подкову Морозко. Массовый сумеречный портал на третий слой, затаскивающий даже тех, кто не может попасть туда, – это сильно. Я уже думала о нем. Решила, что создавал лично Гесер.

– Могу заверить, что такую подкову не создаст Завулон. У нас были разработки, которые кончились крахом. Так что, думаю, Гесер тоже не умеет. И все же этот амулет здесь. И все вы видели, что он сработал превосходно. И еще вот это…

Взяв гармошку, предназначенную для фон Шелленберга, я брезгливо покрутил ее и положил на место.

– Пусть мы не знаем, что это, – сказал я. – Важно другое. Сам фон Шелленберг при встрече не понял, зачем это нужно. И я ему верю. В тот момент он еще был настроен войти к нам в доверие, и его явно нервировал амулет. Потому что он не мог понять его смысла. Маг вне категорий, опытный, видавший виды Инквизитор. И не распознал магию в губной гармошке.

– Кто может делать магию, непонятную Высшим магам? – спросил Клумси.

– Видимо, только тот, чьи магические способности выше, чем у Высших.

– Как так? – покачала головой Веда. – Ведь выше только…

Она не договорила и охнула, прикрывая рот кончиками пальцев. Я с возбуждением закивал.

– Вспомни, что ты говорила на пароме, – сказал я. – По поводу конвертов. Что все написаны одним почерком, причем женским.

Веда ошарашенно кивнула.

– Ну же, – подтолкнул я. – Ты все знаешь, так сделай финальный шаг. Необычайно сильный маг, женщина, дружественная к обоим московским Дозорам, частично прослеживает линии вероятности сквозь Столп отчуждения.

– Дочь Великой, – прошептала Веда.

– Надежда Городецкая, – сказал я.

Вскочив, Клумси посмотрел на нас как на провидцев.

– Абсолютная волшебница? – произнес он с восхищением. – Сама дочь Антона Городецкого лично заряжала нам, нищебродам, амулеты? Писала нам письма?

– Да, – сказал я. – И, думаю, даже больше того. Она оставила нам послание. Эти амулеты светятся, но как-то странно. Некоторые – четко по контуру, другие – частично. Думайте, что это может значить.

Веда принялась перебирать предметы один за другим, что-то нашептывая.

– Не знаю, – сказал Клумси, наморщив лоб от работы мысли. – Светятся, и все. Может, их нужно как-то сложить воедино…

– Вряд ли. – Веда попыталась сунуть подкову в гармошку и оставила эту затею. – Не думаю, что из всего этого можно собрать оружие…

– Забудьте об оружии. Наде Городецкой лет семнадцать, у нее образование обычного подростка. Здесь должно быть что-то простое. Ищите, думайте, как она.

– У Лины бы получилось. – Веда повертела консервную банку, попыталась ногтем отодрать наклейку. – Что тут может быть? Круг, отверстие, буква «О»…

Хлопнув по столу, Клумси с энтузиазмом схватил крестовину Ромки.

– Смотрите, это же простой крест! – воскликнул он. – А если повернуть, получится буква «Икс»!

– Скорее, кириллический алфавит, – поправил я, разглядывая извилистый логотип надкушенного яблока на часах. – Обратите внимание, что свечение не вполне совпадает с контуром. Это «А», если повернуть боком.

– Наушники – «С», – отрапортовала Веда, складывая изученные предметы в другой конец стола. – И подкова тоже. Твой ошейник…

– Это браслет!

– Хорошо, пусть будет браслет. Но это прописное «Е».

Клумси повертел свой амулет, подергав за торчащий конец.

– Пожалуй, – согласился он. – Тогда гармошка с этими дурацкими хвостами – это «Н». А эта затычка для ушей…

Он сложил вместе половинки гарнитуры.

– То ли «Гэ», то ли «Эр», – сказал он.

– «Р», – произнес я одним звуком. – Не забудь скобу, которая за ухо цепляется. Бумажный листок Лины. Посмотрите, как странно он свернут.

– Похож на «П»!

– Он разворачивается надвое. Это «Н».

– А, точно.

– Остается вампирский протез. – Веда потянула за концы моста. – Почему у него каркас такой странный? В таких штуках простые стержни используются.

– Очевидно, вампиру проще носить именно эту, – ответил я. – В любом случае это буква «Е».

– Так-так. – Клумси в азарте потер ладони. – Что у нас выходит? Десять символов.

Взяв мелкий камень, он нацарапал на столе:

ССЕЕННХАРО.

– Теперь, очевидно, из этого надо составить слова, – вымолвила Веда. – Рено, хор…

– Сено не сахр! – сказал Клумси с радостью. – Хотя нет, буквы не хватает. Но в принципе утверждение верно…

– Херес на сон, – предложила Веда. – Смысл есть, только вряд ли я угадала.

– Хренасе нос… – проговорил оборотень и зарделся. – А что, вполне послание, если оно было для нашего Инквизитора. Или, если местами поменять, получится «нахер»… Он, простите мой френч.

Ответ на загадку сразу всплыл в моей голове, и я облегченно выдохнул.

– Да нет, все правильно, – сказал я, выстраивая амулеты в линию. – Только ты забыл пробел. Вот что получается.

Клумси и Веда рассмотрели получившиеся буквы и в один голос сказали:

– НА ХЕРСОНЕС!

– На Херсонес, – подтвердил я. – Сколько там бензина в мотоцикле?

– А что там, в Херсонесе? – спросил Клумси, складывая амулеты в портфель.

– Полагаю, второе место Силы, – предположил я. – Больше нет вариантов.

– Ну, Надюш, спасибо. – Клумси захлопнул портфель. – Только вот почему нельзя было просто написать как есть?

– А ты не путай Абсолютную волшебницу с всесильными колдунами, которых в природе не существует. Надежда может быть сколь угодно Великой, но даже она не сможет обмануть Инквизицию напрямую. Ее остановит простой знак «карающего огня», который сработает, к примеру, при попытке связаться с нами извне. И не факт, что его наложат именно на нее. Могут на мать, на Гесера, на любого близкого ей человека…

– Да понял я, понял, – застенчиво улыбнулся оборотень. – Нам остались косвенные подсказки.

– И они нам очень помогли, заметь.

– Хорошо. Тогда я вам портфель оставлю, а сам в кота – и поскачу в Сумраке. Так быстрее.

Веда села на мотоцикл, снова надела куртку и шлем.

– Не делай ничего без нас, – предупредила она. – Дождись, пока мы прибудем.

Клумси кивнул, перекинулся в кота и растворился в Сумраке.

Сложив наушники, Веда вернула их в сумку на багажнике.

– Закрепи портфель сзади, – сказала она с азартом. – И садись.

– Уверена? А я не свалюсь?

– Будешь держать меня за талию. Не чужие ведь люди.

Глянув на меня, она улыбнулась. Через шлем я видел лишь ее глаза, но и этого мне хватило, чтобы понять, что никакие места Силы мне не нужны для счастья – вот он, источник моей энергии, в обтягивающем мотоциклетном обвесе…

– Одно мы не учли, – крикнул я, стараясь перекричать мотор «ямахи». – Твой амулет – один из двух, которые еще не были использованы!

– И что с того?!

– То, что тебе предстоит еще какой-то важный шаг! Сегодня кому-то пригодится защита от магии в Сумраке. И я не имею понятия, как это может быть.

– А гармошку ты берешь?

– Да. Что-то мне подсказывает, что фон Шелленбергу нужно отдать его амулет.

Веда не ответила, лишь задвинула забрало шлема и поддала газу. Я попытался, насколько мог, укрыться за ее плечом. «Ямаха» набирала скорость, врываясь в город, на который надвигались сумерки.